|
*366. Пиар-технологам Владимира Путина — аплодисменты
http://newtimes.ru/articles/detail/46045/
http://newtimes.ru/images/logo.jpg № 37 (222) от 07 ноября 2011 года http://newtimes.ru/upload/medialibrary/f74/44_240.jpg Пиар-технологам Владимира Путина — аплодисменты. Так элегантно развести оппозиционную публику, так эффектно создать информационный повод для обсуждения, так красиво загнать в тупик лучшие перья российской журналистики — ребята, браво, Филипп Денисович Бобков, создатель и идеолог знаменитой «пятерки» КГБ СССР — идеологической контрразведки, вам должен поставить, как пишут в интернете, «зачот» Присуждение премии правительства РФ 2011 года в области печатных средств массовой информации № 1902-р, подписанное лично Владимиром Путиным, никто бы и не заметил, если бы в числе удостоенных премии исполнительной ветви власти не оказались журналисты, для которых правление ВВП стало постоянной борьбой за право исполнять свой профессиональный долг. У Сергея Пархоменко аккурат после прихода Путина в К ремль отобрали его детище — журнал «Итоги». Ирина Петровская вынуждена была уйти из федеральной газеты, потому что ее статьи подвергались цензуре: теперь она обозреватель «Новой газеты», которая ведет собственный мартиролог убитых журналистов. Убитых за расследование чекистского бизнеса под названием «Три кита» (Юрий Щекочихин), за репортажи и расследования трагедий в театре на Дубровке, в Беслане и Ч ечне (Анна Политковская), криминала (Игорь Домников), чеченского кошмара (автор газеты Наталья Эстемирова), фашиствующих ублюдков (адвокат Станислав Маркелов и внештатный корреспондент Анастасия Бабурова). Всех их убили не в «лихие 90-е» — в стабильные 2000-е, которыми так гордится высокий чиновник, подписавший распоряжение о премии-2011, глава правительства В.В. Путин. В том же ряду и имя Михаила Бекетова, еще одного лауреата распоряжения № 1902-р: его, главного редактора «Химкинской правды», тоже убивали — недоубили, сделали калекой руками или по заказу химкинских властных отморозков, как не доубили в тех же Химках гражданского активиста Константина Фетисова: прокуратура Московской области в 2010 году инициировала проверку деятельности мэра города Владимира Стрельченко — на том и успокоились. Ни по делу Бекетова, ни по делу Фетисова никого так и не нашли, никого не осудили, о чем многажды писала «Новая газета». На тот 1 млн, что получит Бекетов за премию, он сможет лечиться за границей месяц, может, два, а придется — годы. Развилка Путинские пиар-технологи выстроили на общественной доске патовую позицию, когда абсолютно любой ход в итоге приводит в тупик. Что делать журналистам, которых отобрали специалисты по активным мероприятиям? Взять премию из рук г-на Володина — и в этом тоже цимес ситуации, — в прошлом одного из лидеров «Единой России», в настоящем вдохновителя Общероссийского народного фронта и главы аппарата правительства, которому, судя по прецеденту (в прежние годы премию вручал тогдашний глава аппарата Сергей Собянин), и предстоит 13 января (День печати) жать руку журналистам, коих принято числить по категории «оппозиционных»? Взять — и навсегда войти в историю, как пять лет назад вошли руководители известных СМИ Виктор Лошак («Огонек») и Виталий Игнатенко (ИТАР-ТАСС), которых сочли «добившимися значительных творческих и профессиональных достижений» аккурат в тот год (2006-й), когда убили Аню Политковскую. Уж как будут ликовать интернет-падонки и проч., смакуя: де, всякая независимость имеет свою цену — одним хватает пяти копеек, цена других — миллион. Не взять, отказаться от премии? Иные коллеги и не поймут: с этой власти — хоть шерсти клок, другие скажут: власть сама пропагандирует своих могильщиков — зачем ей в этом мешать? http://newtimes.ru/upload/medialibrary/9f6/44_cit.jpg Прецеденты В нашей больной истории все уже когда-то бывало. Анна Андреевна Ахматова, спасая сидевшего сына, написала строчки, которых потом стеснялась: «Мы пришли сказать, — где Сталин, там — свобода». Ей надо было вытаскивать из лагеря Левушку — нет предела цены за спасение сына. Юрий Любимов, спасая театр и себя как режиссера, уехал за границу с благословения все того же генерала Бобкова. Поэты Андрей Вознесенский и Евгений Евтушенко, лидеры фронды 60-х, тоже нет-нет да писали какую-нибудь оду «Братской ГЭС»: потом выходили их многотомники и циники говорили: «Ну, надо же как-то жить». Евтушенко будет откровенен: «Я — тик-так, сегодня — так, а завтра — так». Но были и другие примеры. Религиозный диссидент, автор сборников «Надежда» Зоя Крахмальникова, лидер запрещенного ДС Валерия Новодворская и целый ряд других диссидентов отказывались писать прошение о помиловании генеральному секретарю ЦК КПСС: их ценой были месяцы ссылки и тюрьмы. Один из издателей диссидентских «Поисков» Валерий Абрамкин не стал каяться на суде — отсидел шесть лет, получил туберкулез и всю жизнь корит себя за болезнь сына. А его соиздатель покаялся, признал вину и отделался ссылкой. Александр Исаевич Солженицын в 1998 году весьма резко отказался от ордена Андрея Первозванного, который собирался ему вручать президент Ельцин. Отказался со словами «От верховной власти, доведшей Россию до нынешнего гибельного состояния, я принять награду не могу». Многие его осудили, даже святой человек Дмитрий Лихачев. Впрочем, он заметил, что Солженицын «поступил по совести». Только и всего. Какова цена «по совести» сегодня? Да, в сущности, никакая. Чем платит Юрий Шевчук, задавший неудобный вопрос Путину и написавший «Я пил вчера у генерала ФСБ»? Ну в «ящике» не показывают, на привластных корпоративах не стрижет. Что случилось с Дмитрием Быковым или Михаилом Ефремовым, у которых не достало времени пойти на встречу с Путиным? Или с блогером Рустемом Адагамовым, который не счел себя сторонником «Единой России» и на приглашение к ее лидеру, Дмитрию Медведеву, ответил отказом? Впрочем, личный выбор — он личный, в советчиках не нуждается. Любопытна власть. Цели Так зачем эта история Путину и его пиар-технологам? Среди очевидных ответов — см. выше про технологию Ф.Д. Бобкова. Устраивая зарубежные гастроли и помогая издавать многотомники, он ненавязчиво давал понять тем, кто продолжал сопротивляться, выбирая между голодовкой и смертью, которую выбрал Анатолий Марченко, и насильственной эмиграцией, которая выпала Буковскому, Гинзбургу, тому же Солженицыну. Де, есть и более комфортный выход. Только один раз, зажав от неприятного запаха платком нос, закрыв от чудовищности картинки глаза, — один раз. Среди ответов, описанных в исследованиях по авторитарным режимам, есть и такой: главное отличие корпоративистского способа управления, при котором все решения принимаются за закрытыми дверями узкой группой людей, заключается в его маниакальном стремлении инкорпорировать в тело власти всех, кто способен независимо думать. А если не инкорпорировать — то показать инакомыслящим, что все рано или поздно готовы соучаствовать в подлости. Дело за малым — найти подход, аргументы, позволить хоть как-то сохранить лицо. Кто может — сживется, кто не сможет — «кладбищенской земляники крупнее и слаще нет». Это Марина Цветаева. Авторитарная власть редко бывает эффективной. Кроме одного — когда стоит задача купить лояльность. Народа — пенсиями, чиновников — акциями в бизнесе, людей в погонах — правом на рейдерство. Она, эта власть, абсолютно уверена: человек слаб. И, строго говоря, не слишком в том ошибается. |
Страх
http://newtimes.ru/articles/detail/47195/
http://newtimes.ru/images/logo.jpg № 41 (226) от 5 декабря 2011 года «Боже, как же они боятся!» — такие эсэмэски пошли на телефон, как только стало известно, что хакеры последовательно обрушили весь либеральный угол интернета. Периодически обрушивался и Живой журнал. «Они» — это власть. Facebook и Twitter, до которых нашим чекистам и их коллегам из МВД пока не дотянуться, буквально полыхали раздражением: все ленты были заполнены сообщениями и видеороликами о нарушениях — в Екатеринбурге на видеокамеру телефона засняли, как три учительницы ставят галочки в пачке бюллетеней, в Москве — как платили студентам за участие в «каруселях», в Барнауле — как блокировали наблюдателей «Голоса» и т.д. и т.п. Параллельная реальность непрерывным потоком шла по госканалам: там граждане дружно голосовали, а местные правоохранители сообщали об отсутствии нарушений. Почему впервые за 20 лет постсоветской России власть стала действовать столь нагло? Ответ — страх. Тот же страх, что бесконечно мучил советскую власть: не дай бог, волна протеста перекинется из одного города в другой. Когда были знаменитые волнения в Новочеркасске в 1962 году, где власть расстреляла демонстрацию рабочих, остальная страна о том ничего не знала. И в Новочеркасске поняли: они — в одиночестве, никто их не поддержит, протест подавят. И подавили. „ Посредством социальных сетей люди от Москвы до самых до окраин начинают солидаризироваться в своем недовольстве ” Ровно по этой же схеме действует власть и сейчас. Последние недели перед голосованием показали: низовой гражданский протест набирает силу, растет раздражение против дуумвиров, наглости их рокировки, брезгливость по отношению к представителям «Единой России». Одно дело, когда недовольство демонстрирует Москва или Питер, другое, когда то же — и в Твери, и в Екатеринбурге, и во Владивостоке. Граждане в разных частях огромной страны вдруг поняли: плохо жить (вариант: мерзко, невозможно дышать) не только в их городе Энске, но и за тысячу километров от них также. Значит, виноват в том не только местный начальник — что-то не ладно и с главными начальниками в Москве. Страшно подумать: Путин виноват? Вот этого катка протеста и боится Кремль: они помнят, как девятый вал накрыл советскую власть, и понимают, что такой же может накрыть и их. Месяц назад статистика зафиксировала: более 51 млн граждан имеют доступ в интернет. Это значит, что треть страны узнает о том, что происходит в Отечестве не только из благостных новостей Первого канала или канала «Россия». Но мало того что узнает: посредством социальных сетей люди от Москвы до самых до окраин начинают солидаризироваться в своем недовольстве. Одним из инструментов объединения страны стала «Карта нарушений». Люди зримо увидели: то, что вытворяет в ходе избирательной кампании партия власти в их городе, она делает и в других. Ровно поэтому в последнюю неделю перед 4 декабря вся мощь репрессивной машины — от телеящика до прокуратуры — была обрушена на «Голос», а в день голосования — на интернет-ресурсы, где была размещена «Карта нарушений» (echo.msk.ru, newtimes.ru, slon.ru). Нетрудно заметить: там, где доступ к интернету ограничен, как, например, в национальных республиках Кавказа, где пользователи составляют сотые доли процента, там власть и получила почти 100-процентную явку и близкий к тому одобрямс. Картина ровно обратная в больших городах, где люди перестали верить «ящику» и читают интернет. Мало того: живые журналы, Twitter не позволяют тихо затоптать протестантов в отдаленных от Москвы городках. Как только информация появляется в одном блоге, ее начинают постить в тысячах. Это очень важно, потому что на одиночный протест способны герои, поддержка тысяч рождает протест миллионов — то самое коллективное действие, которого так боится Кремль. Один из блогеров написал в своем Живом журнале: по стране идет восстание. Нет, пока еще не идет: но если власть не одумается, оно поднимется во весь рост. Дождутся. |
Особое мнение
http://www.echo.msk.ru/programs/personalno/876917-echo/
М.КОРОЛЕВА: И сегодня это особое мнение Евгении Альбац, главного редактора журнала «The New Times», мы продолжаем. +7 985 970-45-45, все остальное найдете на нашем сайте, на сайте «Эха Москвы». Прежде чем продолжать о большой политике, вот, все-таки, вопросы, которые тут поступают по поводу вопроса, который Ксения Собчак задала Чулпан Хаматовой на церемонии Ника. Ну, вы, наверное, видели, смотрели, слушали. Спрашивают, что вы думаете по этому поводу? Что это было? Там, пиар, самопиар? Е.АЛЬБАЦ: Я смотрела, собственно, то, что появилось на YouTube. Трансляцию я не видела. Во-первых, я хочу сказать, что у меня Ксения Собчак вызывает очень большое уважение. Она – человек со стержнем. И еще бы год назад кто-нибудь нас спросил бы, вот эта девочка, которая ведет там «Дом-2». Да вы бы 10 копеек не поставили, что Ксения Собчак может превратиться в настолько яркую фигуру в нынешней политической жизни, в какой она превратилась. М.КОРОЛЕВА: Но я бы, допустим, поставила бы. Е.АЛЬБАЦ: А я все время вспоминаю, конечно, Анатолия Собчака времен конца советской власти, того Собчака, который выходил на трибуну Верховного совета СССР после страшного разгона демонстрации в Тбилиси 1989 года. Я вспоминаю того Собчака, который из старого троллейбуса устроил гайд-парк в Питере, в Ленинграде. Так что это первое. М.КОРОЛЕВА: Жень, но мы не вообще о Собчак, да? Мы, вот, о конкретном случае. Е.АЛЬБАЦ: Нет, вот именно то, что она позволила себе задать вопрос, который, действительно, интересует, я думаю, что, действительно, миллионы людей, Чулпан Хаматову заставили этот ролик записать или она это сделала по собственному почину? Это, с моей точки зрения, особенно после выступления Миронова, актера Миронова, было, с моей точки зрения... Я не могу сказать, что это было оправдано, да? Я думаю, что, наверное, может быть, нужно было другое место, может быть, для этого избрать. Но это вопрос, который людей интересует. Собчак – журналист. Журналист всегда журналист. Вот, всегда. М.КОРОЛЕВА: То есть у вас не было ощущения неуместности, популизма? Е.АЛЬБАЦ: У меня было ощущение и есть ощущение огромного уважения к Собчак. Пункт первый. Пункт второй. Именно Собчак добилась того, чтобы после этого в эфире Би-Би-Си Чулпан Хаматова сказала, что ее никто ни к чему не принуждал, и она просто, вот, искренне благодарна Владимиру Владимировичу Путину. Замечательно. М.КОРОЛЕВА: А кто-то ждал такого ответа? Е.АЛЬБАЦ: Значит, мы получили... Ну, он произнесен (этот ответ). Больше вот этих... Все эти ужимки Хаматовой, которые продолжались последнее время «Ничего как-то не скажу», вот, они закончились. Теперь все слова произнесены. Мы еще раз получили подтверждение, что актеры всегда актеры, что они читают чужие тексты. Честь ей и хвала за то, что она делает в этом фонде для детей. Хотя, честно говоря, пиар, который идет в связи с этим фондом, немножко, мне кажется, для благотворительной организации зашкаливает. Потому что есть некоторые другие фонды, да? Есть «Чистая линия», есть «Помоги.орг», есть Доктор Лиза, да? Которые помогают больным детям. Помоги.орг – я сама даю деньги детям, больным церебральным параличом, да? Помогают разным больным людям, имеют значительно меньший publicity, не имеют такой поддержки как премьер-министр тире президент РФ Владимир Путин, да? И, мне кажется, значительно как-то скромнее держатся. Вообще благотворительная деятельность не требует таких софитов, как мне кажется. М.КОРОЛЕВА: Ну, в данном случае, если это работает на привлечение, скажем. Вот, если Хаматова своим лицом, своей деятельностью просто привлекает деньги на себя. Ведь, благое дело. Вроде бы, благое дело. Е.АЛЬБАЦ: Я думаю, что знаете... А вы никогда не задавались, Марина, одним простым вопросом? Вот, Владимир Владимирович Путин, премьер-министр РФ помогает больнице, созданной Чулпан Хаматовой. Замечательно. И слава богу, что это происходит. Но при этом он – премьер-министр, в его подчинении находится министр здравоохранения РФ. А почему вместо того, чтобы увеличивать расходы на оборону, премьер-министр не распорядится и не скажет, что нам надо еще на несколько процентов поднять расходы на медицину? Ведь, вы посмотрите, что получилось с последним бюджетом, когда выросли расходы на оборону и упали расходы на здравоохранение, науку и образование. Почему премьер-министр просто не скажет «Ребят, да нам надо тратить на здравоохранение не 2-3% ВВП, а нам надо потратить сейчас 4-5% ВВП. Не будем мы делать ракеты. Вот, мы не будем их делать. У нас много больных детей»? Я каждый раз когда утром слушаю... Мы делали материал об этом, Зоя Светова делала материал в журнале у нас. Я слушаю на «Эхо Москвы»: «Помогите: им нужна ваша помощь». Я каждый раз задаюсь вопросом: «Почему одна из богатейших стран мира с колоссальными запасами нефти и газа? Ну, сделайте вы, отстегивайте вы от каждой нефтяной компании, от каждого бара или Газпрома». Вот, Газпром сейчас там купил Comedy Club за 10 миллионов или миллиардов, за какие-то огромные деньги купил этих смеющихся людей по телевизору, да? А почему бы эти деньги не отдать детям, чьи родители с протянутой рукой ходят и просят «Дайте 10 тысяч долларов...» М.КОРОЛЕВА: Подождите. Но, наверное, не через благотворительные фонды, правда? Е.АЛЬБАЦ: Подождите. Нет, подождите, дайте я договорю. Значит, они объявляют на «Эхо Москвы» каждый божий день. М.КОРОЛЕВА: Да почему только на «Эхе Москвы»-то, Жень? Е.АЛЬБАЦ: Ну, я слушаю «Эхо Москвы» - я не знаю других радиостанций. М.КОРОЛЕВА: А. Отлично. Е.АЛЬБАЦ: Объявляют: «Нужно собрать такой-то, нужно на помощь в Германии, в Израиле, в других странах». Почему? ПОЧЕМУ родители должны детей с хроническими заболеваниями, со страшными заболеваниями, почему они должны ходить и просить? Почему?! М.КОРОЛЕВА: У нас, между прочим, обязательное медицинское страхование. Е.АЛЬБАЦ: Ладно. М.КОРОЛЕВА: Не так ли? Е.АЛЬБАЦ: У нас нет никакого обязательно медицинского страхования. У нас вообще не существует страховой медицины. У нас ее не существует. У нас существует воровская медицина. Вот это у нас существует. Поэтому не будем про это говорить. Состояние нашей медицины наичудовищное. Когда-нибудь я обязательно об этом расскажу. У нас в самых дорогих клиниках творится катастрофа абсолютная. Но забудем сейчас об этом – я не буду сейчас об этом говорить. Я говорю о том, что фонд Хаматовой существует, прежде всего, потому, что туда дает деньги Путин. Почему Путин дает деньги через фонд и почему он как премьер-министр не распорядится, чтобы все нефтяные и все газовые компании отдавали деньги в пользу, там я не знаю, там, выделить отдельную статью бюджета на лечение хронически больных детей? Почему это не происходит? Это же абсурд! М.КОРОЛЕВА: Но как я понимаю, это, опять-таки, это должно не через благотворительные фонды делаться, а просто автоматически. Вот, болен ребенок – и он лечится бесплатно, за счет государства. Разве нет? Е.АЛЬБАЦ: Газпром является, между прочим, государственной компанией, в которой доминирующее участие принимает государство. Роснефть – государственная компания. Так выделите! Перестаньте вы сокращать деньги на здравоохранение и науку. Это же... Понимаете, это же какое потрясающее лицемерие! Увеличить на фантастические бабки производство оружия убийства, и при этом сократить расходы на здравоохранение и дальше говорить про фонд, играть на пианино, собирая деньги для фонда Хаматовой. Что, Хаматова этого не понимает? М.КОРОЛЕВА: Я думаю, что она представляет себе, что делает благое дело.... Е.АЛЬБАЦ: Поэтому, Марина... Вот, простите. Я долго на эту тему молчала. Я каждый божий день... Вот, я просто немножко знаю, что такое больные дети. Я каждый день слушаю и я просто поражаюсь. Ребята, вы задумайтесь на одну секунду. Мы – одна из богатейших стран мира, а у нас дети с хроническими заболеваниями, их родители ходят постоянно с протянутой рукой, на паперти стоят «Помогите вылечить детей». Это же стыдобина, то, что происходит. И это происходит в то время, когда он 12 лет находится у власти. 12 лет он находится у власти!.. М.КОРОЛЕВА: А скажите мне, пожалуйста, почему... Е.АЛЬБАЦ: ...И Хаматова знает это, и говорит, что она за него проголосовала бы. Так вот, отвечая на ваш вопрос. Вот вам Собчак и вот вам Хаматова. М.КОРОЛЕВА: Но Собчак же не об этом спросила. Е.АЛЬБАЦ: Секунду. Я не верю, что Хаматова не знает про ситуацию, про то, что сокращается бюджет на медицину. Не верю, что она этого не знает. Она играет в игру. Замечательная актерская игра. При этом надо отдать должное, что она эту роль играет потрясающе. М.КОРОЛЕВА: Подождите. Но тогда, ведь, люди должны отказаться создавать и участвовать в благотворительных фондах. Не так ли? Е.АЛЬБАЦ: Они не должны. Вы меня простите великодушно, таких фондов как у Чулпан Хаматовой в стране существует не один и не два, и не три. Понимаете, в чем дело? Доктор Лиза, которая ездит по вокзалам и лечит людей, которые находятся на самом дне. Бомжи. М.КОРОЛЕВА: Ну и она очень известна, кстати. Е.АЛЬБАЦ: Да. М.КОРОЛЕВА: Но не так. Е.АЛЬБАЦ: А много ей помогает? Давно там Путин ей дал пару?.. М.КОРОЛЕВА: Ей помогают люди, да. Е.АЛЬБАЦ: Вот, я немножко опять в курсе. Кстати говоря, вот я хочу еще сказать. Мы не договорили ситуацию с Шеиным. Мне в воскресенье позвонила как раз Доктор Лиза. Я ей абсолютно доверяю. Вот, абсолютно доктору доверяю. И она мне рассказывала о том, в каком состоянии находится Шеин. Значит, я прочитала там, в том числе и на сайте «Эха» и так далее. М.КОРОЛЕВА: Про то, что это не настоящая голодовка, говорят власти. Е.АЛЬБАЦ: Да. Вот, она мне сказала: «Женя, это абсолютно честная голодовка. Он пьет воду и активированный уголь. Он даже не принимает глюкозы. Он похудел больше, чем на 10 кг. У него очень плохо с сердцем, он не может подниматься по лестнице». Понимаете? Вот если это говорит доктор Лиза, то этому абсолютно можно доверять. М.КОРОЛЕВА: Хорошо. Вот таким образом мы вернулись... Е.АЛЬБАЦ: Ох, вы меня зря про это спросили сегодня. М.КОРОЛЕВА: Я думаю, что нет. Потому что я давно хотела бы сама об этом поговорить. Мы вернулись к ситуации в Астрахани. Но мы будем следить за тем, как там события развиваются. Туда подъезжают журналисты из Москвы, вот, как мы уже говорили, Сергей Пархоменко туда отправился. Так что будем ждать оттуда новостей. Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times» была сегодня гостем программы «Особое мнение». Я – Марина Королева. Всем счастливо. Е.АЛЬБАЦ: Спасибо. |
От первого лица
http://www.newtimes.ru/articles/detail/71253/
№ 30 (298) от 23 сентября 2013 19 сентября Владимир Путин на вопрос, будет ли он участвовать в президентских выборах 2018 года, ответил: «Я не исключаю». Кому это было адресовано? http://www.newtimes.ru/upload/medial.../dd1/02_01.jpg Путинский застой обещает быть дольше брежневского. Москва, 2011 г., митинг оппозиции О возможности обойти генсека Брежнева в длительности пребывания у власти (тот отсидел в главном кабинете страны 18 лет) и вплотную приблизиться к генералиссимусу Сталину, который царствовал без малого тридцать лет, Путин заявил на итоговом заседании клуба «Валдай», где впервые за десять лет собрались не только те, кто просто любит Путина и любит его очень, но и некоторые деятели оппозиции (общим числом четыре человека). Свое заявление президент сделал в режиме легкого флирта с бывшим премьер-министром Франции Франсуа Фийоном, который также тешит себя президентскими амбициями. Спустя час, когда журналисты уже подсчитали, что по истечении четвертого президентского срока и пятого у власти, в 2026 году Путину будет семьдесят четыре, его пресс-секретарь Дмитрий Песков вдруг решил поправить своего шефа: вопрос о новом сроке был «несвоевременным и неактуальным», «поскольку президентский срок Владимира Путина только начался», — сказал он. Между тем вопрос задал сам Путин — Фийону (француз покинул властный кабинет в 2012 году, а президентский срок нынешнего президента Франции начался ровно тогда же, когда и нынешний Путина), который тот отбросил соседу по сцене, за язык Путина никто не тянул: сказал ровно то, что хотел сказать. Вопрос: зачем? И кому? „ Все это требовало публичного окрика: «Не дождетесь! Я навсегда! Погуляю еще на ваших похоронах» ” Ответ кажется очевидным — прежде всего кремлевским кланам, которые грызутся внутри и друг с другом, одни с опаской поглядывая на ослабевшего в последние месяцы Путина, другие — примериваясь к его власти. Болезнь спины, операция, необходимость принимать обезболивающие, долгое заточение в Ново-Огарево в окружении главным образом людей в погонах и с информацией из красных папочек с шифровками, неизбежные ограничения, связанные с болезнью, на физическую активность прежде всего, к которой Путин так расположен, страх перед опускающейся на него старостью и усталость от обязанностей царя (сплетники утверждают, что Путина теперь снимают на камеры один раз в неделю, разбивая картинку потом на сюжеты и дни) — все это требовало публичного окрика: «Не дождетесь! Я навсегда! Погуляю еще на ваших похоронах». Погуляет или нет — это бабушка надвое сказала, экономика идет вниз, баррель — тоже, денег покупать лояльность все меньше и будет совсем мало — отсюда ласковое «Леша» и публичное «ты» («это к тебе у меня вопросы»), обращенное к бывшему вице-премьеру и министру финансов Алексею Кудрину в присутствии иностранцев и прессы в ходе того самого заключительного заседания клуба «Валдай» и потом приватного ужина на 18 человек. За наигранной веселостью и раскованностью (впрочем, когда зал на 300 человек смотрит на тебя с обожанием, даже если и показным, а вчерашние критики задают вопросы, сгибаясь в коленках, это придает уверенности и сил) проглядывает страх: уж кому как не бывшему полковнику КГБ знать, сколь опасно, когда люди в погонах, окружающие тебя и перекрывающие вход всем другим, выходят из-под контроля. Дело Сергея Гуриева, равно как чудесное освобождение Навального — тому яркие свидетельства и то немногое, что вышло из-под ковра. А вот корректировка шефа со стороны пресс-секретаря выглядит значительно менее понятной. Кто адресат? Уж не премьер ли Медведев, который аккурат два года назад, 24 сентября 2011 года, добровольно отдал президентский скипетр, чтобы стать объектом всеобщего презрения и насмешек? Что было обещано взамен? «Ты еще молодой, в 2018 году вновь станешь президентом»? Если так — а о том, что Медведев всерьез уверен, что возвращение в Кремль — реальность (об этом в правительственном здании на набережной не говорит только ленивый), — то Песков просто спасает шефа от ненужных тому проблем, как старый слуга оберегает хозяина от истерик брошеной жены: «Ну сказал. Вырвалось. Бывает». Тараканьи бега продолжаются. Запасемся попкорном — развязки вряд ли долго ждать. |
Паханы в законе
http://www.newtimes.ru/articles/detail/72942/
События последних дней — как будто специально отобранные иллюстрации к книге о мафиозном государстве http://www.newtimes.ru/upload/medial.../05f/08_01.jpg 15 октября 2013 г., меньше часа до полуночи. Министр внутренних дел РФ Владимир Колокольцев (слева), задержанный Орхан Зейналов и бойцы СОБРа в кабинете начальника Главного управления МВД по Москве Это такое государство, в котором действуют не институты (законы, судопроизводство, правоохранение), а, напротив, те, с кем в нормальных странах эти институты призваны бороться. Кто они, эти «те»? Бандиты? Слишком сильное упрощение. Гангстеры? Тоже не то, да к тому же попахивает романтикой. Паханы эпохи костюмов от Бриони и Хьюза? Паханы платят за свою безопасность серьезные деньги. «Те» тоже платят, но безопасность их обеспечивают не деньги — герб Российской Федерации, государственный офис, всеобщая убежденность, что право на насилие им принадлежит по одному тому, что на их плечах погоны, неважно, в штатском они или в мундирах. Именно поэтому их, строго говоря, и мафией не назовешь. Термин «мафия» предполагает криминальную группу, объединенную на основе родственных и/или региональных связей, промышляющую на ниве греха и покупающую из прибыли или насилием политиков, полицейских, чиновников. «Те» — сами политики, силовики, чиновники, и ворочают они тысячами, миллионами и миллиардами (в зависимости от места в иерархии) государственного бюджета и/или вполне себе легальных госкорпораций. Единственное, что, безусловно, их сближает с сицилийцами, так это принцип омерты — круговой поруки. Впрочем, все-таки точнее тут формула Муссолини: «Все внутри государства, никто вовне государства, никто против государства» — принцип закрытого, корпоративного государства, использующего вывески-обманки — «правительство», «парламент», «выборы» — как завесу, за которой чужим хода нет. Паханы в законе? Ну если читатели ничего лучше не придумают. Бирюлево — Коломна — Москва Видеоряд недели. Отчаяние и вакханалия в Бирюлеве. ОМОН, так хорошо умеющий избивать демонстрантов, пропускает погромщиков на территорию овощебазы и в торговый центр. Задержание подозреваемого в убийстве… Кадры из коломенского сквера — это даже для государственных каналов что-то новенькое: человек со скованными за спиной руками лежит на земле, в желтых осенних листьях, амбалы в черных масках, черных одеждах и черных пуленепробиваемых жилетах — сотрудники СОБРа пихают его ногами как куль с мусором, заставляя перевернуться на живот, встают ногой ему на спину, потом поднимают, ведут, по дороге подбегает собровец, не успевший, видимо, взять свое, и бьет задержанного по лицу. Потом кадры из вертолета: он полулежит на полу где-то в углу, потом — лицом в железный пол, с наброшенной на голову тряпкой. Следующий кадр — он уже с кровяными подтеками на лице. И апофеоз: его, согбенного, приводят в кабинет к министру МВД Колокольцеву: «Всех наградить», — говорит министр. Посыл для прильнувшей к телеэкранам страны: мы поймали не человека — животное, вот, смотри народ, оно/он — главная причина всех твоих бед и невзгод. Презумпция невиновности? Закон о полиции? Простой пацанский принцип: лежачего не бьют? Для паханов, которые ставили этот перформанс, а потом демонстрировали его в эфире государственного телевидения, ни презумпций, ни конвенций не существует — они сами закон. И в своем законе. „ Это принцип закрытого, корпоративного государства, использующего вывески-обманки — «правительство», «парламент», «выборы» — как завесу, за которой чужим хода нет ” Словесный ряд. Орхан Зейналов, которого провластные СМИ, не заморачиваясь, называют «убийцей», гражданин Азербайджана, уже был однажды в России судим, отсидел год, должен был быть депортирован, но не был, занимался извозом, хотя в 2011 году был лишен на три года водительских прав, да к тому же разыскивался за убийство на родине. Если это все правда, то это значит, что имярек успешно проплатил: пограничную службу ФСБ в аэропорту Домодедово — чтобы въехать в страну, ФСИН — чтобы выпустили его из колонии на все четыре российские стороны, Федеральную миграционную службу — чтобы не озаботилась его местонахождением, хотя по закону обязана была его депортировать, полицию в Бирюлеве — по всей вертикали и десятки полицейских и сотрудников ГИБДД Москвы и области, которые шерстят и проверяют документы даже у тех, кто только отдаленно смахивает на выходцев с Кавказа, а тут человек практически не говорит по-русски. Желающие могут подсчитать, сколько тысяч долларов силовики в законе положили себе в карман. http://www.newtimes.ru/upload/medial.../ab4/08_02.jpg 16 октября 2013 г. Областной суд Кирова: Алексей и Юля Навальные в ожидании приговора Москва — Киров Видеоряд. Трансляция с судебного процесса из Кирова, где рассматривалась апелляция на приговор Алексею Навальному и Петру Офицерову. Тут паханов в законе представлял судья в законе и прокуроры. Ходатайства адвокатов осужденных (провести независимую финансово-экономическую экспертизу и вызвать тех свидетелей, кого предыдущий судья Блинов вызвать не захотел) получают полный отлуп. На все разбирательство уходит меньше двух часов. Офицеров и Навальный понимают: тюрьма. «Сюрприза не будет», — говорит в последнем слове Навальный, осужденные прощаются с женами, твиттер стонет и готовится вечером выходить на Манежку. Судья после 30-минутного перерыва объявляет: «Изменить на условное». Неприкрытый голливудский фарс даже без видимости судебного процесса: ап, вуаля, главный пахан только нервы потрепал и радостно в глазок наблюдает, похлопывая себя по бокам: «А! Как я вас всех надул!» Впрочем, для инсайдеров, знавших, что реальный срок будет заменен условным с сохранением тяжкой статьи, рациональность этого фарса была очевидна. Посадив Навального, за которого на московских выборах отдали свои голоса более 600 тыс. москвичей, паханы открывали ящик Пандоры, давали старт полномасштабным репрессиям, от которых пострадали бы многие из ближайшего окружения пахана: те, кто слишком распоясался и зарвался, или те, у кого есть что отобрать — бизнесы, состояния, собственность, или те, с кем люди в погонах просто захотели бы свести счеты. Инстинкт самосохранения властного клана — вот что отвело Навального от тюрьмы. Москва — Гаага Словесный ряд. В Москве избит второй секретарь посольства Голландии. В своей квартире, в доме, находящемся, как все резиденции и квартиры западных дипломатов, под неусыпным наблюдением ФСБ. «Ответка» голландской стороне за задержание российского дипломата в Гааге (подробнее — на стр. 3). Паханы собрались и порешили: накажем по понятиям. И наказали. И произошло это не в Бутырках и не на зоне. В центре Москвы, на Поварской улице, в десятках метров от здания Верховного суда РФ. The New Times посвятил много материалов хрупкости межэтнического мира в России и особенно в столице. На круглом столе мы обсуждали межнациональные конфликты в России, публиковали репортаж из нелегальной столичной мечети и писали о том, как власть наживается на мигрантах и о том, как приезжие попадают в московские подвалы |
О Навальном и тех, кто бьёт в спину
http://www.echo.msk.ru/blog/albatz/1191006-echo/
04 ноября 2013, 14:05 За что люблю господ интеллигентов, так за их страсть к общему хору. «Ату его», - кричат, - ату, Навального!» Один ударил: «не-е, не лидер, нам не годится». Другой подбежал: «Навальный призывает своих либеральных сторонников ходить на марш для того, чтобы его облагородить», третий - чуть благосклонно похлопал по плечу: «серьёзная ошибка», четвёртый, пятый, кто следующий? Главное успеть, главное быть в общем тренде! Сообразить, что эти люди, которые ходят на русские марши, живут среди нас и на Луну не отправишь – это уже сложно. Понять, что с ними надо научиться разговаривать, снимать их страхи перед чужими, убеждать, что враг не тот, кто с другим разрезом глаз или темным цветом волос, а те, кто обкрадывают – ежедневно и ежечасно – их будущее и будущее их детей – о, это не комильфо, пусть сидят в своих грязных углах. Почитать книжки и понять, что национализм объективен и неизбежен в политически неструктурированных обществах и что важно увести его от погромной волны к цивилизованной дискуссии - это не про нас, мы про высокое. Наконец: национализм плюс власть – вот, что по-настоящему страшно. Не видите, как власть осёдлывает эту волну? Как окучивает лидеров националистического движения, как вводит это в федеральный дискурс на всех уровнях - от федеральных каналов до выступлений иерархов? Национализм внизу, как бы не пугали лозунги и параша «Коловрата» - это больше поза, чем реальная угроза. Национализм, взятый на вооружения властью как инструмент управления и передела собственности плюс безграмотная толпа – вот это нацизм! Вам не хочется работать с толпой отчаявшихся, необразованных, не так, как вы думающих? Понимаю. Но кто-то – должен. Политик, если он политик – обязан! Навальный – политик. И платит, в отличие от вас, чистенькие вы мои, тяжёлую цену. Его, а не вас, сажают. У его родственников, а не у ваших – у всех до одного, включая тёть, дядей и бабушек, проводят обыски. Его заперли в пределах Московской области, в то время как вы пишите свои клеймящие его вирши из всяких сладких европейских стран. Как вы думаете, чего власть его так боится, а вас, золотые мои, в грош не ставит? Ровно поэтому: он пытается говорить с людьми, а вы – друг с другом. Ошибается? Конечно. Делает глупости? Да безусловно. Не хватает порой мудрости и есть пробелы в образовании? Да, да, да. И -? Он учится. Он идёт вперёд. Он борется. И это реальная, каждодневная борьба. Так не бросайте ему под ноги битое стекло, не подливайте водички на дорогу, чтобы ледок образовался, не набрасывайтесь скопом, если нога поехала. Не кричите «ату его!». Плечо надо подставлять, а не в спину бить, господа интеллигенты. |
Главный редактор The New Times – читателям
http://www.newtimes.ru/obrashenie-avtora/
Друзья, Если вы читаете это письмо, то значит для вас, как и для нас, тех, кто делает этот журнал, свобода слова – ценность, с который ни вы, ни мы не готовы расстаться. С 2014-го года наш с вами журнал входит в новый этап своей истории. А именно: у журнала больше не будет владельцев, его нельзя будет продать или передать по наследству, нельзя будет выкинуть журналистов на улицу, а на их место взять пропагандистов или тех, кто предпочитает писать о цветочках и ягодках. Единственным владельцем журнала будет гражданское общество России, то есть вы, его подписчики и читатели. И в этом – уникальность The New Times: он станет первым общественным журналом в стране. А миссией журнала будет – собственно, как это было и в предыдущие годы – информировать вас о том, что происходит в стране, в мире, в обществе, во властных структурах, давать качественный анализ, рассказывать о проблемах, о которых другие предпочитают молчать. Культурный дискурс, болевые точки истории, наука как альтернатива мракобесию, книги, которые помогают понять себя и мир – все это, как и раньше, останется в поле нашего внимания и вашего, надеюсь, интереса. Мы работаем для вас. Вы – финансируете наши расследования, командировки в горячие точки страны и мира, репортажи о событиях, которые остаются вне поля зрения других СМИ. Все очень просто: вы – читаете, мы пишем. Вас нет, нет и нас. Поэтому для нас так важно, чтобы вы подписались на The New Times. Наша цель – собрать 20 тысяч подписок. Здесь podpiska.newtimes.ru – варианты подписок, выберите, что вам подходит больше. Если свобода слова для вас важна, то вероятно, она важна и для ваших близких, друзей, коллег, соседей. Было бы здорово, если бы вы убедили и их подписаться на журнал. Что вы можете сделать? Поделитесь страницей podpiska.newtimes.ru с друзьями в социальной сети или отправьте ссылку по электронной почте. Мы сделали специальную листовку с квитанцией – сегодня она и на четвертой обложке журнала: вы ее можете распечатать, повесить на любую доску объявлений. Или можете разложить ее в почтовые ящики в подъезде. Что это даст? Тех, кто верит в свободу слова, станет больше, а те, кто привык доверяться словесному потоку от госпропагандистов, возможно, задумаются над тем, что происходит в реальном мире вокруг них. В конце концов все зависит только от нас. Искренне – Главный редактор The New Times |
Михаил Ходорковский: «Я вернусь в Россию»
http://newtimes.ru/articles/detail/76393
№ 43-44 (310) от 25 декабря 2013 Ходорковский рассказал, какое прошение он написал Путину, как его освобождали и почему его не убили в лагере Черная водолазка, джинсы — на смену тюремным брюкам, седой ежик, очки в тонкой оправе, заметно сутулится, и вообще видно, что 10 лет тюрем и лагерей отнюдь не способствуют поддержанию фигуры и белозубой улыбке. Из реалий 2013-го — на журнальном гостиничном столике iPhone, до которого за все почти три часа разговора ни разу не дотронулся: этот гаджет, появившийся, когда он сидел, ему явно еще чужой. Говорит скорее тихо, без всякой экзальтации, от вопросов не уходит, лишь иногда: «У меня остались заложники, не хочу им навредить». Из лагеря вышел с двумя сумками бумаг, куртку ему дали в аэропорту Пулково перед отлетом в Германию — в обмен на лагерный бушлат и шапку. Предлагали еще и брюки сменить на аэрофлотовские со светоотражателем — отказался. Когда рассказывает о лагерных буднях, употребляет настоящее время, и ты понимаешь: это все еще его жизнь. И лишь 5-звездочная гостиница в центре Берлина у Бранденбургских ворот, сотни репортеров на ее подступах, полуторакомнатный номер (все по-немецки тяжело и основательно) да письмо на столе с его фамилией на конверте, оказавшееся от президента Германии Гаука, напоминают, что интервью дает уже не зэк — Михаил Борисович Ходорковский, человек, чья фамилия в заголовках всех мировых СМИ. Свое первое интервью на свободе он дал The New Times, колумнистом которого является уже несколько лет http://newtimes.ru/upload/medialibrary/c4c/02_01.jpg Встреча с мамой. Берлин, 21 декабря 2013 г. Как вы спали эту первую ночь на воле? Никак. Плохо — проснулся часа в три. И как нормальная кровать взамен шконок, на которых вы ночевали 10 лет? Нет, не десять лет — у меня трижды были свидания, там нормальные кровати. Но меня, поверьте, все эти вещи совершенно не трогают. Из лагеря вы приехали не домой в Кораллово, где вас ждали мама и папа, и не в московскую квартиру, где ждала жена Инна и дети, — прилетели в Германию. Что это: изгнание в обмен на каторгу? Я не могу исключить тот факт, что мне в связи с известными вам обстоятельствами (тяжелой болезнью матери, Марины Филипповны. — The New Times) все равно нужно было в какой-то момент выехать за границу в Берлин. И это серьезно повлияло на принятие (Путиным. —The New Times) решения. Если бы у мамы была перспектива находиться в Москве, думаю, — это мое предположение, — что решение Владимир Владимирович принимал бы с большим трудом. А тот факт, что мне нужно было улететь в Берлин, а я отдавал себе отчет в том, что улететь-то я могу в Берлин один раз, как сейчас, а если вернусь (в Россию), второй раз меня из страны уже могут не выпустить, поскольку формальных причин, за которые можно зацепиться, хватает,— короче, это, я думаю, облегчило Владимиру Владимировичу принять решение о моем помиловании. Эмиграция, пусть и временная, — это было условием вашего освобождения из лагеря? Я не могу сказать, что это было условие. Это то, что облегчило, позволило принять решение о помиловании. И когда сейчас пишут, что приезжали какие-то представители спецслужб в лагерь, а я задавал им какие-то дурацкие вопросы, о которых сейчас пишут, — ничего это не было. Потому что мы с Владимиром Владимировичем слишком давно друг друга знаем. И нам не нужно произносить лишних слов для того, чтобы получить заранее читаемый и понимаемый ответ. Как это было http://newtimes.ru/upload/medialibrary/b80/02_02.jpg Михаил Ходорковский. Берлин, гостиница «Адлон», 21 декабря 2013 г. Как все произошло? Мои адвокаты мне передали, что решение о помиловании может быть принято. И что признания вины как условия освобождения — передо мной не ставят. Это была ключевая проблема начиная с медведевских времен. Еще Медведев сказал, что готов помиловать, но при этом Путин или кто-то от Путина тут же сказал, что для этого необходимо признание вины. Для меня написать прошение о помиловании было абсолютно не критично. Суд (по второму делу) был постановочным, и все это прекрасно понимали. В ответ на одну липовую бумажку написать другую липовую бумажку — никакого морального дискомфорта я бы от этого не испытывал. Мы обмениваемся с властью липовыми бумажками, и власть это понимает, и я это понимаю. И они понимают, что я понимаю, и я понимаю, что они понимают. В общем, здесь полная прозрачность у нас. И в этой липовой бумажке была только одна не липовая проблема (имея в виду времена Медведева) — признание вины. Потому что, как только я пишу, что признаю вину, куча уважаемых мною людей попадают в очень тяжелую ситуацию, фактически любой человек, ранее работавший в ЮКОСе, становится уязвимым. Как у нас рисуют «организованную группу», объяснять не надо. Поэтому этот вопрос мною не обсуждался. В липовой бумажке был бы готов написать что угодно, хоть про космические корабли, которые бороздят просторы Вселенной. Но признание вины имело бы вполне конкретные последствия для очень широкого круга людей, которых мне подставлять никак не возможно. В этот раз мне сказали: не надо писать признание вины. Это когда было? 12 ноября. Мне было сказано, что и ситуацию с мамой надо упомянуть. Врать я, естественно, не стал бы, но это реальная ситуация, я о ней написал. Ну и все: отдал. Я прекрасно понимал, что вариантов будет два — либо третье дело, либо меня выпустят. И никаких условий вам не ставили: скажем, не занимаешься политикой, не финансируешь оппозицию, о Навальном ни одного хорошего слова и так далее? Нет, не было. Я написал в своей бумаге то, о чем раньше не раз говорил публично: я не собираюсь заниматься политикой и не собираюсь бороться за возвращение активов (ЮКОСа). Сечин может не ждать от вас исков? Я об этом много раз говорил, и если я один раз сказал, то должны появиться очень веские основания, чтобы мое решение изменилось. Этих веских оснований нет. И да, я просил дать мне возможность выезда за границу. Дело в том, что тогда, 12 ноября, мама была в больнице в Берлине. К счастью, две недели назад врачи ей сказали, что она может на три месяца вернуться в Москву, и потом опять в Берлин. Слава богу, что ей дали этот передых. Но в результате получилось, что мы разминулись. А вы знали, что она в Москве? Конечно. И вы понимали, что в Кораллово вам не приехать? Да. Так я оказался здесь, в Берлине, а они — родители, жена, дети — в Москве. Но вариантов не было. Наша власть честно может говорить, что они меня не высылали, а что я об этом просил. А зная наши реалии, мы абсолютно точно можем понимать, что меня из страны попросили. В нынешней ситуации я, все понимая, на это пошел. Потому что тема (болезнь мамы) слишком серьезная. Но если бы нужно было подставить людей, я бы не вышел. Когда меня адвокат спросила: а если они все-таки будут настаивать на том, чтобы я подписал признание вины, я сказал — ну, значит, ничего не получится. Если бы я в такой ситуации написал признание вины, то мама моя меня бы домой не пустила. На все остальное мне было наплевать. Расскажите о заявлении, которое вы написали: как оно выглядело? Официальное заявление о помиловании — это фактически одна строчка: прошу освободить меня от дальнейшего отбывания наказания, поскольку из 10 лет 10 месяцев я провел в местах лишения свободы больше 10 лет. Все, точка. Кроме того, есть еще и мое личное письмо Путину, где я и написал о том, о чем вам только что рассказывал, — о ситуации с мамой. И как зэка Ходорковский передал письмо Путину в Кремль? Это, в общем-то, совершенно не проблема. Я передал письмо адвокату, при этом администрация колонии могла при желании видеть, что я его пишу. Видеонаблюдение. А адвокат передал письмо господину Геншеру (министр иностранных дел Германии в 1974–1992 гг. — The New Times). Как и кому конкретно передал письмо г-н Геншер — я не знаю. „С точки зрения картинки это было отрежиссировано. Если бы кто-то захотел снять кино про 70-е годы, высылку диссидента, лучше бы не придумали” Объясните, почему (канцлер Германии) Ангела Меркель так за вас борется, в чем ее интересы? Говорят, на каждой встрече с Путиным она задавала вопрос о вас, и именно ей, как рассказывают, Путин летом сказал что-то вроде того, что: «Досидит и выйдет, никакого третьего дела не будет». По словам депутата бундестага Марии-Луизы Бекк, переговоры о вашей судьбе шли девять месяцев… Для меня это тоже загадка. Но, знаете, бывают такие позитивные загадки. Когда происходит некое чудо, а причины этого чуда ты не знаешь. Это не торг за вас между Меркель и Путиным, где вы выступаете как своего рода козырь? Мне об этом никто ничего не говорил. А если вам разрешат вернуться, вы вернетесь в Россию? Конечно. Уже начали говорить, что вот, Ходорковский уедет в США, он не собирается возвращаться. Значит, еще раз: г-н Песков сказал, что я могу в любой момент вернуться. Это так? Он лично, я слышал… Но с объективной точки зрения я вернусь только в том случае, если буду уверен, что смогу выезжать при необходимости. В нынешней моей семейной ситуации — это главное условие. http://newtimes.ru/upload/medialibrary/400/02_03.jpg Михаил Ходорковский и Платон Лебедев в зале суда. Москва, декабрь 2010 г. Спецоперация Как вы узнали о том, что президент России вас решил помиловать? Сначала я услышал по радио то, что Путин сказал про третье дело. Меня это, конечно, очень порадовало, потому что я, честно сказать, думал, что у меня на совести еще 15 человек повиснет. Когда я услышал, что третьего дела не будет, у меня камень с души упал. То, что он сказал в конце (о том, что готов помиловать Ходорковского), по радио не говорили. Потом телевизор включили в районе шести часов, и вот это мы все и услышали. Я понимаю: решение принято. И понимаю, что все решится в дни, потому что они постараются меня быстро убрать из лагеря. Я сразу сказал ребятам: народ, журналисты из Москвы будут добираться сутки–двое, власти этого боятся, им это совершенно не нужно. Короче, иду, сразу складываю бумаги, чтобы их увезти. А какая была реакция лагеря, мужиков? Ну как. Все, кто считает для себя возможным… потому что за общение со мной у людей были проблемы… кто считает возможным, кто не боялся проблем, — подходят, поздравляют. Это тот лагерь, где меня звали только по имени-отчеству. А как поздравляли? Как это говорят люди в лагере? У нас это в общем-то достаточно частое явление. Когда народ или на УДО уходит, или по звонку. Но в основном на УДО. Или там по поправкам (срок) снижают. Подходят и поздравляют друг друга, это общепринятое, не ко мне только относится. Подходят и говорят: «Михаил Борисович, поздравляем! Надеемся, что до Нового года уже будете дома!» Так вот, у нас отбой, ложимся спать. Я нормально, в общем, засыпаю. Это четверг (19.12.2013 г.), вечер. В 2.30 меня будит начальник лагеря и говорит: «Михаил Борисович, пожалуйста, оденьтесь». Я понимаю ситуацию, одеваюсь. Он говорит: зайдите, пожалуйста, в комнату. Там отдельная комната есть, бытовое помещение, там сидит какой-то товарищ. Он говорит: вы меня не узнаете? Я говорю: извините, нет. Он говорит: я начальник управления (ФСИН) по Карельской республике. Мы с ним виделись, но поскольку он был одет по гражданке, я его не узнал. Он говорит: я за вами приехал, мы сейчас с вами поедем, я вас должен этапировать, вы сегодня будете дома. Он мне объяснил, почему он приехал — говорит: «Забрать человека из лагеря без бумаги могу только я». А бумаги не было никакой? Ну он так сказал, там уж я не знаю. Очень вежливо, очень лояльно. Спрашивает: «Что вам надо собрать?» Слава богу, у меня все было сложено, я бумаги свои собрал. Мы садимся в его служебную машину. Он говорит: с формальной точки зрения мы вас этапируем, но фактически мы вас везем домой. И без конвоя? С ним два человека было: его служащий и формальный конвой. А наручники? Не-не-не, ни наручников, ничего. Просто сели впятером в машину: он, я и вот эти два молодых человека. Тоже все по гражданке одеты. Мы поехали, и он говорит: за вами самолет будет в 8 часов утра, а потом сказали — не в 8, а в 11. У них там есть Дом приемов ФСИН, мы поехали туда, там посидели до половины одиннадцатого, телевизор посмотрели, чай попили. Поговорили так, ни о чем, что называется. Без всяких. И дальше он меня отвез в аэропорт Петрозаводска, посадил на самолет… Он один или с этими двумя молодцами? Там, у аэропорта, вместо этих двух молодцов села девушка, которая сказала, что она из обслуги аэропорта: «По нашим инструкциям мы не можем пропускать машину без сопровождения». Она, девушка, что интересно, вообще не знала, кто я и что… Она вас не узнала? Она меня не узнала, во-вторых, она думала, что я сотрудник, потому что там все одинаково стриженные. И мы доехали на этой машине до самолета. Сразу на взлетную полосу. Я зашел в самолет. Это был Ту-134. Такой салон нормальный, это чей-то явно самолет. http://newtimes.ru/upload/medialibrary/2c7/02_04.jpg 20 декабря 2013 г. Аэропорт Шёнефельд под Берлином.Только что отпущенный зэка Михаил Ходорковский и немецкий политик, министр иностранных дел ФРГ в 1974–1992 гг. Ганс-Дитрих Геншер Частный? Ну я не думаю, что частный, я думаю, что служебный — или ФСИНа, или еще кого-то. Но пассажиров там не было? Пассажиров не было, было двое сопровождающих. У нас, говорят, задача вас сопроводить до Санкт-Петербурга, там вас будет ждать самолет. Я говорю: хорошо. А документы вам дали какие-то? Значит, паспорт, который мне делали в колонии, я, честно сказать, забыл. Сказал начальнику управления, он сказал, что отдаст адвокату. Мы прилетаем в Санкт-Петербург, они говорят, эти ребята, которые со мной летели: вот вам паспорт. И дают мне паспорт заграничный. Надо расписаться. Я расписываюсь в этом паспорте. Это в Пулково? Прямо в самолете. И говорят: «Дайте нам этот паспорт, мы вам поставим вылет». Забрали паспорт, пошли, поставили вылет, вернули мне паспорт с вылетом уже из РФ. А я сидел в этом самолете, ждал. А вы не сказали им — у меня мама и папа под Москвой? Жена Инна в Москве, дети все тоже в Москве — вы куда меня? Жень, ну с кем мне разговаривать? А вы знали, что вас отправляют из страны? Ну конечно, ну я что, дурак, что ли? Вам сказали, что вас — высылают? За 10 лет я превосходно научился понимать, какие у кого полномочия и кто принимает решения. По мне решение принимает один человек. Все 10 лет. Один человек. Все остальные в пределах этих глобальных решений могут пять копеек добавить или убавить. Разговаривать с этими людьми можно только в том случае, если есть желание поскандалить, причем поскандалить исключительно для собственного удовольствия. Я удовольствия от бессмысленных обсуждений не получаю. И вы ничего не спрашивали? Куда, в какую страну? Или вы заранее знали? Я ничего не знал, но я достаточно хорошо считаю. И вы понимали, что это Германия? Конечно. Мы прилетаем в Пулково, сидим в этом Ту-134 несколько часов, ждем, пока прилетит другой самолет. Вас покормили там? Женя, если меня при каком-то этапировании меньше десяти раз спросили, хочу ли я поесть и не надо ли мне в туалет, это значит, что этапирование продолжалось меньше часа. В отношении меня никаких прав ерундовых никогда не нарушали. Нарушения всегда по-крупному. А по мелочи они, ради бога, только будут исполнять закон. Мы с ними сидели общались, потом прилетела эта «сесна», меня проводили до нее. Это частный был самолет, как сказал журналистам Геншер? Я не знаю. Проводили до этой «сесны», ребята там отчитались, говорят: мы будем ждать, пока она взлетит. Более того, повеселю вас… Эти ребята говорят: «Михал Борисович, а что у вас одежды-то нету?» Я говорю: «Вы меня так здорово собирали, что адвокат одежду даже не успела привезти». У меня две сумки с бумагами. И с бритвой, естественно. Они говорят: мы сейчас попробуем что-нибудь сделать. Они брякнули в Пулково, притащили летную куртку, вот эту вот пулковскую, которая теперь на всех фотографиях. И брюки. Но брюки были со светоотражателями. Я говорю: вы знаете, пока Мосгордума не приняла закон, я со светоотражателями надевать не буду. Они говорят: «Ну ладно, давайте хоть куртку. А мы в обмен заберем вашу куртку и шапку». Лагерные? Лагерные. У нас с ними произошел бартер. И я сел в этот самолет, а там уже мне пилот сказал, что г-н Геншер прислал этот самолет и мы будем через два часа в Берлине. С точки зрения картинки это было отрежиссировано. Если бы кто-то захотел снять кино про 70-е годы, высылку диссидента, лучше бы не придумали. Была такая сугубо постановочная высылка: подгон микроавтобуса вплотную к люку самолета, несколько людей, которые слонялись в окружении с серьезными выражениями лица, вручение паспорта на трапе… И мы расстались. Воля И вот Берлин, пятизвездочная гостиница, вы входите в номер. Что для вас было самое-самое: душ, теплый туалет? Или возможность открыть холодильник? Или то, что вставать не надо по расписанию? Вы поймите, для меня как будто этих десяти лет не было. Как так? Так. Вы седой стали. Да, возможно. И седой, и навыки какие-то утрачены, какие-то, наоборот, появились. Но в бытовом смысле — как будто этих десяти лет не было. Меня ничего не напрягает. Ничего особо не вдохновляет. Сказать, что мне очень хотелось выпить шампанского? Я вот вам как-то сказал, что хотелось бы 100 грамм ледяной водки, чего до сих пор не принял, но с учетом того, что вы привезли, думаю, что я сумею кого-нибудь убедить мне ее заморозить и тогда выпью. А так — наверное, это будет странно звучать, но вам я скажу, а вы мне постарайтесь поверить. Я абсолютно равнодушен к бытовым условиям. На 100 процентов. Я абсолютно равнодушен к еде. Мне просто наплевать. Это всегда так было или сейчас? Мне сложно сказать, всегда ли так было. Свойство памяти у меня такое: несущественное я очень быстро забываю. Но вот приезжают мои родные на свиданку. Я им заказываю привезти то-се. Я заказываю, чтобы им было приятно. Мне — без-раз-лич-но. Я выхожу со свидания, иду в столовку и ем там баланду. Наверное, это не надо рассказывать, потому что народ в большинстве своем не поверит, скажет, что рисуюсь. Но вот оно так. Мне без разницы. То, что действительно, по-настоящему доставало… я не знаю, насколько это осознавала наша власть, — это бессмысленность существования. Вот я иду на работу и 8 часов, а с учетом построений-перестроений, с учетом захода, отхода, подхода это 10–11 часов в день (я работал как положено), занимаюсь ерундой. Понимаете, я занимаюсь тем, что трачу драгоценное время. Вы папки клеили? Папки клеил, варежки шил, неважно. Я трачу драгоценное время. Вот я знаю, что если я хочу написать хорошую вещь — неважно, письмо ли это будет, или статья, или что-то еще, — мне надо это делать в первой половине дня, пока у меня хорошо работают мозги. Я жаворонок. А я в это время клеил папки. Вот ровно поэтому тюрьма мне нравилась больше: там можно было, когда не было судебного заседания, с утра вырезать себе три часа на книжку, статеечку какую-нибудь. Колония этой возможности не дает. И это самое противное. Жизнь по расписанию — это меня абсолютно не тревожит. Я консерватор по своей природе, и для меня каждый день вставать в шесть — это хорошо. Если каждый день в 18 часов что-то есть — и это замечательно. Но потеря времени, причем такая фундаментальная, годами… вышибание времени — это, конечно, плохо. Подельники Вы предупредили Платона Лебедев о том, что будете подавать прошение о помиловании? Он знал? Никто не знал. А он будет подавать прошение? Нет, он сказал, что 25-го числа мы с ним эту тему обсудим. Здесь, на мой взгляд, есть плюсы и минусы. Скажем так, в определенном смысле, может быть, досидеть и проще. А Пичугин? (Вздыхает.) Я могу повторить то, что сказал однажды. Войны не заканчиваются, пока хотя бы один живой солдат не вернулся домой. Я с этой максимой абсолютно согласен. Нельзя сказать, что тема ЮКОСа закрыта, до тех пор пока не решена эта проблема. А что вы можете сделать, Михаил Борисович? Это тот вопрос, который я не буду обсуждать. Я хочу зафиксировать, что для меня не закрыта и никогда не будет закрыта эта проблема. Я могу наплевать на активы и на десять лет… Это серьезно — про активы? Это серьезно, и для меня лично этот вопрос закрыт. Но я никогда не скажу, что для меня закрыта проблема, пока Пичугин в тюрьме. Путин Как вы считаете, выпуская вас из тюрьмы, какой сигнал Путин хотел послать стране? Что он этим хотел сказать? Зная Путина в той мере, в какой я могу его знать (а я наглый человек и могу сказать, что, наверное, это процентов аж 15 исследованной территории), могу сказать, что прежде всего он хотел послать сигнал своему окружению — прекращайте охреневать. Видимо, иным способом, кроме такого достаточно сильного, он уже навести там порядок, не прибегая к посадкам, не может. Я бы сказал так: навести порядок в том борделе, который вокруг собрался, можно было, лишь законопатив лет на десять Сердюкова либо выпустив меня. Я рад, что было принято второе решение. То есть это прежде всего сигнал своим ребятам: вы зарвались? А во-вторых, это сигнал обществу и, главное, миру, что я, мол, чувствую себя достаточно устойчиво. Я не боюсь. Вот сигнал, который он хотел послать, на мой взгляд. Но я могу ошибаться на сто процентов, потому что мы сейчас занимаемся вопросами психологии. Мы никогда не говорили с вами об этом, когда вы сидели, но я сейчас позволю себе спросить: почему они вас не убили, хотя в лагерях и тюрьмах это легко было сделать? Во-первых, я твердо уверен, что, если бы Путин дал команду меня убить, меня бы убили. Но Путин по каким-то причинам запретил в отношении меня делать две вещи: он запретил трогать семью и он запретил ко мне применять насилие. На это был наложен абсолютно жесткий запрет. Почему? Ну давайте я не буду психоаналитиком у Путина… Но в первом лагере, в Краснокаменске, вас таки пытались порезать… Это был эксцесс, я вас уверяю… Я сразу попробовал оценить ситуацию, докуда она может дойти. И понял, что применять ко мне насилие они не могут. Почему Путин вас помиловал? Кто-то говорит: он, узнав про болезнь вашей мамы, позволил себе сентиментальность. То, что он меня помиловал, об этом не свидетельствует совершенно. Может быть, он и учитывал мои личные обстоятельства, но для него это абсолютно прагматический расчет. Чтобы вы уехали? Я не знаю. Сочи? Я не знаю. Какую цель он преследует? Сейчас совершенно очевидно, не только на примере моей судьбы, но и на примере того, что он делает с информационными агентствами, он занялся менеджированием репутационной составляющей своего режима. И он этим сейчас по каким-то причинам озаботился. Сочи ли это, желание ли это применять «мягкую силу» в каких-то ситуациях, желание ли это сбалансировать европейское и китайское направление, почувствовал ли он, что слишком большая ставка сделана на азиатское направление, и если мы потеряем Европу, то азиатское направление, особенно китайские товарищи, отожмут у нас гораздо больше, чем мы хотели бы… Вот не знаю, какие причины для него являются базовыми, чтобы начать пытаться менеджировать репутацию режима — и страны в целом, но и режима тоже. Тем не менее этим он на сегодняшний день занимается. Зачем надо было устраивать истерику с «третьим делом Ходорковского», когда уже, как мы теперь понимаем, ваше письмо и ваше прошение лежало на столе и Путин его рассматривал? Один известный политик мне сказал, что отдельные элементы системы стали работать самостоятельно. А это ведь страшная история. Так было в известной степени с НКВД… Дело в том, что как только он почувствовал, что для части общества он не является арбитром, он просто взял эту часть общества и вынес за скобки. То есть это — нас? Угу. Он просто ее вынес за скобки. И сказал, что ему дороже роль арбитра, чем представителя всех. Это некий технологический выбор политика. За всем этим, я считаю, кроется только одна серьезная проблема: все мы люди и у всех у нас век — и политический, и жизненный — ограничен, и соответственно, когда этот век у Путина кончится, выстраивание ситуации на базе жесткого конфликта внутри окружения приведет к смутному времени. Завтра Вы всего 24 часа как на воле, а у вас уже есть iPhone. И как вам? Вы знаете, в бытовом плане как будто бы не было десяти лет. Вышел, нашел. Я пока этим владею хуже, чем молодые люди, но мне помогают. Все интересуются: будете заводить себе аккаунт в фейсбуке? А в твиттере? В инстаграме? (Смеется.) Я вам скажу так: я, естественно, буду обсуждать эту тему со своими уважаемыми коллегами, но тратить на сидение в интернете больше чем час в день — неправильно. Вы прямо как Владимир Владимирович, который считает, что интернет — это мусорная помойка. Нет, нет. Я думаю, что он так не считает и он, несомненно, им пользуется. Лично не лично. Я не могу себе представить профессионального разведчика, который, видя такую информационную поляну, не стал бы на ней играть. Я считаю, что соцсети все-таки — это в значительной степени болтовня. Я не говорю, что этого не надо. Но тратить на это больше часа в день я считаю непродуктивным. В отличие от политиков, которым надо куда-то избираться, я могу себе позволить общаться с теми людьми и даже представлять интересы тех людей, которые мне нравятся. Как вас понимать? Вы политикой заниматься не будете, возвращать активы ЮКОСа не будете, избираться в президенты не хотите… Я без всяких сомнений буду заниматься общественной деятельностью. Буду заниматься гражданским обществом. Без всяких сомнений, я буду продвигать ту идею, не из-за которой, а с которой я ушел в тюрьму: что России необходима либо парламентская, либо уж, по крайней мере, президентско-парламентская республика. Я буду убеждать людей, что нам это необходимо. Какие у вас планы? Чем вы будете заниматься? Я не строил планов, и сейчас я буду некоторое время осматриваться. Слушать людей, потому что я, конечно, хочу знать их мнение. Не только информацию, но и мнение. Я все-таки был отсечен от значительной части потока. После чего буду принимать для себя решения. Но совершенно очевидно, что политикой — в смысле избрания в какие-то государственные органы — мне заниматься не интересно. Я не хочу руководить бюрократами. Заниматься бизнесом мне не интересно, я уже эту тему прошел. А в какой форме и каким типом общественной деятельности я стану заниматься — я буду об этом думать. фотографии: Евгения Альбац, Вера Кричевская, Александр Земляниченко-мл./AP Photo, khodorkovsky.ru |
Что нас ждет?
http://www.newtimes.ru/articles/detail/82816/
№ 17 от 26 мая 2014 Что будет? Чего ждать? Вопросы, с которыми многие из нас встают и засыпают все последние недели. А тут еще картинки военного переворота в Таиланде: военные на улице, лидеры оппозиции задержаны и находятся в бараках. Тайцам не привыкать — у них таких переворотов было полтора десятка, у нас — опыт ГКЧП и расстрела парламента девяносто третьего года. Но кто-то уже утверждает: ГКЧП-2 уже случился, мы просто его еще не заметили. Такой переворот нового типа: танков на улице нет, массовых арестов тоже. Но зато новости… Обыски в квартирах соратников Навального, социальные сети на грани закрытия, последнюю независимую региональную телекомпанию собираются прикрыть, Запад грозит санкциями, что будет с банками, счетами и пластиком — туман, экономика околоноля, Россия разворачивается на Восток, на смену Visa идет «Золотая Корона» (не пиво), слова «пятая колонна» и «чужие среди нас» входят в обиход: фотографии врагов раздают на улицах и присылают в редакции. На конференции с участием западных профессоров известный российский политолог вполне серьезно заявляет: «В России будет фашизм», и первый вопрос, который задают тебе бывшие коллеги из университетов США: «Ты уедешь?» Ответить им Галичем («Уезжайте, а я останусь / кто-то ж должен, презрев усталость, наших мертвых хранить покой») — не поймут, и ты отделываешься полушуткой: «Зато какая интересная журналистика». И то правда: ужасно интересно, куда ситуация вывернет, есть ли шанс на хороший поворот и если нет, то как это будет? И можно ли к этому «будет» (ты же столько читала про Россию 1913-го и Германию перед 1933-м) подготовиться? Но за окном — солнце, раннее лето, зелено и хорошо. И ты закрываешь фейсбук и твиттер — больше нет сил от этих новостей и судорожно ищешь хорошие новости: Путин в Петербурге сказал, что с новой властью на Украине Россия будет разговаривать, еще сказал про инвестиции, про стройки в Сибири и новую кольцевую вокруг Москвы, призвал западных бизнесменов вести бизнес в России. Все ничего? Все будет хорошо, говорят тебе те, кому индифферентно «крымнаш» или не наш, и кто не следит за гражданской войной на Востоке Украины. Путин сказал. Сказал. А в это время в компании «Яндекс. Деньги» следственный комитет проводит обыск… Путин в привычной для него манере говорит одно, а делает другое? Или власть уже не у него, а у тех, кто дает приказ проводить обыски? Зато — действительно, какая интересная журналистика. И ты говоришь себе: нет, эту пьесу надо доиграть и досмотреть до конца. |
Лето 2014-го
http://www.newtimes.ru/articles/detail/85324/
№ 24 от 11 августа 2014 О том, что в подлом времени есть свои плюсы: оно убирает полутона и проявляет величие одних и несостоятельность других http://2-ps.googleusercontent.com/h/...lNxZFGdh-q.jpg Валерия Новодворская (17 мая 1950 — 12 июля 2014) http://1-ps.googleusercontent.com/h/...LBVv8TFyLS.jpg Марина Ходорковская (13 сентября 1934 — 3 августа 2014) Одно из самых сильных впечатлений этого тяжелого, мучительного на трагедии и потери лета — реакция социальных сетей на события последней недели. Без преувеличения вся лента посвящена… еде: какие продукты власть запретила, да как обойтись без камамбера и просеко. В этой едальной тематике совершенно потерялась новость о свадьбе 6 августа Анны Карповой и одного из узников Болотной Алексея Гаскарова — внимание! — в СИЗО «Бутырки». Гаскарова, как и троих его ни в чем неповинных подельников, 18 августа ждет приговор, и мало кто сомневается, что приговором будет тюрьма. Видит бог, нужно было придумать эти идиотские санкции власти, чтобы так обнажилась несостоятельность российского образованного класса, тех, кого при советской власти принято было именовать интеллигенцией. Причем любопытно, что стон по еде исходит не столько от людей пожилых, переживших дефицит всего и вся, «мяса нет в нашем магазине, а рыбы нет и не будет в магазине напротив», — для них-то это зримое напоминание «совка» с ее «глушилками», «воронками», там- и самиздатом и невозможностью самореализации, — сколько от сегодняшних тридцати-сорокалетних, у которых все последние годы методично отбирают вещи значительно более существенные, чем просеко. Отбирают свободу. Отбирают право говорить. Отбирают нормальное будущее их детей — как минимум, на ближайшие пару лет. Цитата:
На этом фоне уход двух стальных женщин — Валерии Ильиничны Новодворской (ее не стало 12 июля) и Марины Филипповны Ходорковской (она ушла 3 августа) ощущается как невозможная потеря: господи, как же не вовремя ты их забрал! Две совершенно разные судьбы — всю жизнь яростная Лера и предельно сдержанная Марина Филипповна, — обеих, хотя и по разным причинам, власть пыталась поставить на колени, ни та, ни другая не прогнулись, на поклон не пошли. И как же ощутимо мир без них опустел… |
Путин vs Гуриев
http://newtimes.ru/articles/detail/102824/
14 октября агентство Bloomberg сообщило, что профессор парижской Школы политических наук Science Po, в прошлом ректор РЭШ и советник правительства Сергей Гуриев ожидает назначения на пост главного экономиста Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) На самом деле к моменту обнародования этой новости известным финансовым агентством – и новость эта вызвала в России неожиданный ажиотаж – профессор Гуриев уже подписал оферту престижного лондонского банка: он приступит к работе в ЕБРР с сентября 2016 года, сообщил NT источник, ранее работавший на руководящей должности в банке, сохранив, без зарплаты (ЕБРР не позволяет получение денег где-либо помимо банка), лекционные часы в Science Po. Гуриев станет первым выходцем из России – главным экономистом ЕБРР, созданного Западом в 1991 году с целью оказания помощи и привлечения инвестиций в страны Восточной Европы, включая РФ. Схожая по значимости, влиятельности и престижности позиция, которая традиционно предлагается известному в мире университетскому профессору, есть еще только во Всемирном банке, который, в отличие от ЕБРР, занимается, главным образом, бедностью, то есть странами Африки, в то время как Европейский банк инвестирует в страны со средним доходом, и именно его главный экономист отвечает за разработку методологии оценки проектов с точки зрения их влияния на качество преобразований в той или иной стране. 34-383-01.jpg Для России, правда, это сейчас не актуально: ЕБРР заморозил свои российские проекты до тех пор, пока ЕС не снимет санкции, введенные в отношении секторов российской экономики. Теперь становится понятной неожиданная эскапада президента Путина по поводу Гуриева 1 октября этого года на заседании Совета по правам человека и развитию гражданского общества. Путин сообщил, что (а) Гуриев хороший специалист, (б) у российской власти нет к нему претензий, (в) за границей ректор РЭШ оказался потому, что там нашла работу его жена (Екатерина Журавская, на момент отъезда Гуриева в добровольную эмиграцию в конце апреля 2013 года – профессор РЭШ и Парижской школы экономики и один из самых цитируемых российских экономистов) и (г) там больше платят. Нет сомнений, президент в очередной раз валял дурака: Путин отлично осведомлен о том, что Сергей Гуриев, опасаясь ареста, бежал из России, после того как прошли обыски у него в кабинете и в РЭШ, а его почта, в том числе и личная, подверглась перлюстрации: следователи СК перекачивали ее три дня – сделано это было в рамках так называемого «дела экспертов» по второму кейсу ЮКОСа. О преследовании Гуриева Владимиру Путину лично докладывали: Аркадий Дворкович и Игорь Шувалов (вице-премьеры правительства), глава Сбербанка Герман Греф (Гуриев был независимым директором Сбербанка с зарплатой в несколько сот тысяч долларов – зарплата университетского профессора в разы меньше), бывший министр финансов Алексей Кудрин и т.д., о чем NT подробно и неоднократно писал (см., например, «Мозги на вылет», № 19 от 03 июня 2013 года). Очевидно, Путину доложили, что страны – учредители ЕБРР остановились на кандидатуре Сергея Гуриева как главного экономиста банка: репутация Гуриева и в академических, и в банковских кругах Запада безупречна, к тому же представитель от России в ЕБРР должен был согласовать кандидатуру ученого с главами российских экономических ведомств (согласовали) – как никак, а после снятия санкций (когда-то же это произойдет!) им предстоит с Гуриевым* работать. Просто басенная история: не плюй в колодец, из которого, может, придется напиться. |
Фигура речи
http://newtimes.ru/articles/detail/98821/
№ 19 (369), 8 июня 2015 Убийство Бориса Немцова: версии http://newtimes.ru/images/logo1.png 7 июня — 100 дней как 27 февраля, в 23:31 на Большом Москворецком мосту был убит Борис Немцов. Четыре пули сзади — три достигли цели. Упал. Попытался подняться. Еще две — чтобы уже никогда не встал. Четыре из пяти пуль — в сердце, легкие, печень — были смертельные http://newtimes.ru/upload/medialibrary/d76/08-49-01.jpg Кольцо с головой Владимира Путина, представленное в рамках показа «Новый русский» в Москве, 3 июня 2015 года Итог трех с половиной месяцев следствия: пять человек задержаны — вероятные исполнители убийства и соучастники, один из них — Заур Дадаев — на момент совершения преступления был действующим офицером полка «Север» Внутренних войск МВД РФ: камеры зафиксировали и слежку за Немцовым, и момент убийства. И, да, деталь: из 19 камер, установленных по пути движения политика, его спутницы и убийц, работающими оказалось то ли пять, то ли шесть. Назван и предполагаемый организатор преступления — майор того же полка «Север» Руслан Геремеев, но допросить его, несмотря на указание ФСБ РФ, так и не удалось, и скорее всего, его уже нет в стране. Но и когда был — в родовом селе Джалка в Чечне — следователей к нему тоже не подпустили. (Заметим в скобках, что пограничные войска, контролирующие границу, в том числе и в аэропортах, находятся в подчинении все того же ФСБ.) Еще за эти 100 дней был снят (с повышением) глава следственной группы СК РФ генерал Игорь Краснов и назначен другой генерал, Николай Тутевич. Краснов известен тем, что довел до суда дело Боевой организации русских националистов (БОРН), Тутевич расследовал убийство Руслана Ямадаева* * Герой России, депутат ГД от фракции «Единая Россия», бывший полевой командир чеченских сепаратистов, сподвижник, а потом оппонент Рамзана Кадырова. , убитого на Смоленской набережной в Москве (исполнителей посадили). Заказчик? Одни догадки. Адвокаты потерпевших Ольга Михайлова и Вадим Прохоров в своем официальном запросе еще 22 апреля ходатайствовали о допросе главы Чечни Рамзана Кадырова, депутата ГД Адама Делимханова и члена Совета Федерации от Чеченской республики Сулеймана Геремеева. Следствие согласилось допросить только Руслана Геремеева, по остальным ходатайство признано преждевременным. The New Times отправил запрос об интервью с депутатом Делимхановым — ответа не последовало. Еще в эти 100 дней страна наблюдала публичную перебранку главы Чечни Рамзана Кадырова с федеральными силовиками; читала утечки про то, как ФСБ «точит зуб» на самого Кадырова; вспоминала о войне силовиков 2008 года, когда по разные стороны баррикад оказались глава ФСБ Бортников и нынешний главком Внутренних войск МВД Золотов — именно в подчинении последнего находится полк «Север»; смотрела вывешенный ролик из инстаграма kadyrov-95 под говорящим заголовком «Кто не понял, тот поймет», в котором глава Чечни бегает и в кого-то стреляет (ролик появился после обнародования фильма «Семья», снятого сотрудниками движения «Открытая Россия» Михаила Ходорковского). Мотив? За что убили и зачем убили? То возникает «украинская версия» (что-то там связанное со спутницей Немцова), то — «исламская» (горячим чеченским парням не понравились высказывания политика в связи с расстрелом редакции Charlie Hebdo). И только дочь Немцова, Жанна, продолжает настаивать: это политическое убийство. В конце прошлой недели (4 июня) в интервью радиостанции «Свобода» дочь убитого политика сообщила, что находится за пределами России, а на вопрос, вернется ли, отказалась отвечать. Связан ли отъезд Жанны Немцовой с возможным отравлением соратника Бориса Немцова по РПР–ПАРНАС Владимиром Кара-Мурзой младшим (он по-прежнему в реанимации) — не известно. Зато кажется очевидным: страх как удушливый газ заполняет головы даже тех, кто предпочитает публично не критиковать власть, и выдавливает их из страны, а дело Немцова, как дела об убийстве Натальи Эстемировой и Анны Политковской, потихоньку закапывают в песок: в лучшем случае — осудят стрелков. http://newtimes.ru/upload/medialibra.../08-cit-01.jpg Версия: фраза из ролика Немцова должны были убить еще в августе — говорят источники, близкие к правоохранительным органам. Во всяком случае, тогда уже началась за ним слежка. (Это, конечно, версия, но в том тумане, который сейчас есть вокруг дела, ни одну версию сбрасывать со счетов нельзя.) Но что-то не срослось: Борис постоянно был в разъездах, ходил с друзьями, Альфредом Кохом и Олегом Сысуевым, в горы — короче, выиграл у смерти, сам того не зная, еще полгода. Слежка возобновилась в конце октября — камеры возле его дома и офиса зафиксировали тот самый ЗАЗ Chance, на котором предполагаемые преступники передвигались и в вечер убийства. Редакцию Charlie Hebdo расстреляют через два с лишним месяца, 7 января, — это к разговорам об «исламском» мотиве убийства. Те последние в его жизни весна и лето выдались для Немцова вообще нервными. Еще 29 апреля, когда он был в Киеве на форуме «Украина–Россия. Диалог», Бориса в кулуарах остановили журналисты, задали вопрос, касающийся президентских выборов на Украине, и Немцов, смеясь, ответил: Цитата:
«ВВ мне этого не простит», — скажет Борис чуть позже своему адвокату, Вадиму Прохорову. 17 июня в СК по Ярославской области поступила серия обращений возмущенных граждан: «Прошу Вас рассмотреть возможность возбуждения уголовного дела по факту оскорбления Президента РФ депутатом Ярославской областной думы Немцовым Б.Е. Основание видеозапись в сети», — писал один из возмутившихся. «Меня, гражданина Российской Федерации оскорбило и унизило видео интервью Немцова Бориса Ефимовича данное им СМИ в городе-герое Киеве. Прошу рассмотреть данное интервью на предмет разжигания национальной розни, оскорбления органов власти при исполнении и унижения моего личного достоинства как гражданина Российской Федерации»,— писал другой (пунктуация документа сохранена). Обе цитаты — из рапорта «об обнаружении признаков преступления» старшего следователя первого отдела по расследованию особо важных дел Следственного управления СК РФ по Ярославской области, старшего лейтенанта юстиции Г.В. Боброва на имя руководителя отдела подполковника юстиции Ю. А. Болдырева. Дата — 1 июля 2014 года. 24 июня возмущенные граждане обратились и в СК по Курской области. 15 июля старший лейтенант Бобров снял с депутата Ярославской областной думы Немцова объяснения: Немцов отказался отвечать, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ, позволяющей не свидетельствовать против себя. В тот же день было вынесено постановление о производстве лингвистической экспертизы. Эксперту Ярославской лаборатории судебной экспертизы Министерства юстиции РФ было предложено ответить на три вопроса: 1. «Кто является предметом речи в расшифровке?» — далее фраза из видеоролика. 2. «Содержится ли в выражении» — фраза из ролика — «негативная информация о Владимире Путине»? 3. «Выражена ли негативная информация о Владимире Путине в выражении» — фраза из ролика — «в расшифровке выступления Немцова Б. Е. в неприличной форме?» Помимо самого видео-ролика на флешке и его расшифровки, экспертам была предоставлена так же распечатка статьи с украинского сайта glavkom.ua: «Борис Немцов: В России с федерализмом покончено. Путин все уничтожил», где был подробный отчет о выступлении Немцова на форуме в Киеве. 29 июля следователь СК получил заключение эксперта В. Н. Степанова, вот его выводы: http://newtimes.ru/upload/medialibra.../08-490-02.jpg Zoom.jpg* Цензура The New Times: в документе указано полное слово. Немцову грозили статьи 319 (оскорбление представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением — штраф либо исправительные работы до 1 года) и 280, ч. 2 (публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности с использованием СМИ или интернета — до 5 лет лишения свободы) УК РФ. Однако что-то в Ярославском СК с делом не заладилось. Скорее всего, проконсультировались в Москве, а там — выше, где зримо вообразили разбирательство уголовного дела по фразе «Путин ****тый» в открытом судебном заседании: журналисты, в том числе иностранных СМИ, кому не запрещено использование в печати обсценной лексики, обсуждение в социальных сетях, в блогах, твитты… Все это как-то плохо бы вязалось с образом лидера нации, ведущей войну на территории сопредельной страны и обещающей посыпать ядерным пеплом цивилизованный мир. И 31 июля все тот же следователь Бобров вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела «о совершении Немцовым Б.Е. преступлений» по указанным выше статьям. «Борис Ефимович обрадовался, — вспоминает адвокат Вадим Прохоров. — А у меня сердце закололо: как бы это худшим не обернулось. Ведь по пацанским понятиям ленинградских дворов такое не прощают…» 26 сентября дело о фразе из ролика было передано из СК по Ярославской области мировому судье участка № 102 района Замоскворечье г. Москвы Ломазову С. Б., то есть по месту жительства Немцова — на предмет рассмотрения дела в рамках Административного кодекса. Но мировой судья, зацепившись за процессуальные несоответствия, в возбуждении административного дела отказал и определил вернуть материал обратно в Ярославль. На том правоохранительная часть дела о фразе из ролика и закончилась. «Если бы привлекли, может быть, остался бы жив», — грустно констатирует Прохоров, который был Немцову не только адвокатом, но и другом и который теперь выступает адвокатом его детей — потерпевших по делу об убийстве. http://newtimes.ru/upload/medialibra.../08-cit-02.jpg Защитники Путина Цитировавшиеся выше документы дела о фразе из ролика можно найти в интернете: скриншоты были выложены в Живом журнале «rinadavis Княгиня Рина Наумова-Дэвис» 2 октября 2014 года. Скриншотам предшествовало сообщение: «Вот некоторые материалы дела по моему заявлению и при моем контроле против Немцова Бориса Ефимовича по факту оскорблений в адрес Президента РФ Путина Владимира Владимировича. Особая благодарность жителям города Курска за то, что поддержали мое заявление». И действительно: в рапорте «об обнаружении признаков преступления» в числе обратившихся в СК значится «Наумова-Дэвис Р.Ф.», значится и «Наумов В.Б.» — судя по Facebook обоих заявителей, супруг «Княгини Рины». О, благословенные социальные сети! О, любовь сограждан к эксгибиционизму и вытряхиванию своей личной жизни в публично доступное пространство! http://newtimes.ru/upload/medialibra.../08-490-04.jpg Фотография профиля страницы в Facebook Рины Наумовой-Дэвис Чего только не обнаружилось на страницах четы в социальной сети: тут тебе и «Княгиня Рина» на фото с Владимиром Путиным — очевидно, еще его первого президентского срока, — и фото с недавним еще главой управления делами президента Владимиром Кожиным, и фото с адвокатом Кучереной, кремлевским детским омбудсменом Астаховым, тогда вице-премьером Жуковым, бывшим членом Совета безопасности Рушайло, какими-то кувейтскими шейхами и проч., проч. И радостное объявление — это, правда, кажется, в блоге — «работаю в Кремле», и работа в фонде «Федерация», и намеки на связи со спецслужбами, и прямое указание, что «мамочка» работала в КГБ. Причем, на Facebook у «Княгини Рины» аж две страницы — вторая под именем «Марина Черкасова (Княгиня Рима Наумова-Дэвис)» с указанием, что родилась «княгиня» в Грозном и с 2009 года замужем за Вадимом Борисовичем Наумовым, генеральным директором «Техпромстроя», как указано уже на странице Наумова (все открыто для публичного глаза). Откровенность записей восхищает. Например, подпись под свадебными фотографиями: «Фотоработы моего друга и талантливого художника Олега Караджи. Второй день свадьбы отмечали на моей даче в поселке Дружба, но так как половина гостей была из спецслужб, а вторая в розыске — остальные фото будут пока в тени». http://newtimes.ru/upload/medialibra.../08-490-03.jpg Фотография профиля страницы в Facebook Вадима Наумова Facebook Наумова В. Б. — сплошной панегирик Рамзану Кадырову («Дед моей жены Иса Даудов из тейпа Бено. Гордимся предками и Родней!!!» — одна из недавних записей), фотографии «вежливых бойцов» с оружием и поношение тех, кто с Путиным и Кадыровым не согласен. Недолгое расследование показало: «Княгиня Рина» в некоторых специфических бизнес-кругах известна — эпитеты, как и детали («вроде под уголовном делом», вроде скрывалась в Белоруссии»), опускаю: надо проверять. Ветераны КГБ, с кем удалось поговорить, фамилию «Дэвис» не вспомнили, понять, что правда, что фейк, — невозможно. Но два сообщения в социальных сетях четы Наумовых не могут не обратить на себя внимание. Из живого журнала Рины Наумовой-Дэвис: http://newtimes.ru/upload/medialibra...-490-03-02.jpg Zoom.jpg «Княгиня Рина Наумова-Дэвис» пишет в своем журнале — под скриншотом документа по делу о фразе из ролика Немцова: «Чеченские женщины они опасные, Боря:) Под присмотром Семьи». Дата: 2 октября 2014 года (см. скриншот). «Вадим Борисович Наумов» тоже пишет — одна из последних записей в Facebook от 2 июня 2015 года: «Как и с Немцовым в прошлом году — нашей Семье удалось раскрыть глаза Российской ФЕМИДЕ на безобразное и кощунственное поведение Ксюшади! После принятия решения «о возбуждения дела» будет привлечена экспертиза по ее «оскорблению верующих». У нашей Семьи все под контролем. И если как и с Немцовым она еще до суда «прогуляется на мост» МЫ НЕ РАССТРОИМСЯ!!!!» «Ксюшадь» — это, понятно, Ксения Собчак, на которую сейчас подано заявление в СК за оскорбление верующих — из-за фотографии, на которой известная телеведущая одета в рясу и с накладной бородой. В стране, где с экранов телевидения нон-стоп льется воинственная риторика, а идея борьбы с «пятой колонной» — определение президента Путина — охватывает массы, к подобным заявлениям некоей «Семьи», поклонникам Рамзана Кадырова и с корнями из Грозного приходится относиться вполне серьезно. Советы «прогуляться по мосту» (очевидно, имеется в виду Большой Москворецкий мост, где 27 февраля был убит Борис Немцов) уже получал и соратник Немцова, бывший премьер-министр, а ныне один из лидеров ПАРНАСа Михаил Касьянов, и дочь Немцова, Жанна. Да и не только они. http://newtimes.ru/upload/medialibra.../08-cit-03.jpg Пехотинцы президента По словам источников, «заказ» на Немцова приняли три бригады киллеров — все выходцы из Чечни: такой своего рода тендер — кто успел, тот получил 15 млн рублей, кто не успел — тот проиграл. До следующего заказа. 29 декабря 2014 года российские СМИ обошли кадры с грозненского стадиона: Рамзан Кадыров выступил перед 20 тыс. добровольцами — людьми в черной и спецназовской форме с оружием в руках. Смысл речи: Рамзан Кадыров и его добровольцы готовы встать на защиту Путина от его внешних и внутренних врагов: «просим национального лидера России считать нас добровольным спецотрядом верховного главнокомандующего, готовым защитить Россию, ее стабильность, границу, выполнить боевую задачу любой сложности». http://newtimes.ru/upload/medialibra.../08-490-05.jpg Фото из Instagram Рамзана Кадырова: 10 марта 2015 года, президент Путин вручил главе Чечни орден Почета Эта тема — Путину нужна защита, и именно он, Рамзан Кадыров, готов сложить голову за человека, которому он лично и весь чеченский народ обязаны, — стала чуть ли не лейтмотивом выступлений Кадырова с начала 2014 года, когда в Киеве победил Майдан, а США и Европа из числа партнеров перешли в разряд врагов. Поговаривают что что-то подобное было произнесено и в узком кругу соратников и в связи с той злополучной фразой из интервью Немцова в Киеве. Да и Борис все время подбрасывал поводы. «Я не могу понять, на что рассчитывает Путин, когда вооружает 20 000 кадыровцев, собравшихся на стадионе в Грозном. Страна входит в кризис, денег ни на что не хватает. <…> И куда пойдут 20 000 кадыровцев? Что будут требовать? Как себя вести? Когда приедут в Москву?» — написал Немцов на своей странице Facebook в день демонстрации силы на Грозненском стадионе. Жить ему оставалось меньше двух месяцев. Был ли Заур Дадаев на этом стадионе — неизвестно. Хотя — как мог не быть, коли там был его полк «Север»? 27 февраля Немцов получил ответ на свой вопрос. «Мы являемся пехотинцами Президента России!» — написал Рамзан Кадыров в своем инстаграмме 10 марта, в день, когда Владимир Путин вручил ему орден Почета. Фото: MAXIM SHEMETOV/REUTERS, со страницы в Facebook Вадима Наумова, со страницы в Facebook Рины Наумовой-Дэвис, INSTAGRAM-KADYROV95.RU |
Убийцы из 1437-го
http://newtimes.ru/articles/detail/104360/
№39 (387) от.11.15 Рабат – Фес – Марракеш – Касабланка – Москва О том, что жесткие режимы и средневековая идеология порождают террористов http://newtimes.ru/upload/medialibra.../IMG_2139-.jpg Аэропорт Касабланки, ночь, густой туман, 10 ноября 2015 года Hyatt Regency Casablanca — один из самых дорогих отелей 3,5-миллионного города, который считается бизнес-столицей Марокко: пальмы по периметру, полотнища национального флага на флагштоках — в зеленых линиях (цвет ислама) пятиконечная звезда на красном фоне, люди в сером на улице и в лобби и — полное отсутствие какого-либо названия: ни на входной колоннаде, ни вверху на здании, ни арабской вязью, ни на французском. То ли дорогие апартаменты, то ли отель, то ли что-то третье. Не было названия и на здании местного еврейского музея: то есть слово «музей» — латиницей — было, а какой и что — только внутри, после того как пройдешь через будку охраны. В Марракеше на центральную площадь, где вечером микс из базара, харчевни и шоу под открытым небом с барабанами, змеями и проч., туристы ходят в сопровождении охраны в штатском. То же и в Фесе — его называют духовной столицей Марокко: здесь, в медине (старый город, сотканный из узких каменных улочек, магазинчиков и базаров), — рассказывали — недавно порезали туристов из Великобритании, и еще в сентябре Foreign Office предложил англичанам воздержаться от поездок в Марокко. В Рабате, официальной столице королевства, резиденцию короля Мохаммеда VI, вольготно раскинувшуюся на нескольких десятках гектаров земли, охраняют военные аж четырех видов охраны: в красном — королевская гвардия, в зеленом — армия, в синем и в штатском — спецслужбы, фотографировать нельзя (людей в форме — нигде нельзя). На вопрос, чего так боятся люди королевского двора (сам король в это время был на другом конце страны), ответ был: не только и не столько заезжих террористов, сколько своих. «Свои» — это и сторонники группировки радикальных исламистов, устроивших взрывы в Касабланке и в Марракеше в первой половине 2000-х: они добиваются того, чтобы Марокко, страна вполне светская, жила по законам шариата; и другие «свои» — те, кто требует реформ, прав человека, свободы прессы и т.д. Ровно в эти дни в Рабате начинается судебный процесс над семью журналистами и гражданскими активистами, которых обвиняют в том, что они «представляют угрозу национальной безопасности», а также получали зарубежное финансирование проектов (в частности, на разработку приложения для смартфонов, которое позволяло журналистам публиковать расследования в обход цензуры), — им грозит до пяти лет тюрьмы. Все семеро, как сообщает английская The Guardian, — участники движения реформ «20 февраля» (что-то вроде российской партии «5 декабря»), которым король в 2011 году, опасаясь «арабской весны», обещал реформы и права и про которые позже забыл. Терроризм не имеет национальности — это правда. Но терроризм жестко коррелируется с типом режима, который существует в странах, откуда приходят террористы или их родители Любопытно, что в бельгийском Моленбеке, который сейчас не сходит с первых полос газет — там готовилась парижская резня, около 40% мусульманского населения — это выходцы из Марокко (с 1912 по 1956 год королевство было французским протекторатом), трое террористов — марокканцы по происхождению. Марокканцем был и человек, который в августе этого года намеревался пострелять пассажиров в поезде Амстердам — Париж, его остановили чудом. Из 28 исполнителей терактов в пригородных поездах Мадрида в марте 2004 года (погиб 191 человек) 19 были выходцами из Марокко. Из 4 исполнителей терактов в лондонском метро в 2005 году (52 погибших) трое родились в семьях выходцев из Пакистана. Из 19 исполнителей теракта в США 11 сентября 2001 года — 15 были выходцами из Саудовской Аравии, 2 — из Арабских Эмиратов, по одному из Египта и Ливана. В нынешнем ноябре в Бейруте бомбы в лагере беженцев взорвали 2 ливанца и 7 сирийцев, в Анкаре — турки, бойцы ИГИЛ*. Терроризм не имеет национальности — это правда. Но терроризм жестко коррелируется с типом режима, который существует в странах, откуда приходят террористы или их родители. Без исключения — это жесткие авторитарные режимы, которые каленым железом выжигают любое инакомыслие, будь то монархии, как в Саудовской Аравии и Марокко, или авторитарные конструкции, держащиеся на армейских штыках (Египет, Пакистан), или султанаты, примером которых могут служить наши Дагестан и Чечня, откуда приезжали те, кто устраивал взрывы в московском метро. Подозреваю, что структура отношений в мусульманских гетто Бельгии и Франции или в палестинских резервациях Газы и Западного берега демократизмом тоже не отличается. Фрустрация, связанная с невозможностью изменить окружающую политическую и социальную действительность, чувство постоянного унижения, перемноженное на идеологию, на календаре которой 1437 год (исламское летоисчисление), в результате и оборачиваются кровью и убийствами — убийствами тех, до кого легче дотянуться, или на кого указывает рука прагматика (пусть злость вымещают на чужих) и/или фанатика (по трупам неверных — в рай). Ведь неслучайно те, кто приходит убивать — в Мадрид, Париж, Лондон, Тель-Авив или Москву, — приходят не для того, чтобы жить (жизнь им явно не мила), — чтобы умереть. * ИГ, или ИГИЛ («Исламское государство»), — организация, запрещенная на территории РФ как террористическая. Фото: Евгения Альбац |
2015: События года
http://www.newtimes.ru/articles/detail/106347/
№43 (391) от.12.15 Слово года — война. Еще — тупик, безнадега, неопределенность. Радость: Светлана Алексиевич, Нобелевская премия по литературе человеку, пишущему по-русски и считающему себя частью русской культуры. Событие года: проект «Последний адрес» — невинно убиенная страна возвращается в свои дома, где жили, любили и откуда увозили «воронки». Поступок года: расследование Фонда борьбы с коррупцией о формах существования мафиозного государства. Предостережение года: три года колонии Ильдару Дадину — первый откровенно политический приговор. Власть несколько раз подходила к этой черте: приговоры Алексею и Олегу Навальным, сроки узникам «Болотного дела», 20 лет кинорежиссеру Олегу Сенцову и т. д. и т. п., но каждый раз она утруждала себя «прокладками» — «украли», «напали», «хотели взорвать». Здесь обошлись без экивоков: не смей выйти на площадь. Мерзость года: объявление иностранным агентом фонд Дмитрия Зимина «Династия» — фонд, который каждый год, на протяжении 13 лет инвестировал $12,5 млн в российскую науку, образование, издание книг и общественно-полезные проекты. Картинка года: Петр Павленский на фоне горящей двери ФСБ и уставший, изъясняющийся анекдотами, не знающий ответов и не способный сформулировать повестку дня для нации президент Путин. Надежда года: 14% сопротивленцев и, как показал протест дальнобойщиков и забайкальских учителей, в следующем году их станет больше |
Паранойя
http://newtimes.ru/articles/detail/109699/
№12 (403) от.04.16 Евгения Альбац , Иван Давыдов http://newtimes.ru/upload/medialibra...0%B0%D1%8F.jpg Итак, свершилось: президент переименовал Внутренние войска в Национальную гвардию, вывел их из подчинения МВД — сделал отдельной силовой структурой, влил туда еще разные спецназы и охранные структуры и поставил во главе своего личного телохранителя. Согласно законопроекту о Национальной гвардии, внесенному в Государственную думу 6 апреля, создается она «для обеспечения государственной и общественной безопасности, защиты прав и свобод человека и гражданина». Права и свободы гражданина в России, видимо, в серьезной опасности, если для их защиты срочно понадобилось 400 тыс. вооруженных людей, которым разрешено будет задерживать гражданина без ненужной бумажной волокиты и входить без ордера к гражданину в дом. Идея, кстати, не нова. Впервые словосочетание «национальная гвардия» было вброшено в публичное пространство весной 2012 года — ровно в той же схеме: спецчасти с широкими полномочиями на базе Внутренних войск МВД и Виктор Золотов, которому президент безусловно доверяет, в качестве командира (см. стр. 30). И тогда это словосочетание тоже было синонимом одного короткого слова — «страх». Тогда, зимой 2011–2012-го, власть (по причинам, до сих пор не вполне понятным) всерьез испугалась протестов городского среднего класса. Однако довольно скоро, той же весной, 6 мая, на Болотной площади в Москве выяснилось, что обычный ОМОН прекрасно способен с этими протестами справиться, и слухи о появлении Нацгвардии остались слухами. А подготовленные документы, если такие действительно имелись, легли под сукно. До более страшных времен. Права и свободы гражданина в России, видимо, в серьезной опасности, если для их защиты срочно понадобилось 400 тыс. вооруженных людей И вот спустя почти четыре года президент стремительно создает это новое силовое подразделение (подробнее — на стр. 26). Ситуация теперь, конечно, совершенно другая. Тогда изумление вызывало появление очередной репрессивной инициативы власти, теперь удивляемся, если вдруг очередная репрессивная инициатива не доходит до стадии реализации. Тогда не было ни Крыма, ни войны на Украине, ни экономического кризиса, ни санкций, ни открытой конфронтации с Европой и США и страной НАТО — Турцией. Не было сбитого малайзийского самолета в небе Украины, не было бомбежек Сирии и взорванного российского самолета в Египте. http://newtimes.ru/upload/medialibra...%D0%B4%202.jpg На медиафоруме ОНФ Владимир Путин выглядел мрачным — панамские документы задели за живое, Санкт-Петербург, 7 апреля 2016 года В этом смысле мы, конечно, живем в другой действительности. Но главный мотиватор действий власти и Путина все тот же — страх. Они снова (или по-прежнему?) боятся. Только уже не улыбающихся людей с остроумными плакатами. Теперь в списке врагов — все былые «зарубежные партнеры», и едва ли не любой критик власти внутри страны, который, с точки зрения этой самой власти, самостоятельно действовать просто не способен и наверняка управляется «зарубежными партнерами». Эта картина мира так долго вбивалась в головы россиян пропагандой, что люди власти в нее и сами поверили: мир устроен так, как он устроен в России, все продается и все покупается, международные отношения — это игра с нулевой суммой, как в песенке их молодости: «кто-то теряет, кто-то находит», главная задача дяди Сэма — сбросить Путина в Москву-реку, а на его место посадить Непутина. «Путиноцентричность» — это ключ к пониманию той картины мира, которая сформировалась в голове кремлевских людей: они слышат это с экранов российских госканалов (забывая, что сами же в минувшую пятницу давали установку редакторам, какие темы поднять, а какие — затушевать) и читают в «красных папочках» — сообщениях посольств и резидентур, для которых (равно как и для их начальников в Центре) рост угроз, тем более направленных против Хозяина, означает как минимум сохранение финансирования, а удачная борьба с ними — продвижение по служебной лестнице. В осаде Раз кругом враги — надо защищаться, не забывая, что лучшая защита — это нападение («бей первым» — на языке питерских подворотен). Вот и появляется в пространстве политического крепкий кулак Национальной гвардии. Ментально Путин не в 2016-м, ментально Путин там, где 25 лет назад рушилась советская власть Больному уму нужен толчок, чтобы страх перерос в психоз. Этим толчком стала для Кремля публикация «панамских файлов» — утечка массива данных о различных офшорных компаниях, среди владельцев которых — руководители или родственники 12 руководителей государств, включая главу КНР, премьер-министра (уже бывшего — он подал в отставку) Исландии, короля Саудовской Аравии, лидера Палестинской автономии и т.д. (подробнее о последствиях «большой Панамы» — на стр. 46). Однако обнародование имени близкого друга российского президента, известного виолончелиста, который к тому же оказался вдруг (вдруг и для него самого, как следует из его коротких ответов журналистам «Новой газеты») успешным бизнесменом и владельцем целого букета офшоров, через которые прошло около $2 млрд (о том, что это было на самом деле, — на стр. 38), вызвало в Кремле совершенную панику — это стало очевидно из заявления Путина, которое он сделал на медиафоруме ОНФ 7 апреля. Путин впрямую обвинил США* в том, что их «органы» «сделали информационный продукт: чего-то там поковыряли и слепили» (цитируется по сайту kremlin.ru). Зачем? Путин ответил на этот вопрос — нет, не для того, чтобы скомпрометировать президента России («вашего покорного слуги там (в панамских файлах. — NT) нет»), но для того, чтобы «раскачать изнутри, причесать нас так, как им хочется; внести какое-то недоверие внутри общества к органам власти», — сказал, не скрывая крайнего раздражения, Путин. Другими словами: США и их союзники готовят переворот по типу того, который они совершили зимой 2014 года на Украине, а для этого используют в том числе методы информационной войны, призванной испугать элиты (деньги, могут отобрать святое — деньги!) и вызвать брожения в беднеющем на глазах российском обществе. И тут стало очевидно: ментально Путин не в 2016-м, ментально Путин там, где 25 лет назад рушилась советская власть. Травма конца 1980-х http://newtimes.ru/upload/medialibra...%D0%B4%203.jpg В Москве не боятся шутить по поводу скандала, 6 апреля 2016 года Самое смешное (или грустное), что все это уже было. Кажется, что Путин — по собственной воле (не для того ли он подчинил себе Росархив) или усилиями своего окружения — читает сейчас справки «о положении дел в стране и мире», которые готовил КГБ СССР зимой 1990 года руководству страны. Тогда глава Лубянки выступил по Центральному телевидению и тоже заявил, что всякие деструктивные элементы, «обильно питающиеся моральной и материальной поддержкой из-за рубежа», поставили своей задачей «окончательно расшатать наше общество и государство». Спустя два месяца слова про «чужие центры и чужие головы», которые руководят оппозицией, повторил и глава СССР Михаил Горбачев: зима 1990–1991-го вошла в историю как «правый поворот Горбачева». Тогда первый и единственный президент СССР последовательно удалил от себя и власти людей, понимавших необходимость реформ и поворота страны к большому миру: на их место пришли консерваторы в погонах, в официальной прессе печатались письма-ультиматумы генералов от военно-промышленного комплекса, а КГБ передавались в подчинение новые военно-воздушные дивизии и мотострелковые полки. В воспаленном мозгу советских начальников враги не просто стояли у ворот — они практически держали в руках ключи от осажденной ими крепости. Закончилось это неудавшимся государственным переворотом и распадом страны. Говорят, нелеченные психологические травмы отзываются проблемами даже через десятилетия. Похоже, что травма, пережитая в конце 1980-х тогдашним подполковником КГБ СССР Владимирм Путиным, сегодня дает о себе знать. * Wikileaks в своем твиттере написали дословно следующее: «Атака против Путина была организована OCCRP (европейская журналистская организация — Центр по борьбе с организованной преступностью и коррупцией. — NT.), которая нацелена против России и бывшего СССР и которая финансировалась USAID («Американское агентство за международное развитие» — организация правительства США. — NT.) & Соросом». [IMG][/IMG] openrussia.org.psd Художник: Александр Данилов, Фото: Дмитрий Азаров/Коммерсантъ |
Мы были ельцинские
http://www.newtimes.ru/articles/detail/110213/
№14-15 (405) от.04.16 http://www.newtimes.ru/upload/medial...0%B3%D0%BB.jpg Борис Ельцин смотрит программу «Зеркало» Николая Сванидзе, резиденция Горки–9, Московская область, 2000 год. Фото: EAST NEWS Николай Сванидзе в последнее время больше известен как автор «Исторических хроник» и реплик на «России-24», а начинал он на российском телевидении 25 лет назад, когда это телевидение только начиналось: сначала был комментатором за кадром, потом вел страшно популярные «Подробности», стал председателем ВГТРК. Как это было — он рассказал The New Times Вы были приличным молодым человеком, выпускником истфака МГУ, сотрудником престижного Института США и Канады и вдруг — низкий жанр, телевидение. Какой бес попутал? Беса звали Женя Киселев, который тогда работал уже на радио, на иновещании, звонит мне Женя и говорит, слушай, тут создается российское телевидение… Это был октябрь 1990 года. Уже был подписан приказ о создании Российского телевидения, но оно еще не начало функционировать, и Женя говорит, что нужен грамотный человек, который будет помогать ведущим, помогать эфирным людям. Делать что? Патроны подносить. Давать информацию, как-то ее организовывать, разжевывать, руководить группой информации, которую ты же и будешь создавать. И предложил встретиться с Олегом Добродеевым, который должен был возглавить службу информации на этом канале. И мы встретились втроем в буфете Останкино. А Олега я знал: он несколькими годами раньше работал стажером в отделе внутренней политики Института США и Канады. И Игорь Малашенко работал — он был ученым секретарем института. А я писал диссертацию на страшную тему: «Энергетическая политика президента Картера» — я ее так и не закончил. Короче — встретились. Говорил больше Олег, потому что он будущий начальник, вот так и так, назвал сумму — 500 руб. в месяц — она поразила мое воображение: и в институте я получал 120 руб. плюс я на полставки преподавал в Историко-архивном институте плюс репетиторствовал. А тут 500 руб. сразу — это была ставка комментатора, до которой люди на старом ТВ всю жизнь работали. Модное место Я себя на телевидении не мыслил никогда. То есть с тем же успехом я мог мечтать полететь на Луну, окончить ВПШ, как у Галича, стать президентом США. Конечно, когда мы разговаривали с Олегом, я спросил, как там с согласованием в ЦК КПСС, с моей фамилией, с системой взглядов… Мне ответили, что полная свобода, никакой цензуры, создается ельцинское телевидение. В общем, не без терзаний, но в декабре девяностого года я появился на 5-й улице Ямского поля и с 3 января 1991 года и по сегодняшний день — у меня там трудовая книжка. Отдельный кабинет дали? Да, большую комнату, где у меня был письменный стол и там все сидели, кого я набирал в команду. Хорошо помню свое первое впечатление: бардак, все мебель таскают на 5-й улице Ямского поля, какие-то знаменитые лица мелькают, типа Гурнова, Ростова, Флярковского. Через некоторое время пришла Света Сорокина: Олег с ней при мне беседовал, принимал ее на работу. Это сразу же было модное место. Я помню, идет пресс-конференция, (режиссер) Андрей Сергеевич Смирнов, еще кто-то вместе с (первым председателем ВГТРК) Олегом Попцовым сидят в президиуме, выступают. Приходит Познер, рассказывает, что и как. Познер! Приходит Саша Любимов, великий тогда, из «Взгляда»… Там было просто не продохнуть от звезд, там было ощущение совершенно иной жизни — иной по энергетике, нежели в академическом институте. У меня конфликтов за один день на телевидении — чисто рабочих, между делом — было больше, чем в Институте США и Канады за всю жизнь. «Я себя на телевидении не мыслил никогда. То есть с тем же успехом я мог мечтать полететь на Луну, окончить ВПШ, как у Галича, стать президентом США» Начало Январь девяносто первого — события в Вильнюсе, 14 погибших, госканалы несут «пургу», в марте закрывается программа Первого канала — ТСН, телевизионная служба новостей, которая отказалась лгать о событиях в Прибалтике, — а там тогда работали Дмитрий Киселев, Татьяна Миткова, Александр Гурнов, который теперь на Russia Today Еще Юрий Ростов — он вместе с Гурновым пришел за Олегом Добродеевым на ВГТРК. А у вас на канале были проблемы? Нет. Мы были ельцинские. Когда Ельцин выступал в подполье, мы его широко распространяли — через факсы, например. В феврале в полную силу заработало радио «Россия», при мне рождалось название информационной программы — я помню этот мозговой штурм: «Вести», по-моему, предложил Олег Добродеев. Появилась та знаменитая тройка, которую сначала абсолютно неправильно запрягли: так, как запрягают коренника, запрягли пристяжных, по бокам поставили оглобли. Но никто тогда не обратил внимания, а потом над этим смеялись. И 13 мая 1991 года вышли в эфир первые новости — программа «Вести», которую вела Светлана Сорокина. Через короткое время изменилась и моя профессиональная судьба. Юра Ростов, как сейчас помню, говорит: «Слушай, ты же вроде грамотный парень, чего твои ребята тассовки носят? Ну сядь напиши чего-нибудь…» Я сел, написал некий комментарий. Он говорит: пойди озвучь теперь в аппаратную. Я пошел, озвучился. Ростов спрашивает: «Ну чего, нормально озвучка?» Нормально. «Голос ничего?» Кто-то говорит: да, хорошо. «Ну ладно, в эфир тогда». В программе «Вести» эфиром тогда руководили ведущие. Над ведущими был Олег Добродеев, главный редактор информации, но реально… Да, с ним советовались, он был в очень большом авторитете, всегда с ним разговаривали до и после, но насколько я помню, решение принимали ведущие. А руководство — те же Попцов, Лысенко — они давали вводные? Анатолий Лысенко был генеральным директором, Олег Попцов был председателем, это была двуглавая структура. Первым лицом считался Попцов, просто он в был в большей степени политической фигурой, потому что курировал информацию, а Лысенко она в меньшей степени интересовала, его больше занимало развлекалово. Надо отдать должное Попцову: он всегда все брал на себя. Он настоящий демократ в старом понимании — никогда не переводил стрелку на подчиненных. Классический пример — это было в 1995 году, когда я вел уже программу «Подробности», и была чеченская война. Журналистский корпус занимал тогда пацифистскую позицию. Мой корреспондент Саша Сладков, который и сейчас работает на телевидении, прислал мне материал, в котором офицер российской армии умирал под камерой в госпитале. Он был подключен к монитору, который фиксирует работу сердца. И оператор снял, как кривая постепенно выпрямлялась пока полностью не превратилась в прямую, прямая — в точку. Человек умер. Программа «Подробности» была очень рейтинговая, она шла сразу после восьмичасовых «Вестей», которые тогда были тоже очень рейтинговые. Попцов не знал, о чем у меня эфир, причем подчеркнуто не интересовался. Ну а тут — после эфира не успел я попрощаться, мобильников тогда не было, звонит телефон в аппаратной, вся моя команда там, звонит Попцов и начинает на меня орать: «Ты что делаешь, ты с ума сошел?» Я говорю: «А что такое?» — «Ты смерть человека показал, конкретного человека». Я говорю: «Ну, показал. Это война». Он говорит: «А у него мать, она смотрит, а у нее инфаркт будет. Это как?» Я говорю: «Олег Максимович, а миллионы матерей, которые смотрят и которые делают выбор, им своих сыновей направлять на войну или нет. А им как?» Брошены трубки. Кто, кстати, в том споре был прав, я до сих пор не знаю, у каждого была своя правда. Вот и все, этим все ограничилось. И он в следующий раз снова не спрашивал меня, что у меня в эфире. Хотя наверняка получал очень сильно по холке, и я не исключаю, что в конце концов все это и привело к его увольнению (в феврале 1996 года). Выбор девяносто шестого http://www.newtimes.ru/upload/medial...%D0%B5%202.jpg Когда началась цензура? При мне ее не было. Да ладно! Вот сколько я имел там отношение к информации — цензуры не было. А когда начались совещания с руководителями каналов в администрации президента? При Чубайсе (глава АП Бориса Ельцина с 15 июля 1996 по 6 марта 1997 года. — NT.) Но это не было… нас никто не просил чего-то не говорить, не показывать. 3 июля 1996 года страна голосовала за человека, у которого был инсульт и инфаркт, но страна не знала этого ровно потому, что российское телевидение об этом не говорило. Не говорило. Но не потому, что меня — а я де-факто руководил информацией, «Вестями», а после выборов (1996-го) и де-юре — просили об этом не говорить. Я помню, меня уже после выборов Пилар Бонет, многолетний корреспондент испанской El Pais спросила, знал ли я, что Ельцин в день голосования был серьезно болен и почему об этом «Вести» не говорили? Я ответил, что да, знал, хотя, что точно с ним было, не знал. И сказал, что меня больной Ельцин устраивает больше, чем здоровый Зюганов. Тогда не было какой-то реальной силы, которая могла приказывать и наказывать. Тогда расчет был на другое. Расчет был на то, что журналисты не хотят ухода Ельцина, потому что приход коммунистов был бы окончательным. Я абсолютно отдавал себе в этом отчет. Я понимал, да, конечно, я веду себя неправильно. Когда Зюганов давал пресс-конференцию накануне второго тура президентских выборов, я прекрасно знал, что Борис Николаевич в очень плохом состоянии. И я прекрасно понимал, что, если об этом сказать, он не выиграет. И вот Зюганов дает пресс-конференцию, и ее никто не дает в эфир. Никто не дает пресс-конференцию кандидата в президенты. Как сейчас с оппозицией, как сейчас с Навальным. Вот так же было с Геннадием Андреевичем Зюгановым. «И вот Зюганов дает пресс-конференцию, и ее никто не дает в эфир. Никто не дает пресс-конференцию кандидата в президенты. Как сейчас с оппозицией, как сейчас с Навальным» Тогда почему вас сняли с поста председателя ВГТРК весной девяносто восьмого? Жень, так ты же поучаствовала в процессе моего ухода из председательского кресла. То есть? Да. Но у меня к тебе нет никаких претензий. Помимо того что я был председателем компании, я вел еще программу «Зеркало», и там был сюжет про Бориса Абрамовича Березовского, царство ему небесное, который топил тогда нового премьера (Сергея) Кириенко. А у тебя в «Новой», кажется, газете была серия статей про информационную войну… Да, цикл назывался «Борьба титанов». Короче, ты в своем интервью моей программе не слишком стеснялась в оценках Бориса Абрамовича. А к тому времени и Борис Абрамович, и Владимир Александрович, дай бог ему здоровья, Гусинский (владелец канала НТВ. — NT.) под меня рыли-то очень сильно, потому что я был не их кандидатом на посту председателя ВГТРК. Мне Борис Абрамович вскоре после моего назначения… Это, кстати, я тебе говорю эксклюзивную вещь, я нигде публично этого не говорил… Так вот меня приглашает к себе Борис Абрамович Березовский в свою эту контору, в Дом приемов «ЛогоВАЗ» на обед. Я прихожу туда, он сидит, разговаривает с одним ныне известным журналистом, очень известным, которого я не буду называть именно потому, что он до сих пор очень известен. Доренко? Не буду называть. Леонтьев? Не гадай. Даже если угадаешь, скажу нет. И беседуют они просто на каком-то шифрованном языке, как, помнишь, бандиты в «Трудно быть Богом». Потом журналист уходит. Борис Абрамович садится напротив меня, спрашивает, не хочу ли я поесть, я говорю, хочу, спасибо. Мне приносят тарелку борща, как сейчас помню, я начинаю хлебать борщ, а Борис Абрамович ничего не хлебает, он сидит и буравит меня глазами. И ведет со мной беседу: «Николай Карлович, говорит он, вот мы поздравляем вас с назначением, но вы ведь журналист, политолог, у вас ведь нет экономического, финансового образования?» Я говорю, нет. «Но вам же, говорит, нужен какой-нибудь человек, это же огромная корпорация, как вы справитесь, вам же нужен какой-то человек, который будет у вас заниматься денежными вопросами». Я говорю, ну да. Он говорит: «Я вам хочу предложить человека, который вам наверняка понравится, он очень сильный человек, он специалист в этом деле, он будет вашим заместителем, все будет в компании в порядке, и у вас все будет в порядке, Николай Карлович», — сказал Борис Абрамович и посмотрел на меня внимательно. Я продолжаю хлебать борщ. Он говорит: «Да вы же его знаете, это Бадри Патаркацишвили». Я оживился и говорю: «Борис Абрамович, я, во-первых, должен вам сказать, мне очень приятно, что вы проявляете такое внимание и заботу, и я надеюсь, что и в дальнейшем у нас будут замечательные партнерские отношения. Но, вы знаете, я принял для себя такое решение: ни от вас, ни от Владимира Александровича Гусинского не принимать кадровых предложений». Березовский ответил в том смысле, что это ошибочное решение, но он думает, что мы еще вернемся к этому разговору. Моим замом был назначен Михаил Юрьевич Лесин, который к тому времени ушел из Кремля. И с тех пор Борис Абрамович и Владимир Александрович мне очень часто в разной форме передавали приветы. Ну а когда вышел этот сюжет с тобой в моей программе, то мне позвонил Валентин Борисович Юмашев, который был тогда руководителем администрации президента, и дал мне понять, что я был сильно неправ. И когда компания ВГТРК превратилась в холдинг ВГТРК, я уже не был переназначен. Фото: Алексей Антоненко |
Главный редактор The New Times Евгения Альбац — Сергею Пархоменко
http://echo.msk.ru/blog/albatz/1890420-echo/
07:11 , 12 декабря 2016 автор главный редактор «The New Times» На сайте «Эхо Москвы» появился блог Сергея Пархоменко: «8 декабря. Право выбирать самому». Не могла не обратить внимание на следующий пассаж, оскорбляющий журнал The New Times: «Ну и поскольку здесь сейчас появятся вопросы, заданные все теми же людьми все с той же целью, был ли на этих переговорах в мэрии Громов и виски, — отвечаю. Громова никакого не было и виски никакого не было. Это клевета, вываленная на меня четыре года назад журналистами журнала «Нью Таймз», потому что им показалось, что так их «расследование» будет выглядеть поярче и поувлекательнее». Слова Пархоменко относится к статье в журнале The New Times № 40 от 3 декабря 2012 года, написанной через год после декабрьских протестов 2011 года. Гнев г-на Пархоменко вызвала следующая фраза: «Сейчас я вам скажу ужасную вещь: когда уже все было решено и подписано, открылась дверь, и в кабинет вошел Громов». Так вот, у г-на Пархоменко яркий случай амнезии: фраза эта принадлежит именно Сергею Пархоменко, и сказана она была во время интервью в редакции The New Times 28 ноября 2011 года. Интервью вместе со мной (в расшифровке А.Е.) брали тогдашние корреспонденты журнала Егор Сковорода и Юлия Чернухина (Ю.Ч.). Вопросы выделены черным. Сохранилась расшифровка. Если г-н Пархоменко захочет, чтобы я выложила ее полностью – с радостью: интервью длилось два часа, события эти для истории российского протеста весьма важны, и фактологическая точность обязательна. Здесь же выкладываю лишь тот отрывок, который касается непосредственно событий позднего вечера 8 декабря 2011 года, когда в кабинете заместителя мэра Москвы г-н Горбенко обсуждался вопрос о митинге на площади Революции и на Болотной. Из этой расшифровки вы так же узнаете, что новость об участии в переговорах заместителя главы АП г-на Громова Пархоменко сообщил после того, как переговорил по телефону с Владимиром Рыжковым (выделено красным в расшифровке мною — Е.А). Мы так же потом связались с г-ном Рыжковым, и он подтвердил слова Пархоменко. Что касается «вискаря», то эта история из интервью корреспондентов The New Times с главным редактором «Эхо Москвы» Алексеем Венедиктовым, который сообщил, что сам бутылку виски и принес. Ну а теперь отрывок из расшифровки без единого изъятия (звук ищем – все-таки 5 лет прошло, найдем – выложим): С СЕРГЕЕМ ПАРХОМЕНКО БЕСЕДУЮТ АЛЬБАЦ Е. М., ЕГОР СКОВОРОДА И ЮЛИЯ ЧЕРНУХИНА (от 28.11.2012) /…/А. Е.: И вы пошли к Горбенко. — Мы отправились вместе с Рыжковым к Горбенко. И к нам, по-моему, спустя минут двадцать, приехал большой Гудков. И состав был вот такой. А. Е.: Где это было в мэрии? Это было на Тверской, 13? — Это было на Тверской, 13, в кабинете у Горбенко. А. Е.: Это какой этаж? — Понятия не имею. Нас встречал какой-то тип и вез нас на лифте. Не помню, какой этаж. А. Е.: На лифте вы ехали? — На лифте. А. Е.: На отдельном лифте или лифт, который для всех? — Лифт себе и лифт. А. Е.: В стеклянной части мэрии или в большой части мэрии? — Мне кажется, что в какой-то обыкновенной части мэрии. А. Е.: Вы прошли, и сразу в лифт? Или вы прошли по переходу во внутренний двор? — Нет, никаких не было внутренних переходов, просто мы вошли в подъезд, поднялись на лифте, и там был кабинет вполне старорежимного вида. Нет, это никакая не стеклянная часть. На той стороне, помимо Горбенко, был Олейник Василий Васильевич, какие-то еще помощники. Ю. Ч.: Майоров. Не было такого? — Мне кажется, что Майорова в тот момент еще не было, что он появился позже. В смысле, на следующие разы. По-моему, в тот первый раз не было Майорова. По-моему, его в то время еще вообще не было, он еще не был назначен. А был исполняющий его обязанности, его ныне заместитель Олейник. Была девица пресс-секретарь, красивого казахского вида. Не пишите это, что красивого казахского вида. А. Е.: Поскольку это политически некорректно. — Да, это политически некорректно. Гуля звали ее. Гульнара Пенькова. Ю. Ч.: Пресс-секретарь Горбенко? — Она, по-моему, пресс-секретарь мэрии целиком. Спустя какое-то время там же появился Колокольцев. И там довольно быстро мы произнесли то, что до сих пор произносили как-то через посредников: у вас большие проблемы, это ваша ответственность, сделайте так, чтобы не произошло ничего ужасного. Вы не сможете, так, как вы это собираетесь сейчас организовать, пребывание на этой площади 50 тысяч человек. Ну, ладно, перестаньте! Дальше тогда была занята та позиция, которой мы придерживались следующие несколько раз, когда велись переговоры: не пытайтесь с нами спорить, это бессмысленно, наведите сами справки. Вот мы вам сообщаем. Вы можете верить, не верить, соглашаться, не соглашаться, хитрить с нами, делать все, что угодно, но только это не избавит вас от этой проблемы. Наведите эти справки сами, выясните сами и поступите в соответствии с вашим пониманием этой ситуации. Е. С.: Они думали, что как-то рассосется, что ли? Никто не придет? — Во-первых, им казалось, что это преувеличено. Во-вторых, у них вообще не было ощущения, как это много. Пожалуй, это ощущение было только у Колокольцева, который понимает эти цифры, он умеет в уме эти цифры превратить в какие-то физические массы. И Колокольцев был настроен очень серьезно. И Колокольцев был тем, кто в сущности, сразу отнесся к нашей информации, я бы сказал, с чрезвычайным пониманием. Он, а также Олейник. А Горбенко дольше всех упирался и объяснял, что ничего страшного, справимся. А мы ему говорили, что вы плохо себе это представляете. Говорили мы вежливо. В конечном итоге договоренность, вопреки тому, что об этом до сих пор говорят, заключалась в том, что нам разрешалось все. А их обязательства заключались в том, что они ни в каком случае не будут применять силу. Потому что мы им объяснили. Послушайте, сегодня четверг, мы не успеем всех оповестить, это точно. Поэтому, если вы хотите спросить у нас, даем ли мы вам гарантию, что люди не придут сюда, а придут туда, мы вам сразу отвечаем: нет, не даем. Никаких гарантий нет, потому что это очень много народу, и всегда существует очень значительная погрешность. Кто-то придет туда, кто-то придет сюда, кто-то придет сначала туда, а потом захочет туда. Кто-то будет ходить между двумя местами, и мы ничего вам не гарантируем и ни за кого не отвечаем, просто отдавайте себе в этом отчет. Поэтому договоренность заключалась в следующем. Если кто-то хочет прийти на площадь Революции, он может туда прийти, эта заявка не отменяется, не аннулируется, ничего не изменится, все будет так, как предполагалось в соответствии с этой заявкой. Если кто-то хочет прийти на Болотную площадь, которую мы тогда согласовали в качестве альтернативы, он может туда прийти. И хотя никакой заявки нет, никто не будет этого сдерживать, никто не будет этого блокировать, никто не будет этому противодействовать. Там разрешат смонтировать сцену и так далее. Более того, если мы захотим смонтировать две сцены, будет две сцены. Если кто-то захочет перейти с места на место, он может перейти с места на место, и никто не будет относиться к этому, как к несанкционированной демонстрации, никто никого не будет останавливать, никто никого не будет бить, никто никого не будет вязать, а все пойдут с одного места на другое. И таким образом были выполнены все наши требования. И так ровно и произошло: кто-то пришел туда, кто-то пришел сюда. Кт-то пришел сюда, а потом перешел туда. Вы это все хорошо помните, это ровно произошло в соответствии с этим прогнозом, потому что действительно невозможно было за один день всем сказать, что ситуация меняется. Хотя усилия предпринимались, и после того, как эта договоренность была достигнута, люди, которые работали в Фейсбуке, переименовали эвент, и со страшной нечеловеческой силой бросились постить, ксерить и ретвиттеть, что, послушайте, не туда, а сюда, и скажите всем. Еще раз. Мотив заключался в одном, и только в одном, у нас уже было ощущение большой массы, а у них не было, и мы к этому относились, как к очень большой опасности. Ю. Ч.: А они как согласились на такую договоренность, они предлагали какие-то другие варианты? На автобусах везти… — Мне кажется, что да, были и такие варианты, но как-то довольно быстро объяснили, что… Опять, вы это можете предлагать, потому что, вы не представляете себе, что такое 50 тысяч человек, вы просто не знаете, как это выглядит. Какие автобусы? О чем вы? Ю. Ч.: А сколько встреча у вас длилась? — Довольно долго. Я думаю, что мы в общей сложности сидели, может быть, часа три. И после этого был подписан очень странный документ, потому что, потом вылез этот самый Олейник, когда, собственно, договоренность фактически состоялась, который сказал: «Минуточку, а это надо как-то оформить, а я не понимаю, как. Мы не можем сейчас от них принять новую заявку, потому что, заявку надо рассматривать две недели. Поэтому, не может быть такого, что они нам пишут просьбу, а мы на ней пишем «согласны». Так не бывает. «Давайте, мы сделаем наоборот, давайте, это мы вам предложим, а вы согласитесь». И так было сделано. Если вы помните, этот документ выглядел чрезвычайно странно. Его можно найти, он висит у меня в фейсбуке. Он представляет из себя их предложение нам, за подписью, кажется, этого Олейника. И сделано это было от сугубой безысходности, потому что, нужна какая-то бумага, и мы сказали: «Мы хотим, чтобы на этой бумаге стояла какая-нибудь ваша подпись». — «Ну, хорошо, ну, давайте, мы вам предложим». Е. С.: Перенести митинг с Революции на Болотную? — Да. Дальше мы сказали: «А там будет написано, что разрешается и на Революции тоже?» На что они сказали: «А зачем вам это? Мы же не отменяем ту заявку, она и есть, она по-прежнему существует. Если кто-то хочет сцену там строить, пусть строит. Там все будет ровно так, как соответствует этой заявке». Так что, нас такая форма вполне устроила. Е. С.: А как был оформлено шествие, проход с площади Революции до Болотной? — По-моему, никак. Это надо посмотреть. У меня нет с собой айпеда, но можно зайти в мой фейсбук. Ю. Ч.: А шествие вы как-то обговаривали с ними? Что будет, если такая масса людей пойдет? — Колокольцев сказал следующее: «Есть единственное, против чего я буду протестовать, это проход через Красную площадь. Мы загородим вход на Красную площадь, и постараемся туда никого не пустить, это я вам сразу говорю. Что касается всех остальных маршрутов, можно идти через Лубянку (собственно, как и произошло), через Ильинку. Вот так, вот. А. Е.: А с Колокольцевым вас тоже Веник свел? — Никто меня не сводил. Он туда пришел, к Горбенке. А. Е.: Он просто туда пришел? — Он приехал, его Горбенко позвал. А. Е.: Горбенко мог просто так позвать Колокольцева? — Почему нет? — А. Е.: Ну, начальник милиции. Кто такой был Горбенко, зам… — Минуточку, он не просто зам мэра, как мы знаем, а он зам мэра, который посажен туда из вне. Мы знаем, откуда там взялся Горбенко и почему он там сидит, и каковы его амбиции. И Горбенко всеми силами пытается доказать, все свои годы, что он там находится, что он не имеет никакого отношения к Собянину, и Собянин ему не начальник. А начальником являются совсем другие люди, сидящие совсем в другом помещении. Это первое. Второе, в чем собственно, проблема, это же не вызов на ковер к Колокольцеву. Он звонит Колокольцеву и говорит: «Э, у нас тут, это, проблемы, приезжай поучаствовать». Ну, он приехал поучаствовать, а что здесь такого. А. Е.: Говорили, что участвовала Наташа Тимакова. Поскольку через нее передавали Медведеву, что может быть здесь кровища, что Наташа в этом деле участвовала? — Не знаю. У меня нет никаких контактов с Наташей Тимаковой уж точно. Насколько я понимаю, их нет ни у кого из тех, кто участвовал в переговорах с нашей стороны. Кому звонил Горбенко, я не знаю, может быть, он звонил Наташе Тимаковой. Но это было бы странно, потому что, по моим представлениям, он является человеком, наоборот, Громова. Так что, странно его подозревать в сговоре с Наташей Тимаковой. Тут как-то… — Ю. Ч.: Они приняли это решение, ни с кем больше не советуясь? Вот, вы сели в кабинете на три часа, и ни с кем больше не согласовывая? — Ну, они же выходили оттуда. Я же не знаю, кто и куда звонил. Е. С.: Одна встреча, в итоге, была, или несколько? — По этому поводу, одна. Одна, но просто длинная. Е. С.: То есть, сразу решили через несколько часов? — Да. — Ю. Ч.: Но, теоретически, могли кому-нибудь позвонить? — Наверняка, кому-то звонили. Е. С.: А бумага с согласованием, она появилась, как бы, на той же встрече у вас? — Да. Е. С.: Кто ее подписывал? — Послушайте, я вот чего пытаюсь вспомнить… сейчас, подождите… есть один важный элемент, минуточку, давно было, я уже какие-то вещи забыл. (ПАРХОМЕНКО ВЫШЕЛ) ПРОДОЛЖЕНИЕ — ...Сейчас я вам скажу ужасную вещь. А. Е.: Что такое, ты говорил с Путиным? — Нет, я говорил с Рыжковым, перепроверяя свое смутное воспоминание, которое во мне проскочило, и он подтвердил это воспоминание, что в какой-то момент, когда все уже было решено и подписано, открыла дверь и вошел Громов, и провел там, уже тогда, когда все это было сделано, провел там несколько минут. Это означает, что… Ну, да, ну, с какими-то словами, что он был у Собянина, шел мимо и так далее. Но, это означает, что, видимо, он и был тем самым человеком, с которым поддерживал отношения по ходу переговоров Горбенко. А. Е.: А как Громов зашел? Вы был знакомы раньше? — Разумеется, мы знакомы. Он меня ненавидит всей душой, просто страстно, терпеть меня не может. А. Е.: А вот, я с ним ни разу не виделась. — Ну, как, мы давно там живем. Ты в это время, как-то, была в других университетах, по другую сторону океана и так далее. А я в это время руководил «Итогами» и работал в империи Гусинского. А. Е.: Расскажи, как это было. Во-первых, ты можешь мне нарисовать картинку Горбенковского кабинета, чтобы я могла это зрительно видеть? — Очень просто, кабинет себе, как кабинет. А. Е.: Большой? Сколько это метров? Больше, чем мой? — Больше, конечно, гораздо больше. — А. Е.: То есть, раза в два? Классический византийский стиль, длинный проход? — Нет, никакого длинного прохода. (РИСУЕТ) Здесь имеется приемная, здесь коридор, сюда входишь, здесь приемная. Здесь стоят какие-то столы и сидят какие-то холуи. Здесь дверь, здесь вход в какие-то тайные комнаты, смысл которых мне неизвестен, куда он время от времени удаляется. Здесь стоит длинный стол. Здесь имеется стол начальника с телефонами. Мы сидим вот за этим столом. А. Е.: Где сидит Горбенко? — Здесь сидит Горбенко. Здесь сидим мы. А. Е.: Ты не можешь написать, где кто сидит? — Я не помню… ну, здесь сидит, предположим, Олейник, здесь сидит Колокольцев. Здесь еще какой-то столик. Здесь сидит Гульнара Пенькова, здесь никто не сидит. Я сидел где-то здесь. А здесь сидел Рыжков. А здесь стал сидеть Гудков, когда пришел. А. Е.: Старший? — Да. А. Е.: А где сел Рыжков? — Вот сюда. А. Е.: А кто сидел здесь? — Никто. Ну, может быть, кто-то и сидел. Я не помню. А. Е.: Что пили? Что было на столе? — Ну, какая-то была… Потом, когда все было кончено, принесли какие-то бутерброды, или какие-то пирожки с буфета. А. Е.: То есть, выпивки не было? — Ну, может быть, что-то и было, не знаю. Я-то не пил, потому что, я за рулем, в любом случае, поэтому я не пью. А. Е.: Так, входит Громов, что происходит? Встают, не встают? Какая реакция? — Никакой. Входит Громов: «Привет», «Привет». Ну, встают для того, чтобы пожать руку. Ну, как нормальные люди обычно встают, чтобы… не сидя пожимают руку, а стоя. Я, во всяком случае, предпочитаю это делать стоя. А. Е.: Друзья целуются обычно. — Нет, я с Громовым не целуюсь. А. Е.: Нет, мне это интересно. Вот, он вошел, ты удивлен? Вот, он входит. Ваша с Рыжковым, Гудковым реакция? — Да, никакой особенной реакции. Нет, моя реакция очень специфическая, потому что Громов человек, который много лет пытается как-нибудь испортить мне жизнь. Когда у меня появляется какой-нибудь работодатель вдруг, то он этому работодателю начинает звонить и его мучить, и требовать, чтобы тот как-нибудь остановил меня, удержал меня, объяснил мне, и вообще… А работодатели поступают в зависимости от степени их хитрости и мужественности. Они так или иначе как-то объясняют ему, что они не будут этого делать, что Пархоменко ненормальный, остановить его нельзя. Вот и все. Он меня остро не любит со времен Гусинского, «Медиа-Моста», и всего остального. Он же был, как бы, на той стороне. Он хорошо это помнит по-прежнему. А. Е.: Ну, что, ты не был удивлен, что появился Громов? Ты не подумал, что сейчас какая-то подстава будет? — Нет. Ну, во-первых, к этому моменту все уже согласовано, решено, и, по-моему, это было в тот момент, когда отправился Олейник писать эту странную бумагу. Он же должен был утром набрать это на компьютере, или он ее продиктовал какому-то секретарю. Ну, в общем, что-то такое происходило. Нет, у них там какая-то своя жизнь. Ровно я так же не удивился появлению Колокольцева. Ну, нормально, ходят люди, у них там мэрия, они ходят из кабинета в кабинет, общаются, чего-то обсуждают, приходят друг к другу, когда они друг другу нужны. Один ведет сложные переговоры, позвонил, сказал — зайди, поучаствуй, это тебя тоже касается, — он пришел. Это нормально. Нету до такой степени субординации, не должно быть. Также абсолютно история с Громовым. Ну, у них есть какие-то отношения, ну пришел Громов, для меня это теперь является объяснением… А. Е.: Вот ты тогда удивился? — Да, нет, не особенно. Ну, минуточку, ну я знаю исходные вещи. Я знаю, что Горбенко, человек из администрации Президента. Он пришел оттуда, у него, так сказать, у него его покровители. И он несомненно с ними и согласовывает свои действия. Ну, я не знаю этого, я как бы этого не слышал и не видел, но я совершенно не удивился бы, если бы я узнал, что он свои действия на этих переговорах согласовывал совершенно не с Собяниным, и Собянин вообще узнал об этом обо всем из газет. А согласовывал он это с кем-то в администрации Президента, например. С тем же самым Громовым. Ну, и согласовывал. А. Е.: Итак, пришел Громов… — Вот, нет, между нами каждый раз в тех редчайших случаях, когда мы где-то видимся с Громовым, где-то оказываемся на каких-то светских мероприятиях, там не знаю, на дне рождении «Эха Москвы», например, или вот в данном случае, понятно, что тут проскакивает какая-то такая странная, я бы сказал ироническая искра. Потому что я знаю, что он мне сделал много гадостей. Он знает, что я знаю, что он мне сделал много гадостей. Поэтому всякий, так сказать, обмен взглядами между нами, не мнениями, а именно взглядами, глазами, в нем содержится некоторая дополнительная информация. Я знаю, кто он такой, а он знает, кто я такой. Он знает, что мы совсем находимся как-то на разных концах этой шкалы этого спектра. Нас очень многое разделяет и почти ничего не объединяет. А. Е.: Так что сказал Громов, он зачем пришел? — Ты знаешь, я даже этого не помню, мне кажется, что может быть, он даже ничего не сказал. Мне кажется, что он как-то пришел убедиться, что, да, вот как-то, о чем-то договорились, и произошло то самое, про что ему там по телефону говорил Горбенко. Не знаю, я не помню никакого его участи в этом во всем. Я просто помню, что в какой-то момент он там, что называется, промелькнул, что он был где-то неподалеку. Ну, был и был, да, это как-то вполне встраивается в ту логику, которая у нас есть относительно того, на кого в точности работает Горбенко. Работает именно на администрацию. Но позиция наша была абсолютно прозрачной. Она заключалась в том, что с нами не нужно вести никаких переговоров, не нужно нас ни в чем убеждать, не нужно с нами ни о чем договариваться, не нужно пытаться нас как-нибудь перехитрить, или что-нибудь такое. Нужно просто отдать себе отчет, что будет вот столько народу, и что вы несете, друзья, за это ответственность — не мы, а вы. А дальше поступайте с этим, как знаете… Вот эта тактика принесла то, на что, собственно, мы и рассчитывали, что было установлено, что ни в каком случае не будет применяться насилие — ни в случае, если люди приходят по старому адресу, ни в случае, если люди приходят по новому адресу, ни в случае, если люди ходят между этими двумя адресами. Вот это все, что нам было нужным. И ровно так это и произошло. Люди пришли сначала сюда, потом какая-то часть, не знаю, порядка 2-3 может быть 10 тысяч человек пришли на Площадь Революции. Убедились, что адрес изменился, и перешли туда, не взирая на отчаянные вопли Лимонова, который как-то жалобно просил их остаться /…/ |
| Текущее время: 07:11. Часовой пояс GMT +4. |
Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2026, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot