*1161. Франция
 

http://slon.ru/blogs/baunov/post/482812/

21.10.10 | 10:02

За нашу и вашу цивилизацию

Французские баррикады: халява или принцип?
Правительство России сокращает больничные, и никто не вышел на улицы, а рейтинг премьера высок и крепок, как лингам. Французское правительство добавляет два года работы до выхода на пенсию, и пол-Франции бастует, нет бензина в баках, багетов в булочных, бургундского в бокалах, темно и утешиться нечем.

Первое и простое объяснение: мы – люди экономически сознательные, понимаем – в Европе холодно, на улице кризис, в бюджете дефицит. А французам – им бы как можно меньше работать и побольше бастовать и митинговать за свою халяву. А студенты их – те вовсе анфан террибль, им только дай что-нибудь пожечь. Это объяснение отчасти верное, но слишком очевидное, поэтому сразу перейду к следующему.

Французы очень гордятся своей цивилизацией. В конце концов, Франция – единственная (ну, может, вместе с обоими Нидерландами) страна на континенте, про которую и сами ее жители, и иностранцы одинаково говорят : «Европа». Даже англичанин, пересекая Ламанш, а итальянец – Альпы, может сказать, что он едет «в Европу», и пришлет весточку «из Европы». А на весточке сами знаете что: Нотр-Дам и Тур Эйфель. Сам он, выходит, живет где-то в другом месте (русский язык даже знает в каком). В самой Германии сомневались, а Европа ли она. Поделом пруссакам геополитическая мука: то у них крепостное право и феодальная раздробленность до XIX века, то диктатура, то разделятся на западную и восточную, то на федеративную и демократическую. Какая еще Европа – у нас за Загром, вдалеке от Фраты – под Карл-Маркс-Штадтом, Гродно и Шауляем. В Европу три дня не доедешь.

А вот французам ехать некуда – уже приехали. Здесь Ван Гог и Гоген, Шанель и Жизель, Вольтер и Мольер, Сирано и Пикассо, бургундское и шампанское, Лувр и фуа-гра, увидеть и умереть-не встать.

И частью вот этой высокой галло-римской, франко-европейской цивилизации – совокупного объекта коллективной гордости для французов – является их блистательная социальная система. Французская социальная система росла одновременно с французской культурой и европейской цивилизацией. Снизить здесь стандарты – это как смотреть «Кармелиту» вместо Франсуа Трюфо и есть чикен-нагетс вместо канар-о-провансаль.

Социальная система – это победа просвещенного разума; ее гибель – это наступление тьмы варварства. Это добровольная деградация. Это как взять и снизить скорость междугородних поездов TGV, не латать больше дороги и не стричь газоны. Как перестать мыть руки перед едой, экономя воду. Как согласиться на отключение канализации: времена нынче трудные, а водоотвод нынче дорог. Взять почту, телеграф, телефон – да и закрыть. Жили же раньше люди без этого, как без восьмичасового рабочего дня и оплачиваемого отпуска, и ничего: и экономика росла, и от двухполья перешли к трехполью, от сохи к плугу.

Но потом изобрели французские парки, паровую машину, электрическую лампочку, живопись маслом и восьмичасовой рабочий день с детскими садами. Для Западной Европы и, особенно, для Франции человеческий комфорт – это часть прогресса, они не понимают, как можно делать микросхемы и дизайнерский галстук и не оплачивать отпуск для родов. В Индии понимают, у нас тоже могут войти в положение. А французы думают: не нужен нам без этого и престижный дизайнерский галстук , наденьте его себе на лингам, засуньте их в русскую рифму к Европе.

Если не вдаваться в детали, то французская социальная система – это очень просто. Во-первых, рабочая неделя из пяти дней и 35 часов, по семь часов в день. Остальное человек имеет право посвятить таким важным социальным сферам и функциям, как семья, католическая месса, сексуальная революция, самосовершенствование, или потребление. Именно за пределами этих 35 часов происходит потребление бордо и канар-о-провансаль. Особенно по воскресеньям. В этот день французы привыкли к долгим и вкусным семейным обедам. Даже аптеки в этот кулинарный день господень закрыты. Тот самый случай, когда современный социализм растет напрямую из католического средневековья и Луи-Каторз.

Во-вторых, это оплачиваемый ежегодный отпуск в пять недель, три из которых работодатель должен предоставить летом. В-третьих, житель Франции, который платит все положенные налоги, причастен к благам государственного медицинского страхования: походы к врачу, обследования, лечение оплачиваются на 60, 70, 100% в зависимости от случая. По страховке платят 100% зарплаты и при онкологических заболеваниях, и при полной потере трудоспособности; оплачивают сборку, если француза надо собирать из деталей и запчастей после автомобильной аварии.

В-четвертых, это минимальная заработная плата: французу нельзя платить меньше 8,86 евро в час, это примерно 1300 евро «грязными» в месяц, а за вычетом налогов – чуть меньше 1000 евро. Хотя это лишь чуть больше минимальной зарплаты в Ирландии – 8,65 евро, которая считается образцом экономического либерализма в ЕС (но в Ирландии действуют разные понижающие коэффициенты).

Налоги во Франции велики. Саркози провел законы, по которым стало невозможно заплатить налог выше 50% личных доходов, до этого состоятельные граждане, случалось, платили и больше. У французских работников по найму, как правило, постоянные контракты. Специальные кратковременные гибкие контракты для молодежи попытался ввести в 2006 году Ширак и получил бунт побеспощаднее нынешнего.

Пенсия, за которую сейчас бьются французы выглядит так: на нее можно выйти в 60 лет, но тогда пенсия платится неполная, а полная – если выйти в 65 лет при стаже не меньше 41 года. Если меньше, то она снова неполная. Все эти возрасты Саркози хочет увеличить, справедливо полагая, что раз они покорны любви, то и производительному труду – тоже.

Размер пенсии зависит от зарплаты и разных дополнительных отчислений. Мой знакомый француз, школьный учитель, имел жалование 2000 евро и на пенсии получает около 1500. У него полный стаж. Его жена брала несколько раз отпуск по уходу за детьми и ее стаж не дотягивает до 41 года труда, поэтому ее пенсия будет около 900 евро. Парижские коммунальные платежи относятся к нашим так же, как парижские пенсии.

Относительно скромное достижение французского собеса – отпуск для рождения нового француза: 10 недель с сохранением полной зарплаты и дальше до трех лет без зарплаты, но с сохранением рабочего места.

Французская социальная система – не китайская стена. В ней есть бреши, под ней – подкопы, внутри – изменники. Множество французов, как и в России и как и в Америке, сидят за работой до ночи, когда это нужно им самим или компании. Уволить работника можно, сократив его должность в штатном расписании (хотя все это будет обставлено переговорами). Медицинского обслуживания приходится ждать. (О деталях я попрошу написать нашего парижского блоггера Катю Малыхину.)

В каком-то смысле французы бьются за символ. Франция не блещет показателями экономического роста, побед на полях мировой конкуренции ей на новую триумфальную арку не наскрести. За последние 20 лет темпы экономического роста во Франции чаще всего были значительно ниже, чем в Великобритании или США, а безработица, наоборот, выше. Финляндия, Тайвань, Великобритания, Бельгия, Ирландия, Австралия, Гонконг, Сингапур за последние 20 лет обогнали Францию по ВВП на душу населения.

Но в Гонконге – с его душевым ВВП, почти как в Швейцарии, лучшей биржей и идеальным для бизнеса законодательством – снесены, я видел, последние остатки старого города, на улицах жилых районов бьют и ощипывают кур, а хорошей квартирой считается разгороженные ширмами 20 метров общей площади с душем, привинченным над унитазом. А производительность труда во Франции, между тем, по данным вполне бизнес-ориентированной ОЭСР, – одна из самых высоких в мире: 95% от производительности труда в США. В Великобритании, где социального государства меньше, – 82%; в Греции (где его больше) – 59%; в России (где его много, но оно убого) – 36%.

Французы умеют читать и слыхали, что с ростом и конкуренцией у них не все в порядке. Но у «острого галльского смысла» другая логика. Нам ее трудно понять, так же, как трудно постичь финна, который пишет инструкцию по пользованию котом домашним или грибом лесным и ставит в каждом дворе электрические прогреватели для моторов, без которых можно обойтись: мы же обходимся. Или норвежца, который волнуется раз – за свободу китайского диссидента, два – за судьбу иранской феминистки, три – за жизнь и здоровье советского академика.

Французы, разумеется, борются за свою нетрудовую пенсионную копейку. Но европейцы вообще, и французы (да и скандинавы) в особенности строят не компанию, не фабрику, а цивилизацию. А цивилизации нынче не бывает без тротуаров, урн, газонов, очистки сточных вод, светофоров, алгебры в школе, уличных фонарей, зоопарков, стихов, подземных переходов, бумаги в общественных туалетах, охраны памятников архитектуры, прививок от желтухи, лавочек в парках, музеев, платных парковок для всех, бесплатных парковок для инвалидов, liberté, égalité, fraternité социальной системы и других дорогих и, в сущности, необязательных вещей.

147

ТЕРПИМОСТЬ ЛОПНУЛА
 

http://www.profile.ru/items/?item=31128

ПОЛИТИКА И ОБЩЕСТВО
№40(691) от 01.11.2010

Европейские страны одна за другой отказываются от принципа политкорректности. Во что это выльется?

Началось все с того, что швейцар-цы запретили стро-ить минареты на территории своей страны. Потом респектабельный немецкий финансист и политик Тило Сарацин заявил, что немцам грозит утрата национальной идентичности из-за лавинообразного роста численности турецких иммигрантов. Затем президент Франции Николя Саркози учинил скандал, когда вопре-ки протестам руководства ЕС начал высылать из Франции цыган. И, наконец, федеральный канцлер АнгелаМеркель открыто заявила, что политика мультикультурализма провалилась. Со страниц журналов и газет, с экранов телевизоров и через интернет-блоги авторитет-ные европейские политики заговорили о том, о чем раньше стеснялись на публике говорить даже обыватели, - об угрозе потерять европейскую идентичность, угрозе, которая исходит от чужаков. Аналитики почти единодуш-но диагностируют конец эпохи политкорректности.
Возможно, главная проблема нынешней Европы в том, что ее граждан перестал уст-раивать принцип "не запрещено все, что разрешено". Формально появление в Париже чисто арабских кварталов не нарушает никаких законов, однако это разрушает привычный ход жизни французской столицы. С точки зрения классического либерализма в этом нет ничего страшного, потому что в законах "о ходе жизни" ничего не сказано. Но когда "новые" европейцы стали устраивать жизнь по-своему, "старые" европейцы вдруг обнаружили недостаточность своих формальных предписаний. Именно конфликт образов жизни, путей решения которого в мире, базирующемся исключительно на почтительном исполнении законов, так и не было придумано, по-видимому, и породил сегодняшний кризис.
О том, что с мусульманами в Европе не все благополучно, впервые заговорили несколько лет назад - во время так называемого карикатурного скандала. В 2005 году карикатуры на пророка Мухаммеда датского художника Курта Вестергаарда спровоцировали громкое возмущение у мусульман всего мира. А это, в свою очередь, вызвало большое недоумение у европейской либеральной общественности, неожиданно обнаружившей, что усиленно защищаемое ею религиозное меньшинство так и не прониклось такой базовой европейской ценностью, как свобода слова.
Тот скандал в Европе постарались поскорее забыть. Либеральной элите было удобнее видеть в нем лишь досадное недоразумение на пути к полной интеграции. Рядовые европейские обыватели, добропорядочные бюргеры, чуть ли не ежедневно сталкивавшиеся с мусульманами лицом к лицу, конечно, ворчали, но, в общем, соглашались со своей либеральной элитой в том, что масштабы проблемы не стоит преувеличивать и что радикальные меры ее решения к хорошему не приведут.
Однако с началом глобального экономического кризиса деликатная тема имми-грации и все связанные с ней проблемы резко обострились.

КТО ПОПАЛ В ГЕТТО?
Впрочем, как считает главный научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО РАН) Георгий Мирский, корни проблемы стоит искать еще в тех временах, когда иностранных рабочих зазывали в Европу в качестве гастарбайтеров. Никто в общем-то не имел в виду, что приезжие задержатся в Старом Свете надолго и место работы станет для них новой родиной. Однако постепенно за работягами-мужчинами потянулись их жены, потом пошли дети, и сейчас в крупных немецких городах есть районы, в которых коренных немцев уже меньше, чем иммигрантов и их детей. Ситуация усугубляется, по словам Мирского, тем, что достаточно обеспеченные горожане предпочи-тают просто уезжать из тех кварталов, где приезжих стало слишком много. В резуль-тате вместо постепенной интеграции и ассимиляции фак-тически получились резервации. Однако резервации эти росли и расширялись, и, как заметил один немецкий историк, в сегодняшнем Париже "не всегда понятно, кто тут в гетто - иммигранты или уже парижане".
Ответов на "иммигрантский вызов" в Европе придумали два. Первый из них - гражданская ассимиляция, активно практикуемая во Франции. В свое время приверженность демократическим ценностям позволила французам создать новую идентичность - гражданскую нацию людей, которые смогли преодолеть свою региональную и религиозную рознь ради куда более важного - общенациональной идеи. Однако проделать тот же фокус с приехавшими во второй половине XX века оказалось не так-то просто. Идеалы свободы, равенства и братства не особенно будоражили их души, и стано-виться в массовом порядке французами чужаки не собирались. С другой стороны, настаивает Мирский, и сами французы в реальности не мечтали принять иммигрантов под свое теплое либерально-демократическое крыло. В конце концов экономическим обоснованием массовой иммиграции была нужда прежде всего в подсобной рабочей силе, а делать из арабов, турок и цыган инженеров и профессоров никто не собирался - и своих достаточно. Неудивительно, что иммигранты, а в особенности их дети, ощущают себя людьми второго сорта.

САРАЦИН СДЕЛАЛ СВОЕ ДЕЛО
Второй ответ, придуманный Европой, - так называемый мультикультурализм, предпо-лагающий возможность "мирного сосуществования" разных культур в одном государственном пространстве. "Это никакой не ответ, а попытка как-то идеологически обосновать ситуацию, сложившуюся как раз из-за отсутствия всякой внятной политики", - сегодня в Германии так считают многие. По их мнению, пока два последних десятилетия Германия усиленно занималась реинтеграцией восточной и западной части, она фактически проспала оформление "третьей Германии", которую составили иммигранты из Турции и стран Ближнего Востока. Именно поэтому столь популярен сейчас Тило Сарацин, предрекающий возможное исчезновение немецкого этноса, которому грозит растворение в иммигрантской среде.
Книга Сарацина "Германия самоуничтожается" взбудоражила публику прежде всего потому, что обо всех этих де-ликатных темах таким образом заговорил уважаемый ученый, который, как утверждают его апологеты, исполь-зовал чисто научные методики. Последовавшее затем увольнение из банка, в ко-тором он работал, а также обструкция, которую ему ус-троили в родной социал-демократической партии, они оценивают не иначе как травлю. Противники Сарацина, в свою очередь, утверждают, что под маской научной социологии скрывается чисто публицистический и весьма опасный памфлет. "Цифры, приводимые им, нерепрезентативны, они просто подогнаны под заранее найденный вывод", - уверен однопартиец отставного банкира Хорст Хаймник.
Однако факт остается фактом: идеи книги "Германия самоуничтожается" упали на чрезвычайно питательную почву.
Последние исследования ультраправых настроений в Германии свидетельствуют о том, что симпатии к иностранцам не испытывают по-чти 70% немцев, при этом около трети находят положительные стороны в национал-социализме. Иммигрантская проблема, резко обострившаяся в эпоху кризиса, может привести к резкой ломке привычного политического ландшафта, - говорят в Германии.
И это уже происходит. "То, что Николя Саркози в качестве громоотвода против реакции на свои социальные реформы решил использовать цыганскую тему, очень опасно", - убежден главный редактор журнала "Россия в глобальной политике" Федор Лукьянов. По его мнению, остановиться на этой скользкой дорожке будет крайне трудно, а главное, радикалы всегда будут на шаг впереди, поскольку никаких морально-этических ограничений для них не существует.
Стараясь догнать их, можно, конечно, не проиграть, но это будет значить, что на финише придется оказаться окрашенным в ярко-коричневый цвет. Для европейских либеральных ценностей, выстраданных веками, борьба с иммигрантами, по мнению Лукьянова, едва ли не более опасна, чем сами иммигранты.
155

В борьбе за Европу
 

http://www.stoletie.ru/rossiya_i_mir...2010-11-03.htm

Французы выступают не просто против пенсионной реформы. Под вопросом - будущее социального государства

03.11.2010

Французское правительство упорно продолжает продавливать пенсионную реформу, невзирая на протесты населения. Откровенное пренебрежение позицией подавляющего большинства граждан вызывает в стране растущее возмущение — кабинет министров проявляет упорство, но и народ не сдается. В общем, нашла коса на камень.

В чем причина столь острого и бескомпромиссного противостояния? Дело в том, что нынешняя конфронтация не сводится только к спору о пенсионной реформе, хотя то, что противостояние возникло именно по этому вопросу — весьма показательно. Отодвинув на два года срок выхода людей на пенсию – с 60 до 62-х лет, - президент Николя Саркози попытался провести реформу по минимуму: требования, выдвигаемые бюрократами Евросоюза и Международного валютного фонда, были гораздо жестче, они говорят про 65 или даже 70 лет. Но профсоюзы настаивают, что дело даже не в возрасте, а в том, что кризис предопределен политикой властей, постоянно снижающей отчисления работодателей в пенсионный фонд. Дефицит пенсионного фонда, на который ссылается Н. Саркози, не имеет никакого отношения к демографии - мол, люди живут дольше и общество стареет. Он вызван льготами, предоставленными капиталу. Рабочие должны закрыть образовавшуюся дыру? Ради восполнения дефицита французы обязаны работать лишние 2 года? Иными словами, бедные и средний класс не согласны из своего кармана субсидировать богатых. Это уже не вопрос возраста, а вопрос принципа. С другой стороны, повышение пенсионного возраста создает прецедент: впервые за последние 150 лет рабочее время не сокращается, а удлиняется, пенсионные правила не улучшаются, а ухудшаются.

Речь идет о том, чтобы отнять у людей их социальные завоевания, считавшиеся уже окончательными и необратимыми, естественными условиями цивилизационного бытия. Кто знает, что отберут потом — отпуска, бесплатное здравоохранение, право на медицинскую помощь?

Сигнал, который дает Франция, очень хорошо считывается буржуазными кругами других стран. Вот и Российский союз промышленников и предпринимателей готов подхватить инициативу, выступая с предложением увеличить рабочую неделю до 60 часов и отменить субботние выходные. Либеральные энтузиасты у нас и по всему миру предлагают собственные, более радикальные проекты пенсионной реформы, доказывая, что надо заставить людей трудиться до 65 или 70 лет, а у нас в стране готовится и преобразование пенсионных фондов: нашими деньгами чиновники и приближенные финансисты будут играть на бирже. Конечно же, в наших интересах! Ну, а если проиграются... Значит, нам просто не повезло.

В условиях роста продолжительности жизни и улучшения условий труда вопрос о более позднем выходе на пенсию действительно встает. Но в демократическом обществе соответствующее решение может быть только добровольным, основанных на соответствующих гибких схемах, которые большинство правительств как раз категорически отвергают, тем самым доказывая, что волнуют их не люди, а деньги.

Сегодня Франция борется и бастует не только за свое будущее, но и за всю Европу, в том числе — за нас. Стоит вопрос о будущем социального государства. Более того, речь идет именно о попытке правящих кругов Запада демонтировать те самые институты европейской демократии, которыми они так гордились. Этот демонтаж ведется постепенно, под прикрытием общих слов о свободе и праве выбора, но настойчиво и последовательно. А главное, этот факт уже осознан не только левыми публицистами и активистами радикальных организаций, но - по крайней мере, во Франции - и подавляющим большинством народа, в том числе и людьми, крайне далекими от левых взглядов.

Связь между демонтажем социального государства и демократических институтов самая прямая. Неолиберальная политика никогда не имела поддержки большинства ни в одной стране Европы, даже в тэтчеровской Англии 80-х годов: показательно, что тори во времена «железной леди» ни разу не получали больше 40-45 процентов голосов. Именно потому демократические институты оказывались постоянным и порой непреодолимым препятствием для доведения этой политики до логического конца. Гражданское общество сопротивлялось, как могло. Социальное государство ослаблялось, подрывалось, отступало, но оно нигде так и не было уничтожено. Со своей стороны, правящие круги прониклись пониманием того, что никогда не добьются своих целей, если не ликвидируют демократические механизмы, позволяющие большинству блокировать начинания меньшинства, даже если это меньшинство - правящее.

Сегодня элиты не просто игнорируют волю населения, не просто проводят меры, вызывающие возмущение их собственных избирателей, они все чаще делают подобные шаги демонстративно.

Верхи не просто ведут себя нагло и агрессивно, но сознательно и открыто подчеркивают: мнение граждан не имеет, и не будет иметь для них никакого значения в новом, создаваемом ими обществе, а гражданам не остается ничего, кроме как смириться с этим. Важнейшим условием такой политики является консенсус всех парламентских партий, направленный на сотрудничество между собой - против избирателей. Даже если та или иная партия, находясь в оппозиции, критикует проводимую политику, она не только начинает следовать тем же курсом, придя к власти. Даже еще находясь в оппозиции, откровенно дает понять, что, возглавив кабинет министров, продолжит политику тех, кого сегодня вынужденно критикует. Сегодня Н. Саркози уже, по сути, открыто признает, что принятые им решения лишают его шансов на второй президентский срок. Он, похоже, и не будет баллотироваться, принося себя в жертву классовому интересу капитала. Хуже того, партия Саркози, кого бы она сейчас ни выдвинула, имеет мало шансов на успех. Однако все знают, что победа социалистов ничего не изменит. Они не только продолжат ту же политику, но, скорее всего, ужесточат ее. Доминик Стросс-Кан, которого сегодня предлагают французам в качестве будущего кандидата левых на пост президента, конечно, критикует реформу Саркози. Но тот же Стросс-Кан является на данный момент руководителем Международного валютного фонда. А в этом своем качестве он не только поддерживает реформу, но и требует более жестких мер по изменению пенсионной системы.

МВФ считает, что нужно отложить срок выхода на пенсию не на 2 года, как Саркози, а на пять, а то и на десять. Нет, это не политическая шизофрения, это политический цинизм, доходящий до гротеска.

Политика антидемократического консенсуса и сговор элит должны деморализовать избирателя, подорвать его волю к действию. В то же время подчеркивается, что для современной демократии значение имеют лишь формальные процедуры, а не воля большинства. И если есть формальное большинство в парламенте, избиратели должны молчать и терпеть, как бы возмущены они ни были. Как выразился один из обозревателей британской «Файнэншл таймс», по-настоящему серьезные вопросы невозможно доверять населению.

Там, где есть такая возможность, граждане выражают свой протест у избирательных урн во время референдумов. Но власти, потерпев на них неудачу, повторяют процедуру снова и снова, пока уставшие от постоянного повторения одного и того же вопроса, люди не сломаются и не проголосуют так, как надо. Если и на это нет надежды, как было в случае с Европейской конституцией во Франции и Голландии, вопрос снимают с голосования - и все равно проводят через парламент, изменив процедуру.

Людям дают понять: ваше мнение ничего не стоит. Вы - никто. Ваши права - фикция. Ваши воля и мнение нам безразличны. Мы - хозяева, и мы сами все за вас решим, нравится вам это или нет.

Однако наследники Великой французской революции имеют собственное представление о гражданских правах и демократии. Ответом на произвол президентов и парламентов становится «право улиц». Впрочем, Франция оказывается сегодня в авангарде борьбы не только потому, что у нее богатая революционная история. Коллективная память сегодняшних французов делает их - в отличие от нас - социальными оптимистами. Мы помним только примеры обмана и поражения - за исключением единственного светлого пятна, выступлений против монетизации льгот в 2005-м. Француз же помнит победы. Забастовка 1995-го сорвала правительственный план, предусматривавший отмену прав работников госсектора. Восстание молодежи привело к отмене дискриминационного закона о первом найме. Массовое голосование против Евроконституции тоже было запоминающейся победой, несмотря на то, что ровно тот же документ был все равно принят к исполнению под именем Лиссабонского договора - еще одна публичная пощечина обществу, нанесенная властью.

Нынешний пенсионный конфликт оказывается решающим рубежом для правящих кругов, пытающихся сломить сопротивление общества, деморализовав граждан и принудив их смириться с потерей не одних лишь социальных, но и политических прав.

Средний француз - далеко не радикал и не левый - прекрасно понимает это, а потому поддерживает забастовщиков, из-за которых не может залить бензином бак собственной машины, и бунтующую молодежь, поджигающую мусорные баки на его улице.

Правительство тоже понимает, что, проиграв сегодня, оно рано или поздно вынуждено будет уступить давлению демократии. А это означает конец неолиберализма и превращение экономического кризиса капитализма в кризис политический, за которым маячит если и не социалистическая революция, то, по крайней мере, системная реформа, не сулящая нынешнему правящему классу ничего хорошего. Потому борьба становится день ото дня все ожесточеннее, а на упрямство властей ответом становится все более впечатляющая мобилизация большинства народа.

директор Института глобализации и социальных движений.

Специально для Столетия

Блеск и нищета французской социальной системы
 

http://slon.ru/blogs/malykhina/post/484793/

Екатерина Малыхина
http://slon.ru/images/authors/malyhina_ekaterina_80.jpg

28.10.10 | 12:58
А есть ли за что бороться французам? 5
http://slon.ru/images2/blog_photo_9/nice/44356_400.jpg

[Демонстрация против пенсионной реформы в Ницце, Франция. Фото: Reuters]

Сколько живу во Франции, столько пытаюсь понять, в чем же та прелесть хваленой французской социальной системы, ради которой французы готовы бастовать до последнего сантима в кошельке (ведь за протесты зарплату не платят), до последней капли бензина, ездить вместо метро на самокате или роликах, а по утрам цедить кофе, скучая по любимой газетке.

35-часовая рабочая неделя, пенсия в 60 лет и государственное медицинское страхование – на этих несущих столпах зиждилась гордость французов за их наигуманнейшую, по их глубокому убеждению, социальную систему, которая в табеле символов страны стоит где-то между Марсельезой и галльским петухом. И пусть французский бюджет трещит по швам под гнетом этого разорительного бремени, но откат на низшую социальную ступень развития для горделивой французской души просто немыслим.

Но есть ли за что бороться? Возьмем медицину. Медицинское страхование во Франции только частично государственное. Врачи делятся на две категории – не по способностям, а по цене: одни практикуют по государственным тарифам, другие – берут сколько душа затребует. Услуги врачей первой категории государство оплачивает только на 60–70%. Остальное – из кармана пациента, либо за счет частной страховой компании. Врач второй категории стоит в 3–4 раза дороже, это значит – в районе 80–100 евро за консультацию.

В чем разница и зачем платить больше ? У этого вопроса есть масса ответов: чтобы не сидеть часами в очереди, чтобы не ждать приема у дантиста с больным зубом по месяцу–два, чтобы получить направление на необходимые анализы, а не просто рецепт на долипран (французский аналог анальгина) или антибиотик. Многократно испытано на себе: 20-евровые врачи и лечат четко на эту сумму. Канарейка за копейку во Франции уж точно басом не запоет, как за хвост не дергай. Отсюда вывод: если ходить к хорошим врачам, то государственная выплата, которая рассчитывается исходя из установленного тарифа, выглядит в кошельке, как капля в море.

С другой стороны, частные врачи раздражают своими ценами, выдуманными по настроению. Яркий пример со счастливым концом: одна русская знакомая – очень предприимчивая натура – выпросила себе скидку за прием родов в размере 600 евро. Врач оценил свои услуги в 1500 евро, но, внявши слезным причитаниям пациентки о долгах, кризисе и несчастных иммигрантах, он снизошел и до гонорара в 900 евро. Не могу сказать, что это тенденция, но замечала неоднократно, что чем больше ты пытаешься из врача выудить информации по беспокоящей тебя болячке, тем дороже будет стоить прием.

И еще одно наблюдение: французы практически никогда не вызывают врача на дом. С высокой температурой, с сильными болями стоически идут своими ногами в приемную и смиренно ждут своей очереди. Почему – для меня загадка. Но в отделение скорой помощи я знаю, почему многие ездят, по возможности, своими силами. После того, как однажды меня увезли на белой машине с мигалкой в срочную терапию, через два месяца мне пришел счет на 150 евро – не за лечение, а за транспортировку. При том, что ехали до больницы мы от силы минут десять. Не дороговато ли за километр?

Дополнительная медицинская страховка выгодна только завсегдатаям врачебных приемных. Конечно, в страховой компании готовы подобрать вариант почти на любой размер кошелька. Но так же, как и с врачами, от дешевого полиса стоимостью, скажем, в 30 евро в месяц, толку мало: выплаты копеечные. Более-менее приличная страховка обойдется как минимум в 4–5 раз дороже. Для 5 миллионов французов (8% населения), вынужденных обходиться без дополнительного страхования, это слишком большая ежемесячная статья расходов на семью. Как показывают опросы общественного мнения, в 2009 году каждый третий француз отложил визит к врачу из-за финансовых трудностей.

И тем не менее, государственное медицинское страхование позволяет французам чувствовать себя защищенными от непредвиденного. В этом главный плюс. В случае госпитализации, потери трудоспособности или при онкологическом заболевании государство оплатит все врачебные услуги. Более того, больному будет полностью или частично выплачиваться заработная плата, а в некоторых случаях возмещают даже взятый на покупку недвижимости кредит.

Пенсиям в 60 лет уже можно с уверенностью сказать au revoir. Но главное здесь не столько увеличение пенсионного возраста – практически все европейские страны уже подняли планку до 65–67 лет – сколько прибавка трудового стажа. Для получения пенсии в полном объеме в 67 лет (ранее в 65) французам придется отработать 41 год. Французское правительство любит ставить в пример бастующим французам трудолюбивых немцев. Но при этом в Германии для получения пенсии достаточно 35 лет трудового стажа, а в Великобритании и того меньше – всего 30 лет.

К тому же, пенсионный вопрос во Франции завязан в крепкий узел с безработицей: пенсии платятся из отчислений работающей части населения, а рабочие места нынче в большом дефиците. Чувствуют французы, что мартышкин труд получится: и дыру в пенсионном фонде не заткнут, и лучшие пенсионные годы уплывут в прекрасное далеко. Так что не ради принципа и не из чувства глупого противоречия машут флагами французы и перекрывают топливные вентили.

В результате из знаковых социальных завоеваний остается только 35-часовая рабочая неделя. Да и на нее уже давно покушается Саркози, мечтая не кнутом так пряником в виде премиальных или налоговых послаблений заставить французов работать дольше, или хотя бы открыть магазины в воскресенье. Но воскресенье свято для французов своими калорийными обедами, католической мессой по телевизору и семейными выходами в свет. Разнообразие времяпрепровождения в этот день, по их мнению, только похоронит традицию.

За свою социальную систему французы платят огромные налоги. До того, как зарплата падает на банковский счет, из нее вычитают около 23%. В мае по всем квартирам раздается нервный шелест налоговых деклараций по доходам за предыдущий год. Нервный, потому что боятся что-то забыть в нее вписать и потом получить за это солидный штраф. Этот налог рассчитывается индивидуально, исходя из объема заработанного, семейного положения, количества детей и т.д. Для ориентировки: с 60 000 евро годового дохода на семью из двух человек в государственную казну дополнительно уйдет еще где-то 15%.

В эту сумму не входят налоги на собственность и за проживание (последний идет на расходы города), налог на вывоз мусора и даже на телевизор, если таковой у вас имеется. Откажетесь платить 121 евро за голубой экран – готовьтесь к приходу ревизора, который проверит, не замаскировали ли вы свою плазму в щели между стеной и репродукцией Дега. В общем, у дядюшки Тыквы из «Чиполлино», который платил за снег и за воздух, но дороже всего за град, есть что-то общее с французом среднего достатка.

При этом французы, которые слывут за границей жадноватой нацией, никогда не пытаются придумать какую-нибудь заковыристую финансовую схему, чтобы смухлевать и заплатить поменьше налогов. Вся французская социальная система построена на искренней национальной солидарности. Кто лучше зарабатывает – платит больше налогов, а эти деньги идут на социальные пособия нуждающимся. Поэтому когда Саркози ввел закон, по которому доход гражданина не может облагаться налогом, превышающим 50%, вместо «спасибо» на него обрушился шквал критики. Средними и бедными слоями населения это было расценено как подарок президента своим дружкам-миллиардерам и чистой воды надругательство над солидарностью.

К слову, солидарность французов не ограничивается пределами страны. Они систематически делают немало пожертвований в различные благотворительные организации (пусть небольшими суммами, но тут важен сам жест), пишут петиции и устраивают манифестации в защиту и иранских политзаключенных, и африканских изнасилованных женщин, и российских правозащитников, и жителей Гаити. Несправедливость в любом ее проявлении и в любой точке планеты заставляет бурлить французскую кровь.

В четверг 28 октября профсоюзы планируют провести очередной день гнева, а правительство хватается за калькуляторы. Забастовки дорого обходятся французской казне: по 200–400 миллионов евро в день. «Социальный кризис для Франции сейчас непозволительная роскошь», – не устает возмущаться министр бюджета Франсуа Баруан. «Пошлите счет президенту страны», – предлагают профсоюзы, угрожая устроить ремейк мая 1968 года.
114

Как живет Франция
 

Как живет Франция 2
 

Как живет Франция 3
 

Как живет Франция 4
 

Мосье Нормаль против Бонапарта
 

http://www.mn.ru/politics/20130520/346838772.html
За год правления Франсуа Олланд вызвал у французов крайнее недовольство
20 мая 00:05Газета № 526 (526)
http://www.mn.ru/images//34687/03/346870330.jpg
Во время самих предвыборных дебатов гиперактивный Саркози предупреждал: нельзя допускать до управления второй экономикой Евросоюза человека,который не руководил в своей жизни ничем больше городка Тюль с населением 15 тыс. человек
© AFP 2013. Thomas Coex
Его избрали прошлой весной, скорее голосуя против предшественника, чем за него как за фигуру, но немножко «перестарались», и он действительно победил. Итог — всеобщее разочарование и самый низкий в новейшей истории рейтинг доверия (19%). Это, впрочем, не мешает ему шаг за шагом реализовывать классическую «розовую» программу, не замечая ни расколотого общества, ни уплывающей из-под ног поддержки.

Половина обещаний, или 31-й пункт

Пессимисты шутят: за пять лет своего правления Николя Саркози удачно похоронил голлизм, а нынешний президент Франсуа Олланд столь же удачно занят закапыванием социалистической идеи, даром что своим политическим отцом считает Франсуа Миттерана.

Лозунг кампании социалистов «Перемены сейчас» помимо низкого рейтинга доверия и у Олланда, и у премьера Жан-Марка Эро обернулся рекордной безработицей, бегством капитала и коррупционными скандалами. И все это на фоне политической апатии, проделок Депардье и многотысячных антиправительственных митингов. На сайте Олланда сообщается: из 60 основных предвыборных обещаний 30 уже реализуются. Но за недостатком разъяснительной работы общество в упор не замечает реформ. Однако стоило президенту добраться до 31-го пункта — общество взорвалось и раскололось. Впрочем, обо всем по порядку.
Тюль не спасает

Справедливости ради нужно признать: Франция не голосовала за социалистов в едином порыве. Она голосовала против Николя Саркози и, можно даже сказать, не рассчитала силы в попытке его припугнуть. И Франсуа Олланд стал как бы побочным продуктом своеобразного референдума доверия «маленькому Бонапарту». Знаменитый предвыборный плакат с двумя фигурами и подписями: «Саркози — Не Саркози».

Еще за полгода до выборов ничто не намекало на победу скучного «аппаратчика» (французы используют советский термин). А во время самих предвыборных дебатов гиперактивный Сарко, который имел опыт руководства минфином и МВД и по которому сейчас тоскуют, предупреждал: нельзя допускать до управления второй экономикой Евросоюза человека, который за исключением партийной работы не руководил в своей жизни ничем больше городка Тюль с населением 15 тыс. человек. Спустя год очевидно стало всем: недостаток управленческого опыта невозможно восполнить ни популизмом, ни идеализмом, ни сокращением президентской зарплаты на 30%.

Процент невзгод

Уровень безработицы во Франции достиг исторического максимума — около 3,2 млн человек, или 10,6% населения. Этот год страна может закончить с отрицательным ростом в 0,1%, что само по себе не очень страшно, но отрицательно влияет на инвестиционный климат и кредитный рейтинг страны. Многие французы уже говорят, что начали экономить на предметах первой необходимости, чего раньше не бывало. Госдолг Франции в текущем году составит 94% ВВП. Бюджетный дефицит опять не вписался в рамки маастрихтских требований, превысив рамочные 3% на 0,9, а по прогнозу на 2014 год превышение составит 1,2%.
Наследник поражений и запасной кандидат

Франсуа Олланд не должен был стать президентом Пятой республики. Вся его политическая и партийная биография говорит об этом. Как идеологический продукт Мосье Нормаль сформировался в начале 1980-х под влиянием идей Франсуа Миттерана, первого в истории Франции президента от Социалистический партии. Он руководил долгие 14 лет и фактически заложил бюрократические основы современного государства. Уже в 26 лет Олланд становится экономическим советником Миттерана и пытается избраться депутатом Национального собрания. Увы, в одном из округов маленького, тихого департамента Коррез начинающий социалист наталкивается на действующего мэра Парижа Жака Ширака и терпит от него сокрушительное поражение.

Саркози удачно похоронил голлизм, а Олланд удачно закапывает социалистическую идею

Депутатом Олланд через несколько лет все же стал, параллельно делая карьеру как функционер партии. В 1997 году, когда социалисты победили на досрочных выборах в парламент и президент Ширак вынужден был пойти на формирование коалиционного правительства, отдав лидеру левых Лионелю Жоспену пост премьера, Олланд был единственным из верхушки руководства Соцпартии, кто не попал в новый кабинет министров.

В качестве утешительного приза ему вручили бразды правления самой партией, которой он и рулил больше десяти лет. На этом посту он пережил два страшных и обескураживающих разгрома. В кампанию 2002 года Жоспен не смог выйти во второй тур, сенсационно уступив место лидеру маргинального на тот момент ультраправого движения Национальный фронт, страшному и ужасному Жан-Мари Ле Пену. А в 2007 году Олланд руководил президентской кампанией своей гражданской жены Сеголен Руаяль. При зашкаливающем уровне популизма и постоянных разговорах об основании во Франции Шестой республики она смогла выйти во второй тур, но проиграла молодому и энергичному наследнику Ширака Николя Саркози. Через несколько месяцев последовало оглушительное поражение социалистов на парламентских выборах — 186 мест из 577.
Сначала в глушь, потом в Париж

«Человек, который за 30 лет в политике ничего не сделал», — так «по-доброму» отозвалась о своем гражданском муже мать четверых его детей Сеголен Руаяль. Сам же Олланд оставил руководство партией и в 2008 году удалился в тихую провинцию доживать политический век.

Осиротевшим социалистам, казалось, удалось найти кандидатуру, которая сможет свалить в 2012 году еще популярного и уверенного в себе Сарко. Таковым стал глава Международного валютного фонда Доминик Стросс-Кан. Но история с чернокожей горничной в нью-йоркском отеле поставила крест и на карьере самого финансиста, и на планах социалистов. Пальма первенства перешла к первому секретарю партии Мартин Обри, за спиной которой была работа во главе двух министерств — труда и социальных дел, а также участие в разработке реформы медстрахования и продвижении решения сократить рабочую неделю в стране с 39 до 35 часов. Но Олланд, еще имея вес в партии, решил вернуться в большую политику. Осенью 2011 года он смог в два тура выиграть первые в истории партии открытые праймериз и вместо Обри стать кандидатом на пост президента. А затем и президентом Франции.
Тяжесть простоты

И все же в этой смене политического курса речь не о победе идей Миттерана и даже не о победоносном возвращении социалистов во власть. Речь о поражении проекта «сильной Франции», «бонапартистского», сверхактивного стиля правления, аристократических замашек и модели «немецкой» жесткой экономии. В общем, всего, что символизировал Саркози. А Олланд, по сути, говорил: работать больше не надо, экономить не надо, сокращать 60 тыс. учителей не надо, повышать НДС с 19,6 до 21,2%, что анонсировал Саркози, не надо. Все проблемы можно решить за счет налогов на богатых и сокращения финансирования чиновников. Для перезапуска экономики нужно 30 млрд евро, 20 сострижем с богатых, 10 сэкономим.

Все казалось легко и просто. И в эту простоту французы с радостью поверили

Все легко и просто. И в эту простоту французы с радостью поверили. Однако если вглядываться в глубины программы Олланда, то можно увидеть: большая часть положений не отличается ни новизной, ни актуальностью. Франция остро нуждается, как бы смешно это ни звучало в России, в «перестройке» и «модернизации», а нынешняя власть может предложить лишь рецепты, списанные у Миттерана. Однако то, что работало в начале 80-х, может не сработать сегодня. Реформа образования, здравоохранения и социальной сферы, включая массовое строительство социального жилья и повышение пособий, — все это требует колоссальных бюджетных расходов. Плюс энергетика — идет война против АЭС, а это источник 75% французской энергетики. Переход на альтернативные источники энергоснабжения — опять огромные деньги. А их нет.
Президента подмочили

На исходе первого срока Сарко был подписан знаменитый план Меркель–Саркози. Его смысл сводился к двум простым правилам: не тратить больше, чем зарабатываем, денежная помощь предоставляется в обмен на усечение финансового суверенитета. Франция позиционировала себя как вторая экономика Европы, равновеликий Германии партнер, чей лидер может наравне с «железным канцлером» Ангелой Меркель диктовать странам Южной и Восточной Европы, как жить.

Листовки с надписью «Провал» изображали мокрого до нитки президента и статистику первого года его правления

Сегодня, если брать экономические показатели, Франция скорее ближе к Греции и Испании, чем к локомотиву еврозоны. Хотя справедливости ради стоит отметить: большинство проблем тянутся из эпохи Саркози, и если бы он был переизбран, ему бы пришлось их решать.

Проблема в другом — в послании, которое сообщается населению. Одно дело, когда тебя лишает работы «консервативный правитель», говоря что-то типа «время затягивать пояса, кто-то должен пострадать», и другое — человек, который обещал сохранить старые рабочие места, создать новые, да еще и повысить зарплаты.

Знаменитая история с остановкой доменных печей во Флоранже, где под угрозой увольнения оказалось более 3 тыс. рабочих. После обещаний не допустить закрытия завода, после года борьбы со сталелитейным гигантом ArcelorMittal президент самоустранился, пустив ситуацию на самотек. Рабочие обвинили его в предательстве, о чем и прибили памятную табличку на воротах завода.

Праздничные майские демонстрации в Париже (как ультраправых товарищей из Национального фронта, так и ультралевых троцкистов во главе с Жан-Люком Меланшоном), собрав сотни тысяч человек, носили ярко выраженный антипрезидентский характер. А партия Саркози, «поздравляя» Олланда с годовщиной, замусорила весь Париж листовками с надписью «Провал», изображающими мокрого до нитки президента и статистику первого года его правления.
Спасение Африки

За прошедший год мы находим одно успешное предприятие главы государства, которое принесло ему бонусные очки и благосклонность французского общества, — военная операция в Мали. Единственный раз, когда Олланд проявил решительность и одержал быструю победу, а Франция вернула себе образ метрополии, в трудный момент защитившей свои бывшие и благодарные доминионы.

Мали была одним из образцовых демократических государств Северной Африки, но не удержалась и таки пережила в прошлом году военный переворот. Хаосом воспользовались исламисты, которые после «арабской весны» в большом количестве сконцентрированы в регионе, оккупировав север страны, прилегающий к Алжиру. В январе они начали наступление на столицу, причем оно, несмотря на их малочисленность, развивалось столь успешно, что переходное правительство Мали запросило экстренной помощи у Парижа и тут же ее получило.

Первоначально Олланд хотел ограничиться поддержкой с воздуха, но потом решился ввести в страну и армию. Проблема исламизма в Мали была снята, а президент удостоился премии ЮНЕСКО за «укрепление мира и стабильности в Африке». Сейчас в Мали около 4000 французских солдат готовятся к выводу, но корпус из тысячи человек останется в стране и на 2014 год.

Есть два пункта предвыборной программы, ради которых политик-идеалист не жалеет ни рейтинга, ни единства общества

Иным образом обстоят дела с Сирией. Действия, которые ведут повстанцы против режима Башара Асада в Сирии, официальный Париж поддерживает давно и однозначно. Еще во время предвыборной гонки Олланд заявлял: в случае необходимости и по примеру операции в Ливии французская армия будет незамедлительно отправлена в Сирию. Он же был первым западным лидером, официально признавшим сирийскую оппозицию как единственную законную силу, представляющую сирийский народ. Далее последовало обещание в обход европейского эмбарго поставлять сирийской оппозиции оружие. Но ввиду того, что гражданская война в стране приобрела затяжной и во многом позиционный характер и уже неясно, какая из сторон возьмет верх, последнее обещание было отыграно назад. А кроме того, стоит признать, что ни одна из западных стран все же не хочет втягивать свои силы в конфликт.
Изгнание и уравнивание

Что касается внутренней повестки дня, то есть два еще пункта предвыборной программы Олланда, ради реализации которых этот политик-идеалист не жалеет ни своего рейтинга, ни единства французского общества.

Первый — налоги. Обещание временно (на два года) повысить с 54 до 75% налог на доходы свыше 1 млн евро появилось во многом случайно. Брошенная впопыхах предвыборной гонки фраза понравилась рядовому избирателю, но затем обернулась реальностью. «С 75-процентным налогом на сверхдоходы Франция станет Кубой, только без солнца», — повторяли критики. В стране 3,6 тыс. семей с уровнем дохода, подпадающим под действие нового налога.

Эффект был предсказуем: еще до запрета налога конституционным судом крупный бизнес побежал из Франции. 64-летний Бернар Арно, богатейший человек в стране и десятый в мире по версии «Форбс», владелец всего французского шика от «Диора» до «Хеннесси», от «Вдовы Клико» до «Луи Витона», по факту сбежал в Бельгию. А вдогонку ему летели газетные полосы с заголовками типа «Проваливай, богатый». Затем был Депардье и так далее. Бизнес не готов отдавать три четверти заработка на поддержание левацкой бюрократии ни из соображений патриотизма, ни из экономического расчета. Этого президент Олланд за первый год правления так и не понял.

19% таков уровень поддержки действующего президента Франции после года работы. Самый низкий за всю историю Пятой республики

Пункт второй — однополые браки. Решение о полном уравнивании в гражданских правах гомосексуальных и традиционных союзов вплоть до усыновления детей, особенно в разгар кризиса, когда французы думают о будущем и заработке, а не ЛГБТ-свободах, затрагивающих 0,6% общества, стало во многом последней каплей.

Народ вышел на улицы. Митинги протеста собирали в разы больше людей, чем сторонников «родителя А и родителя Б». Любопытно, что порядка 58% французов не видят ничего плохого в легализации однополых союзов, но при этом 53% высказываются резко против усыновления подобными парами детей.

Далее последовал саботаж со стороны муниципальных властей. Около 20 тыс. мэров малых городов заявили: даже под страхом уголовного преследования они не будут расписывать однополые пары. Рейтинг Олланда за месяц, когда законопроект проходил парламент и сенат и шло активное обсуждение темы, упал с 23 до 19%. Но власти ничто не остановило. Решение парламентского большинства в интересах меньшинства скоро вступит в силу, и Франция станет шестой в Европе и 14-й страной в мире, где разнополые и однополые союзы полностью уравнены в правах.
Недоверие от срока к сроку

Сейчас 74% французов недовольны деятельностью лично Франсуа Олланда, причем свыше половины этих недовольных — из числа голосовавших за него год назад. Это рекорд среди всех президентов Пятой республики. Хотя в целом цифра вписывается в тренд: от срока к сроку уровень недоверия граждан к избираемому им же президенту устойчиво растет. Валери Жискар дЭстен после года президентства вызывал недовольство 29% избирателей; Миттеран — уже 38%, Шикар — 57%, Саркози — 67%. Политический абсентеизм, апатия, разочарование в элитах и правителях характеризуют, по мнению аналитиков, закат проекта генерала де Голля 1958 года — проекта Пятой республики во Франции.

Страна в кризисе, и он явно носит системный характер. Хотя во многом и усилен общемировыми и европейскими финансовыми проблемами, раскидавшими избирателей по флангам политического поля и заставившими искать спасения в крайних левых или правых убеждениях. Эту тенденцию как ответ избирателя на трудности жизни можно уже видеть и по другим странам Запада — от Италии до США, где выбирают комиков и ортодоксов.

Возможно, через четыре года французский избиратель попробует найти быстрое спасение в другой идеологии и качнется в правую сторону, найдя там Национальный фронт и г-жу Ле Пен, которая уже сегодня обещает Франции «перезагрузку» на основе консервативных ценностей. Подобный парад одноразовых президентов рискует окончательно расшатать республику. Но ведь кризис на то и кризис, чтобы выходить из него обновленными.

Правый сдвиг Франции
 

http://www.ng.ru/world/2014-04-01/7_france.html
01.04.2014 00:01:00

За левыми остался лишь Париж: новым мэром столицы стала дама

Обозреватель "Независимой газеты"
http://www.ng.ru/upload/iblock/ba2/66-7-3.jpg
Марин Ле Пен назвала свою партию «третьей силой» в стране. Фото Reuters

Социалистическая партия Франсуа Олланда потерпела поражение на местных выборах, уступив оппозиции. В лидерах консерваторы Союза за народное движение (СНД), прежде возглавляемого Николя Саркози. Третье место отвоевали радикальные правые Национального фронта Марин Ле Пен. Правительство Франции ожидают перестановки, но они не изменят векторов внутренней и внешней политики.

В Елисейском дворце переполох. Социалисты потеряли лидерство. На местных выборах правые получили 45% голосов избирателей, левые – 43%, радикальные правые – 7%. Весь понедельник президент Олланд обсуждал вопрос обновления правительства, хотя очевидно, что оно будет лишь косметическим. Аналитики полагают: будет новый премьер, притом что нынешний Жан-Марк Эро скорее всего останется в кабмине. Приглашение в премьерство могут получить глава МВД Манюэль Вальс, глава МИДа Лоран Фабиус, спикер нижней палаты парламента Клод Бартолон и экс-мэр Парижа Бертран Деланоэ. Глава Минобороны Жан-Ив Ле Дриан возглавить кабмин отказался.

Социалисты устами премьера Эро признали провал: «Это голосование свидетельствует о поражении правительства большинства». Он добавил, что готов разделить ответственность. Глава Минфина Пьер Московиси заявил: результат голосования – не что иное как «цена смелых реформ», проведенных для уменьшения дефицита бюджета. Теперь властям нужно продемонстрировать большую приверженность социальной справедливости: «Мы не можем оставаться глухими к месседжу, посланному нам французами».

Правые тем временем принимают поздравления. Лидер СНД Жан-Франсуа Копе заявил: французы продемонстрировали, что для них «невыносимы» «взрыв безработицы и проблемы безопасности». Стратегически важные города – Тулуза, Лимож, Реймс, Анже, Сент-Этьен – теперь в руках консерваторов. По оценкам социологов института BVA, от социалистов к правой оппозиции власть переходит более чем в 140 городах с населением более 10 тыс. человек.

Победа социалистки Анн Идальго, уроженки Испании, на выборах в мэры Парижа – единственная хорошая новость для Олланда, пишет Guardian. Идальго получила 54,5% голосов, опередив набравшую 45,5% Натали Костюшко-Моризе, работавшую министром во времена президентства Саркози. «Я – первая женщина – мэр Парижа. Я осознаю этот вызов», – заявила победительница. Вторым утешением социалистов стал Авиньон, сохранивший верность левым вопреки ожиданиям националистов.

Но те и без Авиньона чрезвычайно довольны: за всю свою историю (с 1972 года) партия не достигала такого успеха. Она получила 11 постов мэров: в городах юга, переполненного мигрантами, а также на севере и востоке, где полным ходом идет развал промышленности. Кроме того, Национальный фронт получил 934 мандата в местных органах власти. «Очевидно, мы вступаем в новую фазу. Дуэт во французской политике завершен. Нас следует считать третьей силой», – заявила Ле Пен. Нонна Майер, директор Центра европейских исследований в Институте политических исследований, уверена: «Избиратели устали от экономической ситуации: ни левые, ни правые не смогли найти решение... Они говорят, что испробовали все, так почему же теперь не попробовать поддержать Национальный фронт?»

Причиной провала социалистов стала их экономическая политика, неудачи в борьбе с безработицей, средний показатель которой ныне около 11%, а в некоторых городах (Энен-Бомон, Безье) близок к 20%. «Французы отворачиваются от неэффективного правительства, – пояснила «НГ» Евгения Обичкина, профессор кафедры международных отношений и внешней политики России МГИМО. – Из предвыборных обещаний Олланда, предложившего широкую программу борьбы с последствиями экономического кризиса, по сути, единственным серьезно выполненным обещанием стало разрешение гомосексуальных браков. Очень высокий уровень безработицы, постоянный ее рост, неэффективная экономическая политика, снижение уровня жизни, особенно у наемных работников, серьезные проблемы трудоустройства молодых людей, предприимчивых, с хорошим образованием. Кроме того, созданы неблагоприятные условия для инвестиций: очень высокие налоги на прибыль и на крупные доходы (75% налога с тех, кто зарабатывает выше 1 млн евро в год). Капиталы утекают из страны, бюджет недополучает денег. Для французов это неприемлемо».

Премьер пообещал, что президент извлечет уроки из голосования и примет решение в интересах Франции. Прежде всего это кадры. Эро, Вальс и Фабиус останутся в правительстве. Вероятно, Олланд пожертвует фигурами, курирующими экономику и социальную сферу. Другие корректировки проблематичны: кабмин заявил, что не откажется от сокращения расходов. Любые попытки властей исправить ситуацию не приведут к серьезной смене политики, так как у социалистов рамки маневров очень узкие, уверена Евгения Обичкина: «Все это будут паллиативы, которые вряд ли дадут позитивные результаты до тех пор, пока не будут изобретены настоящие структурные рецепты, подобные изобретению в 70-х годах в США нового сектора экономики в Кремниевой долине». А партию социалистов ожидают новые испытания: выборы в Европарламент и в Сенат страны, где также не исключены неприятные сюрпризы.

Страх и решимость: как теракты 13 ноября изменили Францию
 

http://echo.msk.ru/blog/t_stanovaya/1659636-echo/
16:25 , 16 ноября 2015
http://echo.msk.ru/files/2398556.jpg
автор
политолог, руководитель аналитического департамента Центра политических технологий (Париж)

Кровавая пятница в Париже – это стратегический провал ИГИЛа. Консолидация сил антитеррористической коалиции, наращивание политической воли к урегулированию в Сирии, интенсификация военных атак на позиции ИГИЛа – это то, что получат террористы

Теракты в Париже, где я живу последние годы, потрясли Францию и весь цивилизованный мир. Президент Франсуа Олланд выступил в ночь на 14 ноября, предложив сразу жесткие меры: чрезвычайное положение и контроль на границах (неверно говорить о закрытии границ, так как передвижение из и в страну сохраняется). Он говорил эмоционально, было видно, что ему трудно, а его речь – не политтехнологический продукт, а искреннее сопереживание стране, французам, семьям погибших и раненых. Так говорят и те французы, которые еще вчера вечером, до трагических событий, проклинали Олланда как самого слабого и позорного президента за всю историю Франции.

Мы привыкли, что теракт – это разовая атака, которая имеет начало и конец. Теракты обычно понятны. Взрывы самолетов, атаки в метро, захваты заложников, подрывы смертников. Их цели прозрачны. Подобные акты готовятся долго, а раскрыть, кто, как и когда был вовлечен в их подготовку, обычно не составляет труда для спецслужб. Террористы – это штучный товар, который очень дорог и ограничен.

Но в этот раз все выглядит иначе. Да, понятны цели: запугать народ, чьи правители воюют против Исламского государства, резко поднять цену сирийской политики, заставить французов заплатить за Сирию своей кровью. ИГИЛ предупредил, что под угрозой не только Франция, но и все, кто думает, как Франция, имея в виду сирийскую политику. В отличие от россиян, которые выступают против наземной операции в Сирии, абсолютное большинство французов – за. Причем ситуация поменялась совсем недавно, на фоне миграционного кризиса, до наступления которого французы тоже были против. Наплыв беженцев резко увеличил число тех, кто осуждает бездействие и близорукость французских властей: от них теперь требуют решительных действий. Далеко не последнюю роль сыграло тут вступление в войну России, на фоне активных действий которой западная коалиция, особенно французское участие в ней, выглядела весьма блекло.

ИГИЛ говорит о восьми «братьях», нанесших свои удары в тщательно отобранных местах: около крупнейшей спортивной арены (три взрыва смертника) Stade de France, в концертном зале Bataclan, в кафе. «Вы будете бояться ходить на рынок», – говорится в заявлении ИГИЛа. Полиция сообщает, что восемь террористов, действовавших двумя группами, уничтожены, но свидетели говорят о двух скрывшихся на машине. Нет пока ясности, идет ли речь о цепочке атак (одна за другой одной и той же группой лиц) или об одновременных полицентричных атаках, ведь создается впечатление пяти-шести одновременных актов, обволакивающих ужасом жителей со всех сторон. Это было хладнокровное уничтожение как можно большего числа людей. Чем больше, тем лучше — без разговоров, без попыток вступить в диалог.

Это «серийный терроризм», создающий ощущение не столько жестко организованной акции, сколько сетевой атаки. Это, возможно, ложное впечатление – часть самой атаки. Ведь трудно отделаться от ощущения, что, придя в кафе на террасу, зайдя в метро или идя в кино, рядом с тобой не окажется террорист, желающий смерти тебе просто потому, что ты причастен к Франции, будь ты турист, парижанин или мигрант, христианин или мусульманин.

Теракты не только погубили десятки людей, они родили страх, что террор стал частью твоей ежедневной реальности. И это теперь надолго. Уничтожение террориста после классической атаки создает впечатление, что дважды бомба в одну воронку не падает. Но в атаках того типа, что мы сейчас видели, этот принцип не работает. Это начало террористической войны теми, кто имеет мощную, интегрированную, хорошо организованную сеть внутри Европы и в частности Франции. Чувство беззащитности, краха привычной картины мира – это то, что было после терактов 9⁄11 в Америке и теперь после кровавой пятницы 13 ноября в Европе.

Государственный левиафан, который, по Томасу Гоббсу, призван защищать фундаментальное право на жизнь и безопасность, тяжело ранен. Но в отличие от США 2001 года в нынешней войне враг слишком близок, а границы слишком прозрачны. Можно ли вести войну в Сирии, открывая двери для сирийских беженцев? Готова ли Франция, Европа и Запад в целом смоделировать суперфильтр, отделяющий мирных беженцев от спящих террористов? Это вопрос не только про сирийскую кампанию. Это про дееспособность национальных европейских государств.

Кровавая ночь в Париже дезорганизует действия самых цивилизовнных государств, проведенные на высочашем уровне. Приедут ли теперь 127 мировых лидеров 30 ноября в Париж на конференцию по климату? Грандиозное событие, триумфальное председательство Франции, глобальные климатические проблемы. Отменит ли Исламское государство саммит? Решения пока нет, и принять его будет непросто. Проводить конференцию, ставя жизни лидеров государств под угрозу, или выбрать некрасивый отказ? Отменить конференцию – значит дать ИГИЛу возможность вкусить еще один плод их атаки, посттеррористический бонус.

Весь этот комплекс страхов соседствует с мощнейшей волной национальной солидарности. Можно не сомневаться, что, как и атака на «Шарли эбдо», нынешний теракт сплотит Францию. Нападение на редакцию научило нас, что удар по нации ведет к росту поддержки традиционных политических сил, а не национал-патриотов. Социалисты могут рассчитывать на консолидацию общества вокруг государства, в то время как поддержка Марин Лепен скорее разделяет общество, чем сплачивает. Солидаризация страны, когда французы поют Марсельезу, таксисты выключают счетчики, а парижане открывают двери для тех, кому нужен приют, вдохновляет и объединяет. Но это в краткосрочной перспективе. Потом начнутся испытания стратегическим выбором, сделать который предложит Национальный фронт Марин Лепен. И этот выбор не будет простым.

Можно не сомневаться, что с Францией и французами солидаризируются союзники, включая Россию. Но Россия, по себе хорошо знающая проблему терроризма, испытывает противоречивые чувства: как трудно удержаться от соблазна попенять: мол, мы же знали! «Франция платит по своим счетам», «ждем карикатуры «Шарли»», «сами виноваты», это результат толерантности и мультикультурализма. Такой поток не сочувствия, а злорадства, желания пнуть раненого, чтобы лучше прислушивался в следующий раз, пока преобладает в прокремлевской публицистике.

Официально же Путин протянет руку Олланду, как и в 2001 году Джорджу Бушу. Он не будет попрекать, в его взгляде и голосе французский лидер вряд ли услышит даже намек на злорадство. Путин умеет. И он ждал. Россия ведь предупреждала: они уже у вас дома, терроризм неизбежен, будьте осторожны, прекратите политику двойных стандартов в отношении «умеренных террористов». Сейчас же Путин позволит себе промолчать: боль сделает работу лучше него.

Безусловно, это шанс для Путина. Если в 2001 году инициатива была у США, а Путин лишь подставил плечо, то сейчас инициатива в борьбе с ИГИЛом в руках Путина – он единственный, кто предлагает понятный долгосрочный план действий по выходу из сирийского кризиса. И его народ – тоже жертва террора. Ведь признать крах самолета А-321 терактом теперь станет проще. Это уже не путинская война, а цивилизационная против варварства, и жертвы такой войны не позорны, а священны.

Кровавая пятница в Париже – это стратегический провал ИГИЛа. Консолидация сил антитеррористической коалиции, наращивание политической воли к поиску компромисса по мирному политическому процессу в Сирии, интенсификация военных атак на позиции ИГИЛа – это то, что получат террористы. Но это следствие, а причина – ИГИЛ теснят сирийские правительственные войска, их склады оружия бомбит российская авиация и авиация коалиции, от высокоточных ударов гибнут их лидеры и палачи. Дела ИГИЛа идут худо, и именно поэтому терроризм – последний аргумент, за исчерпанием которого – только смерть. Пришло время антитеррористическим силам переосмыслить общие угрозы, пока эти угрозы не принудят к консолидации цивилизации против варварства.

*«Исламское государство» — запрещенная в России террористическая организация

Новый вызов политикам и спецслужбам
 

https://www.vedomosti.ru/opinion/art...izov-politikam
Статья опубликована в № 3960 от 16.11.2015 под заголовком: От редакции: Новый вызов

Борьба с «рассеянным терроризмом» потребует нестандартных решений и международной координации

15.11.2015

Серия террористических актов в Париже – новый вызов западному миру. Но не цивилизации Запада, а политикам и спецслужбам.

Le Figaro в редакционной статье отмечает, что Франция проиграла первое сражение. Спецслужбы, государство и общество опоздали с превентивными мерами против джихадистов, вернувшихся с Ближнего Востока, и террористов, прибывших в Европу с волной беженцев.

Прежний враг – «Аль-Каида» (запрещенная в России) имела известные центры формирования и лидеров, которые публично провозглашали террор и наказание «неверных» смыслом деятельности организации, для нее взрывы и нападения были главным способом напомнить о своем существовании. Да, ее тактика предполагала использование небольших и не связанных друг с другом ячеек, но управлялись они централизованно.
Мир соболезнует Франции
В ночь на 14 ноября в Париже произошло не менее шести терактов, больше 120 человек погибли

Сейчас мир столкнулся с новым уровнем «рассеянного терроризма». Крупные атаки с большим количеством жертв произошли в последнее время в разных местах, разными были и цели. 10 октября в Анкаре погибло 97 человек, 31-го в российском самолете – 224 (Россия не признала официально этот случай терактом), 12 ноября в Бейруте – 41, 13-го в Париже – 129. За все эти теракты брало на себя ответственность «Исламское государство» (ИГ, запрещено в России). При том что ИГ хорошо владеет медиатехнологиями, мир не видел признаний того, что смертники действовали по директивам сверху (как это было при бен Ладене), они не выдвигали политических или иных требований, отмечает исламовед Алексей Малашенко.

Это усиливает впечатление, что действия смертников и их сообщников в Париже – следствие большей самостоятельности местных ячеек и нового уровня сетевой организации джихада.
Франция объявила парижские теракты «актом войны»

Враг сегодня гораздо менее определенен, чем даже сидящий в пещерах бен Ладен. Если в XX в. целями политического террора были политические и общественные деятели, на рубеже веков «Аль-Каида» стремилась ударить по символически значимым местам или нанести максимальный урон, то атаки, подобные парижским, постулируют повседневность террора, ставят под сомнение обычную организацию жизни в западных обществах. Это в том числе удар по нынешним европейским лидерам – их крайне правые оппоненты набирают очки. От серии терактов выигрывает всеобщая партия войны. Но кто и с кем будет воевать, не очень понятно.

Те же боевики ИГ воюют одновременно с Западом, сирийскими властями, другими партизанами (взрыв в Бейруте был направлен против «Хезболлы»). Наземная операция в Сирии выглядит после парижской атаки одновременно безальтернативным ходом – и слишком стандартным, слишком предсказуемым.

Именно в этом новый вызов. Новая большая коалиция и наземная операция в Сирии, или реорганизация спецслужб, или ограничения прав своих граждан – все это вместе или по отдельности может быть решением, а может и стать ошибкой.
https://cdn.vedomosti.ru/image/2015/...efault-7gd.jpg
В ночь на 14 ноября в Париже произошел ряд терактов, жертвами стали десятки человек. На фото пострадавшие в 10-ом округе Парижа
Jacques Brinon / AP

Пятница 13-е. Париж.
 

http://www.ng.ru/blogs/filatov/pyatnitsa-13e-parizh.php
11:28 14.11.2015

Теракты в Париже – это хорошо спланированные и тщательно подготовленные операции.
Об этом свидетельствуют:
- выбор мест проведения терактов (квартал Шарон, бульвар Бомарше, улица Федерб, торговый центр Forum les Halles, театр «Батаклан», ресторан «Маленькая Камбоджа», стадион «Стад де Франс»). Это самое сердце Парижа;
- выбор времени проведения терактов: вечер пятницы, когда в ресторанах, театрах и на стадионах наблюдается максимальное количество людей ((на «Стад де Франс» в это время проходил матч сборная Франция-сборная Германии, на котором присутствовал, и президент Франции, и главы МИД двух стран). Число убитых и раненых в результате парижских терактов уже исчисляется сотнями;
- заранее продуманные пути отхода террористов. Одна из групп террористов сперва обстреляла кафе и рестораны на улицах, а затем зашла в концертный зал, захватив около 100 заложников;
- заранее спланированные действия в экстремальной ситуации - при приближении спецназа, захватившие заложников в «Батаклане» террористы взорвали себя при помощи «поясов шахидов»;
- террористическая группировка «Исламское государство» взяла на себя ответственность за серию террористических атак в Париже: «Это вендетта за Сирию. Это 11 сентября Франции»;
- стремление террористов посеять страх, панические настроения среди населения. Президент Франции Франсуа Олланд отменил свою поездку на саммит G20 и уже объявил о закрытии границы страны после серии атак в Париже. На территории Франции объявлено чрезвычайное положение.
С точки зрения подготовленности операции террористами могу сказать, что это не самая сложная и бюджетная террористическая операция. Но такие операции с небольшим количеством задействованных террористами сил и средств способны нанести значительный урон.
Силовые структуры Франции, заявляя, что все террористы уничтожены, но одновременно продолжая их искать, действуют верно. Они стремятся погасить панические настроения среди населения.
Думаю, что теракт в Париже 13 ноября, явившийся самым крупным терактом за всю историю современной Франции, заставит все человечество взглянуть по-новому на решение мировой проблемы терроризма.

Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции «Независимой газеты»;

Может ли Франция измениться после теракта
 

http://www.ng.ru/editorial/2015-11-17/2_red.html
17.11.2015 00:01:00

Защита принципов и ценностей перед лицом трагедии – признак силы нации
http://www.ng.ru/upload/resize_cache...20_1/red-t.jpg
Фото Reuters

Многие российские политики и публицисты, рассуждая на тему парижских терактов, неизбежно называют в числе причин трагедии либеральную миграционную политику Франции, «избыточную» толерантность и открытость. Франция якобы проигнорировала те угрозы, которые несет в себе поток беженцев из Сирии, потому что хотела выглядеть милой, дружелюбной и гостеприимной. Другими словами, теперь страна должна сделать «правильные» выводы, стать более закрытой.

Между тем любая трагедия такого масштаба, как парижская, ставит вопрос не только о безопасности, но и о зрелости нации. Эта зрелость, в частности, определяется тем, насколько осознанными являются принципы и ценности, стоящие за принятыми в обществе порядками, поведенческими нормами.

Осознанность предполагает выбор, то есть оценку рисков, плюсов и минусов. Риск открытости, конечно, заключается в том, что социальные механизмы инкультурации окажутся неспособными справиться с темпами миграции. Как следствие, многие мигранты станут маргиналами в новой стране, а криминализация окажется для них естественным путем. Это благоприятная среда для проникновения и распространения радикальных идей свержения «неудобного» порядка, выработки конкретных террористических практик, формирования экстремистских ячеек и сетей.

Подобные издержки есть у любого принципа, у любого фундаментального права, гарантированного законами. Если для граждан принципиально важна неприкосновенность личности, то практическая реализация этой идеи связывает руки правоохранительным органам и спецслужбам, в том числе и в деле борьбы с террористами. Если граждане считают необходимым право на самооборону, то соответствующим законом может воспользоваться неуравновешенный подросток, расстреливающий учеников в школе. Если в стране отменена смертная казнь, то родственникам жертв Брейвика придется смириться с тем, что убийца останется жив. Толерантность, мультикультурализм, вера в способность общества ассимилировать любую культуру, веротерпимость, светскость государства и общества – все чревато опасностями.

Так или иначе, если речь идет об осознанной ценности, это означает, что нация понимает, какие последствия возможны. Понимает, но продолжает настаивать на принципах и не отказывается от них, когда случилось нечто ужасное.

Важная роль в процессе отстаивания принципов и ценностей лежит на государстве и политических игроках. От всех граждан сложно ожидать абсолютной твердости и стойкости в убеждениях, когда у них на глазах гибнут люди. Твердым и стойким должно быть государство, поскольку именно оно является гарантом незыблемости принципов. Оно не может каждый раз возвращать смертную казнь, если в стране совершено циничное и жестокое преступление. Оно не может начинать высылать людей тысячами, если джихадисты устраивают взрывы. Хотя эмоциональный фон подсказывает именно такие действия, а у политической элиты, осуществляющей власть, появляется возможность набрать рейтинговые очки.

Такая возможность, разумеется, есть и у оппозиции. Не случайно президент Франции Франсуа Олланд встречался в воскресенье в Елисейском дворце со своим главным оппонентом Николя Саркози. Из-за событий, аналогичных парижским, политические элиты могут потерять власть, яркий пример тому – поражение испанских консерваторов на парламентских выборах после теракта на мадридском вокзале в 2005 году.

Однако очень важна логика потери власти. Одно дело, когда правящей элите выражают недоверие из-за конкретных ошибочных решений, приведших к трагедии, или невнимания к проблеме безопасности. В этом случае нация отстаивает свои осознанные принципы, но считает, что власть не приложила достаточно усилий для минимизации издержек. Другое дело, когда к власти приходит элита, провозглашающая пересмотр принципов. В этом случае нация признает, что в прошлом делала неосознанный, незрелый выбор.

Поздравляю партию "Национальный Фронт" !
 

December 7th, 13:36

Я поздравляю "Национальный Фронт" с победой на выборах.
Партия Марин Ле Пен (отец Ле Пен начал, был первым в Европе, кто осознал опасность миграции и дочь сделала правильный выбор,пусть они и ссорятся) вот взяла 30% голосов и таким образом показала лучший результат, победили в семи из тринадцати департаментов, второй пришла партия Николя Саркози - 26 % и только третьими,- социалисты Франсуа Олланда - 23 %.

Когда в сентябре 1992 появилась моя первая статья ( затем последовали ещё многие публикации) в великолепном интеллектуальном журнале крайне правых, близком к "Национальному Фронту" - в Le Choc du mois, это был репортаж из Приднестровья, с фотографиями, часть моих левых знакомых отшатнулась от меня. У CHoc du Mois был тот же владелец что и у газеты Minute, мсье Пенселлели, а Minute имела репутацию чуть ли не фашистской.

Я же был уверен что "Национальный Фронт" имеет огромное будущее. На каком-то повороте Истории народ его поймёт и поддержит.
И теперь мне очень отлично ещё раз убедиться, что я тогда не ошибался, а все кто меня осуждал, оказались убогими идиотами.
Приятно убедиться в том что ты умный парень.

Поздравляю старую добрую Францию!

Условное поражение Марин Ле Пен
 

http://www.kommersant.ru/doc/2876920
http://im6.kommersant.ru/Issues.phot...218_225354.jpg
Обозреватель "Ъ" — об итогах выборов во Франции
13.12.2015, 22:54

Если верить опросам и предварительным результатам, во втором туре региональных выборов во Франции кандидаты от Национального фронта Марин Ле Пен не победили ни в одном из 13 регионов страны. Именно такого исхода и стоило ожидать — триумф «фронта» в первом туре был относительным.

За неделю, прошедшую после первого тура, «системные партии» мобилизовались, их электорат пришел на избирательные участки, которые проигнорировал 6 декабря. А в самых «опасных» регионах, где лидировали две госпожи Ле Пен — Марин и Марион — кандидаты-социалисты сняли свои кандидатуры, обеспечив победу правым — лишь бы не прошли «фронтисты».
Социалисты ушли, чтобы остаться
13 декабря во Франции прошел второй тур региональных выборов. Успех «Национального фронта» (FN) Марин Ле Пен в первом туре стал сенсацией

Но, как это ни парадоксально, для Марин Ле Пен и ее партии именно этот результат можно считать наилучшим. Моральную победу «фронт» уже одержал — в первом туре. А до полновесной победы он еще не дорос. И, возможно, никогда не дорастет. Но те голоса, которые набрали представители этой партии, когда-то считавшейся маргинальной (от 30 до 40%, а где-то и 45), — это уже успех.

А вот брать на себя ответственность в виде управления одним из регионов (при почти полном отсутствии управленческого опыта) — это было бы уже слишком опасно. К такому региону было бы приковано повышенное (и наверняка критическое) внимание СМИ, губернатор от НФ стал бы отрицательным примером, убеждающим избирателей не голосовать за эту партию на следующих выборах — как президентских, так и парламентских.
Почему экономическую программу Марин Ле Пен сочли спорной
Французская газета Le Figaro вслед за прошедшими 6 декабря региональными выборами во Франции разбирает экономическую программу «Национального фронта» Марин Ле Пен

«Фронт» не привык быть «партией власти» — даже на региональном уровне, Такое состояние стало бы для него непривычном, некомфортным, противоестественным. Гораздо удобнее оставаться в оппозиции, не неся ни за что ответственность, продолжать критиковать президента Олланда за его политику в области иммиграции и безопасности, за недостаточные усилия в борьбе с террором (с точки зрения сторонников НФ, эти усилия всегда будут недостаточными).

В нынешней ситуации время работает на Национальный фронт. И у него есть все шансы успешно выступить на парламентских выборах и провести своего лидера во второй тур президентских. Но это потолок — в этом смысле российским поклонникам Марин Ле Пен не стоит питать иллюзий. Президентом Франции она никогда не станет. Как и в случае с региональными выборами, «системные партии» сумеют мобилизовать свой электорат, чтобы не допустить ее победы. И тот кандидат, который выйдет вместе с ней во второй тур будущих президентских выборов, гарантированно станет главой государства.

И, как ни парадоксально, этот человек, придя к власти, будет вынужден воплощать в жизнь многие пункты программы своего поверженного конкурента — Марин Ле Пен. Потому что в демократической стране нельзя игнорировать мнение 30-40% избирателей. В этом смысле региональные выборы декабря 2015 года стали важной вехой. Такая электоральная поддержка выводит партию, еще недавно считавшуюся экстремистской и чуть ли неофашистской, из политического гетто. Теперь она — часть французского истеблешмента.

И в этом смысле сегодняшнее поражение Марин Ле Пен и ее соратников – чисто условное. По правде говоря, это вообще не поражение.

Коммунистическое наследие
 

http://izvestia.ru/news/599217
14 декабря 2015, 13:29 | Мир |

Об итогах второго тура региональных выборов во Франции

Когда 7 декабря в первом туре местных выборов во Франции «Национальный фронт» им. М. Ле Пен показал выдающиеся результаты в 6 регионах из 13, причем по всей Франции — от Прованса и Лазурного Берега до Па де Кале и Пикардии, — это, конечно, произвело сильное впечатление на парижскую общественность.

Когда с южных гор до северных морей антихрист проходит как хозяин милой Франции моей, обнаруживая поддержку до 40% и даже более 40% граждан, тут взволнуешься. Соответственной была и реакция — плач, проклятия, «мы никогда не склоним выи» etc.

Но страшен сон, да милостив Бог. Спустя неделю прошел второй тур, и французская мажоритарная система вновь показала свою животворящую силу. В конечном счете ни в одном регионе НФ не победил. Левые (олландисты-социалисты) и правые (саркозисты-республиканцы, они же голлисты) дисциплинированно сблокировались и всюду одержали победу. Как любят скандировать (но только скандировать, как до дела доходит, известно что наблюдается) отечественные освободители, «Пока мы едины, мы непобедимы». Французские правящие партии не особо скандировали, но зато проявили железную дисциплину, потеснив М. Ле Пен — «Вас здесь, гражданочка, не стояло».

Стоило ли так скорбеть вечером 7-го — большой вопрос. Метод, по которому прокатывают НФ, испытан на протяжении десятилетий. Можно вспомнить второй тур президентских выборов 2002 года, на которых, лишь бы подсадить кандидата-отца Ж.-М. Ле Пена, за второй срок для совершенно не любимого президента Ж. Ширака проголосовало 80% избирателей — по принципу «Черт, дьявол, лишь бы не Ле Пен».

Но традиция такого голосования куда более давняя. Она была испытана еще на коммунистах на заре Пятой Республики в 1958 году — скоро 60 лет.

Четвертая Республика (1946–1958) отличалась большой правительственной нестабильностью. Осенью 1957 года шутили: «Легче запустить в космос спутник, чем сформировать правительство во Франции». У такой чехарды было много разных причин, но одной из них считалась пропорциональная система формирования Национального собрания, приводящая к его немалой фрагментированности. С учреждением суперпрезидентской (по крайней мере, такой она считалась в конце 1950-х) Пятой Республики способ голосования изменили, сделав его мажоритарным в два тура.

Эффект был впечатляющим. Если на выборах 1956 года по пропорциональной системе коммунисты набрали 23,6% голосов и получили 150 голосов в парламенте, то на выборах 1967 года по мажоритарной системе 22,5% голосов избирателей принесли ФКП лишь 73 кресла в парламенте. Были и более яркие случаи: 1958 год — 18,9% голосов и всего 10 мандатов, 1968 год — 20% голосов и только 34 кресла.

Такие пертурбации произошли с третьей тогда по численности партией Франции, которая к тому же не была совсем уж изгоем, подобно нынешнему НФ, — блокировка и сотрудничество на левом фланге вообще все-таки имели место в отличие от их полного отсутствия в случае с НФ. Что же до предтечи НФ в Четвертой Республике — «Союза по защите владельцев магазинов и ремесленников» (в Национальном собрании — «Союз французского братства») возглавляемой П. Пужадом (в ней состоял и юный Ж.-М. Ле Пен), то эта партия, которая в 1956 году получила 11,6% голосов и 52 места в парламенте, при новой избирательной системе была вовсе уничтожена как политическая сила.

Что до коммунистов, то, подкошенные деголлевской мажоритаркой, они испытали долгое увядание (да тут и Горбачев, и гибель СССР сыграли свою роль), покуда не пришли к своему нынешнему состоянию одной из множества карликовых партий.

Покуда, впрочем, НФ не демонстрирует признаков увядания ФКП, скорее наоборот — в каждую избирательную каденцию набирает все больше голосов. Можно как угодно относиться к НФ и его руководителям (точнее — руководительницам), но держать в изгоях партию, устойчиво занимающую как минимум второе место по числу поданных голосов, — это à la longue неважная политика. Рано или поздно плотину может прорвать, и это зрелище будет довольно сильным.

Широкий консенсус и Vive la commune!
 

http://www.kasparov.ru.prx.zazor.org...=56703560D787A
http://fanstudio.ru/archive/20151216/LSkGeLdc.jpg
15-12-2015 (19:19)

И придворные политологи, и праволиберальная фронда радовались успехам Ле Пен и НФ

! Орфография и стилистика автора сохранены

С трепетом и восторгом я увидел складывание нового неформального идеологического альянса - между придворными политологами, федеральными телеканалами и праволиберальной фрондой. Это была радость от электоральных успехов французского Нацфронта. Как-то нащупалось духовное родство, можно сказать на свет Б-жий родилась настоящая, невыдуманная "духовная скрепа".

Это "скрепа" - самый вульгарный правоконсервативный популизм, настоянный на антиисламизме и антинеевропеизме. Как оппозиционные левые националисты открыли Кремлю руки для объятий после Крыма, создав замечательную "скрепу" - миф о "Новороссии", так и здесь есть ещё одна прочная база для консенсуса. Чуть раскрасив мою формулировку 5-летней давности (кто-нибудь вспомнил в прошлый четверг про пять лет Манежки?!) - это борьба вельветового фашизма с бархатным нацизмом.

Извините за повтор, но выскажу эту свою мысль ещё раз. Западноевропейское праворадикальное движение сейчас полностью заместило коммунистов в качестве "третьей партии". Тот же популизм лозунгов, та же бескомпромиссная критика системы, та же эсхотология программ. Тот же акцент на национальный суверенитет (только тогда - защищали от интеграции в НАТО, сейчас - от интеграции в ЕС) и тот же выбор союзника - Москва.

Только западные компартии, особенно французская, боролись с ксенофобией, культивировали гуманные и космополитические взгляды, солидарность с бедняками третьего мира. Таким образом, они стремились интегрировать мигрантов в европейские политические нации. Крах мирового коммунизма имел своим следствием и то, что вместо "интернационализма" пришел "мультикультурализм", а вместо массовых партий-интеграторов огромное влияние получили партии-дезинтеграторы.

Есть ли будущее у партии Ле Пен?
 

http://www.stoletie.ru/fakty_i_komme...le_pen_724.htm
17.12.2015
http://www.stoletie.ru/upload/iblock...lye-pen-10.jpg
Все партии Франции объединились против Национального фронта.

Комментирует директор Института глобализации и социальных движений:

– Французские правящие круги ликуют: избирательная кампания в регионах, начавшаяся с сенсационного триумфа Национального фронта Марин Ле Пен, завершилась вполне традиционно: все руководящие посты поделили между собой правоцентристы и социалисты.

Если во время первого тура региональных выборов Национальный фронт лидировал в 6 регионах их 13, то во втором туре не смог набрать большинства ни в одном. Такой результат достигнут благодаря тому, что фактически все партии страны объединились против НФ. Социалисты без колебаний сняли своих кандидатов в пользу правых. Со своей стороны, правоцентристы подобной щедрости не проявили, и поддерживать своих соперников-социалистов в регионах, где те лидировали, не стали. Но, тем не менее, общая кампания, которую вели общими силами все партии, все политики и вся пресса против одного единственного оппонента, Марин Ле Пен, принесла свои плоды.

Формально основным победителем оказался правый центр: республиканцы Николя Саркози. А вот если на предыдущих региональных выборах социалисты выиграли во всех регионах, кроме Эльзаса, то теперь они сохранили лишь пять из них. Соответственно, 8 регионов перешло к правым.

Однако итоги выборов явно не могут быть сведены к перераспределению мест в региональных советах. А поражение, которое Национальный фронт понес во втором туре, может обернуться его решающим моральным преимуществом в дальнейшей политической борьбе.

Объединение всех партий против Марин Ле Пен политический истеблишмент Франции мотивирует необходимостью «защитить демократию» от угрозы со стороны «крайне правых сил». Но проблема в том, что реальные удары по демократии наносят именно силы, правящие в стране сегодня.

Именно социалисты ввели в стране чрезвычайное положение, ссылаясь на ноябрьские террористические акты в Париже, которые подчиненные правительству спецслужбы не смогли, да, похоже, даже и не пытались предотвратить. Именно социалисты - при полном одобрении правоцентристов - требуют ограничивать гражданские свободы и соответствующим образом изменить конституцию. В то время как противостоящий им Национальный фронт призывает уважать республиканские ценности и традиции страны. В конечном счете, позиция всех системных партий, которые вместе блокируют одну политическую силу, лишая политического представительства, по меньшей мере, треть французов, выглядит не самым демократичным решением. Даже если формально все правила избирательной процедуры соблюдаются.

Стратегия системных партий и их интеллектуальной обслуги состоит в том, чтобы постоянно повторять одни и те же слова про «угрозу со стороны крайне правых», полностью игнорируя то, что Марин Ле Пен и ее команда в самом деле говорят, и даже приписывая им взгляды, прямо противоположные их публичным высказываниям. Подобное положение дел становится возможным благодаря тому, что Национальный фронт практически лишен доступа к прессе. Все говорят о нем, но он сам слова не получает.

Так, общим местом либеральной пропаганды является обвинение НФ в «расизме», в то время как именно эта организация массово привлекает на свою сторону иммигрантов из арабских стран, чего не удалось сделать ни одной из системных партий. Именно арабские кварталы Марселя дали перевес партии Марин Ле Пен в первом туре, именно за счет этих «новых французов» обеспечивается стремительный прирост электората Национального фронта в других регионах.

В конечном счете, однако, политика системных партий начинает играть против них. На фоне неизменных провалов по всем направлениям социалисты выглядят все более жалко, а правоцентристы не могут предложить ничего, кроме продолжения той же самой политики. Объединение всех против Марин Ле Пен в точности подтверждает тезис ее пропаганды о том, что Национальный фронт - единственная организация, противостоящая системе. Никакой разницы между республиканцами и социалистами, левыми и правыми нет, только Марин Ле Пен предлагает альтернативу.

Отчуждая ее партию от участия во власти, «системные» политики лишь усугубляют контраст. Традиционные «левые» и «правые» делят между собой ответственность за углубляющиеся с каждым месяцем проблемы, и только НФ ни за что ответственности не несет - поскольку его не подпускают к принятию решений. Оттесняя НФ от власти, «системные» политики создают ему ореол единственной некоррумпированной партии. Независимо от моральных качеств сторонников Марин Ле Пен, у них просто нет шанса «продаться», потому что все места у кормушки плотно заняты социалистами и республиканцами.

Поскольку общий дискурс относительно «националистической угрозы» заменяет обсуждение практических вопросов - о безработице, иммиграции, жилищной политике, отношениях Франции с Евросоюзом - то НФ оказывается не только партией, противостоящей всем, но и единственной партией, заявляющей о том, что реально волнует французов. Социалисты и республиканцы говорят про Марин Ле Пен - тогда как Марин Ле Пен говорит о проблемах повседневности, об экономике, социальном кризисе.

Собственно, в этом нарастающем разрыве между тем, что говорят про НФ и тем, что на самом деле говорит НФ, и есть одна из основных причин его успехов. Так или иначе, полностью блокировать информацию в современных условиях невозможно, она просачивается стихийно, формируя некое народное мнение, противостоящее информационным и пропагандистским потокам, льющимся на головы французов «сверху».

Классический пример - дискуссия об иммиграции. В то время как левые призывают во имя гуманности впускать в страну неограниченное число переселенцев, предоставляя им льготы, которых нет ни у «коренных» французов, ни у «новых французов» арабского или африканского происхождения, республиканцы надеются отвоевать электорат Ле Пен жесткими заявлениями об ограничении иммиграции. При этом обе системные партии сами себя убедили, будто именно антииммигрантская пропаганда является основой успеха НФ. Соответственно, одни пытаются ей «противостоять», а другие надеются ее «приватизировать». Но дело в том, что как раз НФ оказывается в этой ситуации единственной партией, предлагающей практические решения, не сводимые просто к запретам.

Во-первых, речь идет о том, чтобы не вообще «запрещать» и не «пускать всех», а регулировать миграционные потоки в соответствии с возможностями и потребностями страны. Во-вторых, подчеркивается, что Запад несет ответственность за хаос, порождающий массовые потоки беженцев: надо менять политику и вкладывать средства в развитие стран Юга, создавать там рабочие места, а не бомбить всех подряд. Легко догадаться, что если политика европейских стран не изменится, а хаос, порождаемый их действиями, будет нарастать, таким же образом будет расти и поток иммигрантов. Это, в отличие от привилегированных интеллектуалов, прекрасно понимают и чувствуют на себе жители арабских кварталов, где с каждым днем становится все теснее и все труднее найти работу или жилье. Потому они голосуют за Национальный фронт, не обращая внимания на рассуждения прессы про то, что это «антииммигрантская» партия.

Самое тяжелое поражение в сложившейся ситуации понесли силы слева от социалистов. Если соцпартия Франсуа Олланда в очередной раз продемонстрировала, что является, по сути, еще одной либеральной партией, то организации, которые резко критиковали Олланда перед выборами, а потом сняли своих кандидатов в его пользу, продемонстрировали, что нет никаких оснований серьезно относиться к их заявлениям. Они выставили себя лояльными вассалами социалистов, лишившись собственной политической ниши.

Неудивительно, что кадры НФ пополняются сегодня, в основном, за счет выходцев из коммунистической и социалистической партий, разочаровавшихся в своих лидерах. Программные положения Марин Ле Пен во многом списаны с документов компартии, про которые сами коммунисты давно забыли, а новые бастионы националистов - это, по большей части, традиционные бастионы левых.

Значит ли это, что стратегия системных партий по отношению к Марин Ле Пен терпит поражение? Не совсем так. Во-первых, на техническом уровне эти методы пока срабатывают: Национальный фронт не может пробиться даже к региональной власти, несмотря на то, что уже стал ведущей партией Франции по числу сторонников. А во-вторых, что гораздо важнее, системные партии пока более или менее успешно блокируют Марин Ле Пен в идеологическом гетто, изолируя ее от других сил, которые имеют во многом схожие лозунги.

Собственная стратегия Ле Пен состоит не только в том, чтобы привлечь на свою сторону разочарованных избирателей и членов социалистической и коммунистической партий, но и в том, чтобы избавить Национальный фронт от репутации крайне правой партии, представив его, скорее, в качестве новой популистской силы, претендующей некий «право-левый синтез». Ради этого она систематически вычищала из рядов партии «старых правых», включая собственного отца и его ближайших сторонников, замещая их выходцами из левых организаций.

С точки зрения академической теории задача кажется неразрешимой, но в политической практике, например, Латинской Америки подобные популистские движения неоднократно добивались успеха, достаточно вспомнить того же президента Перона в Аргентине. На определенном этапе подобные движения неминуемо должны либо разложиться на свою «правую» и «левую» составляющие, либо эволюционировать в ту или иную сторону, но это происходит лишь после того, как они выполнят свою минимальную программу, направленную на преодоление породившего их кризиса.

Пропаганда системных партий пока работает на изоляцию Марин Ле Пен и создание негативной репутации, которая мало волнует рядового избирателя, но блокирует для нее возможность альянсов на политическом уровне. Конечно, Марин Ле Пен может повторить слова Фигаро из бессмертной комедии Бомарше: «Я лучше своей репутации». Но в политике репутация играет далеко не последнюю роль.

Между тем единственный шанс Марин Ле Пен на президентство состоит в том, чтобы не только избавить Национальный фронт от ярлыка крайне правой партии, но и найти себе – как во Франции, так и в других европейских странах - новых союзников, которые потенциально находятся именно на левом фланге. Однако в данный момент такой поворот событий кажется немыслимым. Противостояние НФ всем системным партиям сразу проблемой не является, скорее, это делает его привлекательным. Но вот изоляция Национального фронта от значительной части общества, которая во Франции никогда не поддержит партию с репутацией «крайне правой» остается серьезной проблемой, которую Марин Ле Пен пока решить оказалась не в состоянии.

Собственно, от того, будет ли эта проблема ей решена, и как она будет решена, зависит исход следующих президентских выборов во Франции.

Условное поражение Марин Ле Пен
 

http://www.kommersant.ru/doc/2876920
Обозреватель "Ъ" — об итогах выборов во Франции
13.12.2015, 22:54
http://im6.kommersant.ru/Issues.phot...218_225354.jpg
Если верить опросам и предварительным результатам, во втором туре региональных выборов во Франции кандидаты от Национального фронта Марин Ле Пен не победили ни в одном из 13 регионов страны. Именно такого исхода и стоило ожидать — триумф «фронта» в первом туре был относительным.

За неделю, прошедшую после первого тура, «системные партии» мобилизовались, их электорат пришел на избирательные участки, которые проигнорировал 6 декабря. А в самых «опасных» регионах, где лидировали две госпожи Ле Пен — Марин и Марион — кандидаты-социалисты сняли свои кандидатуры, обеспечив победу правым — лишь бы не прошли «фронтисты».

Социалисты ушли, чтобы остаться

13 декабря во Франции прошел второй тур региональных выборов. Успех «Национального фронта» (FN) Марин Ле Пен в первом туре стал сенсацией

Но, как это ни парадоксально, для Марин Ле Пен и ее партии именно этот результат можно считать наилучшим. Моральную победу «фронт» уже одержал — в первом туре. А до полновесной победы он еще не дорос. И, возможно, никогда не дорастет. Но те голоса, которые набрали представители этой партии, когда-то считавшейся маргинальной (от 30 до 40%, а где-то и 45), — это уже успех.

А вот брать на себя ответственность в виде управления одним из регионов (при почти полном отсутствии управленческого опыта) — это было бы уже слишком опасно. К такому региону было бы приковано повышенное (и наверняка критическое) внимание СМИ, губернатор от НФ стал бы отрицательным примером, убеждающим избирателей не голосовать за эту партию на следующих выборах — как президентских, так и парламентских.
Почему экономическую программу Марин Ле Пен сочли спорной
Французская газета Le Figaro вслед за прошедшими 6 декабря региональными выборами во Франции разбирает экономическую программу «Национального фронта» Марин Ле Пен

«Фронт» не привык быть «партией власти» — даже на региональном уровне, Такое состояние стало бы для него непривычном, некомфортным, противоестественным. Гораздо удобнее оставаться в оппозиции, не неся ни за что ответственность, продолжать критиковать президента Олланда за его политику в области иммиграции и безопасности, за недостаточные усилия в борьбе с террором (с точки зрения сторонников НФ, эти усилия всегда будут недостаточными).

В нынешней ситуации время работает на Национальный фронт. И у него есть все шансы успешно выступить на парламентских выборах и провести своего лидера во второй тур президентских. Но это потолок — в этом смысле российским поклонникам Марин Ле Пен не стоит питать иллюзий. Президентом Франции она никогда не станет. Как и в случае с региональными выборами, «системные партии» сумеют мобилизовать свой электорат, чтобы не допустить ее победы. И тот кандидат, который выйдет вместе с ней во второй тур будущих президентских выборов, гарантированно станет главой государства.

И, как ни парадоксально, этот человек, придя к власти, будет вынужден воплощать в жизнь многие пункты программы своего поверженного конкурента — Марин Ле Пен. Потому что в демократической стране нельзя игнорировать мнение 30-40% избирателей. В этом смысле региональные выборы декабря 2015 года стали важной вехой. Такая электоральная поддержка выводит партию, еще недавно считавшуюся экстремистской и чуть ли неофашистской, из политического гетто. Теперь она — часть французского истеблешмента.

И в этом смысле сегодняшнее поражение Марин Ле Пен и ее соратников – чисто условное. По правде говоря, это вообще не поражение.

Печальное разочарование французов
 

http://limonov-eduard.livejournal.co...rg/776098.html
Мне прислали в почту снимок обложки французской крупнейшей газеты "Liberation" за 25 января,за вчера :
Огромными буквами печально пародируют французы лозунги французской Республики :

Вместо Liberte (Свобода) стоит ETAT D'URGENCE (Чрезвычайное положение),

EGALITE (Равенство),

FRATERNITE (Братство)

Таким образом французы печально воспринимают свою Республику как Республику Чрезвычайного положения(вместо Свободы),Равенство и Братства.

Стоило совершать революцию 1789 года, а потом 1830, а потом 1848 и так далее...Полное разочарование в республиканских ценностях налицо.

Французы решают судьбу
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=14010
29 МАЯ 2005 г.

Еще вчера расклад сил между французскими сторонниками и противниками Основного европейского закона указывал на фактическое равенство сторон. Если Фпанция ответи "нет", ее президент Жак Ширак окажется в очень не простом положении. Дело в том, что никто не обязывал его выносить этот вопрос на общенациональный референдум - некоторые страны обошлись обсуждением в парламенте. Пока из двадцати пяти стран Евросоюза Конституцию одобртли только девять.

Будущее Евросоюза под вопросом
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=14012
30 МАЯ 2005 г.

Ничего неожиданного не произошло - соцопросы уже больше месяца фиксируют устойчивое нежелание французов признать необходимость принятия нового Основного закона. Против выступали как ультраправые, так и левые партии. Теперь они празднуют победу. На самом деле, по мнению многих обозревателей, исход голосования решило общее недоверие французов к собственному правительству. Следовательно, сегодня очень велик шанс, что оно будет отправлено в отставку. Правда, это уже не повлияет на судьбу Конституции.

«Я увидел, что вся набережная в трупах»
 

http://www.kommersant.ru/doc/3039756
Очевидец рассказал “Ъ” подробности трагедии в Ницце
15.07.2016, 12:32
http://im8.kommersant.ru/Issues.phot...218_123124.jpg
В Ницце произошел теракт Онлайн-трансляция
Последствия теракта в Ницце Фотогалерея
Зарубежные СМИ — о теракте в Ницце
Крупнейшие теракты во Франции История вопроса

По последним данным, в результате теракта в Ницце погибли 84 человека. Москвич Станислав Ушаков рассказал корреспонденту “Ъ” Кириллу Урбану о том, как вели себя люди на набережной.

— Расскажите, где вы находились в момент происшествия?

— В Ницце я отдыхал c семьей две недели. Сегодня уже вылетаем планово. Вчера во время праздника мы гуляли по набережной. За полчаса до салюта мы сели в кафе при отеле, на террасе. Посмотрели салют. Через какое-то время жена с ребенком пошла в туалет. И буквально через минуту все побежали, началась дикая паника.

— Видели ли вы сам момент теракта?
Как Ницца переживает теракт

— Буквально за десять секунд до этого я увидел тот самый белый грузовик. Я сидел метрах в двадцати от дороги. Там две полосы, которые разделены газоном. Грузовик ехал по дальней от нас части, которая ближе к морю. Я отчетливо видел грузовик, но все остальное было видно довольно плохо. Я даже не понял, что он ехал по толпе. Он ехал по перекрытой части набережной, где гуляли люди. Я удивился, что так рано открыли набережную.

Я не уверен, что грузовик ехал по людям два километра, но километр точно. Он ехал со скоростью где-то 60 км/ч.

Все побежали внутрь отеля, и я тоже. Нашел жену. Когда все утихло, я вернулся обратно на террасу, забрать телефон и вещи со стола. Там я увидел, что вся набережная в трупах.

— Как развивались события в дальнейшем?
В результате атаки на Ниццу погибли 84 человека, в том числе гражданка России

— Все сидели в отеле, никто не выходил. Вскоре опять началась паника, все побежали в служебные помещения, на кухню. Оказалось, что подъехал БТР. Потом, кто-то крикнул, что это полиция, и все успокоились. Минут через пять служащие отеля нас вывели через задний ход во двор. Переулками мы добрались до квартиры, которую снимаем.

— Как вели себя люди?

— Была паника, истерика. Куча людей с детьми, с подростками, с колясками. Особенно, когда второй раз началась паника. Учитывая, что очень много людей было внутри, бежать особенно было некуда. Не то чтобы ходили по головам… Вели себя довольно прилично, но давка была серьезная. Начались разборки, крики, слезы.

— Как действовала полиция и другие службы?
Почему Ницца стала территорией джихада

— Мы были в стороне, старались на улицу не высовываться. Полицейский БТР появился достаточно быстро. Там десятки отелей, десятки кафе, понятно, что организовать какие-то мероприятия оперативно очень сложно. Может быть, потом кто-то и появился… У нас все организовали сотрудники отеля. Они по одному выпускали людей, очень адекватно сработали. Спокойно, без паники выпускали через задний ход. Сразу сказали не выходить на набережную.

— Каковы были меры безопасности перед праздником?

— Все отлично было. Две недели ходили вооруженные военные. Группами по четыре человека патрулировали все вокруг. Жена говорила, что жутковато смотреть на людей с автоматами. А я, наоборот, считал, что отлично, что они ходят. Если бы не эти люди, то все было бы намного хуже.

Конечно, возникает небольшой вопрос, как грузовик мог проехать. Все переулки, ведущие к набережной, были перекрыты. Возможно, он был припаркован ранее.

На самой набережной, на месте перекрытия, стоял небольшой заборчик. У нас на футбольных матчах помощнее устанавливаются. Стояли несколько полицейских. Для огромного грузовика протаранить такое ограждение — не проблема.
Теракт в Ницце
http://im0.kommersant.ru/Issues.phot...222_014721.jpg
Кадры с места трагедии — в фотогалерее «Ъ».

Франция меняет политический пейзаж
 

http://polit.ru/article/2016/07/26/france/
26 июля 2016, 16:14 терроризм Франция

http://polit.ru/media/photolib/2016/...00x450_q85.jpg
Захват заложников в церкви Нормандии
yotube.com

26 июля двое вооруженных ножами мужчин ворвались в церковь во французском городке в Сент-Этьен-дю-Рувре. Они захватили в заложники пятерых человек. Одной из монахинь удалось сбежать, она обратилась в полицию. Полиция застрелила нападавших, однако они успели перерезать горло священнику и нанести ранения другим заложникам.

Президент Франции Франсуа Олланд назвал происшедшее терактом, а позже сделал официальное заявление о том, что совершившие нападение были связаны с террористической организацией «Исламское государство» (организация запрещена в России).

В связи с последними терактами во Франции может измениться не только набор мер обеспечения безопасности, но и вся политика в целом, полагает руководитель Центра французских исследований Института Европы РАН, доктор исторических наук, профессор Юрий Ильич Рубинский. По его мнению, в результате событий последних недель эта политика оказалась под влиянием тенденций, способных полностью переформатировать традиционный политический пейзаж страны.
http://polit.ru/media/photolib/2016/...rub172-242.jpg
Юрий Рубинский

«Нынешнее руководство Франции – я имею в виду президента [Франсуа] Олланда и премьер-министра [Мануэля] Вальса – на волне тревоги, связанной с терактом в Ницце, действительно очень демонстративным (совершенном в национальный праздник 14 июля, в таком месте и в такой чудовищной форме), вынуждено активизироваться. Это не первый теракт во Франции, и дело не только в том, что он действительно масштабный. Важно, что на сей раз реакция французской общественности и средств массовой информации была в каком-то смысле иной, чем в январе или ноябре 2015 года.

Тогда реакцией стало национальное сплочение вокруг легитимных носителей власти (сейчас это социалисты, напомню). На сей же раз было совершенно по-иному. Счет правительству и, прежде всего, министру внутренних дел и премьеру, а также самому президенту, был предъявлен очень жесткий и большой. И дело тут не только в повторении терактов, но и в том, что Франция сейчас живет в перспективе президентских и парламентских выборов.

Первый тур президентских выборов пройдет 23 апреля 2017 года, то есть осталось меньше года. И политическая жизнь страны, естественно, проходит под знаком уже начавшейся фактически кампании. В этих условиях призывы к национальному единству перед лицом общей опасности выглядят неубедительно. Претензии к правящим кругам стали гораздо более жесткими и острыми, и власти, безусловно, чувствуют себя в гораздо более уязвимом положении, чем прежде.
http://polit.ru/media/photolib/2016/...r2-600-450.jpg
Демонстрация солидарности во Франции /youtube.com

Отчасти реакция была та же, что и после предыдущих терактов: вводились меры по повышению эффективности спецслужб, полиции, жандармерии, участию вооруженных сил. Плюс активизация военных действий против ИГИЛ, «Исламского государства» в Сирии. Но на сегодняшний день это выглядит недостаточно убедительно, что очевидно. И характерно в этой связи стремление нынешнего руководства поднять, выразимся так, планку оценки ситуации.

Все чаще говорят, что Франция находится в состоянии войны (это официально объявлено), в связи с чем чрезвычайное положение продлено еще на полгода, и сами условия чрезвычайного положения ужесточаются. Но на этом фоне раздаются голоса (и достаточно авторитетных людей), что речь идет не просто о войне против терроризма, как говорили раньше. Один из лидеров оппозиции, бывший премьер [Франсуа] Фийон, например, сказал, что речь идет о мировой войне – что война против терроризма, которую ведет мировая цивилизация, столь же серьезна, масштабна и опасна, как Вторая мировая, и даже чуть ли не Третья мировая.

Ну, это, может быть, и ораторское преувеличение, но сама тональность тут достаточно очевидна. И цель ее – тоже.

В этой связи все серьезные аналитики констатируют наличие двух тенденций, достаточно противоречивых, в политической жизни Франции. С одной стороны, речь идет о тенденции совершенно очевидной – тенденции к поляризации сил.

Те, кто наиболее активно оппонирует нынешней вести – это «Национальный фронт» на крайне правом фланге, во главе с Марин Ле Пен. Вполне естественно, что она максимально использовала последние теракты для самой беспощадной и жесткой критики правительства. И, вне всякого сомнения, влияние ее идей, ее программы, центром которой является борьба против миграции (не только нелегальной, но и вообще миграции), выход из еврозоны и вообще из Шенгена.
http://polit.ru/media/photolib/2016/07/26/y600-450.jpg
Мигранты в Европе /wikipedia.org

С другой стороны, на крайне правом фланге так же активизируются оппоненты нынешнего руководства Соцпартией и собственно президента и премьера как лидеров партии – за «измену левым идеалам». Ее они усматривают, в частности, во введении чрезвычайного положения.

Вторая же тенденция иная. Раздаются голоса – скорее, в левом лагере, на его умеренном фланге, то есть в зоне опоры президента и правительства – в пользу не просто национального единства, а в пользу преодоления для этого традиционного водораздела между левыми и правыми. Мол, сейчас обстановка настолько серьезна, что перед лицом такой опасности необходимо отодвинуть на задний план текущие проблемы и конфликты и искать какие-то совместные решения – вплоть до создания правительства национального единства. Такое было во Франции, например, во время Первой мировой войны; в него вошли даже тогдашние социалисты, для которых это был первый опыт подобного рода.

Но теперь для Соцпартии идет острая борьба за то, кто будет ее кандидатом на президентских выборах: нынешний президент, который, действительно, стремится продлить свой мандат еще на 5 лет, но его рейтинг сейчас находится на крайне низком уровне – максимум 19% избирателей оказывает ему доверие, а это гораздо меньше, чем половина его электората. Есть и еще желающие выступить с такого рода притязаниями – например, тот же Вальс, очень энергичный человек, в прошлом, кстати, был министром внутренних дел.

И есть новые фигуры – например, такая по-своему нестандартная и яркая, как Эммануэль Макрон, министр экономики. Он не от Соцпартии, а создал свое движение – оно называется «Вперед» или, как еще можно перевести, «На марше» – и претендует на то, чтобы подняться выше левых и правых, объединиться и создать какую-то новую политическую конструкцию. Это такая центростремительная тенденция.

В правом лагере – точнее, в умеренной правой оппозиции – тоже идет борьба. Если в основной партии оппозиции, Республиканской, есть бывший президент Николя Саркози, который явно держит курс на то, чтобы взять реванш, вернуться в Елисейский дворец. Он адресует свою кампанию, резко антиправительственную и антипрезиденсткую, к электорату на крайне правом фланге, и фактически заимствует лозунги у Марин Ле Пен. А другое крыло, более умеренное, центристское, во главе с бывшим мэром Бордо, держит курс на то, что перекликается с предложениями Макрона.

Французская политика сегодня, перед лицом такого серьезного испытания, которым явились теракты, оказалась под влиянием этих двух противоположных тенденций, которые способны вообще переформатировать традиционный политический пейзаж Франции. И тот факт, что идет борьба за президентство и большинство с парламенте, конечно, не способствуют созданию новой комбинации левых и правых, но, тем не менее, и такие призывы раздаются.

На сегодняшний день очевидно, что на президентских выборах во второй тур по числу собранных голосов проходит Марин Ле Пен. Но возникает вопрос, кто будет ее соперником. Здесь предстоят первичные выборы 20-27 ноября, где будут 13 претендентов на кандидатуру выдвиженца от правого лагеря; а в левом лагере после долгих колебаний тоже согласились на проведение первичных выборов, чтобы там определить своего кандидата. Будет ли нынешний президент Франции претендовать на участие, точно еще неизвестно, он не решил. Рейтинг его к этому вроде бы не располагает, но стремление у него есть», — сказал Рубинский.

Политический суицид Франсуа Олланда
 

http://polit.ru/article/2016/11/11/olland/
11 ноября 2016, 18:51 Франсуа Олланд Франция

http://polit.ru/media/photolib/2016/...00x450_q85.jpg
Президент Франции Ф.Олланд
www.flickr.com/photos/photosmartinschulz

Президент Франции Франсуа Олланд в очередной раз побил рекорд по непопулярности. Более того, теперь ему угрожают импичментом. Все это ведет к тому, что ему, скорее всего, придется отказаться от участия в президентских выборах, которые состоятся весной 2017 г.

The Economist неделю назад писал о политическом суициде Олланда. В октябре была опубликована книга, написанная по мотивам ряда интервью с ним. В этих интервью Олланд оскорбительно отзывался о самых разных деятелях – судьях, футболистах, своих собственных министрах. Для лидера, который надеется на переизбрание, это настоящее политическое самоубийство, с учетом того, что президентские выборы во Франции должны состояться через шесть месяцев.

Отдельно автора впечатлил тот факт, что действующий президент в такое непростое время нашел время, чтобы 61 раз за четыре года встретиться с корреспондентами – авторами книги. Впрочем, содержание книги всё же кажется автору более впечатляющим – прежде всего, грубостью формулировок: судей Олланд назвал «трусливой институцией», национальную футбольную команду – «невоспитанными детьми», а бедных – «беззубыми». Также Олланд походя сообщил, что дал распоряжение французским спецслужбам убить четырех человек.
http://polit.ru/media/photolib/2016/...l2_800-600.jpg
Президент Франции Ф.Олланд принимает парад. / common.wikipedia.org

Эффект от книги не заставил себя ждать: рейтинг одобрения Олланда упал до 4%, поставив тем самым новый рекорд падения. При этом если прежде в моменты падения популярности его соратники помогали ему подняться в рейтингах, то теперь им очень неудобно это делать.

Олланда выбрали президентом в 2012 г., комментирует автор, как «антидот» предыдущему президенту Николя Саркози в надежде, что он будет «нормальным» президентом. За непростой период президентства Олланду несколько раз удавалось «быть нормальным», однако в основном он был довольно невзрачным.

О начавшихся призывах к импичменту писала на прошлой неделе писала Financial Times. Призывают правые. Это увеличивает вероятность того, что Олланду придется снять свою кандидатуру с предстоящих выборов. Основание для импичмента усматривается в том, что Олланд выдал журналистам информацию, разглашать которую он не имел права.

Импичмент во Франции происходит по статье 68 конституции. Процесс, необходимый для запуска этой статьи, уже начался. Такая ситуация создает дополнительное давление на Олланда, репутация которого и так уже пострадала по итогам выхода книги, а также на социалистов, которые, как следствие, тоже теряют популярность.

Импичмент президенту – беспрецедентное событие в истории Пятой республики, отмечает FT. Для начала нужно собрать достаточное количество поддержки среди депутатов парламента. Затем требование будет рассмотрено правовым комитетом национальной ассамблеи и, вероятно, вынесено на рассмотрение всех депутатов. Окончательное решение выносит Высокая палата правосудия Франции, которую возглавляет председатель национальной ассамблеи – в настоящий момент социалист Клод Бартолон.
http://polit.ru/media/photolib/2016/...ok_800-600.jpg
Книга журналистов Le Monde Жерара Даве и Фабриса Ломма «Лучше бы президент этого не говорил... Секреты президентского срока».

Однако с учетом того, что до президентских выборов осталось меньше шести месяцев, перспектива импичмента не так важна, заключает FT. Важнее то, что эта история выявляет серьезную политическую слабость Олланда. Социалистам следовало бы предложить избирателям другого кандидата на выборах, однако даже в этом случае маловероятно, что он пройдет во второй раунд голосования.

Ле Пен, Олланд и трое бывших: кто баллотируется на пост президента Франции
 

https://russian.rt.com/world/article...ncii-kandidaty
16 ноября 2016, 17:42
О своём выдвижении в качестве кандидата на пост президента Франции сообщил бывший министр экономики страны 38-летний Эммануэль Макрон. Ранее намерения баллотироваться на эту должность уже выражали лидер Национального фронта Марин Ле Пен и действующий президент Франсуа Олланд. Кроме того, за право стать единым кандидатом от «Республиканцев» борются экс-глава государства Николя Саркози и бывший премьер Ален Жюппе. О том, что известно о главных кандидатах на президентских выборах 2017 года во Франции, — в материале RT.

https://rus.rt.com/russian/images/20...2b678b47c9.JPG
Reuters

Известие о кандидатуре Эммануэля Макрона на самом деле не стало для Франции полной неожиданностью. Как сообщает РИА Новости, разговоры о намерениях экс-министра баллотироваться на пост президента появились сразу после отставки Макрона в августе. Главой Министерства экономики, отметим, он проработал всего два года.

Покидая ведомство, политик заявил, что будет заниматься «новым проектом» на благо Франции, но он никогда публично не говорил о своём намерении побороться за президентское кресло.

В целом в его биографии трудно найти какие-либо яркие моменты, кроме того, что ранее Макрон входил в ближайшее окружение действующего президента Франсуа Олланда, а в 29 лет женился на своей бывшей учительнице французского, которая старше его на 24 года и в которую он был влюблён ещё со школы.

Помимо 38-летнего политика, на данный момент известны имена ещё нескольких претендентов на пост главы Пятой республики.

Лидер правых

О намерении принять участие в предстоящих выборах официально объявила лидер партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен.

В последнее время её популярность во Франции сильно возросла и, судя по опросам, политик всерьёз может рассчитывать по меньшей мере на проход во второй тур. Стоит отметить, что немалую роль в росте рейтинга Ле Пен среди населения сыграла ситуация с беженцами.
https://rus.rt.com/russian/images/20...bc328b4781.jpg
Reuters

Кроме того, у 48-летней Марин Ле Пен уже имеется опыт участия в президентской гонке — на выборах 2012 года она заняла третье место, уже тогда доказав, что является одним из самых популярных политиков страны.

А в 2014 году её партия одержала победу на выборах в Европейский парламент во Франции, почти вдвое опередив по количеству голосов правящую Социалистическую партию.

Отметим, после победы Дональда Трампа на выборах президента США эксперты ещё больше поверили в возможный успех Ле Пен, которая открыто выступает за сотрудничество с Россией и критикует НАТО.

Лидер антирейтинга

Пожалуй, самые низкие шансы возглавить Францию в 2017 году остаются у действующего президента страны — 62-летнего Франсуа Олланда. Так, по последним данным, работой французского лидера довольны только 4% опрошенных, что является абсолютным рекордом антирейтинга.

В 2013 году Олланда поддерживали 20% французов, что для главы государства уже являлось самым низким показателем с 1958 года, с которого отсчитывают историю Пятой республики.

Экономический и мигрантский кризисы, серия терактов, непопулярные решения в трудовой сфере — бытует мнение, что всё это не оставляет действующему президенту не только шансов остаться ещё на один срок, но и досидеть текущий.
https://rus.rt.com/russian/images/20...bc328b4782.jpg
Reuters

Так, на прошлой неделе Национальная ассамблея Франции передала властям проект резолюции об импичменте президенту. Представители оппозиционной партии «Республиканцы» обвиняют Олланда в разглашении гостайны, которое он якобы допустил в книге «Президент не должен был этого говорить…», ставшей бестселлером сразу после выхода в свет в октябре.
Лидер республиканцев

Ещё одним участником президентской гонки станет единый кандидат от партии «Республиканцы».

Несмотря на то, что в праймериз примут участие сразу несколько политиков, основная борьба, как ожидается, развернётся между 61-летним экс-президентом Франции Николя Саркози и 71-летним бывшим главой правительства Аленом Жюппе.
https://rus.rt.com/russian/images/20...bc328b477f.JPG
Reuters

Стоит отметить, что по результатам опросов пока лидирует экс-премьер, однако выборы в США в очередной раз продемонстрировали, что опросы общественного мнения не являются истиной в последней инстанции.
https://rus.rt.com/russian/images/20...bc328b4780.JPG
Reuters

Напомним, президентские выборы во Франции пройдут 23 апреля 2017 года.

Вот что кредит животворящий делает!
 

Алексей Мельников. Фото из личного архива

03-01-2017 (19:04)

http://www.kasparov.ru/material.php?id=586BCACEEFCAC
Большего унижения Франции трудно представить

Свершилось. Она снова на арене политического цирка. Путин, открывай казну и грузи евро чемоданами во Францию.

Французская национальная фронтовичка — Марина Жановна Лепенная, обласканная в Москве б.у. спикером Госдумы С.Е. Нарышкиным, с "ее новыми партийными установками, отвечающими духу современной Франции", начала платить по старым долгам. И готова сделать новые.

Она заявила, что Крым — российский.

В мае во Франции выборы Президента.

В 2014 году, по сообщениям прессы, Национальный фронт Марин Ле Пен получил от одного российского банка кредит в 11 млн евро.

В феврале 2016 года, как сообщается, Национальный фронт Марин Ле Пен обращался к России с просьбой о предоставлении кредита в 27 млн евро.

Президентская кампания Ле Пен оценивается примерно в 20 млн евро, денег не хватает.

Если факты верны, то разве то, что делает Марин Ле Пен — не политическая коррупция? Я признаю Крым вашим, а вы мне дайте денег. За ваши деньги я приду к власти во Франции и сделаю как вы хотите.

Большего унижения Франции, которую Ле Пен превращает в тряпку для вытирания чужой захватной грязи, трудно представить.

P.S.

Когда Марин Ле Пен была с визитом в России, то её не постеснялись позвать в Госдуму. С.Е. Нарышкин провел с ней встречу. Даже один из сопредседателей правопопулистской "Альтернативы для Германии" Фрауке Петри с Ле Пен ни разу не встречалась.

Это объясняют тем, что "близость к Национальному фронту не добавила бы "Альтернативе для Германии" популярности, ведь партия, которая у многих ассоциируется с антисемитизмом, не может получить широкую поддержку в ФРГ".

В России, как видно, с этим проблем нет. У нас в стране и книги Ле Пен в этом году издали ("Против течения" и "Во имя Франции"). Читайте, россияне, "нашу Марину", сдавайте деньги на французскую "национальную революцию".

Битва за Францию
 

https://www.gazeta.ru/comments/colum...10468355.shtml
10.01.2017, 09:00
О том, сможет ли Марин Ле Пен стать «новым Трампом»
https://img.gazeta.ru/files3/385/104...0x230-3347.jpg
Марин Ле Пен Stephane Mahe/Reuters

Кандидат в президенты Франции Марин Ле Пен начала год с вполне трампистского заявления о том, что она не видит причин не признавать законность присоединения Крыма к России. Что, в свою очередь, совпало с сообщением о солидарном нежелании французских банков финансировать ее кампанию.

Если главным российским событием — именно российским — 2016 года были выборы президента в США и победа «нашего» Трампа, то в 2017-м ключевой надеждой российского политического режима на дальнейший раскол западного мира станут президентские выборы во Франции (первый тур 23 апреля, второй — 7 мая).

Причем здесь речь идет о беспроигрышной — win-win — ситуации: путинские элиты вполне удовлетворятся правым консерватором Франсуа Фийоном, ну а уж вишенкой на торте правого популизма, благоволящего нынешнему российскому гибридному авторитаризму, может оказаться победа Марин Ле Пен.

«Нашу» Марин, согласно слухам, которые стали общим местом в западном дискурсе, интенсивно финансировали некоторые российские структуры.

Продажа Россией страхов и успешная их покупка Западом по завышенной ажиотажной цене привели лишь к еще более гипертрофированному восприятию угроз, особенно по линии кибератак — гибридная война обрела цифровое обличье. Однако прямого смысла «взламывать» Францию вроде как нет — там и так все «хорошо» с droitisation — поправением и разворотом на Восток, к России.

И чем чаще за руль грузовиков-убийц будут садиться индоктринированные радикальные исламисты, тем больше шансов у правых популистов. Не говоря уже о таких хорошо известных фоновых факторах, как длящаяся усталость от вялых традиционных политиков с их неэнергичным политическим языком, несправедливость глобализации с точки зрения распространения неравенства, бюрократизация «коррумпированных» западных элит, которые «страшно далеки» от «простого народа», утрата ощущения личной безопасности на фоне террористических угроз и миграционного цунами, геттоизация целых городских кварталов и пригородов крупных городов.

На этом фоне хорошо работают простые плакатные образы, которые предъявляет, что называется, сама жизнь.

Если вы оказываетесь где-нибудь в гипертолерантной Швеции, например в университетском городе Упсала, и приезжаете туда в поисках аутентичных образов из «Фанни и Александра» Ингмара Бергмана, то обнаруживаете лишь рай для мигрантов: Стора Торгет, рыночная площадь, заполнена разноцветной толпой, и в этих живых декорациях очень убедительными для местных обывателей кажутся агитационные палатки правопопулистской партии под названием «Шведские демократы» с внятным лобовым слоганом «Верните нам Швецию!».

В идеологическом пакете — традиционный набор: референдум по членству в ЕС, пересмотр Шенгена, антимультикультурализм, ограничение миграции и снижение государственных расходов на ее поддержку. Результат — на последних парламентских выборах 2014 года популисты-националисты пришли третьими. И хотя они сильно отстают от социал-демократов и умеренных правых, динамика устрашающая: если в 2010 году ультраправые впервые вошли в парламент, набрав 5,7% голосов, то к 2014 году их результат увеличился на 7,2 п.п., до 12,9%, а это плюс 29 мест (итого 49 мест из 349) в Риксдаге.

И это образцовая Швеция, что уж говорить о Франции.

Как работает механика Марин Ле Пен? Пока ее основной конкурент Франсуа Фийон в начале этого года рассказывал в Калифорнии на форуме по инновациям, как важна для Франции цифровая революция, лидер «Народного фронта» вовсю использовала такой инструмент этой самой революции, как твиттер: ее «чириканье» шло плотной стеной. Причем отнюдь не из Калифорнии. Сначала она провела два установочных мероприятия 4 и 5 января, включая встречу с прессой, а затем отправилась «в поля» — в нормандский департамент Эр, где интенсивно встречалась с «трудящимися» и разбиралась с конкретными вопросами местного самоуправления и предоставления публичных услуг в аграрных регионах, не забывая параллельно насыщать интернет-пространство прямолинейными лозунгами.

«Без свободы прессы нет демократии»; «Я надеюсь на обновление демократии, где власти будут более эффективными, близкими гражданам, менее затратными»; «С помощью экономического патриотизма мы вернем нашу независимость»; «Франция снова должна стать страной предпринимателей, страной инноваций». Ле Пен апеллирует к предпринимателям, призывает их к смелому риск-ориентированному инвестированию в инновации, делает акцент на том, что развиваться должен именно французский бизнес, негативно отзывается о спекулятивном финансовом капитале и говорит о необходимости инвестирования в реальный сектор, призывает отказаться от единой европейской валюты — «главного препятствия реиндустриализации», с легкостью записывает в свои предшественники де Голля и Помпиду, и даже Кольбера, знаменитого министра финансов времен Людовика XIV, которые «проводили правильную промышленную политику».

Просто Столыпинский клуб какой-то!

Высокая сутуловатая блондинка с четкой внятной речью, «ходящая» в народ и призывающая вернуть реальную власть коммунам и департаментам, «привести в порядок демократию»; ее символ — синяя роза, чей стебель превращается в шпагу, — что мешает среднему французу за нее проголосовать, как средний англичанин проголосовал за Brexit, а средний американец — за Трампа?

К тому же если этот средний представитель западного мира вовсе не считает, что тем самым нарушаются основы демократии и рушится ценностная структура Запада, наоборот, с его точки зрения, возвращается подлинный Запад, тот, который еще по привычке продают турагентства всего мира, а его уже нет в природе. И здесь дело, пожалуй, не в сомнительном, хотя и красивом объяснении, согласно которому восхождение популизма — нелиберальный демократический ответ недемократическому либерализму.

Россия была родиной популизма этого нового типа, первый Трамп — это Жириновский, трампистская политика — это Путин начиная с его второго срока.

И если российские правила жизни триумфально шагают по западному миру, почему бы не начать надеяться на то, что с течением времени — но точно не сразу, ибо для полной победы трампизма он должен поразить Германию, — Россия станет great again по своим собственным нормам?

Помешать этому сценарию может та самая демократия: во-первых, свободные — действительно свободные! — выборы на Западе предполагают ротацию даже лидеров-популистов, во-вторых, эффект маятника еще не исчез в ключевых странах западного мира — политические силы меняются местами (например, социалисты уступают правым либералам и наоборот) регулярно, в-третьих, пока еще нет окончательных доказательств, что волна популизма — неостановимый тренд, который способен захватить все без исключения страны. Есть, в конце концов, утешительные примеры вроде Австрии, когда, крепко подумав, большинство, хотя и не подавляющее, голосует на президентских выборах, причем дважды, за традиционную западную демократию или просто против ультраправого популизма.

Кстати, в 2002 году Франция была примерно в той же ситуации, что и в 2017-м: только на месте Фийона был Жак Ширак, а на месте Марин Ле Пен — ее отец Жан-Мари Ле Пен. В первом туре они пришли к финишу ноздря в ноздрю. А во втором туре Франция показала, что она пока не «одурела»: правый центрист получил 82,21% голосов, ультраправый популист — 17,79%.

Нынешние проблемы, впрочем, тогда пребывали в зачаточном состоянии. Не было еще джихадистской эпидемии, терактов образца Charlie Hebdo, Батаклана, Ниццы, не состоялись дискуссии о никабах и буркини… На теракт января 2015 года Франция ответила манифестацией в поддержку республиканских ценностей. Возможно, в год правого популизма западную демократию спасет именно это ценностный каркас, который окажется — теоретически — посильнее скреп.

Пламя Парижа
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=2282
8 НОЯБРЯ 2005 г.
Ну все как в приснопамятные времена. 7 ноября обязательно советское телевидение давало репортаж из парижского пригорода Сен-Дени, который входил в так называемый «красный пояс» французской столицы. Еще лет тридцать назад это было рабочее предместье, традиционно голосовавшее за компартию и отмечавшее памятные даты советского календаря. Сегодня там живут иммигранты, преимущественно из Алжира, Туниса и Марокко. И градус недовольства совсем иной: вместо демонстраций – бунт жестокий и беспощадный. Кем-то организованные арабские подростки жгут автомобили, магазины, общественные здания. Пламя этого бунта перекинулось на другие города Франции, того и гляди полыхнут соседние европейские государства. При этом уж кого-кого, а французские власти никак нельзя обвинить в том, что они игнорировали проблему иммигрантов.

«Наша задача – сохранить самобытность иммигрантских общин и одновременно интегрировать во французское общество», – втолковывала мне год назад основы государственной политики чиновница марсельского муниципалитета. Она сыпала бесконечными названиями социальных и образовательных программ – для женщин, подростков, для тех, кто хочет освоить новую профессию или просто освоить французскую грамоту. Говорила она и о том, что другого пути, как предоставлять гражданство даже тем, кто въехал в страну нелегально, нет. Чиновница эта сама, казалось, была живой иллюстрацией правильности такой политики – немыслимой красоты марокканка, закончившая Сорбонну, бегло говорящая по-английски, сама вышла из семьи нелегальных иммигрантов. И только грубый шрам, явно от ножа, пересекавший ее шею, намекал на то, что до описываемой ею гармонии в арабских кварталах еще далеко…

Ныне следует признать, что попытка интегрировать мусульманскую иммиграцию в западноевропейское социальное государство оказались не слишком успешными. Сначала это дало себя знать взрывами в Лондоне, теперь – погромами в Париже. Самое время вспомнить про Самюэля Хантингтона, американского ученого, предсказавшего надвигающийся конфликт цивилизаций. Если согласиться с неизбежностью и неотвратимостью такого конфликта, начало которому положила террористическая атака 11 сентября 2001-го, то полицейско-административные способы противостояния новой угрозе напрашиваются сами собой. Видимо, официозные российские комментатоы, уже упрекнувшие французские власти в нерешительности, устали за неделю беспорядков ждать, когда наконец пошлют армию, когда начнутся столь милые их сердцу облавы и зачистки. В общем, устали ждать, когда Париж станет похож на Нальчик. Случись это – и путинская политика на Северном Кавказе сразу же начинала бы выглядеть как единственный разумный ответ на взрыв исламского экстремизма.

Однако то, что происходит в Европе, на мой взгляд, только внешне имеет этническое или религиозное объяснение. Скорее речь идет о побочных отрицательных последствиях глобализации. Когда-то, лет двадцать назад, европейские государства решительно смягчили правила въезда в страну. Дело в том, что те, кого марксисты именовали пролетариатом, в 80-е благополучно переехали в средний класс: квалифицированные рабочие стали получать вполне приличные деньги. А иммигранты и должны были выполнять труд неквалифицированный. Однако проблема в том, что в последние лет 10-15 производства, требующие массового неквалифицированного труда, переместились в Азию и Латинскую Америку. И иммигрантские кварталы поразила массовая безработица – ею охвачено свыше 40 процентов исламского населения. В то же время социального пособия (около 400 евро) плюс практически бесплатного социального жилья оказалось достаточно, чтобы второе иммигрантское поколение отказалось от попыток улучшить свое материальное положение за счет повышения квалификации и образования. При этом появились зависть и раздражение по отношению к тем, кто достиг большего и находится на ином уровне потребления. По существу арабские кварталы в европейских странах – это Большой Ближний Восток в миниатюре, население которого в искаженном виде воспринимает действительность. С одной стороны, оно пользуются достижениями современной цивилизации, с другой – отрицает ее как враждебную.

Подозреваю, что европейские правительства столкнулись сегодня с непростой задачей – надо найти способ заставить агрессивных люмпенов, которых сделала таковыми социальная политика, работать.

Старый, Хитрый и Мама для Франции
 

https://russian.rt.com/opinion/36237...ybory-franciya
24 февраля 2017, 15:36

Они все — разных поколений.

Начну с Макрона. Вот что пишут о нём во Франции: «Его физиономия парнишки после первого причастия вызывает симпатию. В то же время его подруга на 24 года его старше — убеждает. С нею в ансамбле Макрон выглядит серьёзным и одновременно нежным. Если к этому добавить сильнейшую медиатическую экспозицию и его компромиссные высказывания, получаем кандидата, который обещает «поющее будущее».

Эммануэль Макрон, 1977 года рождения. Начинал карьеру как инвестиционный банкир в банке Ротшильда, точнее — в Rotchild et Cie Banque.

Макрон состоял в социалистической партии всего ничего — с 2006 по 2009 год. Он, что называется, «попутчик» социалистов, был министром экономики и промышленности в правительстве социалиста Вальса. Отметился так называемым законом Макрона о дальнейшей либерализации экономики, сделал возможными открытие магазинов по воскресеньям и конкуренцию среди компаний автобусного транспорта.

Понять, кто такой Макрон, можно по нескольким параметрам.

Он был заместителем генерального секретаря Елисейского дворца при президенте Олланде с 2012 по 2014 год. Зам генерального секретаря — это, в переводе с французской шкалы на российскую, зам главы администрации президента. То есть Эммануэль Макрон был французским Сурковым.

Теперь он понятнее, да?

В апреле 2016 года Макрон создал движение «En Marche!» («Вперёд!»), объявил себя «ни правым ни левым», что скорее разумно сейчас.

В ноябре 2016 объявил о выдвижении своей кандидатуры в президенты и одновременно издал книгу «Revolution», которая стала бестселлером.

Макрон, что называется, еврофил — сторонник политики открытых дверей типа Ангелы Меркель. В то же время он сторонник жестокой борьбы с терроризмом. Считается, что за Макроном стоят экономисты Ален Минк и Жак Аттали.

Макрон, если верить аналитикам истеблишмента, получит второй результат в первом туре голосования на президентских выборах 23 апреля сего года. Те же аналитики прочат ему победу во втором туре в схватке с Марин Ле Пен.

В феврале, только что, находясь в Алжире, Эммануэль Макрон (возможно, ориентируясь на голоса французских граждан арабского происхождения) назвал колонизацию Францией заморских территорий «преступлением против человечества».

Чем вызвал возмущение половины французов и обеспечил себе поддержку другой половины.

На Макрона имеется компромат: якобы он любовник высокопоставленного главы «Радио Франс». Якобы.

Марин Ле Пен (я называю её Мамой для Франции) — просто точнейший антипод Макрона, хотя их даты рождения и разделяют всего девять лет. Марин родилась в 1968 году в семье крайне правого политика Жан-Мари Ле Пена — от брака с его первой женой Пьеретт Лаланн у Ле Пена три взрослые дочери.

В то время как Макрон назвал колонизацию преступлением против человечества, Жан-Мари Ле Пен с гордостью поучаствовал в защите колонизированных Францией территорий: служил парашютистом во время Суэцкого кризиса и в Алжире в 1957 году (злые языки утверждают, что парашютист Ле Пен пытал пленных, но доказательств не нашлось).

Как видите, Франция Макрона — это не Франция Марин Ле Пен.

С отцом у Марин свои семейные счёты — она ребёнок от первого брака и, я так полагаю, больше мамина дочка, хотя политически, конечно, папина.

В 1992-м, я помню, Жан-Мари познакомил меня с двумя из трёх своих дочерей. Я привозил тогда на виллу к Ле Пену Жириновского. Кто мог подумать в то время, что дочь Ле Пена станет политически крупнее самого Ле Пена? Никто. И я в том числе.

Как видим, борьба двух Франций продолжается, и она не сегодня началась. Те, кто выходил больше пятидесяти лет тому назад на взлётные полосы парижских аэропортов, чтобы путчисты OAS из Алжира не смогли приземлиться, не высадились во Франции, в большинстве своём вымерли, но их дети будут голосовать за Макрона.

А дети путчистов — за Марин Ле Пен.

Недавно Марин Ле Пен сравнила мигрантов с гитлеровцами. «Миграция — это тоже оккупация территории», — сказала она.

Ну а ей ответили (истеблишмент ответил) тем, что арестовали её телохранителя Тьерри Лежье и руководителя её аппарата Катрин Гризе. Ходят слухи, что саму Марин попытаются отстранить от участия в выборах.

И наконец — Франсуа Фийон. Это его я назвал в заголовке статьи Старым: он действительно старше других претендентов.

Он выиграл республиканские праймериз, устранив такого до сих пор сильного политика, как Саркози, и социалиста Мануэля Вальса.

А теперь самого Фийона разъедает (то есть его репутацию разъедает) «пенелопагейт» — по имени его жены Пенелопы, которой Франция выплатила около €500 тысяч якобы за то, что она восемь лет была помощником депутата. Но она ни разу не появилась даже в Национальном собрании, а потому поднялся скандал. Все эти разоблачения приберегались для выборов, кто бы сомневался.

Итак, Фийон — самый старый из кандидатов. Он родился в 1954 году. Нет, я думаю, особого смысла тут распинаться долго о его политическом лице, поскольку он вряд ли попадёт во второй тур голосования. И всё же — несколько слов.

Фийон — сторонник сближения с Россией, как, впрочем, и Марин Ле Пен. Точнее, он сторонник евростатуса для России (спасибо, мы и без их похвал знаем, кто мы, мы — самая крупная нация Европы, на нашей европейской территории обитают 118 миллионов русских).

Фийон — консерватор в социальном плане и либерал-реформатор в экономическом.

Он сторонник конфедерации Франции и Германии.

Фийон считает, что Франция не может принять всех мигрантов.

Вы понимаете теперь, что Фийон — это такой слабый раствор Марин Ле Пен. Он, например, был противником отмены смертной казни во Франции.

Французские эксперты и аналитики, а за ними и российские, считают, что во втором туре победит Эммануэль Макрон. Исходя, видимо, из того, что обыкновенно во вторых турах правые и левые спешно объединяются против крайне правых. Так было на выборах в 2012 году, когда той же Марин Ле Пен преградили путь во втором туре, а в первом она лидировала с 17,9%.

Я считаю, что в этот раз, вероятнее всего, такой трюк не удастся провернуть. Ещё бабушка надвое сказала, ведь в последний год во Франции случились кровавые теракты. Вспомните: убийства в редакции Charlie Hebdo, массовые убийства в «Батаклане», охота на людей грузовика в Ницце.

Если французы всё это вспомнят, Макрону не победить.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

Французские выборы: Ле Пен и евро
 

http://polit.ru/article/2017/02/27/france/
27 февраля 2017, 19:41

http://polit.ru/media/photolib/2017/...00x450_q85.jpg
Мари Ле Пен

СМИ следят за президентской гонкой во Франции. Внимание комментаторов, главным образом, сосредоточено на противостоянии между Эммануэлем Макроном и Франсуа Фийоном. Третий конкурент – ультраправый кандидат Марин Ле Пен, которая, по прогнозам, победить не должна. Тем не менее, авторы рассуждают о том, как ее победа могла бы сказаться на положении евро.

Bloomberg пишет, что Макрон заручился поддержкой очередного политика Кристофа Кареша – социалиста, который решил выступать за него, а не за своего однопартийца-социалиста. Ранее с аналогичным заявлением выступил бывший депутат от Партии зеленых. С прошлого лета во французской президентской гонке сменилось уже несколько фаворитов. Сейчас главными соперниками представляются Макрон и Фийон. Ожидается, что Ле Пен выиграет в первом раунде, но с высокой вероятностью проиграет во втором. Таким образом, победителем окажется тот, кто выиграет в первом раунде наряду с Ле Пен.

Как показывают новые опросы, отмечает автор, поддержка, выражаемая политиками, поднимает рейтинг Макрона, несмотря на допущенные им в ходе кампании ошибки. Еще одним фактором в пользу Макрона стало объявление о том, что он собирается встретиться с канцлером Германии Ангелой Меркель в середине марта. Насколько стабильным будет новое повышение рейтинга, пока судить трудно, потому что это зависит от дальнейшего развития событий.

Кареш, оговаривает автор, мотивирует своей нелояльный по отношению к его партии шаг тем, что главную задачу он сейчас видит в противостоянии Ле Пен. Согласно прогнозам, Макрон победит Ле Пен с отрывом в 22 процентных пункта (61% против 39%). Фийон, по прогнозам, тоже победит Ле Пен, но с разницей уже в 15 процентных пунктов (57,5% против 42,5%).
http://polit.ru/media/photolib/2017/...00_bPAWxsC.jpg
Предвыборный митинг во Франции.

Между тем, Фийон продолжает нести потери из-за продолжающегося скандала, поводом к которому послужили спекуляции о том, что он на некоторых этапах политической карьеры нанимал в качестве помощников своих жену и детей. Следствие было продлено, и это мотивировалось тем, что для заключения нужны дополнительные свидетельства. Теперь следствие грозит затянуться на некоторое время после выборов. Это, с одной стороны, повышает связанную с Фийоном неопределенность, что играет против него, но с другой стороны, это фактически гарантия того, что даже если в его адрес по итогам следствия будут выдвинуты обвинения, это произойдет уже после президентских выборов.

Forbes рассуждает о том, как французские выборы влияют на евро. Автор подчеркивает нетипичность этих выборов, которая состоит в отсутствии конвенционального состава мейнстримных кандидатов. На ранних этапах, например, выбыл социалист Франсуа Олланд (нынешний президент Франции). Вместо этого появились кандидаты, которые позиционируют себя как аутсайдеров, не принадлежащих к истеблишменту, и это очень располагает к ним избирателей. Аналогичная картина наблюдалась на президентских выборах в США.

Во французской гонке главный аутсайдер – это Марин Ле Пен. Это дает ей некоторые полемические преимущества по отношению к оппонентам, которые могут выступать со сходными с ее призывами (например, против иммиграции), но при этом значительно менее последовательными. Также Ле Пен сейчас удачно подхватила волну «патриотизм против глобализации», что органично вписалось в ее партийную повестку.

С учетом значения Франции для еврозоны, за предвыборной гонкой с интересом следят инвесторы. Если Ле Пен проиграет на выборах, это должно снизить нестабильность евро и укрепить его, прежде всего, относительно британского фунта. Это самый ожидаемый сценарий. Однако, отмечает автор, занятной окажется ситуация, в которой Ле Пен либо победит во втором раунде, либо хотя бы сильно вырастет в рейтинге между раундами. Если Ле Пен победит, неопределенность на европейских рынках резко возрастет. Под вопросом окажутся перспективы существования ЕС как единого блока, а также существования зоны единой валюты.

7 фактов о президентских дебатах во Франции
 

http://tsargrad.tv/articles/7-faktov...-francii_54457
http://fanstudio.ru/archive/20170407/0ktObHL1.jpg
Фото: Дарья Платонова / Телеканал «Царьград»

Президентская гонка выходит на финишную прямую
Автор
Платонова Дарья

21 марта на телеканале TF1 состоялись исторические дебаты 5 кандидатов в президенты Франции: Марин Ле Пен, Франсуа Фийона, Жан-Люка Меланшона, Эммануэля Макрона и Бенуа Амона. Они длились более трех часов. Что следует выделить и почему их можно назвать историческими?

Схватку пяти основных кандидатов в президенты Франции (набравших по опросам более 10 процентов) смотрели 9,8 миллионов французов, то есть почти половина активной телевизионной аудитории, а на пике за эфиром следили 11,5 миллионов человек. Таким образом, политическая полемика оказалась почти в два раза популярнее даже футбольных матчей (их смотрят максимум 4,4 млн зрителей).

Недемократичность дебатов

Если дебаты-дуэли являются классическим форматом предвыборных дискуссий кандидатов на телеканале, то дебаты, в которых принимают участие пять кандидатов в президенты, являются совершенно новым явлением. Интересно, что из 11 представленных на выборах кандидатов было выбрано всего пять на основании данных опросов общественного мнения. Марин Ле Пен в самом начале дебатов отметила их недемократичность, и необходимость проведения вторых дебатов, на которых будут представлены все кандидаты. Кандидат от республиканцев, Фийон отметил, что он, по опросам общественного мнения, вообще не должен был выиграть праймериз республиканской партии.

Как определили себя и свои проекты сами кандидаты?

В начале дебатов каждому кандидату было предоставлено полторы минуты для того, чтобы описать себя как будущего президента. Фийон заявил о себе как о "президенте национального воссоединения", и отметил, что будет бороться с исламскими радикалами. Макрон не очень уверенно назвал себя "опытным юным политиком" с "новым проектом", который предполагает изменения "древних законов" (в его словах отсутствовала какая-либо конкретика, были общие фразы). Меланшон заявил, что будет последним президентом пятой республики и изменит все (речь идет о переходе к шестой республике), свергнув монархическую диктатуру финансового капитала. Он заявил, что Франции необходимо выйти из НАТО (в связи необходимостью улучшения экологии и прекращения войн, Меланшон позиционировал себя на дебатах как активного борца за мир). Марин Ле Пен заявила, что в случае своего избрания президентом она будет являться гарантом независимости народа. Ее основные приоритеты - защищать французскую традицию, историю, идентичность, интересы народа ("дать голос народу путем референдумов"), границы республики. Она также отметила, что в случае избрания президентом она пересмотрит отношения с ЕС ("я не хочу быть вице-канцлером ЕС"), который разрушает суверенитет Франции во всех аспектах: экономическом, политическом, религиозном.

Все против Ле Пен

Марин Ле Пен на этих дебатах стала главной жертвой атак кандидатов. Особенно настойчиво ее обвинял в "ультраправой идеологии" кандидат от социалистов Бенуа Амон.

Франсуа Фийон резко осудил инициативу выхода Франции из ЕС, назвав ее "убийством для покупательной способности страны".

"В отличие от вас, я не собираюсь заключать сделки с господином Путиным. В отличие от вас, я хочу видеть сильную Францию в Европе", - нападал на Ле Пен Макрон. - Политика должна быть жесткой, но ответственной". "Жесткой, но ответственной? - Чем дальше, тем хуже", - парировала глава "Национального Фронта".

Также Марин Ле Пен предложила "отменить социальную помощь родителям несовершеннолетних рецидивистов, в случаях, когда родители продемонстрировали дефицит воспитания". Она считает, что необходимо снизить планку привлечения к уголовной ответственности до 16 лет, иначе можно ждать взрыва "небезопасности, насилия, ограблений" - по ее оценке, это может стать следствием многолетней политики "сверхтерпимости".

На это Амон сказал, что та реагирует на отдельные случаи, но для кандидата в президенты "это несерьезно". "Вы находитесь под влиянием слухов", - попытался он высмеять свою противницу.

Тон, вид, мимика - невербальные дебаты

Среди кандидатов самыми уверенными на этих дебатах были Марин Ле Пен и Жан-Люк Меланшон (их, кстати, либеральные СМИ частенько объединяют в один лагерь "популистов"). Фийон был немного растерян, а свое первое слово и выступление он сделал на пятидесятой минуте дебатов. Амон был крайне агрессивным в отношении Ле Пен (эта агрессия тем не менее не дала ему особой популярности, и по данным некоторых пост-дебат опросов - у него всего лишь 5 процентов поддержки). Макрон был крайне неуверенный, и это объяснимо, в программе кандидата отсутствует конкретика (все - общие фразы), а опыт политических дискуссий у него не очень большой. Некоторые политологи сказали, что он мог знать основные вопросы дебатов заранее (как Клинтон перед дебатами с Трампом). Если проводить семантический анализ его выступления, то станет ясно, что он не сказал ровным счетом ничего: он смешивал понятия, пытался выступать и за укрепление границ, и против, заявил, что евроинтеграция необходима, при этом Франция должна стать независимой (независимой от интересов народа?). Марин Ле Пен во время выступления Макрона не скрывала своего удивления и возмущения его пустой речью. В его речи присутствовало много экономических концептов, и это подтверждает то, что его фокус-группа - крупные банкиры и олигархи.

ЕС: за или против?

На дебатах была разыграна карта евроскептицизма. Марин Ле Пен заявила, что необходимо положить конец и легальной, и нелегальной иммиграции, восстановить пограничный контроль. Макрон выступил как последовательный сторонник и "фанат" ЕС. Фийон заявил, что отношения с ЕС необходимо реформировать (введение квот на мигрантов). Меланшон (что является новым в его политической повестке) выступил за Евросоюз и заявил, что Франция должна принимать мигрантов.

Религия и государство

Дебаты не смогли не затронуть тему соотношения церкви и государства: Макрон заявил, что в случае избрания президентом он станет "щитом", который будет защищать верующих и атеистов. Меланшон, как настоящий атеист и коммунист, высказался за полное отделение Церкви от государства и ограничение влияния религии на политику. Амон напомнил о важности закона 1905 года (закон о секуляризации) и заявил, что это не догма, а важное условие для того, чтобы "жить вместе". Марин Ле Пен отметила, что сегодня все большее влияние во Франции имеет ислам и "политика меняется под его влиянием" (проблема ношения "буркини"). Фийон заявил о необходимости выработки стратегии интеграции мусульман во французское общество. Интересно, что под религией и церковью разные кандидаты понимали разное: Макрон, Меланшон и Амон - христианство, а Марин Ле Пен и Фийон - ислам.

Россия и США

Макрон был критично настроен в отношении России и предпочел США как стратегического партнера. Он заявил, что "наша французская история - это история Франции и США, русские не разделяют наши ценности".

Фийон посетовал, что "Франция дала России и Ирану свободу действий, в то время как могла бы вести эту борьбу вместе с ними". Он также уделил внимание крымской проблеме, сказав, что "мы сами меняли границы. Косово, например. У народа есть фундаментальное право самостоятельно решать свою судьбу". Фийон также осудил постоянное участие Франции в международных авантюрах, например, он упомянул, что оружие, которое Франсуа Олланд направил "умеренной оппозиции", попало в руки террористов, вспомнил и вторжение в Ирак.

Меланшон считает, что вопрос границ в Европе остается дискуссионным: "После распада СССР никто не обсуждал границы. Где проходит граница между Россией и Украиной, с чьей стороны Крым? Там, где ее проложил Хрущева или Путин? Я затрудняюсь с ответом, это нужно обсуждать".

Французские выборы: политики vs. пресса
 

http://polit.ru/article/2017/03/24/france/
24 марта 2017, 19:00
http://polit.ru/media/photolib/2017/...00x450_q85.jpg
Франсуа Фийон. Бельфор, 19 октябрь 2016
Thomas Bresson

Кандидат в президенты Франции от республиканцев Франсуа Фийон обвинил президента Франции Франсуа Олланда в том, что он в сговоре с социалистическим правительством раскрывал СМИ информацию о его (Фийона) финансовых делах. В связи с этим он публично призвал начать против президента расследование. Олланд в ответ на это заявил, что ничем таким не занимался и раскритиковал Фийона за безапелляционный тон.

Financial Times квалифицирует это как очередной неожиданный поворот событий в нынешней непростой предвыборной гонке. FT напоминает, что последние недели Фийон в основном пытался компенсировать ущерб, нанесенный его кампании обвинениями в недобросовестном распоряжении финансами. Эти обвинения начались с публикаций в СМИ компрометирующих материалов. Также недавно появились сообщения о том, что у Фийона имеются финансовые связи с российским президентом Владимиром Путиным. Фийон встречно обвинял СМИ и неких объединившихся против него врагов. Согласно последним опросам, Фийон должен занять третье место по итогам первого раунда президентских выборов, которые состоятся 23 апреля. Это значит, что во второй раунд он, скорее всего, не пройдет, и там будут конкурировать кандидат от ультраправых Марин Ле Пен и кандидат-левоцентрист Эммануэль Макрон.
http://polit.ru/media/photolib/2017/03/24/800-600-.jpg
Марин Ле Пен на демонстрации

В другом материале FT говорится о том, что отношения между французскими политиками и прессой в последнее время сильно испортились. Особенно это заметно на примере Фийона, который больше всех кандидатов в президенты в этой гонке пострадал от медийных публикаций. Но также поведение прессы критикует и его оппонентка Ле Пен, которая утверждает, что СМИ по отношению к ней предвзяты.

Это необычно для Франции, комментирует автор, где традиционно между медиа и политическим истеблишментом складывались мирные отношения. Сейчас ситуация изменилась. Ле Пен говорит о СМИ в манере, сходной с риторикой американского президента Дональда Трампа, также постоянно подвергающегося медийным нападкам и отвечающего на них обвинениями в предвзятости и указаниями на то, что они работают в интересах Демократической партии. Аналогичным образом Ле Пен настаивает на том, что французские СМИ подыгрывают Макрону.

Автор отмечает, что у такой смены отношений может быть материальная подоплека. До недавнего времени СМИ значительную долю финансирования получали от государства. Теперь на медиакомпании всё больше влияния оказывают крупные бизнесмены, покупающие в них доли. Процесс начался в середине 2000-х гг. и с тех пор развивается.
http://polit.ru/media/photolib/2017/03/24/600-450.jpg
Эммануэль Макрон кандидат в президенты Франции

Между тем, Politico пишет о проблемах нынешнего фаворита гонки Макрона. Фаворитом он, главным образом, оказался потому, что представляет собой «компромиссного» кандидата – не обремененного скандалами, как Фийон, и не высказывающего радикальных взглядов, как Ле Пен. Теперь он оказался в двусмысленной ситуации из-за того, как в его поддержку высказался министр обороны Франции, то есть представитель социалистического правительства. С одной стороны, поддержка именитого политика из истеблишмента – это неплохо. С другой стороны, Макрон, будучи левоцентристом, больше всех из нынешних ключевых кандидатов ассоциируется с социалистами. Социалисты, в свою очередь, сейчас крайне непопулярны у французов по итогам правления Олланда. Поэтому события, усиливающие эту ассоциацию, Макрону невыгодны.

Выборы во Франции: мнение генерала
 

http://limonov-eduard.livejournal.com/1065522.html
April 6th, 17:09

"Соединённые Штаты всегда предпочитали левых (во Франции, ЭЛ ), потому что левые - атлантисты, и левые - это жидкая демократия. Таким образом, американский эстаблишмент предпочитает жидких демократов, более чем сильных демократов, и это посюду в мире."
Генерал французской армии Жан-Бернард Пинатель, о левых.

Он же, о том что во втором туре выборов победит Марин Ле Пен :
"Среди левых,- много радикальных левых, которые являются избирателями или Меленшона либо Амона, и они лучше устранятся (во 2-ом туре выборов, ЭЛ ) чем будут голосовать за Большой Капитал, который представляет Макрон. Тогда как правые проголосуют в своём большинстве за Марин Ле Пен, потому что они хотят альтернативы, и они абсолютно не желают чтобы начался новый цикл с повторным (рецикленным) Мсье Олландом (имеется в виду Макрон, ЭЛ ) на пять лет."

Выборы президента Франции: спурт Фийона
 

https://eadaily.com/ru/news/2017/04/...i-spurt-fiyona
21 апреля 2017
14:59
https://img1.eadaily.com/r650x400/o/...f8771444c3.jpg
Франсуа Фийон. Иллюстрация: kp.by

*Спурт — резкое кратковременное ускорение, практикующееся, чаще всего, на финишном отрезке.

Когда республиканца Франсуа Фийона, лидера французской президентской гонки, обвинили в некорректном (даже не незаконном) трудоустройстве сначала жены (а затем и детей) на высокооплачиваемые места в нижней палате Национального Собрания, в памяти сразу всплыло: «Доминик Стросс-Кан». Этому безусловному харизматику и фавориту президентской гонки «Франция-2012» надели наручники в аэропорту Нью-Йорка 14 мая 2011 года. По обвинению в попытке изнасилования 32-летней гвинейки Нафиссатоу Диалло, горничной отеля «Софитель», где Стросс-Кан имел несчастье проживать. Потом оказалось, что Диалло совсем не ангел, дело рассыпалось, но было поздно: Доминик был вынужден подать в отставку с поста директора-распорядителя Международного валютного фонда (МВФ), с которого так удобно стартовать в любое президентское кресло.

Уже в самый канун выборов, в феврале 2012-го, Кана еще раз задержали, и опять «ниже пояса» — по обвинению в сутенерстве и участии в секс-вечеринках в отеле «Карлтон», что в Лилле (Франция). Дело тоже развалилось, но это уже было не главное. Главное, что DSK (так Стросс-Кана часто называли в прессе, а это — признание очень высокого уровня и авторитета политика) на выборах «не стало». Франция вместо харизматика получила в президентском кресле серость Франсуа Олланда. Пять лет назад DSK смирился. Фийон, похоже, мириться не собирается.

Начало предвыборной недели принесло сенсационную новость.

Силы безопасности Франции предотвратили теракт накануне президентских выборов в стране, который, по информации Генеральной дирекции внутренней безопасности Франции (DGSI), был подготовлен и «неизбежен». Объектом теракта был Франсуа Фийон, а потенциальными исполнителями — двое молодых исламистов: один уроженец севера Франции и второй из департамента Валь д’Уаз, к северу от Парижа. В результате обыска в квартире, снятой ими в 3-ем округе Мармеля, было обнаружено оружие и большое количество самодельной взрывчатки TATP. И материалы, касающиеся именно Фийона.
Что это означает, с точки зрения «азбуки электоральной политтехнологии»? Это означает, что команда Фийона получила «информационный повод», позволяющий представить их кандидата в определенном свете. В данном случае — как борца с исламским экстремизмом. И не воспользоваться таким поводом просто грех.

Беженцы-мусульмане сейчас являются одним из основных раздражителей европейского общества. Беззубость и толерантность европейских государств и правоохранителей, постоянно подпитываемая эксцессами (особенно сексуальными) со стороны беженцев, сформировали в обществе, а значит — среди избирателей, устойчивый запрос на «твердую руку». И европейские лидеры и кандидаты в лидеры решили добавить немного «мачизма» в свой образ. Первым в канун выборов это сделал премьер Марк Рютте в Голландии, не допустив в страну турецкого премьера и жестко разогнав мусульманскую демонстрацию протеста в Роттердаме. В результате он выиграл парламентские выборы с куда большим результатом, чем ожидалось.

Роттердамским разгоном Рютте сообщил избирателям: «Я — крутой. Я не побоюсь разгонять мусульман даже лошадиными копытами и собачьими клыками». Избиратели поверили, и Рютте победил.

Фийон не может разгонять демонстраций — власть пока не в его руках. Но при надлежащей «раскрутке» информационного повода с покушением можно трактовать его так: «Я — мачо! Исламисты меня боятся даже сейчас! Представляете, что я сделаю, когда получу власть?». Очень грамотно! До выборов осталось два дня, и даже если нечто подобное произойдет с другими кандидатами, для них использование этого повода не имеет особого смысла — бросится в глаза откровенное повторение, плагиат. Беженцы не имеют права голоса, поэтому в данном случае никого не интересуют. А вот любой инцидент с ними в течение предвыборной недели будет, безусловно, работать на результат Фийона.

Кроме того есть еще ряд признаков и подтверждений, что Фийон снова «в седле».

Во-первых, успешно преодолен неизбежный в канун выборов «раскол единомышленников». 18 апреля Николя Саркози, экс-президент и один из наиболее авторитетных лидеров республиканцев, призвал голосовать за Фийона: «Я работал пять лет с Франсуа Фийоном, он был моим премьером, я знаю, что мы можем доверять ему… Он имеет опыт, желание и программу, которая позволит Франции обеспечить альтернативу последним пяти губительным годам, которые мы пережили».

Во-вторых, Фийон, несмотря на обвинения, сумел сохранить свой электорат. И даже приумножить: если в начале апреля он колебался между 17,5% и 18%, то на 17 апреля — устойчивые 19,5%-20%. Причем следует учесть, что большинство «попутчиков» явно отсеялись за время судебного преследования, остался «ядерный электорат», то есть те избиратели, которые при любых условиях всегда проголосуют за «своего» кандидата. У остальных претендентов «ядерный электорат» среди симпатиков составляет 60−80%.

В-третьих, к данным опросов следует подходить более, чем осторожно — работает «эффект Бредли», когда избиратель при опросах указывает одного кандидата, а голосует за другого. Это заметили на выборах губернатора Калифорнии 1982 года, когда опросы единогласно отдавали победу чернокожему Тому Бредли, а победил армянин Гурген Джордж Докмеджян-младший. Тогда на опросах отвечающие боялись показаться «расистами». На недавних выборах в США отмечен эффект «shy tramptist» (застенчивый трамптист) — «стесняющиеся» признаваться к симпатиях к Дональду Трампу. Сколько будет во Франции «застенчивых фийонистов» (стыдно признаваться в поддержке казнокрада) или «лепеников» (стыдно быть за националиста) покажет сравнительный анализ прогнозов и итогов выборов.

В-четвертых, Фийон остается фаворитом французской «номенклатуры». Это ясно по результатам предоставления в Конституционный Совет подписей elected officials, «избираемых должностных лиц» (в первую очередь — городские мэры), которых в стране 45 543. Для регистрации кандидатом в президенты необходимо предоставить не менее пятисот. В канун этих выборов подписалось 14 296 «официалов», из них за Фийона 3 635 (25,4%), за социалиста Бенуа Амона 2 039 (14,2%), за Эмануэля Макрона 1 829 (12,8%). У ле Пен, кстати — 627 (4,4%), но она на любовь истэблишмента явно даже не рассчитывает. Но для остальных поддержка местной избранной власти — это то, что, например, на Украине (и не только там), называют «административный ресурс», только с меньшим уровнем коррупции. Во всяком случае — очень хочется надеяться.

Ну и последнее «по порядку, но не по существу». В-пятых, одними из первых, кто начал раскручивать тему «покушения на Фийона» в мировых медиа, стали израильтяне (ресурс israelinfo.co.il). А значение еврейской общины во Франции и французской политике не стоит недооценивать.

При желании можно найти и «в-шестых», и «в десятых». Но суть не изменится: за несколько дней до голосования, казалось бы, поверженный окончательно Франсуа Фийон вновь становится главным действующим лицом выборов во Франции.

Андрей Ганжа, специально для EADaily

Во Франции в первом туре победил Макрон, Ле Пен рассчитывает на реванш
 

https://eadaily.com/ru/news/2017/04/...aet-na-revansh
24 апреля 2017
08:44

https://img5.eadaily.com/r650x400/o/...ee8569f7cc.jpg
Эмманюэль Макрон и Марин Ле Пен. Фото: kp.ru

В первом туре выборов президента Франции победил лидер движения «На марше», сторонник ЕС Эмманюэль Макрон, набрав 23,75% голосов. Председатель «Национального фронта» Марин Ле Пен получила 21,53% голосов, став вторым кандидатом, прошедшим во второй тур. Об этом сегодня, 24 апреля, сообщает Министерство внутренних дел республики.

Кандидат от правоцентристской партии «Республиканцы» Франсуа Фийон занимает третье место, получая 19,91% голосов, четвертым становится лидер леворадикального движения «Неподчинившаяся Франция» Жан-Люк Меланшон, за него проголосовали 19,64% избирателей.

Сегодня официально начинается новый этап предвыборной кампании, борьба теперь развернется между Макроном и Ле Пен. Решающее голосование, согласно закону, пройдет ровно через две недели после первого тура — в воскресенье, 7 мая.

По данным МВД Франции, избиратели крупнейших городов Франции в первом туре президентских выборов предпочли не голосовать за Ле Пен. Так, в Париже за лидера Национального фронта проголосовали 4,99% избирателей. 34% жителей французской столицы поддержали Макрона, 26% - Франсуа Фийона. В Лионе Ле Пен заняла четвертое место, получив 16%. Первые два места в этом городе получили Макрон (26%) и Фийон (23%).

В департаменте Жиронда (столица — Бордо) Ле Пен получила 18%, уступив Макрону и Жану-Люку Меланшону. Аналогичная ситуация сложилась и в Тулузе, где у лидера Национального фронта 16% поддержки.
При этом Ле Пен поддержали в Марселе, Ницце, где Национальный фронт в первом туре получал первое место и на парламентских выборах, а также на севере страны, где она получила более 30% голосов.
Наибольший процент Ле Пен получила в департаменте Эна, который находится недалеко от границы в Бельгией. Там за лидера Национального фронта проголосовали 35% избирателей. Макрон получил более 30% в Париже, а также в одном из департаментов в провинции Бретань на западе Франции. Считавшийся одним из фаворитов президентской гонки Фийон праздновал победу лишь в четырех департаментах из 95, однако при этом получил поддержку избирателей в заморских регионах в Тихом океане: во Французской Полинезии и в Новой Каледонии.

«Поражение в крупных городах конечно крайне неблагоприятный сигнал для Ле Пен, — комментирует ситуацию обозреватель Борис Рожин (Colonel Cassad). — Само собой, призыв со стороны Фийона, а так же социалистов, голосовать во 2-м туре за Макрона, лишний раз показывает, что разделение основных французских партий по идеологии достаточно условное и они как обычно готовы объединятся на выборах, лишь бы не пустить Ле Пен к власти. Другой вопрос, насколько избиратель к ним прислушается, когда выбор будет стоять уже напрямую между Макроном и Ле Пен.

Позабавила позиция МИД Германии, который на радостях заявил, что сделает все для того, чтобы поддержать Макрона, который поставит на место «антиевропейцев». Вмешательства во внутренние дела суверенной страны? Попытка повлиять на итоги выборов? Нет не слышал".

Кто есть кто: Марин Ле Пен
 

https://eadaily.com/ru/news/2017/04/...o-marin-le-pen
23 апреля 2017
20:27

https://img2.eadaily.com/r650x400/o/...5d62a5b986.jpg
Марин Ле Пен — выпускница юридического факультета, выбравшая профессию адвоката. По иронии судьбы, на протяжении карьеры защитника она часто представляла интересы нелегальных иммигрантов, которых Франция собиралась высылать. Как известно, Марин Ле Пен получила пост партийного лидера по наследству.

За шесть лет она и ее окружение провели полный ребрендинг политического движения. Из партии, которая считалась два десятилетия назад маргинальной, от выборов к выборам постоянно «Национальный фронт» наращивал процент тех, кто предпочитал его лозунги и его идеи всем остальным.

«Национальный фронт» предлагает себя как альтернативу существующему сегодня истеблишменту. Марин Ле Пен повторяет, что ее поступки и слова — во имя народа, часто добавляя — во имя французского народа. И первая ее забота — забота о благе прежде всего самих французов. «Во имя чьих интересов мы должны принимать ежегодно 200 тысяч легальных иммигрантов, когда у нас семь миллионов человек не имеют работы?». Этот вопрос стал лейтмотивом ее политической программы.

Марин Ле Пен умеет найти правильный тон в разговоре, полагает политолог Изабель Вейра-Массон: «Ее неприязнь в отношении иммигрантов, ее неприязнь ко всему, что не имеет „чистые“, „французские“ корни, могли бы закончиться обвинениями в бессердечности, в непонимании, но она упаковывает это в мягкую обёртку, в интонациях нет и следа ненависти, и этот замечательный навык делает ее превосходным оратором».

Опытный адвокат, Марин Ле Пен знает цену сказанному слову. И сделанному жесту. Но навыки жёсткого контроля претендента на Елисейский дворец — это одно. А прошлая политическая жизнь — другое. И в ней есть место двум делам, по одному из которых расследуется ненадлежащая растрата парламентских фондов, а по другому — о пропаганде насилия. В втором случае речь идет о твитах, опубликованных Марин Ле Пен, на которых были изображены сцены казней, совершенных боевиками ИГИЛ.

Но оба дела, которые ведутся прокуратурой Франции, никак, по словам Жан-Ива Камю, не повлияют на отношения Марин Ле Пен со своими избирателями: «В ее окружении много молодёжи, эти люди совершенно не собираются находиться в оппозиции следующие тридцать лет, не имея возможности ни избраться, ни занять значимый государственный пост. Так что она делает то, что должно. Она делает все, чтобы партия стала бы приемлемой для общественного мнения».

Штаб-квартира избирательного штаба Марин Ле Пен расположена на Фобур Сент-Оноре, в двух шагах от Триумфальной арки и почти в двух километрах от Елисейского дворца. Как ни короток этот путь на карте, и как ни гладок асфальт знаменитой парижской улицы, сможет ли лидер Национального фронта преодолеть выбранный маршрут?

Судьбу Франции может решить теракт?
 

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=31021
24 АПРЕЛЯ 2017,
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1493023124.jpg
ТАСС

Удивительно, но факт: предсказывая исход первого тура выборов во Франции, социологи практически не ошиблись. Четыре ведущих кандидата пришли к промежуточному финишу практически ноздря в ноздрю, набрав в среднем по двадцать процентов голосов и поделив французский электорат поровну. Казалось бы, и результат второго тура выборов, назначенного на 7 мая, столь же предрешен. Потерпевшие поражение бывший премьер-министр Франсуа Фион и кандидат социалистов Бенуа Амон призвали избирателей голосовать за лидера движения «Вперед» Эммануэля Макрона, которому прочат свыше 60 процентов голосов. Можно вздохнуть с облегчением? Крайне правая популистка Мари Ле Пен, скорее всего, не окажется в Елисейском дворце. Стало быть, Франция, в течение десятилетий являвшаяся опорой Европейского союза, не будет угрожать выходом из него. Она не станет повторять попытку нового американского президента отгородиться от окружающего мира, перекрыть границы и выйти из Шенгенской зоны. В неприкосновенности останутся обязательства Парижа в рамках НАТО. Ну, и Кремль может оплакать миллионы евро, которые были выплачены партии Ле Пен в виде кредитов через подконтрольные банки.

Однако на самом деле все куда сложнее. Все, что происходит сейчас в западном мире: британский Brexit — выход из ЕС, избрание Дональда Трампа президентом США и, разумеется, то, что 7 миллионов, т.е. фактически четверть французских избирателей отдали голоса крайне правой Ле Пен, — все это свидетельствует о глубочайшем политическом кризисе, охватившем западный мир. Налицо чудовищный разрыв в ценностях не между развитыми государствами и прочими странами. Разрыв произошел между элитами развитых государств и их народами.

В среде отечественных «патриотов» чрезвычайно популярна теория о том, что глобализация оказалась выгодна пресловутому «золотому миллиарду» и ведет к обнищанию всех остальных. Подозреваю, что в результате глобализации образовался принципиально другой «золотой миллиард» — в каждой конкретной стране некоторое количество людей искренне верят в права человека, вне зависимости от пола, расы, социального происхождения и сексуальной ориентации, равно как в толерантность и политкорректность. Однако эти их ценности решительно не разделяются подавляющим большинством населения их стран. Это самое большинство искренне верит в то, что все беды их стран происходят от пришельцев и что можно защититься от терроризма, понастроив на своих границах стен, как реальных, бетонных, так и виртуальных, бюрократических.
http://3.3.ej.ru/img/content/Notes/3...1493023025.jpg
ТАСС

Большинство граждан западных стран испытывают глубочайшее недоверие к правящему классу. Пользуясь своим избирательным правом, это большинство требует принятия их ценностей и вполне примитивных, будем откровенны, представлений о мироустройстве. Отдельно надо сказать, что в упоении своим превосходством элита стала прощать своим «немногим избранным» грешки, которые становились все крупнее и крупнее: коррупцию, кумовство, подлоги. Думая, что «пролы» этого не заметят или не поймут. Оказалось, что прекрасно все замечают. Судьбу Франсуа Фийона, кандидата от «Республиканцев», как раз решили обвинения в коррупции, совершенно ничтожные по российским меркам (Фийон, в бытность сенатором, поспособствовал фиктивному назначению жены на должность помощника депутата).

Особенность нынешних выборов – отказ французов голосовать за традиционные партии, социалистическую и республиканскую. Все это делает французский электорат чрезвычайно подвижным, подверженным быстрой смене настроений. Так, террористический акт на Елисейских полях, случившийся за несколько дней до первого тура выводов, прибавил голоса Ле Пен. Новая террористическая атака может решительно поменять предвыборную ситуацию. В этом случае Москве, которая столь однозначно сконцентрировалась на поддержке Ле Пен (та, подобно обычному российскому губернатору, побывала накануне выборов в Кремле, демонстрируя своим избирателям путинское одобрение), никак не избежать новых обвинений. Кстати, избирательный штаб Эммануэля Макрона уже заявлял о попытках российского вмешательства во французские выборы…

Фото: 1-2. Франция, Париж. 23.04.2017. Эммануэль Макрон и Марин Ле Пен вышли во второй тур президентских выборов во Франции. ( Christophe Ena/ AP/TASS.)

2. Far-right leader and candidate for the 2017 French presidential election, Marine Le Pen, surrounded by bodyguards, celebrates with supporters while holding a bunch of flowers after exit poll results of the first round of the presidential election were announced at her election day headquarters in Henin-Beaumont, northern France, Sunday, April 23, 2017. Polling agency projections show far-right leader Marine Le Pen and centrist Emmanuel Macron leading in the first-round French presidential election. (Michel Spingler/AP/TASS)

3. French centrist presidential candidate Emmanuel Macron kisses his wife Brigitte before addressing his supporters at his election day headquarters in Paris , Sunday April 23, 2017. Macron and far-right populist Marine Le Pen advanced Sunday to a runoff in France's presidential election, remaking the country's political system and setting up a showdown over its participation in the European Union. ( Christophe Ena/ AP/TASS.)