*1971. Пулитцеровская премия
 

http://www.pravo.ru/interpravo/news/view/52509/

Американские журналисты, критикующие российские суды, получили Пулитцеровскую премию
http://www.pravo.ru/store/images/6/29957.jpg
Фото с сайта marketroadfilms.com

Корреспондентам газеты The New York Times в Москве Клиффорду Леви и Эллен Барри была присуждена Пулитцеровская премия в номинации "Освещение международной жизни" за статьи о проблемах судебной системы в России. Статьи, как посчитало жюри, "способствовали развитию обсуждения этой темы внутри страны".

В этой номинации Леви и Барри победили свою коллегу из The New York Times Дебору Сонтаг с ее репортажами о последствиях землетрясения на Гаити и группу журналистов The Wall Street Journal, писавших о долговом кризисе в Европе.

Журналисты затронули широкий круг тем, связанных с правосудием в России. Так, они отслеживали случаи коррупции и нарушений в бюрократическом аппарате, правоохранительных органах, ограничения прав и свобод, в том числе свободы слова в российских СМИ.

В материалах была проанализирована работа присяжных заседателей в России. Выводы, по мнению автором — Клиффорда Леви и Эллен Барри, оказались неутешительными.

“Институт присяжных должен был изменить Россию…передав власть от госструктур в руки граждан… Однако государство никогда не устраивало то, что исход серьезных процессов будет в руках обычных людей," — говорят журналисты, рассматривая причины несовершенства работы института присяжных.

Вероятность оправдательного приговора при рассмотрении дела судом присяжных составляет 15-20% по сравнению с 1% при рассмотрении дела профессиональным судьей. Традиционно, отмечают журналисты, скептически настроенных присяжных заменяют непосредственно перед вынесением вердикта. Суды высшей инстанции, в свою очередь, пересматривают “неправильные” решения присяжных. Кроме того, число рассматриваемых присяжными дел остается крайне незначительным – около 600 дел в год при общем числе дел более 1 млн, из-за чего “нововведение просто “тонет” в мало изменившейся с советских времен судебной системе”, говорится в материалах NY Times.

Широкое освещение получили нашумевшие в России и за рубежом дела – о смерти Сергея Магнитского и убийстве правозащитницы Натальи Эстемировой, избиении редактора “Химкинской правды” Михаила Бекетова, о гибели владельца оппозиционного сайта Ингушетия.ру Магомеда Евлоева.

Кроме того, значительное внимание было уделено менее известному делу об аресте мэра города Листвянки (Иркутская область) Татьяны Казаковой после того, как она обратилась в суд в попытке разобраться в происхождении курорта, находящегося на подконтрольной ей территории. Курорт, который, по информации американских журналистов, принадлежит ФСБ. В итоге подсудимой оказалась сама мэр города — Казакова была арестована в марте 2008 года. Ей предъявлены обвинения по пяти статьям УК РФ: 285 ("Злоупотребление должностными полномочиями"), 159 ("Мошенничество"), 289 ("Незаконное участие в предпринимательской деятельности"), 160 ("Присвоение или растрата") и 141 ("Воспрепятствование осуществлению избирательного права или работе избирательных комиссий").

Интересно, что победители почти всех других журналистских номинаций также освещали темы коррупции и преступности. Так, премию в самой престижной номинации "За заслуги перед обществом" получила газета The Los Angeles Times, которая опубликовала большую статью о коррупции в калифорнийском городе Белл, где местные чиновники установили себе огромные зарплаты. После этой публикации в руководстве города произошли серьезные кадровые перестановки, а бывшему мэру и его сподвижникам грозит тюрьма.

В номинации "Лучший национальный репортаж" победили журналисты Джесси Айзингер и Джейк Бернштейн из издания ProPublica, которые являются авторами материалов о злоупотреблениях на Уолл-Стрит. В номинации "Лучшее расследование" награду получила журналист газеты Sarasota Herald-Tribune Пэйдж Джон за статью о злоупотреблениях на рынке недвижимости во Флориде. В номинации "Лучший локальный репортаж" премию получили журналисты The Chicago Sun-Times за серию репортажей о преступности в Чикаго.

Пулитцеровская премия — одна из наиболее престижных наград США в области литературы, журналистики, музыки и театра. Пулитцеровские премии вручают в США с 1917 года. Размер премии — 10 тысяч долларов. Наибольшее количество наград в журналистской номинации собрали такие издания как The New York Times, The Wall Street Journal и The Washington Post.

Единственным гражданином России — лауреатом этой премии является шеф-фотограф московского бюро AP Александр Земляниченко. Он был дважды удостоен премии за свои фоторепортажи из России в 1991 и 1996 годах.

Статью корреспондентов газеты The New York Times в Москве Клиффорда Леви и Эллен Барри "В России суд присяжных еще нуждается в доработке" размещена на портале "Право.Ru" в разделе Документы на английской языке.

http://www.pravo.ru/interpravo/doc/view/232/
http://www.pravo.ru/store/interdoc/0/7969.jpg
254

Щегол напел Пулитцера
 

http://www.gazeta.ru/culture/2014/04/15/a_5993869.shtml
Объявлены лауреаты Пулитцеровской премии в области журналистики, литературы и истории

Пулитцеровскую премию за художественный роман получила Донна Тартт и ее последняя книга «Щегол» Пулитцеровскую премию за художественный роман получила Донна Тартт и ее последняя книга «Щегол»
http://img.gazeta.ru/files3/873/5993...x340-33769.jpg
Фотография: AFP/Getty Images
15.04.2014, 16:47 | Наталия Митюшева, Алексей Володин

В Нью-Йорке объявлены победители Пулитцеровской премии — одной из самых престижных американских наград в области журналистики и литературы.

Пулитцеровская премия условно делится на два блока — в одном награждают за актуальные достижения в журналистике, в другом, гуманитарном — отмечают лучшее художественное произведение, книгу по истории, пьесу, биографию или мемуары, стихотворное произведение и нон-фикшн. За достижения в журналистике были отмечены газеты Washington Post и New York Times — за серию материалов, основанных на данных Эдварда Сноудена. В гуманитарном блоке

главную премию — за художественный роман — получила Донна Тартт и ее последняя книга «Щегол».

В США этот роман наделал шуму, заняв, в частности, первые строчки в рейтинге продаж Amazon. Стивен Кинг положительно отозвался о романе Тартт, назвав его «ловким произведением, в котором соединились ум и сердце». К нему присоединились голоса множества литературных критиков Америки, которые даже сравнили «Щегла» с диккенсовскими «Большими надеждами». Так что победа Тартт была предсказуемой.

Действие «Щегла» разворачивается на двух континентах — в Америке и Европе — вокруг реально существующей картины «Щегол» Карела Фабрициуса.

Молодой человек по имени Тео Декер вспоминает, как в 13-летнем возрасте посетил с мамой Метрополитен-музей, где в этот момент произошел взрыв. Тео лишился семьи, зато попал в загадочную историю, в центре которой рыжеволосая девочка и картина Фабрициуса.

Донна Тартт — молодая писательница с юга США — до «Щегла» выпустила два романа. Ее первое произведение — «Тайная история» 1992 года, которое стало бестселлером. Второй роман Тартт готовила достаточно долго — 10 лет. «Маленький друг» не добился столь выдающихся успехов, как первое произведение писательницы. Однако ее третий роман, который она готовила долго и тщательно, не дал критикам записать ее в категорию «авторов одного романа».

Помимо лихо закрученного сюжета вокруг романа Донны Тартт выстроился целый миф. Например, она рассказывает, что решила выстраивать новый роман вокруг картины Фабрициуса в Гааге, как только увидела «Щегла» в гаагском музее. При этом писательница даже не подозревала, что сам художник погиб при взрыве в своей мастерской. А сама

картина «Щегол» удивительным образом оказалась на выставке в Нью-Йорке в самый разгар популярности романа, что вызвало большой интерес к экспозиции среди поклонников произведения Тартт.

В других номинациях пулитцеровское жюри отметило как заслуженных, так и молодых авторов. Так, за книгу по истории «Пулитцера» получил Алан Тейлор, уже становившийся лауреатом этой премии, — на сей раз жюри отметило его книгу «Внутренний враг: Рабство и война в Вирджинии, 1772–1832».

Лучшим нон-фикшн года признали исследование Дана Фагина «Томс Ривер. История науки и рабства», которое, как указывается в сообщении оргкомитета премии, «сочетает расследовательский подход с исследованием истории раковых заболеваний у детей в приморском кластере Нью-Джерси».

Среди авторов драматических произведений отмечена молодой автор Энни Бейкер, чьи пьесы идут на Офф-Бродвее — в американском независимом театре. Пьеса «Flick», сделавшая ее лауреатом, уже переведена на русский под заглавием «Киношка».

Из поэтов «Пулитцером» в этом году наградили Виджая Сешадри — американца индийского происхождения, признанного англоязычного поэта, ранее работавшего в штате журнала New Yorker.

Пулитцеровская премия присуждается в США с 1903 года. Ее размер составляет $10 тыс. В разные годы ее удостаивались такие писатели, как Эрнест Хемингуэй, Сол Белоу, Маргарет Митчелл, Джон Стейнбек, Уильям Фолкнер и другие. Особое предпочтение жюри Пулитцеровской премии отдает произведениям, посвященным проблемам американской жизни.

Первые лица Пулитцера
 

http://www.kommersant.ru/doc/3307183...aign=spec_odin
Краткая история главной журналистской награды в 15 лауреатах
02.06.2017
https://im8.kommersant.ru/Issues.pho...218_184109.jpg
Фото: Columbia University

4 июня 1917 года совет попечителей Колумбийского университета, следуя завещанию Джозефа Пулитцера, впервые объявил лауреатов учрежденной газетным магнатом премии за достижения в журналистике и литературе. Так была основана одна из самых престижных наград в журналистике, за сто лет лишь укрепившая свой авторитет. Ульяна Волохова изучила лауреатов премии с момента основания и выбрала те награждения, в которых отразилась история журналистики

1919

Первая премия за отстаивание национальных интересов в ущерб коммерческим
http://im3.kommersant.ru/Issues.phot...218_184131.jpg
The Milwaukee Journal антинемецкая редакционная политика

В 1919 году Пулитцеровский комитет выдал премию только в одной журналистской номинации — "За служение обществу". Лауреатом стала газета The Milwaukee Journal, развернувшая в 1918 году масштабную антинемецкую агитацию. Казалось бы, в позиции редакции не было ничего особенного: после вступления США в Первую мировую войну антинемецкая политика стала государственной. От остальных изданий The Milwaukee Journal, впрочем, отличало то, что большая часть ее аудитории была немецкой. Жизнь Милуоки со вступлением в войну сильно изменилась: жителям немецкого происхождения, составлявшим 40% населения города, выдавали специальные удостоверения личности, ограничивали их право на передвижение и возможность устроиться на работу, в патриотическом пылу переименовывали улицы, названия магазинов и даже позиции в меню (знаменитые франкфуртские колбаски, к примеру, заменили на liberty sausages). Местные жители при поддержке местных газет выступали против войны и дискриминационной политики, и только The Milwaukee Journal упорно призывала запретить преподавание немецкого языка в школах и поддержать американское правительство, ведущее войну. Именно это пренебрежение своей аудиторией и коммерческой выгодой восхитило Пулитцеровский комитет, выдавший газете премию с официальной формулировкой "За решительную и отважную кампанию в поддержку американизма в округе, где из-за присутствия иностранного элемента такая позиция была рискованной с деловой точки зрения".

1932

Первая премия за дипломатическую дальнозоркость и историческую близорукость
http://im2.kommersant.ru/ISSUES.PHOT...er_Duranty.jpg
Уолтер Дюранти, The New York Times серия репортажей о советском пятилетнем плане
Фото: AFP / Roger Viollet
http://im5.kommersant.ru/Issues.phot...218_205616.jpg
В 1932 году Пулитцеровский комитет вручил награду в номинации "Лучший корреспондент" Уолтеру Дюранти, рассказавшему читателям The New York Times о том, как молодая советская страна, так и не признанная США, успешно оправляется от революционных потрясений под мудрым руководством Иосифа Сталина, твердо взявшего курс на индустриализацию, чтобы исправить экономические ошибки своего предшественника. Восхищенный успехами СССР и фигурой Сталина, Дюранти находил разные оправдания таким издержкам большого строительства, как борьба с кулаками или другими классово чуждыми элементами, заявляя, что и Тамерлану, чтобы построить империю, приходилось расправляться с врагами. По словам Франклина Рузвельта, установление в 1933 году дипломатических отношений с СССР произошло в том числе и под влиянием этих статей. Положение резко изменилось, когда в мировой прессе стали появляться сообщения о массовом голоде на Украине, о чем продолжавший писать из СССР Дюранти ни разу не упомянул, и о показательных процессах над оппозицией, о которых Дюранти писал как о справедливых судах. Дюранти быстро приобрел славу агента сталинской пропаганды, а Пулитцеровскому комитету еще 80 лет пришлось оправдываться за своего лауреата. В 1990-м и 2003 годах в ответ на требования лишить Дюранти премии, историки Колумбийского университета даже проводили расследования, однако доказать, что Дюранти не только симпатизировал Сталину, но и совершил намеренный подлог в статьях, за которые был награжден, так и не удалось.

1942

Первая премия за неуважение к суду

Los Angeles Times отстаивание свободы слова
http://im0.kommersant.ru/Issues.phot...218_190131.jpg
Забастовка работниц фабрики Woolworth. Нью-Йорк, 1937 год
Фото: UIG/TASS
http://im7.kommersant.ru/ISSUES.PHOT...y_Chandler.jpg
В 1938 году Ассоциация адвокатов Лос-Анджелеса подала жалобу на газету Los Angeles Times, обвинив ее корреспондентов в том, что они критикуют слишком мягкую позицию судей на слушаниях по делу о профсоюзных забастовках и тем самым пытаются воздействовать на исход процесса. Суд первой инстанции поддержал ассоциацию — газете было предписано впредь воздерживаться от комментариев и выплатить штраф за неуважение к суду. Владелец газеты Гарри Чендлер так этого не оставил и подал апелляцию — поскольку нет лучшей рекламы для издания, чем громкая борьба за свободу слова. К 1941 году дело дошло до Верховного суда, который вынес решение в пользу газеты. Разъясняя первую поправку, гарантирующую всем гражданам свободу слова, суд посчитал неприемлемым ограничивать прессу даже в интересах правосудия. Американская пресса встретила вердикт ликованием, а Пулитцеровский комитет отметил вклад Los Angeles Times в борьбу за свободу слова наградой "За служение обществу".

1945

Первая премия, утвердившая пренебрежение к регламенту
http://im3.kommersant.ru/ISSUES.PHOT..._Rosenthal.jpg
Джо Розенталь, Associated Press фотография "Флаг над Иводзимой"
Фото: AP
http://im9.kommersant.ru/Issues.phot...218_190527.jpg
23 февраля 1945 года американцы заняли гору Сурибати — высшую точку острова Иводзима и опорную базу японской армии. Это была первая победа армии США на территории Японии, в ознаменование которой на гору был водружен государственный флаг. Торжественный момент установки был запечатлен фотокорреспондентом Джо Розенталем, решившим не ограничиваться одним кадром и предложившим солдатам еще немного попозировать рядом с флагом. Отснятую пленку Розенталь отправил в Associated Press, через рекордные 17 часов кадр с водружением флага был напечатан во всех ключевых американских изданиях и стал символом патриотического подъема и боевых успехов США. Сам Розенталь, впрочем, увидел его уже после того, как на вопрос журналистов, не постановочная ли была съемка, честно ответил: "да", едва не скомпрометировав новый национальный символ. Недоразумение быстро разрешилось, а Пулитцеровский комитет решил укрепить славу великого кадра и американской армии и впервые отошел от своего главного правила — вручать награды за журналистскую работу, проделанную в прошлом году, присудив премию фотографии всего через пару месяцев после ее появления.

1947

Первая премия за обнаружение красной угрозы

Фредерик Вольтман, The New York World-Telegram серия статей о тайных агентах СССР в США
http://im9.kommersant.ru/Issues.phot...218_190554.jpg
Ганс Эйслер на допросе комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, 24 сентября 1947 года
Фото: AP

Проблема красного подполья в США интересовала репортера газеты The New York World-Telegram Фредерика Вольтмана еще с конца 1930-х годов: в 1943-м он выступил с разоблачением коммунистов в американской прессе, в 1946-м переключился на профсоюзное движение, образовательную систему и творческую интеллигенцию, опубликовав в общей сложности 107 статей. Самым громким стало разоблачение братьев Эйслер — тайного агента Москвы Герхарда Эйслера и композитора Ганса Эйслера. Строго говоря, Герхарда раскрыл не Вольтман, он лишь сопоставил факты, которые в своем радиообращении привел бывший советский агент Луис Баденц, заявивший, что Коммунистическая партия США подчиняется распоряжениям советского агента, и вычислил, о ком идет речь. Впрочем, Герхард Эйслер и так находился в разработке ФБР, более важную роль Вольтман сыграл в судьбе его брата — ученика Шенберга немецкого коммуниста Ганса Эйслера, бежавшего из нацистской Германии в 1933-м и к 1946-му ставшего успешным голливудским композитором. Статья под заголовком "Брат главного сталинского агента — красный композитор: Ганс Эйслер зарабатывает сочинением музыки к кинофильмам" вышла 21 октября 1946 года и положила начало масштабной травле: "марксистским композитором" заинтересовалась не только американская пресса, но и ФБР. В мае 1947 года Ганс Эйслер первым был вызван для дачи показаний комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, озабоченной коммунистическим присутствием в Голливуде, а разоблачения Вольтмана были удостоены Пулитцеровской премии, что ознаменовало официальное начало полномасштабной "охоты на ведьм".

1950

Первая премия за развенчание красной угрозы

Эдвин Гутман, The Seattle Times расследование отсутствия связей с коммунистами
http://im5.kommersant.ru/Issues.phot...218_191234.jpg
Демонстрация против деятельности комиссии по расследованию антиамериканской деятельности. Лос-Анджелес, 1962 год
Фото: Paul Richards/Estuary Press
http://im0.kommersant.ru/ISSUES.PHOT..._O_Guthman.jpg
В 1950 году, когда охота на тайных коммунистов в США охватила почти всю страну, Пулитцеровский комитет внезапно отказался выступать на стороне обвинения и поддержал защиту. Еще в 1948 году комиссия по расследованию антиамериканской деятельности выдвинула обвинения против профессора философии Вашингтонского университета Мелвина Радера, обвинив его в том, что летом 1938 года он ездил на сборы секретной коммунистической школы в Нью-Йорке. В течение года репортер The Seattle Times Эдвин Гутман собирал доказательства того, что указанное лето Радер провел сначала в университете, а затем с семьей в горах. В ответ на заявление обвинения, что Радер не преподавал в летней школе университета, Гутман предоставил зарплатные ведомости и библиотечные требования, свидетельствовавшие, что до конца июля 1938 года профессор был в кампусе. Пребывание Радера в горах Гутман доказал, поговорив с секретаршей туристического бюро, сдавшего семье дом: выяснилось, что дата 16 августа 1940 года на регистрационной карточке профессора означала не время заселения в домик, как утверждало обвинение, а день, когда Радеру в последний раз был отправлен рекламный буклет. Масштабное расследование было опубликовано в The Seattle Times и принято в суде в качестве полного и абсолютного доказательства невиновности профессора Радера в связях с коммунистами.

1953

Первая премия за отмену пожизненного заключения

Эдвард Мауэри, The New York World-Telegram and Sun доказательство невиновности Луиса Хоффнера
http://im2.kommersant.ru/Issues.phot...218_191420.jpg
План тюрьмы Даннемора

Премия, выданная Пулитцеровским комитетом в 1953 году, подтвердила, что журналистика — важнейший инструмент правосудия. В 1952 году нью-йоркский журналист Эдвард Мауэри, до этого уже несколько раз добивавшийся пересмотра судебных решений, взялся за самое крупное дело в своей карьере, решив доказать невиновность осужденного на пожизненное заключение. Луис Хоффнер отбывал срок за убийство владельца бара в 1941 году, которое, как утверждал Хоффнер, он не совершал. Изучив материалы дела, Мауэри обнаружил, что расследование велось с нарушениями и явной предвзятостью к обвиняемому: полиция не только не допросила друзей, с которыми Хоффнер был в ночь преступления, но и предъявила единственному свидетелю в качестве фотографии для опознания полицейский снимок Хоффнера, сделанный, когда он попался на краже, будучи еще подростком. Успешному расследованию попыталась помешать администрация тюрьмы, запретив Хоффнеру общение с журналистом, который регулярно публиковал добытую информацию о новых уликах и рассказы о самом Хоффнере в своей колонке в The New York World-Telegram and Sun. Впрочем, колонки Мауэри пользовались успехом и довольно быстро у Хоффнера образовалась группа поддержки, что пришлось очень кстати, когда суд отказался принимать апелляцию. Преданным читателям удалось собрать несколько тысяч подписей за пересмотр дела, в результате чего повторный суд состоялся. Луис Хоффнер был признан невиновным и отпущен из тюрьмы, в которой к этому времени успел провести 12 лет.

1969

Первая премия, о которой лауреат хотел забыть
http://im8.kommersant.ru/ISSUES.PHOT...rd_T_Adams.jpg
Эдвард Адамс, Associated Press фотография "Казнь в Сайгоне"
Фото: Eddie Adams, AP
http://im3.kommersant.ru/Issues.phot...218_191728.jpg
В 1969 году фотограф Эдди Адамс получил Пулитцеровскую премию за снимок, который привез из Вьетнама. На нем начальник полиции Южного Вьетнама Нгуен Нгок Лоан в упор расстреливал безоружного в гражданском, подпись к фотографии гласила, что им был вьетконговский пленный. Фотографию "Казнь в Сайгоне" перепечатали все издания мира, спустя короткое время снимок стал главным символом неправомерности военного присутствия США во Вьетнаме и использовался антивоенным движением для доказательства необходимости вывода войск. Адамс утверждал, что в охваченную войной страну он затем и поехал, чтобы сделать фотографию, которая станет сенсацией и принесет ему славу. Казалось бы, все шло по плану, но Адамса терзали сомнения. Во-первых, выяснилось, что Лоан имел формальное право казнить вьетконговца, поскольку на его одежде не было отличительных знаков, что автоматически превращало его из военнопленного в незаконного комбатанта. Во-вторых, оказалось, что карьера у Лоана не сложилась: начальство охладело к нему из-за громкого инцидента, а сам он спустя несколько месяцев был ранен и лишился ноги. Сбежав в 1977 году в США, он открыл там пиццерию, но в 1990-х личность его была установлена и на дверях пиццерии стали появляться надписи: "Мы знаем, кто ты, сволочь". До самой своей смерти в 2004 году Адамс в каждом интервью раскаивался в том, что сделал в 1968 году ту фотографию, и извинялся перед Лоаном. Он даже пытался отказаться от премии, но комитет отказался отзывать уже врученную награду. Всех знакомых журналистов Адамс просил написать в его некрологе, что главная его работа — снимок с вьетнамскими беженцами "Печальное плавание" 1977 года, под влиянием которого Джимми Картер предоставил убежище двумстам тысячам беженцев.

1970

Первая премия за расследование военного преступления
http://im0.kommersant.ru/Issues.phot...218_191752.jpg
Сеймур Херш, Dispatch News Service три статьи о трагедии в деревне Милай во время Вьетнамской войны

В 1970 году Пулитцеровский комитет снова отметил наградой работу, посвященную военному преступлению во Вьетнаме в 1968 году, впрочем, на этот раз никаких проблем награждение не вызвало. Даже напротив: именно с этой статьи берет начало традиция журналистских расследований военных преступлений. В 1969 году корреспондент агентства Dispatch News Service начал проверять слухи, исходившие от вернувшихся из Вьетнама солдат, и выяснил, что 16 марта 1968 года американские военные вошли в деревню Милай и, не обнаружив там вьетконговцев, расстреляли почти 500 крестьян в их собственных домах, в том числе детей и беременных женщин. Из открытых источников Херш узнал, что из Вьетнама отозван лейтенант Уильям Келли, которого обвиняют в убийстве мирных жителей. Военное руководство скрывало подробности инцидента, и Херш начал искать свидетелей и участников среди вернувшихся ветеранов. Результатом его расследования стали три статьи, по большей части состоявшие из реплик ветеранов и вырезок из официальных документов. Публикация оказалась настолько резонансной, что замять судебное разбирательство военным и руководству страны не удалось: процесс был сделан открытым, количество обвиняемых увеличено до 25 человек, хотя виновным был признан только лейтенант. Его приговорили к пожизненному заключению, но через три года помиловали.

1973

Первая премия за расследование преступлений президента
http://im6.kommersant.ru/ISSUES.PHOT...8/IMG_1444.PNG
Боб Вудворд, Карл Бернстайн, The Washington Post расследование Уотергейтского скандала

В 1972 году журналисты The Washington Post Боб Вудворд и Карл Бернстайн превратили вяло обсуждаемое в прессе дело о прослушке штаба кандидата в президенты от Демократической партии Джорджа Макговерна в национальный скандал. 18 июня они опубликовали первую статью, в которой сообщили, что в отеле Watergate было задержано пять человек, пытавшихся установить прослушку. В течение следующих двух месяцев они единственные не только продолжали следить за ходом расследования, но и попытались самостоятельно выяснить, кто стоял за этими людьми. К октябрю им удалось установить контакт с источником в ФБР, который сообщил, что есть все основания полагать, что политический шпионаж был санкционирован из предвыборного штаба президента Никсона. Публикация этой информации вызвала бурное обсуждение — и тем не менее Никсон был переизбран в президенты, однако теперь расследованием Уотергейтского скандала занялись все крупные издания страны. Впрочем, The Washington Post не теряла лидерства, успев обзавестись огромной сетью информаторов внутри ФБР, Белого дома и даже окружения Никсона. Когда в мае 1973 года Пулитцеровский комитет отметил роль The Washington Post в расследовании Уотергейтского дела, оно еще даже не близилось к завершению, но, хотя до запуска процедуры импичмента и добровольного ухода в отставку Никсона оставалось больше года, его историческое значение было уже очевидно.

1980

Первая премия, врученная неизвестно кому
http://im6.kommersant.ru/ISSUES.PHOT...zmi[1].jpg
Аноним фотография "Расстрельная бригада в Иране"
Фото: EASTNEWS/AP Photo/Jahangir Razmi
http://im0.kommersant.ru/Issues.phot...218_192139.jpg
27 августа 1979 года на летном поле города Сенендедж были расстреляны 11 курдов, обвиненных правительством аятоллы Хомейни в контрреволюционной деятельности. Фотография расстрела была опубликована в оппозиционной тегеранской газете Ettela'at и вскоре разошлась по всем новостным агентствам мира. В 1980 году Пулитцеровский комитет наградил ее как лучшую новостную фотографию — впервые, и пока это единственный случай в истории, сделав лауреатом анонимного автора. Журналисты и историки много раз порывались установить личность фотографа, но каждый раз Пулитцеровский комитет отговаривал их, опасаясь, что это может стоить автору жизни. Только в 2006 году с разрешения фотографа репортер The Wall Street Journal Джошуа Прагер раскрыл его имя — автором снимка оказался Джахангир Разми, иранский военный фотограф, присутствовавший на 30-минутном процессе над курдскими повстанцами и их казни с разрешения полевого суда. Как выяснилось, в течение долгого времени он не знал об обрушившейся на него славе, а затем скрывал свое авторство, опасаясь за безопасность своей семьи. В 2005 году к власти в Иране пришел ультраконсерватор Махмуд Ахмадинежад, и Разми решил раскрыть свою тайну в надежде привлечь внимание общественности к современному Ирану. В 2007 году Пулитцеровский комитет устроил в честь Разми прием и вручил ему медаль, ждавшую его 27 лет.

1981

Первая премия, которую все-таки пришлось аннулировать

Джанет Кук, The Washington Post статья "Мир Джимми"

Признание Джанет Кук в фальсификации истории "Жизнь Джимми" с ошибочной датой выхода статьи
http://im9.kommersant.ru/ISSUES.PHOT...anet_Cooke.jpg
Фото: Columbia Journalism Review
http://im2.kommersant.ru/Issues.phot...218_192528.jpg
28 сентября 1980 года на первой полосе The Washington Post вышла статья "Мир Джимми" — журналистка Джанет Кук разыскала в трущобах города восьмилетнего мальчика, которого еще в младенчестве подсадила на героин собственная мать, и в подробностях описала его жизнь на улице, периодические ломки и борьбу за дозу. В газету посыпались письма с просьбами поделиться информацией о том, где можно найти мальчика, чтобы оказать ему помощь, но Кук упорно ссылалась на право не разглашать источники своей информации. Жители Вашингтона бросились прочесывать неблагополучные районы города, к поискам подключился даже мэр, но безуспешно — Джимми пропал. Шумиха разрасталась, и тогда, чтобы успокоить общественность, мэр объявил, что его помощники нашли мальчика и отправили на реабилитацию, однако ему не смогли помочь и Джимми умер. В память о несчастной жертве редактор The Washington Post отправил статью Кук на Пулитцеровский конкурс, и комитет единогласно проголосовал за нее как за самый важный очерк года. На этом история могла бы и закончиться, если бы о новом лауреате не прочитали ее бывшие коллеги из газеты Toledo Blade, обнаружившие, что едва закончившая бакалавриат Кук в биографической справке была названа магистром. Об ошибке сообщили в редакцию The Washington Post, где довольно быстро выяснили, что Кук не только солгала в резюме, но и выдумала историю про Джимми. Пулитцеровский комитет аннулировал награду Кук и передал ее Терезе Карпентер за очерк об убийстве модели Дороти Страттен. Джанет Кук была уволена из The Washington Post и больше никогда не работала в журналистике. В 1996 году права на экранизацию статьи "Мир Джимми" были куплены студией TriStar Pictures за $1,6 млн, однако съемки до сих пор так и не начались.

1982

Первая премия за статьи, полученные контрабандой

Джон Дарнтон, The New York Times репортажи о событиях в Польше
http://im5.kommersant.ru/Issues.phot...218_192558.jpg
Выступление Леха Валенсы перед рабочими. Гданьск, 26 августа 1980 года
Фото: AP

13 декабря 1981 года, не справившись с ростом оппозиционного движения, коммунистическое правительство Польши ввело в стране военное положение. Для корреспондентов западных изданий это обернулось жесткой цензурой — телефонная связь с другими странами была перекрыта, телекс не работал, отправить какие-либо сведения из страны можно было, только согласовав их с польским военным правительством. Раз в день американское посольство отправляло по дипломатическим каналам небольшую новостную сводку, составленную местными журналистами сразу для всех изданий. Единственным, кто не проявил солидарности с коллегами, был корреспондент The New York Times Джон Дарнтон, решивший переправлять свои статьи с помощью иностранцев. Потенциальных курьеров он разыскивал в вестибюле центральной гостиницы и в аэропорту Варшавы: обкуренный хиппи, спрятавший бумаги в сапог, еле живой посол Англии, которого эвакуировали из Польши из-за сердечного приступа, американский бизнесмен, спрятавший статьи в пачку сигарет, и группа шведов, спешившая на паром,— все они, оказавшись в западных странах, бросали контрабандные статьи в почтовый ящик. Получив очередной репортаж, редакция посылала Дарнтону телеграмму: "Эбигейл передает привет, Бетси уезжает из Нью-Йорка". За несколько недель Дарнтон отправил таким образом пять подробных текстов, рассказавших миру о массовых арестах активистов оппозиции, силовых разгонах забастовок и военном подавлении демонстраций по всей Польше. В 1982 году Пулитцеровский комитет отметил находчивость Дарнтона наградой за лучшие репортажи.

1993

Первая премия за извлечение общественной пользы из собственной трагедии
http://im3.kommersant.ru/ISSUES.PHOT...ge_Lardner.jpg
Джордж Ларднер, The Washington Post статья "Преследование Кристин"
http://im6.kommersant.ru/Issues.phot...218_192757.jpg
30 мая 1992 года Майкл Картье застрелил свою бывшую девушку Кристин Ларднер, после чего покончил с собой. Отец девушки, репортер The Washington Post Джордж Ларднер, выяснил, что его дочь была не первой жертвой Картье. Его предыдущая девушка несколько раз обращалась в полицию: сначала с заявлениями о побоях — тогда суд приговорил Картье к 49 дням тюрьмы, затем — о преследовании, на этот раз суд предписал ему пройти образовательный курс "Альтернатива насилию" и назначил 12 месяцев испытательного срока. Посещал ли Картье занятия или нет — неизвестно, но спустя какое-то время новое заявление на него принесла Кристин Ларднер: она также обвиняла Картье в избиениях и преследовании. Суд, впрочем, в историю углубляться не стал и ограничился тем, что запретил Картье контактировать с Кристин в течение 18 месяцев. Увидев в позиции суда, не принявшего во внимание очевидную склонность Картье к насилию, одну из причин трагедии, Джордж Ларднер занялся вопросом неэффективности существующих карательных практик в сфере домашнего насилия. Результатом стала вышедшая 22 ноября 1992 года статья о равнодушии закона к проблеме домашнего насилия и одиночестве жертвы, которая привлекла внимание общественности и сыграла немаловажную роль в дестигматизации темы.

2015

Первая премия за статьи, открывшие президенту глаза на его подчиненных
http://im7.kommersant.ru/ISSUES.PHOT..._D_Leonnig.jpg
Кэрол Леонинг, The Washington Post серия статей о халатности Секретной службы при президенте США
Фото: Reuters
http://im0.kommersant.ru/Issues.phot...218_193200.jpg
В 2012 году репортер The Washington Post Кэрол Леонинг обратила внимание на небольшой скандал, связанный с президентской службой безопасности: во время подготовки к визиту Барака Обамы в Колумбию его охранники устроили в гостинице шумную вечеринку, вызвав проституток, которым отказались платить. Директор Секретной службы постарался замять скандал, уволив проштрафившихся сотрудников, но Леонинг, удивленная такой беспечностью, начала собирать информацию. Найдя среди телохранителей президента тех, кто готов был помочь ей в расследовании, Леонинг выяснила, например, что при обстреле Оскаром Ортега Эрнандесом Белого дома в 2011-м охрана среагировала очень поздно, так как решила, что это шумит строительная машина, а о том, что пули все-таки попали в Белый дом, телохранители узнали только через четыре дня, когда экономка показала им разбитое стекло. Всего было напечатано 11 больших статей о регулярных случаях халатности охраны, и о них, наконец, узнал и сам президент. В 2014 году Обама отдал приказ пересмотреть протокол работы Секретной службы, а также отправил в отставку ее директора Джулию Пирсон и большую часть сотрудников. Пулитцеровский комитет оценил заботу Леонинг о первом лице государства и наградил ее премией "За освещение национальной темы".

Этот день в истории: 1917 год — основана Пулитцеровская премия
 

https://eadaily.com/ru/news/2017/08/...vskaya-premiya
17 августа 2017
09:19
https://img7.eadaily.com/r650x400/o/...9ef2a24733.jpg
17 августа 1903 года американский газетный магнат Джозеф Пулитцер (1847—1911) составил завещание, согласно которому после его смерти следовало основать фонд его имени, на что выделялось два миллиона долларов. Этот день считается датой учреждения Пулитцеровской премии — одной из наиболее престижных наград США в области литературы, журналистики, музыки и театра.

С 1917 года премия вручается ежегодно в первый понедельник мая попечителями Колумбийского университета в Нью-Йорке. Размер премии — 10 тысяч долларов. Первым лауреатом премии в 1917 году в номинации «За репортаж» (Pulitzer Prize for Reporting) стал американский журналист Герберт Байярд Своуп. Он был удостоен престижного приза за серию материалов в газете The New York World под названием «Изнутри Германской империи» (Inside The German Empire), опубликованных в октябре 1916 года.

За время своего существования Пулитцеровская комиссия неоднократно подвергалась критике за неправильное вручение или невручение наград. Противоречия часто возникали также между счетной комиссией и судейской коллегией. Субъективность самого процесса награждения с неизбежностью приводила к такого рода противоречиям.

Однако комиссия никогда не принимала популистских решений. Многие, а возможно и большинство отмеченных премией книг, никогда не входили в основные списки бестселлеров, а многие награждённые комиссией пьесы никогда не ставились на сценах бродвейских театров.

Наибольшее количество наград в журналистской номинации собрали такие крупные издания как The New York Times, The Wall Street Journal и The Washington Post. Однако комиссия часто отмечала и небольшие, малоизвестные газеты. С февраля 2006 года авторы и издания, претендующие на Пулитцеровскую премию, могли представлять в жюри не только произведения на бумажных носителях, но и работы из Интернет-пространства. С 2011 года приём работ осуществляется исключительно в электронном виде.

Главную Пулитцеровскую премию присудили за борьбу с коррупцией
 

https://www.vedomosti.ru/lifestyle/a...-s-korruptsiei
19 апреля 2011 00:01
https://cdn.vdmsti.ru/image/2015/14/...fault-1klo.jpg
Фотография Барбары Дэвидсон из серии о гангстерских войнах на улицах Лос-Анджелеса

В понедельник в Колумбийском университете Нью-Йорка были официально названы лауреаты Пулитцеровской премии за 2011 г. Главной награды - в номинации "За служение обществу" - удостоена газета The Los Angeles Times за публикацию материала о коррупции в небольшом калифорнийском городке Белл, где чиновники установили себе небывало высокие оклады. Статья послужила основанием для расследования и наказания чиновников, сообщает официальный сайт pulitzer.org.

Кроме того, фотограф Барбара Дэвидсон из той же газеты названа лауреатом в номинации "Художественная фотография" за серию фоторепортажей о гангстерских войнах на улицах Лос-Анджелеса.

The New York Times достались награды в номинациях "Комментарии", а также - "Международный репортаж" за статьи о судебной системе России, которые «способствовали обсуждению темы внутри страны".

Авторы российских репортажей Клиффорд Леви и Эллен Бари обошли конкурентов, написавших о землетрясении на Гаити и о развитии финансового кризиса в Европе. "Они — талантливые журналисты, а российская судебная система — благодатное поле для творчества", - комментирует адвокат Юрий Гервис. На его взгляд, через призму судопроизводства отражаются все процессы, проходящие в обществе: и состояние политической системы, и настроения людей.

За "редакционную статью" удостоен Пулитцеровской премии Джозеф Рэго из The Wall Street Journal. В категории "Фоторепортаж" победили авторы Washington Post. Премию в номинации "Оперативный репортаж" в этом году впервые решено не присуждать. Члены жюри сочли не достойными премии в этой категории статьи Chicago Tribune Staff об убийстве двух пожарных, искавших сквотеров в горящем здании, материалы The Miami Herald и El Nuevo Herald о землетрясении в Гаити и нэшвиллской Staff of The Tennessean за публикации про самое разрушительное наводнение в истории Теннесси.

Накануне оглашения лауреатов учредительный комитет объявил о новых правилах: впервые за 94-летнюю историю Пулитцеровской премии в 12 из 14 номинаций были признаны в качестве претендентов авторы работ, созданных с использованием мультимедийных форматов, включая видео-репортажи и интернет-публикации. На этот раз жюри отметило графические иллюстрации и видео к работе коллектива Milwaukee Journal Sentinel о лечении таинственной болезни четырехлетнего мальчика - публикация удостоена премии в категории "Аналитический материал".

Пулитцеровская премия (англ. Pulitzer Prize ) – одна из самых престижных наград США в области литературы, журналистики, музыки и театра - учреждена журналистом и издателем Джозефом Пулитцером. Еще в 1903 г. (за 8 лет до смерти) он завещал сумму в $500 тыс. Колумбийскому университету на учреждение четырех премий в области журналистики, четырех - по литературе и одну в области образования.

Первым лауреатом Пулитцеровской премии стал в 1917 г. американский журналист Герберт Байярд Своп за серию материалов "Изнутри Германской империи", опубликованных в New York World в октябре 1916 г. Лауреатами литературной Пулитцеровской премии в разные годы становились Эрнест Хемингуэй ("Старик и море"), Харпер Ли ("Убить пересмешника"), Уильям Фолкнер ("Притча"), Теннесси Уильямс ("Трамвай "Желание"), Артур Миллер ("Смерть коммивояжера"), Маргарет Митчелл ("Унесенные ветром"), Джон Апдайк (за романы "Кролик разбогател" и "Кролик успокоился").

17 августа. День в истории
 

http://www.nmosktoday.ru/u_images/7d...85492026b7.jpg
17 августа 1903 года было составлено завещание американского газетного магната Джозефа Пулитцера. Согласно его воле, после его смерти в распоряжение Колумбийского университета переходило два миллиона долларов. Более половины от этой суммы предполагалось израсходовать на создание высшей Школы журналистики, а оставшаяся часть образовывала инвестиционный фонд, из которого вручались бы премии за выдающиеся достижения в области журналистики и литературы. Пулитцер умер в 1911 году, а первая премия в размере 10 тысяч долларов была вручена в 1917 году. Получил её журналист Герберт Своуп, опубликовавший материалы под названием «Изнутри Германской империи». В настоящее время Пулитцеровская премия считается одной из самых престижных наград в США в области литературы, журналистики, театра и музыки.

День в истории. 10 апреля
 

http://www.ng.ru/upload/medialibrary/adc/3.jpg
Парадоксальный был человек Джозеф Пулитцер, родившийся в Венгрии 10 апреля 1847 года (ум. 1911). Перебрался в США, занимался там и политикой, и репортерством, но самый заметный свой след оставил как издатель. И была у него программа: работать «на интересы простых людей, а не на интересы обладателей толстых кошельков». На языке политологии это называется популизмом; более известное определение – желтая пресса. Но деньги, от этого полученные, он в каком-то смысле отмыл. Учредил Пулитцеровскую премию – престижную награду журналистам. Коллаж 1904 года. Библиотека Конгресса США

Вручены Пулитцеровские премии
 

Газета "Коммерсантъ" №69 от 15.04.1993

Главную премию поделили репортажи о насилии и жестокости

Вчера агентство REUTER назвало обладателей Пулитцеровских премий за 1992 год — одних из самых престижных американских наград. Эти премии ежегодно с 1918 года вручаются за выдающиеся достижения в журналистике, литературе и музыке. Названы они по имени американского журналиста и издателя Джозефа Пулитцера (1948-1911), учредителя и основателя фонда, из которого осуществляется финансирование премий. Размер каждой премии — $3000.

Главную премию Пулитцера, присуждаемую за лучшую подачу международной информации, разделили Джон Бернс из The New York Times и Рой Гутман из Newsday за репортажи с территории бывшей Югославии. Бернс опубликовал серию весьма жестоких статей о разрушении Сараева и войне в Боснии, а Гутман был одним первых, кто обратил внимание мирового сообщества на наличие в бывшей Югославии концентрационных лагерей.
Сразу три награды получила газета The Washington Post, причем одна из премий досталась Джорджу Лангеру — автору трагической статьи о том, как собственная дочь Лангера стала жертвой насильника, и этот насильник ускользнул от наказания. Премией за лучший репортаж о событии национального масштаба отмечен рассказ Давида Маранисса о предвыборной кампании Клинтона, а за лучшую литературную критику — книжный обозреватель газеты Майкл Дирда.
Лучшей пьесой была признана драма Тони Кушнера "Ангелы в Америке", спектакли по которой, шедшие в Лондоне, Лос-Анджелесе и Сан-Франциско, пользовались большим успехом; еще одна постановка пойдет с 29 апреля на Бродвее. Пьеса посвящена весьма популярной ныне в США теме гомосексуализма.
В разделе художественной прозы премию получил Роберт Олен Батлер — за сборник рассказов "Приятный запах со странной горы"; в разделе биографической прозы — Дэвид Маккаллоу за жизнеописание президента Гарри Трумэна; в разделе исторической прозы — Гэрри Уиллис за книгу "Линкольн в Геттисберге: слова, переделавшие Америку"; в разделе исторического исследования — труд профессора Гордона Вуда "Радикализм американской революции".
Лучшим музыкальным произведением признан Концерт для тромбона композитора Кристофера Роуза.

Объявлены лауреаты Пулитцеровской премии
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...rovskoj-premii
17 апреля 2001, 20:00

НЬЮ-ЙОРК - Колумбийский университет объявил очередных лауреатов Пулитцеровской премии, которая вручается по 14 номинациям в журналистике и семи номинациям в искусстве. Среди лауреатов есть два журналиста The Wall Street Journal: 38-летний Ян Джонсон (номинация "Международная журналистика") и 66-летняя Дороти Рабиновитц (номинация "Комментарии и анализ"). Джонсон получил премию за серию материалов о секте Фалунгун и репрессиях китайского правительства. Рабиновитц награждена за серию статей о политике и обществе, среди которых материалы о несостоявшемся кандидате в президенты сенаторе Джоне Маккейне и расследование о случаях жестокого обращения с детьми. В этом году Пулитцеровский комитет принял неожиданное решение и присудил две премии в номинации "Международная журналистика". Вторая досталась Полу Салопеку из газеты Chicago Tribune за репортажи из Африки. Chicago Tribune также получила премию в номинации "Познавательный очерк" за материалы о диспетчерских службах аэропортов. Кроме The Wall Street Journal и Chicago Tribune по две награды получили New York Times ("Репортаж на злободневную тему") за статьи Дэвида Джонстона о дырах в американском налоговом законодательстве и в номинации "Освещение внутренних проблем" за серию материалов о расовых конфликтах в США. Региональная газета Oregonian получила премию "За заслуги перед обществом" за освещение проблем Службы иммиграции и натурализации США.

Сага о возврате на родину юного кубинца Элиана Гонсалеса принесла награды газете Miami Herald (номинация "Новость дня") и фотографу Алану Диасу из агентства Associated Press (номинация "Репортажная фотография"). В области искусства Пулитцеровской премией награждены Майкл Чебон ("Художественная литература" за книгу "Удивительные приключения Кавальера и Клэя") и Дэвид Оберн ("Драматургия" за книгу "Доказательство"). (WSJ, 17. 04. 2001).

ЗА ЧТО ДАЮТ "ПУЛИТЦЕРА".

Пулитцеровская премия учреждена в 1903 г. Джозефом Пулитцером, редактором и издателем нескольких газет, "в целях содействия идеалам общественного служения, совершенствования общественной морали, развития американской литературы и прогресса в образовании". Премия, которая считается одной из самых престижных в журналистике и искусстве, присуждается с 1917 г. Лауреаты по каждой номинации получают $7500, кроме номинации "За заслуги перед обществом", за которую полагается золотая медаль.

Александр Земляниченко: «Мне казалось, что жизнь теперь должна быть какая-то другая»
 

http://www.yeltsinmedia.com/interviews/zemlianichenko/

Александр Земляниченко — первый российский журналист, заслуживший Пулитцеровскую премию, причем получил он ее дважды: впервые, в апреле 1992-го, — за снимок, сделанный после провала путча, во второй раз — за фото Бориса Ельцина во время президентской кампании 1996 года.

В интервью он рассказал о том, как были сделаны кадры, которые были удостоены высокой журналистской награды и чем, на его взгляд, отличалась советская фотожурналистика от западной.

Фото из личного архива А. Земляниченко

— Как вы попали в Associated Press?

— Как-то вот так сложилось, хотя первые фотографии у меня были опубликованы в Reuters. Сложилось так, что я знал сына Бориса Юрченко, который был в свое время единственным фотографом в AP. Не то чтобы мы дружили, но знали друг друга очень хорошо, поскольку площадка для фотографов очень часто одна и та же. И в какой-то момент, когда я работал в журнале «Родина» и полетел в командировку на землетрясение в Армении, Борис меня спросил, не могу ли я попробовать что-то снять для них в Армении. Привез мне какое-то количество цветных пленок, сказал, как лучше их отправлять — самолетом, с экипажем. Тогда это было еще возможно. В это сейчас просто никто не поверит, как это так – попросить экипаж провезти пакетик с пленками? Но тогда так действительно было. Тогда по несколько человек — фотографов, которые передавали вот так свои материалы, — встречались в аэропорту. Таким был мой первый материал, который прошел через AP в декабре 1988 года, — из Армении. Потом было еще несколько.

А потом жизнь становилась все веселее и веселее, а общий интерес к России и подвел меня к работе в штате московского бюро АР. Бюро расширялось, как раз пришел первый руководитель его фотослужбы — Лю Ханг Шинг. Он позже стал основателем и директором Шанхайского Центра фотографии. А тогда принимал меня на работу.

— Вы столько лет работаете на АР, что, может быть, уже не помните… Но, если вспоминать о разнице между советской фотожурналистикой и фотожурналистикой американской, международной, то как Вы ее чувствовали?

— До этого я работал в «Комсомольской правде», в журнале «Советский Союз», потом немножко в журнале «Родина», потому что «Советский Союз» тогда уже стал скисать, как, к сожалению, и вся страна с этим же названием. Хотелось чего-то реального, нового. И поэтому я поехал на землетрясение в Армению, а потом — на события в Тбилиси 9 апреля [1989 года].

Я с радостью принял приглашение, чтобы стать штатным фотографом. Даже без размышлений сложилось. И деньги не были важным пунктом. Хотелось снимать реальную жизнь, которая окружала меня, которая окружала нас. Ну а потом началось: и Карабах, и турки-месхетинцы в Ферганской долине, и митинги протеста в Москве, и все остальное — все в первый раз! Сейчас смотришь на фотографии, и даже не верится, что вся Манежка может быть занята людьми. Вся! Просто вся!

— А сейчас прицеплюсь к вашим случайно сказанным словам про материальное. Вы помните, как отличалась плата в западных СМИ в то время от российской журналистики?

— Сейчас попробую. Меня взяли на работу, наверное, чуть меньше чем на 800 рублей в месяц. Через какое-то время перешли на доллары, потом вновь конвертировали в рубли — по российским законам. Наверное, разница была раз в 10. Но вы не поверите: наверное, в тот момент это совершенно не было для меня важным.

— Я верю. Очень верю.

— Я даже не до конца спросил при приеме: как, когда, что? Думаю, был не одинок. С людьми, с которыми я начинал, — теми же ребятами, которые пришли в Reuters, — в АР было все примерно очень похожим. Не сильно мы друг друга спрашивали, кто получает больше, кто меньше. Всем было интересно — просто потому, что было очень интересно.

— Простите, я вас перебила, вы говорили про разницу между советской журналистикой…

— Разница была в том, что я получил возможность снимать актуальные события так, как они происходят, так, как я их вижу. Наверное, невозможно сделать съемку абсолютно объективной, объективен только объектив, а человек, который его держит, все равно привносит в нее свое видение: кого-то жалко, кого-то нет. И это как-то переносится в фотографию… И, конечно, у меня не было никакого цензора. Собственно говоря, не было и нет с того момента, как я пришел в АР. Никто мне не подсказывает, что я сделал что-то не так, а должен был немножко по-другому.

— То есть можно сделать вывод, что подобные истории прежде бывали? Были у вас фотографии, которые не публиковались?

— Ну, конечно, были. Вот, допустим, я ездил первый раз в Афганистан в 1984 году от «Комсомольской правды». Ну, и не публиковались оттуда фотографии с незастегнутыми воротничками у солдат, которые стояли где-то в боевом охранении высоко в Панджшерских горах. Цензор так и сказал: «Как же так? Воротничок не застегнут. Я не могу это пропустить». Вот такие смешные вещи были. (Смеется.)

— В разных интервью вы говорили про постановочность советских фотографий. Это главное, что отличало советскую фотожурналистику от той, которой вы занимаетесь сейчас?

— Да, конечно. Но это не означало, что даже первополосные фотографии того времени были мною сняты только постановочно, иногда удавалось и в жизни! Если взять «Комсомольскую правду», например, то там главной задачей было сделать для первой полосы, как это называлось, «портрет нашего современника», но в творческих приемах никто не отказывал и возможны были варианты. Когда я там работал, газета была достаточно демократичной. Мы все могли делать, что хочешь, и делали, получая максимум от любимого занятия. Могли делать какой-то там фичер о народных промыслах, снимать уличные сценки и многое другое, что радовало глаз тогдашних молодых фотографов. Очень смешно это произносить. Мы особенно не замечали этого тогда, но да — было все через постановку. Действительно приходилось просить молодого рабочего или молодую работницу попозировать… Сейчас этого совершенно не нужно. Но я с 1990 года не работаю для российской внутренней прессы, поэтому уже даже не знаю, как это все устроено.

— В то время, в начале 90-х, когда вы начали сотрудничать с АР, были у Вас какие-то поначалу опасения работать на западное агентство?

— Совершенно правильный вопрос. Когда я начинал работать как стрингер, то первые материалы даже не были подписаны моим именем. Фотограф, который тогда отбирал у меня материалы, говорил: «Саша, давай пока не будем». Это не очень долго было, наверное, не дольше года, времена сильно менялись… Но, думаю, что те, кто раньше это делал, так и остались неизвестными героями. Все фотографии, которые не были подписаны моим именем тогда, сегодня — с моим кредитом (указанием авторства — Н.Р.).

— Григорий Нехорошев, например, мне рассказывал, что, став первым советским человеком, официально работавшим на Би-би-си, в течение года не забирал зарплату, которая ему куда-то капала. Боялся, что его поймают, что будут какие-то последствия…

— Мне немножко проще было. Будучи стрингером, я тоже не получал деньги — деньгами. Я попросил, чтобы они как-то впоследствии купили мне какой-то объектив или камеру. Так что вознаграждение мое материальное выразилось в такой форме.

— Чтобы был рабочий инструмент.

— Да-да. Новый рубанок. Или молоток.

Фото, получившее Пулитцеровскую премию 1992 года. Александр Земляниченко/ AP /ТАСС

— Вы можете рассказать про свои ощущения в 1991 году, во время свержения памятника Дзержинскому? Или вы об этом и не успевали подумать, а важно было сделать кадр?

— Нет, почему же. Очень хорошо помню. Действительно, это эпизод, который мне запомнился. События 19 августа вообще мне показались чем-то уже знакомым, потому что на старый Новый год, с 13-го на 14-е января, когда начались события вокруг телебашни, я был в Вильнюсе… Словом, когда я услышал гул на улице ранним утром 19 августа, мне почему-то показалось, что я это уже видел, только в меньшем размере. Безусловно, на душе стало как-то тревожно.

А на Дзержинскую площадь, в смысле — на Лубянскую, я в тот день бегал раз пять. Сначала люди стали собираться вокруг памятника, потом начались призывы его снести, потом туда приехал Борис Николаевич, который уговаривал подождать, когда прибудет техника, потому что не так-то просто его свалить, да еще и опасно: внизу — метро. Ближе к полуночи подошла техника. По-моему, там было два тяжелых крана и платформа, куда этот памятник положили, практически его не повредив. Я ждал до последнего, хотя мой коллега Лю Ханг Шинг там был тоже, и тоже, как и я, снял Дзержинского с петлей на шее. Потом забрал мои и свои пленки и уехал. Тогда передавать с места было трудновато, нужен был все-таки какой-то стационар, чтобы проявить пленки. Уехал в бюро, на Кутузовский проспект, а мне сказал побыть еще часочек. Мол, больше не надо, фотографии с Дзержинским, которого уже вот-вот снимут, есть. Но я пробыл до конца. И очень хорошо помню момент, когда нажимал кнопку, а парень ставил ему ногу на голову. Это я помню. Это значимое событие было для меня.

— Вы разделяли восторг той толпы?

— Мне казалось, что вообще жизнь теперь должна быть какая-то другая. И, конечно, у меня был профессиональный восторг от того, что я сделал, как мне казалось, все-таки что-то важное. Наверняка у кого-то еще лучше могла быть картинка. Но, получив именно этот кадр, я моментально помчался в бюро. Там был мой польский коллега Чарек Соколовский, о нем еще потом фильм снимали — о том, как польский фотожурналист получил Пулитцеровскую премию за события 91-го года. Ну, вот он, увидев у меня этот кадр, говорит: «Саша, это надо немедленно передавать. Это очень важно». Но и я, в общем-то, не сомневался, что это действительно важно. Так закончилась та ночь…

Конечно, нельзя было в отрыве от жизни снимать это, хотя где-то камерой и заслоняешься. Иногда, знаете, камера — как бронированный щит, защищает эмоционально…

— Как вы узнали о том, что эта фотография получает Пулитцера?

— Очень просто. Позвонил тогдашний директор фотослужбы агентства и сказал: «Саша, ты получил Пулитцеровскую премию!» И перечислил остальных четверых, с кем мы ее получили. Это Лю Ханг Шинг, Ольга Шалыгина — русская американка, которая приехала тогда нам помогать, Борис Юрченко и Чарек Соколовский.

— Они получили за какие-то другие кадры путча, правильно? AP подавало пакетом эти фото?

— Это — коллекция фото, да. Ну, как было в последний раз, допустим, Reuters с The New York Times с Сережей Пономаревым. Это уже часто распространено, кстати, потому как, наверное, не очень просто становится одному получить премию. У серьезного издания на событии работает много журналистов, а тем более у агентств: каждый делает что-то свое. Допустим, у того же Лю Ванг Шинга была замечательная фотография Горбачева, закрывающего папку, — сразу после объявления о том, что он больше не президент СССР. Может быть, вы видели ее, она тоже была опубликована в The New York Times в то время. Или у Чарека Соколовского был кадр, где Лебедь увел часть войск, и на фотографии — танкист с российским флагом на бронетранспортере. На фото Ольги Шалыгиной — бабушка, падающая в обморок, и люди, ее подхватывающие, — на фоне Белого дома. Или фотография старшего коллеги Бориса Юрченко — выстроившиеся колонны танков, чтобы входить в Москву, на месте, где сейчас ЦСКА. У меня тоже не только один этот Дзержинский был в коллекции. Но я считаю его главным, и так получилось, что он действительно стал обложечным кадром нашей коллекции.

— То есть комитет рассматривает все эти фотографии, выбирает одну, но все равно победа — это командная игра, и дают приз всему агентству?

— Командная игра, да, а значит, и командная победа. Действительно. Ну, и еще. Падение Советского Союза с 19 августа до конца года практически было главной новостью.

— То есть политический контекст очень важен тоже и учитывается при вручении?

— Ну да, конечно. Я думаю, да. Гуманитарная составляющая еще, конечно, очень важна тоже. Потому что просто убийство не может быть главной фотографией. Это может быть хорошей фотографией. Но это не месседж. В общем, я сам воспринимаю это так, не повторяя чьих-то слов, — по опыту.

— Вы упомянули Тбилиси 1989 года. Для советской журналистики город был местом, откуда не было новостей о происходящем, где была цензура. И в этот момент Юрий Рост, единственный, сумел передать оттуда материалы — фотографии и текст, для «Литературной газеты». А для вас уже не было ничего такого, потому что вы передавали материалы в западное агентство?

— Для меня не было. Правда, в Тбилиси я был одновременно и от журнала «Родина», в котором я еще в тот момент фактически работал. Честно говоря, даже не помню, опубликовала ли что-то «Родина». Наверное, это нехорошо, но мне тогда уже было интереснее международное агентство. А Юру я знал еще по «Комсомольской правде», и мы виделись там, на Руставели, он мне тогда рассказал, что и как, как работать. Спасибо Юре!

— Словом, вы просто уже не сталкивались с тем, с чем продолжали еще сталкиваться советские журналисты.

— Ну, в общем, да. Потому я даже и не помню, как-то эта грань стерлась для меня, и журнал «Родина» превратился в московское бюро Associated Press, хотя и там тоже достаточно демократически настроенные неплохие ребята работали в руководстве. Я ведь почему ушел из «Советского Союза»? Там было слишком много Советского Союза, выдуманного и не очень человечного. Там, будете смеяться, главный редактор мог, говоря о красивой фотографии заката, разбить очки о стол, сказав: «Вы что? Какой такой закат? У нас нет закатов!» Причем именно так и было.

— То есть у нас – только рассветы?

— Ну конечно! У нас все время светает.

— Классно! Степень идиотизма, конечно, поражает.

— Да. Бывает.

— Вы освещали обе чеченские войны, но они не были первыми войнами для вас. Они отличались от предыдущих?

— Ну, как вам сказать?! Масштабом – конечно. Потому что Карабах – это не была война все-таки, а Чечня – была. Также была попытка начала гражданской войны в Грузии, попытка – в Азербайджане… Все это не было войной. И даже в Душанбе, когда пришлось сидеть сутки в аэропорту, который охраняли российские десантники, — в город нельзя было ехать, слишком опасно. Оттуда я в войну практически окунулся. Может быть, на не очень большой территории, но со всеми ее «прелестями». И с воздухом, и с артиллерией, и с погибшими, и с ранеными. С кровью, которую приходилось смывать с ботинок.

— А долго вы были там? Это были командировки небольшие?

— Были командировки, не очень длинные. Агентство предпочитает менять команды, чтобы люди не забывались на месте. Потому что, как считают начальники, когда мы привыкаем к опасности, каждый из нас может потерять бдительность. Так что командировки длятся недели две-три, не больше месяца. Полтора месяца я только пробыл на востоке Украины, это – самая длинная командировка на войну для меня.

— Сейчас, уже после 14-го года, да?

— Да.

— А в смысле регулирования вашего поведения как журналиста на войне в сравнении первой и второй чеченских войн что вы можете сказать?

— На первой мы были предоставлены сами себе, на второй не были. На второй уже, скорее, поездки были под опекой Ястржембского, лично мне он во многом помог, спасибо ему за это. Вторая, конечно, была совсем другой, и во вторую были групповые поездки. Но все равно практически всем, кто ездил, удавалось сделать что-нибудь свое. Я думаю, наверное, можно было и в одиночку ездить, но уже и агентство на это не шло из соображений безопасности — чтобы никого не посылать непонятно куда, без каких-либо гарантий.

Войны продолжались и потом. Босния-Герцеговина, Македония, Тетово и Косово — правда, коротко; Ирак — около месяца, трижды Афганистан, неоднократно арабо-израильское противостояние и беженцы, как результат любой войны; последний раз на острове Кос в Греции…

Фото, получившее Пулитцеровскую премию 1997 года. Александр Земляниченко /AP/ТАСС

— И – про 96-й год. Расскажите, пожалуйста, про эту фотографию. Вы освещали тогда всю кампанию?

— В ту избирательную кампанию каждый из нас, конечно, переживал: кресло под Борисом Николаевичем пошатывалось достаточно реально. Мы гонялись за президентом, прилетали в то место, где он должен был выступать. Пару раз нас тогда взяли на передовой борт — тогда это было в первый раз, по-моему, и всего два раза такое было. И вот случился рок-концерт на стадионе в Ростове-на-Дону. А до этого у него была поездка в Уфу, где он тоже, придя на стадион, где его ждало достаточно много людей, где-то на верхних лесенках тоже покачал бедрами. Но в Ростове-на-Дону уже была сцена, и я даже не помню, что он говорил. Но, когда появился вокально-инструментальный ансамбль, то он решил уже более реально покачать бедрами — вместе с молодыми девушками и солистом [Евгением Осиным]. Он оказался у меня в кадре. Есть еще картинка, где они у меня вдвоем, тоже немножко в танцующей позе, но понятно, что с девушками-то интересней было, как-то ритмичней… И мне тоже тогда уже было понятно, что эта фотография лучше, чем другая.

Забавность в этом случае была в том, что раньше нам не так просто было передать фотографии. Тогда появились уже первые лэптопы, можно было отправлять фото, но нужна была хорошая связь, и поэтому я возил огромного размера спутниковый телефон, который тоже не на сто процентов работал. В результате, хотя и начал я с вечера, я передавал цветную версию этой фотографии где-то до пяти-шести утра. Ее черно-белое изображение прошло практически сразу, и весь мир, кроме нескольких американских газет, успел ее опубликовать в черно-белом виде, а вот цветной кадр никак не мог дойти. Вот такая смешная история получилась. В конце концов она дошла.

— Сейчас это за секунду делается, правильно?

— Ну, сейчас, да. Не за секунду, конечно, но все равно несравнимо. Скорости несравнимы.

— А лично вы общались с Ельциным?

— Вы знаете, в самом начале, в конце 89-го — начале 90-го. Мы, то есть я имею в виду группу фотографов, оказывались рядом так или иначе, даже ручкой менялись несколько раз. Но так, чтобы обсуждать что-нибудь, – нет.

— Не ходили вы на интервью с ним?

— Нет, не ходил ни разу. Хотя в свое время очень хотелось, но так как-то мимо меня это прошло.

— Ельцин или Горбачев?

— Ну, на интервью с Горбачевым были, наверное, все московские журналисты. И не по одному разу.

— Я имею в виду, вы выбираете Ельцина или Горбачева?

— Хороший вопрос. Но я не готовил себя к ответу на него. Невозможно выбрать. Потому что было хорошо то, хорошо и другое.

— А как, кстати, происходит процедура вручения премии?

— Процедура награждения, по-моему, сейчас чуть-чуть изменилась, но не сильно. Она просто во времени изменилась. Представьте себе огромный зал Колумбийского университета. И вот мы с вами приходим, садимся за столик. Естественно, что с нами сидят руководители нашего издания или агентства, на уровне президента или, может быть, в моем случае — директора по фотографии. Ждем, когда подходим к моменту, когда называют твою фамилию. Я вышел на сцену и из рук ректора Колумбийского университета ее получил. Довольно просто, но, конечно, приятно, поскольку это было все неожиданностью. Я даже не мог себе представить, что это может быть.

— Что снаряд упадет дважды?

— Ну да. (Смеется). Конечно, это приятно для каждого из нас, но, ей-богу, это не самое главное. Гораздо приятнее вспоминаются какие-то человеческие вещи из съемок. Вот я вспоминаю Дзержинского не потому, что за него Пулитцеровскую премию получил, а потому, что для меня важный момент был. Конечно, кроме этого я сегодня могу вспомнить много эпизодов, каких-то очень серьезных тем и людей, которые были вокруг меня, которые были у меня в объективе. Это, конечно, гораздо большая награда, по-моему, в фотожурналистике, чем все остальные премии. Премии нужны для того, чтобы начальники знали, кого они выбрали для работы. Нет, они – не самое главное. Ведь сам все равно понимаешь, где не дотянул, а ведь, если честно, дотягивать-то очень редко удается. Или никогда, но всегда пытаюсь это сделать.

Семь "Пулитцеров" на одну The New York Times
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...new-york-times

10 апреля 2002, 00:00

В США вручены Пулитцеровские премии. Сотрудники газеты The New York Times получили сразу семь премий, установив рекорд по количеству награжденных сотрудников одного издания. В нынешнем году восемь из 14 премий были получены за освещение событий, так или иначе связанных с террористическими атаками в США 11 сентября 2001 г. и с их последствиями. Каждый лауреат кроме обладателя награды за общественные заслуги - золотой медали получил по $7500. Помимо основных номинаций The New York Times получила и золотую медаль "За службу обществу" - за то, что "последовательно и всесторонне осветила события 11 сентября, описала жертвы и проследила всю развернутую историю события в локальном и глобальном планах".

Джим Пенсиеро, вице-президент The Wall Street Journal, принимая награду за "горячие" репортажи, сказал: "Мы в газете страдали намного меньше, чем люди, находившиеся в зданиях ВТЦ, но этот год был разрушающим и тяжелым для нас. Очень приятно получить признание в индустрии прессы".

Церемония вручения премий имени Джона Пулитцера проходит ежегодно под эгидой факультета журналистики Колумбийского университета с 1903 г. Лауреаты выбираются попечителями университета по рекомендациям Совета по Пулитцеровским премиям. Помимо журналистики эта премия присуждаются и за выдающиеся достижения в области художественной литературы, драматургии и музыки. (АР)