*2059. Европейский суд по правам человека недоступен для россиян
 

20.04.2005

Часть 1. Обьективные данные

Известна ТЕОРИТЕСКАЯ возможность защиты прав граждан России в Европейском Суде по правам человека. При систематических и нарушениях прав граждан в судебной системе России эту защиту, если бы она была реальной, доступной для граждан, невозможно переоценить.
В действительности ДОСТУП гражданам России В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД в Страсбурге НАДЕЖНО ПЕРЕКРЫТ-за несколько лет участия России в Совете Европы до Европейского суда допущены единицы жалоб, отобранными неизвестными лицами по неизвестным признакам.

Тот факт, что доступ гражданам России к судебной защите в Европейском Суде по правам человека действительно надёжно перекрыт, подтверждается обьективными данными- он очевиден из анализа опубликованной статистики Европейского суда.
Ниже приведены результаты анализа, проведённого на основании обзора, опубликованного Европейским судом за 2002 год и предыдущие годы.
В анализе испльзованы опубликованные данные за 1999-2002 годы(более ранние данные не относятся к России, присоединившейся к Конвенции только в мае 1998 года). Европейский суд выносит определения ( decisions) и решения (judgments)

Прежде всего, очевидно резкое возрастание активности Европейского суда после его рео-рганизации в 1998 году:

-за всё время существования Европейского Суда с 1955 года и по 1998 год включительно бы-ло вынесено 837 решений (judgments);
-за три года после реорганизации вынесено 2605 решений (причём в 2000 году вынесено 695 решений, в 2001 году-888 решений, а в 2002 году-844 решения).
Теперь за один год Европейский Суд успевает рассмотреть больше жалоб (и вынести по ним решения, количество которых приближается к 1000 в год), чем за предыдущие двадцать с лишним лет, вмсете взятых.

Таким образом, судебная защита прав граждан стран-участниц Совета Европы (КРОМЕ РОССИИ) усилилась в несколько раз.
На этом фоне ОТСУТСТВИЕ какой-либо ЗАЩИТЫ прав граждан России в Европейском Суде НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОБЬЯСНЕНО ПАССИВНОСТЬЮ самого Европейского Суда-Европейский суд активен как никогда.

Даже в странах с отлаженной, признанной системой, Европейский суд обнаружил нарушения прав человека.
Результат работы Европейского Суда в 2001 году:
-в Великобритании, стране с устоявшейся и признанной демократией, отлаженной судебной системой, выявлено 33 случая, заслуживающих рассмотрения в Европейском Суде, в 19 случаях Европейским Судом признаны нарушения, в 2 случаях государство добровольно признало нарушения и урегулировало спор и ещё в 1 случае по жалобе была присуждена справедливая компенсация;
-во Франции, также стране с устоявшейся и признанной демократией, отлаженной судебной системой, выявлено 45 случаев, заслуживающих рассмотрения в Европейском Суде, в 32 случаях Европейским судом признаны нарушения и ещё в 10 случаях государство добровольно признало нарушения и урегулировало спор;
-в менее устоявшихся обществах с более импульсивным населением (Италия и Турция) Европейский Суд логично выявил ещё большее количество нарушений прав граждан (413 и 229 соответственно);
-даже в Люксембурге, который скорее можно отнести к первой группе стран и население которого в 500 РАЗ МЕНЬШЕ населения России, Европейский Суд выявил два нарушения граждан судебной системой этой крошечной демократической страны.

Результаты работы Европейского Суда в 2002 году:
-в Великобритании выявлено 40 случаев, заслуживающих рассмотрения в Европейском Суде, в 30 случаях Еврпейским судом признаны нарушения, а ещё в 6 случаях государство добровольно признало нарушения и урегулировало спор;
-во Франциии выявлено 75 случаев, заслуживающих рассмотрения в Европейском суде, в 61 случае Европейским судом признаны нарушения и ещё в 6 случаях государство добровольно признало нарушения и урегулировало спор;
-в менее устоявшихся обществах с более импульсивным населением (Италия и Турция) Европейский Суд выявил большее количество нарушений прав граждан (391 и 105) соответственно;
-Люксембург под угрозой нового официального нарушения предпочел решить дело мировым соглашением.
При таких обстоятельствах ПОЛНАЯ НЕПОРОЧНОСТЬ СУДЕБНОЙ СИСТЕМЫ РОССИИ, якобы установленная в 2001 году Европейским Судом- «ни одного нарушения»), и с двумя решениями на всю нашу судебную систему в 2002 году ( «два нарушения») ничего кроме крайнего удивления вызвать не может.

Наши средства массовой информации переполнены описанием нелепых, явно незаконных, даже фантастических решений российских судов, а статистика Европейского Суда ставит нашу судебную систему в пример всем странам Европы.

Следующее сравнение частично обьясняет предыдущие абсурдные результаты-за 1999, 2000, 2001 и 2002 годы от граждан России получено соответственно 1790, 1970, 4239,4006 жалоб. От Великобритании-1028,1467,1176,1468 жалоб, и Италии-3645,5127,7500,1304 жалобы. Из которых ПРИЗНАНЫ ПРИЕМЛЕМЫМИ от Великобритании-32.32,34,25 жалоб, от Италии-423.486.341,132 жалобы, а от России ВСЕГО ноль(0), ноль(0), 2, 12 жалоб.
Жалобы из России ПО КАКОЙ-ТО ПРИЧИНЕ, ИЗБИРАТЕЛЬНО, не допускаются до Европейского Суда.

Относительный допуск жалоб до Европейского Суда, поданных гражданами Турции: Италии: Великобритании: Франции: России (нормированной к Турции)=100%:77%:23%:22%:1%!!!
Допуск для жителя Турции В СТО РАЗ ВЫШЕ, чем для россиян.

В 2003 году по жалобам на Россию вынесено 5 решений, в 2004 (наиболее активном) году-15 решений (как в отношении маленькой Бельгии, из которой подано жалоб в 17 раз меньше.

С учетом фактического блокирования допуска жалоб и России, обстоятельства и причины НЕОЖИДАННЫХ ЕДИНИЧНЫХ ИСКЛЮЧЕНИЙ из этой блокады для отдельных подателей жалоб (произошедшие в условиях мскусственного дефицита) заслуживает специального внимания.
В частности, в сложившейся обстановке «пропуском» в Европейский Суд могли стать, ПО УСМОТРЕНИЮ НЕИЗВЕСТНЫХ ЛИЦ, политические или материальные аргументы, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ ДРУГИМИ НЕИЗВЕСТНЫМИ ЛИЦАМИ ИЛИ ГРУППАМИ, вместо обьявленных принципов правосудия и защиты прав человека.
Для общественности, по видиомому, будет интересно ознакомиться с профессиональным анализом всех обстятельств, на которых НЕСКОЛЬКО ИЗБРАННЫХ ЖАЛОБ появилось на финишной черте Европейского Суда, включающим их сравнительный анализ с отклонёнными жалобами россиян:
-в чём конкретно состояли неотразимые преимущества выделенных единичных жалоб по сравнению с отклонёнными;
-кто именно выделил эти жалобы для представления судьям.

Впечатляющие данные об относительном допуске жалоб до Европейского Суда (о блокировании доступа россиян к Суду) «при прочих равных условиях» носят вызывающий характер.
На самом деле, «равных условий» не существует, на самом деле положение ещё в несколько раз хуже для граждан России.

При беглом взгляде кажется низким и тот процент допуска, который имеет, например, Великобритания-менее 2,5%.

Следует иметь в виду совершенно различную природу жалоб из современной России и из Великобритании.

Жалобы из стран с устоявшейся судебной системой основаны на мелких огрехах, мелких ошибках национальных судов. По этой причине жалобы, даже подготовленные квалифицированными западными юристами, находятся на грани приемлемости, вероятность довести жалобу до суда обьективна низка-в развитых демократиях почти не происходит нарушения прав граждан в судах, а нарушения другими субьектами правоотношений пресекаются судьями.

С другой стороны, жалобы из России, как правило, ОСНОВАНЫ НА ГРУБЫХ НАРУШЕНИЯХ ПРАВ ГРАЖДАН САМИМИ РОССИЙСКИМИ СУДАМИ (незаконный отказ в доступе к правосудию, фальсификация документов, заведомо незаконное решение и т.*п.), поэтому отказ в принятии такой жалобы обьективно маловероятен-доля приемлемых жалоб из России должна быть в несколько раз выше, чем из других стран-при условии, что к жалобам в Суде было бы установлено одинаковое отношение.

Ситуация перевернута с ног на голову-при массовом и грубом нарушении законов российскими судами Россия представлена в Европейском суде образцовой страной с идеальной судебной системой.

Примеры (граждане Великобритании):
UK_1. Жалоба против Великобритании №50034/99 (дело Obasa v. United Kingdom) основано на «неразумном сроке» судебного разбирательства.
Жалоба не только была принята Европейским Судом, но и удовлетворена.
За «неразумный срок» Суд единогласно признал нарушение статьи 6*1 Конвенции и обязал Великобританию выплатить подательнице жалобы 5000 евро в счет компенсации морального вреда и ещё 5000 евро в счет компенсации расходов по обращению в суд.
Несомненно, что на каждый «неразумный срок», случившийся в судебной системе Великобритании, наша судебная система могла бы выставить тысячи своих «неразумных сроков», однако Европейский Суд такие жалобы из России по каким-то причинам не принимает, по каким-то признакам допущена до Суда и рассмотрена единственная жалоба (вдовы генерала Рохлина).
UK_2. Жалоба против Великобритании №39482/98 (дело Dowsett v. the United Kingdom) основано на том, что осуждённому, «заказавшему» своего партнра по бизнесу, убитого наёмниками, при дальнейшем обжаловании не дали ознакомиться с документом №580 из материалов следствия. Представитель правительства Великобритании заявлял, что закрытый материал мог быть исследован апеляционным судом, а Европейский Суд посчитал, что без участия за-щиты этого было бы недостаточно.
Итог тот же: жалоба не только была принята Европейским Судом, но и удовлетворена.
Суд напомнил Великобритании, что материал, необходимый защите, должен быть представлен судье в то время, когда он послужит наиболее эффективно защите прав обвиняемого.
За то, что «суд не был справедливым», Европейский Суд единогласно признал нарушение статьи 6*1 Конвенции и обязал Великобританию выплатить подателю жалобы 15500 евро в счёт компенсации расходов по обращению в Суд.
Следуя общепринятому принципу «никто не должен извлечь выгоду из своего правонарушения», Суд решил, что само по себе признание нарушении Конвенции является достаточной компенсацией морального вреда для подателя жалобы (осужденного к пожизненному заключению).

Несомненно, что случаев «закрытых доказательств» в нашей судебной системе уж никак не меньше, чем в Великобритании.

Нашим бы гражданам их проблемы!

ДЛЯ СРАВНЕНИЯ (по гражданам России):
Рос_1. Гражданка обратилась в суд г. Москвы по месту своего жительства с исковым заявле-нием к судье о защите чести и достоинства.
Председатель суда возвратила иск без рассмотрения и без вынесения какого-либо судебного акта. Это обычная практика в наших «независимых» судах, ничем не стеснённых в своих действиях.
Поскольку процессуальный закон не допускает обжаловать письмо председателя суда в кассационнй или надзорной инстанции, внутренние средства защиты для гражданки оказались исчерпанными-её просто не допустили до суда.
Гражданка обратилась в Европейский Суд.
Жалоба была подана правильно, её зарегистрировали под №56502/00, но отказали в рассмотрении по существу.
В определении ( decisions) комитета из трёх судей причина отказа также не была указана.

По каким-то причинам даже жалобы на отказ в доступе к суду (когда остальные особенности дела рассматривать бессмысленно) до Европейского Суда не допускаются.
И это происходит исключительно в отношении граждан России (см. статистику).

Часть 2. Как это делается.

Наиболее вероятным (и об этом свидетельствует приведённая статистика) является предполо-жение-по отношению к жалобам именно граждан России в Секретариате Европейского Суда по каким-то причинам сложилась (или сформирована) такая обстановка, которая создаёт гражданам России (и их юристам) репутацию дремучих людей.
Это несомненно, не улучшает и репутацию России-создаётся впечатление, что даже наиболее активные граждане страны не способны правильно обратиться в Европейский суд.

Средства блокирования доступа именно граждан России основаны на конкретных действиях работников Секретариата Европейского Суда, направленных на представление жалоб из России в качестве заведомо неприемлемых, «не имеющих шансов на успех».

Всем известный юрист В.А. Туманов, работавший в 1995-1997 годах Председателем Конституционного Суда РФ, после отставки с должности судьи конституционного Суда по возрасту в течении нескольких лет представлял Россию в Европейском Суде.
Недавно он издал книгу «Европейский Суд по правам человека-Очерк организации и деятельности», в которой очень своевременно и доходчиво представил «взгляд изнутри» на организацию работы Европейского Суда:
-в Суде существует Секретариат (Registry), возглавляемый Секретарем, который называеся в Суде Registrar;
-Registrar выполняет функции посредника, через которого суд направляет или получает сообщения и уведомления по делам, по которым предстоит разбирательство;
-на самом деле, Registrar ПЕРЕДОВЕРЯЕТ право на получения и направления корреспонденции другим лицам, которые подписываются «За Секретаря Суда»;
-при подготовке дела к слушанию фиксируются вопросы, которые Registry считает основными для решения данного дела;
-ПРОЕКТ РЕШЕНИЯ по делу также ГОТОВИТСЯ СЛУЖБОЙ REGISTRY;
-в судебном заседании УЧАСТВУЕТ ВЕДУЩИЙ СОТРУДНИК АПААРАТА, ГОТОВИВШИЙ ДАННОЕ ДЕЛО; он может отвечать на вопросы судей, давать разьяснения относительно фактических обстоятельств дела;
-после регистрации Registry передаёт жалобу в Комитет из трёх судей для решения об её приемлемости;
-решение Комитета из трёх судей о неприемлемости жалобы окончательное. Его нельзя обжаловать.

Такова самая начальная стадия, на которой жалоба может быть отклонена Европейским Судом без рассмотрения по существу и без обьяснения мотивов отелонения.

Сходную схему действий описывает и Анатолий Иванович Ковлер, являющийся действующим судьёй в Европейском Суде от России.
Из его пояснений следует, что ПЕРВАЯ СТУПЕНЬ «анализа жалобы» юристом Секретариата ЯВЛЯЕТСЯ КЛЮЧЕВОЙ в блокирования доступа к Европейскому Суду-именно здесь есть возможность подменить предмет и обоснование жалобы.

Судья Ковлер так разьясняет порядок отказа до 1 января 2002 года:
«По существующему порядку, когда жалоба приходит в Суд-она попадает К ЮРИСТУ ТОЙ СТРАНЫ, на которую пришла жалоба. Естественно, ГЛАВНУЮ СКРИПКУ ЗДЕСЬ ИГРАЕТ ЮРИСТ, КОТОРЫЙ ГОТОВИТ ПРОЕКТ РЕШЕНИЯ. Если он видит, что дело заведомо неприемлемое, он посылает письмо заявителю, в котром предупреждает его о дефектах жалобы и о причинах, по которым она может быть неприемлема»,
и изменённый порядок отказа после 1 январяы 2002 года:
«ЕСЛИ юрист и Судья-докладчик, который остаётся ключевой фигурой в рассмотрении дела о приемлемости,СЧИТАЮТ, что дело неприемлемо по основаниям, предусмотренным 35-ой статьёй Конвенции, то ПРЕДЛАГАЕТСЯ комитету из трёх судей, как это было и раньше, ПРИНЯТЬ РЕШЕНИЕ О НЕПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ».

Таким образом, судьба жалобы полностью зависит от усмотрения юриста той страны, на которую пришла жалоба (то есть, ОТ УСМОТРЕНИЯ ЮРИСТА ИЗ РОССИИ по жалобе, ПОДАННОЙ гражданином НА РОССИЮ): российский юрист «видит» или «не видит», что жалоба неприемлема, он «готовит решение», то есть, имеет возможность БЕЗ УЧАСТИЯ СУДЕЙ решить судьбу жалобы. Результат на дальнейших стадиях предрешён-из-за языкового барьера и занятости судей НИКТО ПОСЛЕ ЮРИСТА ЖАЛОБУ НЕ ЧИТАЕТ, используется только «RESUME” юриста из России.
Именно этот способ является наиболее надежным для изображения зарегистрированных жалоб из России неприемлемыми.
Напоминаем, что изложение обстоятельств дела в решениях Европейского Суда начинается с трафаретной фразы:
“The facts of the case, AS SUBMITTED BY THE PERTIES, may be summarised as follows”-факты по делу, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ СТОРОНАМИ, НО В КРАТКОМ ИЗЛОЖЕНИИ по усмотрению сотрудника Секретариата.
От юриста зависит, будут ли обстоятельства и основания жалобы изложены Суду действительно именно так, как они представлены подателем жалобы, или иначе, или совершенно иначе.

Важнейший факт-НИКАКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЮРИСТА ЗА ФАЛЬСИФИКАЦИЮ ЖАЛОБЫ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНА И НЕВОЗМОЖНА, поскольку определение Комитета из трёх судей не подлежит обжалованию, материалы жалобы обьявлены секретными(конфиденциальными) и недоступны даже для подателя жалобы, а в Регламенте Европейского Суда не содержится никакой возможности защиты граждан от фальсификации их жалоб в Секретариате.

Косвенным подтверждением такого положения является то, что не последовало ответа на вопрос, заданный на Интернет-конференции Совета Европы и Европейского Суда по правам человека «Европейские стандарты защиты прав человека. Обеспечение доступа в Российской Федерации»:
«Деятельность судей Европейского Суда по правам человека регулируется как Европейской конвенцией по правам человека, так и конкретизируется в Правилах процедуры Евросуда. А какими документами регулируется работа Секретариата Суда, от работников которого в значительной мере зависит точность исполнения процедуры приема и рассмотрения аппликаций? Возможно ли обжалование явно неправильных действий работников Секретариата? Ес-ли да, то чем это регламентируется и какова процедура?»
Интересно, что на большинство других, ЗАВЕДОМО НЕ БОЛЕЕ ВАЖНЫХ, вопросов Комиссар по правам человека Совета Европы ответы дал.
Полная гарантированная бесконтрольность и безнаказанность юристов о России создает идеальные условия для манипулированиями жалобами из России-граждане в таких условиях беспомощны, а юристы ничем не стеснены.

Описанная организация работы Секретариата сама по себе не содержит немедленной угрозы интересам подателя жалобы, юристы могли бы работать и законно.
Однако подобно тому, как из простых, общедоступных химикатов может быть создана разрушительная взрывчатка, так и простая схема организации работы, соединённая с недобросовестным, ангажированным наёмным работником Секретариата (что не представляется невероятным), может породить непреодолимую преграду для подателя жалобы.
Достаточно направлять все жалобы граждан России двум-трём юристам, готовым исказить содержание полученной жалобы-Европейский Суд ни при каких обстоятельствах не заметит нарушений прав человека в судебной системе России, пожаловаться некому.
Имеющиеся факты и статистика дают основания полагать, что именно такая система блокирования, почти наверняка, действует в Секретариате Европейского Суда именно по отношению к гражданам России.
Актуальным представляется замечание Берестнева Юрия Юрьевича, заместителя руководителя управления Главного государственного-правового управления Президента РФ:
«Секретариат Суда составляет резюме по делам. На это тоже уходят силы и время. Резюме грешит ошибками как фактического, так и оценочного порядка, ПОТОМУ ЧТО ТРУДНО, перечисляя факты, УДЕРЖАТЬСЯ ОТ НЕКОЕЙ РАССТАНОВКИ АКЦЕНТОВ. Это тоже ОКАЗЫВАЕТ ВЛИЯНИЕ и на судей, и на затягивание процесса».

В нашем распоряжении имеются многочисленные примеры по конкретным жалобам, которые были зарегистрированы Европейским Судом, то есть, соответствовали требованиям Су-да, но были обьявленными неприемлемыми по описанной «технологии».
Один из простейших наглядных примеров.
Жалоба №42854/98 была признана неприемлемой без рассмотрения. Секретариат ПОДМЕ-НИЛ ПРЕДМЕТ ЖАЛОБЫ-сообщил, якобы жалоба подана на содержание решения, вынесенного ранее 5.05.98, якобы, поэтому нарушение прав относится к периоду до 5.05.98 (до начала действия Конвенции в отношении России).
На самом деле, решение национального суда в Европейском Суде не обжаловалось-жалоба была подана ИМЕННО НА НЕИСПОЛНЕНИЕ упомянутого судебного решения, то есть, на ДЛЯЩЕЕСЯ нарушение прав. Соответствующее разьяснение содержалось в самой жалобе, дополнительно было направлено в Секретариат, но было скрыто от судей Европейского Суда.
Обьективным и авторитетным подтверждением того факта, что упомянутая жалоба №42854/98 была отклонена незаконно, является ответ судьи Европейского Суда от России А.И. Ковлера на вопрос о рубеже 5 мая 1998 года:
«Что касается жалоб, которые касаются событий и фактов, имевших место до ратификации в России Европейской конвенцуии, т.*е. до 5 мая 1998 г., то, к сожалению, подавляющее большинство этих жалоб сразу подпадает под категорию ratione temporis и признаются автоматически неприемлемыми. Но Суд ДЕЛАЕТ ИСКЛЮЧЕНИЕ ДЛЯ так называемых ПРОДОЛЖАЮЩИХСЯ НАРУШЕНИЙ. Скажем-человека посадили в СИЗО до 5 мая 1998 года и держали ещё после этого два-три года или СУДЕБНОЕ РЕШЕНИЕ ВЫНЕСЕНО ДО 5 МАЯ 1998 г. окончательно кассационной инстанцией, А НЕ ИСПОЛНЯЕТСЯ ДО СИХ ПОР. НЕИСПОЛНЕНИЕ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ СЧИТАЕТСЯ ПРОДОЛЖАЮЩИМСЯ НАРУШЕ-НИЕМ (прим.: как в жалобе №42854/98) и в этих случаях СУД В ПРАВЕ ЗАСЧИТАТЬ И ТО ВРЕМЯ, КОТОРОЕ ПРОШЛО ДО РАТИФИКАЦИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КОНВЕНЦИИ В РОССИИ, поскольку речь идёт о ПРОДОЛЖАЮЩЕМСЯ НАРУШЕНИИ. Вот вкратце ответ на этот вопрос».

Юристам Секретариата было, конечно же известно, что ПРОДОЛЖАЮЩЕЕСЯ НАРУШЕНИЕ надо допускать до Суда, поэтому предмет жалобы был подмененн с обжалования НЕИСПОЛНЕНИЯ РЕШЕНИЯ (то есть, длящегося нарушения) на обжалование самого решения. Жалобу легко изобразили неприемлемой.

И по другим жалобам юристы открыто подменяли предмет и основания жалоб и не стеснялись писать об этом подателям жалоб.
Можно представить психологическое состояние граждан, понадеявшихся на защиту в Европейском Суде. А вместо защиты получивших на бланке Европейского Суда демонстративно недостоверное изложение их жалоб.

Продолжение
 

КАК ПРИМЕНЯЮТСЯ «ПРЕЦЕНДЕНТЫ»
Несколько десятков жалоб (в частности, №№ 43881,43888,43893,43895,43896,43897,438999,44593,4 4595,47565,51853,51855, 51856,51871) было признано неприемлемыми под предлогом так называемых «третьих лиц».
Секретариат выбрал в качестве прецендента дело Annie Mecili v. France №23997/94 и заведомо недостоверно сообщил судьям, якобы упомянутые жалобы относятся к возбуждению уголовного дела в отношении посторонних людей («третьих лиц»).
По каждой из упомянутых жалоб Секретариату было детально разьяснено на официальном языке Европейского Суда, что подателей жалоб не допускают до уголовного суда России для защиты их прав, нарушенных преступными деяниями конкретных работников судов и прокуратуры, совершёнными ИМЕННО и НЕПОСРЕДСТВЕННО В ОТНОШЕНИИ ПОДАТЕЛЯ ЖАЛОБЫ.
Вряд ли всем известно, что Annie Mecili действительно обжаловала действия неизвестных лиц, с которыми она не имела никаких дел и о действиях которых узнала из сообщения прессы. По заявлению Annie Mecili происходило судебное разбирательство во французском суде, который справедливо отказал в возбуждении уголовного дела в отношении посторонних лиц. Этот сюжет не имел никакого отношения к жалобам из России.
В качестве примера детальных и юридически безупречных разьяснений относительно характера НЕЗАКОННЫХ действий работников Секретариата Европейского Суда ниже приведены доводы, направленные подателем жалобы №51853/99 в Секретариат Суда.
Гражданка сообщала юридическому референту, что утверждения Секретариата Суда о том, что она ЯКОБЫ ПОЛУЧИЛА ОТКАЗ в возбуждении уголовного дела, что она ЯКОБЫ ОС-ПАРИВАЕТ ЭТОТ НЕСУЩЕСТВУЮЩИЙ ОТКАЗ, и что ЭТОТ НЕСУЩЕСТВУЮЩИЙ ОТКАЗ ЯКОБЫ ОТНОСИТСЯ К «ТРЕТЬИМ ЛИЦАМ», ПОЛНОСТЬЮ не соответсвует действительности.
Гражданка сообщала, что этими утверждениями УМЫШЛЕННО ПОДМЕНЁН ПРЕДМЕТ её жалобы и ИЗВРАЩЕНЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА.
Более того, ПРЕДВИДЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ВНЕСЕНИЯ в материалах жалобы ИСКАЖЕН-НЫХ СВЕДЕНИЙ О «ТРЕТЬИХ ЛИЦАХ», гражданка начала специальный подробный раздел в своей жалобе следующим абзацем:

«As to admissibility of the application on its merits, I prefer TO PREVENT BASELESSS USE OF “THIRD PERSONS” as a ground to declare my application inadmissible. For this purpose I would like to add the followihg infomation”.
(Перевод абзаца и примечание: «Что касается приемлемости жалобы по существу, я предпочитаю ПРЕДОТВРАТИТЬ НЕОБОСНОВАННОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ «ТРЕТЬИХ ЛИЦ» как основания для обьявления жалобы неприемлемой. Для этой цели я хотела бы добавить следующие сведения». Далее в жалобе на полутора страницах на английском языке податель жалобы разьяснила, что применение «третьих лиц» невозможно).
В частности, гражданка ещё раз разьяснила предмет и обоснование своей жалобы на основе положений законодательства России.
Поскольку разьяснения являются поучительными и могут быть полезны гражданам России после устранения препятствий в доступе к Европейскому Суду (мы надеемся, что это вопрос времени), приводим часть этих пояснений полностью, как они изложены подательницей жа-лобы:

«1. В России каждому гарантрована судебная защита его прав и свобод (статья 46 Конституции).
2.В России никто не может быть лишён права на рассмотрении его дела в суде и тем судьёй, к подсудности которых отнесено законом (статья 47 Конституции).
3.Закон предусматривает осуществление правосудия в России в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, являющимися составной частью её правовой системы (часть 4 статьи 15 Конституции). Однако, как правило СУДЕБНАЯ СИСТЕМА РОССИИ ДЕЙСТВУЕТ ВОПРЕКИ УСТАНОВЛЕННЫМ КОНСТИТУЦИОННЫМ НОРМАМ И ДЕЙСТВУЮЩИМ ЗАКОНАМ, что является основной причиной обращения граждан России в Европейский суд по правам человека.
4.Напоминаю также, что пункт 1 статьи 6 Европейской конвенциии о защите прав человека и основных свобод закрепляет право каждого в РОССИИ при определении его ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ и обязанностей на справедливое судебное разбирательство дела В РОССИИ в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.
5.У гражданина России необходимость в судебной защите может возникнуть в связи с гражданско-правовым, трудовыми, уголовно-правовыми, административно-правовыми отношениями.
6.При разрешении гражданско-правового или трудового спора судебная защита заключается в праве обращения в ГРАЖДАНСКИЙ СУД с иском с целью достижения правосудного решения.
7.В уголовном судопроизводстве судебная защита гарантирована совокупностью процессуальных прав, предоставляемых как ОБВИНЯЕМОМУ (для опровержения обвинения или смягчения общественности), так и ПОТЕРПЕВШЕМУ. Другими словами, помимо обвиняемого в УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ В РОССИИ ПРАВО НА СУ-ДЕБНУЮ ЗАЩИТУ ИМЕЕТ ПОТРПЕВШИЙ.
8.Потерпевшим признаётся лицо, которому преступлением причинён моральный, физический или имущественный вред. О ПРИЗНАНИИ ГРАЗДАНИНА ПОТЕРПЕВШИМ лицо, производящее дознание, следователь и судья ВЫНОСЯТ ПОСТАНОВЛЕНИЕ, а суд-определение (часть 1 статьи 53 Уголовно-процессуального кодекса).
9.Гражданин, ПРИЗНАННЫЙ ПОТЕРПЕВШИМ ОТ ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ЯВЛЯЕТСЯ СТОРОНОЙ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ и наделен широкими правами (см.часть 2 статьи 53 Уголовно-процессуального кодекса).
10.Юридическим фактом, с которым связано вступление потрпевшего в уголовно-процессуальные отношения, ЯВЛЯЕТСЯ не факт причинения вреда уголовно наказуемым деянием, а ВЫНЕСЕНИЕ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО АКТА(постановления, определения) О ПРИЗНАНИИ ГРАЖДАНИНАН ПОТЕРПЕВШИМ.
11.Причинение же вреда преступлением, а точнее-наличие данных о причинении такого вреда,-это фактически основание к вынесению ПОСТАНОВЛЕНИЯ О ПРИЗНАНИИ ГРАЖДАНИНА ПОТЕРПЕВШИМ.
12.Поскольку законодатель связывает вынесение указанного постановления с причинением вреда уголовно наказуемым деянием, гражданин признается потерпевшим лишь при причинении вреда НЕПОСРЕДСТВЕННО ПРЕСТУПЛЕНИЕМ.
13.Положения части 1 статьи 53 Уголовно-процессуального кодекса в процессе применения увязываются с предписанием статьи 49 Конституции РФ, согласно которым ФАКТ СОВЕРШЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЯ УСТАНАВЛИВАЕТ ТОЛЬКО СУД, в силу чего И НАСТУПЛЕНИЕ ПОСЛЕДСТВИЙ ПРЕСТУПЛЕНИЯ В ВИДЕ ПРИЧИНЕННОГО ВРЕДА МОЖЕТ ПРИЗНАТЬ (ИЛИ МОТИВИРОВАННО ОТКАЗАТЬ В ТАКОМ ПРИЗНАНИИИ) ЛИШЬ СУД.
14.ПОТЕРПЕВШИЙ ВПРАВЕ ОБЖАЛОВАТЬ не только действия суда, судьи, прокурора, лица, производящего дознание (о чем прямо сказано в статье 53 Уголовно-процессуального кодекса), решения следователя и органа дознания могут быть обжалованы не только прокурору, но и в суд.
15.При причинении потерпевшему преступлением материального ущёрба он ВПРАВЕ ПРЕДЬЯВИТЬ ГРАЖДАНСКИЙ ИСК в уголовном процессе (статьи 29 и 54 Уголовно-процессуального кодекса).
16.Пленум Верховного СУДА РФ, считая допустимым рассмотрение в уголовном деле иска о компенсации потерпевшему морального вреда, причинённого преступлением, разьяснил, что при производстве по уголовному делу ПОТЕРПЕВШИЙ ВПРАВЕ (применительно к статье 29 Уголовно-процессуального кодекса) ПРЕДЬЯВИТЬ ГРАЖДАНСКИЙ ИСК О КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА, ПРИЧИНЁННОГО ПРЕСТУПЛЕНИЕМ.

В свете изложенных напоминаний, представляющих собой дополнительные разьяснения законодательства России, ниже представляю дополнительно разьяснение моей жалобы №51853/99.
-Мои трудовые права были нарушены работодателем.
-Имея право на судебную защиту, я обратилась в гражданский суд с иском (см.п.60.)
-СУДЬЯ в отношении моего иска ВЫНЕСЛА ЗАВЕДОМО НЕПРАВОСУДНЫЙ СУДЕБНЫЙ АКТ, ТАК И НЕ ДОПУСТИВ МЕНЯ ДО СУДА.
-Такое ДЕЯНИЕ СУДЬИ ПРЕДУСМОТРЕНО СТАТЬЕЙ 305 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА В КАЧЕСТВЕ УГОЛОВНОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ.
-Свои уголовно наказуемым деянием судья вынесла мне материальный ущерб и причинила мне моральный вред (см.п.п.8,12).
-В соответствии с законодательством, Я ИМЕЛА И ИМЕЮ ПРАВО БЫТЬ ПРИЗНАННОЙ ПОТЕРПЕВШЕЙ ОТ ПРЕСТУПЛЕНИЙ, ИМЕТЬ ДОСТУП К СУДУ И ЗАЩИТИТЬ СВОИ НАРУШЕННЫЕ ПРАВА В СУДЕ (см.п.п. 7-9, 15, 16).
-Суд или прокуратура (далее-судебные власти) обязаны принять один из установленных законом актов о признании меня потерпевшей (см.п.п.8, 10,12,13).
-Без признания меня потерпевшей Я НЕ МОГУ ИМЕТЬ ДОСТУПА К СУДУ.
-Акт об отказе в признании меня потерпевшей (если бы он был принято я имею право обжаловать в суде (см.п.14).
-СУДЕБНЫЕ ВЛАСТИ НЕ ПРИНЯЛИ НИ ОДНОГО ИЗ ПРЕДУСМОТРЕННЫХ ЗАКОНОМ АКТОВ О ПРИЗНАНИИ МЕНЯ ПОТЕРПЕВШЕЙ И НЕ ПРИНЯЛИ НИКАКОГО АКТА ОБ ОТКАЗЕ В ПРИЗНАНИИ МЕНЯ ПОТЕРПЕВШЕЙ, ДОКУМЕНТОВ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.
-Нарушением норм уголовно-процессуального права СУДЕБНЫЕ ВЛАСТИ ПРЕГРАДИЛИ МНЕ ДОСТУП К СУДУ и более того, ЛИШИЛИ МЕНЯ ВОЗМОЖНОСТИ ОБЖАЛОВАТЬ ИХ НЕПРАВОМЕРНЫЕ ДЕЙСТВИЯ В СУДЕ.
Таким образом, предметом моей жалобы №51853/99 является отказ в доступе к суду, что с очевидностью подпадает под защиту статьи 6 (п.1) Конвенции.
Что касается утверждения Секретариата об «отказе возбудить уголовное дело». Ещё раз напоминаю, что НИКАКОГО ОТКАЗА (НИ ЗАКОННОГО, НИ НЕЗАКОННОГО) НЕ СУЩЕСТВУЕТ, ОТСУТСТВУЕТ КАКОЙ-ЛИБО ОФИЦИАЛЬНЫЙ ДОКУМЕНТ ОБ ОТКАЗЕ В ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА ПО МОИМ ЗАЯВЛЕНИЯМ И ОБ ОТКАЗЕ В ПЕ-РЕДАЧЕ ДЕЛА В СУД. Ни суд, ни прокуратура России вообще не принимали официального решения об отказе в возбуждении уголовного дела по моим заявлениям.
ПОСКОЛЬКУ САМОГО ОТКАЗА ВООБЩЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ, то тем более НЕ СУЩЕСТВУЕТ мотива отказа по наличию «ТРЕТЬИХ ЛИЦ».
Обращаю внимание, что ни суд, ни прокуратура и никакая другая инстанция в России НЕ СЧИТАЛИ И НЕ СЧИТАЮТ, ЧТО Я ОБРАТИЛАСЬ С ЗАЯВЛЕНИЕМ О ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА В ОТНОШЕНИИ «ТРЕТЬЕГО ЛИЦА».
В связи с изложенным у Секретариата нет никакого основания ОТ СВОЕГО ИМЕНИ ПИСАТЬ ВЫМЫШЛЕННЫЕ СВЕДЕНИЯ О НАЛИЧИИ «ТРЕТЬИХ ЛИЦ» В МОИХ ДЕЛАХ, пока и поскольку Секретариат не распологает официальным документом на этот счёт ни от меня как подателя жалобы, ни от противоположной стороны-Российской Федерации.
Подтверждением ВНЕСЕНИЯ ИСКАЖЕННОЙ ИНФОРМАЦИИ О «ТРЕТЬИХ ЛИЦАХ» является отсутствие в письмах Секретариата какой-либо ссылки на официальные документы (судебные акты или постановления прокурора), как и на какие-либо положения законодательства России, позволяющие Секретариату без решения суда или без постановления прокурора установить правоотношения лиц, вовлеченных в дело в России.
ЧТО КАСАЕТСЯ ОФИЦИАЛЬНЫХ ДОКУМЕНТОВ ОТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИИ ОБ ОТКАЗЕ В ВОЗБУЖДЕНИИ УГОЛОВНОГО ДЕЛА ПО ПРИЗНАКУ «ТРЕТЬИХ ЛИЦ», то они либо в досье имеются, либо не имеются.
ЕСЛИ в досье таких ДОКУМЕНТОВ НЕТ, то сведения о моём обжаловании отказа в возбуждении уголовного дела...» ЯВЛЯЮТСЯ, очевидно, НЕДОСТОВЕРНЫМИ И ПОДЛЕЖАЩИМИ ИЗЬЯТИЮ ИЗ ДОСЬЕ жалобы.
Если, напротив, какие-то документы на этот счёт действительно находятся в досье, то я утверждаю, что такие документы являются фальсифицированными, и факт появления такого документа требует расследования.
Если бы судебные власти приняли официальный документ об отказе в чем-либо, я использовала бы внутренние средства защиты и непременно обжаловала бы отказ. В том-то и состоит особенность судебной практики в России, что граждан ДО СУДА НЕ ДОПУСКАЮТ, КАК ПРАВИЛО, БЕЗ ОСТАВЛЕНИЯ ОФИЦИАЛЬНЫХ СЛЕДОВ.
Тем более странно выглядят настойчивые неоднократные рассуждения Секретариата Суда О ПОСЛЕДСТВИЯХ ОТКАЗА возбудить уголовное дело, ссылки на судебную практику Суда в случаях ОТКАЗА ВОЗБУДИТЬ УГОЛОВНОЕ ДЕЛО В ОТНОШЕНИИ ТРЕТЬИХ ЛИЦ, КОГДА никакого ОТКАЗА ни в моей жалобе, ни в материалах противной стороны НЕ СУЩЕ-СТВУЕТ.
НЕ СУЩЕСТВУЕТ НЕ ТОЛЬКО ОТКАЗ В ОТНОШЕНИИ «ТРЕТЬИХ ЛИЦ», НО И ВООБЩЕ КАКОЙ-ЛИБО ОТКАЗ.
Более того, рассуждения о «третьих лицах» совершенно недопустимы, пока и поскольку судебной властью в России на основании законодательства России не принят ОФИЦИАЛЬНЫЙ МОТИВИРОВАННЫЙ АКТ о признании меня потерпевшей или об отказе в таком признании, ВООБЩЕ НЕ ОПРЕДЕЛЕН ПРАВОВОЙ СТАТУС НИКОГО ИЗ УЧАСТНИКОВ ДЕЛА (ни «третьих», ни других лиц).
СЛЕДОВАТЕЛЬНО, СЕКРЕТАРИАТ ПОДГОТОВИЛ МОЮ ЖАЛОБУ К ОКОНЧАТЕЛЬНОМУ ОТКЛОНЕНИЮ НЕЗАКОННО, С ГРУБЫМИ НАРУШЕНИЯМИ КОНВЕНЦИИ И РЕГЛАМЕНТА СУДА, БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ КАКИХ-ЛИБО ДОКУМЕНТОВ, ИМЕЮЩИХ ЮРИДИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ».

Приведенные разьяснения были скрыты от судей, а жалоба №51853/99 была признана неприемлемой без обьяснения причин, на основе НЕДОСТОВЕРНЫХ СВЕДЕНИЙ РАБОТНИКА СЕКРЕТАРИАТА.

Работники Секретариата, контролирующие упомянутые жалобы, скрыли представленные разьяснения ПО ВСЕМ ЖАЛОБАМ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ, ВСЕ жалобы были незаконно отклонены.

В данном примере, как и в других, нельзя предьявить претензию судьям Европейского Суда. поскольку они знают, что жалобы по «третьим лицам» неприемлемы, поскольку Секретариатом им представлены материалы о наличии «Третьих лиц», а также ПОСКОЛЬКУ СУДЬИ НЕ ДОПУСКАЮТ МЫСЛИ, ЧТО ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ ИМ МАТЕРИАЛЫ ПО ЖАЛОБАМ МОГУТ ЯВЛЯТЬСЯ ПРЕДНАМЕРЕННОЙ ФАЛЬСИФИКАЦИЕЙ.

КАК СОЗДАЮТСЯ «ПРЕЦЕНДЕНТЫ»
Жалоба №47033/99 была единогласно признана неприемлемой.
Решение противоречит законодательству России и Конвенции по защите прав человека и складывается, по крайней мере, из следующих частей:
1)Из неправильного, преднамеренно искаженного цитирования российского закона (протест в России могут принести Председатель Верховного Суда и его заместители, Генеральный прокурор и его заместители, а судьям сообщили, якобы могут только Председатель Верховного Суда и Генеральный прокурор). От этого зависел допус-тимый срок подачи жалобы.
2)Из отсутствия ссылки на положения российского закона (в той части решения, где эта ссылка абсолютна необходима): Секретариат сообщил судьям, якобы ответ заместителя Генерального прокурора зависит от его права УСМОТРЕНИЯ (D&201; TIONNAI-RE), а на самом деле, в Гражданском процессуальном кодексе России ВООБЩЕ ОТ-СУТСТВУЮЕТ указание НА ПРАВО УСМОТРЕНИЯ заместителя Генерального прокурора в том, что касается протеста. Более того, статья 322 Гражданского процессуального кодекса России ОБЯЗЫВАЕТ заместителя Генерального прокурора (как и любое другое компетентное лицо, наделённое правом принесения протеста) УКАЗАТЬ МОТИВЫ ОТКАЗА в принесении протеста.
ССЫЛКА НА ЗАКОН РОССИИ ОТСУТСТВУЕТ не потому, что эксперт забыл её привести, а ПОТОМУ, ЧТО ПРАВО УСМОТРЕНИЯ УПОМЯНУТО ЗАВЕДОМО НЕО-БОСНОВАННО, потому, что ЮРИДИЧЕСКОЕ ОСНОВАНИЕ для упоминания права усмотрения ОТСУТСТВУЮТ в законодательстве России.
3)Из третьей части-применения прецендента из УГОЛОВНОГО права другой страны к ГРАЖДАНСКОМУ делу в России: в качестве прецендента для ГРАЖДАНСКОГО дела из РОССИИ выбрано дело №41974/98, которое касается УГОЛОВНОГО права УКРАИНЫ.
Очевидно, что ГРАЖДАНСКИЙ процесс в РОССИИ не может регулироваться УГОЛОВНО-процессуальным кодексом УКРАИНЫ, не применяемым на территории России.

Таким образом, СУДЬИ Суда БЫЛИ введены в заблуждение (ОБМАНУТЫ) и, воп-реки действительным фактам, могли искренне считать, что обращение подателя жалобы №47033/99 к заместителю Генерального прокурора не являлось регулярным средством защиты по российскому законодательству, что заместитель Генпрокурора обладает правом усмотрения, что дело к уголовному праву и имеет прецедент в Европейском суде.

На основании НЕДОСТОВЕРНОГО экспертного заключения, ДОВЕРЯЯ ЭКСПЕРТАМ И СЧИТАЯ ЗАКЛЮЧЕНИЕ ДОСТОВЕРНЫМ, судьи единогласно вынесли решение признать жалобу неприемлемой.

Что касается места надзорной инстанции среди средств защиты, необходимо иметь в виду следующее. И в гражданском процессуальном кодексе, и в Уголовно-процессуальном кодексе России, действовавших в период до недавнего введения новых кодексов, есть глава с одинаковым названием «ПРОИЗВОДСТВО В НАДЗОРНОЙ ИНСТАНЦИИ» (глава 36 ГПК РСФС Р и глава 30 в УПК РСФСР).
Несмотря на динаковое название, эти главы регулируют совершенно различные процессы:
- в уголовном процессе инициатором пересмотра судебных актов являются соответствующие должностные лица, имеющие право усмотрения-начать процедуру пересмотра или нет. Осуждённый или оправданный не имеют права инициировать действия должностного лица.
-В гражданском процессе лицо, участвующее в деле, наделено правом инициировать действия должностных лиц, а должностное лицо не наделено правом усмотрения и ОБЯЗАНО сообщить мотивы отказа, если считает, что оснований для принесения протеста по заявлению гражданина нет.
Отвечая на вопросы о надзорной инстанции, Комиссар по правам человека Совета Европы утверждал, что для России конечной инстанцией является инстанция, после прохождения которой приговор или решение вступает в законную силу, что надзорная инстанция по действующему процессуальному законодательству является так назыаемым «экстраординарным средством защиты», используемым в силу полномочий лиц, наделённых государством правом принесения надзорной жалобы. Иными словами, обращение с надзорной жалобой не учитывается Европейским Судом при расчете 6-месячного срока.
Видно, что в части надзора в Европейском Суде произошло обьединение двух кодек-сов, по одному из которых надзор действительно являлся «экстраординарным средством защиты», а по другому (гражданскому процессуальному)-обычным средством защиты.
Такая позиция, сформировашаяся в Европейском Суде, привела к дополнительным потерям для граждан России-о том, что Европейский Суд не учитывает надзорную инстанцию при контроле шестимесячного срока, многие граждане узнавали уже после отклонения жалобы ratione temporis. Комиссар по правам человека Совета Европы обещал, что со вступлением в действие нового ГПК Европейский суд пересмотрит свою позицию, однако по состоянию на 4 июля 2003 года в пункте 7 «Пояснительные записки для желающих обратиться в Европейский Суд по правам человека» содержится специальное разьяснение:
«Следует особо отметить, что юриспруденцией Суда не рассматривается в качестве эффективного средства правовой защиты процедура пересмотра в порядке судебных решений, вступивших в законную силц, предусмотренная российским законодательством».

Выступая на упоминавшейся Интернет-конференции Совета Европы и Европейского Суда по правам человека «Европейские стандарты защиты прав человека. Обеспечение доступа в Российской Федерации», судья Верховного Суда Российской Федерации Разумов Станислав Александрович так оценил ситуацию с надзорной инстанцией:
«Особенно относительно надзорного производства. Вот Павел Александрович (Лаптев) и Анатолий Иванович (Ковлер) сегодня уже говорили о делах, которые разрешены в качестве прецендента (в том числе и дело Тумилович), которые говорят о том, что по вступлению ПРИГОВОРА в законную силу, после кассационного его рассмотрения, это тот срок, с которого начинается возможность обращения в Европейский Суд по правам человека. Но здесь нужно иметь в виду, что кассационная жалоба, которая является основанием к надзорному производству, будет рассматриваться, естественно, сразу же после обращения с этой надзорной жалобой заинтересованного лица, которое указано в УГОЛОВНО-процессуальном законе. И на мой взгляд, можно сейчас говорить, что надзорная инстанция будет являться, в общем-то, обязательной инстанцией, но по желанию того лица, которое желает обратиться сю-да. Конечно, мы бы хотели, что бы этот вопрос на уровне Европейского Суда, конечно, был бы разрешён с точки зрения того, что бы мы в надзорном порядке имели возможность тоже поправлять решения, которые могли быть приняты ошибочно и нижестоящими судами. Надеемся, что это обстоятельство будет с пониманием принято в Европейском Суде, и в конечном итоге надзорная инстанция станет инстанцией обязательной, инстанцией судебной, когда мы сможем поправлять эти вопросы».
Оставляя в стороне детали, необходимо отметить, что судья Верховного Суда также говорит о деле Тумилович как об уголовном деле, прецендентном характере деле Тумилович, а на са-мом деле оно является гражданским делом.

Путаница, внесенная нашими юристами, сохраняется.

Использование недостоверного экспертного заключения ПРИВЕЛО К СОЗДАНИЮ ЮРИДИЧЕСКОГО ПРЕЦЕНДЕНТА, с помощью которого БУДУТ НЕЗАКОННО ОТКЛОНЯТЬСЯ И ПОСЛЕДУЮЩИЕ ЖАЛОБЫ ИЗ РОССИИ.
Прецендентный характер дела Тумилович подтвердил уполномоченный РФ при Европейском Суде П.А. Лаптев:
«Этот вопрос уже решен, и ему посвящена публикация соответствующего решения Европейского Суда по правам человека. Это неоднократно упоминающееся дело «Людмила Тумилович против Российской Федерации».
Речь идёт вот о чём: Европейский суд прецендентно сказал о том, что надзорная практика в любой стране является дискретным (по видимому, дискреционным) полномочием лица, уполномоченного принести протест. Возбуждение надзорного производства так или иначе зависит от воли этого лица».
Судья Европейского Суда от России А.И. Ковлер дополнил П.А. Лаптева:
«В тех странах, где это (т.*е., надзорная инстанция) является частью судебной процедуры и наделила конституционный суд функциями надзорной инстанции. Есть пример по Италии: там принят специальный закон об этом. И, наконец, из беседы Лебедева и Вильдхабера ясно, что как только у нас в законе будет написано, что надзорная жалоба-это часть судебной процедуры, она будет приниматься в расчёт как средство эффективной защиты». На самом деле, как в старом ГПК РСФСР (глава 36), так и в новом ГПК РФ (глава 41) надзорная инстанция является частью судебной процедуры, дискреционное право в обоих кодексах не упоминается.

Этот «прецендент», родившийся из недостаточного изложения норм ГПК РСФСР и обьеди-нения ГПК России с УПК Украины, уже официально признан, о чём сообщил Комиссар по правам человека Совета Европы:
«Прецедентным по вопросам надзора для России является дело Тумилович против России (жалоба 47033/99, 22 июня 199 г.).

Заслуживает внимание тот факт, что ни один из высоких юристов даже не упомянул, что жительница Краснодара 1948 года рождения Людмила Францевна Тумилович обращалась в Европейский Суд по ГРАЖДАНСКОМУ ДЕЛУ, что к уголовному процессу её жалоба отно-шения не имела-столь велика сила инерции неправомерных действий Секретариата.

Не менее важен для понимания произошедшего и другой факт-дело Тумилович проведено с крупным юридическим изьяном.
На этот изьян указал Уполномоченный РФ П.Лаптев-дело рассмотрено без участия судьи от России (В.А. Туманова в Суде УЖЕ не было, а А.И. Ковлера ЕЩЁ не было).
Странная спешка: жалоба была подана Людмилой Тумилович 19 июля 1998 года, была зарегистрирована 24 марта 1999 года и была рассмотрена 22 июня 1999 года.
Необычайная расторопность Секретариата Суда-жалоба подготовлена и рассматривается практически НЕМЕДЛЕННО после регистрации (прошло менее трёх месяцев), пока нет судей, которые разбираются в законодательстве страны-ответчика и свободно владеют языком подателя жалобы.
Это при том, что ДРУГИЕ ЖАЛОБЫ ЖУТ РАССМОТРЕНИЯ ГОДАМИ.
С чего бы это?
В суде заседали судьи, даже не владеющие в необходимой степени русским языком и не зна-комые с тонкостями российского законодательства. Судей не было, но Секретариат был и исправно делал своё дело.

Часть 3. Плодотворная доверчивость Председателя Лебедева.

Тот неоспоримый факт, что жалобы граждан России практически не рассматриваются Евро-пейским Судом по существу, оказался воспринят Председателем Верховного Суда Российс-кой Федерации Лебедевым Вячеславом Михайловичем БУКВАЛЬНО, то есть, без сомнений в происхождении факта. Если бы это было личным мнением рядового юриста, то комментарий был бы необязателен.
Председатель Лебедев является руководителем высшего судебного органа России, обладаю-щего правом законодательной инициативы и, бесспорно, оказывающего решающее влияние на работу судебной системы.
При таких обстоятельствах позиция Лебедева В.М. привлекает общественный интерес.

13 мая 2003 года во время Интернет-конференции Председателя Лебедева «Реформирование процессуального законодательства в Российской Федерации» первый же вопрос касался Ев-ропейского Суда:
«В чём причина на Ваш взгляд обращения российских граждан за защитой в Европейский Суд? По статистике Страсбурга Россия занимает второе место после Турции по числу обра-щений в эту структуру».
Ответ Председателя Лебедева показателен:
«Большое количество обращений российских граждан в Европейский Суд по правам человека вызвано тем, что стороны не удовлетворены результатами рассмотрения рос-сийскими органами власти жалоб или заявлений о нарушении прав.
Я не вижу в этом ничего предосудительного и негативного. В статье 46 Конституции Российской Федерациии закреплено право гражданину обратиться за судебной защитой в международные организации, такие как Европейский суд по правам человека.
Вот некоторые цифры. В течении 5 лет, как Россия находится под юрисдикцией европейского суда по правам человека, в Европейский суд обратилось более 12 000 граждан. Я не делал бы из такого большого количества обращений вывод о том, что плохо работает российское пра-восудие, т.*к. из этого числа обращений-коммуницированы (прим.-то есть, направлены Пра-вительству РФ)126 жалобы, из них ПРИЗНАНЫ ПРИЕМЛЕМЫМИ ВСЕГО 12. И на сегодня-шний день, подчеркиваю за 5 лет, против России вынесено всего 3 решения.
И ВОТ НАВЕРНОЕ ЭТИ ЦИФРЫ НАДО ПОЛОЖИТЬ В ОСНОВУ ОПРЕДЕЛЕНИЯ И КА-ЧЕСТВА РАБОТЫ РОССИЙСКИХ СУДОВ. А ещё раз хочу повторить, то, что российским гражданам дана возможность обращаться в Европейский суд-это нормально, это конститу-ционно, это соответствует общепризнанным принципам и нормам международного права, европейским конвенциям и договорам».
Юристам, а судьям в особенности, известно, что одним из ключевых элементов при поиске истины является установление причинно-следственной связи.
Председатель Лебедев легко поверил, что ничтожное количество жалоб россиян, допущен-ных к рассмотрению в Европейском суде, вызвано ВЫСОКИМ КАЧЕСТВОМ РАБОТЫ РОССИЙСКИХ СУДОВ-Председатель Лебедев легко поверил, что гражданам не на что жаловаться.

В части второй был описан и другой возможный источник такого кажущегося «благопо-лучия» судебной системы России-не высокое качество её работы, а высокое «качество» целенаправленной «работы» юристов Секретариата именно с жалобами из России.
Председатель Лебедев мог бы обратить внимание на странные статистические данные, доступные любому интересующемуся, но не обратил, доверился магии приятных чисел.

Для иллюстрации не бесспорного характера вывода Председателя Лебедева о «качестве работы российских судов». Приведём часть вопроса гражданки, всё ещё надеющейся на защиту Европейского Суда.
Гражданка, изумленная «качеством работы» столичных судов и НЕОБЬЯСНИМОЙ ДОВЕ-РЧИВОСТЬЮ судей, задала вопрос на упоминавшейся Интернет-конференции Совета Ев-ропы и Европейского Суда по правам человека «Европейские стандарты прав человека. Обес-печение доступа в Российской Федерации».
«Вмоём деле соответчиком является ДЭЗ в лице его сотрудника, виновного в происшествии. Однако, судья отказала ответчице в вызове повесткой виновного сантехника, производившего замену аварийной сантехники, а предоставила это на усмотрение ДЭЗа, заинтересованного в сокрытии истины. К делу были привлечены лица не имеющие отношения к происшествию, находившиеся в момент аварии в километре от места происшествия и узнавшие об обстояте-льствах дела по понаслышке. Это дало возможность скрыть истину, и уйти от ответственнос-ти ДЭЗу, а виновным назначили из тех, кто пришёл в суд. Суду не нужна истина: главное, на-значить виновного. Если такие высокие инстанции, как Мосгорсуд в лице зам. Председателя квалифицирует рекомендации судьи без должного оповещения виновника как вызов его в суд, а судья Верховного суда не запрашивает дело лишь только потому, что он верит письмен-ному ответу Мосгорсуда («судья вызвала же сантехника в суд»). Для чего же тогда вышестоя-щие инстанции, если они верят друг другу, а не материалам дела и ЗАКОНУ? Вероятно, у них свой ЗАКОН, в котором нет места наши правам».
Не менее интересен и следующий вопрос (с той же конференции об «обеспечениии доступа» к европейским стандартам защиты прав человека ИМЕННО ВНУТРИ РОССИЙСКОЙ ФЕ-ДЕРАЦИИ), где прямо упоминается Председатель Верховного Суда:
«Уважаемые господа! 1) В апреле прошлого года я выиграла гражданское дело в Московском городском суде о признании недействительным с момента издания нормативно-правового ак-та московского правительства. 13 июля в Верховном Суде РФ апелляция не была удовлетво-рена. Но зам. Председателя ВС РФ г. РАДЧЕНКО истребовал дело в порядке надзора и ПРИ-ОСТАНОВИЛ ИСПОЛНЕНИЕ СУДЕЬНЫХ РЕШЕНИЙ по данному вопросу. С тех пор (с 13 июля 2001 г.) ВСЕ НАДЗИРАЕТ. На мои обращения к ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ВС -НИКАКОГО ОТВЕТА. Дело в МГС не возвращено, как будто его и не было. 2) С 1-го января 2001 г. не исполняется решение Московского городского суда (о переселении). Обратилась к гл. про-курору Москвы. Он, как обычно, «спустил на низы». Пришёл ответ-нарушение ваших прав не усматриваем. Читай-ст.315 УК РФ к московскому Мэру неприменима. ВОЗМОЖНО ЛИ В ДАННЫХ СИТУАЦИЯХ ОБРАЩЕНИЕ В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД И ВОЗМОЖНО ЛИ ДОБИ-ТЬСЯ ПРАВОСУДИЯ НА НАШЕЙ ТЕРРИТОРИИ?».
Действительно, интересно было бы узнать мнение Председателя Лебедева-ВОЗМОЖНО ЛИ ДОБИТЬСЯ ПРАВОСУДИЯ НА НАШЕЙ ТЕРРИТОРИИ?
Или в этом уже нет необходимости при таких приятных сводках из Европейского Суда?

При том подходе у установлению причинно-следственной связи, который использован Пре-дседателем Лебедевым, можно предложить не менее эффективные методы оценки судебной системы России, позволяющие сделать облик судебной системы ещё более привлекательным, даже неотразимым.

МЕТОД 1-ПО ДОВЕРИЮ К СУДЬЯМ:
Изсестно, что в российских судах заявления об отводе судьи неукоснительно оставляются «без удовлетворения».
Если не допускать мысли, что эти заявления рассматриваются и разрешаются с грубыми на-рушениями процессуального хзакона, в том числе, вопреки практике Европейского суда по правам человека об обязательном обеспечении доверия к судье, то остаётся прекрасный вы-вод-оснований для отвода кого-либо из судей не может существовать, российские судьи-просто ангелы.

МЕТОД 2-ПО ОТМЕНАМ РЕШЕНИЙЙ:
Известно, что доля жалоб, удовлетворённых в кассационной или надзорной инстанциях, ни-чтожно мала, а среди отменённых решений нередко встречаются именно законные решения.
Если не допускать мысли, что в кассационной и надзорной инстанциях могут совершаться многочисленные и грубые нарушения закона, что постановления этих инстанций могут шта-мповаться без непосредственной связи с законом и с содержанием жалобы, то остаётся дать высшую оценку качеству работы судов первой инстанции.
Не беда, что из этой приятной картины выпадают целые блоки. Например, кассационная ин-стация отказала в удовлетворении кассационной жалобы, НЕ ИМЕЯ ПЕРЕД СОБОЙ КАС-САЦИОННОЙ ЖАЛОБЫ (её просто не было в суде), НЕ ИМЕЯ ИСТИЦЫ (её просто не из-вестили) и не имея сведений о причине отсутствия истицы. В юридически пустом зале судеб-ного заседания (нет ни предмета рассмотрения, ни стороны процесса) суд не дрогнувшей ру-кой отклонил отсутствующую кассационную жалобу не извещённой истицы.
Ситуация, конечно, абсурдная, но доверчивость судебных рукодителей велика-кто и где ука-жет подлинные истоки «высокого качества работы» суда первой инстанции?

МЕТОД 3-МАЛО ЖАЛУЮТСЯ В ЕВРОПУ:
Из миллиона дел, рассмотренных за последние 5 лет, в Европейский Суд обжаловано только 12000. Нет необходимости следить за судьбой поданных жалоб-можно гордиться просто тем, что только крохотная доля процента решений (приговоров) отечественных судов обжалована в Европе, «качество работы» судебной системы и так выше похвал.

НАКОНЕЦ, МЕТОД4:
Совершенно без работы стаётся специальная, судейская, статья 305 Уголовного кодекса РФ (как, впрочем, и многие другие статьи УК, распространяющиеся и на судей).
Некоторые скептики могут подумать, что это происходит потому, что заявления о возбужде-нии уголовных дел в отношении судей не рассматриваются прокуратурой так, как должны быть рассмотрены по процессуальному закону.
Ещё большие скептики могут додуматься до того, что такие заявления вообще скрываются от регистрации в качестве сообщений о совершении преступлении.
Например, на Интернет-конференции Совета Европы и Еврпейского Суда по правам человека «Европейские стандарты защиты прав человека. Обеспечение доступа к Российской Федера-ции» недоумевающим гражданином был задан вопрос:
«Судья совершила подлог документов в гражданском деле 2-1327/99 Ухтинского Суда при вынесении определения от 13.01.2000г. Об отказе в изменении порядка исполнения решения суда от 26.05.1999 г., считая его формально исполненным. До сих пор Генеральная прокурату-ра РФ отказывает в возбуждении уголовного дела по статье 292 УК РФ. Как быть?»
Действительно, распространяется ли ответственность за служебный подлог на судей, или «качество работы» судов так высоко, что ни задумываться об этом, ни замечать заявления потерпевших граждан даже неприлично?
Конечно же, приятнее доверчиво считать, что отсутствие уголовных дел ясно указывает на непорочность судей.

Таким образом, удачно выбранная причинно-следственная связь- это большое достижение современной мысли.

Применение метода, самостоятельно найденного Председателем Лебедевым, в органическом сочетании с дополнистельными методами, предложенными выше, позволит больше не беспо-коиться о проблемах в судебной системе России.

Часть 4. Последствия. Нужно ли что-то делать?

Блокирование доступа россиян к Европейскому Суду, если ситуация не будет решительно изменена, не оставляет российским гражданам никаких шансов получить защиту в Европей-ском Суде-доступ для наших граждан в Европейский Суд от 22 до 100 раз менее вероятен, чем для граждан других стран (а на самом деле искусственно занижен ещё больше-в 80-400 раз).

Атмосферу безнадёжности охотно поддерживает и Уполномоченный России при Европейс-ком Суде Павел Александрович Лаптев.
Выступая 21 января 2003 года в Москве на ежегодном Всероссийском совещании судей, П.Лаптев высказался и о Европейском Суде.
Оценивая обстановку с жалобами из России, П.Лаптев, назвал российских судей «лучшими по потенции» (цитируем по «Газете» от 22.-1.03):
«судейский корпус России Лаптев назвал «лучшим в Европе по потенции». А вступление страны в систему Европейского суда-самым мягким и безболезненным. «По числу жалоб от граждан мы на втором месте, -отчитался Лаптев,- в прошлом году их было 10 тысяч. Зато по числу выносимых по жалобам решений-на одном из последних. И Я НАДЕЮСЬ, ЧТО ТАК И БУДЕТ ДАЛЬШЕ».
Наиболее тревожным является именно последняя часть высказывания официального предс-тавителя России-он надеется, что ТАК БУДЕТ И ДАЛЬШЕ.

Точно такой же прогноз дал и доктор юридических наук Юрий Владимирович Голик в ин-тервью радиостанции «Маяк-24» 7 мая 2002 года.
Отвечая на вопрос о жалобах в Европейский Суд, доктор Голик сказал:
«В процессе изучения и рассмотрения находится всего несколько жало. А граждане направи-ли в Европейский суд, на самом деле, уже несколько тысяч жалоб. Но это вовсе не значит, что все эти жалобы пойдут дальше по канцелярии».
Юрий Голик прав, дальше канцелярии россиян не допускают.
Несомненно, представитель Лаптев знает, что говорит, и надеется, к сожалению, не зря.
Иными словами, удручающее положение с допуском граждан к Европескому Суду предс-тавитель России считает положительным явлением, повышающим репутацию российских судей. Он хотел бы сохранения и надеется на сохранения нынешнего положения и в будущем.
В этом мнение П.Лаптева совпадает с мнением Председателя Лебедева-оба тракутуют откло-нение жалоб россиян ещё на предварительной стадии именно как свидетельство «потенции судей» или «качества работы судов».

Такая позиция может быть оценена и с другой стороны: тысячи граждан России вместе с их юристами не доросли до обращения в Европейский Суд, до сих пор являются в десятки (и даже в сотни) раз менее грамотными, чем граждане и юристы других стран.
Такой вывод является совершенно неприемлемым, не соответствует действительности, огу-льно порочит граждан и специалистов России.
Весьма нелогично, что одни российские юристы-российские судьи-это юристы высокой ква-лификации, «лучшие в Европе по потенции», а остальные российские юристы (не являющие-ся судьями) УСТУПАЮТ по своей «потенции» иностранным юристам В ДЕСЯТКИ РАЗ.
Такой вывод П.Лаптева заставляет предположить, что все грамотные юристы без остатка ушли в судьи, что грамотных юристов вне судебной системы в России не осталось.

За разговорами о «потенции судей» и о «качестве работы» судов теряется другой вывод: препятствование доступу граждан России к Европейскому суду не создаёт даже иллюзии благополучия в нашей судебной системе.
Опубликованные статистические данные известны не только нам, но всей общественности Европы.
Для этой общественности и для властей стран-участниц Совета Европы очевидно и другое-судебная система России далеко не так справедлива.

При таких обстоятельствах обстановка с жалобами из России указывает лишь на два обсто-ятельства-на явное нарушение прав граждан России в Секретариате Европейского Суда и на стремление приукрасить имидж России за счёт тех граждан, права которых были нарушены в стране.

Искусственная изоляция судебной системы России от независимого контроля Европейского Суда сродни установлению запретительных пошлин на импортную продукцию, которое, за-щищая отечественного производителя (в данном случае-судебную систему России), как пра-вило, идёт во вред отечественному потребителю и обеспечивает сохранение пороков отечес-твенного производства и самого товара.
В данном случае продукцией является качество судебной системы, а потребителем является (прямо или косвенно) почти каждый гражданин России.

В очередной раз граждан России выставляют в Европе людьми не первого сорта: попробовал бы Секретариат совершить такие манипуляции в отношении граждан других европейских стран!
Причастные работники Секретариата мгновенно оказались бы на улице со скандалом. А мо-жет быть, и при уголовной ответственности по законам Франции.
Не существует НИ ОДНОЙ жалобы из других стран, которая была бы отклонена Судом ИСК-ЛЮЧИТЕЛЬНО НА ОСНОВЕ РАССУЖДЕНИЙ ЮРИДИЧЕСКОГО РЕФЕРЕНТА, без еди-ной ссылки на конкретное решение внутренних органов правосудия, без цитирования или хотя бы упоминания хотя бы одной нормы закона страны, без упоминания даже названия какого-либо закона страны, без упоминания доводов заявителя и с внесением недостоверных доводов, якобы представленных заявителем.
Применительно к жалобам из других стран (из доступных публике) Суд не допускает даже отдельного из перечисленных нарушений, а в отношении жалоб граждан России юристы Секретариата смело применяют полный подбор упомянутых нарушений.
Это прямая и даже демонстративная дискриминация граждан России в Секретариате Евро-пейского Суда.

Допуск нескольких жалоб из России до Европейского суда является тем исключением, кото-рое подтверждает правило-ЗАЩИТА ГРАЖДАН РОССИИ В ЕВРОПЕЙСКОМ СУДЕ ХОТЯ И ДЕКЛАРИРОВАНА, НО ДО СИХ ПОР НЕВОЗМОЖНА.

Волна жалоб, поданных россиянами под впечатлением демкратизации и присоединения России к Совету Европы, превратилась в обратную волну разачарования граждан, искусст-венного восхваления судебной системы и резкого увеличения нарушения прав граждан в судебной системе-судьи догадались, что остерегаться Европейского Суда на самом деле не нужно, что всё схвачено.

Итог присоединения России к Совету Европы оказался для граждан скорее отрицательным-они не только не получили защиты в Европейском Суде, но и получили более суровую обста-новку в отчественных судах.

Таким образом, блокирование доступа россиян к европейскому Суду порождает разрушите-льные последствия для самой судебной России и усиливает нарушение прав граждан России внутри страны.

НУЖНО ЛИ ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ?

Изложенные обьективные данные являются общедоступными и, следовательно, наверняка известны органам власти России.
Одна из равноправных и независимых ветвей власти-судебная-не видит причин для беспо-койства и склонна толковать обстановку в свою пользу, как похвалу себе.
Законодательная власть могла бы инициировать уточнение Регламента Европейского Суда, поскольку Европейская Конвенция и правила её примения (Регламент Европейского Суда, включающий порядки в Секретаритате Суда) являются частью законодательства России и обязательны для России.
Одна из целей уточнения-предусмотреть защиту подателей жалоб от фальсификации ма-териалов жалобы в Секретариате Суда.
Исполнительная власть находится в оперативном взаимодействии с Советом Европы и с Европейским Судом, поэтому обладает наибольшими возможностями повлиять на недопус-тимое положение (конечно, при условии, что исполнительная власть согласна с тем, что это положение действительно недопустимое).

Могут быть предложены ближайшие меры:
-Временно направить в Секретариат Европейского Суда представителя Совета при Прези-денте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека в интересах подателей жалоб из России(государство в Суде защищено П.Лаптевым).
Функции-принять участие в предварительной оценке жалоб и предотвратить хотя бы наибо-лее грубые искажения предмета и основания жалобы.
-Запросить копии документов, представленных юристами Секретариата Комитетам из трёх судей для отклонения жалоб. Цель-сопоставление аннотаций и жалоб, а по жалобам, содер-жание которых было искажено в аннотациях, предложить Европейскому Суду процедуру пе-ресмотра по вновь открывшимся обстоятельствам.
-Подготовить предложения о внесении измений в Регламент Европейского Суда, защищающих подателей жалоб от фальсификации материалов жалоб в Секретариате Суда.

Возможность истребования копий документов в Европейском суде требует специального по-яснения.
Ряд граждан, жалобы которых были искажены юристами Секретариата до неузнаваемости, уже пытались получить копии аннотаций, докладов судей-докладчиков и другие документы.
Секретариат (а на самом деле, те же юристы, которые искажали содержание жалоб) решите-льно отказал. Ссылаясь на конфеденциальность документов.
Действительно, существует «Четвертый протокол к генеральному соглашению о привилегиях и иммунитетах Совета Европы (положения. Касающиеся Европейского Суда по правам чело-века)».
Пунктом 1 статьи 4 этого Протокола предусмотрено:
«ДОКУМЕНТЫ и бумаги Суда, судей и КАНЦЕЛЯРИИ, имеющие к отношение к деятельно-сти Суда, ЯВЛЯЮТСЯ НЕПРИКОСНОВЕННЫМИ».
Однако в том же Протоколе есть статья 7, пункт 3 который установил:
«Суд (имеется в виду Европейский Суд по правам человека) не только не имеет право, но и ОБЯЗАН отказаться от иммунитета во всех случаях, если, по мнению Суда, этот иммунитет может воспрепятствовать отправлению правосудия или если он может быть отменен без уще-рба для цели, с которой этот иммунитет представлен».
Очевидно, что неприкосновенность аннотаций и докладов судей-докладчиков в том, что каса-ется жалоб россиян, препятствует отправлению правосудия.
В любом случае, иммунитет с бумаг Секретариата Суда (в части жалоб россиян) может быть снят без ущерба для цели, с которой этот иммунитет был предоставлен.

Следовательно, если правительственные органы России, отвественные за взаимодействие с Судом, обратятся с мотивированным запросом о предоставлении копий документов, то у Суда не должно появиться причин для отказа.

Совет Памфиловой
 

Это доклад Совета при Президенте Памфиловой. Даже знал фамилию автора этого доклада, но уже забыл. Это на мой взгляд лучшее, что сделал Совет под её руководством. Но сейчас этот доклад уже недоступен в интернете. Но у меня он сохранился в бумажном варианте, рукописи ведь не горят. Вот я его и публикую теперь.
http://sovetpamfilov...xt/840/?parent=

Там есть упоминание о признании жалобы Тумилович неприемлемой в очень короткие сроки. Одна моя жалоба была признана непремлемой ещё быстрее. Такая оперативность наводит на определённые рассуждения.

Российские жалобы в Европейском Суде — практика по неприемлемым делам
 

http://www.polit.ru/analytics/2009/11/18/dikov.html

За более чем десять лет, прошедших с момента выступления в силу Европейской Конвенции по Правам Человека (5 мая 1998 года) опубликовано много работ о российском сегменте практики Европейского Суда. Однако все, что было написано, в основном основано на открытых источниках — а именно, на опубликованных решениях Суда по делам, рассмотренным одной из палат Суда. В то же время такие «палатные» дела обычно составляют около трети от общего количества дел, поступивших в Суд. Подавляющее же количество дел отклоняется на самой начальной стадии комитетом из трех судей (это старая система рассмотрения дел, которая до сих пор действует для России, которая отказывается ратифицировать 14й дополнительный протокол о единоличном рассмотрении подобных дел). Назовем их условно«комитетскими» делами.

Если взять статистику 2008 года в отношении России, то на конец года дожидалось рассмотрения 27242 дела, из которых 23595 были предварительно отнесены к категории «комитетских» дел, т.е. более 86% от общего количества. Впрочем, в этом смысле Россия не уникальна — в большинстве стран основная масса заявлений, поступающих в Суд, отклоняется на самой ранней стадии. Так, для сравнения, для Румынии доля комитетских дел составляет 57%, для Польши — 63%, для Украины — 72%, для Норвегии — 84%, для Нидерландов — 88%, а для Эстонии — 91% [1].

Так что расхожее мнение о том, что большинство заявителей в Европейском Суде выигрывает у государства — миф. Именно «комитетские» дела (заведомо неприемлемые) составляют основную массу дел, которые рассматривает Суд, и это верно не только в отношении России, но и других стран.

Вместе с тем об этой стороне работы Суда известно очень мало. Тому есть три причины. Во-первых, большинство из этих дел действительно не представляет особенного юридического интереса. Во-вторых, решения по таким делам не публикуются в Интернете, а только сообщаются заявителю письмом — таким образом, доступ к ним затруднен. В третьих, решения по таким делам лапидарны и не содержат подробного анализа причин неприемлемости. Поэтому даже если бы решения по комитетским делам публиковались, это бы ничего не изменило.

Оставим в стороне дискуссию о том, насколько такое положение вещей соответствует требованиям Конвенции. Для меня важно лишь то, что эта область остается terra incognita для большинства юристов и социологов, изучающих работу Суда.

Кроме того, большинство исследователей, занимающихся Европейским Судом, интересует сугубо юридическая составляющая его работы, правовые позиции Суда по тому или иному вопросу. Меня же заинтересовала также и социологическая сторона вопроса, которая, насколько мне известно, до сих пор была предметом лишь одного исследования, а именно доклада московского Центра Политических Технологий (в дальнейшем мы будем называть его «доклад ЦПТ») [2].
Доклад ЦПТ, составленный в середине 2008 года, был основан на опросе сотни заявителей и двадцати экспертов. Собранные мнения очень интересны, демонстрируют мотивацию заявителей при обращении в Суд, а также отношение профессионального сообщества к Суду. Авторами исследования была проведена большая и полезная работа.

Однако в рамках того исследования опрашивались заявители именно по палатным делам. Судя по респондентам, по географии опросов (город Шахты, Нововоронеж), и мнениям, которые высказывались, большинство из этих дел касалось типовых неисполнения судебных решений или надзорного производства (хотя и не только). Эти темы очень типичны для российских дел, но ими практика Суда не исчерпывается. Наконец, сам метод исследования предполагает определенную точку зрения. Я бы сформулировал ее как «Европейский Суд глазами российских заявителей, выигравших дела».

Предлагаемая статья ставит своей задачей изменить точку зрения. Меня интересовало не то, почему заявители пошли в Европейский Суд (именно это было главной темой доклада ЦПТ), а то, с чем они туда пришли, какие вопросы они подняли в своих жалобах и почему они проиграли в Суде.

При написании этой статьи был использован, во-первых, опыт работы — мой собственный и моих коллег, юристов Секретариата Суда. Автор также отобрал 250 папок подряд из числа дел, которые были признаны неприемлемыми в 2009 году. Меня интересовали основные биографические данные о заявителях (дата рождения, место работы, место жительства), а также суть самой жалобы. Эта информация в принципе открыта для публики, но за пределами Суда, как я уже говорил, в эти папки редко кто заглядывает (заявитель может попросить о конфиденциальности его досье, но это происходит очень редко). В случае групповых или семейных жалоб информация бралась по первому заявителю.

Учитывая, что сами решения о неприемлемости недоступны для публики, излагая статистику комитетских решений, я вынужден дать лишь обобщающий анализ оснований неприемлемости, не вдаваясь в детали.

Хочу обратить внимание читателей на то, что высказанные в статье мнения и оценки являются личным мнением автора и их ни в коей мере нельзя рассматривать как официальную позицию Суда.

Итак, перейдем к сути исследования.

Портрет заявителя
Среди 250 папок только 3 жалобы были поданы юридическими лицами, включая одну от неформального объединения (которое не было зарегистрировано). Остальные жалобы были поданы индивидуальными заявителями, ср еди которых 152 мужчины и 95 женщин. Может создаться впечатление, что мужчины значительнее активнее, но это не совсем так. Из числа «мужских» жалоб большое число подано заключенными (53) или людьми, так или иначе связанных с министерством внутренних дел или обороны (19). Женщин среди таких заявителей очень мало. Т.е. точнее сказать, что Суд рассматривает больше «мужских» проблем, чем «женских».

Что касается занятий заявителей, то сразу бросается в глаза большая доля «социальных иждивенцев» (в это выражение я не вкладываю ничего обидного — я имею ввиду людей не участвующих в производстве, а находящихся на содержании у государства или у своих близких; чаще всего это не их собственный выбор, а обстоятельства). Надо отметить, что биографические данные сообщаемые самими заявителями, не всегда можно определенно истолковать. Так, в качестве места работы некоторые указывали просто «служащий». Тем не менее, из формуляров можно получить некоторое общее представление о роде занятий и социальном статусе большинства заявителей.

Так, среди 250 заявителей я насчитал 99 пенсионеров (по возрасту или инвалидности, в том числе пенсионеров МО или МВД), 53 заключенных, 19 безработных и домохозяек (-хозяев). Остальных заявителей я разделил условно на несколько групп: госслужащие (в т.ч. военные, милиционеры) — 13 человек, квалифицированные специалисты (в основном «бюджетники» — учителя, врачи, научные сотрудники и т.п.) — 14, служащие частных предприятий (в основном заявители, называющие себя «менеджерами») — 9, наемные работники без высшего образования (рабочие, продавцы) — 17, представители свободных профессий (адвокаты, артисты, инд. предприниматели) — 15. Среди заявителей был также 1 учащийся, и некоторое количество лиц которых трудно отнести к какой-либо категории (например, заявитель пишет о себе, что он «активист-правозащитник»), или которые просто не заполняли соответствующую графу формуляра жалобы.
http://www.polit.ru/img/content/idea/dikov_01.gif
Диаграмма 1. Профессиональный состав заявителей

Глядя на «профессиональный состав» заявителей, легко предположить, что их средний возраст достаточно высок. Даже для заключенных-заявителей среднего по стране. Что касается средний возраст составляет 37 лет, что больше всей массы заявителей, то их возраст таков: заявителей моложе 25 лет очень мало — только четверо. Заявителей в возрастной группе от 25 до 35 лет — 35, от 35 до 45 — 36, от 45 до 55 — 52, от 55 до 65 — 62, людей старше 65 лет 43 (много человек забыли указать возраст). Таким образом, можно сказать, что типичный заявитель — это мужчина-пенсионер старше 50 или же заключенный средних лет. Интересно, что авторы доклада ЦПТ подсчитали, что средний возраст «палатного» заявителя тоже достаточно высок — 56 лет. Т.о. картина в этом смысле получается очень похожая.
http://www.polit.ru/img/content/idea/dikov_02.gif
Диаграмма 2. Возрастные группы
Из 250 заявителей 59 живут в поселке, деревне, в селе или на хуторе (данные по заключенным учитывались по их последнему месту жительства). 81 заявитель живет в небольшом городе. 77 заявителей живут в областном центре, 31 — в Москве или Санкт-Петербурге. Двое заявителей — иностранцы и живут в Израиле и на Украине. Я не стал пытаться выявить «проблемные регионы» (прежде всего потому что критерий «проблемности» очень сомнителен — регионы из которых много жалоб в Страсбург не обязательно будут самыми отсталыми с точки зрения соблюдения прав человека). Могу лишь сказать, что география России в целом представлена очень равномерно, что свидетельствует о том, что о существовании Европейского Суда знают не только в столицах.

В докладе ЦПТ раздел «Портрет заявителя» завершается выводом: «Речь идет в большинстве случаев о бедных россиянах, которые с трудом сводят концы с концами – это, как правило, не «средний класс», а более бедные слои населения.» не сложно сказать, что в России можно назвать «средним классом», но очевидно, что заявители по комитетским делам имеют небольшой доход, немолоды, живут в провинции, и в большинстве случаев зависят от государственной поддержки.

Участие юристов в подготовке жалоб
В подавляющем количестве комитетских дел заявители не представлены юристами (я не брал в расчет непрофессиональных представителей, так как за редкими исключениями они не помощь, а помеха — и самому заявителю, и Суду). Так, графа «представитель» в формуляре жалобы была заполнена только у 49 заявителей, из которых 11 заключенных. Более того, даже там, где в формуляре жалобы указано имя адвоката, неясно, знает ли об этом упомянутый там адвокат. Насколько я могу судить исходя из качества написания жалобы, реальное число жалоб, написанных адвокатом, еще меньше.

Я упомянул «качество» написания жалобы. Любой юрист согласится, что «качество» — это оценочная категория, тем более применительно к процедурам в рамках Европейской Конвенции. Однако есть вещи, видные невооруженным глазом: в подавляющем большинстве дел, зачастую очень непростых и по фактической, и по правовой составляющей, юрист не присутствовал ни на одной из стадий — ни внутри страны, ни при подготовке жалобы в Страсбург. Сложно сказать, в чем причина — тому ли виной незавидное материальное положение большинства заявителей, о котором мы говорили выше, или же отсутствие культуры обращения к адвокату. Мне представляется, что скорее второе, но это трудно обосновать на материалах моего исследования.

В докладе ЦПТ отмечается, что адвокаты играли важную роль в успехе палатных дел. Возможно, некоторые из этих дел и стали «палатными» благодаря адвокатам. Вкомитетских делах, как мы видим, наблюдается иная картина.

Типичные жалобы
С чем идут в Европейский Суд российские граждане? Всем, кто интересуется работой Суда, более или менее известен набор тем, рассматриваемых его палатами, и я не буду на этом останавливаться. Что же является основными темами для «комитетских» жалоб? Эти темы не так легко объединить в какие-то однородные группы, но я попробовал, и вот что у меня получилось. При этом я не разделял дела по статьям, на которые ссылаются заявители. Дело в том, что сами заявители часто дают ошибочную правовую квалификацию своей жалобы; кроме того, некоторые статьи Конвенции, в особенности статью 6, нельзя рассматривать как единое целое — например, разница между жалобами на несправедливость судебного разбирательства в уголовном и гражданском процессе очень велика.

Самая большая группа — дела, связанные с уголовным преследованием. Я насчитал 60 жалоб, в которых «центральная» жалоба касалась нарушения справедливости судебного разбирательства в уголовных делах. Очень часто подобные жалобы также были дополнены жалобами на плохие условия содержания в ИВС (изолятор временного содержания) и СИЗО (следственный изолятор), на побои и издевательства в милиции, а также на необоснованное применение содержания под стражей в качестве меры пресечения. Т.е. помимо статьи 6 заявители очень часто ссылаются на статьи 3 и 5 Конвенции. Само по себе большое количество таких жалоб не свидетельствует о том, что в реальности все обстоит так, как пишут заявители. Здесь вернее было бы ориентироваться на практику по делам, рассмотренным палатой. Надо отметить, что «чистых» жалоб по статье 3 я насчитал только три (все они касались условий содержания в колониях), а по статье 5 — одну.

Следующей категорией по распространенности являются гражданские споры о собственности или иных имущественных правах — 54 дела. В эту категорию попадают споры между двумя частными лицами (физическими или юридическими, неважно), в которых государство никак не задействовано, разве что через суд, который такой спор разрешает. Естественно, что во всяком судебном процессе есть выигравшая и проигравшая сторона. Проигравшая сторона и обращается в Страсбург с жалобой, что спор разрешен неправильно, обычно ссылаясь на статью 6 (справедливость разбирательства по гражданским делам) и/или статью 1 Протокола № 1 к Конвенции (защита собственности). Очень часто такие жалобы дополнены жалобами на длительность судебного разбирательства, и на различные аспекты процедуры. Однако чаще всего эти жалобы сводимы к простому тезису «мое дело рассмотрели неправильно».
Среди таких частных споров можно выделить несколько подкатегорий: споры о правах на землю — 9 дел, квартирные споры — 20 дел, иные споры — 25 дел (раздел наследства, раздел имущества бывшими супругами, корпоративные споры и т.д.)

Третья по значимости категория — дела о пенсиях, пособиях и иных социальных выплатах. Таких дел в исследованном мной массиве набралось 52, из них 28 дел связаны с «чернобыльскими» пенсиями, 9 — с пенсиями МО или МВД, 15 — с пенсиями по возрасту или по инвалидности. Заявители чаще всего оспаривают методику расчета пенсии, применение различных коэффициентов, толкование противоречивых норм пенсионного законодательства и т.п. Опять же, самые упоминаемые статьи здесь 6-я и 1-я Протокола № 1.

Следом идут две примерно равновесные группы дел. К первой относятся дела о предоставлении жилища на праве собственности (приватизация) или социального найма, в том числе и дела о выселении с расторжением договора социального найма. Таких дел я насчитал 22. Их принципиальное отличие от частных споров состоит в том, что здесь заявители требуют от государства решить их жилищную проблему, а не спорят с частными лицами о том, кому принадлежит квартира или кто должен в ней жить.

В отдельную категорию я также выделяю трудовые дела — таких я насчитал 21. С другой стороны, их можно включить в категорию «частных споров», т.к. жалобы здесь похожие — заявители почти всегда не согласны с трактовкой фактов или законодательства — и подход Суда к рассмотрению таких жалоб, соответственно, тоже похожий.

Есть еще несколько типичных жалоб, которые можно объединить в небольшие группы: например, жалобы на потерю вкладов в Сбербанке (4 жалобы), жалобы в связи с налоговыми спорами (4), жалобы на изъятие водительских прав и прочие санкции за нарушение ПДД (5).
http://www.polit.ru/img/content/idea/dikov_03.gif
Диаграмма 3. Основные типы жалоб

Т.о. большинство комитетских дел (209 из 250) касается либо уголовной процедуры, либо имущественных споров между частными лицами и споров о различных социальных пособиях и льготах. Если посмотреть на текст Конвенции, становится ясно что комитетские дела, таким образом, в основном сконцентрированы вокруг статей 6 и 1 Протокола № 1. Что же с остальными положениями Конвенции?
Они «всплывают» в комитетских делах достаточно редко.

Так, я насчитал только шесть дел в которых можно было говорить о вмешательстве в права заявителя по статье 8 (право на уважение частной и семейной жизни и тайны переписки), 9 (свобода религии), 10 (свобода слова) или 11 (свобода собраний и ассоциаций). Только в трех жалобах (если не принимать во внимание налоговые споры) имело место прямое вмешательство государства в право собственности заявителя путем ее изъятия, ограничения прав и т.п. Остальные жалобы (их около дюжины) трудно отнести к числу «типичных» комитетских дел, поэтому я не буду останавливаться на поднимаемых там проблемах.

Обобщая полученные данные, замечу следующее. Две основные темы российских жалоб — уголовный процесс и споры об имущественных правах. Заявители почти не жалуются на нарушения гражданских свобод. Более того, имущественные споры, с которыми они приходят в Страсбург, чаще всего не касаются прямого вмешательства в чье-то право собственности со стороны государства. Это либо частные споры, либо споры о социальных благах (пособия, пенсии, жилище и т.п.), которые государство, по мнению заявителя, должно было ему предоставить.

Основания неприемлемости
Если брать решения Суда, сообщаемые заявителю, то статистика cследующая. Из 250 я насчитал 121 дело, отклоненное в связи с пропуском 6-тимесячного срока. В таких делах, как правило, срок бывает пропущен под двум причинам. Во-первых, это связано с неинформированностью заявителя о требованиях статьи 35 Конвенции — заявители вообще не знают, что существует какой-то срок. Во-вторых (и это одна из главных причин) многие заявители знают об этом правиле, но не знают практики его применения в отношении России. Европейский Суд пока не рассматривает надзор (кроме надзора в арбитражном процессе) как средство защиты, которое нужно пройти перед подачей дела в Страсбург. Заявители же ждут результатов надзорного рассмотрения, и пропускают 6-ти месячный срок с момента рассмотрения дела кассацией.

Идем далее. Всего три дела было отклонено Судом со ссылкой на неисчерпание (неиспользование) средств защиты. Это не означает, что в остальных делах все средства защиты были пройдены правильно — об этом см. ниже. Неисчерпание, быть может, одно из самых распространенных оснований для неприемлемости. однако оно чаще встречается «в сочетании» с другими основаниями неприемлемости.
Еще три дела выпадали из материальной компетенции Суда, и два были вычеркнуты из списка дел по разным причинам.

В остальных делах (119 дел, почти половина) официальное решение Суда говорило о «явной необоснованности жалобы». Что значат эти слова? Как я уже упоминал во введении, в письмах Суда заявителям содержится лишь самая общая формулировка того, почему жалоба была признана неприемлемой. Иногда ее бывает достаточно (например, если основание неприемлемости — неисчерпание средств защиты или пропуск 6-месячного срока для подачи жалобы). Иногда же текст письма слишком короток, чтобы объяснить те причины, по которым жалоба была отклонена.

Приведу пример. Жалобы по статье 6 часто отклоняются со ссылкой на их «явную необоснованность». Однако за этой общей формулировкой может скрываться очень многое. Например, заявитель жалуется на отсутствие адвоката в уголовном процессе, но из документов явно следует, что он сам на суде отказался от адвоката и пожелал защищать себя сам. Или же заявитель нанял адвоката, но тот по неуважительной причине пропустил одно из судебных заседаний, и заявитель не попросил об отложении слушания. Ситуации разные, но в обоих случаях заявитель получит короткое решение, в котором будет лишь ссылка на «явную необоснованность» его жалобы.

Под «явной необоснованностью» может также пониматься и комбинация различных оснований неприемлемости. Так, в очень многих делах заявитель жалуется сразу по нескольким статьям Конвенции, и/или по нескольким основаниям. Одна жалоба может быть неприемлема в связи с пропуском 6-тимесячного срока, другая — потому что заявитель не поднял ее в кассации, третья выпадает из материальной компетенции Суда, и т.д. Каждый аспект такой жалобы отражается отдельно во внутренней «ноте» (докладе) Суда, и на него дается ответ. Однако в письме заявителю оставалась лишь общая формулировка о явной необоснованности жалобы, без деталей.

Наибольший для меня интерес представляют «явно необоснованные жалобы» stricto sensu. Напомню, что мы выделили две большие группы жалоб: на несправедливое рассмотрение гражданского дела и на несправедливый приговор. Почему же эти жалобы признаются неприемлемыми, если они поданы в срок, и заявители воспользовались внутренними

средствами защиты, как того требует статья 35 Конвенции? Иначе говоря, каковы самые распространенные основания для признания российских дел неприемлемыми по существу?

(а) Гражданские споры
Рассматривая этот вопрос, я вынужден буду не согласиться с некоторыми утверждениями доклада ЦПТ. Если многие его выводы в целом созвучны моему ощущению от работы с российскими жалобами, то правовой анализ требует уточнения.

Так, обсуждая тематику «палатных» жалоб ,доклад указывает на то, что типичными жалобами являются т. н. «пенсионные» дела. Далее в докладе написано: «Здесь важную роль играет проблема неправильного исчисления коэффициента пенсий, что имеет для истцов не только материальное, но и большое моральное значение ...». В таких же выражениях описываются и дела о детских пособиях, и «чернобыльские дела», нередко со ссылками на мнения самих заявителей.

Из доклада можно заключить, что Европейский Суд поддерживает заявителей в их спорах с государством по поводу того, как рассчитывается пенсия, что говорит тот или иной закон, устанавливающий какую-либо льготу или пособие. Однако это не так. Подавляющее число жалоб, сформулированных таким образом отклоняются Судом. Те палатные дела, о которых, по-видимому, идет речь в докладе, касаются двух-трех очень узких проблем, в основном неисполнения уже вынесенных в пользу заявителей судебных решений, их произвольного пересмотра в надзоре, и нескольких других. Однако большинство «пенсионных» дел не содержат таких элементов.

Это не значит, что любое «пенсионное» дело обречено на неуспех в Европейском Суде. Однако на практике подавляющее большинство этих дел все же отклоняются на первоначальном этапе. В таких жалобах чаще всего ставится вопрос о пересмотре фактов дела, или о неправильном, по мнению заявителя, применении национального права. Юристы, работающие с Европейским Судом, знают, что такие жалобы имеют мало шансов на успех, в силу ограничений, которые накладывает на работу Суда его субсидиарная роль. Европейский Суд — не кассационная, и тем более не апелляционная инстанция, он действует в очень узких рамках и, как правило, не подвергает сомнению интерпретацию фактов дела и внутреннего права. Я бы сказал, что именно это непонимание субсидиарной

роли Европейского Суда вызывает к жизни такое огромное количество жалоб и, соответственно, отказных решений.

Имущественные споры зачастую связаны с реализацией прав, в Конвенции не закрепленных, особенно социально-экономического характера. Например, права на жилье. Конвенция гарантирует неприкосновенность жилища, но не гарантирует, что государство должно предоставить жилье лучшего качества или большего размера тем, кто в нем нуждается. Конвенция также не гарантирует трудовых прав (заработок, рабочее время, основания увольнения и т.п.).

(б) Споры в сфере уголовного судопроизводства
Я не буду подробно останавливаться на вопросе, почему же большинство жалоб на уголовное преследование признается неприемлемыми. В противном случае мне пришлось бы написать целый труд под заглавием «Типичные ошибки российских подсудимых». Отмечу лишь одно — двумя главными причинами являются, во-первых, непонимание принципа субсидиарности, о котором мы упоминали выше, и, во-вторых, поведение защиты во внутреннем процессе.

Что касается субсидиарности, подавляющее большинство осужденных стараются использовать Суд именно как еще одну национальную инстанцию, которая пересмотрит дело по-новому и докажет их невиновность, истинную или мнимую. Заявители не понимают, что Суд интересует очень ограниченный круг вопросов, связанных с процедурой рассмотрения дел, а не сама суть дела и интерпретация доказательств, собранных следствием и защитой, а также толкование внутреннего права.

Тем не менее, во многих делах заявители ссылаются на правильные основания — например, на отсутствие адвоката, неознакомление с материалами дела, невызов свидетелей и т.п. — то есть те основания, по которым процесс может быть признан несправедливым с точки зрения Конвенции. Что же делает такие жалобы неприемлемыми? Надо признать, что огромное количество обвиняемых не используют правовые средства защиты на первоначальных этапах — по незнанию ли, или из-за недоверия к правовым механизмам вообще. Отказ от адвоката, неумение четко сформулировать свою позицию, дойти до конца цепочки «исчерпания» средств защиты — все это лишает заявителей

возможности представить свое дело наилучшим образом. И это верно не только в отношении жалоб по статье 6: сколько жалоб на пытки, например, было отклонено из-за того, что заявитель не пожаловался при медосмотре на побои, не написал жалобу прокурору, не сохранил копий медицинских справок и своих обращений, и т.п.

Заключение
В целом, работа с комитетскими делами из России оставляет грустное впечатление. Во-первых, обращает на себя внимание специфическая правовая культура наших сограждан. Я даже говорю не о правовой информированности, а об отсутствии рефлекса обратиться к юристу, если возникла правовая проблема. Думаю, такое же впечатление должно создаваться и у российских судей: доступность нашего судопроизводства имеет обратную сторону, поощряет сутяжничество, плохо подготовленные дела, бестолковые иски, и т.д.

Во-вторых, по письмам заявителей нельзя не заметить, как не доверяют они российской правовой системе, и как переоценивают возможности Суда. Это проскальзывает и в комментариях заявителей, приведенных в докладе ЦМТ: Суд видится ими как deus ex machina, как последняя надежда на справедливость в этом несправедливом мире. Заявители забывают, что Суд в значительной степени зависит от национальной правовой системы: он не работает с делами «с чистого листа», а, наоборот, использует тот материал, который произвела эта система. Соответственно, при всей его независимости, Суд оперирует в жестких рамках, ограничивающих его возможности по восстановлению справедливости.

В-третьих, становится видно, что чаще всего заботы и беды нашего населения — не те, ради решения которых создавался Европейский Суд. В Европейской Конвенции закреплены в основном права так называемого «первого поколения» — личные и гражданские свободы. Российское же общество остается очень «патерналистским». Среднего гражданина больше всего интересует то, как государство выполняет свои социально-экономические обязательства, а не свобода слова или тайна переписки. Образно говоря, патерналистские гастрономические предпочтения наших заявителей очень мало соответствуют тому либеральному меню, которое предлагает Суд.

Складывается парадоксальная картина. Российские граждане в массовом порядке пишут в

Суд, и при этом не отдают себе отчет в том, что, чаще всего, Суд помочь в решении их проблем не сможет. Суд, с другой стороны, тратит огромные ресурсы на то, чтобы обрабатывать этот поток жалоб, большинство из которых заранее обречены на неудачу. Недаром говорят, что Суд теперь стал «заложником своего успеха». Может быть, было бы полезнее, чтобы Суд стал менее популярен, и смог тогда сосредоточиться на решении тех вопросов, для которых он был создан.

Однако данная ситуация будет сохраняться до тех пор, пока будет сохраняться в неизменном виде право индивидуальной петиции, не ограниченное практически ничем — ни, например, пошлиной, ни требованием обязательного юридического представительства. 14-й протокол к Конвенции (который Россия подписала, но не ратифицировала) мог бы стать первым шагом на пути ограничения права индивидуальной петиции, вводя новый критерий неприемлемости «отсутствие значительного ущерба заявителю», но даже эта мера представляется мне недостаточной. Что же касается веры наших граждан в Европейский Суд, она будет крепка до тех пор, пока будет сохраняться неверие в правовые механизмы внутри страны.

Cотрудник Секретариата Европейского Суда по Правам Человека

Дикая ложь
 

Врет г-н Диков. Как и Лаптев, как и Ковлер.
Ведь есть же доклад Памфиловой о работе Секретариата ЕСПЧ. Без сомнения Дикий знаком с этим докладом, но даже его не упоминает. Не упоминает потому что там дана убийственная характеристика работы Секретариата.
Ну так я теперь отвечу Дикому. Отвечу публично.

Россия и Европейский Суд по правам человека
 

http://demos-center.ru/projects/6B37...07E/1113566001

Ольга Шепелева, Дмитрий Бутрин. Суд последней надежды
В последнее время СМИ едва ли не каждый день вспоминают Европейский суд по правам человека в Страсбурге. Обращения в Страсбург граждан России исчисляются тысячами, и уже с осени слушания российских исков, до этого
единичные, станут регулярными. В каких случаях имеет смысл обращаться в этот
суд, рассказывают корреспонденты "Власти" Дмитрий Бутрин и Ольга Шепелева.

Сейчас, в 2004 году, кажется, что словосочетание "Страсбургский суд"
появилось в головах граждан России одновременно со словами "Ельцин",
"демократическая платформа КПСС" и "приватизация". Мечта о высшем суде, в
котором можно встретить европейское понимание справедливости, очень
органично вошла в головы жителей России. Страсбургским судом пугали
управдомов в конфликтах за право использования чердака, им угрожали
губернаторам неудавшиеся кандидаты на их место, Центробанку -- разорившиеся
банкиры, Генеральной прокуратуре -- преследуемые политэмигранты. Между тем
право на обращение в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) граждане
России получили лишь в мае 1998 года -- именно тогда Российская Федерация
признала юрисдикцию этого суда.

До 2002 года, когда Страсбург вынес решения по первым двум российским делам,
работа этого суда мало влияла на отечественную правовую реальность. Однако
последние два года неотчетливый, но привлекательный образ ЕСПЧ начал
материализовываться. Согласно статистике секретариата ЕСПЧ, только за 2003
год российские граждане подали 5338 жалоб на действия России как
государства. Всего с мая 1998 года от жителей РФ в ЕСПЧ поступило более 16
тыс. жалоб. А после того как в этом году Владимиру Гусинскому удалось
отсудить в ЕСПЧ у России –88 тыс., число российских исков в Страсбурге
будет, очевидно, расти намного быстрее. Уже не один десяток адвокатских
контор Москвы, Санкт-Петербурга и крупных городов предлагает своим клиентам
консультации по обращению в ЕСПЧ, а также помощь в подготовке жалоб. Многие
российские граждане готовят жалобы самостоятельно.

Уже с сентября 2004 года число российских дел, слушающихся в Страсбурге,
резко возрастет. Дело в том, что процесс подготовки дел к слушаниям занимает
в Страсбурге до двух-трех лет, и основная масса исков из России, поданных с
2002 года, стала готова для рассмотрения только сейчас. Уже в
сентябре-октябре 2004 года в ЕСПЧ будут рассматривать иск череповецкой
пенсионерки Надежды Фадеевой, безуспешно требовавшей в российских судах с
металлургической компании "Северсталь" компенсацию за потерю здоровья в
результате загрязнения окружающей среды, как минимум три иска жителей Чечни,
потерявших родственников и собственность в ходе зачисток и боевых действий в
республике, жалобы сразу нескольких осужденных, считающих, что их дела
непозволительно долго разбирались российскими судами.

Между тем уполномоченный представитель РФ в ЕСПЧ Павел Лаптев говорит, что
лишь около 10% поданных против России жалоб разбирается судом. Остальные
отметаются как необоснованные. "Это свидетельствует о высоком качестве
работы российских судов и низком уровне правовой грамотности российских
юристов и населения в целом",-- считает он.

Отчетливое понимание того, для чего существует Страсбургский суд и с какими
жалобами туда можно обращаться, в России действительно встречается редко.
Заглянув на сайт ЕСПЧ (www.echr.coe.int), можно обнаружить, что суд вопреки
тому, что многие о нем думают, не является для судебной системы признающих
его юрисдикцию государств вышестоящим судебным органом.

История ЕСПЧ началась в 1950 году, когда государства послевоенной Европы
приняли конвенцию прав человека и основных свобод. К тому времени уже
существовала Всеобщая декларация прав человека. Однако Европа, приняв свою
конвенцию, не только конкретизировала понятие "права и свободы человека", но
и создала механизм, обеспечивающий ее соблюдение. ЕСПЧ -- суд,
уполномоченный рассматривать индивидуальные жалобы на нарушение конвенции
государствами и выносить по ним решения, обязательные для исполнения.
Теоретически государство-участник может отказаться исполнять решение ЕСПЧ,
но это будет означать выход из конвенции. С 1998 года такие обязательства
взяла на себя и Россия. Российские граждане имеют право жаловаться в ЕСПЧ,
Российская Федерация обязывается признавать и исполнять его решения.

По словам Григория Дикова, юридического референта ЕСПЧ, "политическое
положение суда таково, что его решения действительно исполняются
государствами": "Благодаря этому механизму совершился переворот в
международном праве -- частное лицо стало субъектом международного права.
Ранее в этом качестве рассматривались только государства".

Во всех государствах, подписавших конвенцию, существует собственная правовая
система. И почти в каждом своем решении ЕСПЧ с твердостью повторяет, что
интерпретировать и применять национальное право -- это дело национальных
властей. "Суд не считает себя вправе ставить под сомнение оценку фактов,
данную национальными судебными органами" -- это стандартная цитата из
страсбургского вердикта. ЕСПЧ оценивает, насколько в конкретном деле были
соблюдены принципы правосудия, и, не отменяя решение национального суда,
назначает компенсацию пострадавшему. Не более, но и не менее.

Таким образом, осужденному, считающему, что его приговор слишком суров, или
истцу, недовольному назначенным национальным судом размером компенсации
морального вреда, в ЕСПЧ делать нечего. ЕСПЧ не имеет полномочий отменить
решение, вынесенное национальными судами или иными органами власти.
Граждане, ожидающие, что в Страсбурге разберутся во всех обстоятельствах их
уголовного или гражданского дела и исправят ошибки и упущения российских
судей, скорее всего, будут разочарованы -- в ЕСПЧ этим не занимаются.

Юрисдикция ЕСПЧ строго ограничена. Он рассматривает только те жалобы, в
которых речь идет о нарушении прав и свобод, указанных в европейской
конвенции. Этот список на первый взгляд узок. Он включает в себя право на
жизнь, свободу от пыток и жестокого и унижающего обращения, свободу от
рабства и принудительного труда, право на свободу и личную
неприкосновенность, право на справедливое судебное разбирательство, право на
уважение частной и семейной жизни, свободу совести, свободу выражения
мнения, свободу собраний и объединений, свободу передвижения, право на
образование, право на вступление в брак и право собственности.

Уже сам факт того, что государство подписало конвенцию, на деле означает,
что его правовая система позволяет гражданам эффективно защищать
вышеуказанные права. Однако конвенция никак не раскрывает, что Греции,
Испании, Польше или России следует понимать, например, под "правом на
образование". Разбором того, как в конкретном прецеденте толкование
государством прав и свобод соотносится с принципами конвенции, ЕСПЧ и
занимается. Эти толкования, представленные в виде свода прецедентов ЕСПЧ,
касаются самых разнообразных вопросов: от методов планирования и проведения
контртеррористических операций и сроков содержания подозреваемых под стражей
до государственного регулирования экономики и регистрации детей, рожденных
вне брака. Григорий Диков: "Суд предпочитает оценивать не факты, а процедуры
и принципы работы национальных органов". То есть, по сути, ЕСПЧ -- мечта
советских диссидентов, неоднократно обращавшихся к государству: "Соблюдайте
свои законы, раз вы их приняли!"

Появление у граждан права жаловаться в ЕСПЧ постепенно выявляет основные
проблемы российского правосудия -- в основном это не плохие законы, а
отмеченная еще Салтыковым-Щедриным "необязательность их исполнения" и
нарушения юридических процедур. Григорий Диков: "Более половины всех жалоб,
коммуницированных российскому правительству, касается неисполнения судебных
решений".

Например рассмотрев одно из первых российских дел -- "Бурдов против РФ" -- в
мае 2002 года, суд обязал Россию выплатить Анатолию Бурдову назначенную
российским же судом компенсацию за участие в ликвидации чернобыльской
аварии. А при рассмотрении дела "Калашников против РФ", стартовавшего в
сентябре 2001 года по жалобе бывшего банкира Валерия Калашникова, было
признано, что содержание человека в условиях российского СИЗО незаконно и
экономическое положение России не является оправданием. Решение по этому
делу сейчас активно используется как аргумент в пользу увеличения
финансирования пенитенциарной системы, введения судебного ареста и смягчения
уголовной политики в целом.

ЕСПЧ редко присуждает истцам компенсацию больше нескольких тысяч евро. Но
обращающийся в Страсбург гражданин выполняет важную общественную миссию,
способствуя улучшению отечественной судебной системы: конвенция
предполагает, что национальные суды должны учитывать в своих вердиктах
прецеденты, созданные решениями Страсбурга. Юристы большинства стран,
признающих юрисдикцию Страсбурга, активно пользуются этим механизмом для
развития своих правовых систем. Обнаружив дефекты национального права, они
старательно отбирают подходящих заявителей в ЕСПЧ, готовят крепкую
доказательственную базу и аргументацию для Страсбурга и через решения ЕСПЧ
постепенно меняют национальное законодательство: угроза выхода страны из
конвенции обычно воспринимается очень серьезно.

Кое-что в этом отношении сделано и Россией. В Уголовно-процессуальный кодекс
включено положение о том, что решение ЕСПЧ может служить основанием для
отмены вступившего в силу приговора по уголовному делу. Аналогичное
положение имеется в Арбитражном процессуальном кодексе. А в конце 2003 года
пленум Верховного суда РФ принял постановление, предписывающее судам
учитывать практику ЕСПЧ, а также рекомендовал судебному департаменту
обеспечить информирование судей об этой практике.

На практике, однако, на нормы конвенции и решения ЕСПЧ ссылаются только
Конституционный, Верховный и Высший арбитражный суды России. А в судах общей
юрисдикции аргументы адвокатов, основанные на решениях ЕСПЧ, пока
воспринимаются с недоумением. В Мещанском суде Москвы, например, при
рассмотрении вопроса об оставлении под стражей Платона Лебедева и Михаила
Ходорковского ссылки на решения ЕСПЧ по делам "Гусинский против России" (см.
справку) и "Барановский против Польши" не были приняты во внимание.

Однако в скором времени ситуация, видимо, изменится. Слушания российских
исков в Страсбурге уже с этой осени пойдут одно за другим. Число новых
исков, которые будут рассматриваться в 2005-2007 годах, тем временем
стабилизировалось. Сейчас 90% из них до суда не доходит, но, скорее всего, в
2005 году тысячи малопрофессиональных жалоб, подающихся в Страсбург,
сменятся сотнями, в которых количество крепких дел будет существенно выше,
чем сейчас. И тогда ссылки на особый российский путь, недостаточность
финансирования судебной системы и прочие печальные обстоятельства перестанут
быть привычным оправданием. Вероятность выхода РФ из конвенции минимальна, а
значит, медленно, со скрипом, так же, как это происходило со всеми
государствами, подписавшими документ, российская правовая система начнет
меняться к лучшему.

Кому помогает Страсбург

ЕСПЧ никогда не дает политической оценки разбираемого им дела, каким бы
громким оно ни было. Чаще всего суд демонстрирует, что так называемые
политические дела на самом деле являются обычным беззаконием.

В 1993 году суд рассматривал жалобу компании Informazionsferain Lentia,
Австрийской ассоциации свободных радиостанций, Radio Melodi и нескольких
частных лиц на Австрию. Австрийские законы давали право на телевещание
только Национальной радиовещательной корпорации Австрии (ORF). Это
ограничение было в законном порядке утверждено парламентом страны. При этом
законы Австрии предписывали ORF обеспечивать равную представленность всех
мнений на телевидении, существовал общественный наблюдательный совет. Суд,
однако, решил, что госмонополией на телевещание Австрия нарушила право на
свободу выражения мнения. Регулирование телевещания в стране законно,
подтвердил суд, однако отказ от выдачи лицензий на телевещание был признан
"слишком далеко идущим ограничением свободы информации, которое не может
быть оправданным в демократическом обществе", и суд признал Австрию
нарушителем пункта конвенции. Истцам суд назначил $10-15 тыс. в качестве
компенсации судебных издержек. Но главное -- он указал на необходимость
исключить в Австрии госмонополию на телерадиовещание. И, несмотря на то что
ограничения на выдачу телелицензий в Австрии существуют до сих пор (в
1997-2001 годах в отношении Австрии был подан еще десяток исков
телевещателей, которым было отказано в выдаче теле- и радиолицензий),
процесс разрушения информационной монополии государства был начат и сейчас
находится в самом разгаре. В парламенте Австрии до сих пор периодически
вспыхивают дискуссии о том, являются ли действия суда вмешательством во
внутренние дела страны, но никаких действий по выходу из конвенции не
предпринимается.

В марте 1994 года ЕСПЧ заставил правительство Греции, проигравшее дело
"Андреатидис против Греции", выплатить бизнесмену Стратису Андреатидису и
компании Stran Refineries $26 млн. из затребованных ими $40 млн. С 1972 года,
когда в Греции у власти находился режим "черных полковников", Stran
построила в стране несколько нефтеперерабатывающих заводов, которые позже
были фактически национализированы. Суд не убедила ссылка на то, что в
компенсации ущерба Stran отказал греческий парламент, принявший по этому
поводу особый закон. ЕСПЧ указал, что права собственности, зафиксированные в
протоколе 1 к конвенции, Греция должна была защищать в любом
случае, даже если Андреатидис и сотрудничал с диктатурой полковников. Деньги
Греция заплатила. Правда, истцам пришлось ждать решения более 20 лет.

В 1995 году ЕСПЧ рассмотрел дело "Макан, Фарел и Сэвидж против
Великобритании", связанное с одной из самых больных проблем Соединенного
Королевства -- с ирландским терроризмом. В суд обратились родственники
членов Ирландской республиканской армии (ИРА), убитых при аресте в
Гибралтаре при подготовке теракта. Боевики ИРА планировали взорвать в
Гибралтаре автомобиль со взрывчаткой, о чем стало известно спецслужбам
Великобритании. Однако власти Великобритании, Испании и Гибралтара решили,
что боевиков надо "довести" до места теракта и арестовать с поличным. Но,
когда все было готово к триумфальному завершению операции, полицейским
показалось, что боевики взорвут автомобиль немедленно,-- они открыли огонь
на поражение, боевики ИРА были убиты. Компенсацию истцам суд не назначил.
Однако отметил, что полицейские, хотя и действовали в соответствии с
законом, все-таки нарушили право на жизнь, гарантированное конвенцией всем.
И указал, что решение спецслужб преследовать террористов на территории
Испании и привело к фактическому убийству. "Государство должно тщательно
планировать антитеррористические операции, чтобы исключить возникновение
необходимости применения летальной силы",-- записано в вердикте суда.

25 мая 1998 года ЕСПЧ принял решение по делу "Курт против Турции". Кочери
Курт, жительница курдского села Бисмил, жаловалась в ЕСПЧ, что во время
зачистки в селе турецкие жандармы задержали ее сына. После зачистки ни она,
ни другие жители деревни Язира Курта больше не видели. Все попытки узнать
что-либо о его местонахождении успехом не увенчались: власти отвечали, что
Курт либо был похищен курдскими боевиками, либо сам присоединился к отряду
сепаратистов. ЕСПЧ, рассмотрев дело, признал Турцию виновной в нарушении
права на свободу и неприкосновенность личности. По мнению судей, турецкие
власти виновны не в том, что провели зачистку, а в том, что не составили
протокол задержания Курта, отрицали факт задержания, а также не произвели
расследования по требованию его матери. Именно несоблюдение процедуры,
предусмотренной в таком случае турецким законом, по решению ЕСПЧ и сделало
Турцию нарушителем конвенции. Суд постановил выплатить госпоже Курт 25 тыс.
и компенсировать ей судебные расходы.

28 октября 1998 года в ЕСПЧ рассматривалось дело "Ассенов против Болгарии".
Антон Ассенов, 14-летний цыганский подросток из города Шумен, был задержан
полицейским на автобусной остановке: тому показалось, что он что-то пытался
украсть. Далее версии расходятся. Родители Ассенова утверждают, что их сын
был избит полицейским при задержании в присутствии двух коллег. Полицейские
говорят, что Ассенова избил отец, рассерженный тем, что ребенок попадает в
неприятные истории. Болгарские суды истину установить не смогли и Ассеновым
в иске отказали. А ЕСПЧ вынес вердикт о виновности Болгарии в нарушении
права на свободу от пыток и жестокого и унижающего обращения, несмотря на то
что вопрос о том, кто избил ребенка, полиция или отец, так и остался без
ответа. ЕСПЧ указал, что болгарская прокуратура не провела по жалобе
родителей Ассенова эффективного и беспристрастного расследования, а свои
выводы о невиновности полицейских основывала на показаниях самих
полицейских, не допросив в течение нескольких лет ни одного из
многочисленных свидетелей. Суд назначил компенсацию Ассеновым (правда, почти
символическую, около $900), однако заставил Болгарию оплатить Ассеновым
судебные издержки -- 22,5 тыс.

В мае 2004 года ЕСПЧ, рассмотрев дело "Владимир Гусинский против РФ",
признал, что Россия, арестовав 13 июня 2000 года главу "Медиа-Моста" и
продержав три дня в СИЗО, нарушила статьи конвенции по правам человека. Суд
признал, что российская Генпрокуратура арестовывала Владимира Гусинского не
только для того, чтобы в дальнейшем предать суду, но и с "неправовой
целью" -- надавить на него, чтобы он отдал НТВ контролируемому государством
"Газпрому". Правда, суд не признал, что это была политическая акция, написав
в мотивировочной части решения, что недопустимо было использовать уголовные
меры "в коммерческих переговорах". Требование истца наказать Россию за
"бесчеловечное и унижающее достоинство обращение" с ним в Бутырском СИЗО суд
отклонил. По решению суда Россия должна выплатить господину Гусинскому –88
тыс. судебных издержек. Компенсацию морального вреда, $1, суд в пользу
заявителя не взыскал.

Кому отказывает Страсбург

Несмотря на свое название, Европейский суд по правам человека примерно в каждом четвертом случае выносит решение в пользу государства-ответчика. Вот несколько примеров (все дела слушались в июле 2004 года).

Яна Хаджистокова, жительница Софии, обратилась в суд с иском против
Болгарии, заявив, что нарушено ее право на правосудие в приемлемые сроки.
Суд Софии в течение шести с лишним лет рассматривал ее иск о признании
наследственных прав на часть земли, на которой власти Болгарии построили
гостиницу Grand Hotel Sofia. Суд отклонил иск, заявив, что в этом деле
длительность рассмотрения была оправданна.

Томас Бек, житель финского города Карперо, жаловался на власти Финляндии,
обвиняя их в нарушении права собственности. Бек в 1989 году поручился за
своего приятеля N перед банком, выдавшим N кредит в 19 тыс. евро. После того как
N потерял работу и разорился, выплата кредита была возложена на Бека и
других поручителей, что они и сделали. Когда N вновь нашел работу, финский
суд потребовал от него вернуть деньги Беку, однако из-за изменившихся
процентных ставок снизил сумму выплат на –360 евро. В незаконной конфискации
именно этой суммы Бек и обвинил Финляндию. Суд посчитал, что претензии
беспочвенны, поскольку Бек добровольно согласился на эти условия как
поручитель N 15 лет назад.

Суд также отказал хорватской пенсионерке Кристине Блечич, обвинявшей
Хорватию в нарушении ее права на собственность. Блечич в 1991 году
арендовала квартиру в городе Задаре у государства и из-за прекращения
выплаты пенсии, отключения света и других проблем уехала к своей дочери в
Рим, попросив соседей в случае, если свет и тепло включат, оплачивать
коммунальные услуги. Свет не включили, а в феврале 1992 года власти Задара
выселили Блечич из квартиры, поскольку она не оплачивала ее в течение шести
месяцев. Суд не признал правоту Блечич, заявив, что социальная аренда -- не
право собственности и за квартиру надо платить.

Кэтрин Маужери из Франции, мать-инвалид троих детей, пыталась оспорить
перевод младшей дочери под опеку своей матери. Однако суд решил, что
трехмесячную дочку Маужери лучше пока отдать бабушке, поскольку мать с
трудом обеспечивала старших детей. Суд посчитал, что французские судьи,
принявшие решение, были правы, поскольку право на неприкосновенность
семейной жизни Маужери в данном случае ограничено правом ее дочери на жизнь
и здоровье.

М. К. из Турции (в Страсбурге по желанию истца не разглашают его имя)
обвинял турецкие власти в убийстве своего брата, члена курдской
террористической организации PPK. Брат М. К. был объявлен в розыск турецкой
полицией в июле 1994 года, а в марте 1995 года был найден убитым
неизвестными лицами. Доказательств того, что брат был убит полицией, у М. К.
не нашлось. Суд отказал М. К., заявив, что турецкие власти провели все
необходимые расследования по этому делу и не допустили в них процедурных
нарушений, следовательно, обвинять их не в чем.

Наконец, суд отказал Константинасу Патриатинакосу, жителю города
Петринас-Лаконас, в иске против Греции. Он обвинял власти Греции в том, что
его право на суд в приемлемые сроки было нарушено. Мать Патриатинакоса в
1982 году подала иск против греческой энергетической компании DEI: пожар на
одном из объектов компании повредил ее дом. Суд рассмотрел дело только через
22 года. ЕСПЧ обнаружил, что Патриатинакос, решивший в 1996 году продолжить
семейную тяжбу, сам затягивал дело, годами не являясь в суд.

Статья подготовлена для издания Коммерсантъ-Власть,
опубликована в № 33 от 23 августа 2004

Ссылка не работает. Действительно в интернете нет этого доклада. Может выложите повторно?

Так я же выложил. Первые три сообщения в этой теме и есть этот доклад. Там всё написано.

Спасибо, за пояснения, а я то по своей тупости решил, что это ваши личные умозаключения (от чего, надо сказать, очень сильно впечатлился). Разбаловался последнее время пдф-ами.

Жалко, что нет официальной редакции. Но и это неплохо.

Нашел в сети этот же текст:
http://www.trustcon.su/index.php/new...ourt?showall=1
Так же нашёл пару плагиатных статей. Приводить их смысла нет.

Из антотации можно сделать вывод, что это не столько доклад сколько какой-то инсадерский слив информации.
http://www.espch.ru/content/view/144/34/

Сам этот сайт вроде не является официальным. И там в отношении авторства доклада указано только
По материалам сайта Совета при Президенте Российской Федерации по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека.
http://www.president-sovet.ru/
На этом сайте ничего подобног не обнаружено.

Это тот же самый доклад. Он существовал в реальности. И сайт тоже. Я же сам заходил на этот сайт и распечатывал оттуда. Распечатка то у меня осталась.
А этот доклад, как и эту проблему до сих пор обсуждают здесь:http://forum.yurclub.ru/index.php?showtopic=96380
Я сам принимал участие в этом обсуждении. Сейчас не принимаю, меня там забанили.

Жан-Поль Коста: «Вердикт по делу ЮКОСа не окончательный»
 

http://www.vedomosti.ru/politics/new..._zhanpol_kosta

Почему Россия оказалась на первом месте по количеству исков в Европейский суд по правам человека и во сколько ей обходятся нарушения этих прав

Ольга Проскурнина
Vedomosti.ru
http://www.vedomosti.ru/img/newsline...4_news_pic.jpg
Фото: AP
13.10.2011, 01:43

Как добраться до прав человека? Это обычный вопрос для Страсбурга: улица, на которой расположен Европейский суд по правам человека, так и называется — Les Droits de l'Homme. По сути, это место последней надежды для граждан, которым не удалось добиться правды во всех инстанциях национального правосудия. Под юрисдикцией Страсбургского суда находится 47 стран, входящих в Совет Европы. Принято считать, что хуже всего дела с соблюдением прав человека обстоят в России, что подтверждается и статистикой: 28% исков, находящихся в Страсбургском суде, поступили из нашей страны. Однако в ходе разговора с президентом Европейского суда по правам человека Жан-Полем Коста выясняется, что проблем хватает везде: Италия, к примеру, оказывается чемпионом по затягиванию судебных процессов, а конституционные суды Германии, Испании и Турции пытаются противостоять решениям Страсбурга, ссылаясь на неконституционность этих решений. Единственный вопрос «Ведомостей», на который Жан-Поль Коста не стал отвечать по существу, был связан с недавним решением Страсбургского суда по делу ЮКОСа, так как суд обязался не комментировать это дело.

— Знаете, в России у многих лидеров общественного мнения есть скепсис насчет прав человека. С точки зрения этих скептиков права человека — вымысел, в лучшем случае аргумент в вечном споре между Востоком и Западом или просто идеологическое клише европейских либералов. Как вам такая позиция?

— Вся моя жизнь посвящена защите прав человека, так что я к ним отношусь серьезно и не считаю, что права человека — это вымысел. Права человека — это очень важно. По всему миру, не только в России или во Франции, есть люди, которые прямо сейчас находятся в опасности. Даже во Франции, моей родной стране, были периоды очень сложные с точки зрения защиты прав человека — и это несмотря на революцию 1789 г. и Декларацию прав человека. Так что мы должны защищать и развивать права человека. Никогда не соглашусь с теми, кто считает их чем-то несущественным. И когда люди говорят, что права человека невозможно защищать в реальной жизни, — мне кажется, это иллюзия. Права на свободу и безопасность, на свободу слова, запрет пыток — этими правами обладает каждый мужчина и каждая женщина во всем мире. И я могу согласиться с тем, что вопрос защиты прав человека — это идеологический вопрос, просто речь тут идет о гуманистической идеологии. Некоторые считают, что эта идеология чрезмерно оптимистичная и наивная. Но я так не думаю.

— А как насчет террористов вроде Андерса Брейвика в Норвегии и ему подобных? Я думаю, ваши оппоненты из числа обычных людей, не говоря уже о родственниках жертв терроризма, не согласились бы применять гуманистическую идеологию к Брейвику.

— Права человека есть у всех человеческих существ: даже ужасный убийца наделен ими. И мы должны защищать права человека во всех случаях. Невозможно исключить ни одного мужчину и ни одну женщину из числа человеческих существ, потому что затем права человека было бы все сложнее и сложнее защищать. Разве права человека только для совершенных людей или только для святых? Согласно основополагающим принципам Декларации прав человека ООН от 1948 г. эти права гарантированы каждому. Это может выглядеть идеалистично, но в этом суть базового принципа. Как вы знаете, эта декларация стала главным документом ООН и в мире нет ни одного государства, не подписавшего ее.

— Как бы вы оценили эффективность Европейского суда по правам человека? Нуждается ли этот институт в новых реформах в наши дни?

— Прежде всего, наш суд не настолько эффективен, насколько мог бы быть. Мы перегружены исками до такой степени, что порой выносим решения по ним через длительный промежуток времени, что не очень-то эффективно. Кроме того, как любой человеческий институт, иногда мы допускаем ошибки, отклоняя дела, которые должны были бы рассматривать. Но в основном наш суд эффективен, хотя и недостаточно. Если взглянуть на ситуацию 50-летней давности, я уверен, что права и свободы человека в Европе сейчас были бы меньше защищены, если бы суд не был создан. И еще вопрос: если бы суд не был создан согласно Европейской конвенции о защите прав человека в 1950 г., легко было бы сейчас 47 государствам [входящим в Совет Европы] договориться о создании такого института в нынешней непростой ситуации? Я не уверен. Наша главная проблема сейчас — огромное количество исков и тот факт, что для вынесения решений по ним требуется много времени. Повысить пропускную способность суда нелегко, потому что число судей — по одному от каждого государства — закреплено в конвенции. А численность персонала хоть и не зафиксирована в конвенции, зато ограничена финансовыми ресурсами. Многие государства, входящие в Совет Европы (и, соответственно, подпадающие под действие конвенции), сейчас переживают финансовый кризис. Тем не менее нам нужно повышать эффективность, потому что численность персонала не вырастет; как вариант, можно попытаться снижать количество дел. Вы, конечно, знаете о протоколе 14 к конвенции, который действует с 1 июня 2010 г. (его вступление в силу затянулось по причине задержки с его ратификацией Российской Федерацией). Одно из главных положений протокола 14 заключалось в том, чтобы создать так называемый институт единоличного судьи, и первые результаты действия этого положения уже заметны. Это значит, что большое число очевидно неприемлемых дел отклоняется в результате более эффективной, чем в прошлом, процедуры. Другой аспект процедурных усовершенствований — это создание комитетов из трех судей для вынесения решений по хорошо расследованным делам взамен рассмотрения таких дел палатой из семи судей. Как следует из опыта многих традиционных систем, если снижать число судей на заседании, эффективность можно повысить за короткое время, так что это нормально.

Мы получаем слишком много дел, явно неприемлемых [для рассмотрения Страсбургским судом]. Главная причина, вероятно, в том, что люди неточно знают, что суд может делать, а что нет. Так что необходимо лучше информировать людей об этом. Мы принимаем усилия в этом направлении: сделали практический гид об условиях принятия дел к рассмотрению в Страсбургском суде, перевели его на несколько языков и опубликовали на сайте суда. И сейчас нам нужна некоторая поддержка со стороны государств [входящих в Совет Европы], со стороны их судей и юридических ассоциаций, чтобы сказать людям: «Пожалуйста, не приносите дел, у которых нет шансов на успех». Но на это требуется время.

Есть еще один способ быстрее справляться с исками — он связан с делами, которые хорошо расследованы, но однотипны. Это значит, что проблема была идентифицирована судом как подпадающая под определения конвенции и с этой проблемой связаны сотни и тысячи похожих дел. В таких случаях суд может применять так называемые пилотные решения. Первое пилотное решение было вынесено по делу «Бронёвский против Польши», затем последовали пилотные решения по делам «Бурдов против России», «Иванов против Украины», было два пилотных решения по искам против Болгарии и т. д. Таким образом, когда я говорю, что ответственность лежит главным образом на государстве [входящем в Совет Европы], это значит, что мы уже сделали юридическую работу. И если государства не реагируют, а суд постоянно перегружен похожими делами, это значит, что [для однотипных дел] надо будет просто повторить уже вынесенные решения. Правда, в результате суд превратится во что-то вроде попугая или кассового аппарата, выдающего деньги истцам и адвокатам, и у него уже не останется времени на заявления, полезные для развития прав человека в Европе. Но главное все-таки в том, что число исков в Страсбург существенно сократится. В идеале мы бы имели в будущем либо новые проблемы, либо такие, которые можно решить простым нажатием кнопки — например, случай, когда кого-то пытали в полицейском участке, — и для которых не требовалось бы изменять законодательство или [правоприменительную] практику.

— Как бы вы в целом охарактеризовали уровень сотрудничества между Страсбургским судом и Россией? В чем главные проблемы?

— Очень хороший вопрос. Мы более или менее удовлетворены этим сотрудничеством. Существует хороший диалог между Страсбургским судом с одной стороны и Верховным и Конституционным судами России с другой, даже несмотря на то что порой наших судей — и меня как президента суда — критикуют в России. Но в основном между нашими судами налажено хорошее взаимодействие. Российская Федерация сейчас очень хорошо осведомлена о том, что российских дел в суде чересчур много. В результате мы — при согласии с этим решением со стороны президента [Дмитрия] Медведева и российского министра юстиции [Александра Коновалова] — договорились о стажировке юристов из российских судов в Страсбурге. Мы отобрали 20 юристов, которые недавно начали работать в суде (кстати, сразу после нашего интервью я встречаюсь с одной из них — Марией Филатовой из Санкт-Петербурга). Эти 20 юристов исключительно помогут суду. Конечно, мы выбрали самых квалифицированных и опытных юристов, и их работа будет проверяться юристами нашего суда, не только российскими. Мы очень ценим такое сотрудничество.

— Действительно, Россия же на первом месте в статистике Страсбургского суда по числу исков. Почему так получилось, на ваш взгляд?

— Тому есть несколько причин. Может быть, самая главная заключается в том, что россияне не доверяют традиционной системе правосудия в своей стране. Конечно, Верховный суд и Конституционный суд отлично экипированы, у них очень хорошие судьи и мощные технические средства. Но Россия — очень большая страна с огромными расстояниями. И [судьям] в маленьких городах очень трудно знать все о правах человека, о конвенции и о нашем суде, равно как и просто быть хорошим судьей. Возможно, из-за того, что Россия на протяжении веков сперва находилась под царским режимом, а затем под сталинским — это не критика, это всего лишь исторический факт, — в России и нет доверия к судебной системе. Однако множество дел из России отклоняются Страсбургским судом потому, что не входят в его компетенцию, или потому, что истец не исчерпал всех средств правосудия у себя родине.

Вторая причина высокой численности российских исков, может быть, более позитивна: Россия — очень населенная страна.

Следующая причина в том, что сейчас все больше и больше юристов и рядовых граждан знают о Страсбургском суде и конвенции. Около 13 лет назад, когда Россия только перешла под юрисдикцию суда, немногие россияне знали о нашем суде. Сейчас же они прямо-таки бегут к нам! Правда, порой они не очень четко представляют себе, что суд может, а что нет. Вот почему так много российских дел неприемлемо [для Страсбургского суда].

И еще одна причина, которая, я надеюсь, исчезнет в будущем, — это весомый пакет так называемых чеченских дел. Они вызваны ситуацией, которая может случиться с любой страной: в Турции, например, это курдская проблема, во Франции — все, что находится в контексте Алжирской войны. Когда говоришь о гражданской войне, естественно, видишь очень серьезные нарушения прав человека с обеих сторон. Но здесь мы получаем жалобы на государство. Очевидно, что чеченские войны отразились на многочисленных делах, поступавших в суд, — и мы обнаружили нарушения [прав человека] во многих таких делах. Я сильно надеюсь, что чеченская статистика снизится.

— А как насчет исков от российских бизнесменов?

— На этот вопрос отвечу очень просто. Конвенция защищает преимущественно физическую неприкосновенность и некоторые политические права, такие как свобода слова, свобода религиозных убеждений, свобода собраний и т. д. Но она также защищает права собственности — статья 1 протокола 1 к конвенции. И эта статья очень важна не только для России, но и для многих других стран. Она касается не только людей, которые стали миллиардерами или олигархами, но также и реституции собственности после падения коммунистических режимов — [это характерно для] Румынии, Украины, Чехии. Так что у нас много дел по этому типу жалоб [о нарушении права собственности]. Нашему суду трудно пересматривать работу, проделанную местными судами, потому что обычно местное законодательство [по вопросам собственности] весьма запутанное. В конце концов, когда люди получают компенсации [в Страсбурге], они утверждают, что этого недостаточно.

Вторая причина, по которой эти дела столь трудны, в том, что иногда они становятся политическими. Опять же это не только России касается, похожая тенденция существует во многих странах. Я помню ситуацию в Хорватии — там были серьезные проблемы, связанные с реституцией собственности и спорами между прежними и нынешними собственниками. И бывший президент Хорватии говорил мне: «Знаете, это так сложно — найти баланс между конфликтующими сторонами, зачем вашему суду вообще копаться во всем этом?!» А ответ заключался в том, что, когда мы получаем иск, мы не можем сказать: «Нет, это не для нас», потому что статья 1 протокола 1 защищает право собственности.

— Согласно статистике Страсбургского суда за 1959-2010 гг. после России и Турции по числу нарушений прав человека лидировали Италия и Франция. Почему?

— Первая причина чисто математическая: Франция и Италия вошли в юрисдикцию суда значительно раньше России и даже Турции. Но есть и другие причины. Очень большое количество решений против Италии связано с продолжительностью судебных процедур в этой стране. Италия — чемпион Европы по избыточно длинным процессам, особенно по гражданским делам. Под давлением нашего суда итальянцы внесли поправки в законодательство более чем 10 лет назад. Но это не помогло. Мы очень обеспокоены этим. Мы продолжаем получать новые иски, и они все на одну и ту же тему; опять есть риск превратить наш суд в кассовый аппарат.

С Францией тоже были проблемы. Но Франция провела множество реформ, приняла поправки в законодательство, чтобы исполнить наши решения, — и теперь число дел против Франции действительно снизилось. Насколько я знаю, 13 лет назад Франция была на пятом месте по числу новых исков, а сейчас — на 12-м. Так что я очень доволен прогрессом, достигнутым моей страной (улыбается).

— Вы, должно быть, в курсе того, что в России Государственная дума обсуждает законопроект сенатора Александра Торшина, который может позволить Конституционному суду России блокировать решения Страсбургского суда под предлогом их неконституционности.

— Да, я знаю об этом.

— И как вы относитесь к такой перспективе? Вы уже обсуждали этот вопрос с председателем Конституционного суда Валерием Зорькиным, с кем-то еще из российских коллег?

— Мы пока это не обсуждали. Но я могу сказать, что абсолютно не согласен с такой идеей, потому что она полностью противоречит моему личному пониманию конституционного и международного права. Если бы такой закон был принят — не только в России, в любой стране, подписавшей Европейскую конвенцию о правах человека, — это бы означало разрушение всей системы [юридической защиты прав человека]. Наша миссия в том, чтобы гармонизовать защиту прав человека по всей Европе. Не унифицировать полностью, но гармонизовать. И это подразумевает, что мы обязаны следить за состоянием здоровья национальных правовых систем. Потому что, если бы мы были обязаны соглашаться с ними, мы были бы вынуждены отклонять все иски против государств со словами: «Извините, но ваш конституционный суд уже принял решение по вашему вопросу». Иногда мы сталкиваемся с сопротивлением национальных правовых систем, особенно конституционных судов — например, судов Германии, Турции, Испании. Да, порой это создает проблемы, но в конце концов они принимают правила игры. Однако если Россия станет блокировать наши решения в соответствии с законом сенатора Торшина, это будет абсолютно противоречить Европейской конвенции по правам человека. Я еще не обсуждал этот вопрос с председателем Конституционного суда России Зорькиным, потому что последний раз мы встречались в Санкт-Петербурге год назад. У меня скоро будет встреча с ним, и, если он спросит моего совета, я не буду рекомендовать ему поддерживать этот закон. И я очень надеюсь, что этот закон не будет принят Госдумой.

— Сейчас правозащитники, работающие на Кавказе, отмечают рост жалоб местных жителей — причем если в Чечне люди раньше жаловались на действия федеральных войск, то теперь жалуются на местные власти. Заметна ли эта тенденция в Страсбурге?

— Как я уже говорил, до нашего суда доходит множество чеченских исков. В последнее время мы наблюдаем снижение их числа. Но я не могу пока сказать, растет ли число чеченских жалоб на местные власти. Мы можем увидеть этот тренд позже, когда люди исчерпают возможности национальной системы правосудия, — через год-два.

— Обычно решения Страсбургского суда по чеченским делам раздражают российские власти. Может быть, так же получилось и с делом ЮКОСа, отчего ваш суд и принял решение не комментировать свой вердикт по этому иску. Это вообще обычная практика для суда?

— Да, это абсолютно обычная практика — не комментировать дела, которые не завершены. И я всегда защищаю эту практику, потому что я президент суда и не могу нарушать его процедуры.

Хотя палата вынесла вердикт по делу ЮКОСа, этот вердикт еще не окончательный. Теоретически существует возможность для обеих сторон процесса обратиться в суд с просьбой вынести дело на рассмотрение Большой палаты. Поэтому я не буду комментировать это дело. Это вовсе не особенная ситуация с вердиктом по иску ЮКОСа, так же обстоят дела и с другими исками. В противном случае я бы предвосхитил будущее судебное решение. А если ты предвосхищаешь будущие решения — ты плохой судья.

— Выходит, дело ЮКОСа в Страсбурге вовсе не закончено?

— Нет, не закончено. Три месяца, которые отводятся на обращение в Большую палату, еще не истекли. Так что мы должны подождать и посмотреть, будет ли истец, или государство-ответчик, или они оба просить о повторном слушании дела в Большой палате. Мы все еще на этой стадии. В случае если такая просьба поступит в палату, коллегия из пяти судей решит, может ли это дело быть вынесено на рассмотрение Большой палаты. Так что комментировать любое дело, которое не прошло финальной стадии, невозможно.

— Во сколько обходится ваше правосудие истцам?

— Это зависит от того, выигрывает истец или проигрывает. Если выигрывает, [ответчик] ему компенсирует весь материальный и нематериальный ущерб и все процессуальные издержки, включая гонорары юристам. Если речь идет о серьезном нарушении (например, о нарушении статьи 1 протокола 1), истец получает гораздо больше денег, чем в других случаях. Адвокат должен подтвердить размер своих гонораров, выслав счета в суд, и, если он запрашивает слишком много, суд может снизить его выплаты [до общепринятого уровня].

Когда истец приносит дело в суд и у него нет денег на оплату адвоката, он может попросить о юридической помощи. В зависимости от ресурсов истца мы можем принять решение о выделении гранта на оплату юридической помощи. В этом случае услуги адвоката будут оплачены из бюджета Совета Европы. Если этот истец выигрывает, ему компенсируют все за вычетом гранта на юридическую помощь. Если же суд не усмотрит нарушений [прав человека] в деле истца — что случается значительно чаще, так как многие дела неприемлемы, — это значит, что для истца все потеряно. Конечно, он (или она) не получают никаких выплат или компенсаций. [Теоретически] может случиться так, что если истец обращался за правовой помощью и затем проиграл дело, то Совет Европы может попросить его возместить издержки на оплату этого гранта. Но на практике так никогда не бывает. Мы никогда не посылаем приставов в Краков, Красноярск или куда-нибудь еще, чтобы взыскать затраты на юридическую помощь (улыбается).

— Сколько денег выплатила Россия гражданам по решениям Страсбургского суда за те 12 лет, что находится под его юрисдикцией?

— Могу показать вам цифры за последние пять лет на экране моего компьютера. Вот видите — объем компенсаций, выплаченных Россией по требованию суда, по финальным решениям, — 26,8 млн евро.

— Есть ли новости по искам жертв терактов в Беслане и на московском мюзикле «Норд-Ост»?

— Оба дела все еще не рассмотрены. Надо иметь в виду, что жертвам терроризма очень сложно обвинять государство, потому что террористы не являются военными или гражданскими агентами государства. Обязанность государства защищать жизни граждан относится к так называемым позитивным обязательствам. Тем не менее, хотя вы не можете сказать государству: «Вы сделали это!», вы можете заявить: «Вы ответственны до определенного предела», особенно когда государство могло нейтрализовать угрозу, наказать правонарушителя или даже предотвратить [преступное] деяние. Классический пример — дело «Осман против Соединенного Королевства». Примерно 12 лет назад мужчина угрожал одной семье. Семья обратилась в полицию: «Обратите внимание на этого человека, он посылает нам письма с угрозами, пожалуйста, остановите его». Но полиция не восприняла это всерьез, и в конце концов один член семьи был убит, а другой ранен. Так что вопрос состоял в том, до какой степени было ответственно государство, которое не предотвратило эту трагедию.

Возвращаясь к жертвам «Норд-Оста»: их родственники говорят, что власти не приняли мер, чтобы предотвратить теракт, и что российские спецслужбы использовали потенциально опасный газ [во время штурма]. Это дело называется «Финогенов и другие против Российской Федерации», и оно все еще находится в нашем суде.

— Как вы оцениваете степень исполнительности России в том, что касается решений Страсбургского суда?

— Вообще-то в Совете Европы есть специальная группа — служба исполнения приговоров, так что лучше было бы спросить у них. Что до меня, то я знаю, что Россия корректно исполняет решения Страсбургского суда, когда речь идет о выплате финансовых компенсаций. Но когда речь идет об исправлении законодательства, тут все сложнее — этот процесс идет менее удовлетворительно и занимает больше времени. Глядя на сумму компенсаций истцам за последние пять лет — около 27 млн евро, — можно сказать, что у России не было проблем с выплатой этих денег. А вот принимать законодательные меры гораздо труднее.

— Чувствуете ли вы уже последствия от вступления в силу российского закона о компенсациях за нарушения и проволочки в местных судебных процессах?

— Пока нет, это совсем недавний закон (он вступил в силу в мае 2010 г. — «Ведомости»). Но позже, я надеюсь, мы увидим какие-то перемены к лучшему.

— Скоро истекают полномочия российского судьи в Страсбурге Анатолия Ковлера. Есть ли у вас пожелания к новому российскому судье?

— Да, я очень хочу, чтобы новый российский судья был бы столь же хорош, как ваш отличный судья Ковлер. Я не шучу. Судья Ковлер не только весьма квалифицирован, но еще и исключительно беспристрастный и независимый. У него получается быть очень хорошим судьей в Страсбургском суде и в то же время не слишком подвергаться критике со стороны российского правительства. Я на самом деле не знаю, как ему это удается (улыбается), но он правда такой. Судья Ковлер — единственный российский судья в новой системе нашего суда, действующей с 1999 г. (до него был судья Туманов, но он проработал у нас всего год). Нам очень повезло, что российским судьей стал именно Ковлер.

Страсбург

Новые правила ЕСПЧ: на самом деле не новые
 

http://slon.ru/russia/novye_pravila_...e-798881.xhtml

Руководитель ассоциации АГОРА

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) ужесточает регламент подачи обращений для жителей пяти стран, включая Россию. Об этом объявили на конференции в Страсбурге несколько дней назад, хотя официальных заявлений руководство Евросуда не делало. Ужесточение проводится в рамках реформы ЕСПЧ, перегруженного ожидающими рассмотрения делами. Лидером по числу жалоб в ЕСПЧ по-прежнему остается Россия.

Но это не совсем новые правила, – они были сформулированы ЕСПЧ ранее, но только в качестве рекомендаций. Если заявители их не соблюдали, ЕСПЧ присылал им ответ с просьбой дописать или переделать что-то. С осени 2011 года юристы, которые плотно работали с ЕСПЧ, стали получать отказы в регистрации жалоб с указанием, что они не соблюли определенные процедуры, но детальных объяснений не было. Это коснулось Болгарии, России и еще трех стран. Циркуляров на эту тему не выходило, и юристы, которые озаботились отказами по не вполне понятным мотивам, убедили ЕСПЧ организовать конференцию. Она прошла 5-6 июня в Страсбурге, и там среди прочего был разъяснен этот новый подход к рассмотрению жалоб.

Во-первых, жалоба должна быть подана строго по формуляру, установленному ЕСПЧ, – он висит на сайте ЕСПЧ, в том числе и на русском языке. Во-вторых, доверенность от заявителя должна быть приложена к первоначальной жалобе, ее нельзя будет прислать позже. Часто возникает ситуация, когда клиент, например, отбывает наказание в колонии и юрист отправляет жалобу сам, а спустя несколько месяцев отсылает и жалобу от клиента, так как процедура получения доверенности из колонии занимает много времени. И третье, самое важное новое основание, которое не соблюдали даже юристы, специализирующиеся на ЕСПЧ: по всем жалобам, объем которых превышает 10 страниц, исключая приложения, необходимо делать специальный документ, «саммари», на полторы страницы с фабулой дела и основными доводами. Его отсутствие будет приводить к отказу. Исключение по последнему правилу составляют дела, связанные с нарушением права на жизнь и пытками. Если близкий погиб по вине представителя власти или пострадавшего пытали в полиции, то саммари прилагать не обязательно. Если ЕСПЧ отказывает, повторно отправить жалобу обычно нельзя – как правило, истекает шестимесячный срок, ведь на сбор документов уходит время, потом пока ее отправят, пока рассмотрят и ответят...

Юристы, которые тесно работают с ЕСПЧ, очень быстро перестроятся, – это не так сложно, хотя подготовка жалобы будет требовать больше сил и времени. Так, 90% заявителей «Агоры» находятся в других регионах – получение от них доверенности потребует больше времени. Это гораздо сильнее коснется тех, кто пишет жалобы сам, и юристов, которые не специализируются на ЕСПЧ. Вероятность отказа для них резко возрастает, правда, не в относительных цифрах, а в абсолютных. Сейчас 97% жалоб от россиян в ЕСПЧ признаются неприемлемыми и не проходят даже первую стадию по формальным основаниям, – можно ожидать повышения этой цифры до 98%. Новые правила приведут к непринятию нескольких сотен жалоб ежегодно.

Причина одна – крайняя загруженность суда. Все инициативы, связанные с упрощением процедуры рассмотрения жалоб, как, например, принятие решений-клонов по 50-60 однотипным жалобам одним пакетом, должны повышать проходимость в ЕСПЧ, но пока не меняют ситуацию кардинально. Никакой политической конъюнктуры тут искать не нужно. Чем больше людей узнают о ЕСПЧ, тем менее эффективным средством защиты он становится.
2,086

В Комитет Министров Совета Европы (и другие органы СЕ)
 

http://www.zonazakona.ru/showthread.php?t=144399
Council of Europe Committee of Ministers’ Palais de l'Europe, Avenue de l'Europe,
F-67075 Strasbourg Cedex, France
Avenue de L,Europe.

от граждан Российской Федерации

Обращение. Протест. Требование.

1. Вступительный параграф.
В 1996 году Россия вступила в Совет Европы, взяв на себя ряд обязательств. В связи с этим ПАСЕ проверяет, как исполняются эти обязательства и составляет обзорные доклады. В очередном докладе в октябре 2012 года ПАСЕ приняла в отношении России резолюцию №1896, указав на то, что Россия не в полной мере выполняет взятые на себя обязательства.

Мы хотим довести до Комитета министров СЕ, до депутатов ПАСЕ и других органов европейского сообщества информацию о том, что в России имеются также другие, более важные для всех граждан проблемы с правами человека, чем отмеченные в резолюции.

Во все времена в цивилизованном мире законность и правопорядок определяли степень демократизма власти.
С точки зрения существа законности - в России сегодня нет правосудия, поскольку нет судов в том смысле, в каком они понимаются в демократическом обществе.
Российские суды игнорируют предписанную статьей 18 Конституции обязанность защищать права граждан. Суды изощряются в том, как в очередной раз обойти закон. Для этого накоплен целый арсенал уловок, с помощью которых попираются права гражадн: произвольное истолкование и применение законов (в России это называется «внутреннее убеждение» судьи); игнорирование аргументов; фальсификация протоколов судебного заседания; изъятие документов из дела; ложное установление фактических обстоятельств дела; подмена предмета иска и многое другое.
При этом власти России обеспечили судьям полную безнаказанность и безответственность, маскируя это «независимостью судебной власти». Но российские суды независимы, прежде всего, от ЗАКОНА.
Поэтому мы обращаемся в Совет Европы и рассчитываем на реальную помощь.

2. Отсутствие в России правосудия - отсутствие эффективных средств защиты и восстановления прав человека.
2.1. Нас, рядовых граждан Российской Федерации, беспокоит прежде всего, отсутствие в РФ эффективных средств защиты прав человека, закрепленных в Российской Конституции и Европейской Конвенции по правам человека, поскольку российские суды НЕ защищают и не восстанавливают права граждан. Российские суды – это имитация судебного разбирательства, где решения выносятся в обход законов в угоду властных структур, от которых судьи полностью зависимы; по указанию вышестоящих инстанций, или в интересах лиц, использующих свое служебное положение, или давших суду взятку.
Примеры:
1). Обращение судей ККС Тульской области к Председателю ВС РФ и Председателю ВККС РФ, с жалобой на то, что судей районных судов обязали предварительно согласовать с председателями судов проекты судебных актов. «Председатели районных судов отчитываются в областном суде о принятых судебных решениях и объясняют, почему по тому или иному делу был постановлен такой приговор, видел ли его председатель до оглашения, советовался ли с ним судья» (http://www.pryaniki.org/view/article/1011035)

2). Европейскому сообществу долждна быть известна судьба отставного судьи города Сочи РФ, Дмитрия Новикова, поскольку Карина Москаленко, известный российский адвокат в Страсбурге, обещала организовать контроль за делом Новикова со стороны Европейского сообщества.
Дмитрий Новиков известен как разоблачитель коррупции в судейском корпусе Краснодарского края России:гонения и фабрикация уголовного дела, пытки в СИЗО и т.д. Эта история – отражение сути всей российской коррумпированной судебной системы. Каждый, восставший против нее, становится ее жертвой. http://www.echo.msk.ru/blog/echomsk/828332-echo/

3). Полковник Юрий Гайдуков, работник Счетной Палаты РФ, преследуется в уголовном порядке, за то, что вскрыл финансовые махинации на предприятии Энергомаш: пребывание в СИЗО, потеря зрения, инвалидность.
http://www.youtube.com/watch?feature...&v=3EmLlcytIh0 SaveFrom.net

4). Адвокат Виктор Козлитин арестован. Преследуется в уголовном порядке за то, что добыл доказательства, опровергающие выводы следствия и приговор суда в отношении невиновных молодых людей.
http://www.youtube.com/watch?feature...&v=3EmLlcytIh0

5). В отношении гражданина Леконт В. Л., защищающего свои права и права других потерпевших от уголовных преступлений, в судебно-правовой системе Новосибирской области (СПС НСО) сфабриковано уголовное дело о якобы имевшем место нападении на судебного пристава в здании суда с целью убийства.

6). Сайт http://116.ru/text/news/276395.html сообщает, что незаконно осужденному преподавателю кадетской школы в Казани гр. Поварову было отказано в условном освобождении на том основании, что он обратился с жалобой в ЕСПЧ.

2.2. По данным ВЦИОМ (руководитель Валерий Федоров), оглашенным на совещании руководителей судов общей юрисдикции в феврале 2012 года, работу судов одобряют, лишь 25-29% граждан, отрицательную оценку дает 41-47%.
Президент и правительство, прекрасно зная ситуацию в судебной системе, ничего не предпринимают для ее изменения, более того, игнорируя статистику, утверждают о доверии граждан судам.
Наше обращение во многие инстанции с конкретными предложениями о том, как реформировать судебную систему, как заставить суды подчиняться Верховенству Права, как поставить их под контроль гражаданского общества, были проигнорированы.
Россия уже многие годы является главным поставщиком жалоб в ЕСПЧ. Не получив защиту и восстановление прав на национальном уровне, граждане надеются на помощь Европейского Суда по правам человека.
Но эта надежда фактически иллюзорна. В последние годы ЕСПЧ активно способствует росту беззакония в РФ: выбрасывает ТЫСЯЧАМИ жалобы россиян, тем самым поддерживая и усугубляя ситуацию с нарушением прав человека в России.

3. Недоступность ЕСПЧ для российских граждан.
В связи с «новой стратегией» ЕСПЧ, которая заключается в фильтрации и массовом отсеивании российских жалоб, число принятых Судом к рассмотрению жалоб из России заметно сокращается.
По информации сайта http://europeancourt.ru/ „За 10 месяцев 2012 года ЕСПЧ объявил неприемлемыми и исключил из списка подлежащих рассмотрению дел более 70 000 жалоб и отказал в регистрации еще 15 600 жалоб, беспрецедентно сократив количество ожидающих рассмотрения жалоб против России более чем на 10 000 (с 40 до 30 тысяч) и огласив при этом всего 120 Постановлений по российским делам. 88% ожидающих рассмотрения жалоб против России уже отнесены Секретариатом ЕСПЧ к явно неприемлемым или вызывающим серьезные сомнения в приемлемости“.

Причины подобной ситуации мы склонны видеть в следующем.
Проводимая реформа ЕСПЧ расчитана на европейскую установовившуюся демократию и подлинно независимую, справедливую судебную систему. Россия как коррумированно–бандитское государство НЕ вписывается в эту реформу.

3.1. В ЕСПЧ работают российские граждане – юристы.
Мы не склонны доверять им, поскольку возможность работать в столь престижном учреждении как ЕСПЧ полностью зависит от российских властей. Власти же России намерены любыми путями сократить число жалоб, поступающих в ЕСПЧ. Очевидна заинтересованность российских юристов в cокращении числа приемлемых жалоб.

Это достигается различными способами.
Фактически решение о приемлемости или неприемлемости жалобы принимает не судья ЕСПЧ, а российский юрист, подготавливающий резюме жалобы, поданной против России.

3.1.1. При переводе жалоб с русского языка допускается подмена предметов иска, искажение смысла жалобы, в результате чего она становится неприемлемой.
Пропадают страницы жалоб, приложения к ним, что тоже делает жалобу неприемлемой.
Информация сайта http://www.espch.ru/content/view/144/34/ за 2006 год:
«Сходную схему действий описывает и Анатолий Иванович Ковлер, бывший судья в Европейском Суде от России.
Из его пояснений следует, что ПЕРВАЯ СТУПЕНЬ "анализа жалобы" юристом Секретариата является ключевой в блокировании доступа к Европейскому Суду – именно здесь есть возможность подменить предмет и обоснование жалобы:
«Таким образом, судьба жалобы полностью зависит от усмотрения юриста той страны, на которую пришла жалоба..: российский юрист "видит" или "не видит", что жалоба неприемлема, он "готовит решение", то есть, имеет возможность БЕЗ УЧАСТИЯ СУДЕЙ решить судьбу жалобы.
Результат на дальнейших стадиях предрешен – из-за языкового барьера и занятости судей никто после юриста жалобу не читает, используются только "RESUME" юриста из России. Именно этот способ является наиболее надежным для представления зарегистрированных жалоб из России неприемлемыми.
От юриста зависит, будут ли обстоятельства и основания жалобы изложены Суду действительно именно так, как они были представлены подателем жалобы, или иначе, или совершенно иначе» (конец цитаты).
Фактически имеет место обращение не в ЕСПЧ, а в российский секретариат ЕСПЧ, т.е. «филиал» российского суда. В уведомлении ЕСПЧ о неприемлемости жалобы указывается лишь фамилия судьи ЕСПЧ, но не указывается фамилия докладчика, который подготовил резюме о «неприемлемости приемлемой жалобы». Поскольку его имя остается россиянам неизвестным, он не несет никакой личной ответственности за качество своей работы.

3.1.2. Имеется достаточно примеров, когда жалобы были зарегистрированыв ЕСПЧ, то есть, соответствовали требованиям Регламента Суда, но были объявлены неприемлемыми по описанной "технологии".
На сайте http://www.espch.ru/content/view/144/34/ дан анализ рассмотрения российских жалоб за 2006 год:

1) Жалоба № 42854/98 была признана неприемлемой без рассмотрения. Секретариат ПОДМЕНИЛ ПРЕДМЕТ ЖАЛОБЫ - сообщил, якобы жалоба подана на содержание решения, вынесенного ранее 5.05.98, якобы, поэтому нарушение прав относится к периоду до 5.05.98 (до начала действия Конвенции в отношении РФ).
На самом деле, решение национального суда в Европейском Суде не обжаловалось - жалоба была подана ИМЕННО НА НЕИСПОЛНЕНИЕ упомянутого судебного решения, то есть, на ДЛЯЩЕЕСЯ нарушение прав. Соответствующее разъяснение содержалось в самой жалобе, дополнительно было направлено в Секретариат, но было скрыто от судей Европейского Суда.

2) Несколько десятков жалоб (в частности, №№ 43881, 43888, 43893, 43895, 43896, 43897, 43899, 44593, 44595, 47565, 51853, 51855, 51856, 51871) было признано неприемлемыми под предлогом так называемых "третьих лиц".
По каждой из упомянутых жалоб Секретариату было детально разъяснено на официальном языке Европейского Суда, что подателей жалоб не допускают до уголовного суда России для защиты их прав, нарушенных преступными деяниями конкретных работников судов и прокуратуры, совершенными именно и непосредственно в отношении подателя жалобы.

3.1.3. Ситуация с 2006 года не улучшилась.
Жалоба №41085/12 гражданина из Новосибирска была зарегистрирована, следовательно, отвечала требованиям Регламента.
Предмет жалобы: нарушение права на доступ к правосудию (неизвещение о судебном разбирательстве; нарушение права на доступ к правосудию (неприятие иска к рассмотрению); неисполнение судебного решения. В жалобе была указана прецедентная практика ЕСПЧ по аналогичным жалобам.
01.11.2012г. гражданином получено уведомление с немотивированным отказом о неприемлемости:» Суд решил, что Ваша жалоба не соответствует критериям приемлемости, изложенным в статьях 34 и 35 Конвенции».
При этом, не указана фамилия Докладчика , составлявшего резюме для судьи ЕСПЧ.
- Если в уведомлении сказано, что «Суд решил», то почему Суд не высылает само мотивированное решение, а ограничивается уведомлением клерка от имени суда?
- Если было направлено три жалобы, то почему выслано одно уведомление?
- Заявителю неизвестно, по каким причинам его жалоба (какая из трёх или все три?) не соответствует прецедентной практике ЕСПЧ, по каким пунктам статей 34 и 35 отклонена его жалоба, а потому неизвестно, действительно ли эти нарушения Регламента Суда имели место.

Жалоба №68846/10 гражданки из Татарстана, потерпевшей в ДТП, признана неприемлемой (20.10.2011г.), мотивировки нет.
В жалобе было указано на явное нарушение конвенционного права на справедливое судебное разбирательство (неизвещение о судебном заседании, отказ затребовать необходимые доказательства, недопуск к суду свидетелей, грубое, унижающе человеческое достоинство, обращение в суде), даны ссылки на прецеденты ЕСПЧ. .

Жалоба №3525/2007 гражданки из Новосибирска Скрипкиной Т.В. была зарегистрирована, следовательно, соответствовала Регламенту Суда. 24.05.2012г. представитель недееспособной заявительницы получила уведомление, сообщавшее о неприемлемлсти жалобы, т.к. она не соответствует требованиям Конвенции. Мотивировки нет, докладчик, подготовивший резюме о неприемлемости не указан.
По аналогичному спору между физческими лицами в ЕСПЧ имеется прецедент – жалоба на явный судебный произвол из Болгарии была признана приемлемой:Суд решил, что государство обязано соблюдать позитивные обязательства по защите прав от недопустимых посягательств со стороны других частных лиц (см. Velikovi and Others v. Bulgaria, nos. 43278/98, 45437/99, 48014/99, 48380/99, 51362/99, 53367/99, 60036/00, 73465/01 and 194/02, 15 March 2007).
Однако ЕСПЧ (в лице юриста от России) признал жалобу неприемлемой.
ЕСПЧ не достигает поставленной им самим цели восстановление прав человека – право заявителей из России на справедливое судебное разбирательство во взаимосвязи с другими правами, к примеру, на уважение собственности (жилья) осталось не восстановленным.

3.2. С целью сокращения количества, жалобы объединяются под одним номером, хотя имеют абсолютно разные обстоятельства по нарушению конвенционных прав человека. Примеры:
* Две жалобы гражданки России из г. Чебоксары Королевой-Вихманн В.С. (о нарушении конвенционных прав в связи с жилищным вопросом и в связи с пенсионным вопросом) объединены в одну жалобу, под одним номером. Обстоятельства нарушения прав абсолютнно различны, в сопроводительном письмах дважды адресовалась обоснованная просьба разъединить эти жалобы. Однако российское отделение в ЕСПЧ до сих пор не отреагировало на эту просьбу.
* В Жалобу №32823/10 объединено множество жалоб заявителей Ивановой, Леконта, Водневой, Хорькова из разных городов России (Новосибирска, Казани, Москвы), по абсолютно различным фактам нарушения их конвенционных прав.
* В марте 2012 гр. Иванова получила уведомление о присвоении номера № 75980/11 жалобе от 24.11.2011. 21.06.2012 Суд уведомил о неприемлемости жалобы от 21.11.2011 № 75980/11. Однако заявителям не сообщено, о каких конкретно жалобах, объединенных под одним номером, идёт речь. Обращение за разъяснением в российский секретариат ЕСПЧ осталось без ответа.

Очевидно, в ЕСПЧ отсутствуют четкие пороцедурные правила, определяющие, при каких условиях допустимо объединение жалоб гражданина. А если эти правила есть – то российское отделение в ЕСПЧ очевидно нарушает их. Российским гражданам эти правила неизвестны.
Объединение разных жалоб под одним номером создает путаницу при подаче дополнений к жалобам. Например, дальнейшие решения российских судов при досылке могут быть просто не приобщены к нужной жалобе , что повлечёт признание её неприемлемой и отнюдь не по вине заявителя.

3.3. Недоступность квалифицированной юридической помощи.
Мы не исключаем того, что какая –то часть жалоб действительно не отвечает правилам ЕСПЧ. И это очевидно связано с недостаточной юридической грамотностью населения и финансовой недоступностью квалифицированной юридической помощи: подготовка судебного иска стоит минимум 200 евро, участие представителя в судебном заседании не менее 150 евро. Услуги специализирующихся в области международного права еще дороже: услуга юриста стоит 100 000 рублей (3000 евро). Однако минимальная заработная плата, установленная правительством РФ с 2013, года составляет 4500 руб.

Но и с учетом этого количество неприемлемых российских жалоб в ЕСПЧ перешагнуло пределы разумного и допустимого!

3.4. Закрытость ЕСПЧ.
На неприемлемость российских жалоб существенно влияет закрытость самого ЕСПЧ: россиянам неизвестно, по каким конкретным основаниям их жалобы признаются неприемлемыми. Если цель ЕСПЧ - ориентация государств на соблюдение и защиту прав человека, то Суд должен не скрывать ошибки заявителей, а делать их открытыми и содействовать гражданам в правильном понимании и применении норм ЕКПЧ, в совершенствовании судебной системы государств по защите прав человека, обеспечении граждан эффективными средствами защиты прав на национальном уровне.

Кроме того, для россиян до сих пор остается неизвестной важная юридическая информация: после принятия нового ГПК РФ, какая инстанция признается ЕСПЧ последней для исчерпания всех средств защиты на национальном уровне: апелляционная, после которой решение вступает в законную силу, или кассационная, где инициирование обжалования завист не от заявителя, а от судьи.

3.5 Отсутствие официальных переводов решений ЕСПЧ на русский язык.
Россияне, в том числе и Конституционный суд России пользуются неофициальными переводами решений ЕСПЧ. В коррумпирванным российском государстве в решение этого вопроса сразу подключились некие структуры, попытавшиеся превратить перевод документов ЕСПЧ в в предпринимательство и извлекать из этого лишь денежную выгоду, не заботясь о доступности этих материалов для большинства граждан России.

Действующий с 01.09.2012 года новый Регламент ЕСПЧ не переведен на русский язык и неизвестен большинству граждан России. Это также влияет на несоблюдение некоторых формальных требований к жалобам, что делает их неприемлемыми.

Продолжение.

4. Нарушение Европейским Судом по правам человека в отношении граждан России принципов и норм Конвенции.

4.1. Дискриминация российских граждан в ЕСПЧ.
В нарушение ст.14 Конвенции Суд дискрминирует российских граждан. Как стало известно из иформации о прошедших в Страсбурге консультациях в ноябре 2012 года, в отношении России (как и еще других 4-х государств) создана специальная «фильтрационная» секция. В результате ее деятельности 32% дел в отношении России, были признаны неприемлемыми.
Однако, ставя граждан России в такие жесткие условия «фильтрации», Суду следовало бы иметь в виду совершенно различную природу жалоб из современной России и европейских стран с установившейся демократической системой власти.

Жалобы из этих стран стран основаны на мелких огрехах, мелких ошибках национальных судов, а нарушения прав другими субъектами правоотношений пресекаются судами.

Жалобы же из России, как правило, основаны на грубых нарушениях прав граждан самими российскими судами (незаконный отказ в доступе к суду, фальсификация документов, заведомо незаконное решение и т.п.), поэтому отказ в принятии такой жалобы должен быть объективно маловероятен - доля приемлемых жалоб из России должна быть в несколько раз выше, чем из других стран. Однако ситуация абсурдна – при массовом и грубом нарушении законов российскими судами, Россия представлена в ЕСПЧ минимальным количеством жалоб. Из этого руководство Верховного Суда РФ и власти РФ делают явно ошибочный вывод о высоком качестве работы российских судов.

По информации сайта http://www.espch.ru/content/view/144/34/ Извлечение:
„ UK_2. Жалоба против Великобритании № 39482/98 (дело Dowsett v. the United Kingdom) основана на том, что осужденному, "заказавшему" своего партнера по бизнесу, убитого наемниками, при дальнейшем обжаловании не дали ознакомиться с документом № 580 из материалов следствия. Представитель правительства Великобритании заявлял, что закрытый материал мог быть исследован апелляционным судом, а Европейский суд посчитал, что без участия защиты этого было бы недостаточно. Итог тот же: жалоба не только была принята Европейским Судом, но и удовлетворена.
За то, что "суд не был справедливым", Европейский Суд единогласно признал нарушение статьи 6 § 1 Конвенции и обязал Великобританию выплатить подателю жалобы 15500 евро в счет компенсации расходов по обращению в Суд.
Несомненно, что случаев "закрытых доказательств" в нашей судебной системе уж никак не меньше, чем в Великобритании.

ДЛЯ СРАВНЕНИЯ жалоба против России:
В отношении гражданки России было совершено преступление, предусмотренное статьей 294 Уголовного кодекса - вмешательство в деятельность суда в целях воспрепятствования осуществлению правосудия: неизвестное лицо незаконно изъяло из Московского городского суда жалобу гражданки, подлежавшую судебному рассмотрению.
Гражданка обратилась в Генеральную прокуратуру с заявлением, в котором просила возбудить уголовное дело по факту вмешательства в деятельность суда в целях воспрепятствования правосудию по признакам статьи 294 Уголовного кодекса России, признать гражданку потерпевшей и передать дело в суд.
Прокуратура скрыла заявление не только от надлежащего рассмотрения, но и от регистрации в качестве сообщения о совершенном преступлении.
Жалоба гражданки в Европейский Суд на отказ в доступе к уголовному суду в качестве потерпевшей была подана правильно, ее зарегистрировали под № 51856/99, но отказали в рассмотрении по существу.
В определении (decision) комитета из трех судей причина отказа также не была указана.
По каким-то причинам даже жалобы на отказ в доступе к суду (когда остальные особенности дела рассматривать бессмысленно) до Европейского Суда не допускаются. И это происходит исключительно в отношении граждан России“.

4.2. Европейский Суд по правам человека провозгласил принцип справедливого судебного разбирательства важнейшей правовой нормой. При этом принцип справедливости подразумевает получение тяжущимися мотивированных судебных решений.
Так, в деле «Хаджианастасиу против Греции» (Постановление N 12945/87 от 16 декабря 1992 г.), ЕСПЧ напомнил, что суды должны указывать с достаточной ясностью доводы и мотивы, на которых они основывают свои решения. При этом ЕСПЧ установил нарушение ст.6 Конвенции в указанном деле.

Однако россияне получают лишь уведомления о неприемлемости жалобы вместо мотивированных решений, предусмотренные ст.45 п.1 Конвенции.
Поэтому для многих россиян остается неизвестным, какие типичные ошибки допускаются ими при подготовке жалоб в ЕСПЧ и имелись ли действительно ошибки, так как при отстутствии мотиваций можно признать любую жалобу неприемлемой.
Более того, сообщения о неприемлемости жалобы не подписывается ни судьей (часто ставится клише), ни докладчиком, ни начальником секции или его заместителем, не указывается фамилия исполнителя, подготовившего доклад и сообщение о неприемлемости – полное неуважение к заявителям.

4.3. В своих судебных актах ЕСПЧ не раз указывал на недопустимость излишнего формализма при разрешении вопроса о восстановлении или защите прав человека (см. Miholapa v. Latvia, no. 61655/00, § 25—31, 31 May 2007).
Нас, граждан России, удивляет и возмущает то обстоятельство, что ЕСПЧ принял стратегию отсеивания российских жалоб по формальным причинам,
Так, на консультациях в Страсбурге (ноябрь 2012 г) было также отмечено, что
уменьшение количества ожидающих своего рассмотрения жалоб в отношении России происходит благодаря строгому применению правила процедуры Суда по заполнению формуляра жалобы (Правило 47). К примеру, не указан пол заявителя или не приложено краткое изложение жалобы, если она превышает 10 страниц, то граждане России получают отказ. Конвенционные права граждан при этом остаются нарушенными!

5. Малая пропускная способность ЕСПЧ.

Попытка решить проблему пропускной способности ЕСПЧ за счет направления дополнительного числа юристов из России не только не решило ее, но создало для россиян другую проблему – массовое неприятие их жалоб. Ввиду того,
- что судебная система в России, как и само государство, коррумпирована,
- что Россия по числу населения многократно превышает европейские страны, надо не сокращать, а увеличивать рассмотрение жалоб из России, тем самым способствовать ее оздоровлению.

6. Отсутствие рещающего влияния ЕСПЧ на улучшение ситуации с правами человека в России.

Мы видим причину в том, что российские судьи не подвергаются никаким санкциям за установленное ЕСПЧ нарушение прав человека. Даже если судья многократно вынесет решения, которые впоследствии ЕСПЧ признает нарушением Конвенции, это никак не отразится на его служебном положении и карьере.
Несмотря на то, что мы в своих исках и жалобах постоянно ссылаемся на юрисдикцию ЕСПЧ в России, на прецедентную практику ЕСПЧ, национальные суды РФ в массе своей, за редкими исключениями, игнорируют эти аргументы. Власти не расценивают это как нарушение национальных или конвенционных норм права.

Пример:
1) Ссылка на решения Европейского суда в Татарстане РФ признана несостоятельной http://www.hro.org/node/9110.
Родственники бывшего милиционера Владимира Котенок, погибшего в камере ОВД г. Набережные Челны, обратились в суд с иском о взыскании с Российской Федерации причиненного им ущерба, поскольку в случае с Владимиром Котенком государство нарушило как минимум 2 статьи Конвенции о защите прав человека и основных свобод - право на жизнь и запрет пыток.
В Верховном суде Татарстана заявителями были приведены примеры из практики Европейского суда по аналогичным делам.
Однако, по словам представителя истца, председательствующий судья ВС Татарстана, Шамиль Гафиятуллин, заявил, что "ссылаться на международное законодательство будете тогда, когда ваши дела будут рассматривать за рубежом".
Правозащитники от имени родственников погибшего намерены обратиться с жалобой в ЕСПЧ. Однако не постигнет ли и это обращение судьба тысяч других, выброшенных российских жалоб?
Учитывая, что в Верховном суде Татарстана уже был проведен семинар по применению Конвенции о защите прав человека, организованный Советом Европы, можно сделать вывод, что для российских судов эффективной мерой должно быть не обучение, а применение санкций за преднамеренное умаление авторитета ЕСПЧ.
2) Позиция ЕСПЧ по делу «Ракевич против России» (2004 год!) игнорируется российскими судами многие годы, данный аргумент обходится молчанием: Кировский суд г. Новосибирска дело №3/5-4/12 от 06.04.2012, Октябрьский суд г. Новосибирска дело №2-4099/12 от 04.12.2012.
Так какую роль сыграл ЕСПЧ при установлении нарушения статьи 5 Конвенции российской судебной системой в 2004 году , если законы РФ не изменились даже к 2012, а данное прецедентное решение ЕСПЧ игнорируется уже 8 лет?
Таких примеров о полном игнорировании норм и принципов ЕСПЧ российскими судами можно привести сотни, что и является причиной многочисленных обращений россиян в ЕСПЧ. Однако ЕСПЧ не смог оказать своего позитивного влияния на российскую судебную систему через обязательное применеие прецедентов и принципов ЕСПЧ, норм Конвенции.

7. Отсутствие эффективности в деятельности ЕСПЧ в связи с массовым отсеиванием российских жалоб.

Массовое признание российских жалоб неприемлемыми ставит под сомнение эффективность и целесообразность существования самого ЕСПЧ:
Зачем СУД, который в течение десятилетия ничего не изменил в ситуации нарушений прав человека в РФ?
Зачем суд, который превращается в неэффективное средство правовой защиты?

Свидетельством разочарований российских граждан в эффективности ЕСПЧ, в его неспособности оказать влияние на росийскую судебную систему, является обращение граждан России к Председателю Европейского суда (цитата): «Россияне глубоко разочарованы процессами, идущими в недрах Европейского Суда, которые подрывают основы справедливого правосудия, в частности, доступа к Суду. Нам достоверно известно о сложностях, с которыми столкнулся Суд в своей практической деятельности. В частности, речь идет об огромном количестве жалоб, поступающих в Европейский Суд, которые по известным причинам Суд не в состоянии рассмотреть в разумный срок. Однако способ, который избран Судом для радикального сокращения количества поступающих жалоб, заведомо противоречит самому смыслу существования и назначению Европейского Суда, поскольку систематическое и массовое отсеивание якобы неприемлемых жалоб в действительности представляет собой поистине варварское, нецивилизованное решение этой проблемы».

Протест. Требование.
 

Мы заявляем ПРОТЕСТ против сегодняшней стратегии ЕСПЧ по массовому неприятию жалоб из России. Мы считаем, что усилия надо направлять не на формальное отсеивание жалоб, а на устранение причин массовых нарушений Конвенции в Российской Федерации.
Суть нынешней стратегии ЕСПЧ, который под предлогом радикальной разгрузки организовал массовое неприятие российских жалоб, – это по сути укрывательство и содействие нарушению прав человека в России.

Мы просим Комитет Министров Совета Европы провести мониторинг выполнения Российской Федерацией обязательств в связи с ратификацией Конвенции по правам человека и обязательств по защите прав человека на национальном уровне.
В рамках этого мониторинга:
1) Вынести резолюцию об изменении процедуры назначения и отзыва судей в Российской Федерации с целью обеспечения их независимости от власти, подчинения Закону и подконтрольности обществу.
2)Проверить применение российскими судами норм Конвенции, принципов и прецедентов ЕСПЧ.
3) Проверить качество работы российских юристов в ЕСПЧ по регистрации и подготовке заключений по жалобам россиян; при выявлении серьезных нарушений заменить российских юристов иностранными русскоговорящими юристами.

На осенних консультациях 2012 года в Страсбурге представителями ПАСЕ было заявлено: «Однако необходимо помнить, что повышение эффективности процедур ЕСПЧ не может оставаться единственной мерой по выведению европейской системы защиты прав человека из кризиса. Напротив, как указывает ПАСЕ, усилия должны быть сконцентрированы на обеспечении эффективной защиты прав человека на национальном уровне, то есть на своевременном и полном исполнении постановлений ЕСПЧ, создании эффективных средств правовой защиты от нарушений прав человека, учете практики Суда в отношении других стран и полной имплементации Конвенции в государствах-участниках Сессии и снижение нагрузки на ЕСПЧ».
Именно это должно стать стратегией ЕСПЧ – создание в России на национальном уровне условий для защиты прав человека!
Мы обращаем внимание Комитета Министров Совета Европы на следующий прецедент и предлагаем принять эту практику для воздействия на судей, нарушающих Конвенцию о правах человека, нормы и принципы ЕСПЧ:
Чуть менее двух месяцев назад правозащитная организация русских немцев обратилась в Комитет Совета Европы с требованием запретить въезд на территорию стран Шенгенского Соглашения судьи Советского районного суда города Омска Отт Натальи Владимировны. Решение было принято на основе доказательств, предоставленных организацией. Министерство иностранных дел Германии вынесло решение об удовлетворении инициативы. Официальное уведомление о запрете на открытие Шенгенской визы было отправлено из Берлина 12 сентября текущего года.
Защита прав россиян на национальном уровне может быть обеспечена только благодаря жесткой позиции ПАСЕ, КМСЕ, ЕСПЧ по вопросу нарушения прав человека в России, прежде всего, российскими судами. Мы уверены, что только при улучшении качества правосудия в Российской Федерации возможно сокращение потока жалоб в ЕСПЧ из России.
Мы требуем скорректировать реформу ЕСПЧ и обеспечить россиянам не иллюзорный, а реальный доступ в ЕСПЧ:
1) создание вместо «фильтрационной группы» - группу содействия восстановлению прав российских граждан: при очевидном нарушении конвенционных прав оказывать содействие гражданам в устранении формальных ошибок, в правильной формулировке предмета жалобы с учетом всех нюансов практики и Регламента ЕСПЧ
2) опубликование на сайте ЕСПЧ типичных ошибок и основных причин признания жалоб неприемлемыми, что будет содействовать повышению качества жалоб, подаваемых заявителями из России
3) смягчение требований приемлемости (в частности – признать недопустимым отказ по формальным причинам)
4) признание права повторного обращения для исправления выявленных Секретариатом явных ошибок в жалобе, могущих привести к неприемлемости (как это было до 2002 года).
5) предусмотрение способа защиты подателей жалоб из России от фальсификации материалов жалобы в Секретариате Суда:
- устранение анонимности сотрудников секретариата, участвующих в подготовке доклада по жалобе
- уточнение процедуры объединения жалоб (только после признания их приемлемыми, с указанием основания такого объединения, основанного на конкретных правилах рассмотрения жалоб в ЕСПЧ)
- предусмотрение ответственности сотрудников секретариата за фальсификацию жалоб россиян и другое.
6) изготовление ЕСПЧ только мотивированных решений о признании жалоб неприемлемыми
7) принятие строгих мер/санкций к РФ по фактам игнорирования прецедентных решений ЕСПЧ, расценивать это как проявление неуважения к ЕСПЧ и умаление его авторитета: лишать данных судей права въезда в Шенгенскю зону.
8) с учетом численности населения России, многократно превышающей европейские страны, с учетом ситуации сегодняшнего правового беспредела в России,
приоритетно увеличить количество рассмотрения жалоб из России.

Правовой беспредел должен стать экономически невыгоден российским властям: денежные компенсации россиянам - жертвам нарушенных прав - должны иметь массовый характер, что заставит власти России решать вопросы защиты и восстановления прав граждан на национальном уровне. А это в свою очередь, уменьшит поток жалоб в ЕСПЧ из России.

Только жесткая позиция Комитета Министров СЕ, ЕСПЧ и других органов СЕ может оказать позитивное влияние на защиту прав человека в судах и правоохранительных органах на национальном уровне в России.
Мы полагаем, что только при улучшении качества правосудия в Российской Федерации возможно сокращение потока жалоб в ЕСПЧ из России и снижение нагрузки на ЕСПЧ.

Инициаторы-авторы обращения:
Королева – Вихманн Валентина Степановна, г. Чебоксары val06@list.ru
Иванова Ирина Александрована, г.Петербург irina.merrypoppins777@gmail.com
Леконт Владимир Львович, г. Новосибирск lecjntev@inbox.ru
Первушин Виктор Павлович, г. Ковдор, vikt-pervushin@yandex.ru
Гупало Сергей Григорьевич, г. Казань, carabin161@e-mail.ua
Зотов Сергей Борисович, г.Чебоксары, ziko2@mail.ru
Зенков Николай Иванович, Моск. обл., п. Ильинский, Hider2006@gmail.com
Левитский Владимир Иванович, г. Махачка, vlad.lev@live.ru

Если ваши права нарушены - присоединяйтесь!
СБОР ПОДПИСЕЙ ВОЗМОЖЕН ЗДЕСЬ (надо спуститься по экрану и найти данную тему)
http://www.opentown.org/petition/

Прямая ссылка на инициативу по сбору подписей:

http://www.opentown.org/news/4651/

Ответ на обвинения «российских юристов» ЕСПЧ в подмене предмета жалоб
 

http://europeancourt.ru/2013/04/14/11822/
14.04.2013 - 04:51 |

Хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мне в Окияне-море,
Чтоб служила мне рыбка золотая
И была б у меня на посылках

А.С. Пушкин. Сказка о рыбаке и рыбке

Не так давно группа заявителей, по разным причинам недовольных ЕСПЧ, подготовила и начала активно распространять в интернете так называемое «Обращение. Протест. Требование» (именуемое ниже по тексту опусом). И на сегодняшний день даже собрала под ним 223 подписи. Свое обращение они адресуют Комитету министров Совета Европы, депутатам ПАСЕ и другим органам европейского сообщества. А протестуют «против сегодняшней стратегии ЕСПЧ по массовому неприятию жалоб из России», указывая, что «[с]уть нынешней стратегии ЕСПЧ, который под предлогом радикальной разгрузки организовал массовое неприятие российских жалоб, – это по сути укрывательство и содействие нарушению прав человека в России». Все бы ничего, если бы они не вызывали у некоторых читателей закономерный вопрос о том, правда ли то, о чем они пишут. На вопрос одного из посетителей сайта о том, имеют ли под собой основания содержащиеся в опусе утверждения, будто бы в Секретариате ЕСПЧ российские юристы массово отсеивают жалобы из России неправомерными методами, при переводе жалоб с русского языка ими допускается подмена предметов «иска», искажение смысла жалобы, в результате чего она становится неприемлемой, и т.п., был подготовлен приведенный ниже ответ.

Я располагаю примерно таким же количеством сведений о том, что «российские юристы массово отсеивают жалобы из России неправомерными методами», каким и о том, что есть земля, где все люди с песьими головами, а в жалобах в ЕСПЧ нужно писать: «Суди меня, судья неправедный!»

В частности, «российские юристы» никак не могут осуществить каких бы то ни было действий в отношении «предметов исков» и «смыслов жалоб» при переводе таковых с русского языка. Причина этого состоит в том, что ни «российские юристы», ни кто-либо еще в принципе не переводит жалобы, в т.ч. с русского языка, когда они выполнены на нем, на официальный язык Европейского Суда по правам человека (английский или французский). В этом нет ни малейшей необходимости. На первом этапе производства по жалобе Судьи, каждый из которых, конечно, владеет достаточно ограниченным количеством языков, не являющихся для ЕСПЧ официальными, с самими жалобами не работают (о чем, кстати, автор опуса, сам же прямо пишет). Юристы Секретариата, работающие с жалобой, знают язык, на котором она написана. На последующих же этапах производства, если жалоба перешла на них, т.е. не была признана неприемлемой на уровне единоличного Судьи или комитета из трех Судей, сам текст жалобы почти не имеет значения. Стороны разбирательства обмениваются письменными отзывами (меморандумами), которые по общему правилу должны быть представлены на официальном языке Европейского Суда по правам человека, т.е. на языке, которым владеют Судьи. Именно с этими письменными отзывами (меморандумами) – в отличие от жалоб – Судьи и имеют дело. При этом замечу, что подача жалобы против России на языке, отличном от русского, с целью избежать ее попадания к юристу, который владеет русским языком (и при этом не владеет тем языком, на котором написана жалоба), лишена смысла. Кроме необходимости владения языком, на котором выполнена жалоба, юристы, работающие над ней, должны знать правовую систему государства-ответчика и обладать иного рода знаниями о его праве. Другими словами, жалоба против России, выполненная, например, на английском или французском языке, все равно с высочайшей степенью вероятности попадет к юристам, приехавшим из России, имеющим российское юридическое образование. Особенно принимая во внимание, что их в Секретариате Европейского Суда по правам человека достаточно.

Кроме того, мне в принципе неизвестно, кто такие «российские юристы [Секретариата]«. В отличие от Судей юристы Секретариата не представляют никакую страну, в т.ч. страну своего гражданства и (или) страну, в которой они постоянно проживают (проживали). Претензия, касающаяся активного (и даже решающего) участия юристов Секретариата в принятии решений по жалобам на первом этапе производства, имеет смысл только в том случае, если допустить, что эти юристы обслуживают интересы государства своего гражданства (постоянного жительства). Однако мне неизвестно, на каком основании делаются подобные выводы. Я могу лишь сказать, что утверждение, будто бы «возможность работать в столь престижном учреждении как ЕСПЧ полностью зависит от российских властей», лишено оснований. На работу юристов Секретариата принимает Совет Европы, а подать документы на соответствующие вакансии может каждый, отвечающий предъявляемым к соискателям требованиям. В этом можно легко убедиться на сайте Управления кадров Совета Европы. Смотрите требования к юристам Секретариата и описание процедур проведения конкурса на занятие соответствующих должностей. Два юриста, работавших ранее в организации, которую я возглавлял, уезжали работать юристами Секретариата Европейского Суда по правам человека. И российские власти не имели к их назначению ни малейшего отношения. То обстоятельство, что Министерство юстиции РФ совместно с Ассоциацией юристов России по поручению Правительства РФ проводит отбор кандидатов для работы в Секретариате Европейского Суда по правам человека, ничего не меняет. Окончательный выбор кандидатов все равно осуществляется в Страсбурге, исходя из профессиональных качеств предлагаемых юристов. И у меня нет оснований считать, что кандидаты, к отбору которых указанным образом причастны российские власти, каким бы то ни было образом обслуживают их интересы. Кроме того, повторюсь, любой юрист, отвечающий предъявляемым требованиям, может подать документы на вакансию в Секретариате ЕСПЧ совершенно самостоятельно.

В принципе же Европейский Суд по правам человека не скрывает и никогда не скрывал активную роль юристов Секретариата в принятии решений по жалобам на первом этапе производства по ним. Более того, эта их роль прямо прописана в пункте 2 статьи 24 Конвенции о защите прав человека и основных свобод в редакции Протокола N 14 к Конвенции, вступившего в силу 01 июня 2010 года. Именно юристы Секретариата и являются так называемыми (внесудебными) докладчиками по делу, услугами которых пользуется Европейский Суд по правам человека, когда заседает в составе единоличного Судьи. Как и любые другие докладчики по делу в общепринятом смысле этого понятия, именно они и только они изучают жалобу и готовят предложения по ней для единоличного Судьи. Когда докладчик является судьей (судьей-докладчиком), он изучает материалы дела и готовит предложения для других судей. И затем все судьи принимают решение по делу, основываясь на материалах, подготовленных судьей-докладчиком. Внесудебный докладчик по делу отличается лишь тем, что сам он собственно в принятии решения участия не принимает. Таковое принимается судьями, для которых он делает доклад по делу. Применительно же к процедуре рассмотрения дела единоличным Судьей Европейского Суда по правам человека решение принимается именно им на основе материалов, подготовленных для него внесудебным докладчиком, которым является юрист Секретариата. Повторюсь, это зафиксировано прямо в Конвенции. Той самой Конвенции, на основании которой заявители обращаются с жалобами в Европейский Суд по правам человека, в том числе с жалобами против России. Если кому-то это не нравится, то он, конечно, может высказываться об этом критически. Однако с таким же успехом он может критически высказываться и о том, что Конвенция и Протоколы к ней не гарантируют огромного числа прав и свобод, которые он хотел бы, чтобы они гарантировали, и много еще о чем. Никакого нарушения Конвенции в активной роли юристов Секретариата в принятии решений по жалобам нет. И это важно понимать. Равно как понимать, что жалоба пишется не для Судьи, а именно для юриста. Причем жалоба против России пишется для юриста, знающего не только русский язык, но и российскую правовую систему. Поэтому не нужно писать жалобы так, как если бы они писались для инопланетян, ничего не знающих о происходящем в России.

Что касается пояснений, которые в пункте 3.1.1. опуса приписываются бывшему Судье ЕСПЧ от России Анатолию Ковлеру, то он таковых не давал. Это не пояснения Анатолия Ковлера, а выводы, сделанные на основе его слов некими Т.Н. Карповой и Ю.И. Кружилиным в весьма вольном «докладе» под названием «Европейский суд по правам человека недоступен для россиян», который провисел в течение нескольких недель в конце 2006 — начале 2007 годов на сайте Совета при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека (сейчас эта публикация доступна в веб-архиве; авторы указаны на отдельной странице) и был воспроизведен без указания авторства на сайте, названном в опусе. Убедиться в том, что эти выводы не имеют никакого отношения к собственно словам Анатолия Ковлера, на основе которых они предположительно сделаны, легко. Для этого достаточно прочитать, что действительно сказал Анатолий Ковлер. В отличие от текста, приведенного в пункте 3.1.1. опуса, где слов Анатолия Ковлера нет вовсе, Т.Н. Карпова и Ю.И. Кружилин процитировали среди своих вольных выводов Анатолия Ковлера (см. шестой абзац части 2 доклада), благодаря чему можно установить, что он действительно сказал. Сами авторы ссылаться на источник надлежащим образом почему-то не стали. Кстати, весьма примечательно, что фраза Анатолия Ковлера (см. седьмой абзац соответствующей части его речи): «По существующему порядку, когда жалоба приходит в Суд — она попадает к юристу той страны, на которую пришла жалоба, либо к юристу, который знает язык этой страны», — была кастрирована авторами доклада в угоду тому, что они пытались доказать с ее помощью. Ни о каком предположительном «блокировании доступа» к Европейскому Суду по правам человека и якобы имеющей место «подмене предмета и обоснования жалобы» Анатолий Ковлер даже близко не говорил.

Ответить на содержащиеся в опусе аргументы, касающиеся жалобы N 42854/98, не видя ее текста, с которым работали юристы Секретариата, невозможно.

Однако можно определенно сказать, что в отношении жалоб NN 43881, 43888, 43893, 43895, 43896, 43897, 43899, 44593, 44595, 47565, 51853, 51855, 51856, 51871 (все эти номера указаны, безусловно, неверно, т.к. номер любой жалобы (досье) имеет от одной до пяти цифр до косой черты и две цифры после косой черты, обозначающие год регистрации жалобы) в докладе Т.Н. Карповой и Ю.И. Кружилина написана абсолютная и явная чушь. Об этом со всей очевидностью свидетельствуют весьма пространные рассуждения (с приведением некоторых текстов, направленных в Европейский Суд по правам человека), касающиеся жалобы N 51853/99 (надо полагать, что это та же самая жалоба, которая в ряду названных выше жалоб упоминается под номером 51853). Авторы доклада пытаются с помощью весьма пространного текста убедить читателей, что сотрудники Секретариата Европейского Суда по правам человека, во-первых, неправомерно утверждают, будто бы заявительница обратилась в Страсбургский Суд с жалобой на отказ в возбуждении дела в отношении «третьих лиц», в то время как эти лица, по мнению заявительницы и авторов доклада, не являлись «третьими», а во-вторых, неправомерно ведут речь об «отказе в возбуждении уголовного дела», в то время как «никакого отказа… не существует». Свой вывод в части, касающейся «третьих лиц», авторы доклада обосновывают своим собственным пониманием Решения Комиссии по правам человека по делу «Месили против Франции» (Mesili v. France, жалоба N 23997/94) от 15 мая 1995 года. Именно на него сотрудники Секретариата Европейского Суда по правам человека сослались, объясняя, почему поданная жалоба неприемлема (на тот момент подобные разъяснения были приняты и отказ от них, который многие критикуют, выглядит не таким уж необоснованным, принимая во внимание даже не столько загруженность ЕСПЧ, сколько демонстрируемое этим примером непонимание заявителями и даже некоторыми юристами подобных объяснений). Заявительница по указанному выше французскому делу являлась женой лица, по факту убийства которого на национальном уровне было возбуждено уголовное дело. В рамках этого уголовного дела она подала ходатайство о признании ее гражданским истцом (в российской терминологии). И это ходатайство было удовлетворено. Впоследствии же заявительница посчитала, что решение о депортации лица, которое, возможно, совершило убийство ее мужа, помешало расследованию его убийства. И она подала заявление о возбуждении еще одного уголовного дела в отношении неустановленных лиц, которые предположительно совершили должностное преступление и преступно злоупотребили своим служебным положением в связи с этой депортацией. Это заявление она сопроводила ходатайством о признании ее гражданским истцом также и в рамках этого второго пока не возбужденного уголовного дела. В удовлетворении этого ходатайства ей было отказано. Она обратилась в Страсбург и просила признать нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, гарантирующего ей право на справедливое судебное разбирательство, в связи с отказом в удовлетворении указанного ходатайства (а вовсе не отказом в возбуждении уголовного дела). И Комиссия по правам человека признала ее жалобу неприемлемой. При этом Комиссия указала, что общее правило, согласно которому статья 6 Конвенции не гарантирует права на возбуждение уголовного дела, неприменимо, когда заявление о возбуждении такового сопровождается ходатайством о признании заявителя гражданским истцом (конечно, когда подача такового предусмотрена национальным законодательством). Причина заключается в том, что в этом случае заявитель пытается не только добиться привлечения предполагаемых преступников к уголовной ответственности, но и получения компенсации вреда, предположительно причиненного ему преступлением. Соответственно, разбирательство становится определяющим для его гражданских, то есть цивильных, прав и обязанностей в смысле пункта 1 статьи 6 Конвенции, т.е. права на получение компенсации, которое является гражданским (цивильным). Однако гарантии пункта 1 статьи 6 Конвенции все равно неприменимы к заявительнице, поскольку они могут быть применимы лишь в случае удовлетворения ходатайства о признании гражданским истцом. Ей же в удовлетворении этого ходатайства было отказано. При этом применительно к разбирательству по уголовному делу об убийстве ее мужа Комиссия пришла к прямо противоположному выводу. Ведь в рамках этого уголовного дела ее ходатайство о признании гражданским истцом было удовлетворено. Но ее жалоба в этой части все равно была признана неприемлемой как явно необоснованная, т.е. по другой причине. Решение Комиссии по правам человека сопровождается кратким изложением его содержания, сути. В частности, в нем говорится, что «право на доступ к суду не включает в себя право на возбуждение уголовного дела в отношении третьих лиц». Это – единственное упоминание «третьих лиц» в тексте Решения Комиссии. Вероятно, соединив это упоминание «третьих лиц» с конкретными обстоятельствами указанного французского дела и не обременяя себя обращением к сложившейся к тому времени практике Комиссии, касающейся соответствующего вопроса, авторы доклада (как и заявительница, подавшая жалобу N 51853/99) решили, что «третьи лица», о которых идет речь в Решении – это непременно лица, которые неизвестны заявительнице. Другими словами, по их мнению, Решение Комиссии по правам человека по делу «Месили против Франции» применимо только тогда, когда заявитель просит возбудить уголовное дело в отношении неизвестных ему лиц, а вот если он просит возбудить его в отношении известных лиц, то это Решение неприменимо. Соответственно, вероятно, по их мнению, право на возбуждение уголовного дела в отношении известных лиц охватывается гарантиями статьи 6 Конвенции. Однако термин «третьи лица» употреблен Комиссией по правам человека в его классическом процессуальном смысле. «Третьи лица» — это лица, отличные от сторон разбирательства в суде. В данном случае – в Европейском Суде по правам человека. Существует весьма обширная практика Комиссии по правам человека, поддержанная Европейским Судом по правам человека (см., например, Постановления Европейского Суда по правам человека по делам «Стефано против Греции» (Stefanou v. Greece, жалоба N 2954/07) от 22 апреля 2010 года (пункт 84) и «Крзак против Польши» (Krzak v. Poland, жалоба N 51515/99) от 06 апреля 2004 года (пункт 24)), согласно которой ни статья 6 Конвенции, ни какая-либо иная статья Конвенции или Протоколов к ней не гарантируют как такового права на возбуждение уголовного дела в отношении кого бы то ни было, любого лица, как частного, так и должностного, то есть в отношении любого «третьего лица», знакомого или незнакомого заявителю – это совершенно неважно. См., в частности, Решения Комиссии по правам человека по делам «X. против Бельгии» (X. v. Belgium, жалоба N 1488/62) от 18 декабря 1963 года (есть и более ранние Решения, но они недоступны в электронном виде), «X. против ФРГ» (X. v. FRG, жалоба N 7116/75) от 04 октября 1976 года, «B. против Бельгии» (B. v. Belgium, жалоба N 9937/82) от 15 июля 1986 года, «T. против Бельгии» (T. v. Belgium, жалоба N 9777/82) от 14 июля 1983 года, «Бельом против Франции» (Belhomme v. France, жалоба N 12829/87) от 13 октября 1988 года, «I.H. против Австрии» (I.H. v. Austria, жалоба N 10533/83) от 04 октября 1989 года, «Дюжарден и другие против Франции» (Dujardin and Others v. France, жалоба N 16734/90) от 02 сентября 1991 года, «Буйтраго Монтес и Перес Лопес против Соединенного Королевства» (Buitrago Montes and Perez Lopez v. the United Kingdom, жалоба N 18077/91) от 02 декабря 1992 года, «Букнер, Харт, Рукербауэр, Шмидсбергер, Пахлатко, Шрамм, Шоберл, Хаттаманндорфер и Бейссманн против Австрии» (Buchner, Hart, Ruckerbauer, Schmitsberger, Pachlatko, Schramm, Schoberl, Hattmanndorfer and Beissmann v. Austria, жалоба N 22096/93) от 30 октября 1994 года, а также огромное множество других, которые были приняты как до Решения по делу «Месили против Франции», так и после него. То обстоятельство, что как таковой отказ в возбуждении уголовного дела не может представлять собой нарушения права на доступ к суду, являющегося элементом права на справедливое судебное разбирательство, которое гарантировано статьей 6 Конвенции (см. пункт 36 Постановления Европейского Суда по правам человека по делу «Голдер против Соединенного Королевства» (Golder v. the United Kingdom, жалоба N 4451/70) от 21 февраля 1975 года), объяснятся достаточно просто. Гарантии статьи 6 Конвенции распространяются на не любые судебные разбирательства и не на любых лиц. Эти гарантии распространяются, во-первых, на лицо, которому предъявлено уголовное обвинение. Причем даже этому лицу гарантирована справедливость разбирательства лишь по существу предъявленного ему уголовного обвинения. Во-вторых, гарантии статьи 6 Конвенции распространяются на лицо, спор о гражданских, т.е. частных, цивильных, «непубличных» правах и обязанностях которого разрешается судом по существу в рамках соответствующего разбирательства. Ни на какие иные разбирательства и ни на каких иных лиц гарантии статьи 6 Конвенции не распространяются, что достаточно очевидно вытекает прямо из ее текста. Поэтому в рамках иных разбирательств эти гарантии, в т.ч. право на доступ к суду, нарушены быть не могут. Лицо, которое требует возбуждения уголовного дела в отношении кого бы то ни было, любого частного или должностного лица, по очевидным причинам не является лицом, которому предъявлено это самое уголовное обвинение. Поэтому на это лицо, требующее возбуждения уголовного дела, не распространяются гарантии статьи 6 Конвенции, которые предоставляются лицу, которому предъявлено уголовное обвинение. Однако лицо, требующее возбудить уголовное дело, также не является и лицом, спор о гражданских правах и обязанностях которого разрешается по существу в рамках соответствующего разбирательства, т.к. этого разбирательства вообще нет, на момент требования возбудить уголовное дело оно еще не инициировано (не говоря уже о том, что на момент предъявления требования возбудить уголовное дело заявитель не может быть признан уполномоченным государственным органом тем лицом, которое имеет в этом невозбужденном уголовное деле имущественный, цивильный, частный, гражданский интерес). Право потерпевшего, признанного гражданским истцом (в российской терминологии), на пользование гарантиями пункта 1 статьи 6 Конвенции прямо и явно признается собственно Европейским Судом по правам человека, начиная с 2004 года, когда было вынесено Постановление по делу «Перез против Франции» (Perez v. France, жалоба N 47287/99) от 12 февраля 2004 года. В нем Страсбургский Суд пришел к выводу, что уголовное разбирательство, в рамках которого потерпевший подал предусмотренный законодательством гражданский иск, может являться определяющим для его гражданских прав и обязанностей в смысле указанной статьи (гражданским здесь признается только и исключительно право на получение компенсации за вред, предположительно причиненный преступлением). Однако, по мнению Европейского Суда по правам человека, гарантии пункта 1 статьи 6 Конвенции не распространяются на лицо, если оно, с учетом положений национального законодательства, не имеет пока возможности предъявить гражданский иск в рамках уголовного дела (см. Решение по вопросам приемлемости жалобы «Косицина против Украины» (Kositsina v. Ukraine, жалоба N 35157/02) от 15 января 2008 года; при этом в данном случае уголовное дело в принципе возбуждено было, затем оно неоднократно прекращалось и возобновлялось вновь, а незадолго до окончательного его прекращения за отсутствием события преступления заявительнице даже был предоставлен статус потерпевшей). В случае, когда речь идет об отказе властей в возбуждении уголовного дела, Европейский Суд по правам человека ограничивается лаконичным указанием на то, что говорить о гарантиях статьи 6 Конвенции не представляется возможным (см., например, пункт 331 Постановления по делу «Ранцев против Кипра и России» (Rantsev v. Cyprus and Russia, жалоба N 25965/04) от 07 января 2010 года). Отчасти этот вывод обусловлен тем, что обязательства государства провести уголовное расследование по соответствующим обоснованным заявлениям вытекают из других статей Конвенции и Протоколов к ней, если (и это очень важно) иным образом, не прибегая к уголовному расследованию жертва предполагаемых нарушений этих прав не может защитить их, в частности, не может собрать иным путем доказательства нарушения ее прав, чтобы обратиться за защитой в порядке гражданского судопроизводства (исключения из этого правила чрезвычайно редки и касаются, например, случаев убийства (т.е. умышленного причинения смерти), когда из статьи 2 Конвенции, гарантирующей право на жизнь, может вытекать обязанность государства привлечь преступника именно к уголовной ответственности). Читайте об этом применительно к праву на жизнь, гарантированному статьей 2 Конвенции, здесь, праву на свободу и личную неприкосновенность, которое гарантировано статьей 5 Конвенции, здесь, праву на уважение личной жизни, гарантированному статьей 8 Конвенции, которое включает в себя, в частности, право на физическую и психическую целостность, здесь, праву на уважение имущества, которое гарантировано статей 1 Протокола N 1 к Конвенции, здесь. Очевидно, что в отсутствие уголовного дела невозможно говорить о предъявлении гражданского иска и определяющем характере разбирательства с точки зрения гражданских прав и обязанностей, т.е. гражданского права на компенсацию вреда, причиненного преступлением. При этом, вопреки мнению авторов доклада, Европейский Суд по правам человека ничего не говорит о вынесении постановления (или иного рода формального решения) об отказе в возбуждении уголовного дела. Отказом возбудить уголовное дело называется собственно отказ в любой его форме, т.е. любые действия или даже бездействие в ответ на требование возбудить уголовное дело, которые к его возбуждению не приводят. Я полагаю, что в свете этого очевидна вся нелепость приведенных в докладе претензий заявительницы, обратившейся с жалобой N 51853/99, адресованных ей и авторами доклада сотрудникам Секретариата Европейского Суда по правам человека, разъяснившим, что статья 6 Конвенции не гарантирует права на возбуждение уголовного дела в отношении третьих лиц, а также понятно, почему никто не стал отвечать ей на это (все слова, набранные в докладе прописными буквами, написаны как следует): «Что касается утверждения Секретариата об «отказе возбудить уголовное дело», еще раз напоминаю, что никакого отказа (ни законного, ни незаконного) не существует. Отсутствует какой-либо официальный документ об отказе в возбуждении уголовного дела по моим заявлениям и об отказе в передаче дела в суд. Ни суд, ни прокуратура России вообще не принимали официального решения об отказе в возбуждении уголовного дела по моим заявлениям. Поскольку самого отказа вообще не существует, то тем более не существует мотива отказа по наличию «третьих лиц». Обращаю внимание, что ни суд, ни прокуратура и никакая другая инстанция в России не считали и не считают, что я обратилась с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении «третьего лица». В связи с изложенным у Секретариата нет никакого основания от своего имени писать вымышленные сведения о наличии «третьих лиц» в моих делах, пока и поскольку Секретариат не располагает официальным документом на этот счет ни от меня как подателя жалобы, ни от противоположной стороны – Российской Федерации. Подтверждением внесения искаженной информации о «третьих лицах» является отсутствие в письмах Секретариата какой-либо ссылки на официальные документы (судебные акты или постановления прокурора), как и на какие-либо положения законодательства России, позволяющие Секретариату без решения суда или без постановления прокурора установить правоотношения лиц, вовлеченных в дело в России. Что касается официальных документов от Российской Федерации об отказе в возбуждении уголовного дела по признаку «третьих лиц», то они либо в досье имеются, либо не имеются. Если в досье таких документов нет, то сведения о моем «обжаловании отказа в возбуждении уголовного дела…» являются, очевидно, недостоверными и подлежащими изъятию из досье жалобы. Если, напротив, какие-то документы на этот счет действительно находятся в досье, то я утверждаю, что такие документы является фальсифицированными, и факт появления такого документа требует расследования. Если бы судебные власти приняли официальный документ об отказе в чем-либо, я использовала бы внутренние средства защиты и непременно обжаловала бы отказ. В том-то и состоит особенность судебной практики в России, что граждан до суда не допускают, как правило, без оставления официальных следов. Тем более странно выглядят настойчивые неоднократные рассуждения Секретариата суда о последствиях отказа возбудить уголовное дело, ссылки на судебную практику Суда в случаях отказа возбудить уголовное дело в отношении третьих лиц, когда никакого отказа ни в моей жалобе, ни в материалах противной стороны не существует. Не существует не только отказ в отношении «третьих лиц», но и вообще какой-либо отказ. Более того, рассуждения о «третьих лицах» совершенно недопустимы, пока и поскольку судебной властью в России на основании законодательства России не принят официальный мотивированный акт о признании меня потерпевшей или об отказе в таком признании, вообще не определен правовой статус никого из участников дела (ни «третьих», ни других лиц). Следовательно, Секретариат подготовил мою жалобу к окончательному отклонению незаконно, с грубыми нарушениями конвенции и регламента суда, без использования каких-либо документов, имеющих юридическое значение».

Что касается вопросов, заданных в опусе в отношении жалобы N 41085/12 (почему в уведомлении о признании жалобы неприемлемой не указана фамилия докладчика, почему ЕСПЧ не высылает мотивированное решение, ограничиваясь уведомлением, почему выслано одно уведомление), то подробные ответы на последние два можно найти здесь и здесь соответственно, а что касается первого вопроса, то ЕСПЧ не обязан сообщать заявителю фамилию докладчика по делу. Никакие документы, регулирующие его деятельность, в т.ч. Конвенция и Регламент ЕСПЧ, этого не требуют. Заявителю сообщается фамилия Судьи, который принял решение по его делу. При этом обращаю внимание, что автор путает нарушения Регламента (никаких признаков которого нет, в т.ч. по той причине, что, как он сам указывает, его жалоба была зарегистрирована, т.е. была признана соответствующей требованиям Правила 47 Регламента) и нарушения Конвенции (статьи 34-35 которой содержат указания на все критерии приемлемости жалобы). Без регистрации жалоба в принципе не может быть рассмотрена, даже на предмет ее приемлемости (неприемлемости), а окончательная регистрация, соответственно, невозможна без подачи жалобы, соответствующей требованиям Регламента. Однако регистрация жалобы никоим образом не свидетельствует о ее приемлемости.

По тем же причинам заявителям неизвестна (не сообщена) конкретная мотивировка решений по жалобам NN 68846/10 и 3525/[07].

Никаких разъяснений того, «о каких конкретно жалобах, объединенных под одним номером, идет речь» в уведомлении о признании жалобы неприемлемой, не требуется, когда все претензии заявителя отнесены к одному досье, имеющему один номер, независимо от того, сколько отдельных формуляров он использовал, чтобы изложить их. Решение о неприемлемости жалобы с этим номером, которая с точки зрения производства в Европейском Суде по правам человека только одна, относится ко всем этим претензиям. Никакого множества жалоб под одним номером объединено быть не может. Может быть объединено только множество претензий, отнесенных к одному досье с одним номером. Если Европейский Суд по правам человека полагает, что заявитель обратился в него более чем с одной самостоятельной жалобой (решение о чем Секретариат принимает самостоятельно), второй и любой последующей жалобе будет присвоен самостоятельный номер (а к названиям дел, начиная со второго, добавятся соответствующие римские цифры).

Утверждения вроде: «В жалобе было указано на явное нарушение конвенционного права на справедливое судебное разбирательство (неизвещение о судебном заседании, отказ затребовать необходимые доказательства, недопуск к суду свидетелей, грубое, унижающе человеческое достоинство, обращение в суде)», — я оставляю без комментариев, т.к. к подобным выводам может приходить только и исключительно Европейский Суд по правам человека, который по данному делу, как прямо указано автором, пришел к прямо противоположному выводу.

То обстоятельство, что, как написано в опусе, «Европейский Суд по правам человека провозгласил принцип справедливого судебного разбирательства важнейшей правовой нормой. При этом принцип справедливости подразумевает получение тяжущимися мотивированных судебных решений. Так, в деле «Хаджианастасиу против Греции» (Постановление N 12945/87 от 16 декабря 1992 г.), ЕСПЧ напомнил, что суды должны указывать с достаточной ясностью доводы и мотивы, на которых они основывают свои решения. При этом ЕСПЧ установил нарушение ст.6 Конвенции в указанном деле», — не имеет ни малейшего отношения к тому, что «россияне (замечу, как и податели жалоб против любого другого государства – О.А.) получают лишь уведомления о неприемлемости жалобы вместо мотивированных решений, предусмотренны[х] ст[атьей] 45 Конвенции», поскольку Европейский Суд по правам человека не должен соблюдать статью 6 Конвенции, находящуюся в разделе I Конвенции, в котором названы права, которые обязаны соблюдать власти государств – членов Совета Европы, к которым Европейский Суд по правам человека, будучи органом международной организации – Совета Европы, не относится, о чем прямо написано в статье 1 Конвенции. Кроме того, согласно пункту 1 статьи 32 Конвенции все вопросы толкования Конвенции относятся к исключительному ведению Европейского Суда по правам человека. И положения пункта 1 статьи 45 Конвенции не являются исключением. И Европейский Суд по правам человека полагает, что уведомление о признании жалобы неприемлемой на уровне единоличного Судьи не противоречит требованиям статьи 45 Конвенции. Это прямо вытекает из его Регламента, о чем написано выше (в тексте раздела «Порядок рассмотрения жалоб Европейским Судом», открывающемся по ссылке).

То обстоятельство, что «для россиян до сих пор остается неизвестной важная юридическая информация: после принятия нового ГПК РФ, какая инстанция признается ЕСПЧ последней для исчерпания всех средств защиты на национальном уровне: апелляционная, после которой решение вступает в законную силу, или кассационная, где инициирование обжалования завис[и]т не от заявителя, а от судьи», никоим образом не препятствует обращению в Европейский Суд по правам человека, поскольку к обращению в суды кассационной (и, кстати, надзорной) инстанций в порядке, предусмотренном действующим ГПК РФ, следует относиться как к спорному средству правовой защиты, т.е. не учитывать при исчислении шестимесячного срока на подачу жалобы в ЕСПЧ, однако при этом исчерпывать, о чем можно прочитать в разделе «Необходимость исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты перед обращением в Европейский Суд». Срочно высказываться по поводу каждого спорного средства правовой защиты, которое может в любой момент появиться в любой из 47 стран — членов Совета Европы, Европейский Суд по правам человека не может (и в отсутствие соответствующей необходимости, которая может быть вызвана только рассмотрением конкретных жалоб, не обязан).

«Фильтрационная секция» создана в Европейском Суде по правам человека давно. И фильтрует она жалобы против любого государства-ответчика.

Что касается ужесточения требований к соблюдению Правила 47 Регламента ЕСПЧ, то это позволяет Европейскому Суду по правам человека как можно быстрее избавиться от жалоб, которые он в любом случае признал бы неприемлемыми из-за их совершенно очевидной неприемлемости. Если речи об этом не идет, Секретариат предлагает исправить недочеты оформления жалобы, а не отказывает в ее регистрации. Кроме того, в отношении жалоб на нарушения ключевых прав и вовсе сделаны исключения. Обо всем этом можно прочитать здесь.

Утверждение, что «Жалобы из [европейских стран с установившейся демократической системой власти] основаны на мелких огрехах, мелких ошибках национальных судов, а нарушения прав другими субъектами правоотношений пресекаются судами», — можно объясняться в лучшем случае незнанием практики ЕСПЧ, касающейся других государств-ответчиков. Весьма показательно, что дело 1-й, самой высокой, степени важности «Доусетт против Соединенного Королевства» (Dowsett v. the United Kingdom) охарактеризовано в докладе Т.Н. Карповой и Ю.И. Кружилина и вслед за ним в опусе следующим образом: «осужденному, «заказавшему» своего партнера по бизнесу, убитого наемниками, при дальнейшем обжаловании не дали ознакомиться с документом № 580 из материалов следствия. Представитель правительства Великобритании заявлял, что закрытый материал мог быть исследован апелляционным судом, а Европейский суд посчитал, что без участия защиты этого было бы недостаточно. Итог тот же: жалоба не только была принята Европейским Судом, но и удовлетворена. За то, что «суд не был справедливым», Европейский Суд единогласно признал нарушение статьи 6 § 1 Конвенции и обязал Великобританию выплатить подателю жалобы 15500 евро в счет компенсации расходов по обращению в Суд», — несмотря на то, что Европейский Суд по правам человека в пункте 47 in fine своего Постановления от 26 июня 2003 года прямо указал, что именно проблемы с документом под номером 580 не имеют с точки зрения принятия решения по жалобе никого значения, поскольку в отличие от этого документа, в отношении которого был спор о том, был ли он предоставлен защите когда бы то ни было, другие документы, которые могли быть использованы защитой при доказывании невиновности заявителя в совершении преступления, за которое он был приговорен к пожизненному лишению свободы (что для авторов доклада и опуса, вероятно, не столь значимо, если сравнивать это с отказом в возбуждении уголовного дела), не были предоставлены защите тогда, когда вопрос о влиянии их сокрытия действительно мог быть решен содержательно и с участием защиты – в ходе разбирательства в суде первой инстанции.

Наконец, что касается претензии, будто «Действующий с 01.09.2012 года новый Регламент ЕСПЧ не переведен на русский язык и неизвестен большинству граждан России. Это также влияет на несоблюдение некоторых формальных требований к жалобам, что делает их неприемлемыми», — то Регламент ЕСПЧ в предпоследней редакции общедоступен в системе КонсультантПлюс ежедневно с 20:00 до 24:00 (МСК) и круглосуточно в выходные и по праздникам. Там же и в то же самое время доступны многочисленные переводы решений ЕСПЧ на русский язык. Вероятно, те самые, к подготовке которых, как написано в опусе, «подключились некие структуры, попытавшиеся превратить перевод документов ЕСПЧ в… предпринимательство и извлекать из этого лишь денежную выгоду, не заботясь о доступности этих материалов для большинства граждан России». С 01 сентября 2012 года в указанную предпоследнюю редакцию Регламента ЕСПЧ внесено всего четыре изменения и одно дополнение, никоим образом не касающиеся абсолютного большинства заявителей, что автору опуса было прямо разъяснено на этом сайте задолго до размещения самого опуса. Как, кстати, и то, что из ее вопросов, которые она задавала на сайте, не усматривается оснований для обращения с жалобой в ЕСПЧ (см. здесь и еще три уточнения с ответами непосредственно ниже). Еще один подписант опуса направил в Европейский Суд по правам человека в течение менее чем 3-х месяцев 16 (шестнадцать) отдельных формуляров жалоб, получил в ответ требование в определенный срок направить в Европейский Суд по правам человека единый формуляр жалобы, содержащий краткое изложение (не больше 10 печатных страниц) существенных фактов в хронологическом порядке и жалоб, на рассмотрении которых он настаивает, а также предупреждение, что в противном случае дело не будет рассмотрено Европейским Судом по правам человека, в ответ на что вместо выполнения этого требования попытался вступить в переписку с Секретариатом, указывая, что его жалобы, которые он считал по количеству формуляров, были ошибочно восприняты как предварительные (о чем, замечу, ничто в ответом письме из Секретариата не свидетельствовало), заявив, что объединение всех его жалоб в одно досье невозможно, на что получил закономерный ответ, что Европейский Суд по правам человека не может рассмотреть жалобу, т.к. его требование выполнено не было (применительно к этому подписанту я прибегнул к информации, не являющейся публичной, однако я был вынужден сделать это, принимая во внимание подписание им активно распространяемого опуса, вводящего людей в заблуждение). Еще один подписан опуса не понимает или не хочет понимать, что если для отправки жалоб в Европейский Суд по правам человека он пользуется самыми дешевыми услугами «Почты России», которые не предполагают возможности отслеживать корреспонденцию за пределами территории Российской Федерации, а затем обращается с претензией к «Почте России», требуя либо подтвердить доставку письма с жалобой в Страсбург (чего сделано быть не может, если только французская почта совершенно случайно, а не по той причине, что соответствующая услуга была оплачена, может идентифицировать письмо и сообщить о его судьбе по запросу «Почты России») либо признать, что оно не было доставлено (что, к радости «Почты России», никакого документального подтверждения не требует и что она зачастую с готовностью признает, даже предлагая компенсацию, т.к. никому не хочется тратить свое время и нервы), полученная в результате этого от «Почты России» бумажка с признанием того, что письмо в Страсбург не доставлено, никоим образом не свидетельствует о фальсификации кем бы то ни было (что в принципе лишено смысла) уведомления из Европейского Суда по правам человека, на самом деле получившего письмо с жалобой, о ее неприемлемости, равно как нежелание понимать, что Европейский Суд по правам человека может пользоваться не только услугами «Почты Франции», поскольку услуги по отправке весьма обычной почтовой корреспонденции на территории Франции оказывает не только «Почта Франции». Жалобы еще одного подписанта опуса Европейский Суд по правам человека многократно признавал неприемлемыми, в т.ч. как поданные повторно, а затем по той же причине стал отказывать в их регистрации. И у меня нет никаких оснований полагать, что Европейский Суд по правам человека в этой ситуации неправ (см. здесь). Об еще одном подписанте оставляю Вам судить самостоятельно. Кстати, также рекомендую посмотреть, как создавался опус. В частности, обратить внимание, что, кажется, имела место попытка подыскать примеры под заранее сделанные выводы, а не осуществить анализ сложившейся ситуации, на основе которого сделать соответствующие выводы.

Лозунговую часть опуса я оставляю без комментариев. Хотя следует сказать автору спасибо за то, что он не перенес в него весь доклад Т.Н. Карповой и Ю.И. Кружилина, практически полностью состоящий из бреда.

В заключение я могу лишь высказать сожаление, что авторы опуса не понимают, что осуществляемая в настоящее время реформа деятельности Европейского Суда по правам человека позволила спасти (во всяком случае, пока) Страсбурсгкий Суд от значительного сокращения его юрисдикции, которого активно добивались власти Соединенного Королевства (и для противостояния которым Судья от Соединенного Королевства – Николас Братца согласился на непродолжительное и заранее определенное время возглавить Страсбургский Суд), а самих заявителей — от реализации мер, которые действительно привели бы многих в ужас: обложение обращения с жалобой пошлинами, введение санкций за подачу неприемлемых жалоб, требование обязательного представительства интересов заявителей юристами уже на этапе подачи жалоб, а также появление правила, согласно которому все жалобы, которые не были коммуницированы властям государства-ответчика в течение определенного времени (12, 18 или 24 месяцев) автоматически, т.е. без какого-либо рассмотрения, объявляются неприемлемыми просто по той причине, что на них не хватило ресурсов, равно как тесно связанного с ним другого правила, согласно которому Страсбургский Суд фактически мог бы выбирать жалобы, которые он считает нужным и важным рассмотреть, в то время как остальные объявлялись бы неприемлемыми. При этом речь не идет лишь про какие-то абстрактные предложения. Каждое из названных выше предложений было подробнейшим образом проанализировано Комитетом экспертов по реформе Европейского Суда по правам человека (DH-GDR) Руководящего комитета по правам человека (CDDH). Соответствующие отчеты можно найти здесь, здесь, здесь и здесь (разделы С и Е приложения IV) соответственно.

Подкупленные Кремлём судьи из ЕСПЧ действуют "на руку" преступному Путинскому режиму!
 

https://www.youtube.com/watch?v=p02P...ature=youtu.be
Рафаэль Усманов: "Статья из "Новая газета": https://www.novayagazeta.ru/articles...e-kogo-za-chto
Заявление № 2929, касающееся административного судопроизводства: https://drive.google.com/file/d/0B8K...84894154570915
Ролик: "Что делать?": https://www.youtube.com/watch?v=NvTa...ature=youtu.be
А это русское Безмозглое Животное Солопова О.Н.:
https://www.youtube.com/watch?v=ZVffv1dhK1E&feature=youtu.be"

Ирина Иванова (МОД ОКП): отвод судье ЕСПЧ Эрику Мозу (Erik Mose).
 

https://www.youtube.com/watch?v=ctVG...ature=youtu.be

ЕСПЧ обязан выполнять Конвенцию также, как это обязаны делать национальные суды. Но уже МНОГО ЛЕТ мы наблюдаем, как судьи ЕСПЧ топчут Конвенцию и конвенционные права Жертв. Очевидно, это носит исключительно коррупционный характер и сама деятельность ЕСПЧ больше похоже на сговор с властями, нарушающими Конвенцию: мол, мы чуть -чуть признаем нарушения Конвенции, но за это "чуть- чуть" вы платите свои взносы на наше содержание. В итоге, Жертвы содержат судей ЕСПЧ, платят присуждаемые им компенсации, а нарушители Конвенции и судьи ЕСПЧ процветают. Должно быть по справедливости: присуждаемые компенсации должны взыскиваться с нарушителей, коррумпированные судьи (любых национальностей и судов) должны быть отведены от правосудия.