*2428. Публикации Сергея Алексашенко
 

http://worldcrisis.ru/crisis/1489372

Президенту двойка по экономике

07 Май 23:19

Прошло два года с того дня, как Владимир Путин в третий раз стал президентом России. В то время (первое полугодие 2012 г.) российская экономика росла на 4,6% к предыдущему году, сегодня (по итогам первого квартала) темп роста 0,8%. И большинство экспертов (включая правительственных) считает, что, скорее всего, российскую экономику ждет рецессия; оптимистов, «ставящих» на ускорение в ближайшем будущем, столько же, сколько желающих поставить на зеро в рулетке.

Тогда стоимость бивалютной корзины, к которой Центральный банк фиксирует курс рубля, составляла 33,7 руб. (среднее значение с середины апреля до середины мая), сегодня стоимость бивалютной корзины удерживается у отметки 42 руб., т. е. за два года рубль потерял четверть своей стоимости, и большинство экспертов считает, что у рубля есть все шансы продолжать свое снижение.

Среднее значение индекса РТС за тот же период составляло 1425 пунктов, апрель российский фондовый рынок заканчивает на отметке 1150. И это означает, что стоимость самых качественных российских активов (а именно стоимость голубых фишек составляет этот индекс) за два года снизилась на 20%. И большинство экспертов не готовы даже обсуждать вероятность возвращения этого индекса на высоты двухлетней давности.

С октября 2011 г., после заявления Путина о своем грядущем возвращении в кресло президента страны, из России, по данным Банка России, убежало $200 млрд частного капитала — 10% российского ВВП.

Таковы экономические итоги двухлетнего президентства Путина. Доведись оценивать такую работу по пятибалльной системе, здесь даже тройку поставить не за что. Уверенная пара.

И сам президент, и его окружение склонны во всем винить зловредное «внешнее окружение», хотя внешние факторы экономической конъюнктуры, как минимум, не ухудшились.

В 2012 г. европейская экономика — главный рынок сбыта российского сырья — балансировала между рецессией и полномасштабным финансовым кризисом, многие предсказывали неизбежный и скорый крах единой европейской валюты. На рубеже 2011-2012 гг. экономика еврозоны никак не могла выйти из рецессии. Финансовые сводки из Греции, Испании, Португалии по своему алармизму напоминали Россию образца 1998 г., а внимание всего финансового мира было приковано к ежемесячным сообщениям МВФ об итогах очередного визита миссии. В последнем квартале прошлого года все страны — участницы еврозоны (кроме Финляндии и Ирландии) вышли на положительные темпы роста. Большинство стран — участниц еврозоны осуществили основную работу по нормализации своих бюджетов (в последнем обзоре мировой экономики от МВФ дана оценка — пройдено 85-90% намеченного пути). Разговоры о развале зоны евро поутихли сами собой, а курс единой европейской валюты медленно ползет вверх, отражая ее растущую привлекательность.

Экономика США также набирает ход: с 2%-го роста в конце 2011 — начале 2012 г. она ускорилась до 3,4% на рубеже 2013-2014 гг., безработица снизилась до уровня осени 2008 г., фондовые индексы на 30% превышают отметки мая 2012 г. Немного замедлила рост экономика Китая. Но нам бы такое замедление — 7,5% годовых! Причины замедления понятны: во-первых, эффект базы — чем больше экономика, тем труднее ей поддерживать прежние темпы роста; во-вторых, структурная перестройка китайской экономики, связанная с исчерпанием ресурса супернизких удельных трудовых издержек (по этому показателю и Вьетнам, и Таиланд, и страны Центральной Америки вполне успешно конкурируют с Китаем), и переориентация на внутреннее потребление.

Да, цены на нефть немного снизились — со $115 за баррель в апреле-мае 2012 года до нынешних $109, но (спасибо бюджетному правилу!) пока это никак не отразилось ни на платежном балансе, ни на государственных, ни на корпоративных финансах. По-прежнему нефтегазовые доходы бюджета составляют более 50% всех доходов, Минфин в состоянии откладывать часть нефтяной ренты в резервный фонд, а нефтяные компании и новые активы покупают и дивиденды хорошие платят. Одним словом, винить мировую экономику в российских экономических трудностях, конечно, можно, но аргументы для этого найти крайне сложно.

Что сделал или чего не сделал Путин

А в чем же проблема? Что случилось с нашей экономикой? Что сделал или чего не сделал Путин за эти два года, чтобы она так серьезно просела? А просела она серьезно: если бы в течение последних двух лет сохранялись темпы роста первого полугодия 2012-го, то сегодня экономика была бы на 5% больше, к доходам населения добавилось бы 1,5-1,6 трлн руб., а бюджетная система страны получила бы 1 трлн руб. дополнительных доходов. Ответы на поставленные выше вопросы предлагаю поискать... в предвыборной статье кандидата в президенты России Владимира Путина «О наших экономических задачах», опубликованной 30 января 2012 г. в «Ведомостях».

В этой статье (при спорности ряда ее положений, например утверждения о неизбежной эффективности госкорпораций) достаточно точно отмечены основные слабости российской экономики: низкая конкуренция, серьезное технологическое отставание, завышенная роль государства, сильная зависимость от конъюнктуры мировых рынков сырья, низкий уровень инвестиций, высокий уровень оттока капитала. Более того, если статью «осушить» до уровня «технологических задач», то под большинством из них я и сегодня готов поставить свою подпись. Прочитайте хотя бы вот этот фрагмент: «Деловой климат в стране, ее привлекательность для долгосрочного помещения капиталов все еще являются неудовлетворительными. Главная проблема — недостаток прозрачности и подконтрольности обществу в работе представителей государства... Если называть вещи своими именами, речь идет о системной коррупции... И решение здесь лежит не в плоскости экономической политики. Мы должны изменить само государство, исполнительную и судебную власть в России».

Только вот в жизни оказалось все по-иному: обещал бизнесу кандидат в президенты одно — а делал прямо противоположное. Здесь, в статье, он пишет: «Необходимо увеличить размер внутреннего рынка <...> мы перешли <...> от заявления намерений — к реальной интеграции <...> сформированы Таможенный союз, ЕЭП, зона свободной торговли СНГ <...> Россия последовательно пытается создать единый рынок со своими соседями. Рынок, где проникновение товаров и услуг не встречало бы никаких препятствий, не сталкивалось бы с неопределенностью условий». Видимо, именно с этой целью Россией в 2013 г. была начата «итальянская забастовка» таможенников на российско-украинской границе, с этой же целью был присоединен Крым и всячески поддерживаются полубандитские вооруженные выступления в Восточной Украине.

«Считаю возможным до 2016 г. снизить долю участия государства в некоторых сырьевых и завершить процесс выхода из капитала крупных несырьевых компаний, которые не относятся к естественным монополиям и оборонному комплексу, — пишет Путин и продолжает: — Следует также сокращать присутствие крупнейших предприятий и банков с доминирующим участием государства, а также естественных монополий, включая "Газпром", в капитале других хозяйствующих субъектов <...> Надо ограничить приобретение госкомпаниями новых активов в России». Не буду говорить про поглощение ТНК-ВР «Роснефтью» — в конце концов, почти во всех развивающихся странах и даже в развитой Норвегии ресурсы углеводородов принадлежат госкомпаниям. Не буду говорить даже и о том, что ни одна госкомпания пока еще не пошла на снижение доли государства — ведь обещано это к 2016-му. Но вот о чем нельзя не сказать — так это об обратном процессе, о продолжающейся ползучей национализации. Еще в конце 2011 г., до выборов президента, банк ВТБ поглощает Банк Москвыi.

Да так, что после этого бюджет срочно должен подарить ВТБ более 200 млрд руб. В 2013 г. тот же банк покупает оператора мобильной связи Теле2, того самого, которому государство на протяжении многих лет не давало ни лицензию на работу в Московском регионе, ни лицензии на работу в стандартах 3G и 4G. Зато после вытеснения иностранного инвестора из этой компании получение таких лицензий уже анонсировано. В 2014-м тот же банк выкупает у правительства Москвы 100% крупнейшего российского тепличного хозяйства ОАО «Агрокомбинат «Южный» и ОАО «Гостиничная компания», которое владеет 12 отелями уровня «2-4 звезды» в Москве. Госкорпорация «Ростех», которая, судя по своему названию, должна бы заниматься новейшими технологиями и инновациями, идет в добычу меди и редкоземельных металлов.

Читаем Путина дальше: «Для РАН, ведущих исследовательских университетов и государственных научных центров необходимо утвердить десятилетние программы фундаментальных и поисковых исследований, которые (программы) надо будет защищать, а по ходу их исполнения — регулярно отчитываться, но не перед чиновниками Минобрнауки — перед налогоплательщиками и научным сообществом с привлечением авторитетных международных специалистов». Что случилось с реформой РАН — мы хорошо помним. Академиков в одночасье сломали через коленку, лишили автономии и заставили отчитываться именно перед чиновниками.

Путин пишет в статье и о необходимости развития инфраструктуры, в первую очередь дорожной сети: «Придется резко повысить эффективность расходов. Строить не дороже, чем наши соседи. Для этого мы готовы проводить международные конкурсы, широко привлекать в качестве операторов и подрядчиков видные зарубежные компании». Я бродил по сайту «Автодора», пытаясь найти следы «видных зарубежных компаний», и нашел одно: буквально несколько дней назад французская Vinci в партнерстве с государственным банком ВТБ получила контракт на строительство участка трассы Москва — Петербург. А вот следов одного из хороших знакомых российского президента — Аркадия Ротенберга, являющегося совладельцем компании ОАО «Мостотрест», нашел немало. В ноябре 2013 г. эта компания подписала контракт на строительство шестого участка (334-543-й км) скоростной автомобильной дороги М11 «Москва — Санкт-Петербург». Ее единственным конкурентом была УСК «Мост» Геннадия Тимченко. В сентябре того же 2013 года дочерняя компания «Мостотреста» ООО «Трансстроймеханизация» выиграло конкурс на строительство, содержание, ремонт, капитальный ремонт участка автомобильной дороги М4 «Дон» (517-544-й км). А еще «Мостотрест» выиграл строительство участка на трассе Владивосток — Находка — порт Восточный. А уж про то, что эта компания поучаствовала в строительстве сочинских дорог, и говорить как-то неловко — как же без нее?

«Нужны программы вовлечения в инвестиции средств населения — через пенсионные и доверительные фонды, фонды коллективного инвестирования <...> Вводить государственные механизмы обеспечения сохранности и даже доходности накопительных пенсионных счетов» — это тоже Путин. На практике проведена пенсионная реформа, в рамках которой (оставляю в стороне социальный аспект — размер пенсий и введение балльной системы) у граждан нашей страны конфискованы их пенсионные накопления в сумме 240 млрд руб. (а с учетом накопленного дохода при 5%-ной доходности эта сумма превышает 500 млрд руб. на 20-летнем горизонте). Преобразование пенсионных фондов в акционерные общества явилось предлогом, для того чтобы лишить их причитающихся для передачи им в управление пенсионных накоплений еще за два года.

Путин в статье призывает: «Демонтировать обвинительную связку правоохранительных, следственных, прокурорских и судейских органов». Доверие граждан и бизнеса к государству и судебной власти в стране строится на основе судебной практики. И не только личной. И не только по экономическим делам. Любой гражданин или бизнесмен, который прочитал эту статью и задумался над тем, что в ней написано, делает абсолютно правильные и однозначные выводы, наблюдая за «болотным делом», в котором «обвинительная связка» работала как часы, отвергая любые аргументы и доказательства защиты, называя черное белым и наоборот, трактуя все противоречия в показаниях свидетелей обвинения в пользу обвинения. Судья в этом деле проявляла нечеловеческую жестокость к подсудимым, лишая их, людей еще не признанных виновными, права на нормальный сон, питание и охрану здоровья.

«Исключить из уголовного законодательства все рудименты советского правосознания, все зацепки, которые позволяют делать из хозяйственного спора уголовное дело на одного из участников», — пишет далее Путин. А теперь вспомните уголовные дела Алексея Навального («Кировлес» и «Почта России»), суть обвинений которых сводится к тому, что зарабатывать прибыль от экономической деятельности — само по себе уголовное преступление. Более того, согласно приговору по делу «Кировлеса», не только зарабатывать прибыль запрещено (за это пострадал Петр Офицеров). Уголовным преступлением является даже разговор по телефону о делах бизнеса с теми, кто хочет зарабатывать прибыль. Хотя бизнес этот состоит не в фактической монополии на экспорт российской нефти, которая была дарована одному трейдеру, который принадлежал знакомому российского президента, обороты и прибыли которого исчислялись десятками миллиардов долларов, а в продаже низкосортных пиломатериалов на конкурентном рынке с оборотом в полмиллиона долларов за полгода.

Есть время для работы над ошибками

Я не знаю, что думает Путин об экономике, о текущих экономических проблемах, о причинах их возникновения и способах решения. Но всего за два года он своими действиями (а для политика непринятие решений — тоже действие) радикально изменил экономическую траекторию России. И для меня причина этого очевидна — признавая (по крайней мере на словах) основные пути решения накопившихся проблем, за эти два года Путин в лучшем случае не сделал ничего из того, что обещал. В худшем — сделал прямо противоположное.

Впереди у него еще четыре года пребывания в Кремле. А потом, вполне вероятно, еще шесть лет. В принципе, достаточно времени и для того, чтобы исправить ситуацию, опираясь на самим же собою озвученные рецепты. А то ведь так и придется войти в историю двоечником по экономике...

Автор — экономист

Содержание темы:
01 страница
#01. Сергей Алексашенко.Публикации Сергея Алексашенко
#02. Сергей Алексашенко. Назло маме уши отморожу!
#03. Сергей Алексашенко. Еще немного, еще чуть-чуть…
#04. Сергей Алексашенко. Инвестиции даром
#05. Сергей Алексашенко. Министр жжот
#06. Сергей Алексашенко. Не так страшен черт, как его наличие
#07. Сергей Алексашенко. Коррупция "в законе"
#08. Сергей Алексашенко. Как слезть с нефтяной иглы
#09. Сергей Алексашенко. Врали. Врëм. И будем врать
#10. Сергей Алексашенко. «C таким же упорством внешний долг своей страны сокращал господин Чаушеску»
02 страница
#11. Сергей Алексашенко. Доллар за 100 рублей: что еще можно сделать для спасения экономики. 30.09.2015, 12:02
#12 Сергей Алексашенко. Девальвация-2014: что происходит с рублем и когда это закончится?
#13. Сергей Алексашенко. Кончился ли в России кризис?
#14. Сергей Алексашенко. «Кому платить за ''Трансаэро'' — на такие мелочи правительство не обращает внимания»
#15. Сергей Алексашенко. Бюджет-2016: день простоять, да ночь продержаться!
#16. Сергей Алексашенко. «Владимиру Путину обеспечены максимальный комфорт и понимание того, что деньги у него есть»
#17. Сергей Алексашенко. «Недоверчивость населения к политике денежных властей не должна удивлять»
#18. Сергей Алексашенко. Российский ЦБ: не стреляйте в пианиста
#19. Сергей Алексашенко. Бюджетный туман: как Россия лишилась одного из главных завоеваний 1990-х
#20. Сергей Алексашенко. «Инфляционные ожидания никак не хотят снижаться»
03 страница
#21. Сергей Алексашенко. «Cостояние экономики напоминает боксерское состояние грогги». 17.11.2015, 19:48
#22. Сергей Алексашенко. Притча о банковском кризисе: и ты прав, и ты...
#23. Алексей Горбачев. Российский экономист из Вашингтона отдал должное Путину
#24. Svobodanews. Сергей Алексашенко: "Сократить отставание не удастся"
#25. Сергей Алексашенко. Главное — спокойствие: почему ЦБ не нужно экстренно спасать рубль
#26. Сергей Алексашенко. Не пора ли ударить по рукам?
#27. Сергей Алексашенко. Новость, оставшаяся незамеченной
#28. Сергей Алексашенко. Будьте бдительны
#29. Сергей Алексашенко. Что считать вредительством?
#30. Сергей Алексашенко. Спасение утопающих…
04 страница
#31. Сергей Алексашенко. Витязь на распутье. 23.05.2016, 04:37
#32. Сергей Алексашенко. «Пока приходится констатировать сплошной туман»
#33. Сергей Алексашенко. «Российский экономический корабль будет дрейфовать в тумане ближайшую пару лет»
#34. Сергей Алексашенко. Тот «поток» или этот, главное — соседу нагадить
#35. Сергей Алексашенко. «Налогоплательщики должны быть готовы к тому, что их начнут кошмарить»
#36. Сергей Алексашенко. "Факт считать планом!"
#37. Сергей Алексашенко. Странности президентской статистики
#38. Сергей Алексашенко. Чекисты и печатный станок (открывая Republic.Ru)
#39. Сергей Алексашенко. Все выглядит ровно так, как и должно выглядеть во время рецессии
#40. Сергей Алексашенко. Эльвира Сахипзадовна, снимите гипс!
05 страница
#41.
#42.
#43.
#44.
#45.
#46.
#47.
#48.
#49.
#50.
06 страница
#51. Предчувствия будущего
#52.
#53. "Red"]
#54.

#55.
#56.
#57.
#58.
#59.
#60.


07 страница
#61. Сегодня историческая дата.
#62.
#63.
#64.
#65.
#66.
#67.
#68.
#69.
#70.

Назло маме уши отморожу!
 

http://www.echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1323986-echo/
20 мая 2014, 16:22
Количество новостей о российско-китайском экономическом сотрудничестве, появившееся в наших СМИ, зашкаливает за разумные пределы. Такое ощущение, что к визиту президента Путина в Китай, каждый уважающий себя бизнесмен или губернатор, посчитал необходимым как следует подготовиться. Смотрите.

Московское метро: инвестор — China International Fund, строитель — China Railway Construction Corporation. Освоение Удокана — китайская инвестиционная компания HOPU. Газпромовский завод СПГ во Владивостоке — доля предлагается китайской компании. Новый сборочный автозавод в Тульской области — китайcкая Great Wall. Даже Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ), задача которого состоит в привлечении иностранных инвестиций в Россию, отрапортовал... о своей готовности вложить сотню миллионов долларов, полученных, между прочим из российского федерального бюджета, в сингапурскую логистическую компанию Global Logistic Properties, развивающую свой бизнес в Китае.

И это в стране, где только ленивый не повторяет мантру о миллионах китайцев, безнадзорно бродящих по российским просторам. В стране, где параноидальные страхи политиков относительно китайского вторжения, были доминантой на протяжении последних 12-13 лет. Где, любые прежние попытки привлечь китайские инвестиции в Россию натыкались на железобетонный взгляд исподлобья и слова: «Вы что, не понимаете?», сказанные таким тоном, что после этого следовало немедленно раствориться в воздухе.

Я нормально отношусь к международному партнерству в бизнесе, поскольку уверен, что у каждой страны есть свои интересы и свои конкурентные преимущества. И если инвестиционные сделки совершать не по принуждению, то реализованные проекты могут быть эффективными для всех участников. Только вот все приведенные мною примеры говорят о том, что, если интерес китайской стороны вполне понятен (получение доступа к сырьевым ресурсам, вложение капитала, обеспечение своих компаний контрактами), то интерес российской стороны — увы, не прослеживается.

Поездка Путина в Китай — это, своего рода, поездка русского князя в Золотую Орду за ярлыком на княжение, который (ярлык) одновременно выступает твоей охранной грамотой. Российский президент и его окружение считают, что закрывая двери для экономического и финансового сотрудничества с Западом, российская экономика сможет заместить его набором различных проектов со своим восточным соседом. И именно эта вера является отражением полного непонимания российскими политиками того состояния, в котором находится наша экономика и тех рецептов модернизации, которые ей предписаны.

Российские политики не понимают, что никакие китайские инвестиции не приведут к притоку в Россию человеческого капитала, без которого никакого долгосрочного эффекта от этих инвестиций не будет.

Российские политики не понимают, что китайские инвестиции не создают никакого запроса на повышение качества российского образования, а пределом мечты каждого третьего российского студента так и останется «Газпром», над неэффективностью и неповоротливостью которого смеётся весь мир.

Российские политики не понимают, что те контракты, которые Владимир Путин и сопровождающие его бизнесмены и губернаторы собираются подписать в Китае еще больше консервируют закостенелую структуру российской экономики, закрепляют её «унизительную сырьевую зависимость» (и какая, в конце концов, разница — зависимость от Европы или Китая?).

Впрочем, чего не сделаешь, чтобы насолить треклятому Западу? Как там сказал Сергей Лавров? — «Назло маме уши отморожу»? Ну-ну... Маме, конечно, не очень приятно будет, но жить с отмороженными ушами всю оставшуюся жизнь не она, ведь, будет. Правда?

Еще немного, еще чуть-чуть…
 

http://echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1337584-echo/
10 июня 2014, 12:13
Правительство после длительных дискуссий утвердило изменения к правилам вложений средств ФНБ, согласно которым до 40% средств ФНБ по состоянию на начало 2014 г. могут вкладываться в инфраструктурные проекты, ещё 10% - в проекты Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ), и ещё 10% - в проекты «Росатома». 40+10+10 – получается 60%, но к этому следует прибавить еще 655 млрд.рублей (22,5% от той же суммы), которые уже были использованы правительством и переданы «Внешэкономбанку». Итого – 85% средств ФНБ, если еще не использованы, то будут расписаны по получателям в ближайшие месяцы. Ещё немного, ещё каких-то жалких 15 процентов и о ФНБ можно будет забыть.

Почему? Да ровно потому, что в долг, как известно, берешь чужие и на время, а отдавать приходится свои и навсегда. А посмотрите, что происходит с теми депозитами за счёт средств ФНБ, которые были размещены в ВЭБе в кризис 2008-2009 гг. Как только срок погашения приблизился, тот же самый ВЭБ заявил, что ему срочно нужна докапитализация (то есть вложение государственных средств в капитал), и лучшего способа, чем конвертировать депозиты ФНБ придумать невозможно. По тому же самому пути пошли и банки, получившие в кризис так называемые субординированные кредиты от ВЭБа, то есть закричали: нам тоже деньги нужны и давайте депозиты ФНБ переведем в привилегированные акции. Одним словом, всё что угодно, только бы не возвращать взятое взаймы!

А чем, собственно говоря, хуже банков, например, компания РЖД, планирующая получить сотни миллиардов рублей на БАМ, Транссиб и скоростную железную дорогу? Или компания «Росавтодор», которая хочет получить денег на ЦКАД (кольцевую дорогу в Московской области)? Или Минтранс, который хочет получить средства на реконструкцию московских аэродромов? Банкам хотя бы есть что продать, чтобы вернуть кредит, если вдруг правительство решит проявить твёрдость. (Во что я не верю – какая может быть твёрдость, если на питерском форуме уже озвучено высочайшее решение по этому поводу?).

Подумаешь, скажет кто-то, лучше уж на дороги потратить эти деньги, чем вкладывать в иностранные банки. Дороги стране нужны, спорить не буду. Только вот деньги на их строительство нельзя забирать у будущих поколений, для которых ФНБ, собственно говоря, и создавался. Потому как им, будущим поколениям, мы намерены оставить не мощную, процветающую экономику, а насквозь прогнившую экономику распилов и откатов. А ещё, подозреваю, им, будущим поколениям, мы оставим в наследство раскрученную инфляционную спираль: 60 процентов средств ФНБ, которые правительство решило освоить, это чуть менее 1800 миллиардов рублей. Как вы думаете, за какое время приближенные к власти строители эти деньги освоят? Думаю, года за три, не больше. То есть, получается по 600 миллиардов рублей в год, примерно столько, на сколько Центральный банк увеличивает количество денег в экономике за год. Значит теперь печатный станок Банка России будет работать с удвоенной скоростью – средства ФНБ сегодня хранятся в валютных инструментах, которые Минфин будет продавать Банку России, которому для их покупки придётся эмитировать рубли.

Но кто-то готов поверить, что, раздербанив ФНБ, приближенные к власти строители на этом успокоятся? Ведь уже завтра им начнёт мозолить глаза Резервный фонд, средства которого, «также могли бы поработать на экономику».

Инвестиции даром
 

http://www.gazeta.ru/column/aleksashenko/6072613.shtml
О том, на что готова российская экономика, чтобы повысить свою привлекательность

Директор по макроэкономическим исследованиям Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»
17 июня 2014, 12:39

В своем выступлении на питерском экономическом форуме Владимир Путин признал, что «рост с темпами ниже мирового ВВП — это очень серьезный вызов», на который «мы должны, безусловно, ответить». При этом основной упор в конструктивной части его речи был посвящен проблеме стимулирования инвестиций.

С одной стороны, это значит, что Путин знает о том, что спад в инвестициях является важной причиной торможения экономики. С другой, среди его предложений отсутствуют меры, направленные на выход из институционального тупика, в который экономика оказалась загнанной после 14 лет его правления.

Ключевая причина падения инвестиций хорошо понятна: неблагоприятный инвестиционный климат и отсутствие защиты прав собственности.

Часто приходится слышать, что российские власти начали позитивное движение в этом направлении. В качестве примера приводится то, что за последние три года Россия совершила заметный подъем в рейтинге Всемирного банка Doing Business — со 123-го места в рейтинге 2011 года до 92-го места в 2014-м . Но этот успех не должен вводить в заблуждение. Как и любой другой рейтинг, Doing Business имеет свою специфику. Его задача — сравнить страны с точки зрения формальной регуляторной среды при неявном предположении о том, что институты везде работают примерно одинаково.

Так, например, по сложности регистрации прав собственности Россия продвинулась с 51-го места в рейтинге 2011 года на 17-е место в 2014 году и опередила США (еще лучше дела обстоят в Беларуси — 3-е место в рейтинге 2014 года). А в категории «обеспечение исполнения контрактов» (т.е. защита прав собственности и качество судебной системы) Россия в 2014 году заняла вполне пристойное 10-е место.

Но для этого индикатора Всемирный банк берет лишь формальные показатели: количество процедур, время на судебное разбирательство, стоимость судебного разбирательства в процентах от стоимости контракта. А если посмотреть на правовую защищенность бизнесменов, используя рейтинг Всемирного экономического форума, то картина получается иная.

МЕСТО РОССИИ В ПОДРЕЙТИНГАХ РЕЙТИНГА ГЛОБАЛЬНОЙ КОНКУРЕНТОСПОСОБНОСТИ ВСЕМИРНОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО ФОРУМА (ИЗ 148 СТРАН)
Подрейтинг Место России
Защита прав собственности 133
Независимость судов 119
Эффективность судебной системы для разрешения споров 118
Эффективность судебной системы для оспаривания решений регулирующих органов 120
Доверие к полиции (правоохранительным органам) 122
Защита прав миноритариев 132

По словам Путина, России предстоит реализовать массированное технологическое перевооружение, которое будет направляться, стимулироваться и (в какой-то мере) финансироваться государством. Для этого правительство вместо того, чтобы решать институциональные проблемы, должно создать систему «доступа к дешевым инвестиционным ресурсам » и систему поддержки инвестиционных проектов за счет предоставления им государственных гарантий. Термин «дешевые инвестиционные ресурсы» активно используется помощниками президента Путина (Андреем Белоусовым и Сергеем Глазьевым) на протяжении последних 20 лет, которые утверждают, что высокий уровень ставки по банковским кредитам в России является главным препятствием для инвестиций. В то же время, судя по опросам Института Гайдара, лишь 2% бизнесменов согласны с этим.

На самом деле это означает, что президент получил согласие Центрального банка (не думаю, что ему сложно было этого добиться) на эмиссионное финансирование инвестиционных проектов.

Банк России готов кредитовать банки под залог их кредитов, выданных под гарантии правительства. Масштабы такого кредитования пока не озвучены.

Можно только догадаться, что сегодня идет борьба между сторонниками дирижистской политики, настаивающими на максимально высоких потолках по таким операциям, и сторонниками сохранения нынешней макроэкономической конструкции, не предусматривающей монетарного финансирования дефицита федерального бюджета. Кредитование банков под залог кредитов, гарантированных правительством, по своему характеру ничем не отличается от прямого кредитования бюджета Центральным банком. Похоже, что такая сложная конструкция была избрана для того, чтобы не нарушать тех ограничений по уровню формального бюджетного дефицита, которые установлены российским президентом.

Если встать на позицию первых, то минимальный «запрос» может составлять 700 млрд руб. в год — 5% от совокупного объема инвестиций в экономике, что дает 1% прироста годового ВВП. Для понимания масштабов: эта сумма равна годовому приросту денежного предложения со стороны Банка России.
Как обеспечить предприятия доступными кредитами в условиях сжатия внешних рынков капитала

То есть столько денег эмитирует Банк России в течение года для поддержания равновесия в экономике. Но если эту сумму в дальнейшем не наращивать каждый год, то прирост ВВП будет зафиксирован лишь в первом году.

Если же масштабы такого кредитования будут ограничены, как утверждает министр финансов Силуанов, до 50 млрд руб. в год, то никакого статистически значимого эффекта от них ожидать не следует (годовой объем инвестиций в России составляет около 14 трлн руб.).

Но независимо от того, на какой сумме «душа успокоится», подъема инвестиционной активности в России ожидать не следует, а само по себе озвученное решение стратегически носит чрезвычайно разрушительный характер.

Запуск подобного механизма будет означать демонтаж макроэкономической конструкции, существовавшей в России с начала 2000-х годов.

Использование правительством эмиссионного финансирования Банка России в сочетании с разрушением системы ограничения бюджетного дефицита (в последние годы реальный дефицит федерального бюджета превышает те формальные ограничения, которые устанавливаются законодательно) и неспособностью снизить ненефтегазовый дефицит бюджета (он вырос с 6,5% ВВП в 2008 году до 10,3–10,4% ВВП в 2012–1013 годах; по прогнозу Минфина, в 2014 году он должен составить 10,1% ВВП) будет наращивать инфляционное давление и все сильнее раскачивать экономическую лодку.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Министр жжот
 

http://echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1359476-echo/
14 июля 2014, 11:30
Министр финансов России, Антон Силуанов, отличается от своих собратьев по кабинету министров прямо таки пролетарской прямотой. Зачастую его заявления и ответы на вопросы журналистов настолько честны, что после этого никакие дискуссии уже невозможны. Сегодня в «Ведомостях» опубликовано его обширное интервью, в котором много интересных цифр и фактов. Но особое внимание должны привлекать его сказанные и несказанные фразы, касающиеся экономической политики. Приведу некоторые из них со своими комментариями, т.к. не все фразы министра могут быть понятны непосвященному читателю.

Пенсионная реформа не завершена….Изначально мы задумывали выход пенсионной системы на самодостаточность, а она в нынешнем состоянии дефицитна. …… Необходимо работать и над повышением пенсионного возраста. – Итак, министр финансов достаточно откровенно говорит, что широко разрекламированная и продавленная правительством без какого-либо серьёзного экспертного обсуждения пенсионная реформа оказалась мыльным пузырём. Все обещания вице-премьера Голодец и министра Топилина о том, что дотации Пенсионному фонду будут уменьшаться, а Минфин через 20 лет не станет отделом Пенсионного фонда, оказались обманом. Дефицит пенсионной системы сохраняется, и одной заменой денег на пенсионные баллы ситуацию выправить не удалось. Готовьтесь к повышению пенсионного возраста! (PS Здесь хочу высказать своё «фэ» корреспонденту – он не спросил про введение налогов на медицину для неработающих россиян).

Никому, конечно, не хочется увеличивать налоговую нагрузку….Но, с другой стороны, мы предоставляем и налоговые послабления - говорит министр, объясняя причины повышения ставки отчислений в Фонд обязательного медицинского страхования (ФОМС). Уточню, ставка налога (а отчисления в ФОМС есть налог на оплату труда) распространяются на все отрасли; особенно тяжело это бремя для пост-индустриальных секторов, где удельные расходы на оплату труда заметно выше. А вот налоговые послабления даются нефтяникам. Которые проели сверх-доходы, свалившиеся на них в последние годы , (в том числе и раздав дивиденды своим акционерам), но при этом не захотели вложиться в модернизацию нефтепереработки. И которые продолжают и сегодня производить никому не нужный в стране мазут. Этот случай не единичный. Вспомните отмену НДПИ по китайскому газовому контракту. Или отмену экспортной пошлины для поставок газа в Турцию. Или сумасшедшие по объему дотации Газпрому на подаваемый во Владивосток по трубе имени саммита АТЭС газ (12 млрд.рублей в год). То есть, унизительная сырьевая зависимость российской экономики будет и дальше снижаться именно таким образом – через налоговые послабления сырьевикам.

Рассматриваются разные предложения: … повышения на 1-2% ставки НДФЛ (подоходного налога – СА) или введения прогрессивной шкалы…До 2018 г. она (прогрессия – СА) вводиться не будет – Перевожу на русский язык: нет вопроса повышать или не повышать подоходный налог. Это будет сделано немедленно после ближайшего голосования по переутверждению Владимира Путина на посту президента. Есть вопрос, каким образом технически это сделать.

Замечательные не ответы министра.

Корреспондент: Почему у нас табу на рост госдолга? (И дефицита бюджета? – добавлю от себя – СА) – Министр: Мы анализировали эту возможность …Но давайте вернёмся к расходам. – То есть министр в принципе не может (!!!) объяснить, почему дефицит в размере 0,5% ВВП его не беспокоит, а вот 1,5%-ный дефицит является категорически недопустимым. И это при том, что в другом месте он говорит: в условиях сокращения экономического роста мы могли бы иметь больше расходов.

Корреспондент: …Но эта тема (возврат украденных пенсионных накоплений 2013 года – СА), как утверждает социальный блок, не закрыта. – Министр: По мнению экономического блока, деньги должны работать в экономике. - Хотя Антон Силуанов и министр финансов, но, по сути дела, он является не более чем кассиром, а в вопросах действительно финансовой политик от его мнения мало что зависит.

В этом интервью министр, на мой взгляд, отчётливо говорит о том, что бюджетная конструкция начал трещать. Но не подумайте, что правительство после этого может пойти на пересмотр бессмысленной и беспощадной программы вооружений или корректировку «майских указов». На это предложение министр прямо говорит – НЕТ! Решение будет лежать в другой плоскости – повышение налогов и сокращение расходов, ориентированных на развитие. И это правильно с точки зрения министра финансов правительства, которое не только не отвечает за будущее, но и не задумывается о нём.
Я бы сказал, министр Силуанов не просто жжот, а выжигает в отлитом граните контуры будушего…

Не так страшен черт, как его наличие
 

http://echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1361518-echo/
17 июля 2014, 13:47
Решение американского казначейства о применении новой волны санкций по отношению к российским компаниям (санкции в отношении физических лиц даже обсуждать не интересно — очевидно, что эти люди и в США не поедут, и активов в Америке не имеют), в первую очередь, важно тем, что сделан переход к тому, что называется секторальные санкции. То есть от запрета на выдачу виз и блокирования активов американская администрация переходит к мерам, которые будут ограничивать бизнес деятельность попавших под санкции компаний.

Но, на мой взгляд, и эти санкции (как и предыдущие волны) ясно продемонстрировали склонность американцев к крайне постепенному и неспешному закручиванию гаек. Можно точно говорить о том, что санкции не стали мощным ударом ни по Роснефти, ни по Газпромбанку, ни по ВЭБу, ни по Новатэку. А падение акций Роснефти и Новатэка при открытии торгов можно отнести на нервозность брокеров, которые так долго ждали этой волны санкций, что бросились продавать, не разобравшись в том, что случилось.

И уж точно не стоит думать, что падение цен и повышение доходностей по облигациям ВЭБа и Газпромбанка окажет какой-либо эффект на них. Купоны по этим облигациям зафиксированы в момент выпуска (облигаций с плавающим купоном я не нашел, хотя могут быть кредиты с плавающей ставкой) и больше, чем ставку купона эмитент платить не будет. Даже, если облигация потеряет половину своей стоимости на рынке.

Все, на что решились американцы это запрет на предоставление этим компаниям новых кредитов (покупку их облигаций) и на покупку у них активов. Понятно, что все четыре компании нуждаются в заемном финансировании, но острой потребности получить деньги прямо сегодня (или в крайнем случае завтра) у них нет. Кому-то из них в ближайшие год-полтора несомненно предстоит погасить ранее привлеченные займы (выпущенные облигации), но масштаб проблемы не очень велик.

Так, например, Газпромбанку нужно погасить до конца этого года еврооблигаций примерно на 1 млрд.долларов. И еще 2 миллиарда — до конца 2015-го. Для банка, у которого только Газпром держит полтриллиона (500 000 000 000) рублей, да и другие госкомпании — еще 430 миллиардов рублей (вместе — чуть менее 30 миллиардов долларов), это погашение не станет проблемой. Ну, в самом крайнем случае, государство подбросит ему еще деньжат, невелика сумма! У Роснефти погашение 600 млн.долларов в конце следующего года тоже вряд ли вызовет сложности.

Но, сказав все вышеизложенное, я должен обратить внимание на то, что, похоже, под санкции попадают любые сделки Роснефти по обмену активами с американскими нефтяными компаниями. А эти сделки очень понравились «настоящему» Игорю Ивановичу, и они плотно вошли в арсенал действий Роснефти по развитию своего глобального присутствия в мире и освоения новых месторождений в России. Впрочем, так это или не так, покажет время.

Хочу обратить внимание на то, что вводя санкции американцы ведут себя как очень аккуратный слон в посудной лавке — все удары приходятся либо по путинским дружкам (Сечин-Тимченко-Ковальчук), либо по его любимой игрушке (ВЭБ), которая давно превратилась в машину по высасыванию денег из Фонда национального благосостояния (то есть у будущих пенсионеров). Ни одна из объявленных мер не касается населения (как это было в случае с санкциями против банков «Россия» и СМП), которое будет по-прежнему посмеиваться вслед за российским президентом —" что это за санкции такие?"

И последнее. Повторюсь, самое главное в этом решении — это его принятие. Которое говорит о том, что американские политики президенту Путину не верят. Что они хорошо понимают ту роль, которую Россия играет в конфликте на востоке Украины. И что никаких реальных шагов по деэскалации конфликта Россия не сделала. И это значит, что в случае сохранения нынешней ситуации против российских банков и компаний будут введены новые санкции. Возможно, следующий шаг будет сделан вширь — то есть такие же санкции будут наложены еще на пару банков и на пару компаний. А, возможно — вглубь, то есть эти же компании столкнутся с новыми ограничениями.

Похоже, американцы, как опытные шахматисты, продумали следующие 20-30 своих ходов, в надежде на то, что Путин решит поиграть с ними в шахматы. Ноя уже говорил, что любимый вид спорта российского президента — дзюдо, — в котором схватка строится по совсем другим принципам. А за шахматной доской по таким принципам можно играть только в «чапаевцев».

Коррупция "в законе"
 

http://www.echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1395002-echo/
06:56 , 07 сентября 2014

Лет 12 назад, когда я работал в «Интерросе», одним из активов, с которыми я работал был 25%-ный пакет в «Верхнечонскнефтегазе». Поскольку контрольный пакет этой компании тогда формировался за счет объединения пакетов ТНК и ВР (которые еще не соединились), то шансов на управленческий контроль у «Интерроса» не было. И поэтому, в соответствии со стратегией этот пакет был выставлен на продажу. Сказать, что он вызвал ажиотаж – будет неправдой. Мало кому, мало-мальски знакомому с российской практикой корпоративного управления, хотелось становиться миноритарием в такой компании. Но покупатели все-таки нашлись, и самые привлекательные условия были предложены китайской CNPC.

Уже в самом начале правления Владимира Путина (до дела ЮКОСа) российские олигархи престали быть полноценными собственниками и не могли без «разрешения» Кремля продать свои активы кому решат. Поэтому о возможной сделке были проинформированы кто нужно, и … раздался резкий окрик: «Не сметь!» В достаточно понятной и категоричной форме было заявлено, что никакие сырьевые активы продаже китайцам не подлежат. Ни 100%, ни 10%.

Однако постепенно ситуация начала меняться, и уже редкая неделя проходит без того, чтобы мы не услышали об очередном проекте выкапывания чего-нибудь из российских недр для поставки в Китай. Нефть, газ, железная руда, медь и так далее. В эту гонку включились энергетики, которые хотят строить электростанции на территории нашей страны для поставок энергии в Китай. И, как правило, эти проекты предполагают получение финансирования для своего развития из Китая.

Недавно произошла еще одна знаменательная сделка – продажа 10% Ванкорского месторождения, важнейшего для «Роснефти». (Похоже, совсем плохи дела у нашего монстра, и для обслуживания долга приходится продавать бриллианты из своей короны. Бриллианты, впрочем «краденые», но это выходит за рамки сегодняшнего сюжета). Понятно, что этот пакет никакого менеджерского контроля китайцам не дает, но, ведь, если коготок увяз, то всей птичке пропасть…

Но все-таки сделку «Роснефти» понять можно – бизнес есть бизнес и по долгам надо платить. А вот сделка, объявленная «Ростехом» - создание совместного инвестиционного фонда с китайской компанией Sinomach – меня потрясла. Дело даже не в том, что фонд будет ориентироваться на «реализации крупных транспортных и инвестиционных проектов» в разных странах, в первую очередь, в России. В конце-концов, и ежику понятно, что с технологиями у нас плохо, а с крупными проектами – хорошо. Меня потрясло то, что все (!) деньги в этот фонд вложат китайцы, но поскольку «китайские инвесторы консервативны и с учетом российских рисков крупные инвестиции дают неохотно, а Ростех их риски может хеджировать”.

Вы хорошо поняли сказанное? Похоже, что отныне «Ростех» становится тем самым единым окном, через которое китайская компания будет получать доступ к крупным проектам на территории нашей страны, которые, как правило, щедро финансируются бюджетом. В деловом посредничестве ничего зазорного нет. Это – нормальный бизнес. В мире им, как правило, занимаются инвестбанкиры и консультанты. И неплохо зарабатывают на этом. В России они тоже на этом зарабатывают, но помимо них на посредничестве при продаже доступа к бюджетным заказам зарабатывают и многие другие - от жуликов до высокопоставленных чиновников. И вот, похоже, заработкам последних приходит конец – какой смысл платить жуликам и чиновникам, если все, что они делали теперь будет делать «Ростех»?

Вы знаете, я готов согласиться с такой монополией – ведь, по сути дела, речь идет о вытеснении коррупции. Более того, готов даже поддержать эту монополию, но при одном «но» - если уж российские власти согласились на то, чтобы заменить взятки официальными платежами, то правильнее будет полученные деньги направлять в бюджет. А не отдавать «Ростеху», который даже и отчетности нормальной не публикует.

И последнее. А почему бы «Ростеху» не распространить эту технологию и на других инвесторов? И не только иностранных? И по всей стране? Может, это и будет та единственная успешная технология, которую он сможет продемонстрировать налогоплательщикам?

Как слезть с нефтяной иглы
 

http://www.newtimes.ru/articles/detail/86953
№ 28 от 8 сентября 2014 года

О том, что тридцать лет подряд каждый новый американский президент обещал покончить с нефтяной зависимостью США: как и почему удалось сейчас — в анализе экономического обозревателя The New Times
директор по макроэкономическим исследованиям НИУ ВШЭ, приглашенный исследователь Georgetown University, Вашингтон, США

Политики разных стран зачастую одинаково реагируют на сильные шоки, которые сотрясают их экономики. Так, российский кризис 1998-го года настолько сильно напугал тогдашнего директора ФСБ, а ныне — президента страны, что он быстро выучил экономическую мантру — «дефицит — зло», и вот уже почти полтора десятилетия Россия живет в условиях минимального бюджетного дефицита (если не принимать во внимание кризисный 2009 год). И даже сейчас, когда экономика близка к тому, чтобы остановиться, российские экономические власти не готовы даже обсуждать возможность временного увеличения бюджетного дефицита, что рекомендует делать современная экономическая теория.

В 1973 году весь развитый мир и, в первую очередь, США, как крупнейшего потребителя нефти в мире, потряс нефтяной шок, когда арабские страны-производители «черного золота» объявили эмбарго на поставки его в страны Запада: за полгода это привело к росту цен на нефть в 4 раза (с $3 до $12 за баррель). В результате, мировая экономика немедленно попала в рецессию, и по всему миру прокатилась инфляционная волна. Исламская революция в Иране (1978-1979 гг.) привела к четырехкратному падению добычи нефти в этой стране, что немедленно создало дефицит нефти в мире. Хотя с рынка ушло примерно 5 % мирового производства нефти, цены выросли еще в три раза, до почти $40 за баррель.

США долгие годы являлись мировым лидером по добыче нефти, но при этом страна вот уже 100 лет ее импортирует. К нефтяному шоку 1973 года доля импортируемой нефти в США составляла 30 %, а к кризису 1979 года она выросла до 40 %. Негативные экономические последствия от роста цен на нефть в 70-е годы и политический испуг привели к тому, что в США был введен не отмененный до сегодняшнего дня законодательный запрет на экспорт нефти из страны в целях минимизации объемов импорта нефти. А все президенты, начиная с Рейгана, в качестве одной из своих целей ставили достижение Америкой энергетической независимости.

Закономерное чудо

Ставить глобальные цели — это часть работы политика. Но зачастую, политик мало что может сделать для того, чтобы их реализовать. Выйдя в 1970 году на пик добычи нефти (527 млн тонн), американская нефтяная промышленность с тех пор медленно, но последовательно начала сокращать объемы добычи из-за истощения месторождений. И даже резкий рост цен на нефть не смог этому противостоять — в редкие годы добыча нефти в стране росла, но уже никогда она не превышала 500 млн тонн. В 1993 году она опустилась ниже отметки в 400 млн тонн, а в 2008 году опустилась ниже уровня 1950 года, составив 302,3 млн тонн. Какая уж тут независимость, если доля импортной нефти превысила 60 %? А галопировавшие мировые цены на нефть (вспомните «тучные годы» первых двух президентских сроков Путина!) разрушали платежный баланс США и толкали доллар вниз.

* По объему добычи газа США, обогнав Россию, заняли первое место в мире в 2009 году.

**Следует отметить, что, помимо роста внутреннего производства, на снижение потребности в импорте углеводородов серьезное влияние оказывает и общее снижение энергоемкости экономики. Так, внедрение нового стандарта эффективности автомобилей (CAFЕ) приведет к 2025 году к снижению потребления бензина на 45 % от нынешнего уровня при том, что количество автомобилей в США вырастет на 20—22%.
И именно в этот момент в американской нефтяной промышленности произошло чудо: добыча нефти в стране начала быстро расти. За пять лет (2009—2013 годы) добыча нефти в США выросла на 47,6 % — до 446 млн тонн. Рецепт этого чуда не выглядит странным для того, кто понимает принципы, на которых строится американская экономика — это сочетание ничем не сдерживаемой частной инициативы и мирового технологического лидерства. Малые и средние американские нефтяные компании, которые добывают более 40 % нефти в стране, инвестировали огромные деньги в технологии добычи того, что получило название «нетрадиционной» («сланцевой» и «тяжелой» (tight)) нефти. В результате, согласно последнему прогнозу Международного энергетического агентства (МЭА), уже в следующем году по объему добычи нефти США могут обогнать и Россию, и Саудовскую Аравию, заняв первое место в мире (плюс 22 % к уровню 2013 года)*.

В 2013 году объем импорта нефти в США снизился в два раза по сравнению с 2006 годом, а к 2020 году, когда объемы добычи нефти в стране достигнут максимума, на котором будут держаться, по разным прогнозам, 10—20 лет, чистый импорт углеводородов в США (импорт минус экспорт) может сойти на нет. А это значит, что цель, провозглашенная 35 лет назад, вскоре будет достигнута**. Что же это означает для США и для мира? Какие экономические и политические последствия следует ожидать?
http://fanstudio.ru/archive/20171130/W6Txs42O.jpg
Выигрывшие

Первое — макроэкономические последствия. Импорт нефти в 2013 году обошелся США в $300 млрд — примерно 2 % ВВП. Прекращение импорта нефти означает, что в следующие семь лет американская экономика получит эти самые два процента роста за счет сокращения импорта, т.е. по 0,25 %-0,3 % в год. Произойдет резкое улучшение сальдо текущих операций, две трети дефицита которого сегодня обеспечивается импортом нефти. Это означает, что спрос на приток капитала в США снизится, и это будет предотвращать тот «крах американского доллара», который многие годы предсказывает ряд доморощенных российских аналитиков. Снижение спроса на приток капитала будет улучшать условия заимствований на финансовых рынках для американской экономики и поддерживать экономический рост.

***В пользу конкурентоспособности американских товаров играет и достаточно быстрый рост стоимости квалифицированной рабочей силы в Китае. Ряд экспертов считает, что Китай уже сегодня полностью исчерпал этот ресурс.
Второе — выгоды для бизнеса. Сегодня внутриамериканские цены на нефть (и газ) держатся на более низком уровне, чем в Европе, что дает очевидный выигрыш для ресурсоемких производств. По оценкам Boston Consulting Group, в ближайшие два года американские компании за счет этого будут получать преимущество в виде более низких (на 5 %—25 %) издержек при производстве таких товаров, как пластмассы, резина, продукции машиностроения, компьютеров и электроники по сравнению с производителями из Германии, Италии, Франции, Великобритании и Японии***.

По мнению экспертов, разрыв в ценах будет сохраняться в силу логистических особенностей североамериканского рынка нефти и нефтепродуктов. Судя по всему, многие американские компании согласны с этим. Dow Chemical, General Electric, Ford и Caterpillar объявили о своих предстоящих инвестициях в строительство новых или о перезапуске старых, закрытых производств. Даже Apple заявил о строительстве нового производства в Аризоне спустя десять лет после закрытия последнего завода на территории США. По данным Американского химического совета (American Chemistry Council), совокупный объем почти 100 начатых в США между 2010 и серединой 2013 года инвестиционных проектов в химической промышленности оценивается в $72 млрд. По оценкам PricewaterhouseCoopers, к 2025 году на этой основе в США будет создано около одного миллиона рабочих мест. Понятно, что такой инвестиционный бум неизбежно создаст и дополнительный импульс к росту экономики в целом, и к росту экспорта.
http://fanstudio.ru/archive/20171202/wYweE1VA.jpg

И проигравшие

Как это часто бывает, экономический выигрыш одной страны оборачивается потерями для другой. Пока эксперты предсказывают, что больше всего пострадает экономика Европы, которая будет проигрывать из-за более высоких цен и большей стоимости рабочей силы. 5-6 лет назад цена газа в Европе и Америке была на одном уровне. Сегодня цена газа в Европе в 3-4 раза выше, чем в США, и эксперты предсказывают, что уровень цен в Европе, сильно зависящей от импорта и не имеющей возможностей для наращивания собственного производства углеводородов, в ближайшие два десятилетия будет расти быстрее, чем в США. Процесс сокращения мощностей по переработке нефти в Европе идет давно — с 2000 года они сократились почти на 10 %, и это сокращение могло бы быть еще больше, если бы российские нефтяные компании не покупали европейские НПЗ. Но вот уже европейские промышленные гиганты из других секторов объявляют о своих проектах в США: Royal Dutch Shell начинает строительство химического завода в Аппалачах, регионе, богатом ресурсами сланцевого газа; французский Vallourec недавно инвестировал более $1 млрд в новый завод в Огайо, австрийский производитель стали Voestalpine вложил $750 млн в новый завод в Техасе.

Помимо потери инвестиций и, как следствие, рабочих мест, Европа сталкивается еще с одним вызовом. Дело в том, что бурный рост добычи сланцевого газа в США привел к быстрому вытеснению угля из американской электроэнергетики. Но поскольку, согласно закону Ломоносова, ничто в природе не исчезает в никуда, американский уголь пришел в Европу, поскольку он оказался сравнительно дешевле газа на европейском рынке. В результате, если США быстро снижают свой уровень выбросов углекислого газа в атмосферу (достигнув отметок середины 90-х годов), то есть решают и свои экологические проблемы, то Европа движется в прямо противоположную сторону, увеличивая объемы выбросов из-за роста угольной генерации.

И, конечно, в рассуждениях о последствиях достижения Америкой энергетической независимости нельзя пройти мимо геополитического аспекта. Быстрый рост добычи нефти в Северной Америке и ряде других стран, не являющихся членами ОПЕК (Ангола, Ирак, на горизонте — Иран), заставляет членов нефтяного картеля сдерживать свои производственные мощности. Кроме того, производители нефти должны усиливать конкурентную борьбу между собой за выход на рынки Китая, Индии, стран Юго-Восточной Азии. И масштабы потенциальных экономических проблем (снижение экспорта, падение темпов роста, ухудшение состояния бюджетов) у тех стран, которые будут вынуждены снижать свою добычу нефти, могут быть достаточно велики. Так, еще в 2011 году поставки нефти из Эквадора в США были равны 8% ВВП страны, для Колумбии этот показатель был равен 7%.
Неизбежно и изменение политического расклада на Ближнем Востоке, которое и так происходит на наших глазах в силу резкой активизации радикального политического ислама. А окончательное прекращение экспорта нефти из этого региона в США скорее всего приведет к снижению влияния Америки в регионе. Показательным (в какой-то мере) может стать сравнение американской позиции десятилетней давности, в период продолжавшегося роста импорта нефти в США, в отношении Ирака, богатого нефтью, и нынешней позиции США в отношении Сирии, когда и страна нефтью небогата, и потребности США в ее импорте резко упали.

Конечно, все описываемые изменения (и многие другие, часть из которых сегодня даже невозможно предсказать) не произойдут прямо завтра. Эти изменения начались года три-четыре назад, и будут идти в течение ближайших десяти лет. Эти изменения затронут многие страны и регионы, которым придется тем или иным способом приспосабливаться к изменившимся внешним обстоятельствам. Приспосабливаться придется и нашей стране. Было бы странно, если бы столь радикальные изменения на мировом нефтегазовом пространстве прошли мимо нас.

Что будет с ценой на нефть — ни один серьезный аналитик предсказывать не возьмется. Мировой рынок нефти достаточно конкурентен, но особого превышения предложения над спросом не наблюдается благодаря Саудовской Аравии, которая практически в одиночку балансирует мировой рынок. Россия на нефтяном рынке – pricetaker, то есть она продает всю возможную нефть по той цене, которая есть, а химические свойства нашей нефти (как и многих других сортов нефти) сформировали тесную привязку потребителей (нефтеперерабатывающих заводов) к ней. Наконец, единство мирового рынка нефти и 12-процентная доля России на нем делают невозможным вытеснение российской нефти (и, следовательно, введение эмбарго) – ее просто нечем заменить. Печальным для России является то, что наша страна не воспользовалась в начале 2000-х годов возможностью привлечь масштабные иностранные инвестиции в свой нефтегазовый сектор, когда она могла предложить инвесторам и более низкие внутренние цены на энергоносители, и реформаторские настроения нового президента, и бурный экономический подъем 1999—2008 годов. В это время в мире в целом, и в США в особенности, существовал избыток отраслевого капитала, который искал себе применение. Однако вместо этого Россия «предложила» инвесторам постоянное повышение внутренних цен на газ, от которого выигрывает только «Газпром», растущую коррупцию, сползание в авторитаризм и политическую нестабильность, крымскую авантюру, наконец. Понятно, что в этих условиях и конкурентоспособность российской экономики снизилась, и конкурировать теперь приходится с американской экономикой, что ни для одной страны в мире не является простой задачей.

Врали. Врëм. И будем врать
 

http://www.echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1403228-echo/
07:09 , 20 сентября 2014

автор экономист
Выступая на инвестиционном форуме в Сочи, премьер Медведев сообщил, что он подписал постановление о повышении ввозных таможенных пошлин на ряд украинских товаров. Хотя Россия и Украина находятся в состоянии гибридной войны, обе страны являются участниками одного и того же Договора о зоне свободной торговли СНГ, подписанного в 2011 году. И этот закон предусматривает беспошлинную торговлю между станами-участниками Договора.

Российский премьер объяснил, что данное решение принято «исключительно для защиты своих производителей от недобросовестной конкуренции”, которая по мнению российских властей неизбежно проявится, если Украина будет реализовывать экономическую часть соглашения с Евросоюзом. А посему, предупредил премьер, пошлины будут введены, если Украина … начнёт применять экономические статьи соглашения раньше” 2016 года.

Я не знаю, читали ли Договор о зоне свободной торговли СНГ юрист Медведев, подписавший постановление, или министр Улюкаев, чье министерство внесло в правительство предложение о повышении пошлин. Но я прекрасно понимаю, что ни сам Договор, ни Приложение №6, на которое ссылался господин Улюкаев в своей сопроводительной записке, не дает России права повышать таможенные пошлины в отношении кого-либо из участников Договора из-за того, что, как сказано в статье 18 Договора, эта страна станет участником «другого соглашения о таможенном союзе, свободной торговле и/или приграничной торговле в соответствии с правилами ВТО».

Текст Приложения № 6 к договору настолько краток, что его можно процитировать целиком: В случае если участие одной из Сторон в соглашении, предусмотренном пунктом 1 статьи 18, ведет к росту импорта из такой Стороны в таких объемах, которые наносят ущерб или угрожают нанести ущерб промышленности Таможенного союза, то государства – участники Таможенного союза без ущерба для применения статей 8 и 9 настоящего Договора после проведения соответствующих консультаций Сторонами оставляют за собой право ввести пошлины в отношении импорта соответствующих товаров из такой первой Стороны в размере ставки режима наибольшего благоприятствования.

Итак, основание для отказа от режима беспошлинной торговли может стать только (!) фактический рост импорта, а введение пошлин возможно только (!) после проведения консультаций. Очевидно, что никакой статистики, подтверждающей рост импорта из Украины в Россию на сегодня не существует, – хотя бы потому, что Соглашение с Евросоюзом будет только через несколько дней ратифицировано Верховной Радой, а задолго до этого онищенковское ведомство уже запретило ввоз из Украины всего чего только могло.

Вранье стало нормой жизни российских политиков. Я даже не уверен, что они сами понимают, когда врут, а когда нет. И мы к этому, увы, привыкли. А очень многие даже и вовсе не парятся по этому поводу. Ведь, самое главное, что #крымнаш! Но, в данном случае. Вся эта лапша была вылита на уши тех самых азиатских инвесторов, на которых сегодня власть делает ставку. Они, азиатские инвесторы, может быть, и не очень хорошо понимают российские реалии, но они очень внимательно проанализируют то, то услышали в Сочи. И наплевательское отношение российского премьера к международному договору расскажет им не меньше, чем раздербанивание очередного российского олигарха.

«C таким же упорством внешний долг своей страны сокращал господин Чаушеску»
 

https://openrussia.org/post/view/9801/

В новом «Маленьком эпизоде большого экономического пазла» Сергей Алексашенко с любопытством наблюдает за потугами Минфина устроить бюджетную консолидацию на фоне падения экономики, удивляется разнообразию инфляционных ожиданий и разочарованно комментирует взлом ящика Андрея Клепача

Бюджетные развилки

Поставьте себя на место российского президента. К вам приходит весь экономический блок правительства и просит принять решения по следующим вопросам:
— Повысить пенсионный возраст
— Снизить уровень индексации пенсий
— Отказаться от выплаты пенсий работающим пенсионерам
— Заморозить зарплаты чиновникам и военнослужащим
— Повысить налоги для нефтяников
...и это далеко не полный перечень. Иначе, говорит правительство, бюджет следующего года никак не укладывается в те жесткие рамки (дефицит в 3% ВВП), которые уже зафиксированы.

Меня лично совсем даже не удивляет то, что президент отправил правительство... (как бы это помягче выразиться?) еще раз подумать и посовещаться. Меня удивляет, повторюсь, то, с каким упорством Минфин предлагает проводить бюджетную консолидацию (сокращение расходов на 4 пункта ВВП) в тот момент, когда экономика продолжает скользить вниз. Используя при этом лишь один аргумент: к 2019 году в Фонде национального благосостояния должно остаться 2 трлн рублей.

Помню, примерно с таким же упорством внешний долг своей страны сокращал господин Чаушеску.

Предложения Минфина (два варианта) по сокращению расходов федерального бюджета в 2016-18 годах по сравнению с Основными направлениями бюджетной политики, утвержденными в июне (млрд рублей; зеленая линия — уровень расходов 2015 года)

ОНБП-2016 Сентябрь I Сентябрь II 2015 - Закон обюджете 2016 2017 2018 14 00014 70015 40016 10016 800

ОНБП-2016

Сентябрь I

Сентябрь II

2015 - Закон о бюджете

2016 15865 15095.7 14561.1 15215
2017 16650.5 15294.7 14365.9 15215
2018 16598.6 15113.2 14233.8 15215

Источники: Минфин, rbc.ru

Инфляционные ожидания

Оценка Банком России инфляционных ожиданий населения показывает, что в августе они продолжали расти. С одной стороны, ничего удивительного: вызванная девальвацией рубля текущая инфляция подросла. С другой стороны, Банк России продолжает, как мантру, повторять, что в 2017-м инфляция снизится до 4% годовых, что никак не подкрепляется ни его, Банка России, действиями, ни реакцией населения.

Оценки инфляционных ожиданий статистическими методами

НормальноераспределениеРавномерноераспределениеИнт ервальнаяоценкаТекущаяинфляция ИПЦсентябрь-13декабрь-13февраль-14апрель-14май-14июнь-14июль-14август-14сентябрь-14октябрь-14ноябрь-14декабрь-14январь-15февраль-15март-15апрель-15май-15июнь-15июль-15август-1506121824

years

Нормальное распределение

Равномерное распределение

Интервальная оценка

Текущая инфляция ИПЦ

сентябрь-13 7 7.1 14 6.5
декабрь-13 7.5 7.6 15.2 6.6
февраль-14 8 8.8 17 6.4
апрель-14 8 8.1 13 7.4
май-14 8.9 9.1 15.5 7.5
июнь-14 9 9.2 15 7.7
июль-14 8.2 8.4 14 7.5
август-14 8.8 9 12.8 7.6
сентябрь-14 9.7 9.9 14.9 7.9
октябрь-14 9.3 9.9 15.2 8
ноябрь-14 10.3 11 15 8.8
декабрь-14 14.5 16.8 18 11.5
январь-15 16.3 16.8 20 15
февраль-15 15.8 15.3 22.5 16.8
март-15 14 13.7 17.7 17
апрель-15 13.5 12.9 15.5 16.5
май-15 13.4 13 16 16
июнь-15 13.6 13.3 17 15.2
июль-15 13.7 13.3 17 15.6
август-15 13.9 13.8 17.8 15.6

Источник: Банк России

А в бюджете пока все хорошо

Предварительные данные Минфина об исполнении федерального бюджета за август подтверждают высказанную мною ранее точку зрения о том, что дела в бюджете этого года обстоят гораздо лучше, чем многим кажется.

Среднемесячная величина собираемых за последние три месяца доходов была всего на 117 млрд рублей меньше среднемесячной величины расходов, которые предстоит сделать федеральному бюджету в оставшиеся до конца года четыре месяца при условии, что все плановые расходы будут исполнены в полном объеме.

В таком случае дефицит федерального бюджета по итогам года окажется почти в два раза меньше, чем величина, зафиксированная в законе о бюджете (1,463 трлн рублей против 2,675 трлн рублей, или 2% ВВП против 3,8% ВВП). Из приведенной ниже таблицы хорошо видно, что такой «успех» достигнут главным образом за счет существенной недооценки доходов в законе.

Закон о бюджете

Январь-август

Доходы
17,1%

19,0%

Расходы
20,8%

21,1%

Нефтегазовые доходы
7,8%

8,6%

Ненефтегазовые доходы
9,4%

10,4%

Необычный дуэт

Замминистра финансов Максим Орешкин и зампред Банка России Ксения Юдаева почти одновременно выступили с пессимистическими (на фоне остальных правительственных чиновников) заявлениями о том, что экономический рост в этом году не начнется. По мнению Орешкина (который в этом дуэте был более оптимистичен), это случится не ранее 1-го квартала будущего года, а вот Юдаева, сказав, что «спад может продолжаться еще в течение нескольких кварталов», заставила задуматься над старинным вопросом: два — это куча или много? Неужели, на взгляд изнутри Центробанка, все так плохо, что и в начале следующего года рост может не восстановиться?

Утечки от Клепача

По-человечески мне искренне жаль моего друга Андрея Клепача, чей почтовый ящик оказался взломан, а содержимое выставлено на продажу. Но, как говорится, «Платон мне друг, но истина дороже»: с профессиональной точки зрения (а те куски переписки, которые выложены в открытый доступ, не оставляют сомнения в их достоверности, так как подделать все это просто невозможно) не могу не обратить внимание на два сюжета.

Первое — это то, как глубоко и содержательно обсуждает технологию эмиссионного финансирования деятельности правительства (при посредничестве ВЭБа) первый зампред Банка России Дмитрий Тулин. Как тщательно он описывает особенности убеждения Эльвиры Набиуллиной в необходимости такого решения. Я уже неоднократно обращал внимание на то, что, по моему мнению, Центробанк снял внутреннее табу на прямое эмиссионное финансирование правительства, и будь на то «высочайшее решение», печатный станок заработает на полную мощность.

Второе — это направления работы мысли министра экономики Алексея Улюкаева, который предлагал радикально (на 16-17%, принимая во внимание объем собранных в 2014 году налогов) повысить налоговую нагрузку в России. Мне кажется, что приведенная таблица даже не требует комментариев.

2019

2020

2021

2022

2023

2024

2025

1) Введение платежа (налога) на дохды граждан (с предоставлением налогового вычета в размере 2-х МРОТ) по ставке 2% от доходов
509

541

574

608

641

676

710

2) Налог на добавленную стоимость

2.1) Повышение ставки с 18% до 20% при сохранении дифференцированной ставки
697

748

794

842

893

941

993

2.2) Отмена пониженной ставки 10% и переход к единой ставке 18%
216

232

247

262

278

294

310

3) Введение налога с продаж со ставкой 3% (учитывает введение налога всеми субъектами)
327

358

390

424

462

501

540

4) Дополнительные взносы в Федеральный фонд обязательного медицинского страхования в связи с отменой порогового значения по взносам на ОМС
167

173

144

172

181

191

201

Введение со-платежа с работника в части уплаты страховых взносов на обязательное пенсионное страхование на уровне 2%
427

455

483

511

539

568

597

Итого по предлагаемм мерам:
2344

2506

2632

2820

2995

3172

3351

Неприятно, однако: и то, что почту вскрыли, и то, что голова у чиновников в таком направлении работает

Доллар за 100 рублей: что еще можно сделать для спасения экономики
 

http://daily.rbc.ru/opinions/economi...e596c848d1f91d
12.12.2014, 16:11

Вчера Банк России повысил ключевую процентную ставку до 10,5%. Но все, что можно сказать об этом решении: слишком мало, слишком поздно. Сегодня ЦБ сталкивается едва ли не с самым тяжелым и сложным вызовом за все постсоветское время. Каковы возможные выходы?

Даже в кризис 1998 года экономические решения было в какой-то мере принимать легче. Ситуация была понятнее, причины кризиса прежде всего лежали на стороне российских властей, а экономике и гражданам предстояло заплатить огромную, но предсказуемую цену. Cтавка была на то, что после краткосрочного шока и экономика, и население вздохнут свободно – что и случилось.

Кризис 2008-го на фоне сегодняшних событий тоже выглядит умеренным. Падение нефтяных цен было более резким и глубоким, но уже в начале декабря страны – производители нефти решили сократить добычу, и весной 2009-го начался рост цен. Отток средств населения с рублевых депозитов был столь же мощным, как и в 1998-м, но основная масса денег населения оставалась в банках, только в валюте. А весной 2009-го, когда девальвация остановилась, а банки дружно подняли ставки по рублевым депозитам, население резко нарастило эти депозиты. Да, банки пришли к кризису с огромной дырой в балансе, но благодаря ЦБ, который дал банкам возможность заработать на девальвации, и огромным вливаниям средств в капиталы банков (банковская система в тот кризис получила в разных формах около 4% ВВП) система устояла. Падение доходов бюджетной системы, связанное и с падением нефтяных цен, и с 10%-ным падением ВВП с середины 2008-го до конца первого квартала 2009-го, было щедро и вовремя компенсировано вливаниями из Резервного фонда.

Нынешний кризис гораздо серьезнее и потребует от российских властей неочевидных и нетривиальных решений.

Почему нефть не вырастет

Для начала – о спекулянтах или, вернее, о рыночных игроках. Они действительно временами играют ключевую роль в движении валют. Но и в октябре, и уж тем более сегодня, курс рубля определяется почти исключительно фундаментальными факторами.

Нефтяные цены упали на 40% – с $115 за баррель до $65 – всего за четыре месяца, что стало неожиданностью для многих. В 1998–1999 годах удар по экономике Саудовской Аравии, ключевого игрока на нефтяном рынке, был настолько силен, что с тех пор эта страна придерживалась позиции «цены важнее объемов». Именно Саудовская Аравия брала на себя основное бремя снижения производства в 2001 и 2008 годах. Но сегодня она, накопив огромные валютные и бюджетные резервы, предлагает разделить это бремя между всеми производителями нефти в мире, в том числе Россией и США. И если с Россией еще можно договориться, то картельные соглашения с Америкой невозможны.

Поэтому сделана ставка на снижение цен, чтобы вытеснить с рынка производителей нефти с самой высокой себестоимостью. Рыночные механизмы, безусловно, сработают, но на это понадобится время. И все это время нефтяные цены будут находиться под давлением, т.е. ожидать их восстановления не стоит. И даже когда часть производителей уйдет с рынка, цены вряд ли быстро вернутся на уровень более $100 – ведь такой уровень вновь станет привлекательным для ушедших.

В 2013 году средняя цена на российскую экспортную нефть составила чуть менее $108/барр. Нефтегазовый экспорт (нефть, нефтепродукты и газ, цены на который привязаны примерно с 6-месячным лагом к нефтяным) при этом составил $350 млрд. Если средняя цена на нефть составит $65, это равносильно снижению стоимостных объемов российского нефтегазового экспорта примерно на $135 млрд в годовом выражении (или $170 за пять кварталов до конца 2015 года). Чтобы платежный баланс оставался в зоне устойчивости – для этого сальдо текущих операций должно превышать 1% ВВП, $4–5 млрд в квартал, – российская экономика должна сократить импорт товаров и услуг на эту же величину. В 2013 году импорт товаров и услуг составил $470 млрд, т.е. сокращение должно составить чуть менее 30%. Много, но не невозможно: в первом полугодии 2009-го сокращение импорта по сравнению с первым полугодием 2008-го составило 30%. ​

Санкции и долг

Но есть и другой фактор – финансовые санкции Запада. Они работают, и их действие оказалось гораздо сильнее, чем думалось вначале. Формально санкции введены против ограниченного круга российских банков и компаний, но на деле практически никто из российских заемщиков сегодня не может привлечь капитал на внешних рынках. Ни долговой, ни акционерный. Более того, в последние пару недель многие западные инвесторы начали активно сбрасывать российские облигации, обнуляя свои риски.

По оценкам Банка России, до конца 2015 года предстоит погасить около $200 млрд внешнего корпоративного долга. Допустим, половина его является «дружеским» и может быть без проблем пролонгирована или погашена без использования денежных средств (как было в третьем квартале). Но все равно остается около $100 млрд, которые нужно будет погасить, а для этого купить валюту (оставим в стороне гипотезу о массовом дефолте) на внутреннем рынке, отобрав ее у импортеров. Способ же «отбора» пока один – повышать цену доллара до тех пор, пока она не станет для импортеров запретительной.

Минус 300 миллиардов

Но и это не все. Не стоит забывать про отток капитала – это и долларизация депозитов в банках, и доллары под подушкой, и покупка активов (включая недвижимость) за рубежом, и просто размещение средств в западных банках. Взяв среднюю оценку последних некризисных кварталов, $10 млрд в квартал, получаем $50 млрд до конца 2015 года. Итого для выравнивания платежного баланса – при средней цене нефти $65 за баррель – экономике нужно сократить импорт за пять кварталов на более чем $320 млрд, или примерно вдвое. Не только о турпоездках за рубеж, но и о зарубежных лекарствах, автомобилях, не говоря уже об оборудовании, придется забыть.

Чтобы сделать импорт настолько запретительным, курс доллара к середине следующего года должен вырасти рублей до 80, а концу 2015 года – возможно, и до 100. Для справки: в первом полугодии 1999 года импорт сократился на 43% по сравнению с первым полугодием 1998-го.

Впрочем, для выравнивания платежного баланса есть и еще один инструмент – продажи валюты Банком России, то есть те самые валютные интервенции, от которых ЦБ только что отказался. Думаю, многие заемщики могли бы успокоиться и не покупать валюту сегодня, если бы Банк России дал им обещание продавать валюту для погашения долгов в течение ближайших 4–5 кварталов. Конечно, по рыночному курсу в день продажи.

Никаких инвестиций

Стоит упомянуть и более фундаментальный фактор – торможение российской экономики, которое началось в конце 2011 года ввиду падения инвестиционной активности. А это падение стало следствием недоверия бизнеса к российским властям и к их экономической политике, незащищенности прав собственности, отсутствия независимого суда и верховенства права. Здесь ничего в лучшую сторону не изменилось, то есть «фоновое» сокращение инвестиций продолжится.

В 2013 году рост инвестиций составил 0%, в текущем году они сокращаются примерно на 3%. Даже если в 2015–2016 годах этот показатель не снизится дальше, то устойчивого роста российской экономики ожидать не следует. (Возможно, в следующем году поставки по гособоронзаказу вырастут еще на 20–30%, удержав ВВП от глубокого падения, но с точки зрения экономического развития эти расходы государства бессмысленны, у них нет мультиплицирующего эффекта).

Вспомним и о сокращении импорта. Если предположить, что оно раскладывается между потреблением и инвестициями примерно поровну, то сокращение инвестиционного импорта на $150 млрд в ближайшие пять кварталов будет означать снижение инвестиций в экономике только за счет этого фактора примерно на 10% ВВП, т.е. на 8% в год. Этого достаточно, чтобы забыть о росте и в 2015-м и, скорее всего, в 2016-м.

Какие варианты действий есть у российских властей?

1. С ценами на нефть ничего поделать не удастся. Теоретически Россия могла бы взять на себя все сокращение экспорта нефти, необходимое для выравнивания спроса и предложения на мировом рынке, но для этого пришлось бы урезать этот экспорт процентов на 30.

2. Отказ от рыночных механизмов – рыночного курсообразования и свободы цен. Вариант известный, много раз применявшийся на практике другими странами. Хорошо работает в краткосрочной перспективе, но абсолютно разрушителен для любой экономики, если смотреть за горизонт ближайшего года.

3. Отказ от государственно-монополистического капитализма, движение в сторону политической и экономической конкуренции, независимого суда. Единственный сценарий, который может выправить движение российской экономики, но неприемлемый для руководства страны, поскольку в очень короткой перспективе лишает его монополии на власть.

4. Отмена санкций – вариант пока еще реалистичный. Но для этого нужно очень быстро обеспечить возвращение в Россию всех отпускников и прочих «вежливых людей» вместе с их оружием и предпринять максимальные усилия, чтобы передать всю полноту власти в Донбассе киевскому правительству. Думаю, понимание необходимости этого у определенной части кремлевского сообщества существует, но пока вряд ли это считается единственно верной стратегией.

5. Процентная ставка тоже может сыграть свою роль. Только для этого ЦБ не должен повышать ее вдогонку ситуации, «снижая инфляционное давление». Сегодня инфляция не является основной угрозой для денежных властей. Реальная угроза – это недоверие россиян к рублю, которое проявляется в покупке долларов, гречки и всего остального, что сохраняет стоимость. 10%-ю ставку по рублевым депозитам для населения не назовешь привлекательной; и странно думать, что стоимость кредита Банка России на уровне 10% годовых снизит привлекательность вложений в доллар, дорожающий на 10–15% в месяц.

Если бы ЦБ на короткое время установил ключевую ставку на уровне, скажем, 100% годовых, это было бы действенным сигналом для всех экономических субъектов. Возможно, после этого и банки резко подняли бы рублевые депозитные ставки (при условии, что Банк России выдержал бы свое соотношение между кредитными и депозитными ставками), и покупки доллара впрок прекратились бы, и экспортеры бы начали активно продавать валюту. А после этого можно было бы и ставку понизить, чтобы всерьез бороться с инфляцией. Понятно, что всех проблем российской экономики это не решило бы, но нормализовать ситуацию на валютном рынке было бы возможно.

Какой вариант выберут российские власти? Боюсь, наихудший – ничегонеделание да поиск врагов, на которых можно возложить ответственность за происходящее. Чтобы предпринять что-то действенное, нужны сильная политическая воля, последовательность​ и вера в рыночные силы.

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

Девальвация-2014: что происходит с рублем и когда это закончится?
 

http://daily.rbc.ru/opinions/economi...b20f24ada8f16e
11.11.2014, 19:05

Больше всего нынешняя ситуация на валютном рынке напоминает явление под названием «идеальный шторм». Это сочетание действия нескольких факторов в один момент времени. Каждый из них имеет свою логику и потенциал воздействия на российскую экономику, но ни один сам по себе не мог бы вызвать такую бурю. А вот их сочетание смогло.

Что было?

Первым и самым важным из этих факторов стало проедание нефтяной «подушки безопасности», что четко проявилось еще в 2013 году, и связанный с этим переход российского рубля в фазу перманентного ослабления.

Россия – страна, постоянно живущая при положительном сальдо текущих операций платежного баланса. В новейшей истории нашей страны были считанные месяцы, когда это сальдо становилось отрицательным, и каждый раз это приводило к ослаблению рубля. Уже во втором квартале 2013 года сальдо текущих операций российского платежного баланса практически обнулилось (График 1), вслед за чем началось быстрое падение курса рубля, на которое многие обратили внимание.
http://pics.v6.top.rbk.ru/v6_top_pic...7217578263.jpg
Но на самом деле ослабление рубля началось на два года раньше – с августа 2011 года. На графике 2 хорошо видна точка перегиба в динамике курса. Если бы после этого не возникли иные обстоятельства, влияющие на курсовую динамику рубля, то, по моей оценке, рубль бы был обречен девальвироваться со скоростью 10-15% в год. Такая девальвация позволяла бы сокращать спрос на импорт товаров и услуг и сохранять устойчивость платежного баланса. Альтернативой этому (сдерживающим фактором) могли стать либо устойчивый приток иностранных инвестиций, либо ва-лютные интервенции Банка России. Но жизнь распорядилась по-другому: с весны текущего года в действие вступили другие факторы.
http://pics.v6.top.rbk.ru/v6_top_pic...7217578260.jpg
Сначала российские власти провели «крымскую операцию», которая привела к резкому росту оттока капитала из страны, что неизбежно означает рост спроса на валюту. В результате вместо притока иностранного капитала платежный баланс ощутил отток капитала российского.

Политические события продолжили развиваться, Россия стала активным участником событий на Востоке Украины, и страны Запада ввели экономические санкции, в том числе запрет на привлечение средств на рынке капитала, в отношении российских государственных банков и компаний. Хотя под действие санкций попало ограниченное число банков и компаний, сегодня практически весь российский корпоративный сектор не может ни кредит привлечь на внешнем рынке, ни свои акции продать; а гасить долги (до конца следующего года – около $100 млрд) надо. Это стало резко увеличивать спрос на валюту: никому не хочется объявлять дефолт, а все понимают, что вряд ли в ближайшие месяцы политические отношения с Западом существенно улучшатся. То есть лучше запасаться долларами (евро) сегодня, чем покупать их по более высокой цене через полгода.

Что есть?

Но это было еще не все. С середины этого года достаточно быстро пошли вниз цены на нефть – за три месяца «черное золото» подешевело более чем на 20%. А российский рубль – это валюта, зависимая от нефтяных цен, в чем россияне могли неоднократно убедиться за последние тридцать лет. Нефть и нефтепродукты составляют половину российского экспорта (с газом, цены на который привязаны к нефтяным, – две трети). Снижение нефтяных цен началось в августе, но на поступлении экспортной выручки оно отразилось только в октябре - количество валюты на рынке стало заметно меньше, чем обычно. А вот спрос на нее (в силу сезонного фактора – закупка импортерами новогоднего ассортимента) не успел сократиться.

20% падение нефтяных цен с точки зрения платежного баланса означает потерю экспортных поступлений в объеме примерно $5 млрд в месяц. Если добавить к этому спрос корпоративного сектора на валюту для погашения внешнего долга (порядка $7 млрд в месяц), то станет понятно, что к октябрю сложились все объективные условия для очередной волны падения курса рубля.
К чисто экономическим факторам, однако, следует добавить еще и психологический момент, действие которого временами перевешивает любые экономические силы. Он связан с общей неопределенностью перспектив экономического развития в условиях политического противостояния со странами Запада. Существенная часть общества и бизнеса либо перестала понимать, что будет в стране через месяц, через полгода, через год, либо решила переждать «смутные времена» в тихой гавани, в роли которой выступила иностранная валюта.

Сложившаяся ситуация явно создала серьезный дискомфорт для Центрального банка, действия которого в октябре сильно поспособствовали масштабному падению курса рубля. Не хочу сказать, что перед ним лежали простые решения, но то, что было сделано, хорошим решением назвать трудно.

В начале сентября ЦБ опубликовал проект «Основных направлений денежной политики», в которых заявил о намерении с 2015 года отказаться от валютных интервенций в поддержку курса рубля. О «полном отказе» от интервенций речи не было - Банк России прямо сказал, что будет выходить на рынок в случае угрозы финансовой стабильности, - но объяснено это не было, и участники рынка стали всерьез готовиться к новым реалиям.

А они наступили уже в октябре. Российские банкиры традиционно считают лучше и принимают решения быстрее, чем чиновники. И как только цены на нефть опустились ниже $100, они поняли, что пора запасаться валютой. Решение, вообще-то, рациональное, но дело в том, что своих свободных средств у банкиров немного. Население и предприятия по поводу доллара в то время не особенно нервничали и не спешили отказываться от рубля. В такой ситуации источник рублей для покупки валюты у банков оставался один – кредиты ЦБ, которые тот продолжал выдавать в неограниченном объеме. Но кроме этого, Банк России решил еще и выстроить желе-зобетонные сооружения для обороны курса рубля – пресловутое правило «$350 млн/5 копеек» создало банкирам идеальные условия для заработка.

Весь октябрь Банк России давал банкам рубли в кредит под 8% годовых, всего было выдано более 1,5 трлн рублей. И, естественно, все они пошли на покупку валюты – ведь одновременно с выдачей кредитов ЦБ продавал валюту, постепенно сдвигая курс рубля вниз. В результате за месяц бивалютная корзина подорожала на 15%, а это более 400% годовых. Найдите банкира, который готов отказаться от такого заработка! (Замечу в скобках, что аналогично Центральный банк вел себя в кризис 2008-2009 годов: потратил $200 млрд, а давление на рубль закончилось через два дня по-сле того, как ЦБ перестал выдавать кредиты банкам.)

Что дальше?

Конечно, я не знаю ответа на этот вопрос. Если бы знал, то жил бы припеваючи в известном городе. Поэтому остановлюсь лишь на нескольких важных моментах.

Во-первых, Центральный банк должен внятно сформулировать свои цели и отчетливо донести их до тех, кому это интересно. Пока такой ясности из уст Центробанка не слышно. Сначала он говорит, что переходит к плавающему курсу немедленно, не дожидаясь Нового года. А на следующий день, увидев, к чему это приводит, выпускает заявление о своей готовности «лечь костьми» на защиту курса рубля. Сила любого центрального банка в мире гораздо больше зависит от того доверия, которое вызывают его слова, нежели от тех миллиардов, которые он готов потратить. И доверие нельзя выстроить на молчании или наукообразных рассуждениях, которые к жизни имеют мало отношения.

Во-вторых, мне кажется, что в краткосрочной перспективе курс рубля явно сильно недооценен. Его падения на 30% с начала года вполне достаточно, чтобы остановить существенную часть импорта, в результате чего на рынке должно будет появиться достаточное количество «свободной» валюты. А это значит, что в этот момент курс рубля развернется в обратную сторону и может вырасти процентов на десять. То, что мы сейчас наблюдаем - это типичная паника, а она рано или поздно за-канчивается, и ситуация неизбежно разворачивается в обратную сторону. Поэтому всем желающим заработать на коротком горизонте я искренне рекомендую задуматься.

В-третьих, падение рубля может продолжиться и рубль вполне может потерять еще 10-20 процентов до конца года, если Центральный банк не пересмотрит свои подходы к кредитованию банков. Если дешевые (а 9,5% годовых - чрезвычайно низкая стоимость рублевых ресурсов в текущих условиях) рубли будут продолжать выливаться на рынок, то рубль не ждет ничего хорошего. А по каким каналам эти рубли пойдут в банковскую систему – через РЕПО, обеспеченные кредиты, кредиты на инвестиционные проекты, покупка облигаций ВЭБа – это абсолютно неважно. Все они неизбежно пойдут на покупку валюты.

И последнее. Если говорить о долгосрочной тенденции, то при российском уровне инфляции и при той экономической политике, которая сейчас проводится, рубль не сможет укрепляться в долгосрочной перспективе. Нельзя получить устойчивый платежный баланс без структурных изменений в экономике. А они, в свою очередь, невозможны без изменения взаимоотношений власти и бизнеса, без реформы судебно-правовой системы, без восстановления нормально функционирующей системы защиты прав собственности – всего того, что называется улучшение инвестиционного климата.

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

Кончился ли в России кризис?
 

http://daily.rbc.ru/opinions/economi...79473dfefb7839
19.05.2015, 19:02

​Сообщение Росстата, что в первом квартале 2015 года российская экономика упала всего на 1,9%, многим может показаться удивительным. Члены правительства заговорили о том, что худшее уже позади и что вот-вот начнется подъем экономики. А ведь всего пять месяцев назад то же правительство, строя аналогии между ситуацией конца 2008-го и конца прошлого года — падение нефтяных цен, закрытие рынков капитала, — добилось принятия закона о выделении 1 трлн рублей для докапитализации банковской системы. Власти начали разрабатывать антикризисный план, который был утвержден в начале марта. Но весной оказалось, что ситуация выглядит совсем не так плохо, как этого многие ожидали.

Тогда, в декабре—январе, я говорил, что серьезных оснований предсказывать катастрофическое падение экономики нет. И в этой связи задавал чиновникам простой вопрос: с каким кризисом вы собираетесь бороться? В чем он состоит? На него ответа не было. Вероятно, не будет и сейчас. Но для начала кратко напомню, что и почему случилось в декабре.

Идеальный шторм

Резкое падение рубля в конце прошлого года случилось под влиянием двух факторов, один из которых снизил предложение валюты на рынке, а другой повысил спрос. Первый — это цены на нефть, которые к середине декабря упали более чем на 60% с середины лета, достигнув минимума на уровне $48 за баррель. Поскольку нефть и нефтепродукты составляют около 50% российского экспорта в стоимостном выражении, то можно говорить о том, что предложение валюты на российском рынке снизилось на четверть.

С другой стороны, западные финансовые санкции закрыли рынки капитала для российских заемщиков. В течение последнего квартала 2014 года им предстояло погасить $60 млрд (15% от ВВП за четвертый квартал). Даже с учетом того, что примерно треть этих долгов являлась «дружеской», то есть выданной акционерами и владельцами бизнесов, а кое-кто из заемщиков заранее подкопил нужные средства, необходимость погашения долгов резко усилила спрос на валютном рынке.

Резкое падение курса рубля спровоцировало набег вкладчиков на банки. Они хотели конвертировать свои рублевые сбережения в доллары и евро (в четвертом квартале прирост наличной валюты в России составил $22,5 млрд). Кроме того, слухи о возможности введения валютных ограничений толкали население в пользу хранения значительной части валюты дома.

В сложившейся ситуации ЦБ повел себя не лучшим образом: его действия были запоздалыми, недостаточно сильными, а в какой-то момент он фактически утратил способность доводить свои намерения и оценки до участников рынка. Венцом стала схема долларового рефинансирования «Роснефти», которая участниками рынка была воспринята как признак потери самостоятельности Банком России.

Не такой уж страшный

Идеальный шторм был мощным — с начала ноября и до конца января рубль потерял треть своей стоимости, — но не продолжительным. К концу зимы 2015 года ситуация на финансовых рынках начала улучшаться. Наиболее важной причиной этого, безусловно, стал 30-процентный отскок цен на нефть. Повышение ключевой ставки до 17%, как и следовало ожидать, вызвало скачок ставок по депозитам в рублях до 20–25% и остановило отток депозитов. Увидев, что курс рубля стабилизировался, многие стали продавать валюту. В феврале и марте было продано около $4,5 млрд; очевидно, в апреле этот процесс продолжался.

Кроме того, график погашения внешнего долга значительно смягчился в первом квартале — общая сумма к погашению снизилась до $36,5 млрд (на 40% по сравнению с предыдущим кварталом). Данные Банка России показывают, что последующие выплаты в этом и следующем году будут еще меньше. Таким образом, прямое воздействие западных финансовых санкций неизбежно будет уменьшаться.

Что в реальном секторе?

Разрушительные эффекты финансового шторма были сконцентрированы, главным образом, в финансовом секторе. А вот реальный сектор российской экономики оказался практически не затронутым. (Точнее, пока крайне трудно найти статистические подтверждения такого влияния.)

Промышленное производство продолжало расти благодаря 20-процентному росту закупок вооружений. Сельское хозяйство получило позитивный импульс от хорошего урожая, а пищевая промышленность — вследствие введенного в августе эмбарго на импорт продовольствия из стран Запада. Жилищное строительство в начале года продолжало расти сверхвысокими темпами (33% к первому кварталу прошлого года), что частично компенсировало спад в промышленных инвестициях.

Несмотря на снижение цен на сырьевые товары, физические объемы их производства и экспорта, как и загрузка железнодорожного транспорта, не пострадали. Более того, в декабре российская нефтяная промышленность установила исторический рекорд по добыче нефти — 10,67 млн барр./день, а в марте еще один — 10,71 млн барр./день.

Ключевые параметры российской экономики в кризис 2008–2009 годов и во время нынешнего кризиса выглядели очень по-разному.

Как видно из графика, на этот раз российская экономика переживает другой кризис. В нем основным пострадавшим выступает население. И этот кризис совсем даже не закончился: он имеет все шансы на дальнейшее (пусть и медленное) развитие.

Так, статистика жилищного строительства показывает ввод готовых площадей, но не дает оперативной информации о динамике незавершенного строительства. Между тем в прошлый кризис девелопмент был одним из самых пострадавших секторов экономики, так как основная масса жилищного строительства велась девелоперами за счет собственных и заемных средств. Но за семь лет совокупный объем ипотечных кредитов, выданных российскими банками, вырос в шесть раз; в 2014 году их среднемесячный объем был в три раза выше, чем в 2008-м. В начале 2015 года этот объем упал на треть, что неизбежно приведет к резкому замедлению и строительства и производства стройматериалов.

Да, секвестр бюджета 2015 года не затронул закупки вооружений. Более того, оборонный заказ авансово профинансирован почти в полном объеме в первом квартале, то есть нет оснований опасаться, что у ВПК не будет денег на завершение начатого в прошлые годы производства вооружений и военной техники. И ударные темпы роста оборонной промышленности в текущем году, скорее всего, сохранятся. Но уже на следующий год должны будут сказаться санкции на поставку товаров двойного назначения в Россию, введенные в ответ на присоединение Крыма и обострение военного конфликта на востоке Украины. Неизбежно скажется и разрыв технологических цепочек с украинскими предприятиями.

Призрак декабря

Драйверы нового кризиса в значительной мере связаны с тем, что происходило в декабре 2014 года. На углубление кризисных явлений будут работать четыре фактора.

1. Высокая инфляция. Разогнавшись за последний год до 17%, она пошла потихоньку вниз. Правительство и ЦБ ожидают, что к концу года она опустится до 12%. Но и это уровень 2003–2004 годов. А в прогнозируемые 4% инфляции в 2017-м, думается, даже в ЦБ не очень верят. И кто сказал, что такой темп роста цен будет благоприятно сказываться на экономической динамике? А если инфляция вновь ускорится из-за плохого урожая, нового витка девальвации рубля, роста тарифов естественных монополий либо же экономика отреагирует на монетарное финансирование дефицита бюджета Центральным банком (а использование Резервного фонда по своим последствиям мало отличается от кредита Центрального банка)?

Последствия высокой инфляции для экономики хорошо известны: падение уровня жизни населения, снижение инвестиционной активности из-за высоких процентных ставок, осложнение ситуации в бюджете и банковском секторе.

2. Перекошенный бюджет. Прожив почти полтора десятилетия в комфортных условиях, когда можно было и расходы наращивать, и долги гасить, и резервы создавать, федеральный бюджет попал в принципиально иную ситуацию. Снижение цен на нефть, торможение экономики и девальвация рубля «съели» почти 20% плановых доходов, что потребовало срочного пересмотра бюджета на текущий год. Наполеоновским планам Минфина по сокращению расходов на 10% суждено было сбыться лишь наполовину — сократить расходы ему, конечно, удалось, но пришлось кому-то компенсировать рост цен и девальвацию рубля. Пока расходы удалось сократить менее чем на 2%, а плановый дефицит федерального бюджета составляет 3,7% ВВП.

Нет ничего страшного в появлении дефицита. Кроме того, в условиях рецессии Минфин даже обязан проводить антициклическую политику и не допускать сильного снижения расходов. Но на деле сокращение реальных расходов федерального бюджета в текущем году составит 7–9% (в зависимости от темпа инфляции), и Минфин планирует дальнейшее их сокращение в 2016–2017 годах.

Первыми «под нож» пойдут, очевидно, инвестиции: по оценкам главы Минэкономразвития Алексея Улюкаева, доля бюджета в общем объеме инвестиций сократится с 20% в 2013 году до 10% в 2018-м. Такой бюджет будет тормозить экономику и в краткосрочной (за счет сокращения своего вклада в совокупный спрос) и в долгосрочной перспективе (за счет сокращения инвестиций и вложений в человеческий капитал).

3. Вечно тонущие банки. Восстановление финансовых рынков и отскок курса рубля, на первый взгляд, улучшили текущее состояние банковской системы. Однако это впечатление может оказаться ошибочным. С одной стороны, ЦБ дал серьезные послабления банкам с точки зрения оценки их рисков и устойчивости, разрешив не переоценивать рыночные активы по текущим ценам и не создавать резервы по реструктурированным долгам. Эти послабления должны закончить свое действие в середине года, но банковское лобби уже работает над их продлением.

С другой стороны, финансовое положение многих заемщиков (населения или компаний, связанных с импортом и с бюджетными заказами) неизбежно будет ухудшаться, заставляя банки соглашаться с потерями, забирать залоги на свои балансы или пролонгировать кредиты. Даже в сегодняшнем «комфортном» надзорном режиме российские банки отправляют свои доходы на создание резервов, вместо того чтобы показывать прибыль. Поэтому через какое-то время мы можем снова услышать мольбы банков об очередной бюджетной помощи.

4. Долгосрочное негативное влияние сокращения инвестиционной активности, начавшегося еще в конце 2011 года. Снижение инвестиций неизбежно будет продолжаться. Об этом говорят и сокращение внутреннего спроса (вспомните про падающие доходы населения), и сохранение западных санкций (5% ВВП должны будут уйти на погашение внешних долгов, а взять их, кроме как из национальных сбережений, неоткуда), и сокращение импорта из-за падения нефтяных цен (оно по сравнению с 2013 годом может составить $130–140 млрд; половину импорта составляют машины и оборудование). Да и с инвестиционным климатом в стране, если что и меняется, то не в лучшую сторону.

Минэкономразвития в своем прогнозе оценивает снижение совокупных инвестиций в этом году на уровне 11%. Не так уж много? Но в прошлом году инвестиции тоже сокращались, а в позапрошлом не росли. И это не может не сказаться на снижении темпов роста в последующие годы.

Я далек от мысли заявлять, что российская экономика находится накануне своего краха. Она слишком устойчива в силу своей примитивности (да и вообще крах экономики случается крайне редко). Но точно так же нет оснований поддерживать оптимизм властей, уже увидевших свет в конце тоннеля. На мой взгляд, сползание экономики России в рецессию будет продолжаться еще несколько кварталов, вслед за чем неизбежно (в силу статистического эффекта базы) последует отскок. Но будет он коротким и несильным. За которым вполне может последовать новое снижение. А потом — новый отскок. Пилообразное движение на одном уровне — одним словом, стагнация. Или застой.

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

«Кому платить за ''Трансаэро'' — на такие мелочи правительство не обращает внимания»
 

https://openrussia.org/post/view/9912/
В новом «Маленьком эпизоде большого экономического пазла» Сергей Алексашенко наблюдает за судорогами пенсий, за настойчивыми попытками Банка России удержать рубль несмотря на экономический спад как следствие и за опасным волейболом с «Трансаэро».

Наполовину пуст или наполовину полон?

Оперативные оценки динамики ВВП в августе, сделанные Минэкономики и ВЭБом, совпали — ни роста, ни падения. Для министерства это дополнительный аргумент в пользу стабилизации ситуации, вслед за которой непременно последует рост. Для ВЭБа — скорее стагнация, которая в силу конъюнктурных (высокая база сельского хозяйства прошлой осенью) и долгоиграющих факторов (падение инвестиций существенно ниже падения инвестиционного импорта и производства инвестиционных товаров внутри страны) вполне может превратиться в дальнейший спад.

Индекс ВЭБа: оперативная сводка динамики ВВП России (100 — январь 1999 года)

ВВП31.01.200830.06.200830.11.200830.04.200930.09.2 00928.02.201031.07.201031.12.201031.05.201131.10.2 01131.03.201231.08.201231.01.201330.06.201330.11.2 01330.04.201430.09.201428.02.201531.07.20151651751 85195205

years

ВВП

31.01.2008 188.539014983139
29.02.2008 189.879400136466
31.03.2008 190.275157372534
30.04.2008 192.248447851037
31.05.2008 194.775859103045
30.06.2008 193.468835844233
31.07.2008 192.326018655005
31.08.2008 193.355674676301
30.09.2008 192.56711585635
31.10.2008 191.849355681729
30.11.2008 178.144173182245
31.12.2008 177.974548486412
31.01.2009 170.207900541634
28.02.2009 173.964221725212
31.03.2009 172.89245168998
30.04.2009 171.571222541074
31.05.2009 172.079930308966
30.06.2009 173.614790483522
31.07.2009 175.548116530923
31.08.2009 175.261621534448
30.09.2009 177.390878159474
31.10.2009 176.602555601537
30.11.2009 177.707014675949
31.12.2009 177.769912856131
31.01.2010 178.709931637493
28.02.2010 179.45147813353
31.03.2010 180.937243646254
30.04.2010 180.824436665888
31.05.2010 182.00479962515
30.06.2010 182.130108757719
31.07.2010 182.632793066637
31.08.2010 182.349083953119
30.09.2010 183.217203819952
31.10.2010 183.86262505793
30.11.2010 185.553011792103
31.12.2010 187.344896917991
31.01.2011 185.600629426177
28.02.2011 185.677454575488
31.03.2011 187.058714520718
30.04.2011 186.294878814282
31.05.2011 188.634603099965
30.06.2011 189.540188302
31.07.2011 191.108867081736
31.08.2011 192.067354773267
30.09.2011 192.344004342445
31.10.2011 193.861325433856
30.11.2011 194.809768252773
31.12.2011 194.284814766755
31.01.2012 195.543199172258
29.02.2012 196.100074665177
31.03.2012 195.147165511728
30.04.2012 193.963125861017
31.05.2012 197.607165743848
30.06.2012 197.92118883441
31.07.2012 196.956408600821
31.08.2012 197.968673405139
30.09.2012 197.736545987006
31.10.2012 196.87367837395
30.11.2012 197.735111848091
31.12.2012 197.772629186802
31.01.2013 198.25371458803
28.02.2013 196.177948432458
31.03.2013 198.731385862618
30.04.2013 199.927163963438
31.05.2013 198.58488639192
30.06.2013 199.27661161824
31.07.2013 199.898340757866
31.08.2013 200.270611514651
30.09.2013 199.539594823053
31.10.2013 200.382064333325
30.11.2013 201.831232763241
31.12.2013 200.257420057207
31.01.2014 199.547588766843
28.02.2014 198.244778851862
31.03.2014 200.531307915192
30.04.2014 202.204832120021
31.05.2014 201.045877778008
30.06.2014 199.435351510381
31.07.2014 201.870093757936
31.08.2014 200.511792351804
30.09.2014 201.673783191059
31.10.2014 201.613002046627
30.11.2014 200.530422870478
31.12.2014 201.529370231743
31.01.2015 198.224288559943
28.02.2015 196.955653113159
31.03.2015 196.079200456805
30.04.2015 195.294883654978
31.05.2015 194.708999004013
30.06.2015 191.983073017957
31.07.2015 191.983073017957
31.08.2015 191.983073017957

Источник: ВЭБ

Платят население и институты

Бюджетные дискуссии в правительстве, похоже, подошли к концу. Итоговое решение оказывается вполне соломоновым: немного шерсти с нефтяников (но ни в коем случае не с «Газпрома»!), крайне низкая индексация пенсий (4% при инфляции в 13-14% по итогам года) с обещанием поискать деньги на дополнительную немного подрежут закрытые статьи расходов и, конечно, инвестиции. Ну и, конечно, еще один год конфискации пенсионных накоплений — то есть удар по немногим оставшимся в стране хотя бы номинально институтам. Кроме того, правительству предстоит пожертвовать частью своих заначек, которые Минфин усердно закладывает в бюджет каждого года.

Итоговый бюджет будет выглядеть печально с точки зрения демонстрации исчезнувшей мощи экономики — номинальные расходы едва достигнут уровня текущего года, то есть в реальном выражении сократятся более, чем на 10%. Но даже такая конструкция не кажется прочной: достаточно нефтяным ценам скатиться вниз еще процентов на 15 или экономике отложить переход к стадии роста еще на пару кварталов, как недостаток доходов станет весьма ощутимым. А что уж говорить о планах Минфина занять на внутреннем рынке 1 трлн рублей, когда пенсионные накопления просто исчезают как класс, а особого желания покупать облигации федерального займа (ОФЗ) у внутренних инвесторов не было и в более благополучные годы (см. отдельный сюжет на эту тему ниже)?

Повторю печальный вывод, сделанный ранее: единственной задачей, которая ставится сегодня перед бюджетом, является максимальное растягивание времени использования средств Резервного фонда и Фонда национального благосостояния (ФНБ) для финансирования текущего дефицита, а также сохранение как минимум 2 трлн рублей в ФНБ на эти цели к началу 2019 года.

Я тебя породил...

Интересная статистика от Банка России попалась мне на глаза — доля нерезидентов на рынке ОФЗ. На первый взгляд, ничего особенно интересного: постепенное снижение с максимальных 26% осенью 2013 года до 20% по состоянию на 1 августа. Меня, однако, заинтересовало другое: за три с половиной года (с начала 2012-го, когда начинается статистический ряд) номинальный объем рынка ОФЗ вырос чуть больше, чем на 2 трлн рублей (с 2,9 трлн до 4,97 трлн). Если принять во внимание, что объем бумаг российского Минфина в руках нерезидентов за это время вырос почти на 1 трлн рублей (988 млрд, если быть точным), а еще на 1,5 трлн рублей он вырос благодаря «усилиям» Минфина (1 трлн рублей на капитализацию банковской системы и госкорпораций — поправки к бюджету 2014 года) и Банка России (кредиты в 500 млрд рублей, выданные АСВ для санации банков-банкротов, которые банки-санаторы вкладывают в ОФЗ), то получается, что совокупный портфель всех остальных участников рынка — резидентов за 3,5 года снизился на полтриллиона рублей.

Одним словом, в сегодняшнем состоянии рынок ОФЗ не представляет никакой инвестиционной привлекательности для резидентов. Можно сказать, Минфин успешно этот рынок убил. И как он при этом надеется занять триллион рублей в следующем году — для меня большая загадка.

Ищем тайный смысл

Так получилось, что я давно не всматривался с количественные параметры операций Банка России. И зря! Там происходят существенные изменения, смысл которых мне не всегда остается понятным.

Так, если сокращение в течение сентября задолженности банков по операциям валютного РЕПО более чем на $3,5 млрд вполне рационально и объяснимо, то смысл сокращения объемов предоставляемых банкам рублевых кредитов — объем кредитов РЕПО сократился с 2,3 трлн, зафиксированных в начале мая, до 0,9 трлн к началу октября, а объем «прочих кредитов» снизился на 360 млрд рублей (с 3 трлн до 2,65 трлн) за август-сентябрь, — для меня остается загадкой. Подчеркну, речь идет не о снижении спроса банков на рублевые кредиты, а об осмысленном снижении Банком России объемов предоставляемых кредитов. Результат вполне очевиден — медленное, но уверенное повышение процентных ставок на межбанковском рынке .

Динамика краткосрочных процентных ставок на межбанковском рынке
Источник: Банк России

Единственное объяснение, которое мне приходит на ум, состоит в том, что Банк России, вопреки своим обещаниям, всеми силами пытается ограничить ослабление рубля. Понятно, что оборотной стороной такой политики является снижение спроса экономики на кредиты и продолжение спада, но за это ведь Банк России не несет ответственности, правда?

Cлова, слова, слова

Прошедший Сочинский форум, как и многие другие подобные мероприятия, для российских чиновников стал хорошим поводом показать, что они не только хорошо владеют современным экономическим лексиконом, но и умеют правильно и к месту произносить нужные слова. Приведу пару цитат:

«Задача заключается в том, чтобы снять те барьеры, которые мешают этим деньгам (частному капиталу — С.А.) прийти на рынок. В ответ на внешнее экономическое давление мы должны не только сохранить, но и максимально расширить пространство экономической свободы» (Дмитрий Медведев).

«Нужно привыкать к новой экономической реальности, а не затыкать ''кризисные'' дыры» (Антон Силуанов).

…И после этого обращу внимание на два решения, принятые правительством:

«Правительство приняло решение индексировать пенсии на 4% в 2016 году», — сообщил министр экономики Алексей Улюкаев.

Премьер-министр Дмитрий Медведев назначил на должность руководителя корпорации по поддержке малого и среднего предпринимательства Александра Бравермана.

Если к этому добавить то, что слухи об очередной конфискации пенсионных накоплений становятся все более настойчивыми, то даже не знаю, нужно ли еще что-то говорить о сказанном в Сочи и вокруг него.

А нам все равно!

В сентябре Россия установила новый рекорд добычи нефти за постсоветское время, увеличив ее по сравнению с августом на 0,4%. Уровень добычи составил 10,74 млн баррелей в день, что на 30 тысяч баррелей выше мартовского рекорда. Хорошее подтверждение тому, что западные санкции не оказывают никакого текущего давления на ключевую отрасль российской экономики и что текущий уровень мировых цен на нефть является более чем комфортным для российских нефтяников.

Оснований для оптимизма не видно

Данные Банка России о выдаче банками ипотечных кредитов в августе не принесли положительных эмоций и не породили позитивных ожиданий в отношении ближайшего будущего жилищного строительства. Количество выдаваемых кредитов устойчиво опустилось ниже траектории 2012-го года, а если к этому добавить то, что средний номинальный размер кредита снизился на 15% — с 722 тысяч рублей в первой половине 2012-го до 615 тысяч рублей в первой половине года текущего, — да еще и про инфляцию не забыть… Одним словом, хороших новостей у меня в данном случае нет.

Количество выданных банками рублевых ипотечных кредитов (шт.) с начала года
Источник: Банк России


Поддержка закончилась, забудьте!

Похоже, правительство потихоньку убеждается в том, что этот кризис мало похож на то, что происходило в России шесть лет назад. Новость о том, что в следующем году государство может отказаться от программ стимулирования спроса на новые автомобили — в бюджете на это нет денег — для меня является свидетельством того, что правительство готово жертвовать всем подряд, лишь бы выполнить главную поставленную перед ним задачу. Сохранить хоть какую-то часть средств в резервных фондах к 2019 году. Видимо, чтобы новый (старый) президент мог осчастливить своих избирателей.


Жесткая посадка «Трансаэро»

После того, как акционеры «Трансаэро» не смогли справиться с условиями, в которых оказались, и консолидировать 75-процентный пакет акций для символической продажи его «Аэрофлоту», последний, похоже, с облегчением, выскочил из навязанной ему сделки, переложив основную ответственность за судьбу банкрота на правительство и банки-кредиторы.

Правительство, правда, оказалось не лыком шито и вернуло «мячик» назад — немедленно заявив о том, что как минимум половина работников «Трансаэро» будут трудоустроены в «Аэрофлоте». Зачем национальному авиаперевозчику нужна дополнительная рабочая сила в таком объеме и кто за это будет платить — на такие мелочи правительство не обращает внимания.

А вот банкиры, на мой взгляд, еще не поняли, во что они вляпались: рассуждения о том, что никому из них «Трансаэро» еще не просрочила платежи и потому нет возможности обратиться в суд с иском о банкротстве, говорят, что они (банкиры) ничего не понимают в специфике авиационного бизнеса. «Трансаэро» уже перестала продавать билеты на свои рейсы, а по мере того, как поток пассажиров будет уменьшаться и для его перевозки будет достаточно провозных мощностей других авиакомпаний, а сами самолеты «Трансаэро» постепенно будут вставать на бетон, перезапустить работу компании, погрязшей в куче неоплаченных долгов, будет просто невозможно.

Бюджет-2016: день простоять, да ночь продержаться!
 

http://www.forbes.ru/mneniya-column/...-proderzhatsya
http://cdn.forbes.ru/cdn/farfuture/o...y/rtx1rke7.jpg
REUTERS/Dan Riedlhuber
Главный удар бюджетной гильотины пришелся по населению, но оборону и промышленность правительство тоже не пощадило
Похоже, известная метафора России как осажденной крепости оказывается гораздо ближе к жизни, чем нам думается. Речь на этот раз пойдет не о западных санкциях, и не о рынках капитала, не о запрете на импорт продовольствия и уж, тем более, не о Донбассе с Крымом. Речь пойдет о бюджете. О федеральном бюджете на 2016-й год.
Фраза о том, что бюджет является главным экономическим документом любого правительства, вполне реально отражает существующие реалии. В конце концов, именно в законе о бюджете выделяются деньги на те или иные программы. В законе о бюджете мы можем найти логику (или ее отсутствие) в реализации правительством ранее выданных обещаний. То, как распределяются бюджетные средства между расходными статьями, отражает текущие приоритеты политиков, находящихся у власти.

Так вот, в проекте бюджета-2016 все это искать бессмысленно, потому как ничего этого там просто нет.
В основание всей бюджетной конструкции заложены две примитивно-бухгалтерские, но железобетонные балки. Во-первых, к концу 2017 года в Фонде национального благосостояния (Резервный фонд исчезнет в прогнозах Минфина уже в середине 2017-го) должно остаться 2 триллиона рублей «живых денег», которые должны позволить при любых обстоятельствах сверстать бюджет 2018 года, года президентских выборов. Не знаю, как для читателя, но для меня это звучит как призыв Мальчиша-Кибальчиша: «Нам бы только день простоять, да ночь продержаться!» А там, глядишь, и правительство другое сформируется (и еще неизвестно, кого из нынешних министров туда возьмут, а кого нет), и, Бог даст, то ли цены на нефть подрастут, то ли санкции финансовые отменят. Об этом (ценах на нефть и санкциях), правда, в законе о бюджете ничего не говорится, но должна же быть у осажденной крепости хотя бы какая-то надежда?
Во-вторых, по настоянию лично Владимира Путина дефицит федерального бюджета не должен превысить 3% ВВП, что вполне объяснимо, на мой взгляд, тем, что российский президент слишком сильно был напуган кризисом 1998-го и достаточно хорошо изучил его причины – поэтому простая и короткая фраза министра финансов (будь то Кудрин или Силуанов) о том, что «Карфаген должен быть разрушен», то есть, что в принципе дефицита быть не должно, но в условиях кризиса он может составить 3% (что является неким консенсусно безопасным уровнем), немедленно подтверждается главой государства и не подлежит дальнейшему обсуждению.
После этого вся дальнейшая работа над бюджетом превратилась у правительства в примитивную торговлю о том, у кого и сколько можно отобрать.
И, самое интересное, выяснилось, что в нынешних условиях отобрать можно практически у всех, то есть защищенных статей расходов, неприкосновенных ведомств в России не существует.
Безусловно, самый главный удар бюджетной гильотины пришелся по населению, которое не имеет никаких возможностей (впрочем, и желания пока тоже не видно) формулировать и защищать свои интересы. Замораживание зарплат чиновников и бюджетников, военнослужащих, силовиков и судей; замораживание материнского капитала; издевательская индексация страховых пенсий на 4% при «официально ожидаемой» к концу этого года инфляции 12,2%; на те самые издевательские 4% будут проиндексированы пенсионные выплаты военнослужащим, ветеранам Великой Отечественной войны, гражданам, пострадавшим в результате техногенных катастроф, инвалидам. С такой силой ударить по материальному положению наиболее сплоченной группы своего электората в год парламентских выборов может только та партия, которая уже сегодня напечатала все протоколы избирательных комиссий и нисколько не волнуется за то, что произойдет в будущем сентябре.
Немного отойдя в сторону от бюджета-2016, хочу обратить внимание на то, под каким соусом Минфин изначально преподносил необходимость столь жесткого подхода к индексации пенсий – индексация пенсий по фактической инфляции приведет к тому, что дотации Пенсионному фонду резко возрастут и это дестабилизирует всю бюджетную конструкцию на последующие годы. В этой связи я на месте пенсионеров не стал бы особенно верить обещаниям правительства провести «если (конечно) для этого будут деньги» летом будущего года (под выборы) еще одну индексацию, которая добавит «отрезанные» в бюджете восемь с лишним процентов индексации. Дело в том, что эта дополнительная индексация с точки зрения долгосрочных бюджетных перспектив равноценна полномасштабной индексации пенсий в начале года – ведь и в том и в другом случае к концу 2016-го база для индексации 2017-го года (и последующих лет) будет одной и той же. Я готов в принципе допустить, что правительство летом расщедрится на дополнительные 5-6% индексации пенсий, но платой за это станет еще более низкий уровень их индексации в последующем.
Помимо нынешних пенсионеров правительство «позаботилось» и о будущих. В очередной раз принято решение о конфискации пенсионных накоплений работающих граждан (хотя еще весной гордо били себя в грудь, говоря, что этого не будет никогда), то есть их будущих пенсий. Теперь после перевода пенсионной формулы на балльную основу конфискационный характер этого решения невозможно спрятать – балльная система предусматривает лишь распределение «пенсионного пирога» между теми, кто получает пенсии, в то время как накопительная часть изначально носит персонифицированный характер и является добавкой к балльной пенсии.
На первый взгляд, забирает бюджет не очень много – подумаешь, каких-то 342 млрд рублей, но нужно хорошо понимать, что это те деньги, которые каждый будущий пенсионер мог бы инвестировать на протяжении десятков лет и которые к моменту выхода на пенсию потяжелели бы в реальном выражении более чем в два раза, если доходность от их инвестирования опережала бы инфляцию на 2% ежегодно. А еще не надо забывать, что подобная конфискация осуществляется уже третий год подряд. То есть все работающие граждане нашей страны после 1967 года рождения, кто имеет право на накопительную пенсию, должны хорошо понимать, что им нынешнее правительство ничего (!!!) не оставит.
Впрочем, кто в осажденной крепости думает о том, что будет через 30-40 лет?
Справедливости ради стоит сказать, что при верстке бюджета правительство сэкономило не только на гражданах, но и на таких любимчиках последних лет, как «Национальная оборона», сокращается финансирование на 5,5% по сравнению с бюджетными проектировками годовалой давности. И это при более высокой инфляции, то есть обесценении каждого бюджетного рубля, чего не смогут не заметить оборонные предприятия. Сокращается финансирование авиационной промышленности на 35%; АПК – сокращение на 27%; атомной энергетики – на 48%.
С учетом того что номинальные расходы бюджета-2016 остаются на уровне бюджета текущего года, а инфляция по экономике (не потребительская!) составит в этом году 9-10%, можно смело утверждать, что в реальном выражении совокупный спрос, финансируемый федеральным бюджетом, снизится на 8-9%, то есть бюджет внесет свой заметный отрицательный вклад в экономическую динамику будущего года.
Но даже такая бюджетная конструкция не кажется прочной самому правительству – не случайно в проект закона заложена норма о том, что Минфин имеет право забрать из Резервного фонда дополнительные полтриллиона рублей, если доходы бюджета окажутся ниже планируемых (что вполне может случиться, стоит только нефтяным ценам скатиться вниз еще процентов на 10-15 или экономике отложить переход к стадии роста на пару кварталов), или если не получится привлечь запланированные полтриллиона рублей на внутреннем финансовом рынке (про выход на внешние рыки капитала в будущем году Минфин даже не заикается) – а такое опасение выглядит вполне обоснованным, пенсионные накопления в стране просто исчезают как класс, а нерезидентов, которые и финансировали весь прирост рыночного госдолга, сегодня и калачом с маком на этот рынок не заманишь.
И последнее. По очереди, но не по важности. Долгие годы у Владимира Путина было ощущение того, что с российской экономикой все в порядке. Для него наличие денег в бюджете (а деньгами, он уверен, можно решить любые экономические проблемы) было гораздо важнее, чем проценты роста, публикуемые Росстатом. Хотя в той версии бюджета, которую обсуждает правительство, заложены специальные «президентские» резервы, думаю, ввести российского президента в заблуждение и доказать ему, что деньги еще есть, Минфину будет крайне тяжело. Впрочем, в осажденной крепости все запасы рано или поздно заканчиваются. И Владимиру Путину остается надеяться, что случится это еще не завтра. А хотя бы послезавтра…

«Владимиру Путину обеспечены максимальный комфорт и понимание того, что деньги у него есть»
 

https://openrussia.org/post/view/10045/

А прошлое — ясней, ясней, ясней
Опубликованная Банком России оперативная оценка платежного баланса за третий квартал содержит две новости, на которые нужно обратить внимание: хорошую и плохую. Хорошая новость состоит в том, что теперь (по крайней мере, мне) стало понятно, почему рубль так сильно укреплялся, особенно в сентябре, хотя динамика мировых цен на нефть этому не способствовала. Дело в том, что за третий квартал банки снизили свои валютные активы на $11 млрд, и еще на $4,1 млрд они вывезли наличной иностранной валюты из страны (с высокой степенью вероятности, можно считать, эту валюту продавало население). Итоговые $15 млрд составляют чуть меньше 20% от стоимости российского товарного экспорта, что эквивалентно повышению цен на нефть на $20 за баррель. Ну, а для $65-70 за баррель поведение рубля в прошедшем квартале смотрится вполне естественным.

Плохая новость состоит в том, что платежный баланс в третьем квартале оказался гораздо менее устойчивым, чем год назад и чем в первые два квартала 2015-го. И счет текущих операций платежного баланса, и, что особенно важно, торговое сальдо резко сжались. Торговое сальдо упало до уровня третьего квартала 2010 года, но если тогда это стало результатом бурного восстановительного роста импорта, то на этот раз — результатом падения стоимости экспорта.
Сальдо текущих операций (СТО) и торговое сальдо (ТС) платежного баланса России в 2014-2015 годах ($ млрд, поквартально)
СТО-2014СТО-2015ТС-2014ТС-20151 квартал2 квартал3 квартал015304560
СТО-2014 СТО-2015 ТС-2014 ТС-2015
1 квартал 25.8 28.7 50.5 44.3
2 квартал 12.1 15.8 51.7 43
3 квартал 6.2 5.4 45.3 28.2
Источник: Банк России
Если не закладываться на серьезный рост экспортной выручки, то конец года снова может стать тяжелым испытанием для рубля: разбогатевшие на девальвации сырьевики захотят выплатить дивиденды, а согласно оценкам Банка России, на погашение внешнего долга может уйти на $10 млрд больше, чем в третьем квартале. Если в этих условиях рубль покажет значимую тенденцию к снижению, то следует ожидать, что и банки, и население решат прикупить немного валюты. И тогда... Короче, как обычно.
Президент может быть спокоен
После долгих мучений правительство завершило бюджетные дискуссии и сформировало свое видение бюджета. Из нового следует обратить внимание на два момента. Первое — это то, что практически в полном объеме были восстановлены попавшие под небольшой секвестр оборонные расходы. Готов понять аргументацию военных: мол, инфляция! Но следует обратить внимание на то, что итоговый уровень оборонных расходов (который совпадает с тем, что было утверждено год назад в бюджетной трехлетке), очевидно, включает индексацию зарплат и денежного довольствия военнослужащих, от которых в итоговой версии бюджета решено отказаться.

Второй момент — это решение о формировании специального «президентского» антикризисного фонда, куда отправлены и конфискованные 342 млрд рублей пенсионных накоплений, и 150 млрд рублей — часть нефтегазовых доходов, не использованные на конец года остатки бюджетных средств, которые должны были бы пойти в Резервный фонд, и средства, полученные за счет сокращения поддержки госкомпаний и госкорпораций. То есть Владимиру Путину в нынешней сложной геополитической ситуации обеспечены максимальный комфорт и понимание того, что деньги у него есть. А это для него главное! Все остальное, что говорят злопыхатели о состоянии российской экономики, его просто не волнует.
Безусловно хорошая новость
«Газпром» и «Норникель» почти одновременно вышли на рынок капитала и смогли привлечь долговое финансирование по вполне приличным ставкам. Очевидно, что успокоение ситуации на востоке Украины способствовало возникновению «окна возможностей», которым и воспользовались обе компании. Однако следует опасаться, что очередная военная операция России (на этот раз в Сирии) может привести к тому, что окошко быстро захлопнется, и кто не успел — тот опоздал.
К вопросу об экономической грамотности населения
В российской экономике сезонности — хоть отбавляй! Даже в кризисе и то сезонность можно найти. По крайней мере, текущий кризис и кризис 2008-09 годов долгое время развивались практически одинаково в календарном смысле слова. Оба раза цена на нефть начинала падать в июле; оба раза рубль уже в сентябре попадал под сильнейшее давление (правда, во время прошлого кризиса Банк России решил сначала попробовать удержать курс рубля и протратил треть валютных резервов, прежде чем перешел к девальвации, а в этом — хватило потери 10% резервов); оба раза давление на рубль прекращалось в середине февраля, когда банки резко повышали депозитные ставки для населения, на что население немедленно реагировало ростом депозитов. И кто рискнет сказать после этого, что российское население экономически недостаточно грамотное?

Ну, конечно, не все население, а только та его треть, которая имеет сбережения, «участвовала в этих экспериментах», но, собственно, именно эта треть определяет силу давления на курс рубля и обеспечивает пассивы банковской системы. О достаточной грамотности населения говорит еще и тот факт, что прошедшей зимой, после того, как Банк России поднял свою ключевую ставку до 17%, а банки подняли до уровней выше 20% свои депозитные ставки и сделали это (совершенно правильно) для депозитов не длиннее года, вкладчики достаточно быстро начали закрывать длинные депозиты и открывать короткие.

Теперь, когда доля коротких (до года) депозитов составляет около 60% от общей суммы рублевых депозитов, банки должны придумать что-то, чтобы заставить вкладчиков не потерять доверие к рублю, но сделать выбор в пользу удлинения депозитов. Если добиться этого не удастся, то либо банковская система начнет брать на себя повышенный риск несовпадения пассивов и активов по срочности, либо реальный сектор и население столкнутся с ограничениями при получении длинных (свыше года) кредитов.

Посмотрим, насколько грамотно поведут себя в этой ситуации российские банки.
Доля коротких и длинных депозитов в общем объеме рублевых депозитов (%)
Депозиты всего2014-2015Депозиты всего2008-20098090100110120
years Депозиты всего 2014-2015 Депозиты всего 2008-2009
100 100
95.9 99
96.5 100.8
94.3 102.5
96.5 105.9
96.5 108
97.8 110.9
98.5 112.7
99.5 115.1
99.1 112.6
98.8 102.7
98.5 98.5
97.9 96.4
96.6 90
99.2 91.4
100.5 92.5
103.6 96
104.1 98.7
105.8 102
107.1 103.3
function valueOf() { [native code] } 103.6
function valueOf() { [native code] } 105.4
function valueOf() { [native code] } 108.8
function valueOf() { [native code] } 112.3
Источник: Банк России
Динамика рублевых депозитов в 2008/09 и 2014/15 годах (100 — в январе 2008 и январе 2014)
http://fanstudio.ru/archive/20151109/wyUZBfk4.jpg
Источник: Банк России
Нужен ли России банковский надзор?
Собственно говоря, даже удивляться этой новости сил нет: Банк России решил предоставить льготный режим формирования провизий для банков, предоставивших кредиты обанкротившейся по факту «Трансаэро». Судя по появившейся информации, к настоящему времени ряд банков (в том числе и государственных, и находящихся под контролем госкорпораций) либо не создавали провизии под эти кредиты вообще, либо создали их на 20-30%. Ну, почему банки так поступили, понять можно: зачем всех пугать своими убытками? А вот почему на это соглашается надзорный орган — логически объяснить невозможно. Вернее, возможно, если предположить, что Банк России не хочет либо не умеет наладить нормальный банковский надзор в России. Такой подход тоже понять можно: зачем мучиться, если бюджет с радостью берет на себя покрытие убытков банков-банкротов? Уже почти 1,5 трлн рублей предстоит заплатить. И это явно не итоговая сумма. Посмотрите, например, на банковскую группу Анатолия Мотылева – изначально Банк России оценил ее дыру в 75,7 млрд рублей, а теперь она разрослась до 111 млрд рублей.

Впрочем, правительство и президент не возражают, а пипл хавает — зачем тогда напрягаться?
Сентябрь оптимизма не добавил
Вопреки прогнозам оптимистов, но в полном соответствии с моими ожиданиями сентябрьские данные о продаже новых легковых автомобилей в России оказались не то чтобы разочаровывающими, но не приносящими никакой радости. Если, конечно, не считать радостью то, что в последние месяцы продажи пошли лучше, чем в то же время в 2009-м.
http://fanstudio.ru/archive/20151109/Rl3T3RB6.jpg
Количество выданных банками рублевых ипотечных кредитов (шт.) с начала года
Источник: Ассоциация европейского бизнеса
Сбербанк не кредитует
Весьма примечательным качественным индикатором состояния российской экономики явился тот факт, что за девять месяцев текущего года портфель корпоративных кредитов у Сбербанка вырос на символические 0,5%. Находясь в более устойчивом финансовом положении, чем другие госбанки, и не получая поддержку от бюджета в виде облигаций фередального займа, Сбербанк может позволить себе пофрондировать и не выполнять ненавязчивую рекомендацию правительства обеспечить рост кредитования на 1% в месяц.

В такой ситуации Сбербанк можно только похвалить, а вот за остальные банки, которые изо всех сил наращивают свои кредитные портфели, можно только попереживать: очевидно, что качество таких кредитов изначально не будет высоким.

«Недоверчивость населения к политике денежных властей не должна удивлять»
 

https://openrussia.org/post/view/10151/

В новом «Маленьком эпизоде большого экономического пазла» Сергей Алексашенко вспоминает плохо забытые предания о росте экономики за счет наращивания ВПК, пытается разгадать логику Банка России в оценке платежей по внешнему долгу и объясняет, почему население не верит денежным властям
Приказано долго жить
Вступление Казахстана в ВТО, похоже, ставит крест на существовании Евразийского экономического союза (ЕАЭС) — по крайней мере, в содержательной части. ЕАЭС начинался как Таможенный союз, и отсутствие таможенных границ между его участниками, пожалуй, было самым сильным элементом объединения. Естественно, отсутствие таможенных границ внутри ЕАЭС требовало унификации импортных таможенных пошлин. И, вот, как оказалось, вступление Казахстана в ВТО было согласовано с заметно более низким уровнем таможенных пошлин, чем у России (которые и явились основой для Единого таможенного тарифа ЕАЭС).

Теперь, чтобы и рыбку съесть, то есть и Казахстану в ВТО вступить, и ЕАЭС остаться существовать, союзу пришлось согласиться на применение Казахстаном пониженных пошлин, что, в свою очередь, потребует если не создавать таможни на границе с Казахстаном, то выстраивать какие-то механизмы контроля над ввозом импортных товаров из третьих стран через территорию Казахстана.

Честно говоря, мне совсем не понятно стремление российских властей удерживать завышенные ставки импортных пошлин — нельзя же поверить, что они существуют для того, чтобы сделать импортозамещение выгодным, правда?
Кому на Руси жить хорошо?
Росстат выпустил неожиданно хорошие данные о промышленном производстве в сентябре — все эксперты подтверждают существенный рост по отношению к августу (0,4%-0,6% со снятой сезонностью), что привело к снижению темпов падения за девять месяцев по сравнению с ситуацией месячной давности.

Выросли все три сегмента промышленности — добыча, обработка и, назову это так, «коммунальные услуги» производства и распределения электроэнергии, газа и воды (кто придумает лучшее сокращение, поделитесь!). Но если привычный рост добычи (на 0,8% к прошлому году) никого не удивляет — сырьевая модель экономики не дает сбоев, — а рост «коммунальных услуг» можно списать на рост добычи газа (как-никак зима на носу, хранилища заполнять надо), то на росте обработки нужно остановиться.

Смотрите. 22,5% (за 2013 год; данные за 2014-й Росстат еще не опубликовал) веса в обработке занимает производство кокса (99,7% к августу) и нефтепереработка (89,9%) — можно считать, что процента полтора обработка, в целом, потеряла только за счет этого. Еще 15% в обработке занимает металлургия: чугун (103,1%), сталь (96,8%), прокат (98,4%), трубы (96,6%), прутки медные (83%), свинец (110%), сплавы магния (89,1%) — хм... Давайте скажем, что металлургия не росла. Еще 9,5% обработки занимает химия — чтобы не утомлять мелочами, скажу, что из 13 позиций, которые дал Росстат, рост к августу показали лишь три; поэтому не уверен, что в целом в химии был рост.

Все это я так подробно рассказываю с одной простой целью — нет, я не хочу подвергать сомнению рост обрабатывающей промышленности в августе. Возможно, он даже был таким сильным, как говорят эксперты (0,9% со снятой сезонностью; 11,3% годовых), но готов побиться об заклад, что главным фактором здесь стал рост производства вооружений.

Нужен ли российской экономике такой рост? Президент Путин считает, что да. Что ВПК является драйвером роста. Что разрабатываемые там технологии обогащают гражданский сектор. Насколько вы согласны с этим утверждением, решайте сами. А я хорошо помню, сколько денег тратилось на ВПК в СССР и какие замечательные технологии там существовали. Только вот никаких их следов в гражданской промышленности я обнаружить не смог. Да и СССР исчез, не выдержав тяжести гонки вооружений.
Загадки от Банка России
Банк России опубликовал свою оценку предстоящих платежей по внешнему долгу по состоянию на 1 июля в поквартальной разбивке на ближайшие два года. В этом документе сразу же бросается в глаза огромная разница между оценкой предстоящих платежей в уже прошедшем, третьем квартале и оценкой фактических платежей в погашение внешнего долга в оперативной оценке платежного баланса за третий квартал, данной всего неделю назад, — $36,8 млрд против $16,1 млрд.
http://images.tildacdn.info/5a4a0f8c...ksashenko1.jpg
Оценка Банком России предстоящих платежей в погашение внешнего долга и фактические платежи по данным платежного баланса ($ млрд)
Примечание: поскольку Банк России не дает разбивки платежей за пределами двух лет, в графике предполагается, что долг с погашением за пределами этого срока имеет пятилетний срок до погашения и погашается равномерно.

Источник: Банк России
Этот разрыв выглядит тем удивительнее, что оценка платежей третьего квартала была увеличена лишь недавно — предыдущие три оценки показывали суммы на $7-11 млрд меньше. Впрочем, оценка Банком России совокупного внешнего долга страны говорит о его снижении в третьем квартале на $34 млрд.

К сожалению, Банк России не дает комментариев к своим оценкам, поэтому нам остается только гадать: то ли Банк России где-то просчитался, то ли эта разница и есть те самые погашения «дружеского» внешнего долга перед акционерами, то ли российские заемщики ухитрились реструктурировать значительную часть своего долга.

Помимо сказанного, следует обратить внимание на два момента. Первое: в любом случае очевидно, что пик платежей по внешнему долгу остался позади, и в этой части давление западных финансовых санкций будет ослабевать. Второе — заметно снизилась оценка предстоящих в текущем, четвертом квартале платежей в погашение долга, что снижает риски резкого ослабления рубля в конце года.
Население не хочет верить денежным властям
Опубликованный Банком России обзор инфляционных ожиданий населения в сентябре зафиксировал две весьма тревожные, но взаимосвязанные тенденции. Во-первых, инфляционные ожидания населения продолжают повышаться; во-вторых, доверие населения к денежным властям продолжает падать.
http://images.tildacdn.info/a82a59e4...henko_1111.jpg
Оценки инфляционных ожиданий статистическими методами
Источник: Банк России
Реакция Банка России и на то, и на другое выглядит более чем странной. В своем комментарии к обзору он невозмутимо рассказывает и о росте инфляционных ожиданий, и о росте оценок фактической инфляции, успокаивая (видимо, себя самого) тем, что «качественные оценки ожидаемой инфляции стабилизировались», а «доля респондентов, которые ожидают ускорения цен<...> практически не изменилась».

Собственно говоря, после прочтения таких комментариев отношение населения к политике денежных властей не должно удивлять: за последние полгода почти в два раза (с 12% до 21%) увеличилась доля опрошенных, считающих, что российское руководство ничего не делает, чтобы остановить рост курса доллара; а еще 44% респондентов считают, что власти делают мало. К сожалению, организаторы опроса не задали аналогичного вопроса в отношении роста цен, но я уверен, что ответы на него были бы для Банка России не лучше.
http://images.tildacdn.info/53454f56...ashenko_22.jpg
Как вы думаете, российские власти сейчас делают достаточно или недостаточно для того, чтобы остановить рост курса доллара? Или они вообще ничего для этого не делают?
Источник: Банк России
И это можно понять — номинальные доходы в семьях перестали расти
Еще один график из обзора инфляционных ожиданий населения требует обратить на себя внимание — оценка респондентами подушевого дохода в своих семьях и построенный на этой основе график изменения медианного дохода (уровень дохода, делящий опрошенных пополам: у половины душевой доход выше этой отметки, у половины — ниже).

На приведенном ниже графике хорошо видно, что уверенно восходящий тренд этого показателя, который отчетливо наблюдался с конца 2009 года до середины 2014-го, сегодня окончательно сломан. А если к этому добавить то, что сам показатель дается в номинальном выражении без поправки на инфляцию, то становится хорошо понятно, насколько тяжелым оказался этот кризис для россиян.
http://images.tildacdn.info/ce4bd211...ashenko_33.jpg
Медианное значение среднедушевого располагаемого дохода
Источник: Банк России

Российский ЦБ: не стреляйте в пианиста
 

http://www.forbes.ru/mneniya-column/...ite-v-pianista
http://cdn.forbes.ru/cdn/farfuture/S...ry/2382431.jpg
PhotoXPress
Ни у кого из возможных преемников Эльвиры Набиуллиной нет ответов на главные вопросы, от которых зависит будущее российской экономики

Ситуация на валютном рынке меняется быстро. Не успел отойти на встречу, как курс убежал туда или сюда на 5-10-15%. Поэтому бессмысленно даже пытаться предсказать его поведение. Потому что дело уже не в курсе и не в фундаментальных факторах, которые не могут столь радикально измениться в течение недели, — в конце концов не 2008-й, и пока я не слышал, чтобы американские банки банкротились.

Да, нефть упала до $60. Ну так, неделю назад она была немногим выше — 63-65. Да, санкции, да, финансовые рынки закрыты. Ну так, они с лета как закрылись, так и не открывались. Да, российская экономика окончательно перестала расти: судя по последней сводке Росстата, один из последних моторов, оборонная промышленность в ноябре резко притормозила.

Ну так, экономика с начала года колеблется около нуля и не демонстрирует никакого желания встать или хотя бы отжаться.

То, что происходит на валютном рынке в последние дни, — подчеркну, речь идет именно о последних днях, когда доллар растет как на дрожжах каждый день — называется простым и понятным словом «паника» (хотел сказать «русским словом», но сдержался — не русское оно, а как по-русски цензурно высказаться, просто не знаю!). Паника — это иррациональное поведение, в данном случае — значительной массы участников валютного рынка. Речь пока не идет о всем населении страны, да и не может такого быть — в стране сбережения имеет лишь каждая третья семья, а если вычесть пенсионеров, то и того меньше; банковских кредитов в валюте население после кризиса 2008-го брало не много, так что сильный шок испытывают далеко не все. До большинства шок дойдет через несколько месяцев, когда начнут стремительно дорожать импортные продукты (независимо из какой страны они приехали) и одежда, бытовая техника и лекарства, автомобили и авиационные билеты.

Но именно те, кто сегодня поддался панике, и определяют, что происходит с рублем. Кто-то один, проклиная себя, что не купил доллар по 40-50-60, бежит покупать его по 70. А кто-то другой, проклиная себя, что продал доллар по 40-50-60, зарекся его продавать ниже 100. В результате, рубль катится по наклонной плоскости и непонятно, где у него будет отскок и когда.

Как и всегда, паника возникает на слухах и недопониманиях.

За рубль в России отвечает Центральный банк, именно он должен объяснять, что происходит, какие у него цели и задачи и как он хочет их достигать. Это только кажется, что управление инфляцией или курсом является простой задачей — мол, составил уравнение, здесь добавил, здесь убавил и получил нужный результат. Экономика — это живой организм, опирающийся на взаимодействие миллионов субъектов, каждый из которых в каждой конкретной ситуации принимает свое решение, основанное на той информации, которая у него есть, и на той интерпретации информации, которая у него формируется в голове. И задача Центрального банка состоит именно в том, чтобы в эту голову донести максимальное количество адекватной информации и помочь этой голове сформировать такую точку зрения, которая позволит ногам не бежать к обменному пункту или к компьютеру, чтобы купить валюту на последние. Одним словом, прозрачность и подотчетность политики.

И здесь я подхожу к самому главному. Прозрачность и подотчетность любого государственного органа возникают не сами по себе — бюрократия в любой стране хочет максимально закрыться и не информировать общество ни о своих целях, ни о своих планах, ни о своих действиях. Само по себе общество не может противостоять этому. Задача борьбы с таким стремлением бюрократии ложится на плечи политиков и политической конкуренции, на плечи средств массовой информации. В отсутствие того и другого заставить бюрократию информировать общество и отвечать перед обществом практически невозможно.

Именно это мы наблюдаем сегодня в России. Нынешний состав российского правительства – в широком смысле, с учетом Центрального банка, а если хотите, то и Думы с Советом Федерации, — сформирован таким образом, что самым важным критерием отбора является лояльность нынешней политической системе и персональная преданность ее лидеру. Я не хочу сказать, что нынешние министры — все как один непрофессионалы. Нет, порой у них есть и знания, и опыт. (Правда, порой кое у кого нет ни того, ни другого.)

Но вот опыта взаимодействия с обществом у них нет.

И главным образом потому, что они от общества не зависят. Общество может думать о них все что угодно, но не может потребовать ни снять с должности министра, своровавшего диссертацию, ни главу какого-нибудь совета при президенте, построившего себе дом ценою, превышающей его доходы за сотни лет, ни министра, нашедшего для своей страны крайне оскорбительный образ. Призвать зарвавшихся к ответу может только один человек. Которому то ли неохота, то ли недосуг, то ли он просто не считает это нужным делать.

В такой системе можно жить. В спокойные времена. Когда цена на нефть растет, и всем кажется, что благополучие страны и ее граждан растет исключительно благодаря мудрой политике правителя. Но в период кризисов, когда и самого правителя бросает в ступор, когда ухудшение ситуации идет прямо на глазах, когда «лодку раскачивает», — вот в такой момент развитие ситуации во многом зависит от того, насколько быстро и эффективно бюрократия реагирует на то, что происходит на улице, не только своими решениями, но и своими словами. И от того, насколько большим является кредит доверия общества к тому человеку, который обращается с экрана телевизора или компьютера.

Исторически у Центрального банка России большой кредит доверия. Это — несомненно один из немногих оставшихся работоспособных институтов в стране, который не разрушен президентской вертикалью, видимо, потому, что вертикаль боится взять на себя ответственность за исполнение функций центрального банка. Но кредит доверия, как и свою кредитоспособность, нужно постоянно подтверждать. Председатель любого центрального банка является чиновником, чьи слова с максимальным вниманием выслушиваются и анализируются. Потому что от того, что он скажет и что он после этого сделает, зависит благополучие многих.

Полтора года, которые Эльвира Набиуллина провела в ЦБ, несомненно подтвердили ее сильные стороны — она талантливый руководитель, который может управлять столь сложной и многогранной организацией, как Банк России. Но эти же полтора года подтвердили и ее слабости, о которых было хорошо известно в момент назначения, – она не чувствует всех взаимосвязей в денежной экономике и пока не научилась вовремя формулировать и принимать решения.

Она считала правильным целый год после своего назначения попусту «палить» валютные резервы вместо того, чтобы дать рублю ослабнуть и укрепить платежный баланс. Она молча смотрела на разогревающуюся под влиянием девальвации и продуктового эмбарго инфляцию и повышала процентную ставку только тогда, когда инфляция ее превышала, хотя все центральные банкиры хорошо понимают, что между повышением ставки и тем моментом, когда она начинает работать, проходит несколько месяцев, именно поэтому все они «играют на опережение», упреждая события. Она без ограничений давала банкам рубли под 7% годовых в октябре, когда доллар рос на 10% в месяц, убеждая всех, что рубли, которые Банк России дает, не идут на валютный рынок, хотя достаточно было посмотреть на уровень процентной ставки на межбанковском рынке, чтобы убедиться, что никакого дефицита рублей в банковской системе нет. Она выдает банкам миллиардные долларовые кредиты на год под 1% годовых и берет в обеспечение рублевые активы, стоимость которых уже через пару дней становится гораздо меньше стоимости предоставленных кредитов, а уж что говорить о том, что будет через год, когда эти валютные кредиты нужно будет возвращать?

В прошлый четверг, когда рубль уже начал свое свободное падение, а Банк России лишь слегка поднял свою ставку, с 9,5% до 10,5%, она сделала странное заявление о том, что ЦБ не будет повышать процентную ставку для борьбы с девальвацией рубля. Заявление, которое удивило всех – потому что для борьбы с девальвацией центральный банк должен либо ставку повышать, либо кредиты в национальной валюте не давать, — и которое заставило думать о том, что у Банка России (или российских властей) есть какие-то иные намерения. Но … утром в пятницу выяснилось, что ничего другого в арсенале властей нет. И доллар вырос на 6%. В понедельник — еще на 10%. К середине дня вторника – еще на 40%. Почему?

Да потому, что найти правильные слова и объяснить, чего и каким способом хочет добиться Банк России, Эльвира Набиуллина не смогла.

Если она не смогла. Если ее ошибки/просчеты/слабости столь очевидны. Может, нужно просто ее поменять? На кого-то другого? Кто лучше справится с управлением Центральным банком? Возможно, в краткосрочной перспективе это и поможет. В конце концов подавление паники либо удается вам в течение короткого промежутка времени, либо события выходят из-под контроля и сметают все вокруг. Но, подавив панику, любой новый председатель Банка России столкнется с теми же фундаментальными проблемами: что делать с западными санкциями, которые делают невозможным рефинансирование внешних долгов? Что делать с российскими контрсанкциями, которые разгоняют инфляцию? Что делать с (не)естественными монополиями, которые успешно лоббируют повышение тарифов на свои товары и услуги, разгоняя инфляцию? Что делать с друзьями президента, которые, как вампиры, вонзились в бюджетный мешок? И что делать с другими друзьями президента, которые уговорили его провернуть таинственную операцию с облигациями «Роснефти», которую никто из участников (которых, кстати, мы пока не знаем) не стал комментировать, и которая (операция) крайне похожа на эмиссионное финансирование нефтяной компании? Что делать с зависимыми судами и массовым рэкетом в исполнении силовиков, которые обесценивают любую защиту прав собственности в России и тем самым все сильнее с каждым днем тормозят экономику?

И на эти вопросы, от которых зависит не сегодняшняя конъюнктура валютного рынка, а настоящее будущее российской экономики, не будет ответов ни у одного из тех людей, кого Путин мог бы поставить на место Набиуллиной.

Ни у Кудрина. Ни у Улюкаева. Ни у Вьюгина.

Самое печальное, что ответов на эти вопросы нет и у самого Путина. Потому что ответ «оставьте, как есть» уже экономику не устраивает. А любой другой ответ требует политических реформ, на которые Путин не согласен.

Вот и приходится пианисту играть, как умеет. И посему стрелять в него бессмысленно. И другой по-другому не сыграет.

Бюджетный туман: как Россия лишилась одного из главных завоеваний 1990-х
 

http://www.rbc.ru/opinions/economics...7947cf78bcac2a
Старший научный сотрудник Института Брукингса (Вашингтон, США)
Бюджетную конструкцию, сложившуюся в России после кризиса 1998 года и ставшую основой экономического роста, можно считать разрушенной. Преднамеренное искажение экономических показателей и прогнозов достигло такого уровня, что сегодня мало кто способен понять реальное состояние бюджета и то, что с ним происходит

Режиму Владимира Путина повезло: он возник в то время, когда Россия, пережив сложнейший и тяжелейший трансформационный период, экономические, социальные и политические кризисы, наконец, встала на путь устойчивого роста. Еще до всякого роста мировых цен на нефть. И о причинах этого роста стоит поговорить еще раз.

Тяжелейший кризис 1998 года, разрушивший значительную часть финансовой системы, тем не менее создал для российской экономики надежный плацдарм для рывка. Бюджетное хозяйство было расчищено от бремени дефицита и от неисполнимых расходных обещаний Думы в середине 1990-х, а девальвация стала мощным заслоном на пути импортной продукции и открыла путь отечественному производителю к населению. Только после кризиса 1998-го Россия завершила ту программу макроэкономической стабилизации, которую приходилось реализовывать всем странам, уходившим от плановой экономики. Только самые успешные из них провели эту программу за 6-8 месяцев.

Тяжелейший политический кризис, в который попала Россия в 1998-м, фактический приход к власти прокоммунистического думского большинства, ставшего основой для формирования правительства Примакова-Маслюкова, тем не менее не привел к изменениям в экономической политике. Напротив, именно это правительство жестко и бескомпромиссно зачищало бюджет, замораживало зарплаты и пенсии. Несмотря на левую риторику, правительство не сделало ни одного шага к восстановлению плановой экономики, не стало пересматривать итоги приватизации, не стало изменять экономические правила игры вообще. И именно это стало тем трамплином, с которого прыгнули вверх российские олигархи. Их богатство сформировалось в середине 1990-х, но до кризиса им больше приходилось разбираться с долгами, чем закупать недвижимость и яхты. После кризиса, поняв, что их правам собственности в России ничего не угрожает, они начали интенсивно вкладываться в развитие сырьевых компаний, которые успешно приобрели ранее.

С 1999 по 2004-й российская нефтяная промышленность, в основном частная, увеличила физические объемы производства нефти на 50%. Производство металлов (черных и цветных) выросло на 30–35%. Да, конечно, им повезло: мировые цены оттолкнулись ото дна и начали потихоньку расти. Но, с одной стороны, нефть начала быстро дорожать только в 2004-м (с $30 до $40). А с другой, цены на газ росли вместе с ценами на нефть, но производство газа за те же пять лет выросло всего на 10%. Это «чудо» закончилось в 2004-м, после дела «ЮКОСа». Нефтяная промышленность становилась все менее и менее частной («Сибнефть», ЮКОС, ТНК-ВР, «Башнефть»), и рост добычи нефти, как ни странно, резко замедлился: с 2005-го по 2014-й средний темп роста добычи нефти в стране составил 1,4%.

Какое-то время рост экономики поддерживали заоблачные нефтяные цены и безудержные внешние заимствования российских банков и компаний. Потом пару лет восстановительного роста после кризиса 2008-го – и еще в позапрошлом, 2013-м, году в России остановился рост инвестиций. Именно это стало главной причиной торможения российской экономики. Западные санкции лишь немного ускорили это торможение, а рухнувшие нефтяные цены, хотя и поставили рубль на колени, на экономической динамике еще всерьез сказаться не успели.

Но падение цен на нефть четко высветило паутину лжи, которой за последние несколько лет российские чиновники окутали макроэкономическую конструкцию страны.

Возьмем, например, Основные направления денежно-кредитной политики - документ, который был одобрен Банком России полтора месяца назад, но к тому моменту полностью потерял свою актуальность. В нем описывались некие мифические условия функционирования российской экономики – курс рубля, состояние платежного баланса, экономический рост, – к которым экономика в этом году не придет, даже если цены на нефть вырастут до $70 или даже $80 за барр. В документе утверждается, скажем, что Банк России всерьез намерен по итогам 2015 года снизить инфляцию до 6–6,5%. А ведь это своего рода «дорожная карта» Банка России. Глядя на нее, банки и компании корректируют свои планы и прогнозы. Именно она должна быть актуальной, построенной на правдивой оценке ситуации. Без доверия бизнеса и населения ЦБ мало что сможет сделать.

Но гораздо более серьезные изменения происходят в бюджетном хозяйстве, где за последние несколько лет были приняты решения, разрушавшие созданную после кризиса 1998-го конструкцию. Уроки того кризиса были внимательно изучены и выучены; бюджетный дефицит, который и был настоящей причиной дефолта, стал «табу» для Владимира Путина. Поскольку вскоре после его прихода в Кремль цены на нефть и доходы бюджета начали расти, бюджетный дефицит стало возможным не только ограничить, но потом и свести к нулю. В ситуации нефтедолларового дождя середины 2000-х иметь бюджетный дефицит стало не просто неприличным: даже удалось накопить весьма солидные резервы.

Но отказавшись от наличия бюджетного дефицита в той ситуации (что, безусловно, правильно), Минфин одновременно с этим разработал такой Бюджетный кодекс, который фактически сделал невозможным использование дефицита как инструмента бюджетной и экономической политики. Это ярко проявилось во времена кризиса 2008-го, когда на затыкание бюджетных дыр и правительственных решений щедро начали направляться ресурсы Центрального банка и Фонда национального благосостояния. И направляться, минуя бюджет, главным образом через ВЭБ.

Механизмы разрушения целостности федерального бюджета, запущенные в 2008-м, успешно продолжали работать и позже. Потому что выяснилось, что многие расходы, которые по тем или иным причинам хочется профинансировать, можно финансировать помимо бюджета. А это очень удобно, даже если надзор за бюджетом осуществляет абсолютно подконтрольная Дума. Эти шаги разрушили и концепцию дефицита бюджета, потому что в нормальной бюджетной статистике размещение в ВЭБе депозитов Банка России или ФНБ называется квазифискальным дефицитом и должно трактоваться как обычный дефицит.

Когда в 1993-м я пришел на работу в Минфин, одной из моих первых задач стала консолидация бюджета, который в тот момент не финансировался как единое целое, а состоял из нескольких частей, для каждой из которых существовали свои правила формирования доходов и расходов. В необходимости понимания того, что происходит в бюджетном хозяйстве, политическое руководство страны к тому времени уже убедилось. Да и мощный «союзник» в лице МВФ у меня имелся – переговоры с его миссиями шли практически постоянно, а объяснять им наличие трех или четырех бюджетов особенностями русской души было проблематично. Сегодня же у политического руководства, похоже, нет желания ни разбираться в реальном состоянии бюджетного хозяйства, ни думать об экономике вообще. «Что там в бюджете? Деньги есть? Дефицита нет?» И получаемый ответ – «Все в порядке. Деньги есть. Дефицит в рамках» – абсолютно устраивает.

Затем из-за боязни показать, что почти все расходы на сочинскую Олимпиаду финансируются бюджетом, была придумана схема с частными участниками, которые получали кредиты ВЭБа под залог неокупаемых проектов с полным пониманием, что эти кредиты не будут возвращены. Поскольку это понимание с самого начала существовало и у ВЭБа, он заранее получил бюджетные гарантии на все свои олимпийские убытки. Олимпиада прошла, фанфары отгремели, а бюджет продолжает платить по счетам.

Потом Минфин придумал еще одну схему, связанную с необходимостью спасения банка ВТБ, который неосмотрительно решил поглотить Банк Москвы (и председателем Наблюдательного совета которого был министр финансов). Почти 300 млрд руб. на спасение госбанка выдал ЦБ, а у Минфина – ни дефицита (рост госдолга компенсирован ростом остатков на счетах), ни расходов (которые размазаны во времени на 10 лет). Эта схема настолько понравилась властям, что ее начали активно тиражировать и на другие разворованные банки – Мособлбанк, «Траст» и т.д.

Затем последовала национализация пенсионных накоплений. Согласно закону, их средства в момент уплаты взносов отражаются на лицевых счетах граждан в Пенсионном фонде, и поэтому забирает их государство не у Пенсионного фонда, а у граждан. Государство пообещало компенсировать гражданам забранные с их счетов средства в будущем, за счет увеличения платежей в рамках распределительной системы. Однако никаких правил и сроков компенсации при этом не установило. Не сообщается, каким образом отобранные рубли будут конвертироваться в баллы, на которых отныне строится распределительная система. И эти суммы не отражены в государственных обязательствах (то есть госдолге).

Самой же откровенной формой финансирования квазибюджетных расходов, утверждаемых правительством, стало растаскивание средств ФНБ.

Преднамеренное искажение бюджетной ситуации достигло такого уровня, что, похоже, сегодня понять ее реальное состояние и тенденции ее изменения не в состоянии ни правительство, ни даже Минфин. Чем еще объяснить, что на следующий же день после подписания закона о бюджете 2015-го года было объявлено о проведении непропорционального секвестра расходов? Притом что еще нет никаких оснований считать, что бюджет не будет выполнен по доходам. Притом что даже если он не будет выполняться по доходам, то по Бюджетному кодексу нужно использовать средства Резервного фонда. Притом что сокращение бюджетных расходов ввиду инфляции, сильно превышающей прогнозные значения (не стоит забывать и о росте цен на все импортные товары, закупаемые бюджетной сферой), окажется по факту в разы более сильным, чем те 10%, о которых говорит Минфин. А сокращение реальных бюджетных расходов в условиях падающей экономики означает сокращение совокупного спроса и лишь ускорит ее падение.

Все это не высшая математика, и вероятно, кто-то из министров экономического блока понимает эти проблемы на качественном уровне. Но для принятия решений нужны еще и количественные оценки. В сентябре 1990-го в ходе обсуждения программы «500 дней» с членами советского правительства было поразительно видеть, насколько неадекватной информацией о реальном положении дел в экономике они обладали, как они были не в состоянии дать оценку ситуации перед лицом главы государства. Все их предложения строились на привычных госплановских фразах «мы должны», «мы повысим», «мы реализуем», «мы введем». Когда после всего этого президент Михаил Горбачев отказался принять решение о начале реформ, стало ясно, что нашу страну ожидает серьезная экономическая катастрофа. Сегодня при наблюдении за российскими политиками складываются похожие ощущения.

«Инфляционные ожидания никак не хотят снижаться»
 

https://openrussia.org/post/view/10466/
В новом «Маленьком эпизоде большого экономического пазла» Сергей Алексашенко объясняет, почему сентябрьский рост экономики не дает оснований для оптимизма и что означает рост валютных кредитов, выдаваемых Центробанком
Упала. Но отжалась ли?
И Минэкономики, и ВЭБ считают, что в сентябре российская экономика продемонстрировала рост — 0,3% и 0,2%, соответственно. При этом аналитики обеих организаций в своих оценках делают упор на динамику промышленного производства и связанную с ней динамику транспорта. И те, и другие говорят о продолжающемся снижении частного потребления и инвестиционной активности. Не готов прогнозировать, какую оценку даст Росстат, но мне кажется, что особого оптимизма быть не должно — рост промышленности целиком связан с ростом оборонных отраслей, где начался «сезон» передачи готовой продукции заказчику, что не дает никакого мультиплицирующего эффекта по отношению к остальной экономике, а рост грузооборота железнодорожного транспорта — с сезонным ростом перевозок строительных материалов накануне приближающейся зимы.
http://fanstudio.ru/archive/20151109/rcP5UKwS.jpg
Индекс ВЭБа — оценка ВВП (уровень января 1999 года принят за 100, с исключением сезонных и календарных факторов)
Источник: Внешэкономбанк

Знать – знают. Делать – не хотят
Представляя 3 ноября в комитете Государственной Думы проект «Основных направлений денежно-кредитной политики на 2016 год», председатель Банка России Эльвира Набиуллина сказала: «Центральный банк... сфокусирован на проблеме инфляции и инфляционных ожиданий... У нас, к сожалению, инфляционные ожидания очень высокие».

Услышав это, я решил, что сейчас последует рассказ о том, как Банк России собирается бороться с инфляционными ожиданиями, но не тут-то было. Нам рассказали и о внешних факторах, и о механизмах льготного финансирования, и о кредитовании малого бизнеса, и о том, как тяжело Банку России принимать решение об изменении ключевой ставки. И ни слова об инфляционных ожиданиях. А они между тем ну никак не хотят снижаться.

Глядя на график, можно сделать парадоксальный вывод: инфляционные ожидания российского населения никак не отреагировали на значимое снижение инфляции, которое Росстат фиксирует, начиная с весны, и которое особенно хорошо видно, если принимать во внимание не 12-месячную накопленную инфляцию, а полугодовую (в годовом выражении).
http://fanstudio.ru/archive/20151109/2UoHkDSv.jpg
Инфляционные ожидания населения на год вперед и текущая (6- и 12-месячная) инфляция (%% в год)
Источник: Банк России, Росстат.
Я не верю, что российское население внимательно следит за сводками Росстата, четко отслеживает, на сколько выросли цены за последние 12 месяцев, и на этой основе формирует свои инфляционные ожидания. Но в таком случае разрыв между темпами текущей инфляции и ожиданиями можно объяснить только тем, что Банк России вообще не пытается хотя бы что-то объяснить населению. Впрочем, и депутатам Думы Банк России тоже ничего не объяснил...
Смена ориентиров
За прошедшие две недели Банк России еще немного (на 400 млн. долларов) нарастил объем выданных валютных кредитов (РЕПО), что лишний раз убеждает меня в том, что данный инструмент теперь используется Центральным банком для поддержки находящихся в не очень хорошем положении банков. Осталось только узнать, каких именно...
Ничего радостного
Данные Банка России о выдаче ипотечных кредитов в сентябре оказались привычно ожидаемыми: количество выдаваемых кредитов продолжает отставать от динамики 2012 года, а средняя величина кредита снизилась до 606 тысяч рублей против 611 тысяч в августе. И, на мой взгляд, это является надежным предсказателем для не очень хорошей статистики по жилищному строительству на ближайшие 12-15 месяцев, особенно если учесть, что количество выставленных на продажу квадратных метров резко возросло (что, очевидно, говорит, о снижении спроса), — так, в Москве и Подмосковье этот показатель вырос на 25-30%.

Вместе с тем следует отметить, что и на рынке ипотечного кредитования происходит нормализация ситуации. Это выражается в том, что доля кредитов, направляемых на покупку (а не на рефинансирование старых кредитов) начала устойчиво расти, что хорошо видно на графике. Конечно, это отражает лишь качественную структуру кредитов и не компенсирует падение их общего объема и количества, но должен же я находить хорошие новости, правда?
http://fanstudio.ru/archive/20151109/c3zgn71X.jpg
Доля ипотечных кредитов, направляемых на покупку нового жилья (%%, ежемесячная и шестимесячная сглаженная)
Источник: Банк России

«Cостояние экономики напоминает боксерское состояние грогги»
 

https://openrussia.org/post/view/10629/
О приключении региональных бюджетов и автомобильного рынка, а также власть эмиссионной «иглы»
Есть дно! — отчитался Росстат
Предварительная оценка динамики ВВП России в третьем квартале текущего года — минус 4,1% к третьему кварталу прошлого года, — вышла, что называется, и нашим, и вашим. С одной стороны, она подтвердила навязчивое желание властей увидеть «дно» и разворот тренда к росту. Как никак, а можно заявить о том, что экономика России продемонстрировала рост по отношению ко второму кварталу — аж на целых 0,1%. С другой стороны, этот рост целиком опирается на промежуточную оценку второго квартала: Росстат традиционно пересматривает квартальные данные после получения итогов года. Да и технология сглаживания традиционно усиливает «хвост», результат последнего квартала, — то есть поскольку во втором квартале, несомненно, был спад, можно предположить, что этот эффект тоже имел место; а значит, при необходимости объявленный рост всегда можно трансформировать в спад.

Одним словом, можно согласиться с тем, что экономика «села на дно». Но вот что будет дальше — ползание по дну, отскок или копание вглубь, — пока остается неизвестным. Российская экономика продемонстрировала свою способность воспринимать внешние шоки, но, в отличие от председателя Банка России Эльвиры Набиуллиной, я бы не спешил говорить о том, что она (экономика) уже адаптировалась к новым условиям. Мне кажется, состояние экономики напоминает состояние боксера, называемое «грогги»: после пропущенного сильного удара соперника он стоит на ногах, но еще не в состоянии продолжать бой.
Бюджет кризиса не ощущает
Вопреки алармистским причитаниям Минфина федеральный бюджет России чувствует себя неплохо: поступление доходов сильно опережает прогнозы, исполнение по расходам идет с определенным зажатием со стороны Минфина, что обеспечит ему (непонятно зачем нужную) экономию по итогам года.

С мая ежемесячные доходы казны колеблются в узком диапазоне 1,15-1,2 трлн рублей, и если они останутся на таком же уровне в последние два месяца года, итоговая сумма доходов бюджета превысит первоначальный план на 1,2 трлн рублей. Напомню, что пару недель назад были приняты поправки к бюджету на этот год, которые увеличили доходы (по предложению Минфина) на 700 млрд рублей, а Счетная палата сказала, что Минфин «спрятал» еще 150 млрд рублей. Я плохо понимаю, как оба ведомства смогли получить столь заниженный прогноз доходов.

В случае полного исполнения бюджета по расходам итоговый дефицит бюджета составит 1,5 трлн рублей (около 2% ВВП).
Конец тревогам
Еще год назад можно было слышать тревожные предсказания экспертов о неминуемой катастрофе в региональных бюджетах. И, казалось, для этого были все основания — расходы регионов росли быстрее доходов, увеличивающиеся дефициты финансировались за счет банковских кредитов с высокими процентными ставкам. Но прошел год, и от этих страхов не осталось и следа (по крайней мере для меня).

В текущем году расходы региональных бюджетов практически не растут — всего лишь плюс 3% к прошлому году по итогам десяти месяцев. (Понятно, что для экономики это плохо, но в данном случае мы говорим о бюджетной дисциплине.) Совокупный дефицит 50 регионов (чьи доходы меньше расходов) составил всего лишь 150 млрд рублей (0,25% ВВП), а чистое погашение банковских кредитов — без малого 100 млрд рублей.

Хорошо понятно, что ни о какой «сознательности» губернаторов речи здесь идти не может: все эти достижения стали заслугой Минфина, который, с одной стороны, взял региональные бюджеты в ежовые рукавицы в части расходов, и с другой — пошел на активную выдачу бюджетных кредитов регионам под символические 0,1% годовых для погашения задолженности перед банками. (Единственное, что мне непонятно: неужели Минфин и правда рассчитывает, что регионы когда-нибудь погасят эти кредиты?).

И отдельное спасибо Минфину за то, что начиная с октября он представляет оперативные данные о региональных бюджетах одновременно с данными о бюджете федеральном, — а не с задержкой на месяц, как это было раньше.
Банковский сектор в октябре
Оперативные данные Банка России о развитии банковского сектора в октябре оказались ожидаемыми, и охарактеризовать их можно коротко: стагнация продолжается. Несмотря на устойчивый рост депозитов населения и реального сектора (то же самое мы наблюдали на протяжении всего кризисного периода в 2008-2010 годах), роста кредитования практически не видно. Вернее, население последовательно сокращает свою задолженность (в прошлом кризисе этот процесс продолжался до середины 2010-го), а реальный сектор — потихоньку увеличивает, хотя правильнее будет предположить, что в значительной мере этот рост является отражением процесса реструктуризации плохих долгов.

Повторюсь, ничего странного в такой динамике я не вижу — в прошлом кризисе оживление в банковской деятельности началось в третьем квартале 2010 года, то есть более чем через год после того, как начала оживать экономика. А об этом — оживлении экономики — на сей раз говорить еще рановато.
Да, ужас! Но уже не ужас-ужас-ужас!
Месяц назад, когда многие эксперты предсказывали оживление автомобильного рынка, увидев в сентябре снижение темпов падения продаж автомобилей к сентябрю прошлого года, я предложил не спешить, поскольку динамика к прошлому году всегда чревата искажениями в результате «эффекта базы». Так оно и случилось в прошлом месяце: по сравнению с октябрем прошлого года падение продаж резко усилилось… но опять-таки в результате эффекта базы (с учетом всплеска продаж в конце прошлого года этот показатель будет еще более «ужасным» в ноябре-декабре).

Вместе с тем, если посмотреть на приведенный ниже график, можно заметить, что динамика продаж как минимум перестала идти вниз, а если считать, что «стакан наполовину полон», то можно заметить, что она имеет слабо растущее движение вверх. Понятно, что ни о каком восстановлении рынка речи пока идти не может, но и предполагать дальнейшее ухудшение ситуации пока нет оснований.
http://fanstudio.ru/archive/20151117/hX9NzxaA.jpg
Продажи новых легковых автомобилей в России (шт.) в первый, шестой и последний месяцы года, а также в месяцы с максимальными и минимальными показателями
Источник: Ассоциация европейского бизнеса
Что делать с чемоданом без ручки?
То, что, благодаря «мудрому» руководству со стороны правительства, которое превратило ВЭБ во второй бюджет по финансированию своих «хотелок», Банк развития стал фактически банкротом, вряд ли для кого является сюрпризом. Олимпийские стройки, финансирование инвестпроектов, не имеющих никаких шансов на окупаемость, попытка спасения банков-банкротов еще с прошлого кризиса (Связьбанк и «Глобэкс»), авантюра с покупкой украинского Проминвестбанка, который в очередной раз приходится докапитализировать, — вот далеко не полный перечень гирь, которые тянут банк на дно. Если к этому добавить то, что стратегия развития банка была построена на перспективе активного привлечения внешнего финансирования, а после аннексии Крыма и поддержки Россией донбасских сепаратистов ВЭБ стал «подсанкционным», лишился доступа на рынок и теперь вынужден платить по долгам, хотя почти никто из заемщиков ему не собирается возвращать полученные кредиты, — то в самую пору вспомнить сюжет известной картины «Не ждали!».

В результате у правительства есть два варианта: плохой и очень плохой. Один из них состоит в том, чтобы свернуть деятельность банка, продать активы на публичных торгах с понижением цены, перевести долги и списать убытки на казну. Второй — добавить банку еще бюджетных денег в надежде на то, что ситуация рассосется. Не имея детальной информации о состоянии активов ВЭБа, я не могу судить, какой из этих вариантов хуже. Подозреваю, что и правительство не имеет суждения по этому вопросу. Однако выбрало оно второй вариант, что вполне понятно: количество VIP-чиновников, прислонившихся к кормушке, настолько велико, что противостоять их совокупному давлению никто в правительстве не осмеливается.
Правительству «опиум» пришелся ко двору
Помимо бюджетного аспекта (замечу в скобках, что ни в бюджете-2015, ни в бюджете-2016 денег на спасение банка не предусмотрено) у операции по спасению ВЭБа есть и другой, денежный аспект. Спасать ВЭБ правительство предполагает за счет выпуска облигаций федерального займа (ОФЗ), то есть без использования «живых денег». Однако даже очень ценными бумагами ВЭБ своих проблем решить не сможет — ему нужен только кэш. Который он, несомненно, получит, заложив эти ОФЗ в Банке России. В результате получается, что спасение ВЭБа будет осуществлено за счет — да-да, не удивляйтесь, — той самой эмиссии, которая, как известно, является «опиумом для народного хозяйства».

Похоже, что правительство уже настолько прочно село на «эмиссионную иглу», что соскочить с нее уже не сможет, поскольку доза стала огромной. В течение 2015 года правительство получило от Банка России 1 трлн рублей для капитализации банков и ОАК (закон принят в самом конце 2014-го, и операция отражена в прошлогоднем бюджете, но реально исполнена она уже в этом году), еще примерно 450 млрд рублей Банк России выдал АСВ на спасение банков-банкротов и еще на 110 млрд рублей (к середине ноября) профинансировал различные инвестпроекты и ипотечные программы. Итого — 1,55 трлн рублей или еще один дефицит федерального бюджета.

Не знаю, какое мнение у Банка России имеется по оценке инфляционного воздействия этих программ и имеется ли оно вообще, но понимаю, что никакой политической воли отстаивать свою самостоятельность у сегодняшнего руководства Банка России нет. Более того, есть ярко выраженное желание стать надежным винтиком в вертикали власти.

Ничего хорошего от этого населению и экономике ждать не приходится.
Политики и аналитики
Я много раз говорил, что в борьбе с инфляцией от Центробанка требуются не только (а может, и не столько) дела, сколько слова. Потому как именно словами (которые убеждают слушателей) можно воздействовать на инфляционные ожидания населения. К сожалению, никаких изменений к лучшему не происходит, и взбудоражившая СМИ псевдоновость прошедшей недели об эмиссии Банком России одного триллиона наличных рублей в декабре стала лишним тому подтверждением.

Отсутствие внятных спикеров в руководстве Центробанка лишает нас возможностей оценивать его грядущие действия в отношении процентной ставки (честно говоря, мне кажется, что большинство членов совета директоров просто не имеют никакой позиции по данному вопросу) и заставляет более внимательно смотреть на иную информацию, исходящую из здания на Неглинной.

На этой неделе мое внимание привлек первый выпуск нового бюллетеня «О чем говорят тренды», который выпустил Департамент исследований. Понятно, что исследователи — это не те люди, которые принимают решения в Банке России, но готов предположить, что их оценки, по крайней мере, выслушиваются при принятии решений.

В этом бюллетене мне показалось очень важным заявление о том, что в октябре инфляция в России ускорилась, что прямо противоречит публичной позиции председателя Банка России, которая была изложена в Думе при представлении «Основных направлений денежно-кредитной политики» следующим образом: «Инфляция замедляется… По нашему прогнозу, инфляция продолжит достаточно быстро снижаться и в следующем году».

В отличие от председателя Банка России, авторы бюллетеня подкрепляют свою позицию аналитическими материалами, самым ярким из которых стал приведенный ниже график, показывающий динамику фактической текущей и трендовой (очищенной от сезонности и разовых факторов) инфляции. По мнению аналитиков Банка России (с которым я согласен), показатель трендовой инфляции более адекватно демонстрирует реальные инфляционные тенденции в экономике.
http://images.tildacdn.info/93a97652...D0%B5%2054.png
Динамика ИПЦ, БИПЦ и исторические оценки трендовой инфляции Центробанка (% за год)
Источник: Банк России
На графике хорошо видно, что трендовая инфляция не только не снижается, но и, напротив, продолжает ускоряться. Если члены совета директоров Банка России до своего очередного заседания, когда будет рассматриваться вопрос об уровне ключевой ставки, найдут время посмотреть на него, то, на мой взгляд, они не должны будут принимать решение о снижении ставки.

Притча о банковском кризисе: и ты прав, и ты...
 

http://www.forbes.ru/mneniya-column/...i-ty-prav-i-ty
http://cdn.forbes.ru/cdn/farfuture/R...02633347_0.jpg
Фото Ильи Питалева / РИА Новости
Автор старший научный сотрудник Института Брукингса (The Brookings Institution)
Ждать крупных банкротств не стоит, но поддерживать экономику российская банковская система еще долго не сможет

Заочный спор между президентом Сбербанка Германом Грефом и первым зампредом Банка России Алексеем Симановским о том, есть ли в России банковский кризис, напомнил мне широко известную притчу, в которой трое слепых пытаются понять, что такое слон, и при этом один из них держится за хобот, второй – за ногу, третий — за бивень слона. Притом что каждый может дать достаточно адекватное описание той части тела животного, за которую он держится, ни один из них, ни все они вместе не дадут полноценного описания.

Более того, участники спора обращались к разной аудитории и подспудно использовали разное понимание слова «кризис».

Понятно, что для Симановского главным, если не единственным, адресатом является президент Путин, который не только не любит и не хочет получать плохие новости, но и не любит тех чиновников, которые ему эти плохие новости приносят. Хорошо известно, что все чиновничьи доклады президенту строятся по одной и той же схеме: 1) ситуация хотя и непростая, но все под контролем, 2) имеющиеся проблемы являются локальными и успешно решаются благодаря Вашим мудрым решениям/указаниям. Не менее хорошо известно, что Владимир Путин не любит слово «кризис» само по себе – вспомните, к концу 2008-го уже и цены на нефть упали ниже $40 и перевозки по железной дороге рухнули на 20%, банкам и олигархам были выделены сотни миллиардов рублей и десяток миллиардов долларов, а валютные резервы страны сократились на треть, но слово «кризис» в правительстве и в правительственной переписке употреблять было запрещено. Хотя был и антикризисный штаб, и антикризисный план. Кроме того, понятно, что для российского президента словосочетание «банковский кризис» связано с массовым банкротством крупных банков, набегом вкладчиков на банки и снятием существенной части депозитов, паникой на валютном рынке – все это мы видели и осенью 1998-го и десять лет спустя, осенью 2008-го. Сегодня ничего этого безусловно нет – поэтому, будь руководство Банка России вызвано с докладом к президенту, оно смогло бы смело и аргументированно доказать ему, что банковского кризиса в стране нет.

Аудитория Германа Грефа в данном случае принципиально другая – журналисты и эксперты, обманывать которых, как и производить впечатление неинформированного и некомпетентного человека он не хочет (когда президент Сбербанка идет с докладом к президенту его речи мало отличаются от речей Алексея Симановского – см., например, стенограммы их встреч 31 июля и 10 ноября). Поэтому он достаточно прямолинейно, но без криков «ужас-ужас-ужас» сказал и об остановке кредитования, и об отсутствии прибыли у банковского сектора, и о массированном отзыве лицензий Банком России у зомби-банков. Собственно говоря, никаких новых фактов он не привел, ни о каких новых проблемах не рассказал – все это и так хорошо известно, благо статистическую информацию Банк России не прячет и регулярно публикует на своем сайте. Даже то, что для описания ситуации президент Сбербанка использовал слово «кризис», не стало новостью – об угрозе банковского кризиса он сказал еще в январе этого года, выступая на Гайдаровском форуме, правда содержание кризиса для Германа Грефа в тот момент было немного другим и связано было с угрозой массированного перехода к банкам, в основном государственным, собственности на заложенные под кредиты активы.

Важным моментом в высказывании Грефа стала его уверенность, что банковский кризис (в том виде, в каком он его описал) будет продолжаться еще длительное время и банкам не стоит ждать облегчения своей участи в ближайшие месяцы. В поддержку этой позиции хочу напомнить, что в кризис 2008-2009 годов банковской системе понадобился целый год на урегулирование проблемы «плохих долгов» — рост кредитования восстановился только в третьем квартале 2010-го, через год после того как возобновился экономический рост.

Общего в позициях Симановского и Грефа нет почти ничего, но и разногласий между ними нет особых – каждый говорит о своем, не сильно оспаривая аргументы оппонента.

Вместе с тем, хотя ни один из них об этом прямо не сказал, я думаю, что оба они согласны: ожидать банкротства не то что нескольких, но даже и одного крупного банка – банкротства настоящего, а не перехода банка-банкрота в режим санации, смягченного сотнями миллиардов бюджетных рублей, нам не стоит, и вот почему.

Во-первых, для российского Центробанка (не готов утверждать, является ли это позицией его руководства или позицией Кремля) граница, после которой банк попадает в категорию too big to fail, проходит, что называется, ниже плинтуса. Посмотрите на список санируемых банков, размещенный на сайте АСВ, – большинство имен мало знакомо даже экспертам, а в рейтингах эти банки зачастую обитали далеко за пределами первой сотни.

Во-вторых, еще с времен прошлого кризиса стало понятно, что для спасения банков российское руководство не пожалеет ресурсов.

Конечно, ничего похожего на масштаб той поддержки, которая выплеснулась на банковскую систему в 2008-2009-м (11% ВВП на поддержку ликвидности и более 5% ВВП на капитализацию) на этот раз мы пока не видим. Впрочем, и на этот раз уже потрачено немало: 900 млрд рублей по программе капитализации банков через ОФЗ, 450 млрд рублей на санацию банков-банкротов, 280 млрд рублей, направленных из ФНБ на покупку акций банков (ВТБ, Газпромбанка, Россельхозбанка) – составляет 2,2% ВВП и в пять (!) раз превышает тот «навар», который федеральный бюджет получает уже третий год подряд от конфискации пенсионных накоплений. И можно без сомнения говорить о том, что эта сумма будет только расти.

В-третьих, в первой тридцатке российских банков, на которые приходится без малого 80% банковских активов и капитала банковской системы, половину банков можно смело назвать «непотопляемыми» — шесть государственных плюс примыкающий к ним «Газпромбанк», которым государство не даст утонуть ни при каких обстоятельствах, и которые за 2008-2015 годы получили от государства в разной форме сильно больше триллиона рублей; пять «иностранных» банков, которым акционеры вряд ли дадут совершить настолько рискованные операции, чтобы поколебать их устойчивость, и пара банков, принадлежащих «членам кооператива «Озеро», которые сразу после введения западных санкций взял под свой личный патронаж российский президент.

Написав все это, я вспомнил шутку советских времен: Третьей мировой войны не будет, но борьба за мир будет настолько ожесточенной, что в мире камня на камне не останется. Я решил ее перефразировать: никакого кризиса в российской банковской системе нет, но ее здоровье является настолько крепким, что ни на какую помощь от нее российская экономика рассчитывать не должна.

Российский экономист из Вашингтона отдал должное Путину
 

http://www.ng.ru/politics/2015-11-20/3_economist.html
20.11.2015 00:01:00

Тем не менее на родину Сергей Алексашенко возвращаться не собирается

Политический обозреватель "Независимой газеты"
http://www.ng.ru/upload/resize_cache..._2/250-3-2.jpg
Сергей Алексашенко считает, что из-за политики экономические прогнозы по России делать трудно. Фото Александра Шалгина (НГ-фото)

Российский экономист Сергей Алексашенко заявил из Америки, что в ближайшие годы экономику РФ ждет устойчивая стагнация. Однако коллапса не будет хотя бы потому, что она реально рыночная, спрос на нефть, пусть и небольшой, остается, а власть не делает фатальных ошибок. Политэмигрант Алексашенко похвалил Демократическую коалицию за участие в выборах, но пояснил, что он не видит смысла возвращаться в Россию ранее 2024 года.

Эти заявления Алексашенко сделал в Вашингтоне в рамках цикла лекций по местному самоуправлению в США, участие в которых приняли и приглашенные из России эксперты и журналисты. По его словам, выстраивание экономистами более или менее адекватных прогнозов осложняется тем, что нездоровый политический климат непропорционально отражается на российской экономике. «Главная перспектива страны – стагнация с ростом в ближайшие годы на 0,5–1,5% в год», – отметил Алексашенко.

Он подчеркнул, что замедление темпов роста началось еще до присоединения Крыма и западных санкций, при нефти свыше 100 долл. за баррель. «Почему она стала замедляться? Просто бизнес перестал инвестировать в Россию, поскольку перспективы потерять дело и оказаться в тюрьме стали крайне высоки за последние 10 лет», – полагает Алексашенко. Экономист подчеркнул, что речь идет не о транснациональных корпорациях, а о малом, среднем и крупном бизнесе.

Впрочем, по мнению Алексашенко, запас прочности и у российской экономики, которая сейчас терпит серьезные трудности, а значит, и у режима все-таки достаточно большой. «Сила российской экономики в том, что она рыночная, и рынок пока сам себя регулирует. Например, часто экономики в условиях авторитарного правительства рушились, когда власти начинали вводить контроль за ценами. Путин ни разу не сделал ни одного шага по замораживанию цен», – признал экономист. По его словам, к коллапсу нынешней экономической системы России может привести только снижение спроса на сырье, к которому неизбежно приведет технологический прогресс: «Не снижение цен на нефть, а момент, когда ее перестанут покупать. Пока нефть покупают, пусть и дешево, система все равно будет работать».

Алексашенко представил и свои соображения, какими инструментами можно было бы вывести Россию из кризиса. К сожалению, собственно экономических рецептов от него не поступило. «Исправить ситуацию можно, только вернув независимый суд, политическую конкуренцию и свободу слова», – заявил он.

Алексашенко вообще больше предпочитал высказываться о политике. Например, уверен он, в последнее время россияне перестали выходить на митинги протеста в том числе из-за жесткого разгона акции 6 мая 2012 года, который всем показали по телевизору. Политэмигрант отметил: после просмотра таких телепередач люди уже понимают, что участие в подобных акциях может стоить им здоровья, а также грозит уголовным делом, в то время как положительные последствия протестных мероприятий совсем не очевидны.

Выбравший свободу в США экономист тем не менее приветствовал участие Демократической коалиции на базе ПАРНАСа в региональных выборах в Костроме и Новосибирске. По его словам, хотя получить депутатские мандаты там не удалось, «рано или поздно в России все равно будут честные выборы, в которых нужно будет участвовать, так что то, что делает оппозиция сейчас, называется тренировкой».

Взгляды же Алексашенко на ближайшее будущее, как упоминалось, весьма пессимистические. Например, он уверен, что «по состоянию на сегодня шансы ПАРНАСа на допуск к выборам в Госдуму составляют 95%, поскольку в Кремле осознают, что у оппозиции нет ни средств, ни сильных лидеров, ни актуальных для большинства политических лозунгов». А вот если что-то в этой ситуации изменится, то в Кремле под любым предлогом смогут отменить этот допуск, резюмировал экономист.

На вопрос корреспондента «НГ» о том, когда Алексашенко планирует вернуться в Россию, тот заявил, что не видит в этом смысла. «А зачем мне возвращаться? Нынешний режим скорее всего сохранится как минимум до 2024 года. Мне тогда будет 65 лет, и что я буду делать? Пенсию получать? Мне ее и так начислят на карту, прямо в США». Он отметил, что как раз в этом году в американскую школу пошел его шестилетний сын.

Напомним, что Алексашенко стал третьим видным российским экономистом, покинувшим страну за последние годы. К примеру, весной о решении уехать преподавать в США объявил экс-проректор Российской экономической школы (РЭШ) Константин Сонин, ранее в эмиграцию по политическим мотивам уехал ректор этой же структуры Сергей Гуриев.

Вашингтон

Сергей Алексашенко: "Сократить отставание не удастся"
 

http://www.svoboda.org/content/transcript/27487506.html
Куда Россию привела "безошибочная власть" "комфортной страны"? Обсуждаем с экономистом Сергеем Алексашенко.
http://gdb.rferl.org/92AE57E5-4DAC-4..._w640_r1_s.jpg
Сергей Алексашенко

Михаил Соколов

Опубликовано 14.01.2016 19:05

Вице-премьер Игорь Шувалов на Гайдаровском форуме заявил, что правительство не совершило ни одной крупной ошибки в экономике в 2015 году. Министр экономики Алексей Улюкаев сообщил, что через 15 лет Россия станет "комфортной страной", где граждане будут жить дольше чем они живут сейчас, а цены на нефть или курсы валют вообще никого не будут волновать.

Пока реальность явно не соответствует оценкам и прогнозам чиновников. Деятельность правительства обсудим с экономистом Сергеем Алексашенко.

Ведет передачу Михаил Соколов.

​Михаил Соколов: Сегодня мы поговорим об экономике и не только об экономике. Я начну с одного события недавнего. Вице-премьер Игорь Шувалов на Гайдаровском форуме заявил, что правительство не совершило ни одной крупной ошибки в экономике в 2015 году. Сегодня у нас в студии Сергей Алексашенко, наш гость из Вашингтона, старший научный сотрудник института Брукингса, известный российский экономист, в прошлом заместитель председателя Центробанка, замминистра финансов. Давайте начнем с этой отправной точки: вот Гайдаровский форум, я подозреваю, вы туда забрели.

Сергей Алексашенко: Да, вчера целый день провел.

Михаил Соколов: Не знаю, слышали или не слышали эту фразу, хочется комментария, конечно.

Сергей Алексашенко: Я согласен, что по большому счету, не только Игорь Шувалов, выступление премьер-министра Медведева, министра экономики, министра финансов, все люди, кто представляли правительство, у них лейтмотив был один — а могло быть гораздо хуже. С чем трудно не согласиться. В принципе можно было наделать ошибок, было бы гораздо хуже. Условно говоря, декабрь 2014 года, когда был валютный кризис, там Центральный банк конкретно накосячил. Исправились достаточно быстро, но тем не менее, было понятно, как можно сделать хуже. Поэтому, честно говоря, я, глядя на 2015 год, считаю, что правительство в том составе, в котором оно было, крупных ошибок не допустило. Здесь надо добавить другое, что 2015 год для российских властей был очень удачным, как это ни странно прозвучит.

Михаил Соколов: Это почему?

Сергей Алексашенко: У нас все забыли, что на самом деле мы начинали 2015 год с ценой нефти 45, а к середине года она стала 65. Средняя была за 55 или близко. На самом деле на этом появился некий оптимизм в первом полугодии: все будет как в 2009, цена упала на нефть, вот она начала расти. Центральный банк перестал тратить резервы, надо отдать им должное. Тоже, кстати, ошибка исправленная. Вслед за ростом цен на нефть рубль успокоился. Вспомните, в начале июля доллар стоил меньше 50 рублей. То есть опять-таки все к лучшему. А там еще подвернулся третий квартал, когда началась массовая сдача оборонной продукции, когда промышленное производство показало, вытянуло всю экономику, в сельском хозяйстве хороший урожай. В Европе пришли низкие цены на нефть конца 2014 года, в августе-сентябре пришли газовые цены в Европу, Европа стала закачивать дешевый российский газ в газохранилища. Третий квартал у нас получился, Росстат до сих пор утверждает, что был плюс. Четвертый квартал по инерции проскочили, уже все про четвертый квартал забыли, девальвация в конце года — это вообще неважно.

Вспомните, в феврале 2015 года на ужасе, цены падают, срочно пересматривают бюджет, заставили пересмотреть бюджет, сократили расходы на 10%. Но за счет того, что цены на нефть выросли, у Минфина образовалось 800 миллиардов дополнительных доходов по итогам года. Всем, кому сократили, всем выдали, еще увеличили, резервный фонд потратили меньше, дефицит оказался меньше. Экономика упала не на 10%, как могла бы, а всего лишь меньше, чем на 4. Поэтому по большому счету год удачный, и правительство честно говорит, что могло бы быть гораздо хуже.

Если перебирать все, что сделало или не сделало правительство, если не считать, что оно часто ничего не делало, я считаю, что чем правительство меньше трогает экономику, тем экономика лучше.

Михаил Соколов: Как правительство Примакова с Маслюковым, они боялись что-то делать, за целый год не напакостили.

Сергей Алексашенко: Поэтому на самом деле я с Игорем Шуваловым согласен. Я не являюсь сильным сторонником правительства, я не считаю, что очень большие успехи достигает, но я считаю, что да, действительно, можно найти критика, сказать, что это не так, можно было сделать что-то получше.

Михаил Соколов: Что лучше могло быть? Мы знаем всех этих людей, что они на какие-то институциональные реформы не пойдут скорее всего. Что-то подкрутить получше они могли?

Сергей Алексашенко: Можно было больше денег выделить на субсидирование процентной ставки по ипотеке, чтобы ипотека упала не на 35%, а на 25%, увеличить зарплату бюджетникам. На самом деле у нас в бюджете 2015 года была записана индексация бюджетникам на 5% при инфляции прошлого года 11,5%, ее при весеннем пересмотре бюджета отменили. Главный удар кризиса в прошлом году пришелся по населению, по покупательской способности населения. Я считаю, что в этой ситуации было бы правильно поднять зарплату бюджетникам, поддержать потребительский спрос, поддержать экономику. Было бы не 3,8 падение, а 3,5, на самом деле вещь такая. Сказать, что из минуса сделать плюс — нет, нельзя. 0,3-0,4 минуса ВВП, наверное, могло сделать.

Михаил Соколов: Тут один ваш коллега из нынешних замминистров сказал, что российская экономика адаптируется к жизни в таких условиях, к санкциям. Адаптируется?

Сергей Алексашенко: Да. На самом деле, говоря про российскую экономику, очень часто забывают, что российская экономика при всех недостатках рыночная.

Михаил Соколов: А госсектор сколько уже - 75?

Сергей Алексашенко: 50. Это не очень важно, потому что главный критерий, вы же помните плановую экономику, главное отличие между плановой экономикой и рыночной состоит в том, что в рыночной экономике инструментом балансирования являются цены, а в плановой решение начальника. Российские власти не трогали цены, и экономика приспособилась.

Михаил Соколов: Вы уверены?

Сергей Алексашенко: Да. Упал рубль, подешевела нефть, сократилась валютная выручка, население перестало покупать импорт, импорт упал, платежный баланс, нет притока капиталов, импорт упал еще сильнее, население еще больше перестало покупать, понесло деньги в депозиты. Выясняется, что при уровне 75-76 рублей за доллар, вообще говоря, валютный рынок в России сбалансировался, экономика приспособилась. Кто не приспособился? Бюджет. Потому что бюджету при нынешних ценах 30,5 курс доллара нужен сто, чтобы рублевая цена нефти, которая заложена в бюджет, была. Бюджет не приспособился, а экономика живет. Потери — да, население стало жить беднее — да, но рыночная экономика балансируется — это означает, что она приспособилась.

Михаил Соколов: Аргумент, я понимаю, что это мелочи, но все равно характерный. Я читаю на ленте заявление какого-то начальника: если аптеки будут повышать цены, мы их будем закрывать. И действительно на них наезжают, их проверяют, требуют, чтобы они минимальную держали прибыль и прочее. Другое сообщение про директорат, что в некоторых регионах к директорам крупных предприятий приходят люди из спецслужб, с ними беседуют и говорят: ни в коем случае не сокращать персонал, убытки, не убытки — нам безработица не нужна. Сидите, как хотите, так и делайте, численность сохраняйте, чтобы не было недовольных, что-нибудь платите им. Это рыночная экономика?

Сергей Алексашенко: Ответ на первый вопрос: откройте последнюю сводку Росстата о росте цен в 2015 году и посмотрите, насколько выросли цены на медикаменты. Они выросли сильнее, чем общий индекс цен. Это означает, что цены растут. Что такое замораживание цен — это Венесуэла, что такое замораживание цен — это Советский Союз, где цены раз в два года устанавливаются Госкомценами. И дефицит. Вот это контроль за ценами. То, что здесь начальники приказали, ФСБ приехало, конечно, есть давление, смешно отрицать, что его нет, у нас в экономике, особенно в государственной, много перекосов, но в принципе читайте сводку Росстата и понимайте, что цены на многие лекарства не заморозили, потому что невозможно.

С безработицей вопрос еще сложнее. Это один, я считаю, из социально-экономических феноменов. Я вспоминаю, по этому кризису у меня нет фактической базы, я вспоминаю кризис 2009 года. Конкретный пример: на АвтоВАЗе идет массированное сокращение занятых, 25 тысяч, по-моему, человек сократили одновременно, рабочие профессии — металлисты, сварщики, слесари, токари. Одновременно с этим тихвинскому вагоностроительному заводу нужно расширять производство, заказ от РЖД пришел, ему нужно две тысячи работников. Приезжают в Тольятти, говорят: ребята, поехали, обеспечим вас жильем, работой, зарплатой. Как вы думаете, сколько человек согласилось?

Михаил Соколов: Человек сто.

Сергей Алексашенко: Ноль. Не захотели.

Михаил Соколов: А вы в Тихвине были когда-нибудь? Разница между Тихвином и Тольятти большая.

Сергей Алексашенко: А еще больше разница между тем, вы работаете или не работаете. Еще массовый феномен российского рабочего класса: люди соглашаются уходить в отпуск без содержания, без каких-либо гарантий выхода из этого отпуска, но только не быть уволенными. Люди считают, что правильнее числиться на работе, пенсионный стаж, не знаю, из каких соображений, но только не быть безработными.

Михаил Соколов: Это как дворовые после отмены крепостного права не уходили от своих помещиков.

Сергей Алексашенко: Поэтому вопрос, есть ли давление — конечно, есть. Кстати, в кризис 2008-9 года оно было сильнее.

Михаил Соколов: Я эту цифру привел про 36% падения в 2015 году продаж легковых автомобилей, до примерно полтора миллиона штук. Это серьезно?

Сергей Алексашенко: Да, конечно, это средний класс. Если считать, что 36%, значит примерно было больше двух миллионов — это означает, что 500 тысяч семей, полтора миллиона человек четко совершенно пожертвовали, они отказались от покупки нового автомобиля. А если учесть, что у нас падение продаж идет с 2013 года, то это означает, что есть сотни тысяч за три года семей, которые понимают, что кризис — это не просто слово.

Михаил Соколов: То есть люди выпадают из среднего класса, из верхнего слоя?

Сергей Алексашенко: Автомобиль — это такой товар, что можно поменять его раз в три года, можно раз в четыре года, раз в пять лет, качественная разница не всегда очень большая. Факт тот, что люди должны себя ограничивать. По опросам Фонда «Общественное мнение», 54% россиян очень хорошо понимают, что нынешние экономические сложности связаны с экономической политикой властей.

Михаил Соколов: Они не понимают, что это связано с президентом Путиным или понимают?

Сергей Алексашенко: Для них власть, это мы с вами можем обсуждать, они все вместе. Правительство, парламент, президент, губернаторы — это все власть. Следующий год вряд ли будет лучше, будет не миллион 700, а миллион 600, все равно от уровня стандарта, который Россия когда-то потребляла, все равно миллионы граждан не будут покупать. Это количество будет нарастать как снежный ком. Еще добавьте сюда два-три миллиона человек, которые отказались от туристических поездок за границу, у которых качество жизни падает. Это и есть результат кризиса, это и есть то, как люди понимают, что происходит в экономике, что происходит в стране.

Михаил Соколов: От туристических поездок часть отказалась не потому, что у них денег нет, а потому что часть стран закрылась, куда они хотели поехать, Египет, Турция.

Сергей Алексашенко: Не страны закрылись — это мы запретили туда поездки туристов, Россия закрыла. При этом давайте обратим внимание, что в тот же самый Египет, где действительно был, похоже, террористический акт, из других стран туристы ездят, там нет остановки туристического потока.

Михаил Соколов: Россия решила наказать Египет.

Сергей Алексашенко: Россия решила наказать Египет. Россия решила наказать своих граждан и Турцию до кучи.

Михаил Соколов: Это знакомо. И с детьми-сиротами тоже наказали.

Сергей Алексашенко: Это всегда так. За действия любого правительства расплачиваются граждане.

Михаил Соколов:Про третий квартал вы говорили, а что случилось в третьем квартале?

Сергей Алексашенко: Сочетание благоприятных факторов: хороший урожай, резкий скачок спроса на газ в Европе, потому что низкие цены пришли, и сдача оборонной продукции.

Михаил Соколов:А четвертый дальше?

Сергей Алексашенко: В четвертом цены на газ начали повышаться. Я не знаю, почему сдача оборонной продукции была в третьем квартале более активно, чем в четвертом, так и все.

Михаил Соколов:Меня интересует падение цен на нефть. С чем это связано сейчас. Хорошо, оно бьет по российской экономике, а параллельно еще есть санкции. Что сильнее давит?

Сергей Алексашенко: Хотите я вам открою тайну? Санкции сегодня по российской экономике практически не бьют. Во-первых, есть персональные санкции против конкретных имен — Иванов, Петров, Сидоров и дальше по списку., Тимченко, Ротенберг, Ковальчук, Журова, много людей. Есть санкции технологические, связанные с добычей сланцевой и шельфовой нефти на арктическом шельфе глубоководном. При нынешних ценах на нефть разработка этих проектов вообще никакого смысла не имеет, эти проекты закрылись сами по себе, поэтому вряд ли кто-то в российских госкомпаниях сегодня всерьез обсуждает разработку этих проектов. Дальше есть финансовые санкции, то есть невозможность привлечь капитал. Экономика приспособилась через курс. Четвертый квартал 2014 года, первый квартал 2015 года — это было пиковое время платежей по долгу, так график сложился. Давление в четвертом квартале 2014 года было 10% ВВП платежей по долгу.

В течение 2015 года 5% ВВП. В 2016 году 3% ВВП. То есть нельзя сказать, что санкции не давят, но мы видим, что давление санкций падает, а самое главное, экономика приспособилась. Да, это все в курсе, в этих 76 рублях. Понятно, что если сейчас санкции отменить финансовые, российские банки и компании через какое-то время выйдут на рынок и начнут покупать деньги, рубль может укрепиться. В принципе экономика приспособится и к более крепкому рублю. Кто-то начнет кричать: почему рубль укрепляется, зачем вы это допускаете, давайте его держать, наша конкурентоспособность падает, экспорт подрывается на корню. Поэтому мой ответ на сегодня, как санкции работают — это долгосрочно. На самом деле сегодняшний мир уже давно не мир стран, экономика корпораций, экономика разделения труда, экономика, когда комплектующие, запчасти, сырье десятки раз пересекают границы, переезжая из одной страны в другую, чтобы получился готовый продукт. И Россия выскочила из этого процесса. Она в принципе ни в Советском Союзе, ни после Советского Союза не была сильно интегрирована в мировую экономику, мы нигде в кооперациях не участвовали, введение санкций против России и самоизоляция России, наша ориентация на импортозамещение, мы сами все произведем, приводит к тому, что Россия добровольно отказывается от участия в технологическом сотрудничестве.

Михаил Соколов:И современных технологий у нее нет.

Сергей Алексашенко: Конечно. Советский Союз это проходил, Советский Союз все развивал самостоятельно, только технологическое отставание росло все больше и больше.

Михаил Соколов:Он заводы покупал, типа ВАЗ, и провал технологий.

Сергей Алексашенко: Будем покупать заводы, где дадут. Проблема в том, что долгосрочный эффект санкций, чем больше будут работать санкции, тем больше будет отрыв России технологический от другого мира, а в какой-то момент, через сколько-то лет, когда санкции уже снимут, не будем обсуждать, почему их снимут, выяснится, что российская экономика будет никому неинтересна. В мире сформировались уже устойчивые связи, эти 70 миллионов рабочих рук Российской Федерации, в принципе мировая экономика, в Китае 400 миллионов приедут из деревни, обучатся.

Михаил Соколов:Есть Юго-Восточная Азия.

Сергей Алексашенко: Нет дефицита рабочей силы, нет дефицита производственных мощностей. Есть ограниченный дефицит квалифицированной рабочей силы.

Михаил Соколов:А дефицит умных людей есть?

Сергей Алексашенко: Есть. В Америке на самом деле идет активнейшее лоббирование принятия поправок к законам. Потому что выясняется так, что сегодня неквалифицированная рабочая сила достаточно легко приезжает в Америку, находит себе работу, вид на жительство, рабочие визы, а квалифицированная рабочая сила, те, кто не готовы нарушать закон, там есть очень жесткие элиты. Американский технологический сектор, компании технологические бьются за то, чтобы поднять лимиты, потому что там категорически не хватает программистов, инженеров, причем высокой квалификации. В мире идет дикая борьба за ресурсы. Если у вас есть квалификация — надо ехать.

Михаил Соколов:Технологическое отставание волнует российское начальство? Вы сходили на Гайдаровский форум, там ходят бонзы, так сказать, павлины золотые российские с часиками красивыми, их это волнует или волнует, как свести сейчас бюджет, не подрывая основы основ, то есть финансирование силовых структур и военно-промышленного комплекса, армии?

Сергей Алексашенко: Неприятный осадочек от Гайдаровского форума у меня остался в том, что выступления чиновников, людей, занимающих разные должности в российских государственных ведомствах, может быть они, конечно, говорили не то, что думают или говорили то, что хотели, их вообще ничего не заботит. Двухчасовая дискуссия по стратегии «Россия 2030», ни одной мысли, только слова о том: нужно определить цели, нужно определить приоритеты, нужно вовлечь общественность, нужно года полтора на разработку.

Михаил Соколов:Кому нужно?

Сергей Алексашенко: И нужен еще политический заказ. Политический заказ есть? Нет. И вот два часа вообще хоть бы одну фразу, в чем там стратегия «2030», какие цели. Сидит министр экономики, министр финансов, министр Открытого правительства, они ничего не могут залу произнести. Министр финансов говорит: да, новые цены на нефть, да, они низкие, да, они будут долго, новая реальность. Что будем делать? Сокращать расходы бюджета.

Михаил Соколов:Алексей Улюкаев грамотный же человек.

Сергей Алексашенко: Не поленитесь, послушайте Гайдаровский форум, там выложено все.

Михаил Соколов: Улюкаев стихи умеет сочинять. А еще он, кстати говоря, сочинил тезис о том, что через 15 лет Россия станет комфортной страной, где граждане будут жить дольше, чем сейчас, а цены на нефть и курсы валют вообще не будут никого волновать.
Мы попросили москвичей подумать о комфортной стране, может Россия быть комфортной страной или нет.
▶
0:00:00
⇱



▶

Михаил Соколов:Где золотое слово было в этом опросе?

Сергей Алексашенко: На самом деле, как и в любом социологическом опросе, тайна кроется в его формулировке. Понятие «комфортно» личностное. Если вы спросите: сейчас на улицах Москвы холодно или нет? Если вы спросите меня, приехавшего из Вашингтона, где зима еще не наступала, температура ниже плюс 10 не опускалась, я скажу: да конечно холодно. А если вы спросите жителей Якутии, они скажут: в Москве тепло, Майями фактически. Понятие комфорта относительное. Два ответа мне понравились. Первый, что у нас есть лидер, мы вокруг него сплотимся и все будет хорошо. Второй: когда возьмутся за голову и хоть что-нибудь сделают.

Михаил Соколов:А у вас есть ответ на этот вопрос: будет ли Россия через 15 лет комфортной страной?

Сергей Алексашенко: Относительно чего? Относительно Узбекистана — да.

Михаил Соколов:Девушка нам объяснила.

Сергей Алексашенко: Она честно сказала: я приехала из Узбекистана, здесь комфортно. Я пожил два года в Америке, я понимаю, что жизнь в Америке комфортнее намного, чем в России.

Михаил Соколов:Давайте догоним Португалию.

Сергей Алексашенко: Невозможно. Я боюсь огорчить многих, но по многим вопросам технологический разрыв, ментальный, идеологический такой, что за жизнь одного поколения России сократить отставание от Запада не удастся, не говоря о том, чтобы обогнать. Комфорт — это даже не ВВП.

Михаил Соколов:Молодой человек сказал про гуманитарные стандарты, обратили внимание?

Сергей Алексашенко: Да. Комфорт — это как к тебе относится общество. У меня сыну 6 лет, он ходит в школу, каждый понедельник линейка во дворике школы, все стоят, директор рассказывает о том, что будут делать, что будет происходить в школе, какие мероприятия. Начальная школа от 6 до 12 лет. Она говорит: «А следующий понедельник 18 января будет выходной — это день Мартина Лютера Кинга, вы в школу не придете. Но я вас очень прошу, вы сделайте что-нибудь полезное для мира в этот день, потому что Мартин Лютер Кинг этим занимался всю свою жизнь». Вот стандарт. У нас есть школа, которая говорит: в День народного единства или что-то такое вы чего-то сделайте сами. Она говорит: «Я сама в субботу пойду в волонтерскую организацию, и я там целый день с ними буду работать, потому что я считаю, что это правильно, я хочу, чтобы вы считали, что это правильно». Это комфорт жизни тоже. Если у тебя есть возможность, ты должен еще с кем-то делиться, ты должен не только ради себя. Америка, все на деньги, меркантилистская, общество потребления. И это во всех школах, это стандарт для американских детей, для американских школьников — это тоже комфорт жизни. Когда мы к этому придем,материально — это разные вещи, другой совершенно вопрос, комфорт — это когда ты понимаешь, что общество гуманное.

Михаил Соколов:«Жаль только в эту пору прекрасную...».

Сергей Алексашенко: «Жить не придется ни мне, ни тебе».

Михаил Соколов:От слушателей есть вопросы, например, человек пишет: «Военные расходы во Франции 2% ВВП, в то время как в России 45%. Что Россия должна сделать, чтобы военный бюджет страны снизился до размеров французского? И почему во Франции ежедневно никто не пугает страну постоянной военной угрозой при таком бюджете?».

Сергей Алексашенко: Во-первых, пугают, вынужден вас огорчить.

Михаил Соколов:Террористами.

Сергей Алексашенко: Нет, гораздо проще. Франция является членом НАТО, а всей североатлантической организации, оборонного блока сейчас есть четко выраженная опасность со стороны России. Я не знаю, 2% военный бюджет ВВП или сколько, но в целом страны НАТО тратили, по-моему, 1,3, а стандарт по обязательству 2%. Сейчас все страны НАТО должны постепенно повышать свои бюджеты.

Михаил Соколов:Российская военная угроза?

Сергей Алексашенко: Какая еще страна в Европе за последние 10 лет провела две агрессивных войны и захватила два куска других стран?

Михаил Соколов:Была такая страна Югославия, ее теперь нет.

Сергей Алексашенко: Она никого не захватывала.

Михаил Соколов:Куски Боснии пыталась захватить.

Сергей Алексашенко: Страна Югославия никого не захватила. Реальная угроза в Европе, выясняется, что от одной страны сегодня исходит. Терроризм — это отдельно, это не военные расходы, это все-таки большие расходы на безопасность.

Михаил Соколов:Россия — угроза миру?

Сергей Алексашенко: К вопросу о том, что, к сожалению, пугают Россией.

Михаил Соколов:Справедливо пугают?

Сергей Алексашенко: Это каждый судит отдельно. Если развязала страна две агрессивные войны, захватила территории, наверное, справедливо.

Михаил Соколов:Две — это какие?

Сергей Алексашенко: Грузия, Южная Осетия и Абхазия, Крым и «Новороссия».

Михаил Соколов:«Новороссии» уже нет, есть ДНР, ЛНР - какие-то там ошметки.

Сергей Алексашенко: Назовите ДНР и ЛНР, какая разница, как их называть. Южная Осетия и Абхазия вообще независимые государства в нашей терминологии.

Михаил Соколов:А еще есть Приднестровье, Нагорный Карабах.

Сергей Алексашенко: Нагорный Карабах точно не Россия. С Приднестровьем еще можно обсуждать. Помните: «А храм тоже я разрушил?». «Нет, это в XIV веке». «А, ну тогда ладно». Военные расходы России, конечно, не 45% ВВП, они чуть меньше 4% ВВП.

Михаил Соколов:Человек, наверное, бюджет считает, половина бюджета.

Сергей Алексашенко: Вопрос в том, что мы сами не можем сформулировать, что для России является военной угрозой. Выяснилось, что по факту, если мою терминологию использовать, по факту для России военной угрозой является Турция.

Михаил Соколов:И исламофашисты.

Сергей Алексашенко: Нет, исламофашисты против России не воюют, а Турция сбивает российский самолет. Выясняется, что все наши военные расходы, все наши «Булавы» и прочее, они против Турции не работают. Угроза здесь, а деньги тратятся на что-то другое. Получается, не защищают нас от угрозы.

Михаил Соколов:Турецкой? Помидоры давят.

Сергей Алексашенко: В отношении России агрессивный акт, с точки зрения российских политиков, совершила Турция, она сбила наш военный самолет.

Михаил Соколов:В своем воздушном пространстве.

Сергей Алексашенко: Сбила наш военный самолет. Дальше пока международная комиссия факты не установила, черные ящики вскрыли, там информация не сохранилась.

Михаил Соколов:Сколько стоит конфликт с Турцией российской экономике? Прилично?

Сергей Алексашенко: Российской экономике, она стоит российским гражданам, она стоит того, что мы лишились возможности поездки на турецкие курорты, соответственно, лишились турецких фруктов и овощей, они в какой-то части будут заменены поставками из других стран, просто вырастут цены. Дальше кожа, текстиль, но это уже маленькие позиции.

Михаил Соколов:Турция инвестировала, между прочим, довольно много, в Татарстане, например, там очень недовольны. Строительный бизнес.

Сергей Алексашенко: Конечно, турки много строили, соответственно, думаю, никто их сегодня реально по качеству не заменит. Потому что европейские компании в Россию не пойдут, а больше приглашать некого. Смешной факт состоит в том, что если посмотреть на все это дело статистически, то может выясниться, что российская экономика от этого еще и выиграла.

Михаил Соколов:У вас все в плюсе, вы позитивист.

Сергей Алексашенко: Есть ложь, большая ложь и статистика. Поездки россиян в Турцию по платежному балансу импорт услуг. Соответственно, в ВВП есть позиция, которая называется чистый экспорт, экспорт минус импорт. За счет уменьшения импорта экономика растет. Такой статистический парадокс, но это да.

Михаил Соколов:Крым в этом году надеется принять пять миллионов туристов, увидел я такое сообщение.

Сергей Алексашенко: Возможно. Только понятно, деньги, которые оставляли в Турции, в Крыму никогда не оставят.

Михаил Соколов:Дороже будет.

Сергей Алексашенко: И туристов будет меньше, другой слой туристов поедет, с другими деньгами.

Михаил Соколов:Крым — это камень на шее России?

Сергей Алексашенко: Думаю, что да.

Михаил Соколов:С точки зрения исторической или чисто экономически?

Сергей Алексашенко: Сейчас это чисто экономический камень. Потому что арифметические расходы на Крым примерно сопоставимы с той самой конфискацией пенсионных накоплений ежегодных, которые три года подряд проводятся. Забирают деньги у пенсионеров будущих поколений и тратят на Крым, на дороги и обещают потратить еще. Буквально на днях правительство подписало постановление, что для того, чтобы построить в Крыму электростанции, строить будет Ростех, госкорпорация, соответственно, все потребители европейской части Урала будут платить дополнительный налог, чтобы собрать 10 миллиардов в год и отдавать их Ростеху. Да, будем платить. Крым как регион, независимо, Украина, Россия, он дотационный. Более того, пока Крым был в Украине, было сельское хозяйство поливное, была какая-то промышленность, вода шла из Днепра по каналу. Соответственно, канал перекрыли, воды нет, все сельское хозяйство умирает. Крым будет дотационным регионом, соответственно, он будет висеть на шее российского бюджета.

Михаил Соколов:Чечня номер два?

Сергей Алексашенко: Не Чечня по масштабам, но много будет забирать, потому что там населения много.

Михаил Соколов:А в Чечню денег идет много, хотя там чуть меньше миллиона.

Сергей Алексашенко: В чем будет досрочный стратегический выигрыш для российской экономики, я пока невижу. Пока я вижу, что там будут расходы, что Крым будет давать российской экономике, я пока не понимаю.

Михаил Соколов:Виктор интересуется: «Чем чревата цена на нефть 10 долларов за баррель для России? Сможет ли она содержать Крым или Лукашенко, например?».

Сергей Алексашенко: Боюсь огорчить, Крым и Лукашенко мы будем содержать при любой цене на нефть. Цена для России, критическая цена, качественная ситуация наступает при 15 долларах за баррель. С одной стороны при 15 долларах за баррель бюджет теряет все нефтегазовые доходы, и экспортная пошлина и НДПИ обнуляются, их просто нет. Напомню, что в прошлом году это было 44% доходов федерального бюджета, в 2014 году это было 52% доходов. Половина доходов федерального бюджета исчезает. А дальше на уровне 15 долларов за баррель — это уровень себестоимости добычи нефти российскими нефтяными компаниями.

Михаил Соколов:То есть добыча будет падать?

Сергей Алексашенко: Или добыча будет падать, или рубль будет стремительно дешеветь, сто рублей нам будут казаться мечтой.

Михаил Соколов:Сто рублей когда будет за доллар, при какой цене на нефть?

Сергей Алексашенко: Не знаю, при 20 может быть.

Михаил Соколов:Происходит ли управляемая девальвация рубля или она идет неуправляемо?

Сергей Алексашенко: Очень известный график, его можно много где найти, изменение цен на нефть и изменение курса рубль-доллар, только обратная шкала,развернуть и посчитать доллары за рубли, они падают синхронно. Самый простой статистический анализ показывает, что в 2013-15 годах 92% изменения курса рубля объясняется ценой на нефть. Один-единственный фактор объясняет все движение рубля. Если бы управлял Минфин, то у нас бы уже было 100 рублей. У Минфина заложено в бюджет 3050 рублей за баррель экспортной нефти, при цене 30,5 долларов за баррель для Минфина, для бюджета курс нужен сто. Экономика приспособилась при курсе 76, а Минфину, чтобы приспособиться, нужно сто.

Михаил Соколов:А Центробанку?

Сергей Алексашенко: Центробанку все равно, Центробанк приспособился. Те два решения, которые были приняты в 2014 году, первое, что все-таки переходим к плавающему курсу рубля и не тратим резервы на поддержку, и второе, что банкам деньги не даем в тот момент, когда они пытаются давить на рубль, вот эти два решения сбалансировали валютный рынок. Центральный банк как орган денежной политики может жить при любом курсе. Понятно, что там есть инфляционные эффекты, куча других проблем, но для выполнения его задач он может жить при любом курсе.

Михаил Соколов:«Когда ждать в России гиперинфляцию?», - спрашивает Николай.

Сергей Алексашенко: Не вижу оснований. Статистически, методологически гиперинфляция — 20% в месяц. 20% в месяц, у нас данные за 2015 год — 12,9% за год.

Михаил Соколов:А вы верите? Мне кажется, важно для людей инфляция в потребительском секторе.

Сергей Алексашенко: 12,9% - это потребительская инфляция. Для того, чтобы считать инфляцию, нужно иметь огромную панель по городам, населенным пунктам, группам потребления, создать корзину. Росстат ведет эту корзину, еженедельно докладывает о результатах. В том, что Росстат считает арифметически правильно, у меня сомнений нет, я считаю, что Росстат данные не подкручивает. Никто другой в нашей стране такую панель создать не может и объяснить, почему он ее построил. В Америке треть потребительской корзины составляет аренда жилья, а в России 35-40% составляет продовольствие, в Америке продовольствие 10%. Понятно, что инфляция меряется по-другому. У нас аренда жилья составляет проценты маленькие. В каждой экономике свои правила. Дальше продуктовая инфляция. У вас рядом есть магазин «Азбука вкуса», а рядом магазин «Пятерочка», там разные продукты продаются, разные товары продаются, в одном покупается одна корзина с теми же самыми названиями — молоко, огурцы, помидоры, хлеб, но это разные товары. Задача статистиков создать такую сбалансированную корзину, которая отражает усредненное потребление. Понятно, что у любого человека расходы будут отличаться от тех данных, которые посчитал Росстат. Я не видел ни одного другого примера ни в одной другой стране, чтобы кто-то другой, кроме статистического органа, который уполномочен, мог посчитать эту инфляцию. С гиперинфляцией, 12% в год, 20% в год, между 20% в год и 20% в месяц, когда начинается гиперинфляция, дистанция огромного размера. Мы еще не побежали в ту сторону, могу вас успокоить.

Михаил Соколов:Алла интересуется судьбой частного бизнеса, возможен такой же подъем и желание у людей заниматься этим, как это было в 1990-е годы, если условия в стране будут более благоприятными, или теперь понадобится несколько поколений, чтобы воспитать предпринимателей? Такой мрачноватый взгляд.

Сергей Алексашенко: Я считаю, что 1990-е годы, та рыночная экономика, которую создали в 1990-е годы, породила целое поколение людей, которые готовы брать на себя риски, которые готовы быть предпринимателями. Если их прекратить кошмарить, поставить в нормальные условия, я думаю, что они достаточно быстро покажут, что только они могут толкать экономику вперед, точно не госкорпорации.

Михаил Соколов:Как прекратить комшарить? Медведев опять что-то такое обещал, то ли не очень сажать, то ли помягче употреблять эти силовые инструменты. Мне кажется, что сильно маловато таких обещаний — это же смешно. Потом много раз он чего-то обещал такого.

Сергей Алексашенко: На Гайдаровском форуме вчера депутат Андрей Макаров говорит: президент Путин объявил, что у нас не будут повышаться налоги до 2018 года. Ровно через 11 дней, как он это заявил, Минфин внес законопроект о повышении налогов. Когда нет политической конкуренции, когда власть несменяемая, если есть общее правило, что бизнес кошмарить можно и за это ничего не будет, конечно, будут кошмарить бизнес. Как не покошмарить, если это приятно и доходно.

Михаил Соколов:То есть главная проблема у нас политическая?

Сергей Алексашенко: Вчера это так и звучало, что главные реформы, которые могут сдвинуть экономику с мертвой точки — это политические.

Михаил Соколов:Это кто сказал?

Сергей Алексашенко: На самом деле тот же самый Андрей Макаров сказал. Это было написано в программе Грефа первым предложением, что основные экономические задачи решаются политическими методами. Но в тот момент, когда программу утвердили, она стала документом правительства, первое предложение исчезло. В программе Грефа написано и про независимый суд, про экономическую конкуренцию.

Михаил Соколов:Это какой год был?

Сергей Алексашенко: 2001-2002 год. Если вам сделают подборку выступлений Путина, Медведева, Шувалова, Улюкаева, они все про это говорят, слова все сказаны, просто не делается. Потому что независимый суд — это точно совершенно потеря управляемости властной структуры, проигрыш выборов.

Михаил Соколов:Вертикали власти.

Сергей Алексашенко: Я бы сказал, не вертикали — потеря власти.

Михаил Соколов:Вы бы еще честных выборов захотели.

Сергей Алексашенко: Если есть независимый суд, выборы автоматически становятся честными, потому что вы идете и оспариваете, суд смотрит документы и видит видеозаписи, видит фальшивые протоколы и принимает решение в вашу пользу. Потеря власти идет через проигрыш в выборах, например, как произошло в Венесуэле.

Михаил Соколов:А там был независимый суд?

Сергей Алексашенко: В Венесуэле — да. Просто никто не пошел спорить. Оппозиция проиграла популисту Чавесу, популисту Мадуро. Оппозиция в Венесуэле не оправдывала честность выборов. Набор экономических проблем, и оппозиция выиграла парламентские выборы.

Михаил Соколов:Так у них не фальсифицируют.

Сергей Алексашенко: Да.

Михаил Соколов:А в России фальсифицируют.

Сергей Алексашенко: Мы же говорим, что будет, если будет независимый суд. Поэтому его не будет, поэтому экономические проблемы решаться не будут.

Михаил Соколов:Значит тупик?

Сергей Алексашенко: Болото. Экономика — это такой организм, он постоянно живет, экономика не может исчезнуть. Тем более экономика такой страны, которая добывает в огромном количестве сырье и продает за границу. Есть спрос на сырье, и он будет продолжаться, по крайней мере, на обозримые 5-10 лет, дальше страшно загадывать.

Михаил Соколов:Все понимают, что правительством реально руководит, в том числе и в экономических ключевых вопросах отнюдь не Дмитрий Анатольевич Медведев со своими замами, а лично Владимир Владимирович Путин. Как вы оцениваете его потенциал сегодняшний именно как человека, управляющего правительством?

Сергей Алексашенко: У меня нет сомнений в том, что Владимир Путин имеет достаточную квалификацию, чтобы разобраться в любой экономической проблеме и принять решения, которые соответствуют его политическим целям и задачам. Экономически очень часто это может быть правильное решение. Например, если он считает, что нужно сегодняшним пенсионерам платить за счет завтрашних, то он идет и конфискует пенсионные накопления. Если он считает, что ради поддержки государственной корпорации «Газпром» не надо выделять трубу, то он ее не будет выделять. В проблеме он разбирается досконально, в этом у меня нет ни малейших сомнений. Беда Владимира Владимировича состоит в том, что в системе вертикали власти он вынужден принимать решения по всем вопросам, у него просто нет времени на принятие всех решений. Поэтому многие проблемы подвисают в воздухе.

Михаил Соколов:Они подвисают или они откладываются, потому что нет ответа, что делать? Как с пенсионным возрастом.

Сергей Алексашенко: К сожалению, мы с вами не знаем. Люди, которые общаются с Путиным, знают его лично, понимают его стиль работы, говорят, что он готов слышать аргументы человека. К нему можно придти, если ты убежденно ему объясняешь, он готов даже изменить свое решение. Но просто с ним спорить никто не хочет, министры боятся с ним очень часто спорить, боятся ему возражать.

Михаил Соколов:Он же их не увольняет, чего им бояться? В ваше время Ельцин то одного уволит, то другого, действительно может быть страшно было с ним спорить. А Владимир Путин как утвердит правительство, так года четыре они сидят.

Сергей Алексашенко: А вдруг уволит? Потом, плох тот министр, который не хочет быть переназначенным после 2018 года. Они же больше ничего делать не умают, они никому больше не нужны.

Михаил Соколов:Вы были замминистра, вы кому-то нужны теперь?

Сергей Алексашенко: Это было, во-первых, очень давно, почти 20 лет назад. Сейчас мечта министра попасть в Администрацию президента. 20 лет просидел в бюрократическом кресле.

Михаил Соколов:А может быть мечта министра стать начальником госкорпорации, построить «шубохранилище»?

Сергей Алексашенко: Нет столько госкорпораций, министров гораздо больше.

Михаил Соколов:Или как Сечин рулить «Роснефтью».

Сергей Алексашенко: Можно на эту тему шутить, конечно, но у меня ощущение, что гораздо больше думают о том, чтобы удержаться, просидеть в своем кресле как можно дольше, нежелио том, чтобы объяснить Путину, что правильное решение состоит в другом. Путин часто говорит, что у нас сложная ситуация, экономически сложная, еще куча всяких геополитических вещей.

Михаил Соколов:Он это своими руками понаделал.

Сергей Алексашенко: Неважно, чьими, просто сложная ситуация.

Михаил Соколов:Важно.

Сергей Алексашенко: Он все сделал, и кризис экономический у нас рукотворный. Вы министр чего-то, у вас какая-то проблема, у вас есть выбор: пойти к Путину, объяснить, что есть еще одна проблема, с которой он должен разбираться. Потому что так построено, что только он может разобраться, а для этого надо вызвать 25 чиновников, провести три совещания, загрузить его кучей бумаг, чтобы он все это дело прочитал. Или: не пойду я к нему, есть проблема, а вдруг рассосется или вдруг она взорвется тогда, когда я уже уйду из этого кресла, будет отвечать за нее кто-нибудь другой. Я как-то очень аккуратно напишу письмо в Администрацию президента, что, мол, есть такая проблема, но не очень острая. Вроде как, если что, я предупреждал. И вот этот стиль поведения: мы же предупреждали, но не достучались, не смогли донести.

Михаил Соколов:Как вы объясните, что в России такая логика поведения бюрократии, а во многих странах европейских, да и в США несколько иная?

Сергей Алексашенко: Вы правда не знаете? Во всех странах бюрократия живет по одним и тем же законам, интересы бюрократии всегда выше интересов граждан или кого-то еще, но над бюрократией есть политики, которые, к сожалению,время от времени должны ходить на выборы и объяснять избирателю, что они что-то сделали в его интересах. А если они что-то сделали против интересов избирателей или не заставили бюрократию сделать что-то, что они решили, то они проигрывают выборы, и приходят другие политики, которые эту бюрократию начинают выстраивать. Бюрократия в какой-то момент понимает пределы. У нее нет права принятия решений, у западной бюрократии, ни американские, ни европейские бюрократы среднего уровня не принимают решения, они выполняют закон, они выполняют решения политиков. Политики со своими решениями, которые они проводят, идут к избирателю и говорят: мы вам обещаем это сделать, обещаем это сделать. Через четыре года приходят: мы это сделали и это сделали, проголосуйте за нас еще раз. И за них могут еще раз проголосовать.

Михаил Соколов:А в России все несколько иначе. В России открыто снижают расходы на здравоохранение, а в это время в Соединенных Штатах президент Обама говорит, что мы будем бороться с раком так, чтобы лечить и бедных, и богатых, всех спасать.

Сергей Алексашенко: В России дальнобойщики выходят протестовать против повышения налогов, но говорят: это ни в коем случае не политическое требование, мы за то, чтобы власть не менялась, только у нас денег не берите, а возьмите у кого-нибудь другого.

Михаил Соколов:И что, добились?

Сергей Алексашенко: Конечно, они добились. Путин, мы за тебя, мы тебя поддержим. Снизили штрафы в 100 раз, короче говоря, они сильно изменили расклад в свою сторону. Экономические действия, только не политические — показали, как надо действовать.

Михаил Соколов:Следующая группа какая-то должна выйти обиженная?

Сергей Алексашенко: Обязательно. Когда-то это были пенсионеры в 2005 году. Академия наук попробовала, ее подкупили тут же, академикам, членкорам дали денег дополнительно, дали кабинеты, с Академией наук все в порядке стало. Когда выходишь на протест, власть решает твои проблемы путем выдачи денег.

Михаил Соколов:Получается, чтобы в России чего-то добиться, надо выйти на улицу?

Сергей Алексашенко: Да.

Михаил Соколов:Может быть сейчас во время кризиса люди в России начнут регулярно выходить на улицу?

Сергей Алексашенко: Сейчас холодно.

Михаил Соколов:К лету, как раз выборы будут в сентябре.

Сергей Алексашенко: Вот они все в один день пойдут на улицу, дойдут до избирательных участков и выразят свою точку зрения.

Михаил Соколов:А потом очень удивятся, что результаты не очень соответствуют тому, как они голосовали. Как в 2011 году, помните?

Сергей Алексашенко: Я думаю, что власть с тех пор сильно научена, фальсификаций будет существенно меньше.

Михаил Соколов:А что будет?

Сергей Алексашенко: Бюрократия возьмет свое через одномандатные округа. Будут жесткие фильтры для тех, кто участвует, жесткие финансовые фильтры. Партийные списки, ограниченное количество партий, расклад примерно понятен: «Единая Россия» 35-40%, все остальные партии поделят остаток. А одномандатные округа очень жестко контролируются. Партию тяжело снять с выборов, если формальных оснований нет, а этого — запятую не там поставил, бумажку не ту принес, тебе на избирательный счет пришло пять рублей от «иностранного агента» и тебя вычеркивают, ты не можешь нигде оспорить.

Михаил Соколов:Суда нет.

Сергей Алексашенко: Суда нет независимого. Поэтому, конечно, через одномандатные округа «партия власти» свое все возьмет, контроль над Думой будет, в этом у меня нет никаких сомнений. Проверка 85% рейтинга одобрения будет как раз голосование за «Единую Россию» на сентябрьских выборах, тогда мы и узнаем, сколькореально процентов российского населения поддерживает «партию власти».

Михаил Соколов:Вы думаете, что может так называемая внесистемная или либеральная оппозиция что-то такое получить в обстановке, когда Кадыров говорит, что их как «пятую колонну» надо отстреливать, как врагов народа, извиняюсь.

Сергей Алексашенко: В монопартийной стране, где одна «партия власти», бессмысленно, оппозиция, не оппозиция. Борис Немцов покойный говорил: «Мы не оппозиция, потому что у нас нет шансов придти к власти». Оппозиция — это политики, которые участвуют в выборах для того, чтобы придти к власти. У внесистемной оппозиции нет шансов придти к власти. У них непонятно, есть ли шансы поучаствовать в выборах.

Михаил Соколов:Участвовать надо или нет?

Сергей Алексашенко: Надо. Выборы сентября 2016 год — это референдум по доверию к власти. Напомню, что в декабре 2011 года за «Единую Россию» проголосовало даже по официальным источникам 49,3%, то есть меньше половины, при том, что там были фальсификации, можно спорить об их объеме. Давайте доживем полгода, и мы посмотрим рейтинг доверия «партии власти», «партии Путина». Мы увидим, сколько это будет, 45, 35, 25, не знаю, понятно, сколько-то у нее будет, но точно не 85. Готов с кем угодно спорить, что 85% «Единая Россия» по партийным спискам не получит.

Михаил Соколов:Это действительно будет интересно посмотреть, как будет интересно посмотреть, что произойдет с экономикой и как на новые проблема будет реагировать российская власть.

Главное — спокойствие: почему ЦБ не нужно экстренно спасать рубль
 

http://www.rbc.ru/opinions/finances/...7947911a7cb2a9
21.01.2016, 11:08

Неуправляемая валюта

Чем ниже падает рубль, тем чаще приходится слышать разговоры о том, что неплохо бы Банку России навести порядок в подведомственном хозяйстве и стабилизировать курс рубля. Мне такие идеи кажутся архаичными и деструктивными, так как их негативные последствия заведомо превышают возможный положительный эффект.

Еще кризис 1997/98 года показал, что в современном мире с его глобализацией и интеграцией финансовых рынков идея управляемого курса национальной валюты себя изжила. Тогда подряд рухнули Чехия, Таиланд, Южная Корея, Индонезия, Филиппины, Малайзия, Россия, Турция; чуть позже Бразилия и Аргентина. Все те страны, которые на протяжении нескольких лет пытались проводить политику управляемого курса, вынуждены были от нее отказаться, оказавшись ввергнутыми в кризис большей или меньшей тяжести.

Большинство стран хорошо выучили этот урок и больше никогда не пытались возвращаться к старому; Россия же в свою очередь оказалась в меньшинстве. И если политика сдерживания укрепления рубля в период быстрого роста нефтяных цен, экспортной выручки и притока капитала была относительно успешной (за счет наращивания валютных резервов курс рубля удавалось удерживать, расплачиваясь, правда, высокой инфляцией), то попытки удержать курс рубля от снижения путем проведения валютных интервенций оказались безуспешными. Не удались такие попытки ни в кризис 2008–2009 годов, когда председателем Банка России был Сергей Игнатьев; ни в относительно спокойном 2013-м, когда председателем российского Центробанка стала Эльвира Набиуллина; ни тем более в 2014-м, когда российской экономике пришлось по «гамбургскому счету» заплатить за геополитические авантюры Кремля и одновременно с этим столкнуться с падением мировых цен на нефть.

Нельзя сказать, что Банк России совсем не учил уроки прошлого. В недолгий период с сентября 2012-го по май 2013 года российский Центробанк без объявлений фактически проводил политику плавающего курса рубля (для этого нужно было всего лишь отказаться от проведения валютных интервенций в любую сторону), и, хотя курс рубля двигался в достаточно широком коридоре, никто на эти колебания не обращал серьезного внимания. То есть уже к тому времени экономика и банковская система были готовы к свободному плаванию рубля. Но приход нового руководителя Банка России и, видимо, новые политические задачи, которыми она руководствовалась, привели к тому, что регулярные валютные интервенции в поддержку курса рубля возобновились с лета 2013 года.

Крепкие банки

Особо нужно подчеркнуть готовность к нынешнему кризису российской банковской системы, которая, напомню, вошла в 2008–2009 годах с открытой валютной позицией (превышением валютных обязательств над валютными активами), которая была больше, чем размер совокупного капитала банковской системы. Собственно говоря, именно поэтому российским властям понадобилось проводить беспрецедентную по своим масштабам операцию по спасению банков, которая обошлась более чем в 4% ВВП. К кризису 2014–2016 годов российские банки подошли в гораздо лучшей форме, по крайней мере двукратную девальвацию рубля они пережили довольно спокойно. Это не означает, что в банковской системе нет проблем вообще, но они связаны либо с отвратительным менеджментом в госбанках, которые требуют поддержки от государства при любом удобном случае (ВЭБ, ВТБ, Россельхозбанк), либо с плохим качеством банковского надзора в самом Банке России, что приводит к массовым случаям выявления банков, полностью растерявших свой капитал.

В ноябре 2014 года Банк России, похоже, осознав бесперспективность политики поддержания курса рубля в условиях введенных западных санкций и начавшегося снижения нефтяных цен, заявил о переходе к плавающему курсу рубля. Хотя это решение было принято не в самый подходящий момент (давление на курс рубля начало резко расти в преддверии сезона предстоявших высоких платежей по внешнему долгу) и было реализовано не лучшим образом (не успев сделать это заявление, Центробанк возобновил практику валютных интервенций), оно было стратегически верным, и правильность этого решения была подтверждена весьма быстро: уже в конце января 2015 года ситуация на валютном рынке начала быстро меняться к лучшему.

С одной стороны, после прохождения пика платежей по внешнему корпоративному долгу в декабре 2014 — январе 2015 года спрос на валюту со стороны российских банков и компаний, занимавших деньги на внешних рынках, резко упал, а введение Банком России в практику своей работы кредитования банков в валюте (валютное РЕПО) позволило многим экспортерам закрыть дефицит валютной ликвидности и снизить свой текущий спрос на валюту.

С другой стороны, повышение процентных ставок по рублевым депозитам, осуществленное банковской системой в конце декабря 2014 — январе 2015 года вслед за тем, как Банк России повысил свою ключевую ставку до 17%, совпало с началом периода повышения нефтяных цен и привело к изменению сберегательного поведения населения, которое перестало покупать валюту (а с середины весны стало активно ее продавать) и стало наращивать рублевые сбережения. (Ровно так же население реагировало на повышение ставок по банковским депозитам весной 2009 года, и странно, что Банк России не понял этого раньше.)

Более того, в первом полугодии прошедшего года нефть медленно, но уверенно подрастала в цене и к началу лета превысила отметку $65/барр. На этой основе произошли стабилизация курса рубля весной 2015 года и его укрепление до уровня выше 50 руб./$, а в мае—июне Банк России смог слегка нарастить свои валютные резервы, поскольку укрепление рубля на фоне дорожающей нефти стало чересчур стремительным.

В итоге уже к лету 2015 года платежный баланс России стабилизировался. Хотя платой за равновесие стало резкое падение импорта товаров и услуг и падение потребления российского населения, равновесное состояние платежного баланса привело к тому, что новая волна снижения цен на нефть, начавшаяся в середине прошлого лета и последовавшая вслед за ней 50-процентная девальвация рубля не привели ни к ажиотажному росту спроса на валюту, ни к панике на финансовых рынках. И реальный сектор российской экономики, и российское население приспособились к новым правилам курсообразования и к новому уровню курса рубля, достаточно спокойно переживая все происходящее с рублем.

Без лишних движений

В такой ситуации целесообразность активных действий Банка России по сдерживанию ослабления рубля вызывает сомнения. С одной стороны, власти уже признали, что нынешний уровень валютных резервов если не является минимально допустимым, то точно не позволяет проводить массированные валютные интервенции в поддержку рубля; тем более проводить интервенции, направленные, по сути дела, против мирового рынка нефти. В последнее время рубль стал практически стопроцентно нефтяной валютой: изменения его курса с 2013 года на 92% объясняются изменением цен на нефть. С другой стороны, при стабилизации курса рубля неизбежно будет один крупно проигравший — федеральный бюджет, зависимость которого от нефтегазовых доходов была всем хорошо известна, но который не сделал ничего для повышения своей устойчивости. В результате если российская экономика нашла свое равновесие и при курсе 70 руб./$, и при курсе 75 руб./$, и при курсе 80 руб./$, то чем ниже уходят цены на нефть, тем больше становится дыра в доходах федеральной казны.

Хотя все привыкли смотреть на нефтяные цены в долларовом выражении, на самом деле федеральный бюджет зависит от рублевых цен, то есть от произведения мировой цены на курс рубля.

По-настоящему привыкание российского бюджета к высоким ценам на нефть произошло после 2011 года, когда российский платежный баланс стал равновесным и Банк России де-факто перешел к плавающему курсу рубля. Тогда рублевая цена URALS не только ушла выше 3000 руб./барр., но и продолжала свой рост до начала 2014 года. В бюджете 2016 года эта величина заложена на уровне 3165 руб. ($50/барр. и 63,3 руб./$), что в сентябре могло рассматриваться как консервативная оценка, по нижней границе среднесрочного коридора 3000–3500 руб./барр. (фактическая рублевая цена первого полугодия была 3276 руб.). Но во втором полугодии эта величина упала до 2915 руб., а в четвертом квартале — даже ниже 2700 руб.). Соответственно, стабилизация курса рубля при снижающихся и даже при текущих ценах на нефть приведет к тому, что недостаток доходов у федерального бюджета не будет снижаться и даже, может, будет нарастать.

Исходя из всего сказанного готов предположить, что ни в Кремле, ни в Белом доме, ни тем более на Неглинной сегодня всерьез не рассматривают возможность массированной поддержки курса рубля за счет растрачивания валютных резервов. При относительно плавной динамике курса ни отметка 80, ни 85, ни 90, ни (страшно сказать) 100 рублей за доллар не станет тем триггером, который может спровоцировать возврат к тому, от чего с таким трудом отказались. Подтолкнуть к попыткам стабилизации курса национальной валюты, так же как и к попыткам ввести какие-либо валютные ограничения, может резкое падение (на 20–30–40%) курса рубля в течение короткого времени, как, например, это было в начале декабря 2014 года. Но представить себе такое падение в нынешних условиях, когда задолженность банковской системы перед Банком России по рублевым кредитам устойчиво снижается, я не могу. Играть против рубля можно, только получая дешевую рублевую ликвидность от Банка России. А сегодня ни Банк России не намекает на правильность такой политики, ни банки не демонстрируют готовности сыграть против национальной валюты.

Не буди лихо, пока оно тихо — гласит русская поговорка. На валютном рынке сегодня на самом деле «тихо», и это устраивает российские власти.

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

Не пора ли ударить по рукам?
 

http://echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1700724-echo/
19:11 , 25 января 2016

автор
экономист

Своему маленькому сыну я часто говорю: «Сначала подумай о последствиях, потом делай». Повторять это приходится часто, но ему всего шесть лет, и постепенно он привыкает к тому, что не всегда нужно хватать то, что увидел, а сначала надо посмотреть – нет ли там колючек или грязи.

Порою мне кажется, что многих российских чиновников ни родители, ни жизнь так и не научили анализировать причинно-следственные связи, без понимания которых трудно не только принимать правильные решения, но и просто жить. Очередным примером такого «невежества» стала новость о возможном объединении трех банков, которые фактически обанкротились еще во времена прошлого кризиса – «Российского капитала», «Глобэкса» и «Связь-банка». Еще тогда, в 2008-м государство заявило, что оно намерено оздоровить эти банки и выделило на это более 200 млрд.рублей (около 8 млрд.долларов по тогдашнему курсу). Впрочем, сразу было понятно, что интересы чиновников были гораздо более прозаичными: в одном из этих банков на счетах влиятельного бывшего министра и советника президента «зависли» несколько сотен миллионов долларов, другой был обладателем большого количества объектов московской недвижимости, которые кто-то хотел просто получить в пользование. Но, так или иначе, абсолютно безумные даже по сегодняшним временам деньги, не моргнув глазом, были выделены государством.

Не нужно следить за новостями, чтобы понять, что никакого оздоровления банков не случилось. Те два, что покрупнее – впрочем, назвать их крупными было бы не совсем правильно; так, «Связь-банк» хотя и занимал 22-е место по размеру чистых активов, но был в 35 раз меньше Сбербанка и в 10 раз меньше ВТБ; «Глобэкс» был еще почти в два раза меньше; ясно, что банковская система не заметила бы их исчезновения, — были переданы ВЭБу, который на протяжении семи лет упорно трудился над решением этой задачи, но составить слово «счастье» из имеющихся букв так и не смог: за все эти годы эти банчки даже не отрабатывали те проценты, которые ВЭБу приходилось платить по депозиту, полученному на их спасение от Центрального банка.

И как только не пытался ВЭБ пристроить эти банки: и объединить их думал, и создать на их базе Почтовый банк предлагал, и инвесторов завлекал… Все без толку… настоящий «чемодан без ручки», который нести было тяжело, а бросить жалко. Вернее, не то, чтобы жалко, а нужно было бы сразу признать в своем балансе все те убытки санируемых банков, которые утянули их на дно.

И вот, на счастье руководства ВЭБа, случился очередной кризис, и, естественно, сам ВЭБ стал одним из первых, выстроившихся в очередь за государственной поддержкой. Государству выкатили счет «за все»: и за Олимпиаду, и за украинские активы, и за бессмысленные неокупаемые кредиты в «самофинансируемые проекты» — больше триллиона получилось. Но засунуть туда два проблемных банка напрямую никак не получалось. Зато удалось придумать «обходной маневр».

Купленный в 2009-м Агентством по страхованию вкладов (АСВ) «Российский капитал» тоже влек такое же жалкое существование в межкризисный период – с той лишь разницей, что АСВ победнее ВЭБа будет и, конечно, не могло так активно поддерживать свою «дочку» ни бизнесом, ни связями. Но, зато, благодаря Банку России, который никак не может наладить работу своего надзорного блока, и благодаря лоббистским усилиям чиновников, которые считают правильным спасать банки-банкроты за счет средств федерального бюджета (по состоянию на начало текущего года общая стоимость таких операций превысила 1,5 триллиона рублей, 2% ВВП прошлого года), АСВ обеспечен устойчивым потоком работы по санации банкротов и по разгребанию их активов. Сегодня этой работой занимаются чиновники АСВ, на которых распространяются все ограничения, связанные с госслужбой. И тут кому-то в голову (первым озвучил эту идею президент ВТБ А.Костин, но я не уверен, что именно он является ее автором) пришла светлая мысль: а пускай этой работой занимается коммерческий банк, пусть даже на 100% принадлежащий АСВ?! И вот на роль такого мега-санатора и был выбран, вернее, назначен, «Российский капитал».

Но что-то не срослось, похоже, на личностном уровне. ВТБ пролоббировал назначение на должность руководителя мега-санатора своего ставленника, Михаила Кузовлева, из «Банка Москвы», у которого не сложились отношения с руководством АСВ. В результате, АСВ заявило, что никакой мега-санатор ему не нужен, и «Российский капитал» остался не у дел.

Подозреваю, что рукводство АСВ и само не знает, зачем ему нужен собственный банк и, самое главное, что с ним делать. И «светлая мысль» объединить свои усилия с ВЭБом, бьющимся за государственные деньги, и соединить три банка-банкрота под предлогом построения «крупного игрока на рынке универсальных банковских услуг» может являться взаимовыгодной: ВЭБ, наконец, сбросит со своего балланса проблемные банки вместе с кредитов Центробанка, на погашение которого нет средств, сам Центробанк уберет со своего баланса кредит ВЭБу, качество которого аудиторы отказыватся признавать, а АСВ получит в свои руки «игрушку», с помощью которой еще лет пять (до следующего кризиса) сможет объяснять, что оно занято важным и нужным стране делом.

Вот здесь, правда, и начинаются вопросы: по закону об АСВ построение даже «крупных игроков» на рынке банковских услуг не входит в компетенцию агентства; количество государственных банков в российской банковской системе и, особенно, их доля на рынке услуг уже зашкаливает за все разумные пределы, а наиболее «продвинутые» чиновники уже стали говорить о необходимости реальной приватизации «священных коров», Сбербанка и ВТБ; финансовое положение АСВ явно не самое устойчивое – агентство уже давно проело все взносы банков и живет на заемные (у Центробанка) средства, своих доходов на выплату процентов по новым кредитам Центробанка у агентства нет и, судя по опыту ВЭБа, рассчитывать на поддержку со стороны объединяемых банков не приходится. Одним словом, а зачем все это делается?

Неужто не проще, продать все эти банки за ту цену, которую предложит покупатель на аукционе; зафиксировать в балансе убытки, которые, на самом деле, случились уже давно, тогда, когда государство эти банки себе забирало; и освободить силы, время, энергию чиновников на решение других задач, которых полным-полно? Ведь, не за то отец сына бил, что проиграл, а за то, что отыгрывался. Нашим же чиновникам, похоже, нравится сам процесс отыгрывания. Может, найдется в Кремле хоть кто-то, кто сможет ударить их по рукам?

Новость, оставшаяся незамеченной
 

06:52 , 01 февраля 2016
http://echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1704382-echo/
автор
экономист

Сообщение Левада-центра о том, что по результатам январского опроса рейтинг Владимира Путина остался на заоблочно высоких 80%+ оказалось настолько обыденным для всех, что мало кто прочитал пресс-релиз до конца. А зря! На самом деле, результаты январского опроса показывают, что в стране под влиянием кризиса происходит быстрое изменение общественных настроений. Смотрите.

1) Доля россиян, считающих, что страна идет в правильном направлении сократилась с 64% в июне прошлого года (близко к максимально зарегистрированным летом 2014 года 66%; кстати, обратите внимание, ничего похожего на 80%-ное одобрение!) до 45% в январе, т.е. на 30 процентов. И больше половины этого падения пришлось на первый месяц текущего года. Одновременно в полтора раза (с 22% до 34%) выросла доля тех, кто считает, что страна идет в тупик. Так быстро общественные настроения ухудшались только осенью 2008-го, когда на страну обрушился глобальный кризис. На самом деле, эти данные говорят о том, что только сейчас, через полтора года после начала экономического спада россияне начинают осознавать те реальные сложности, с которым сталкивается страна. С учетом того, что экономический кризис не прошел своего пика (или Россия еще не упала на дно) сближение числа «оптимистов» и «пессимистов» в ближайшие месяцы никого не должно будет удивлять.

2) Если не брать в расчет «тефлоновый» рейтинг президента, которому доверять нет никаких оснований, то рейтинг всех остальных элементов властной конструкции в январе ускоренными темпами пошел вниз, и, о, ужас! — у премьера Медведева и губернаторов рейтинг одобрения оказался ниже, чем в январе 2012 года, в разгар протестных выступлений. Государственной думе и Правительству в целом еще «есть над чем работать», т.е. у них рейтинги одобрения сегодня выше, чем четыре года назад, но, подозреваю, что такая ситуация продлится весьма недолго.

Одобряют

Не одобряют

Разница

Премьер-министр (Дм.Медведев)

Июнь 2015

66

33

33

Декабрь 2015

61

37

24

Январь 2016

56

42

14

Январь 2012

61

38

23

Правительство

Июнь 2015

62

37

25

Декабрь 2015

56

43

13

Январь 2016

50

48

2

Январь 2012

45

54

— 9

Губернатор (мэр Москвы)

Июнь 2015

64

35

29

Декабрь 2015

60

39

21

Январь 2016

52

47

5

Январь 2012

56

43

13

Государственная дума

Июнь 2015

54

44

10

Декабрь 2015

48

51

— 3

Январь 2016

42

57

— 15

Январь 2012

36

63

— 27

Из всего сказанного вывод напрашивается весьма простой: холодильник берет свое, пусть и в пятом раунде, но начинает побеждать телевизор. 10%-ное падение уровня жизни населения в прошлом году сыграло свою роль в изменении общественного настроения, в изменении отношения населения к власти. Синхронное падение уровня одобрения всех премьера, правительства, губернаторов и Госдумы говорит о том, что разговоры о внешних факторах кризиса и о наметившихся улучшениях в экономике не могут обмануть доверчивого российского гражданина. Те перемены, которые он видит на полках магазинов, перевешиваю оптимистические рапорты чиновников. А те жертвы, на которые ему приходится идти, отказывая себе во многом привычном, начинают перевешивать угарный патриотизм, плотным облаком окутавший Россию в марте 2014 года.

На месте кремлевских обитателей я бы не стал себя тешить тем, что президентский рейтинг незыблем как скала — в конце-концов, в этом сентябре президентских выборов в стране не предусмотрено (в отличие от парламентских). Идти или не идти на выборы в марте 2018-го года Владимиру Путину предстоит решать в октябре следующего года. А из учебника истории, хорошо известно, что октябрь 17-го — период для России непростой. И какие тогда будут господствовать общественные настроения сегодня гадать трудно.

Будьте бдительны
 

http://echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1716790-echo/
18:43 , 21 февраля 2016

автор
экономист

Председатель Банка России Эльвира Набиуллина дала большое интервью агентству Reuters. Агентство ориентировано на участников рынка, поэтому вопросы и ответы были короткие, порою слишком специальные, чтобы быть интересными и понятными широкому кругу читателей. Что-то из сказанного было хорошо известно и уже банально, что-то – новым и неожиданным, а что-то поразительным и беспокоящим. Этим последним «что-то», которое обеспокоило меня, стало фактическое объявление Банком России «войны» с валютизацией банковских балансов. Разговоры о том, что власть что-то замышляет в части ограничения свободы валютных операций в России идут уже больше года (причина этого хорошо понятна – рубль за последние два года упал к доллару больше, чем в 2,5 раза), но поскольку я не видел никаких проявлений этого (и считаю эти меры не только бессмысленными, но и вредными), то постоянно говорил, что пока это не больше, чем слухи. Но вот, похоже, время слухов закончилось, и Банк России начинает действовать. Ну, или вернее сказать, объявляет о своих намерениях.

Сразу скажу, ни объявленные председателем Банка России цели, ни приведенная ею аргументация, не выдерживает никакой критики: цели — ложные, а аргументация – фальшивая. Прежде, чем обобщить свою оценку, приведу выдержку из интервью г-жи Набиуллиной со своими комментариями.
http://echo.msk.ru/files/2444212.jpg
Из приведенного отрывка хорошо видно, что Банку России (может, и не ему одному) не нра-вится, что на балансах банков находится большое количество валютных активов и пассивов.

Более того, если смотреть одним глазом, то может показаться, что их доля растет. Так, если взглянуть в оперативную ежемесячную справку Банка России «О динамике развития банковского секто-ра», то можно «с ужасом» обнаружить, что доля валютных кредитов в общем объеме креди-тов, выданных экономике (населению и компаниям) с начала 2015 года выросла с 24,8% до 31,5%. Точно также выросла доля валютных депозитов в общем объеме депозитов, как насе-ления (с 26,1% до 30.1%), так и компаний (с 43,8% до 50,9%). Казалось бы, пора бить тревогу и «что-то делать!» Но…

В отличие от чиновников из Банка России мы с вами хорошо помним, что за последний год рубль сильно ослаб: официальный курс доллара на 1-е января 2015 года составлял 56,26 рубля, а на 1 февраля текущего года – уже 75,17 рублей. И если убрать влияние фактора переоценки валюты, то хорошо видно, что с середины 2014 года (когда и цены на нефть были выше 100 долларов, и западные финансовые санкции еще не были введены) валютные кредиты населению снижаются, а валютные кредиты корпоративному сектору растут вдвое медленнее, чем рублевые. Что касается депозитов, то валютные депозиты и населения и компаний реального сектора (в долларовом выражении) не только не растут, а потихоньку снижаются. Рост доли валютных депозитов в общем объеме депозитов зафиксирован только в рублевом выражении, что хорошо понятно – рубль подешевел в два раза за это время.

График. Динамика объема депозитов физических и юридических лиц, привлеченных российскими банками (1 июля 2014 = 100)
http://echo.msk.ru/files/2444214.jpg
График. Динамика объема кредитов, предоставленных российскими банками (1 июля 2014 = 100)
http://echo.msk.ru/files/2444216.jpg
Источник: Банк России

Я далек от мысли, что сотрудники Центрального банка всего этого не знают и не видят – многих из них лично знаю и уверен в их высочайшей профессиональной квалификации. Но если сотрудники это знают, а председатель Банка России говорит прямо противоположное, то у меня есть лишь две гипотезы: 1) она этого не знает, т.к. у сотрудников нет возможности донести до начальника адекватную информацию, 2) она это знает, но осознанно искажает факты, чтобы оправдать свои действия и решения. В первую версию верю слабо – слишком хорошо знаю Эльвиру Набиуллину и ее (в хорошем смысле слова) маниакальное упорство в работе с цифрами и аргументацией. Значит …

Значит, Банк России всерьез намерен бороться с долларом на территории России. Не обращая внимания на то, что валютная структура и активов, и пассивов российской банковской системы абсолютно адекватно отражает структуру российской экономики, которая делится на две части – экспортеров, которые получают выручку в валюте и кредитуются в валюте, т.к. вынуждены закупать большое количество импортных товаров и услуг, и всех прочих, кто живет в рублевой зоне.

Наивно будет предполагать, что какие-то регуляции со стороны Банка России смогут изменить структуру экономики. Следовательно, все что остается Банку России – это вводить всевозможные ограничения и ужесточения, которые на первых порах могут быть небольшими и слабозаметными, но в силу логики объявленной войны будут постепенно приводит к закручиванию гаек, которое затронет многих.

Одним словом, люди, будьте бдительны!

Что считать вредительством?
 

http://echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1718034-echo/
19:35 , 23 февраля 2016

автор
экономист

Во-первых, в отличие от Максима Миронова, который сразу повесил на меня ярлык «вредителя» (чем сильно облегчил работу многим желающим привлечь меня к ответственности хотя бы за что-то), назвав мой пост вредным, я его текст считаю полезным. Важны и нужны разные точки зрения, поскольку они позволяют видеть мир объемно и в красках, а не плоским и черно-белым. Поэтому я считаю не только не вредным, а очень даже полезным обсуждать то, что говорят и делают российские чиновники. В современной российской политической системе дискуссии не приветствуются и, зачастую, не допускаются. К чему это привело, мы все хорошо видим на примере внешнеполитических авантюр и изоляции России в мире. Странно, что это приходится говорить человеку, который получил современное западное образование и работает в престижной западной бизнес-школе. Мне небезразлично, что будет с моей страной. И если Максим думает, что моим единственным намерением было посеять панику, то могу уверить, что он сильно заблуждается.

Во-вторых, я в своём тексте ничего плохого не говорил о профессионализме нынешней команды Центрального банка. Скорее, напротив, я сказал, что многих сотрудников « лично знаю и уверен в их высочайшей профессиональной квалификации”. Но раз Максим посчитал нужным пространно высказаться по этому поводу, то я задам всего один вопрос на эту тему и буду признателен Максиму, если он на него ответит:

Можно ли назвать профессиональными действия руководства ЦБ в части банковского надзора с учетом того, что российские банки, у которых отзываются лицензии, и которых государство в лице ЦБ и АСВ начинает санировать, все как один приходят к этому моменту вообще без капитала (собственных средств), а зачастую и с отрицательным капиталом? Какими аргументами можно обосновать направление почти триллиона бюджетных рублей на санацию банков, существование которых никому не нужно?

В-третьих, продолжая тему профессионализма, считаю ошибочной (но не вредной!) оценкой Максима о том, что сегодня внешняя конъюнктура «хуже, чем в 1998 г.». То что цены на нефть в процентном отношении упали на этот раз сильнее, чем 18 лет назад, отнюдь не отменяет того факта, что в 98-м они упали ниже российской себестоимости, а бюджет перестал получать какие-либо налоги от нефтяников, т.к. прибыль у них исчезла. Представьте себе, что было бы сегодня, если бы цена нефти упала ниже 25 долларов, а бюджет лишился поступлений и от экспортной пошлины, и от НДПИ, потеряв примерно 40% от своих доходов?

В-четвертых, повышение уровня резервирования валютных кредитов и уровня обязательных резервов, безусловно, мера рыночная. Только неужели Максим и председатель Банка России верят в то, что снижение ставок по валютным депозитам с нынешних, максимум, 2,5% годовых до 1%-1,5% снизит привлекательность валютных сбережений для населения и бизнеса, которые пережили более чем двукратное падение курса рубля за последние два года?

В-пятых, Максим оставил без ответа мои вопросы о тех банках, которые пострадали от избыточно выданных валютных кредитах, о том, зачем нужно бороться с валютными кредитами населению, если их мало и их объем и так снижается, о том, как можно бороться с валютизацией банковских балансов в стране, где вся почти прибыль в экономике формируется у экспортеров, и о том, а есть ли признаки нарастающей валютизации балансов. Поэтому я повторю свое утверждение: названная г-жой Набиуллиной цель – борьба с валютизацией банковских балансов – ложная, а озвученные методы ее достижения заведомо неэффективны. И если Банк России действительно будет бороться с валютизацией балансов, то он должен будет пойти на более жесткие меры, чтобы заставить экспортеров и население отказаться от хранения сбережений в иностранной валюте. Либо отказаться от этой цели.

И последнее, но, пожалуй, самое важное. Мне очень странно было услышать призыв Максима к тому, чтобы воздержаться от критики действий властей, в целом, и Центрального банка, в частности. Мне всегда казалось, что сегодня в нашей стране людей, которые готовы хвалить власти за все, что они сделали или не сделали, — хоть отбавляй. А вот серьезного разговора об экономических проблемах я давно не слышал. Даже на последнем Гайдаровском форуме как-то без этого обошлись. А ведь Максим сам сказал: что «наша страна итак стоит на краю пропасти». Но означает ли это, что мы должны «молчать в тряпочку»?

Центральный банк – безумно важный орган в любом государстве. Поэтому во всем мире ему придают особый статус, подчеркивающий его независимость. Но независимость (от власти) не означает отсутствия ответственности. Ответственности перед населением, перед бизнесом, перед страной. И одной из составляющих этой ответственности является необходимость и обязанность Центрального банка четко и внятно излагать свои оценки и намерения. Но именно этого, четкости и внятности, не было в интервью г-жи Набиуллиной. И об этом был мой текст.

Disclaimer.

Многие считают, что у меня нет необходимой квалификации, чтобы выступать экспертом по этому вопросу. Я закончил Московский университет, который никогда не был силен по финансам, по специальности «политическая экономия» и защитил кандидатскую диссертацию по планированию народного хозяйства еще во времена СССР. Моя работа в Центральном банке в 1995-1998 гг. завершилась финансовым кризисом 1998-го года, и многие называют меня единственным виновником этого. Я не хочу никого ни в чем переубеждать.

Спасение утопающих…
 

http://echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1762656-echo/
07:27 , 10 мая 2016

автор
экономист

Сообщение Банка России об отзыве лицензии у Кроссинвестбанка, занимавшего место в середине пятой сотни рейтинга, можно было бы смело оставить без внимания. Подумаешь, одним банком больше, одним меньше! Даже при том, что, как выяснилось, примерно у половины вкладчиков, вернее тех, кто считал себя вкладчиками этого банка, их депозиты не были оформлены на балансе банка надлежащим образом. Собственно говоря, налицо очередной провал банковского надзора. Они (провалы) стали настолько рядовыми событиями, что мы перестали обращать внимания на десятки миллиардов рублей, которые выплачиваются за счет кредитов Банка России, т.е. за счет работы печатного станка – свои деньги у АСВ давно закончились, — каковых на начало текущего года набежало уже на 1,13 трлн.рублей. (с учетом кредитов, предоставленных на санацию банков-банкротов).

Но одновременно с этим в СМИ появилась информация о том, что другой банк, который намного крупнее, и лицензия которого еще не отозвана, допускает чрезвычайно фривольное отношение к оценке рисков, которое должно было бы стать предметом для серьезного разбирательства в надзорном блоке. Но, по всей видимости, не станет….

Речь идет о банке «Открытие», который скупил примерно три четверти общего объема еврооблигаций Россия-2030, причем сделал это, на 70%, профинансировав покупки за счет получения кредитов РЕПО от Банка России (Кстати, теперь понятно, почему Банк России не хочет закрывать свои операции валютного РЕПО – это заставит «Открытие» продавать бонды, что приведет к быстрому падению цен на них). Гособлигации, тем более валютные, инструмент, конечно, хороший, но вот концентрация риска – 4,3 размера собственных средств (капитала) этого банка, — явно выходит за все разумные пределы.

Собрав такой огромный пакет облигаций, «Открытие» неизбежно становится заложником рыночной конъюнктуры – достаточно ценам облигаций провалиться на 10%, как банк потеряет более 40% своего капитала. Примерно в такую ситуацию попал (и на этом погорел) весной 1998-го года банк СБС-Агро, скупивший примерно половину одного из выпусков «вэбовок», и который не смог их продать на падающем рынке и фактически обанкротился, пытаясь расплатиться по маржин-коллам (требование кредитора увеличить сумму залога по предоставленному кредиту).

Я не знаю, что по этому поводу думают в надзорном блоке Банка России. Точно, нельзя сказать, что они об этой ситуации не знают – в годовом отчете Банка России за 2015 год на странице 278 есть замечательная табличка, которая наглядно демонстрирует «масштаб бедствия». Знали. И наблюдали. Но, судя по всему, решили дать банку «Открытие» доиграть свою пьесу до конца.

Глядя на все это, я могу сказать только одно: Банк России то ли не может, то ли не хочет выполнять функцию, возложенную на него законом, — обеспечивать надлежащий надзор за российскими банками. Это означает, что сегодня в России в любой момент может рухнуть любой банк. Но, если свои родные, государственные, правительство в беде не бросит, даст руководителю банка орден, а в бюджете найдет для него деньги сопоставимые с годовыми расходами на науку, культуру, образование, то спасать частные банки оно, безусловно, не станет.

Конечно, большинству населения наплевать и на банки, и на их вкладчиков. По статистике две трети российского населения, вообще, не имеют никаких сбережений, а «если у вас нету дома, пожары ему не страшны!» Более того, примерно половина вкладов физических лиц, самых крупных, которые не попадают под лимит страхования (1,4 млн.рублей), принадлежит всего лишь 2,5-3%-там вкладчиков. То есть не то, что 86%, а все 97%, казалось, могут спать спокойно и не обращать внимания на импотенцию Центрального банка. Но вот теперь оказалось, что наличие у гражданина на руках документов, говорящих, что у него есть вклад в банке, не означает ничего – у банка может быть совершенно другой набор документов, говорящий прямо о противоположном.

По сути дела, приходя сегодня в банк, вы не можете быть уверены в том, что не имеете дело с жуликами – Центральный банк отказывается гарантировать нам это. Разбирайтесь, говорит, со своими проблемами сами!

Воистину, спасение утопающих – дело рук самих утопающих!

Витязь на распутье
 

http://echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1770044-echo/
17:51 , 22 мая 2016

автор
экономист

На этой неделе нам предстоит повеселиться – предстоит заседание Экономического совета, на котором президенту Путину предложат выбрать один из трех сценариев экономической политики, каждый из которых обещает вывести экономику на 4%-ный рост, то есть пообещает из имеющихся под рукой букв сложить слово «счастье». В своеобразном «конкурсе эрудитов» со своими предложениями будут участвовать:

· Минэкономразвития, предлагающий нарастить инвестиции за счет «создания и поддержания инвестиционного ресурса, создания условий для трансформации сбережений в инвестиции, стимулирования инвестиционной активности через механизмы государственной поддержки»,

· Алексей Кудрин, предлагающий сократить бюджетные расходы и провести структурные реформы, в том числе судебную и реформу правоохранительных органов,

· Столыпинский клуб, предлагающий напечатать денег и за этот счет профинансировать инвестиции.

На мой взгляд, предложение МЭРа есть, в принципе, сохранение того, что мы видим на протяжении последних 5-6 лет, т.е. много слов в надежде «на авось» и никаких реальных изменений. Вопрос к этому ведомству у президента может быть только один – а что мешало все это сделать раньше? И какого решения вы хотите? Приказать всем инвестировать? В том числе и Каменщику?

Другие два предложения, будь они реализованы, неизбежно приведут к коллапсу той политико-экономической системы, которая создана в России. Правда, каждое будет разрушать эту систему по-своему. Предложение Кудрина направлено на установление верховенства права, что стратегически абсолютно необходимо, но в краткосрочной перспективе неизбежно ведет к политической конкуренции и угрозе потери власти нынешней группой лиц, управляющих страной. А, что, Владимир Путин похож на человека, готового рубить сук, на котором он сидит?

Предложение Столыпинского клуба состоит в том, чтобы радикально изменить параметры макроэкономической политики в стране и перестать себя сдерживать – ведь, ради благих целей нам ничего не жалко. Но насколько красиво звучит эта идея, настолько же неизбежно ее реализация разгонит инфляцию, что заставит власти в широком масштабе применять административные ограничения, т.е. последовать примеру Венесуэлы. А там – опять то же самое, потеря власти, да еще и через референдум, похоже…

Готов побиться об заклад: никакого решения на этом «историческом» заседании принято не будет; президент произнесет что-то близкое к бессмертным словам Агафьи Тихоновны — Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича — я бы тогда тотчас же решилась — и … предложит всем подумать еще немного. Действительно, в любом случае речь идет о том, что делать после выборов 2018-го года, то есть через два года. А тогда зачем принимать решение сегодня? Лучше постоять на распутье. Тем более, что о прохождении экономикой дна уже заявлено публично.

«Пока приходится констатировать сплошной туман»
 

http://www.kommersant.ru/doc/3012850...ampaign=author
14.06.2016, 09:45

Потенциал снижения ключевой ставки в России сохраняется. Об этом заявили в Министерстве экономики. В пятницу Центробанк опустил ставку рефинансирования с 11 до 10,5%. Регулятор объяснил решение тем, что инфляционные риски снизились, а экономика близка к восстановлению. Экономист Сергей Алексашенко не видит оснований для такого оптимизма.

Промучавшись почти целый год над гамлетовским вопросом — снижать или не снижать, — Банк России принял героическое решение снизить ключевую ставку. Слегка, немного — с 11% до 10,5%. Последовавшие вслед за этим комментарии руководителей Центробанка меня, скорее, запутали, нежели прояснили ситуацию.

С одной стороны, за последние полгода ничего нового в экономике не произошло. Ну, или точнее, Центральный банк с начала года описывает экономику примерно в одних и тех же словах. Замедление спада и признаки роста в маргинальных секторах типа производства одежды, надежда на общий разворот экономики во второй половине года, низкий спрос, снижающиеся инфляция и инфляционные ожидания. С другой стороны, сохраняется тот же самый набор рисков, который мешал Банку России пойти на снижение ставки раньше — непредсказуемые цены на нефть (то ли снизятся, а то ли подрастут), возможность смягчения бюджетной политики, избыточный оптимизм потребителей, волатильность мировых рынков. Одним словом, понять, что такого случилось за последние полтора месяца, что подтолкнуло Банк России к принятию решения, я не смог.

Точно также я не смог понять, что двигало советом директоров, когда ставку снизили на мизерные полпроцента. В озвученном базовом прогнозе инфляция на год вперед оценивается в 5%, то есть реальный уровень уже пониженной ставки — за вычетом инфляционных ожиданий — составляет 5,5%. Извините, но это абсолютно запредельная цена денег для любой экономики — нигде в мире вы не найдете массового спроса на деньги по такой цене; такая эффективность использования денежных ресурсов просто недостижима. Если Банк России уверен в своем прогнозе, то что мешало снизить ставку на пару процентов сразу? Или в прогнозе есть какие-то невидимые нам подводные камни?

Продолжение обсуждения руководством ЦБ тезиса о структурном профиците ликвидности вообще привело меня к странному выводу. Сегодня в России кредитная ставка ЦБ не работает просто потому, что банки не берут деньги взаймы у ЦБ. Вернее, сам ЦБ не считает нужным давать банкам кредиты, контролируя их выдачу в ручном режиме. Проводя свои кредитные аукционы, Центробанк каждый раз снижает общие лимиты кредитования; в итоге с начала прошлого, 2015-го года задолженность банков по кредитам, полученным от Банка России, сократилась почти в 10 раз. А в условиях грядущего профицита ликвидности работающей ставкой должна стать депозитная, которая сегодня составляет 9,5%. То есть банки могут смело брать у населения деньги под 6-7 процентов годовых и, сдавая их на хранение в Центробанк, избегать всяческих рисков и спокойно жить на эту разницу. Не уверен, что именно такую экономическую модель хочет видеть Центробанк.

В решении по ставке для субъектов российской экономики — и для банков, и для компаний, и для простых людей — важны оценка ситуации Банком России и его обещания в отношении будущей политики. А здесь пока приходится констатировать сплошной туман.

«Российский экономический корабль будет дрейфовать в тумане ближайшую пару лет»
 

http://www.kommersant.ru/doc/3017725...ampaign=author
20.06.2016, 09:28

Туман в головах российских чиновников, о котором я говорил на прошлой неделе, стал еще более густым. Это произошло на Питерском экономическом форуме, где они собрались все вместе, чтобы пообсуждать как текущие, так и стратегические проблемы, стоящие перед страной. Текущая проблема в стране одна, и это после яркой фразы премьера Медведева знают все: денег нет. То есть вопрос состоит в том, как строить бюджетную конструкцию на следующий год.

Министр финансов Силуанов, традиционно встал в позу кассира, для которого главное, чтобы приход был больше расхода. Налоги повышать нельзя, а в экономический рост Минфин не верит — поэтому доходов больше не предвидится. Можно было бы занять денег на рынке, но министр боится, что рынок не верит в долгосрочную стабильность и поэтому не захочет давать деньги на 10-15 лет. А короткие деньги, на 2-3 года, Минфину не нужны — кризис 98-го был хорошим уроком. Поэтому, говорит Минфин, выход один — сокращать расходы.

Министр экономики Улюкаев с ним не согласен и говорит, что можно обойтись и без сокращения расходов, а тем более, без сокращения инвестиционных расходов, которые создают основу для будущего экономического роста. Правда, где взять для этого денег, министр Улюкаев прямо не говорит, лишь намекая на то, что можно получить побольше денег от приватизации.

Алексей Кудрин в свою очередь утверждает, что все беды от того, что не выполняется бюджетное правило, забывая при этом, что это правило сочинил он сам. И сочинил он его так, что правило хорошо работает только в одну сторону — когда нужно изъять поток нефтедолларов. А вот что делать, когда поток иссякает, бюджетное правило не говорит.

Председатель Центробанка Набиуллина решила вообще встать над схваткой и заявила, что ей все равно какой будет дефицит, но если он будет выше 3%, то это будет удерживать ЦБ от снижения процентной ставки. Почему Банк России встал на эту точку зрения, она не сообщила, так же как и не сообщила, будет ли Банк России в будущем давать деньги на спасение банков-банкротов, которые (деньги) прямым ходом идут на покупку ОФЗ, то есть на финансирование дефицита бюджета. Не давали бы деньги на спасение банкротов, вот и добились бы сокращения дефицита.

Еще больший туман царит в вопросах стратегических. Только остыли копья после заседания Экономического совета, на котором, казалось, президент выдал карт-бланш Алексею Кудрину, как заявлено, что при президенте создается новый, Стратегический совет, который будет заниматься примерно теми же самыми проблемами. Плюс какими-то приоритетными проектами, которые тут же напомнили историю десятилетней давности, когда Дмитрий Медведев готовился стать президентом.

Туман, в принципе, — явление красивое. Его, например, очень любят художники и фотографы. Но вот управлять большим кораблем в тумане мало кому из капитанов нравится, и их можно понять.

Российский экономический корабль, судя по всему, будет дрейфовать в тумане ближайшую пару лет. И нам остается только надеяться, что он не повторит судьбу «Титаника».

Тот «поток» или этот, главное — соседу нагадить
 

http://echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1820144-echo/
06:52 , 15 августа 2016

автор
экономист

Консорциум Nord Stream-2, который занимается строительством газопровода через Балтику, отозвал ходатайство польскому антимонопольному регулятору на одобрение проекта. Таким образом, «Газпром» и его европейские партнеры смирились с тем, что Польша не одобрит проект, и теперь должны будут искать способы реализовать его по новой схеме.

Легкость, с которой консорциум отказался от своих планов, сразу же настораживает. Ну, да, заняли Польша и Италия жесткую позицию против. Но мало ли «Газпром» встречал похожих препятствий в ходе реализации своих проектов? Можно было поторговаться, повыкручивать руки, кому-то пообещать большие бонусы, а кому-то — низкие цены. Но всего этого не случилось. И думается, не случайно. Постольку поскольку это заявление последовало всего через пару дней после сообщения ФСБ о якобы имевшей место попытке осуществления теракта в Крыму украинскими военными.

Вся идея массированного строительства новых газопроводов в Европу – Южный поток, Турецкий поток, Северный поток-2, — не имеет никакого экономически рационального объяснения. Имеющиеся сегодня экспортные мощности «Газпрома» на европейском направлении почти в два раза превышают объемы продаж в Европе. Да и сами объемы продаж не растут уже много лет – «Газпром» после перекрытия газопроводов в 2006-м и 2010-м потерял репутацию надежного поставщика, и вся газовая стратегия Евросоюза направлена на снижение доли российской монополии на европейском рынке. Вся задумка российских властей – именно властей, «Газпром» в данном случае не играет никакой самостоятельной роли в этом вопросе – нацелена на одно: лишить Украину доходов от транзита российского газа.

В целом, мечта российских политиков об обрушении экономики соседней страны уже принимает признаки маниакальной навязчивости. Посмотрите, чего только не сделала Россия за последнюю пару лет помимо присоединения Крыма и поддержки донбасских сепаратистов: разорвала в одностороннем порядке соглашение стран СНГ о зоне беспошлинной торговли, ввела все возможные меры санитарного контроля, фактически запретила транзит украинских товаров через российскую территорию в страны Средней Азии и Казахстан, запретила импорт «Киевских» тортиков в Россию. И все никак не хочет рухнуть украинская экономика.

В начале прошедшей недели в ходе переговоров президентов Путина и Эрдогана было достигнуто соглашение о возобновлении проекта «Турецкий поток», который по большому счету является конкурентом «Северного потока». Это сообщение наталкивает на одну простую мысль. О том, что направление главного удара в газовой войне против Украины находится на юге. Понятно, что строительству трубы в Черном море никто не будет мешать. Понятно, что попавшему в политическую изоляцию турецкому лидеру, как воздух, нужны какие-то внешние импульсы для оживления экономики своей страны. То, что сегодня не существует никакой проработанной идеи, куда газовая труба пойдет дальше после Турции – никого не останавливает. Наполеоновский принцип – ввяжемся, потом посмотрим – очень хорошо описывает многие действия российского и турецкого лидеров.

Я не знаю, что думают кремлевские экономисты про экономику Украины. Возможно, они действительно верят, что она стоит на пороге краха. Но хочу их разочаровать – это далеко не так. А вот то, что сам «Газпром» все туже затягивает петлю на своей шее – это, похоже, правда. Практическое отсутствие прибыли по итогам второго квартала, быстрая потеря своих позиций на российском рынке, непомерные расходы по строительству газопроводов, единственными бенефициарами которого являются друзья российского президента, – все это говорит, что компания сваливается в крутое пике. Выйти из которого будет крайне проблематично.

«Налогоплательщики должны быть готовы к тому, что их начнут кошмарить»
 

https://openrussia.org/post/view/17104/
22 августа 2016

По предварительной оценке Росстата, ВВП России во втором квартале вырос на 0,1% по отношению к первому кварталу года. С этой оценкой согласны многие эксперты, поэтому подвергать ее сомнению я не буду.
https://static.tildacdn.com/tild3738...23at001255.png
Но точно так же я не буду поддерживать тех, кто начал бить в фанфары, говоря: вот видите, мы же говорили: спад закончился! Во-первых, оценка Росстата носит предварительный характер, а масштаб роста настолько невелик, что при первом же пересмотре он может превратиться в спад. Во-вторых, для того, чтобы технически спад закончился, нужно, чтобы рост продолжался как минимум два квартала. В-третьих, и это самое главное, хочется увидеть, за счет чего и кого Росстат насчитал этот рост.
https://static.tildacdn.com/tild3336...23at001321.png
Динамика розничного товарооборота, сезонно и календарно сглажено, 2008-2010 и 2014-2016 годы (100 = июнь 2008 = июнь 2014)
Источник: Росстат, сглаживание — Центр развития НИУ ВШЭ
Спрос населения продолжает снижаться, а это половина ВВП — динамика розничного товарооборота не дает никаких оптимистических сигналов. Строительство, как аппроксимация инвестиций, летит вниз стремительнее, чем в любой момент с середины 2014 года, с момента начала кризиса в российской экономике. Бюджет заморожен в номинальном выражении, и даже низкая инфляция должна обесценивать расходы в реальном выражении; а тут еще Минфин непонятно зачем решил попридержать расходы в первые семь месяцев года, профинансировав за это время на 350 млрд рублей меньше, чем в прошлом году, притом что годовой план по расходам в этом году — на 600 млрд рублей больше.
https://static.tildacdn.com/tild3436...23at001333.png
Динамика строительства, сезонно и календарно сглажено, 2008-2010 и 2014-2016 годы (100 = июнь 2008 = июнь 2014)
Источник: Росстат, сглаживание – Центр развития НИУ ВШЭ
Что остается? Рост запасов, который очень любит демонстрировать Росстат, но в правдивость которого верить трудно, так как непонятно: зачем наращивать запасы, когда никакого оптимизма в экономике не видать? Рост внешнего спроса? В физическом выражении экспорт слегка подрос по сравнению с прошлым годом, но его падение на треть в стоимостном выражении должно сильно утянуть вниз оптовую торговлю… Игра с занижением дефлятора при расчете отдельных компонент?

Одним словом, предлагаю подождать более детализированных данных Росстата и вернуться к этому вопросу.
Грозящая катастрофа?
Или я чего-то не понимаю, или с исполнением бюджета текущего года будут огромные проблемы. Смотрите!

Минфин настойчиво заявляет, что дефицит федерального бюджета в текущем году не превысит 3,3% ВВП, а по итогам семи месяцев дефицит составил 3,2% ВВП. Казалось бы, все по плану! Но… Дело в том, что, с одной стороны, Минфин в этом году тратит менее щедро, чем годом ранее, попридержав уже 350 млрд рублей, а итоговые расходы года должны быть на 600 млрд рублей больше. Если эти последнюю сумму равномерно размазать на 12 месяцев, то получается, что Минфин «зажал» уже около 700 млрд рублей или 1,5% ВВП. С другой стороны, если посмотреть на приведенный график, то хорошо видно, что с доходами бюджета ситуация не только не улучшается, но и, напротив, в последние месяцы ухудшается: нефтегазовые доходы продолжают снижаться, и повышение цен на нефть пока никак не сказывается на них; а с марта и ненефтегазовые доходы начали демонстрировать снижение.

В среднем за первые семь месяцев года нефтегазовые доходы составляли 365 млрд/месяц, ненефтегазовые — 630 млрд. Если предположить, что до конца года первые вырастут в среднем на треть (до 485 млрд), а вторые — на 15% (до 725 млрд), и при этом все расходы бюджета будут профинансированы в полном объеме, то дефицит бюджета составит 3,1 трлн рублей, или 4% ВВП; если и те, и другие вырастут на 10%, то дефицит составит 3,65 трлн рублей, или чуть больше 4,5% ВВП. (Сразу скажу, что если до конца года состоится продажа акций «Роснефти», которая может принести около 1 трлн рублей, то в силу того, что акции «Роснефти» принадлежат не государству, а «Роснефтегазу», то доходы бюджета вырастут, и, соответственно, дефицит бюджета уменьшится на этот самый триллион; хотя, по честному, эти деньги должны показываться как источник финансирования дефицита бюджета, поскольку речь идет о продаже государственных активов; но, думается, все министры, которые сегодня говорят о том, что «Роснефть» является государственной компанией, и по этой причине она не имеет права участвовать в приватизации «Башнефти», не будут спорить с министром финансов, который будет утверждать обратное.)

Что из этого следует? Во-первых, все налогоплательщики должны быть готовы к тому, что их начнут кошмарить, выбивая должное и недолжное. Во-вторых, чтобы в оптимистическом (в части доходов) сценарии бюджет удержал дефицит в заявленных пределах, Минфину нужно будет до конца года сократить расходы бюджета на 600 млрд рублей (в пессимистическом — на 1,15 трлн), то есть все расходы, не связанные с выплатами населению (зарплаты, пенсии, пособия), должны сократиться в среднем на 18% (34%). А если предположить, что оборонные расходы и расходы на правоохранительные органы не подлежат сокращению в принципе, то это означает, что все остальные статьи расходов должны урезаться вполовину.

Министру финансов, конечно, не присуща тонкая душевная организация, но, думаю, предложение о подобном секвестре он в Кремль не понесет.
Можно ли победить, не борясь?
Странная картина наблюдается: инфляция снижается, и население это видит; эксперты Банка России уверенно говорят о снижении трендовой инфляции; а инфляционные ожидания — независимо от способа измерения — населения растут уже третий месяц подряд. У меня есть только одно объяснение этому: степень доверия населения к властям в целом и к Центробанку в частности резко упала. Не могу не повториться: на мой взгляд, Банк России делает все возможное, чтобы инфляционные ожидания не снижались: в своих решениях по ставке он постоянно говорит о немеряных инфляционных рисках, которые представляются ему весьма вероятными (иначе бы они не мешали снижать ставку), а общение с рынком и населением практически сведено на нет.

Китайская мудрость гласит: тяжело поймать черную кошку в темной комнате, особенно, если ее там нет. Перефразируя ее, хочу сказать: тяжело победить инфляционные ожидания, особенно, если этим не заниматься.
https://static.tildacdn.com/tild3239...23at001348.png
Источник: Банк России
Экономика не хочет, банки не могут,
но свои 2% имеют
Точно так же, как Минэкономики каждый месяц объявляет о прохождении дна кризиса, Банк России каждую ежемесячную сводку об итогах развития банковского сектора начинает с хороших новостей. Итоги июля начинаются со следующих фраз: «За июль активы банковского сектора выросли…» и «восстанавливается кредитная активность банков»; правда, потом, при анализе приложенной таблички, выясняется, что с начала года активы банков сократились на 3,7%, а совокупный объем выданных кредитов (c учетом валютной переоценки) — на 2%. Если же углубиться в статистику еще немного, то вырисовывающаяся картина выглядит гораздо хуже.

Хорошо известно, что российская экономика живет в бивалютном мире, поэтому анализировать сводные показатели банковской системы без разбивки на валютные составляющие будет не совсем правильно.

Глядя на быстро снижающиеся объемы валютных кредитов, выданных нефинансовому сектору (главным образом, компаниям, у населения объем валютных займов весьма невелик) — минус 10% с начала февраля — я терялся в догадках: не то заемщики испугались быстро падавшего до того момента курса рубля и решили не брать на себя дополнительные курсовые риски, не то банки оказались такими хорошими «провидцами», что предугадали укрепление рубля и начали выдавать новые кредиты в рублях, что делало их гораздо более выгодными.
https://static.tildacdn.com/tild3131...23at001356.png
Динамика валютных кредитов и депозитов в российской банковской системе, 2014-2016 (100 = 1 июля 2014)
Источник: Банк России
Однако обе эти гипотезы пришлось отбросить после того, как я построил график рублевого кредитования в реальном выражении, то есть дефлированного по (потребительской) инфляции, и стало хорошо видно, что объемы реальных заимствований в рублях в первой половине текущего года тоже быстро снижались. Получается, всю первую половину года реальный сектор экономики интенсивно снижал объемы заимствований («делевередж» по-научному), что хорошо коррелирует и с общим снижением экономической активности, и с продолжающимся падением инвестиций.
https://static.tildacdn.com/tild3230...23at001409.png
Динамика рублевых кредитов и депозитов в российской банковской системе, 2014-2016 (100 = 1 июля 2014)
Источник: Банк России
Во всей этой истории, однако, остается одна загадка: каким образом банки умудрились за первые семь месяцев заработать 459 млрд рублей прибыли, притом что в 2014 году за весь год они заработали 589 млрд, а в докризисно-докрымском 2013-м — чуть больше 1 трлн рублей.
C цыплятами подождем до весны
Продажи новых автомобилей в России продолжают стремительно падать — минус 16% к прошлому году в июле… Знаете, многовато будет! Это сильно меньше половины того, что было продано в июле 2012 года. А по итогам семи месяцев — на 12% меньше, чем было продано в самом что ни на есть кризисном 2009-м.

Стоит обратить внимание, что разворот растущего тренда начался во второй половине 2012 года, то есть за полтора года до того, как Росстат показал начало спада в экономике. И вот уже четыре года подряд мы наблюдаем похожую картину: падение рынка в первой половине года и его стабилизацию во втором. Поэтому не спешите радоваться, если вдруг в августе-сентябре вы услышите оптимистические заявления и прогнозы: автомобильных цыплят нужно считать по весне.
https://static.tildacdn.com/tild3632...23at001417.png
Ежемесячные продажи новых автомобилей в России и скользящая 6-месячная средняя, 2009-2016 (штуки)
Источник: Ассоциация европейского бизнеса
P.S.:

На прошедшей неделе я опубликовал свою оценку достаточности валютных и финансовых резервов, ее можно скачать здесь.

"Факт считать планом!"
 

http://blog.newsru.com/article/13oct2016/plan
13 октября 2016 г. время публикации: 10:47
http://supple.image.newsru.com/image...1476381626.jpg
Фото NEWSru.com

"По отношению к ВВП расходы федерального бюджета снизятся с 19,8 процента в 2016 году до 18,5 процента в будущем году и 16,2 процента в 2019 году... все мы прекрасно понимаем: это непростая задача. Но мы считаем, что эта задача правильно сформулирована, и очень аккуратно собираемся двигаться по этому пути, не нарушая наших обязательств в социальной сфере перед гражданами России", - такими словами описал президент Путин современную бюджетную политику России, выступая на форуме "Россия зовет!", - пишет экономист в своем блоге.

"К приведенным им данным следует добавить еще то, что в 2013 и 2014 годах расходы федерального бюджета к ВВП составляли 20% и 20,9% соответственно.

Сжатие бюджетных расходов в условиях кризиса - процесс болезненный и зачастую неизбежный. Многим странам в моменты экономического спада или падения цен на основные сырьевые товары приходится сталкиваться с недостатком доходов в казне и делать непростой выбор между сокращением расходов и наращиванием госдолга. Не у всех стран такой выбор существует, так, если посмотреть на Украину, то наши соседи не могут при всем желании существенно увеличить дефицит бюджета и нарастить государственный долг просто потому, что сегодня емкость внутреннего рынка крайне незначительна и он не может дать Минфину больших денег по тем процентным ставкам, которые ему под силу обслуживать".

"России в этом отношении гораздо лучше: нашему Минфину не обязательно сокращать расходы бюджета, так как он может и на рынке денег занять (как у российских инвесторов, так и у иностранных), или активы какие-то продать ("Башнефть", "Роснефть" и далее по списку), или использовать средства резервных фондов. Но он выбрал другую политику и получил поддержку правительства и президента в ее проведении - замораживание общей суммы расходов и перераспределение расходов между статьями по мере необходимости".

"Когда у вас имеется общая сумма расходов и при этом какие-то из них должны обязательно расти, то какие-то другие обязательно будут сокращаться. В этом и состоит "бюджетный маневр" времен текущего кризиса - отобрать у одних ради того, чтобы дать другим.

Президент Путин уверен, что при проведении такой политики социальные обязательства государства выполняются в полном объеме, что звучит более чем странно. А как тогда быть с неполной индексацией пенсий в 2016 году после скачка инфляции в 2015-м? А как быть с тем, что у работающих граждан уже три года подряд конфискуются пенсионные накопления, которые им должны начисляться по закону? А как быть с приостановкой действия отдельных положений 24 федеральных законов в 2015-2016 гг., устанавливающих порядок индексации социальных выплат, пособий, компенсаций, денежного содержания государственных гражданских служащих, денежного довольствия военнослужащих, оплаты труда судей и иных выплат - а чтобы совсем было понятно, нужно сказать прямо: в 2015-2016 годах размеры указанных выплат, пособий и компенсаций, осуществляемых за счет средств федерального бюджета, не индексировались, как того требовали 24 закона.

Спорить нельзя: все эти действия были совершены на основании законов, то есть правительство и президент, действуя по двум известным принципам: 1) закон что дышло, куда повернул, туда и вышло, 2) "Мое слово, что хочу, то и делаю! Хочу дам, хочу возьму обратно!" - то пропихивали через парламент законы, устанавливающие одни правила и объемы социальных выплат из бюджета, то заменяли их другими, отменяющими действие первых.

Конечно, к словам президента о полном выполнении социальных обязательств можно отнестись формально, по-бухгалтерски, заявив: что написано в законе про социальные обязательства, то и профинансировано; а то, что законы перед этим поменялись, так это другая история. Но мне эта история сильно напоминает практику, широко распространенную в Советском Союзе, где повсеместно звучал лозунг: "выполнение плана - долг, перевыполнение - честь!" и где в последний рабочий день каждого года директора предприятий, не справившихся с выполнением плана, сидели допоздна в своих кабинетах и ждали: придет или не придет заветная телеграмма от министерства, которая гласит: "Факт считать планом!" Ведь если ты получал такую телеграмму, то можно было считать, что жизнь удалась, а если не получал - то и должность потерять можно было.

И услышав от российского президента о ненарушении социальных обязательств государства при сокращении бюджетных расходов, я подумал: человек, придумавший ту, советскую телеграмму, был бы рад услышать, что его дело живет и побеждает при том, что и Советского Союза давно нет и экономика в России давно перестала быть плановой".

Странности президентской статистики
 

http://echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1855478-echo/
07:41 , 14 октября 2016

автор
экономист

Часто, обсуждая статистические сводки, приходится говорить, что есть ложь, большая ложь и статистика. Потому что, например, соединяя в одной строке производство сыра и сырного продукта можно предоставить начальству доказательства успехов политики импортозамещения. А то, что этот самый продукт не содержит ни капли животных жиров — так это не по статистической части!

Но бывают и обратные ситуации, когда политики в своих интересах преднамеренно искажают статистическую информацию. Так, например, Банк России проделывает огромную и очень качественную работу по составлению платежного баланса, документа, который является одной из наиболее важных статистических форм, позволяющих понять, что происходит в экономических взаимоотношениях страны с остальным миром, есть или нет угроза устойчивости курса национально валюты. Публикации этой статистической формы ждут все эксперты и аналитики. Не сомневаюсь, ждут и внимательно изучают ее и в Кремле.

Но когда российский президент выходит на сцену и произносит фразу: «По сравнению с прошлым годом чистый вывоз капитала из России за три квартала текущего года сократился, прошу внимания, в пять раз, до 9,6 миллиарда долларов. Напомню, что за три квартала прошлого года вывоз капитала составил свыше 48 миллиардов долларов» — у меня в голове немедленно рождается вопрос: кто и зачем подставляет российского президента, заставляя его искажать действительность? Тем более, делать это на инвестиционном форуме «Россия зовет!», где, как минимум, половина участников знает, что такое платежный баланс, умеет его читать и понимать.

Дело в том, что в 2015-2016 году Центральный банк проводил с российскими банками разнообразные операции (например, кредитование в иностранной валюте или ведение долларовых корреспондентских счетов), которые вносили сильные искажения в статистику. Тем более это важно учитывать, если вспомнить, что в 2015-м Банк России валютные кредиты давал, а в 2016-м стал требовать их погашения.

Для того, чтобы устранить влияние этих операций на итоговые таблицы, и чтобы содержащиеся в них данные более адекватно отражали реальное положение вещей, эксперты Банка России ввели в стандартные таблицы дополнительные строки, в которых показали масштабы этих операций и «очистили» важный для российских реалий показатель «отток капитала» от их влияния. Вот как выглядят эти строки:

Действительно, есть $9,6 млрд. за три квартала этого года и $48,1 млрд. за три квартала года предыдущего, но ... эти объемы оттока капитала даны ДО корректировок, которые Банк России считает правильным произвести, чтобы понимать происходящее в экономике. А после корректировок объемы оттока капитала равны $21,4 млрд. и $37,7 млрд., соответственно. И разница становится не пять раз, а чуть меньше двух.
http://echo.msk.ru/files/2608468.png
На первый взгляд, не Бог весть какая разница — подумаешь, в два раза или в пять?! Да, и отток капитала, действительно, уменьшился! Но если сравнить показатели оттока капитала с сальдо счета текущих операций (СТО) — а это есть результат экономического обмена (торговля товарами, услугами, заработная плата, проценты и дивиденды, и т.д.) России со всем остальным миром, — то оказывается, что разница есть, и эта разница большая.

Традиционно считается, что устойчивость платежного баланса и, следовательно, курса российского рубля опирается на устойчивое положительное сальдо СТО. В этом году данный показатель стал быстро снижаться: с $54,4 млрд. за 9 месяцев 2015-го до $15,6 млрд. в 2016-м. И если сравнить объемы оттока капитала с сальдо СТО, то в версии российского президента ничего серьезного не происходит: отток капитала меньше положительного сальдо СТО. А вот в версии российского Центробанка слабость платежного баланса немедленно проявляется — отток капитала в полтора раза больше положительного сальдо СТО. А это означает, что рубль находится далеко не в столь комфортном положении, как это может показаться, глядя на его динамику в последние месяцы.

Я далек от мысли, что российский президент сам заходит на сайт Центрального банка и отыскивает там нужные ему для выступления данные. Конечно, это делают его помощники. И в случаях, когда они вкладывают в текст президентской речи заведомо неадекватную информацию, меня мучают два вопроса: Они делают это осознанно, считая всех слушателей полными идиотами, или по своей неграмотности? А, если по неграмотности, то сводки для президента тоже неграмотные?

Чекисты и печатный станок (открывая Republic.Ru)
 

http://www.saleksashenko.com/2016/11/republicru.html

суббота, 12 ноября 2016 г.

Едва новая книга Виктора Пелевина «Лампа Мафусаила» появилась на прилавках, мне задали вопрос, а не прокомментируете ли вы изложенную в ней экономическую теорию? С тех пор вопрос звучал настойчиво, и я понял, что мне не отвертеться – роман нужно прочесть. Сразу скажу, все, что будет сказано ниже, не имеет никакого отношения к роману,
к его художественным достоинствам или недостаткам, более того, имеет совсем малое отношение к той теории, которая в нем изложена – ровно потому, что вся экономическая теория Пелевина (то есть его героя) сводится к конспирологии, к одной простой мысли: миром, его экономической частью, управляют «злые и жадные люди», сидящие где-то в Америке. Для того чтобы быть правдой, эта теория по-язычески проста: все, что ты не можешь осознать, приписываешь каким-то сверхсилам, объяснить мотивацию которых никто не в силах. Поэтому дальше речь пойдет о вопросе, к ответу на который нас ведет через весь роман Виктор Пелевин. Этот вопрос волнует многих российских политиков: ну что такого особенного в долларе, что его все готовы покупать и хранить? Ну почему Америке можно, а России нельзя жить при постоянно работающем печатном станке?
Начну с самого очевидного. Работа печатного станка – в Америке, в России или любой другой стране – совсем не означает, что таким образом государство финансирует свои расходы. Регулирование количества денег в обращении можно сравнить с регулированием количества масла в автомобильном двигателе: если масла мало, то детали двигателя начинают слишком сильно тереться друг о друга, и это трение разрушает двигатель; если масла много, то оно переливается через край, что приводит к резкой потере мощности и необходимости ремонта двигателя. При этом хорошо понятно, что двигатель автомобиля в своей работе не потребляет масло напрямую, а использует бензин или дизельное топливо. В этой связи первоочередная задача руководителя Центрального банка (что ФРС, что Банка России) состоит в том, чтобы не дать двигателю ни засохнуть, ни захлебнуться. В переводе на экономический язык – действия центральных банкиров не должны давать инфляции разгоняться, но и не должны давать ей переходить в дефляцию; совокупностью инструментов денежной политики центральные банки должны делать так, чтобы экономический рост не подавлялся, но и не ускорялся до того, что называется перегревом и надуванием пузырей. Именно поэтому в свое время центральные банкиры отказались от золотого стандарта, который был нормой во второй половине XIX – начале XX века: как только экономические циклы стали отчетливо проявляться, стало понятно, что невозможность нарастить количество денег в обращении из-за невозможности для Центрального банка нарастить свой золотой запас оказывает тормозящее действие на экономику.
Само по себе наращивание количества долларов не является целью для ФРС (так же как и наращивание количества рублей для Банка России), хотя растущая экономика и пусть низкая, но присутствующая инфляция в долгосрочной перспективе требуют этого. Временами – например, в 2009–2013 годах – работа американского печатного станка должна становиться более интенсивной: повышение требований к банковскому сектору привело к замедлению скорости обращения денег и потребовало более активной эмиссии со стороны ФРС (вспомните «количественное смягчение»). Временами, как в последние полтора года, печатный станок может совсем остановиться, поскольку ФРС уже озаботился тем, что слишком низкий уровень процентных ставок может загнать экономику в дефляцию. Но ни в том ни в другом случае ФРС не принимает решения исходя из того, выгодно или невыгодно это американскому бюджету, не говоря уже о том, выгодно или невыгодно это отдельным американским корпорациям.

В работе ФРС вы не встретите эпизодов, когда она откликается на просьбу правительства и предоставляет компаниям кредиты по льготной ставке для реализации «особо важных» инвестиционных проектов или для финансирования программы военной ипотеки, когда ФРС решает профинансировать программу спасения банка-банкрота. ФРС озабочен только «количеством масла в двигателе», и за «давление в шинах» Центральный банк Америки точно не несет никакой ответственности, и никто даже и не пытается возложить на ФРС эту ответственность.
Ответ на следующий вопрос, который волнует российских политиков: «Почему весь мир готов держать доллары в качестве своей резервной валюты?» и подспудно: «Почему никто не хочет использовать рубль в качестве резервной валюты?» – звучит для этих самых политиков крайне неприятно: только потому, что американская экономика производит то, что востребовано всем миром, она производит знания и наиболее передовые технологии. И именно этим обеспечивается покупательная способность американского доллара, а вовсе не запасами золота или евро в хранилищах ФРС. Той уникальной надписью на оборотной стороне, которую может прочитать каждый владелец iPhone: «Designed in California», «Made in China». Да, в современном мире мощь и устойчивость экономики определяются не количеством произведенных нефти, газа, чугуна и танков, а количеством и качеством разработанных передовых технологий.
Американская система поистине уникальна. Она функционирует таким образом, что привлекает к себе таланты и энергию со всего мира. Из 124 нобелевских лауреатов по физике, химии и медицине, премии которым были вручены в XXI веке (начиная с 2001 года), 60 человек работали в университетах США. Для сравнения: за те же годы Нобелевскую премию получили только четыре человека из России – Алексей Абрикосов и Виталий Гинзбург в 2003-м, а также Андрей Гейм и Константин Новоселов в 2010-м. В скобках отмечу, а вы слышали, чтобы с ними встречался российский президент? Или премьер? Или министр науки? Вот с байкером Хирургом и ему подобными президент России периодически встречается и выделяет им бюджетные гранты и предоставляет для этого сообщества земельные участки. А с нобелевскими лауреатами – нет. Так вот, привлекаемые со всего мира таланты двигают экономику США вперед. И именно такая экономика, которая раздвигает технологические горизонты в современном мире, привлекательна для капитала со всего мира.
Мировая экономика меняется на наших глазах. Когда в СССР в программных партийных документах говорилось что-то вроде «наука становится фактором производительных сил», мы тихонько посмеивались: ну какая там была наука в «Жигулях», скопированных с «Фиата-124» образца двадцатипятилетней давности? В сегодняшнем мире только компании, активно внедряющие передовые технологические решения, могут добиваться успеха. И это не только Amazon и его собратья по цеху онлайновой торговли, которые обеспечили львиную долю прироста производительности труда в США в первое десятилетие этого века. И это не только Google и Facebook, фактически с нуля создавшие рынок интернет-рекламы, который сегодня по своим размерам превысил рынок телевизионной рекламы. Это нефтяные и газовые компании, которые освоили 3-D геологическую разведку и внедрили технологии гидроразрыва пласта, что позволило извлекать запасы нефти и газа, казавшиеся ранее недоступными.
Рассуждения о предстоящем внедрении искусственного интеллекта в медицину, банковскую деятельность, в работу юридических компаний, о создании полноценного самоуправляемого автомобиля стали общепринятыми в современных дискуссиях о предстоящих технологических изменениях; и вопрос стоит уже не в формулировке «да или нет?», а «когда это случится?».
Часто приходится слышать уверенные утверждения российских экспертов, мол, американскому доллару грозит неминуемый крах в силу тех или иных причин. Уже само по себе такое утверждение представляется мне не слишком грамотным – доллар является денежной единицей США, и я плохо понимаю, что такое его крах. Ни одна экономика в нашем мире пока не научилась обходиться без денег, и американская тем более. Доллар обслуживает внутренний экономический оборот в США, и в этом деле у него нет конкурентов. Поверить же в то, что в один прекрасный день экономика США перестанет производить что-либо вообще, сложно.
Если же под «крахом доллара» понимается его девальвация по отношению к другим валютам, то ФРС не сильно «парится» в этом отношении. С середины 70-х до начала 90-х доллар ослаб в три раза по отношению к японской иене и швейцарскому франку. Уже недавно, на наших глазах, за какие-то десять лет, с 1998-го по 2008-й, курс евро к доллару вырос на 75%, с 85 до 148 центов, но это не вызвало никаких разговоров о крахе доллара.

В целом многие расхожие в российском общественном сознании представления о роли золота в мире, о том, как и почему движутся курсы мировых валют, о том, что и как может сделать правительство для более уверенного развития экономики, опираются, с одной стороны, на любовь многих россиян к конспирологии и, с другой стороны, на их стремление найти золотую рыбку, то есть веру в чудодейственные простые рецепты. На самом деле и то и другое – следствие низкой экономической грамотности, преодолеть которую можно, только читая классические учебники по экономике, каковых в мире издано большое количество.

Все выглядит ровно так, как и должно выглядеть во время рецессии
 

http://worldcrisis.ru/crisis/2518879?COMEFROM=SUBSCR
23 Ноя 08:34

«Маленькие эпизоды большого экономического пазла» на Открытой России.
Сегодняшний эпизод — о том, как можно строить экономический прогноз при отсутствии одного из ключевых статистических инструментов, и какие признаки говорят о глубине и сроках рецессии

Хвост вытащишь, нос увязнет ...

Сообщение Росстата о том, что в третьем квартале текущего года российский ВВП оказался на 0,4% ниже уровня годичной давности, по большому счету мало что сказало о состоянии экономики — вышла она из состояния спада или нет, Росстат сказать не решился. Мне остается только в который раз выразить искреннее удивление тому, что статистическое ведомство страны никак не наладит выпуск информации о динамике ВВП к предыдущему кварталу, и повторить, что отсутствие этих данных для российских властей — все равно, что отсутствие работающего спидометра и компаса в летящем самолете.

На этот раз наше положение немного облегчают аналитические центры, которые дружно говорят о слабом росте экономики в прошедшем квартале. Минэкономразвития говорит о 0,1-0,2% роста, ВЭБ — о 0,1%, Центр развития НИУ ВШЭ — о 0,16%. Поскольку раньше такого единодушия экспертов в оценке экономической динамики не наблюдалось, я предлагаю согласиться с тем, что в третьем квартале российская экономика росла со скоростью 0,4-0,45% годовых.

Насколько устойчивым окажется этот рост, продлится ли он в последнем квартале года и можно ли будет уверенно говорить о завершении рецессии — на эти вопросы сегодня уверенно ответить невозможно. С одной стороны, нужно дождаться более подробных данных Росстата, которые покажут, за счет чего экономика росла в третьем квартале. С другой стороны, данные о динамике промышленного производства в октябре оказались не сильно вдохновляющими — минус 0,2% в целом, в том числе минус 0,7% в добывающей, которая росла, практически, на протяжении всего кризисного периода. После летнего всплеска вновь пошли вниз объемы ввода жилых домов (в октябре минус 13% к прошлому году), продолжается спад в розничной торговле.

Одним словом, все выглядит ровно так, как и должно выглядеть во время рецессии — вверх-вниз, лучше-хуже...

Никак не получается с равномерностью

Если стагнация доходов федерального бюджета мало кого удивляет (экономика растет, но чисто символически; цены на нефть тоже никак не желают повышаться), — то упорное нежелание Минфина смазать пиковые расходы бюджета в конце года не может не вызывать удивления, граничащего с непониманием. В октябре месяце (по оперативной отчетности Казначейства) расходы бюджета оказались ниже (!), чем в среднем за предыдущие девять месяцев года.

В итоге бюджетный навес вырос до такого размера, что при условии полного исполнения бюджета по расходам и равномерности расходов, в ноябре и декабре Минфин должен выливать в экономику на 77% больше средств, чем в октябре. Понятно, что такая бюджетная политика не может не вызывать тревоги у Банка России и, по всей видимости, вызывает у него нервную дрожь в ожидании того, что может произойти на валютном рынке на рубеже декабря-января.

Полутора миллионов не видать

Октябрьские данные о продажах в России новых легковых автомобилей — минус 2,5% к октябрю прошлого года — подтвердили мрачные оценки состояния потребительского спроса. Чтобы годовые объемы продаж вышли на полуторамиллионый уровень нужно, чтобы в ноябре и декабре продажи оказались на 20-25% выше уровня 2015 года. Во что верится слабо.

Из хороших новостей следует отметить то, что по сравнению с концом 2009-го года, когда экономика вышла из кризиса, ситуация выглядит не так и плохо — уже три месяца подряд объемы продаж превышают соответствующие уровни того года.

Продажи новых легковых автомобилей в России,
2009-2016 гг. (штуки, нарастающим итогом с начала года)
http://worldcrisis.ru/pictures/25188...1479879241.png
Источник: Ассоциация европейского бизнеса

Жилье важнее автомобиля

По сравнению с рынком продаж легковых автомобилей, объем которого сжался в два раза по сравнению с пиковым 2012-м годом, рынок ипотечного кредитования выглядит достаточно неплохо — снижение количества выданных кредитов составляет всего 20% по сравнению с пиковым значением 2013-го года. Ускорение, полученное рынком в начале текущего года (+60% к первым месяцам 2015-го года), хотя и притормозилось, но не исчезло совсем — количество выданных ипотечных кредитов за девять месяцев текущего года оказалось на 28,6% выше прошлогоднего уровня. В результате, похоже итоговые данные в текущем году окажутся немного ниже уровня 2013 года, что по сравнению со многими другими показателями выглядит совсем даже неплохо.

Выдача новых ипотечных кредитов в России, 2010-2016 гг. (штуки, накопленным итогом с начала года)
http://worldcrisis.ru/pictures/25188...1479879241.png
Источник: Банк России

Такое существенное различие в динамике продаж легковых автомобилей и выдачи ипотечных кредитов — если в 2012 году на 100 новых проданных автомобилей приходилось 25 выданных ипотечных кредитов, то в текущем году это соотношение достигнет 60, — может говорить о долгосрочном оптимизме россиян: не будучи готовыми покупать новый автомобиль в ситуации резко снизившихся доходов, они готовы покупать жилье в кредит, по всей видимости, рассчитывая на более благоприятное долгосрочное будущее.

Доля ипотечных кредитов (по количеству), направляемых на рефинансирование ранее
http://worldcrisis.ru/pictures/25188...1479879241.jpg
Источник: Банк России

Пожалуй, единственным признаком сохранения кризисного состояния рынка ипотечных кредитов является все еще высокий уровень доли кредитов, направляемых на рефинансирование ранее полученных кредитов — выше 60%. В докризисное время этот показатель находился в диапазоне 40-60%. Впрочем, в условиях пусть и медленно, но устойчиво снижающихся процентных ставок по кредитам высокая доля рефинансирования может быть новой нормальностью. Поживем, увидим.

Банковский сектор сжимается, но продолжает зарабатывать

Оперативные оценки итогов развития банковской системы в октябре, опубликованные Банком России, оказались вполне ожидаемыми и говорящими о постепенном сжатии банковской деятельности. С начала года (с поправкой на валютную переоценку) активы российских банков снизились на 0,2%, объем кредитов, предоставленных нефинансовому сектору, — на 1,5%, объем средств на счетах нефинансового сектора — на 5,3%. Некоторым оптимизмом может повеять от данных о динамике депозитов физических лиц (плюс 4,7%) и кредитов, выданных им же (плюс 0,9%), но этот оптимизм мгновенно испаряется, если вспомнить, что речь идет о номинальных показателях, и о том, что потребительская инфляция за десять месяцев составила 4,5% (или 5,2% по базовой инфляции) — получается, что сокращение банковской активности в России выглядит уже гораздо серьезнее, около 5% в реальном выражении.

Динамика потребительской и трендовой инфляции в России
http://worldcrisis.ru/pictures/25188...1479879243.png
Источник: Банк России

Причины этого хорошо понятны: с одной стороны, Банк России продолжает проводить сверхжесткую денежную политику, удерживая свои реальные процентные ставки (разница между уровнем ключевой ставки Банка России и ожидаемой инфляцией через 12 месяцев) на уровне 500-550 б.п., что делает кредит недоступным даже для устойчиво работающих компаний, не связанных с экспортом сырья. С другой стороны, на сводных статистических данных неизбежно отражается продолжающаяся расчистка банковской системы.

К хорошим новостям можно отнести то, что, похоже, прекратился рост просроченной задолженности на балансах банков, и то, что совокупный финансовый результат деятельности банковской системы России за десять месяцев (прибыль плюс отчисления в резервы) остался на уровне прошлого года при сжатии объемов операций.

Любое решение хорошо для игроков

В конце месяца состоится очередное заседание ОПЕК, в ходе которого может быть принято решение об ограничении добычи нефти странами-членами картеля, к которому (решению) пообещала присоединиться и Россия. Если таковое решение состоится, то оно будет первым с момента начала падения нефтяных цен летом 2014 года, и, безусловно, будет отыграно финансовым рынком. Следует ожидать, что по мере приближения даты заседания картеля количество информации в пользу принятия решения будет возрастать, что позволит нефтяным ценам заметно подрасти, но.... В более долгосрочной перспективе я не думаю, что сокращение добычи нефти членами ОПЕК сильно повлияет на уровень цен — как только цена барреля превысит $50, следует ожидать оживления добычи сланцевой нефти в США, и через не очень продолжительное время сокращение предложения нефти членами картеля будет компенсировано. Что, свою очередь, также будет отыграно финансовым рынком.

Эльвира Сахипзадовна, снимите гипс!
 

http://echo.msk.ru/blog/aleksashenko/1884998-echo/
17:41 , 02 декабря 2016

автор
экономист
Денежно-кредитная политика Банка России в ближайшие полтора года останется умеренно жесткой. «Умеренно жесткая политика означает, что мы будем формировать ставки в экономике на уровне несколько выше инфляции», — отметила глава ЦБ Эльвира Набиуллина на пленарном заседании Госдумы в пятницу.
Центральные банки, устанавливая свою ставку, никогда не ориентируются на текущую инфляцию, они принимают решение, исходя из того, какой уровень инфляции они ожидают через 9-12-15 месяцев. Это связано с тем, что повышение или понижение ставки оказывает влияние на экономику со значительным лагом.
Поэтому, когда российский ЦБ принимает решение о своей ставке, то он должен смотреть на ту инфляцию, которую он ожидает через год. А это, как нам заявляют со всех трибун, 4 процента годовых. То есть сегодняшняя ставка (10 процентов) «лишь несколько выше инфляции», всего-то на 6 процентных пунктов. Думаю, ни одна экономика в мире не может продемонстрировать эффективность, которая окупит столь высокую процентную ставку.

Механизм действия процентной ставки прост: ее повышение транслируется банками на процентные ставки заемщикам, которые снижают спрос на кредиты, что ведет к снижению спроса и снижению инфляционного давления. И наоборот – снижение ставки ведет к повышению спроса на кредиты.
Однако председатель российского ЦБ с этим не согласна. «Есть распространенное заблуждение, что снижение ставок сейчас и быстро могло бы сделать для компаний заемные ресурсы дешевле», —говорит она, утверждая, что снижение ключевой ставки окажет только краткосрочное стимулирующее воздействие на экономику. «Низкие ставки в текущих условиях могут стать причиной роста привлекательности вложений в долларовые активы и вызвать ослабление рубля. Это приведет к ускорению инфляции и обратному росту ставок», — отметила Набиуллина. Следовательно, за коротким периодом экономического роста экономика снова может прийти к спаду, добавила она.

Знаете, здесь не только мухи и котлеты хорошенько перемешаны, здесь еще и металлической стружки подмешано достаточно. И, боюсь, российская экономика может поперхнуться этой смесью. Глава российского ЦБ считает, что если кредит в экономике подешевеет, то все – и компании, и граждане – побегут покупать доллары, поскольку они станут привлекательными. И это при том, что процентные ставки по валютным депозитам вплотную приблизились к нулевому уровню.

Дешевые кредиты, действительно, провоцировали атаку на рубль. Так было осенью 2008-го и осенью 2014-го. Но эту атаку совершали не граждане и не компании, а банки, которые получали практически неограниченные дешевые кредиты у Центробанка. Сегодня Банк России посадил банковскую систему на голодный паек – кредиты банкам не выдаются вовсе, но не потому, что банки в них не нуждаются, а потому, что Банк России регулирует объем кредитов не через процентную ставку, а простым бюрократическим решением – хочу дам, хочу не дам. В такой ситуации представить себе атаку на рубль просто невозможно!

Я с уважением отношусь ко многому, что делает Банк России – после многих ошибок и мучений, наконец, он перешел к плавающему курсу рубля; хотя банковский надзор по-прежнему хромает на обе ноги, ЦБ последовательно расчищает банковскую систему от жуликов и воров (правда, зачастую перекладывая обязанность компенсировать украденное на налогоплательщиков); на фондовом рынке начались (пусть и единичные) расследования фактов манипуляции рынком. Но главной задачей Банка России остается устойчивая макроэкономическая ситуация, которая опирается на низкую инфляцию и устойчивый рост. И мне странно, что, заявляя о своей политике инфляционного таргетирования, Банк России продолжает с опаской смотреть на возможные колебания курса рубля, и жертвует экономическим ростом ради его стабильности.

Те, кто сталкивался с переломами костей знают, что на преодоление их последствий – атрофирование мышц –требуется тем больше времени и болезненных упражнений, чем дольше ты носишь гипс. Высокая процентная ставка это гипс для экономики. На определенном этапе этот «гипс» необходим, чтобы привести систему в равновесие, но маниакальное стремление заставить экономику носить «гипс» постоянно неизбежно приведет к тому, что ее возвращение к нормальной жизни будет максимально затянуто.

Эльвира Сахипзадовна, снимите гипс! Экономике нужно двигаться!