*2914. Публикации Сергея Глазьева
 

http://reosh.ru/2441.html

Доллары для нас потеряют ценность
http://reosh.ru/wp-content/uploads/2...0%B0%D1%80.jpg
Интервью академика С.Ю. Глазьева изданию «Однако» о необходимых действиях России в условиях нарастающей экономической войны.

Сергей Юрьевич, во многих СМИ, в частности, в газете «Ведомости», появились комментарии ваших предложений относительно ответных мер на экономические санкции против России. Что это за предложения и почему они вызвали такой переполох в либеральных СМИ?

— Вы хотите сказать — западных СМИ? Я с удивлением услышал об этих комментариях в газете «Ведомости», которая, как известно, издаётся совместно с Wall Street Journal и Financial Times и оттуда же контролируется. Да и сами комментаторы, во всяком случае, о которых я слышал, хорошо известны своей проамериканской позицией.

Вы имеете в виду Кудрина, который заявил, что ваши инициативы страшнее самих санкций?

— Рупор англо-американской финансовой олигархии — журнал Euromoney — неоднократно объявлял его лучшим министром финансов и лучшим председателем Центрального банка в мире. При Кудрине российская денежная система была жёстко привязана к доллару — эмиссия рублей шла исключительно под покупку американской валюты. Фактически он сделал российскую экономику финансовой колонией США — расширение кредита было возможно только под покупку обязательств США и их союзников по НАТО. Тем самым мы кредитовали их государственные расходы, а свою экономику — только постольку, поскольку она экспортировала нужные им товары. Кудринская политика была исключительно выгодна США и ЕС — объём ежегодного финансового трансферта в их пользу за наш счёт достигал 100 млрд долларов.

На каких расчётах основаны эти оценки?

— Считайте сами. Вследствие жёсткой привязки эмиссии рубля к приросту валютных резервов наша денежная система была лишена внутреннего источника кредита. Она обслуживала только валютный рынок и налогово-бюджетную систему. Мы вкладывали свои нефтедоллары в покупку долговых обязательств США и ЕС, а наши корпорации вынуждены были там же привлекать кредиты. Только на разнице в процентных ставках мы теряли от такого кругооборота капитала до 30 млрд долларов ежегодно. Ещё 50–70 млрд долларов уходило в офшоры, из которых лишь половина возвращалась обратно как иностранные инвестиции. От 20 до 40 млрд долларов страна теряла на незаконной утечке капитала из-за принципиального нежелания наших денежных властей заниматься валютным контролем. Из России кудринская политика сделала дойную корову долларового финансового рынка, за что ему американцы, конечно же, весьма благодарны. В совокупности за два десятилетия российская подпитка долларовой финансовой системы составила около триллиона долларов. И всё это время наша экономика испытывала жесточайший денежный голод, следствием чего стала её деградация и сырьевая специализация.

Поэтому вы предлагаете отказаться от доллара?

— Это не я предлагаю, а американский президент грозит нам отказаться от обязательств США перед Россией. Экономические санкции означают, прежде всего, замораживание финансовых активов. В случае реализации угроз все деньги российского государства, а также подпадающих под санкции физических и юридических лиц, контролируемые американскими денежными властями, будут арестованы. Теоретически это деньги на долларовых счетах во всех банках мира. Согласитесь, что в этом случае доллары для нас потеряют свою ценность — на них ничего нельзя будет купить, так как соответствующие счета просто не будут работать.

Почему же глава Центробанка Эльвира Набиуллина сказала, что отказ от долларов — это из области фантастики?

— Многие наши почитатели американской монетаристской школы настолько буквально уверовали в долларовый мир, что не представляют, как можно жить без долларовых счетов и обменников. Ведь наш Центральный банк под их руководством превратился в своеобразный обменник: вместо создания механизма кредитования экономики Банк России ограничил своё участие в экономической политике эмиссией рублей для покупки долларов. И в случае если США арестуют все российские долларовые активы, то они, наверное, сойдут с ума: обрушится базовая для них система координат, в которой доллар задаёт масштаб всему. Символично, что наш ЦБ, подобно филиалу ФРС США, котирует не доллар к рублю, а рубль к доллару. Если в любой суверенной стране котировки всех валют соотносятся к единице своей валюты (например, в Индии — к одной рупии, в Китае — к одному юаню, в Аргентине — к одному песо), то у нас, наоборот, котировка рубля соотносится к одному доллару. И если вдруг американцы запретят нам операции в своей валюте, мир для наших американоцентричных монетаристов рухнет — как если бы вдруг Земля перестала вращаться вокруг Солнца и улетела в другую галактику.

А если не только американцы, но и другие эмитенты мировых валют введут санкции, аналогичные тем, которыми грозит Обама?

— Если к США присоединятся их союзники по НАТО, то к таким «запрещённым» для нашего использования валютам прибавятся деньги, номинированные в евро и в фунтах стерлингов. А если их примеру последует Япония, то и в иенах. Это будет означать конфискацию всех валютных резервов. Именно так США и ЕС поступили с деньгами Ливии, Ирака, Югославии. После замораживания активов эти страны были легко разгромлены вооружёнными силами, так как, во-первых, лишились значительной части сбережений, во-вторых, их экономика, критически зависящая от импорта, была парализована. Наконец, в-третьих, они задохнулись из-за невозможности экспортировать свою продукцию, что было необходимо для поддержания даже простого воспроизводства.

В этом списке нет Ирана…

— Против Ирана США и ЕС применили те же санкции плюс отключили его от SWIFT — международной межбанковской системы передачи информации и совершения платежей. Но к этим санкциям не присоединились Россия, Китай, Индия, многие другие страны. И хотя Иран несёт значительные потери, он выживает. Поэтому США совместно с ЕС хотят ввести санкции против России, а также пытаются принудить к этому Китай и другие страны. В противном случае ущерб для России от санкций не будет критичным. Более того, наши партнёры будут вынуждены покупать российские товары за рубли, а также принимать их в оплату своего экспорта.

Поэтому вы предлагаете перейти на расчёты в национальных валютах?

— Именно. Я предлагал это сделать много лет назад для повышения конкурентоспособности нашей экономики, но теперь это вопрос выживания. Согласитесь, если нам заморозят счета в долларах и евро, то в какой валюте нам вести расчёты за поставки наших товаров в ЕС, который остаётся нашим ведущим внешнеторговым партнёром? Немецкие бизнесмены со мной согласились, что в этом случае им остаётся только открывать счета в рублях, и банки ЕС должны предоставить им для этого возможность. Так, вследствие санкций мы сможем, наконец, создать московский международный финансовый центр. Наши западные партнёры будут вынуждены обращаться туда за получением кредитов в рублях, чтобы оплачивать импорт из России, а также открывать счета в рублях, чтобы принимать оплату за свой экспорт.

Больше всего наших либералов напугали ваши предложения по валютному контролю и деофшоризации экономики.

— Да, как будто они хотят не спасения наших активов, а наоборот, их скорейшей конфискации. Ведь мои предложения в этой сфере нацелены только на одно — сохранение сбережений российских предприятий и банков, которые могут быть в любой момент заморожены и арестованы. К сожалению, наша офшорная олигархия настолько прикипела к операциям по выводу доходов за рубеж, что все предложения в этом направлении воспринимает как посягательство на свою свободу распоряжаться полученными в России средствами. Эта свобода, правда, понимается ими как свобода от обязанности платить налоги и достойную зарплату, для чего, собственно, и используются офшоры, в которых ежегодно теряется сумма, эквивалентная примерно триллиону рублей неуплаченных государству налогов. Удивительно, что чиновники Минфина равнодушно относятся к этой ситуации, вместо того чтобы использовать общепринятые в мире нормы валютного и банковского контроля для защиты интересов государства и общества.

То есть фактически они покрывают противоправную деятельность по вывозу десятков миллиардов долларов за рубеж?

— Во всяком случае, речь идёт о тех людях, на которых ссылаются «Ведомости». Вместо того чтобы по существу проанализировать и ввести предлагаемые специалистами меры по пресечению незаконного вывоза капитала из страны, они «сливают» эти рабочие и во многом конфиденциальные предложения в англо-американскую газету с целью их дискредитации. Из контекста выхватываются отдельные фрагменты, дополняются специально выдуманными страшилками вроде «запрета инвалюты и закрытия обменников», после чего навешиваются ярлыки на оппонентов, чтобы представить их выжившими из ума ретроградами. Это любимые приёмы американского разведсообщества, широко используемые его агентами влияния в российских околовластных кругах.

В принципе, это стандартные приёмы идеологических диверсий и информационных войн. Но как это конкретно используется в отношении вас и ваших предложений?

— Возьмём, к примеру, упомянутую публикацию в «Ведомостях». Были вырваны из контекста и опубликованы фрагменты системы мер, предлагаемых учёными РАН для создания условий долгосрочного дешёвого кредита, необходимого для модернизации и роста экономики. Эта система включает меры по её деофшоризации и повышению эффективности валютного регулирования, без которых снижение ставки и расширение рефинансирования может обернуться дальнейшим оттоком капитала. Также предлагаются меры по защите нашей финансовой системы от потерь в случае применения санкций. Причём это именно защита, так как санкции инициируем не мы и они вводятся для того, чтобы нанести нам максимальный ущерб без какой-либо вины с нашей стороны. Как говорится в известной басне Крылова, «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Наверное, моим оппонентам хочется, чтобы наших активов американцы скушали как можно больше.

Вы имеете в виду ваши предложения по сбрасыванию государственных активов, номинированных в долларах и евро?

— Конфискации могут подвергнуться не только государственные активы. На Кипре по указанию еврочиновников деньги отобрали у всех клиентов лопнувшего банка. Наша офшорная олигархия уже столкнулась с угрозой утраты своих активов, заложенных под кредиты западных банков, в ходе финансового кризиса. Тогда по решению руководства страны им были предоставлены беззалоговые кредиты, что спасло их от банкротства. Но стоило кризису ослабеть, как вновь они полезли в долговую петлю к иностранным кредиторам. А всё потому, что Банк России так и не создал систему долгосрочного дешёвого рефинансирования коммерческих банков, которые без этого многократно проигрывают зарубежным конкурентам — как по ставкам, так и по условиям предоставления кредитов. Валютные ограничения нужно рассматривать не сами по себе, а в контексте всей предлагаемой системы мер по денежно-кредитной политике, ориентированной на финансовое обеспечение модернизации и развития экономики.

Но ведь часть ваших предложений уже реализуется: вводится российская платёжная система расчётов по банковским карточкам, обсуждается создание отечественной системы обмена межбанковской информацией, денежные власти озаботились угрозой отключения от SWIFT…

— Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Но в данном случае может оказаться слишком поздно. Все эти и другие предложения были сформулированы учёными РАН более десятилетия назад. За эти годы из-за некомпетентности и пассивности денежных властей российская финансовая система потеряла не менее полутриллиона долларов, бюджет недосчитался несколько триллионов рублей, а экономика утратила ряд важнейших отраслей наукоёмкой промышленности. Я уж не говорю о миллионах загубленных судеб, о людях, потерявших работу и возможности самореализации. Ортодоксальные монетаристы об этом не думают, для них следование догматам своей религии важнее. Центральное место в их догматике занимает непоколебимая вера в доллар США и подчинение «валютному правлению» американских денежных властей. Странно только, что они управляют не их, а нашей денежной политикой. Это и есть ахиллесова пята, делающая нашу экономику уязвимой от внешних шоков, включая произвол инициаторов санкций.

Альманах «Однако», июнь-июль 2014

«Россия потеряла сто триллионов рублей»
 

http://www.gazeta.ru/growth/2014/09/04_a_6203541.shtml
Интервью «Газеты.Ru» с советником президента РФ Сергеем Глазьевым

Советник президента РФ Сергей Глазьев Советник президента РФ Сергей Глазьев
http://img.gazeta.ru/files3/577/6203...x340-19054.jpg
Фотография: Григорий Сысоев/РИА «Новости»
05.09.2014, 12:17 | Рустем Фаляхов

«Газета.Ru» продолжает дискуссию о том, как запустить в России устойчивый экономический рост. По мнению советника президента по вопросам региональной экономической интеграции академика РАН Сергея Глазьева, необходимо остановить утечку капитала и существенно снизить стоимость заемных денег для отечественного бизнеса.

— Сейчас в России развернулась широкая дискуссия о том, должен ли Центробанк отвечать за экономический рост. Месяц назад ЦБ третий раз за год поднял ключевую ставку, она выросла до 8%. Как это повлияет на ситуацию в экономике?

— Это решение совпало по времени с введением очередного пакета санкций против России со стороны США и ЕС. У обоих решений — похожие последствия: условия кредита для российского бизнеса, и без того неудовлетворительные, будут ухудшаться. И если мотивация американских законодателей понятна — они хотят нанести ущерб российской экономике, которая задыхается от хронического недостатка долгосрочных кредитов, то мотивы Банка России вызывают вопросы.

Решение повысить ставку до 8% ЦБ мотивировал тем, что возросли инфляционные риски, связанные в том числе с усилением геополитической напряженности и ее возможным влиянием на динамику курса рубля, а также с возможными изменениями в налоговой и тарифной политике. Повышая ставку, ЦБ пытается превентивно нивелировать влияние перечисленных факторов, которые от него вообще-то не зависят. Это еще больше усугубляет их негативный эффект на и без того падающую деловую и инвестиционную активность. Как показывает опыт России и других стран с переходной экономикой, результатом такой политики неизбежно становится стагфляция — одновременное падение производства и рост инфляции. Именно это и происходит у нас сейчас.

После предыдущего повышения ставки в апреле российская экономика окончательно погрузилась в депрессию, и это при том, что экономическая активность в соседних странах оживляется.

Апрельское повышение ставки ЦБ объяснил влиянием курсовой динамики на цены, ростом инфляционных ожиданий и неблагоприятной конъюнктурой некоторых рынков. При этом первые два фактора могут быть следствием политики самого Центробанка, который отказался от таргетирования курса рубля, ограничил рефинансирование коммерческих банков тремя месяцами и спровоцировал банковский кризис неожиданным отзывом лицензий у многих региональных банков.

— Поможет ли повышение ставки снизить инфляцию в нынешних условиях?

— Повышая процентную ставку, руководство ЦБ исходит из представлений о том, что удорожание денег, которые он предоставляет банковской системе, снижает инфляцию. Однако монетарные факторы инфляции сейчас в России не являются основными, это подтверждено многочисленными исследованиями.

Центробанк игнорирует как немонетарные факторы инфляции, так и обратное влияние удорожания кредита на рост цен и инфляционных ожиданий, а также сложные обратные связи, опосредующие превращение денег в товар в процессе расширенного воспроизводства. Руководители Банка России исходят из количественной теории денег, а в ней процессу производства вообще нет места — так же, как и научно-техническому прогрессу, монополиям, внешней конкуренции и другим факторам реальной экономики.

В условиях внешнего давления и отключения российских заемщиков от мировых рынков капитала повышение ставки ведет к удорожанию кредита и усиливает риски дефолтов компаний-заемщиков. Вместо того чтобы замещать внешние источники кредита внутренними, ЦБ, наоборот, усугубляет дефицит кредитных денег. Сохраняя свободный режим для капитальных операций, он способствует вывозу капитала, который с начала года превысил $80 млрд. А если учесть, сколько валютных резервов было потрачено на поддержание курса рубля, то в сумме из-за этой денежной политики российский финансовый рынок лишился более 4 трлн руб. Если такая политика будет продолжена, то вывоз капитала в этом году превысит $120 млрд.

Любопытно, что объем нелегальной утечки капитала, те самые $80 млрд, совпадает с объемом зарубежных кредитов, которого российские компании лишились из-за санкций. Таким образом, негативный эффект от санкций можно было бы полностью нейтрализовать, если бы нелегальная утечка капитала прекратилась. У ЦБ для этого есть все возможности. Центробанк признает ускорение бегства капитала, но отказывается применять необходимые нормы валютного контроля и продолжает пассивно следовать догмату «полной свободы текущих и капитальных операций».

— Что же нужно предпринять для начала фазы экономического роста?

— Интенсивное развитие экономики сегодня возможно лишь в условиях расширенного денежного предложения. Рост денежной массы позволит интенсифицировать образование финансовых капиталов, ужесточит конкуренцию между ними, и тогда стоимость кредита снизится.

Сегодня политика ЦБ направлена не на создание необходимого объема денег для нормального развития экономики, а на его ограничение, что влечет их подмену долларовыми суррогатами на основе внешнего финансирования. Из-за повышения процентной ставки внутренний кредит дорожает, вытесняется внешним, это загоняет экономику в стагфляционную ловушку. При этом Банк России упорно не желает применять общепринятые в развитых странах методы поддержки деловой и инвестиционной активности, такие как организация дешевого и длинного кредита. И это мешает развитию экономики. Причем ЦБ заявляет, что не намерен в ближайшие месяцы снижать ключевую ставку. Я бы назвал это очень серьезной ошибкой.

Цена этой ошибочной политики очень высока. За последние десять лет российская финансовая система потеряла более $1,5 трлн по накопленному вывозу капитала. Среди последствий этой политики — то, что экономика в 2000-е годы была недоинвестирована в 1,5 раза, а в 2008 году финансовый рынок обвалился в 3 раза, что является мировым рекордом.

Некомпетентность финансовых властей обошлась России, если считать в нынешних ценах, примерно в 100 трлн руб. недопроизведенной продукции и недовложенных в развитие экономики капиталов. Бессмысленных прямых потерь можно было избежать, если бы денежно-кредитная политика была ориентирована не на интересы иностранного капитала, а на цели социально-экономического развития страны.

Если бы ЦБ вместо попустительства долларизации экономики занимался развитием внутренних источников кредита, то объем ВВП в России был бы в 1,5 раза больше, уровень жизни — в 2 раза выше, а накопленные инвестиции в модернизацию производства — в 5 раз выше, чем сегодня. А сегодня получается так: американские власти отсекают российскую экономику от внешних источников кредита, а наши собственные денежные власти, вместо того чтобы заместить внешние источники внутренними, добивают ее удорожанием внутреннего кредита.

При этом отношение валового кредита к ВВП в России в 2 раза ниже, чем в крупных развивающихся странах, и в 3 раза ниже, чем в развитых. Поэтому на фоне хронической нехватки кредитов политика ЦБ влечет падение деловой и инвестиционной активности, сокращение производства и деградацию промышленности. Собственно, это мы и наблюдаем, российская экономика уже второй год находится в рецессии.

— То есть поставленные в начале нового президентского срока Владимиром Путиным цели социально-экономического развития недостижимы?

— Чтобы реализовать цели, поставленные президентом, темпы ежегодного прироста ВВП должны быть не менее 8%. Это требует прироста инвестиций не менее чем на 15%. А для этого нужен опережающий прирост кредита, что, в свою очередь, предполагает ремонетизацию экономики. А для этого необходимо не повышать, а, наоборот, снижать процент.

Как показывает мировой опыт, для подъема экономики страны нужно увеличивать нормы накопления до 35–40% ВВП. А для этого нужно увеличить объемы кредита до 100% ВВП и выше. Россия вполне может совершить модернизационный рывок, опираясь на научно-технический потенциал, который у нее есть, и сверхприбыль от экспорта сырья. Но для финансирования инновационных проектов предприятия должны иметь возможности привлекать кредит. Сейчас опросы предприятий показывают, что у большинства из них нет денег на реализацию таких проектов. Проблем с деньгами не испытывают только сырьевые корпорации, которые работают на экспорт и могут брать кредиты у американских или европейских банков под залог своих экспортных доходов и активов. Они могут занимать и на внутреннем рынке, пока имеют достаточно высокую рентабельность. В то же время предприятия инвестиционного комплекса — машиностроения и строительства — не имеют доступа ни к внешним источникам кредита, ни к внутренним, которые для них слишком дороги.

При этом деньги, которых нам здесь, внутри, не хватает для инвестиций, 100-миллиардным потоком в год уходят из России за рубеж — как правило, без процентов и без уплаты налогов. Таким образом, Россия ежегодно отдает миру 100 миллиардов дешевых денег, чтобы привлечь в 2 раза меньше дорогих денег.

Только на разнице процентов наша страна ежегодно теряет $40–45 млрд в пользу американских и европейских кредиторов.

Ограничительная денежная политика ЦБ искусственно подсаживает экономику на внешние источники финансирования.

Перед финансовым кризисом 2008 года больше половины денежной массы формировалось за счет внешних источников, в основном из США и ЕС. Неудивительно, что отток иностранного капитала привел к трехкратному обрушению финансового рынка, и крупнейшие российские корпорации, подсевшие на иностранные кредиты, оказались бы банкротами, если бы государство не выдало им беззалоговые кредиты.

Их источником стала банальная денежная эмиссия. Несмотря на ее огромный объем (это около 2 трлн руб.), чрезмерного всплеска инфляции в стране не произошло. Если бы ЦБ еще обеспечил контроль за ее использованием, то не было бы ни падения курса рубля из-за валютных спекуляций, ни спада производства, достигшего в машиностроении 40%.

После кризиса 2008 года стало видно, что российская экономика уязвима и зависит от мирового финансового рынка, который регулируется дискриминационными для России способами. Через занижение кредитных рейтингов, предъявление неравномерных требований по открытости внутреннего рынка, навязывание механизмов неэквивалентного внешнеэкономического обмена, в которых Россия ежегодно теряет около $100 млрд. Зато иностранный капитал получает серьезные преимущества, может безгранично господствовать на российском финансовом рынке, извлекать сверхприбыли на разнице в процентных ставках и подчинять своим интересам российские предприятия, которые нуждаются в долгосрочных дешевых кредитах. А они внутри страны практически недоступны из-за неразвитости внутренних источников кредита.

В некоторых отраслях платежи за обслуживание и погашение иностранных инвестиций уже превышают их поступления. При этом около 70% иностранных инвестиций предоставляется из офшоров российским же бизнесом. Получается, что отношения российской финансовой системы с внешним миром представляют кругооборот российского же капитала, который уходит без уплаты налогов в офшоры и затем частично возвращается в страну. При этом около половины уходящего из России капитала оседает за рубежом вслед за его собственниками, которые скупают за границей элитную недвижимость и приобретают иностранное гражданство.

— Можно ли вообще изменить эту ситуацию в условиях санкций?

— Санкции дают уникальную возможность исправить перекосы в нашей финансовой системе с огромной выгодой для страны. В мировой финансовой системе Россия является донором, а не реципиентом, и отказ от этого донорства позволит существенно увеличить внутренние инвестиции.

Ведь если страна имеет положительное сальдо торгового баланса, то ей не нужны иностранные кредиты. В той мере, в какой она привлекает внешние займы, ее финансовая система вынуждена нести избыточные расходы на их обслуживание и сокращать внутренние кредиты. Замещение внешних займов внутренними позволяет ликвидировать до 3 трлн руб. неоправданных потерь.

Надо отдать должное денежным властям — они начали менять свою политику. В последние годы основная часть денежной эмиссии направляется на рефинансирование под обеспечение национальных заемщиков, так как Банк России формально отказался от ее валютного обеспечения. Проблема заключается в том, что это рефинансирование остается краткосрочным и крайне ограниченным.

К примеру, ФРС США, ЕЦБ и другие центробанки развитых стран осуществляют рефинансирование за символический процент, за счет денежной эмиссии кредитуются госрасходы, а опосредованно — производство и инвестиции. А наш ЦБ только поддерживает ликвидность, поскольку он ограничивает свои операции недельными и месячными сроками под слишком высокий процент. Соответственно различаются и масштабы. Например, ЕЦБ только за один раунд эмитировал для поддержки экономической активности €1 трлн на три года, а прирост обязательств Банка России ограничивается несколькими миллиардами рублей в год и не оказывает существенного влияния на деловую активность.

— Денежная эмиссия скажется на уровне инфляции?

— Даже студентам экономических факультетов должен быть известен фундаментальный вывод признанного классика теории денег, нобелевского лауреата Тобина, который доказал, что ключевой целью денежной политики Центрального банка должно быть создание благоприятных условий для максимизации инвестиций. Если, конечно, макроэкономическая политика ориентируется на экономический рост. Когда апологеты проводимой в России денежной политики утверждают, что целью деятельности ЦБ является исключительно сдерживание инфляции, то это говорит либо об их неграмотности, либо об игнорировании целей роста экономики.

Опыт успешных экономик мира говорит о том, что при сбалансированном развитии сдерживание инфляции достигается за счет роста объемов и эффективности производства, а не за счет ограничения денежной массы и деградации производства.

Денежная эмиссия, конечно, может вызывать инфляцию, если она не трансформируется в кредитование производства для его развития. Или если экономика уже перенасыщена деньгами, избыток которых порождает финансовые пирамиды.

Но в условиях, когда масштабы монетизации (отношение денежной массы к ВВП. — «Газета.Ru») российской экономики по-прежнему относительно невысоки (около 40% — при том что у основных конкурентов он более 100%), денежная эмиссия не окажет столь сильного влияния на инфляцию.

Имеющийся опыт 2000–2013 годов, когда ежегодный прирост цен отставал от ежегодного прироста денежной массы и имела место отрицательная зависимость между приростом денег и инфляцией, показывает, что с точки зрения обеспечения экономического роста преимущества от монетизации превышают ее инфляционные риски. Инфляционные риски должны минимизироваться институтами банковского регулирования и контроля, а также за счет использования инструментов антимонопольной политики.

Безусловно, денежное предложение должно формироваться в увязке с целями экономического развития и с опорой на внутренние источники денежной эмиссии. Важнейшим из этих источников является механизм рефинансирования, замкнутый на кредитование реального сектора экономики и инвестиций в приоритетные направления развития.

Способы эмиссии могут быть различными: косвенными (рефинансирование под залог обязательств государства и платежеспособных предприятий) и прямыми (софинансирование государственных программ, предоставление госгарантий, фондирование институтов развития). Более того, в условиях финансовой войны важнейшим каналом денежной эмиссии должно стать приобретение центральными банками государственных долговых обязательств, как это делается в США, Японии и ЕС.

— Что нужно изменить, на ваш взгляд, в экономической политике государства?

— Чтобы сформировать современную национальную кредитно-финансовую систему, которая будет адекватна целям модернизации, развития российской экономики и замещения внешних кредитов, нужен целый комплекс мер.

Во-первых, денежно-кредитная система должна быть настроена на цели развития и расширения кредитования реального сектора. Для этого нужно законодательно включить в перечень целей денежно-кредитной политики и деятельности ЦБ создание условий для экономического роста, увеличения инвестиций и занятости.

Также нужно перейти в основном на внутренние источники монетизации. Для этого следует не повышать, а, наоборот, снижать ключевую ставку до уровня, сопоставимого с уровнем ставок в ЕС, США, Китае. Ключевая ставка не должна превышать среднюю норму прибыли в инвестиционном комплексе за вычетом банковской маржи (2–3%), а сроки предоставления кредитов должны соответствовать производственному циклу в обрабатывающей промышленности (до семи лет).

По примеру развитых стран ЦБ должен делать упор на формирование длинных денег с невысоким уровнем процента, основанных на использовании государственных бумаг, плюс инструменты среднесрочного рефинансирования под обязательства предприятий.

Кроме того, для увеличения ресурсного потенциала институтов развития их должен фондировать ЦБ — под инвестпроекты, одобряемые правительством.

Во-вторых, нужно создать условия для увеличения мощности российской валютно-финансовой системы. Для этого целесообразно заменить инвалютные займы российских банков и корпораций рублевыми кредитами с предоставлением соответствующего фондирования со стороны ЦБ. В первую очередь надо компенсировать сокращение кредитования, связанное с санкциями, госбанкам и госкорпорациям. Создать специальный институт для реструктуризации и компенсации внешних обязательств и активов российских заемщиков и инвесторов, наделив его необходимыми ресурсами. Также нужна фиксация котировок обменного курса иностранных валют в привязке к рублю, а не рубля — к доллару и евро, как это делается сейчас. Важно на длительное время устанавливать заранее объявляемые границы колебаний курса рубля. А при угрозе выхода за пределы этих границ – единовременно изменять курс и устанавливать новые границы, чтобы избежать бегства капитала и валютных спекуляций против рубля.

В-третьих, нужно рекомендовать ЦБ рефинансировать коммерческие банки под рублевое кредитование экспортно-импортных операций. Это позволит увеличить потенциал и безопасность российской денежной системы и укрепить ее положение в мировой экономике. Кроме того, это будет способствовать приданию рублю функций международной резервной валюты и формированию московского финансового центра.

Наконец, нужно стабилизировать работу банковской системы. Для этого коммерческие банки должны иметь возможность немедленно получать стабилизационные кредиты — на удовлетворение так называемых панических требований физических лиц — в размере до 25% от объема депозитов граждан. Также стоит возобновить проведение Банком России беззалоговых кредитных аукционов для банков, испытывающих дефицит ликвидности. Кроме того, нужны срочные меры по поддержанию текущей ликвидности банков. К таким мерам относится снижение отчислений в Фонд обязательных резервов, увеличение возможностей кредитования банков под залог «нерыночных активов», расширение разнообразия таких активов. При этом надо разработать методологию формирования и определить перечень стратегических предприятий, кредиты которым рефинансируются на льготных условиях.

Сергей Глазьев: Нас засасывает в финансовую воронку - а денежные власти ничего не замечают
 

http://www.nakanune.ru/articles/110966/
01.10.2015 13:00

Сергей Глазьев: Необходимо разрубить гордиев узел самоубийственной денежной политики
Иначе Россию ждет печальный опыт хаоса 1990-х годов

О кредитовании предприятий реального сектора

Роль кредита в современной экономике велика, половина оборотных средств предприятий промышленности сформирована за счет заемных денег. Нашими денежными властями не учитывается, что с повышением процентных ставок идет замедление экономического развития. Если рентабельность ниже процентной ставки, брать кредиты предприятия не могут. В этой связи при повышении ставок сверх рентабельности, предприятия автоматически вынуждены сокращать оборотный капитал, отказываться от кредитов и, следовательно, сворачивать производство. Несмотря на все разговоры об импортозамещении, в реальности, если нет возможности наращивать производство из-за отсутствия кредита, предприятиям остается единственный способ свести концы с концами - поднимать цену денег.

О процентных ставках и "маховике" галопирующей инфляции

Никто не отрицает влияние таких факторов, как падение цен на нефть и экономические санкции. Однако главная причина кризиса выглядит следующим образом: девальвация рубля привела к шоку, раскрутился маховик галопирующей инфляции, а попытки побороть инфляцию через повышение процентных ставок лишь усугубили ситуацию, добавив к этому падение производства и инвестиций.

Процентные ставки весьма слабо влияют на инфляцию, имеет место обратная зависимость. Манипуляция с процентной ставкой не влияет на курс рубля. Обвал национальной валюты связан с тем, что на валютной бирже господствуют спекулянты. 95% оборота валютной биржи используется в спекулятивных целях. Значительная часть операций финансируется из-за границы. Деньги спекулянты берут из дешевых зарубежных источников.

Перейдя к таргетированию инфляции, Центробанк допустил ее резкое повышение. Вместо того, чтобы опустить ставку в два раза после ее взлета, регулятор фактически ошибся самим направлением движения цен.

Этот результат был предсказан два-три года назад. Вопрос, как не наступить на старые грабли - риторический. Наши денежные власти наступают на них много раз. Несмотря на предупреждения и прогнозы ученых, прошлый опыт, Центробанк с упорством, достойным лучшего применения, надеется, что за счет сжатия денежной массы возможно побороть инфляцию. Так было в 1990-е гг., после 2007 г. Сейчас пятый раз пытаемся проводить одну и ту же политику, надеясь на другие результаты.

"Валютная база" VS "Денежное предложение"

В большинстве развитых и развивающихся стран мы наблюдаем резкое увеличение денежного предложения. В России объем денежной базы свободных конвертируемых валют в среднем вырос в три раза, и рост продолжается в настоящее время. За время после кризиса 2008 г. объем резервных валют вырос более чем на $5 трлн.

Сжатие денежной базы не только провоцирует падение инвестиций и производства, но и обрекает на расстройство всю систему денежного обращения и на повторение печального опыта хаоса 1990-х гг.

Отсутствие ограничений на движения капиталов через российскую границу влечет серьезную турбулентность на нашем финансовом рынке. Если мы не ограничиваем движение спекулятивного капитала, то мы не можем ни управлять курсом рубля, ни проводить самостоятельную денежную политику.
http://www.media.nakanune.ru/images/..._big_85191.jpg
Сергей Глазьев|Фото: Накануне.RU

О "донорстве" российской экономики

Две трети денежной базы сформировано под иностранные кредиты. Можно сказать, мы перевели нашу денежную систему на внешнее финансирование. При грамотной экономической политике не было бы причин занимать деньги за рубежом. Сейчас же вместо поступлений денег на воспроизводство, они "утекают" в наш корпоративный сектор. В мире, где наблюдался внешний шок, всегда увеличивался кумулятивный вывоз капитала. Ежегодно мы теряем $50-60 млрд, остальные деньги из $120-140 млрд, которые вывозятся, возвращаются в страну, проходя через офшорный бизнес и иностранную юрисдикцию. Тем самым создается иллюзия притока иностранных инвестиций. Россия является чистым донором. Мы своими действиями только усугубили положение. Мы каждый год читаем одни и те же мантры, но цели, которые ставятся, не достигаются. Экономика идет вразнос, хаос усиливается.

О необходимости защиты финансового рынка страны от спекулятивных атак

Уход Центробанка с рынка, отказ его от выполнения своей конституционной обязанности - обеспечивать устойчивость национальной валюты, привел к тому, что рынок сегодня полностью манипулируется финансовыми спекулянтами, которые имеют неограниченную кредитную подпитку со стороны мировых финансовых центров.

Главным центром прибыли является Московская биржа. Рентабельность операций там достигает практически 100%. Все свободные деньги при такой организации макроэкономического регулирования устремляются на финансовые спекуляции.

В декабре 2014 года курс рубля уже был в три раза ниже паритета покупательной способности. Говорить о том, что падение вызвано объективными факторами, могут только несведущие люди. Огромная волатильность рубля никак с фундаментальными факторами не связана. Это следствие спекулятивной игры, которая привела российский финансовый рынок в хаотическое состояние. Мы допускаем самую высокую волатильность нацвалюты, при том, что рубль сильнее остальных обеспечен золотовалютными резервами. Макроэкономическая ситуация стала совершенно неуправляемой.

О способах достижения экономического роста

В недомонетизированной экономике, которой мы находимся сейчас, есть большой запас неинфляционного повышения денежного предложения, поскольку есть свободные мощности. Мы можем на 40% увеличить производство на имеющемся потенциале. У нас нет ограничений по трудовым ресурсам - огромный резерв в области скрытой безработицы, неограниченный рынок из-за притока мигрантов с Украины, стран СНГ. Нет ограничения по сырью, полноценно не используется научно-технический потенциал.

Научный совет РАН многократно предлагал перейти к системе целевого кредитования экономики. Это гибкая система предоставления кредитов реальному сектору с обязательным условием жесткого контроля за их использованием. Если создадим гибкую систему многоканальной денежной эмиссии под цели расширения производства, можно рассчитывать на экономический рост. При этом процентные ставки могут быть снижены до 3-4% на рынке. Правительство Примакова реализовало то направление, о котором я говорю, с огромным успехом.

О современном "рыночном" Госплане

Для того, чтобы достичь успешного экономического роста, государство должно иметь стратегические планы и приоритеты. Мы должны понимать, где те точки экономического роста, с которыми можно связывать устойчивое развитие экономики. Предприятия, работающие в этой системе, должны отвечать за достижение плановых показателей. Эта система не является аналогом Госплана СССР. Это абсолютно рыночный механизм, который отработан во многих экономических системах мира - от Западной Европы до Кореи, Японии и Китая. Контроль за целевым использованием денег, направление денежного потока в интересах экономического роста требует планирования, за которым стоят обязательства предприятий, система хозяйственных договоров. Тогда у нас будет настоящее эффективное государственно-частное партнерство.

Государство в этой системе не заменяет рынок, а гармонизирует экономические отношения между всеми сторонами - производством, банками, населением, тем самым дает возможность максимально реализовать наш научно-технический потенциал.

Вместо послесловия

Если мы не разрубим гордиев узел самоубийственной денежной политики, то нас ждет возврат в хаос 1990-х гг. Хотя есть все возможности для устойчивого и быстрого развития.

Злой Глазьев и добрый Глазьев
 

http://www.fontanka.ru/2015/10/22/075/
22.10.2015 13:13

Не раз замечал, когда начинаешь на лекции рассказывать об альтернативах нынешнему медведевскому курсу и произносишь вдруг имя советника президента по экономике Сергея Глазьева, аудитория встряхивается и заинтересованно прислушивается к сказанному. Мало кто знает, что, собственно, предлагает Глазьев поменять в хозяйственной политике, однако живет в народе легенда об экономисте-чудотворце, который знает, как надо.

При этом, стоит заговорить про Глазьева в профессиональных кругах, как лица мигом тускнеют, и собеседники предлагают перевести разговор на более серьезную тему, не обращаясь к набившему оскомину популизму. Но мнение этих кругов ныне все реже кого бы то ни было интересует. По мере того, как мы все глубже увязаем в кризисе и общество обнаруживает падение своих реальных доходов, интерес к Глазьеву возрастает. И не случайно он со своими единомышленниками представил ныне доклад (доклад «Столыпинского клуба»), в котором говорится о возможности возвращения к высоким темпам роста ВВП при условии мощной денежной накачки экономики.

Логика проста: если производителям дать дешевые деньги, они станут производить продукцию; если же бороться с инфляцией, как сейчас, вздувая процентную ставку и отсекая от банковских кредитов реальный сектор экономики, кризис затянется надолго. Не случайно люди начитанные все чаще вспоминают про воззрения классика экономической науки Джона Мейнарда Кейнса, который, по слухам, рекомендовал нечто подобное еще во времена Великой депрессии.

Не буду сейчас ни хвалить, ни ругать Глазьева. В его подходе есть, бесспорно, здравое зерно. Но для того, чтобы зерно склевать и не подавиться, нам надо попытаться понять, к чему призывает такое направление науки, как кейнсианство.

В середине 1930-х гг., когда польская экономика все еще не могла выбраться из тисков Великой депрессии, один из членов военного руководства страны пригласил к себе экономиста Михала Калецкого и попросил разъяснить суть теории английского ученого Кейнса, которая была тогда у всех на слуху. «Видите ли, полковник, – сказал Калецкий, – теория слишком сложна, чтобы изложить ее в двух словах, поэтому я лучше расскажу вам одну историю».

Как-то раз некий житель Нью-Йорка отправился в путешествие на Дикий Запад. В первом же городке он зашел в бар и, оглядев окружившие его подозрительные физиономии, понял, что затеял слишком опасное предприятие. Тогда путешественник подошел к хозяину заведения, достал из кармана 500 долларов и попросил сохранить эти сбережения до его возвращения.

Хозяин принял деньги, но не стал держать их в сейфе, а вложил в дело. Сначала он покрасил помещение, а затем сделал пристройку к нему, чтобы расширить свой бизнес. Люди, получившие работу на стройке и в баре, стали покупать пищу и одежду. В городке появились новые магазины, увеличился приток товаров. Эти изменения, в свою очередь, потребовали строительства новых помещений, и дома начали расти один за другим. Вместе с ними возникли и новые рабочие места. Когда путешественник вернулся с Запада, на месте былой убогой дыры возник процветающий крупный город с широко разветвленным бизнесом.

Разбогатевший владелец бара с радостью вернул 500 долларов, но каково же было его изумление, когда путешественник взял спичку и поджег полученные банкноты. «Это были фальшивые деньги, – объяснил он. – Я специально дал их вам у всех на виду, дабы бандиты поняли, что меня нет смысла грабить». Тем не менее эти фальшивые деньги полностью изменили жизнь городка. «Вот вам суть теории Кейнса, полковник», – завершил свой рассказ Калецкий.

Из этой поучительной истории здравомыслящий человек сделает два вывода. Во-первых, деньги, если пустить их в дело, могут поистине творить чудеса. Во-вторых, чудеса произойдут лишь в том случае, если люди не догадываются, что деньги фальшивые. Ведь бармен не смог бы пустить 500 долларов в оборот, если бы маляры и плотники, которым он заплатил за работу фальшивками, обнаружили бы вдруг, что их обманывают.
Теперь – к современности. Американцы последнее время накачивали экономику деньгами и смогли наконец вывести ее из кризиса. Возникает вопрос: почему бы нам тоже не пойти по американскому пути? Что, собственно, и предлагает Глазьев.

Если подойти к данному вопросу без фанатизма, то вывод будет таков: накачивать экономику деньгами действительно можно, но лишь в том случае, если общество не воспримет их как «фальшивые». Проще говоря, ВВП начнет расти лишь в том случае, если мы с вами, получив от государства рубли, захотим пустить их в дело, а не поменять скорее на валюту, дабы застраховаться от обесценивания. Ведь, что греха таить, рубль до сих пор у нас называют «деревянным», памятуя, как время от времени он вдруг рушится, погребая под собой сбережения незадачливых оптимистов, верящих в национальную валюту.

В США смогли пойти по пути денежной накачки потому, что американцы верили в доллар и не бежали менять его на евро. В Европе ныне точно так же накачивают экономику деньгами потому, что немцы, французы и итальянцы не бегут менять евро на доллары или, тем более, на рубли. Однако что немцу здорово, то русскому карачун. Ни Глазьев, ни Медведев, ни сам президент Путин не поручатся за благонравие россиян. У нас при первых же признаках паники народ ломанется в обменники. А паника возникнет на следующий же день после того, как власть возьмет на вооружение программу Глазьева, поскольку крупный бизнес сразу станет скупать доллары – по известному принципу «как бы чего не вышло». Рубль пойдет вниз, и ажиотажная скупка валюты затронет даже тех обывателей, которые никогда про Глазьева с Кейнсом вообще не слышали.

Самое же страшное то, что, как только рубль выйдет из равновесия, даже самый патриотически настроенный бизнес (опыт «лихих 90-х» это показал) перестанет вкладывать деньги в реальный сектор экономики. Все будут превращать кредиты в доллары и отправлять их из России в укромные убежища. Словом, применение «стандартных рыночных подходов» без учета национальной специфики, без знания реального поведения наших граждан – это дело чрезвычайно опасное. Сделав то же самое, что делали в США, мы получим прямо противоположные результаты. Будет примерно как с греками, которые влезали в долги по примеру американцев, но вместо процветания получили катастрофу, поскольку в их платежеспособность никто так и не поверил по-настоящему.

Поэтому если уж идти по пути Глазьева, то придется перекурочивать всю нашу экономику на мобилизационный лад. Придется расстаться с конвертируемостью рубля, жестко пресечь вывод денег из страны (в том числе тех, что выводятся под видом импорта товаров), а лучше вообще запретить народу и бизнесу иметь иностранную валюту, ввести фиксированный курс и принудительно пересчитать валютные сбережения в рубли по этому самому курсу. Затем вернуть валютную статью в Уголовный кодекс. Доллары, евро и юани государство будет в ограниченном объеме продавать лишь тем, кто осуществляет закупки за рубежом или выезжает в командировки. Туризм, чтоб в корне пресечь злоупотребления с валютой, придется ограничить Крымом, Северным Кавказом и Золотым кольцом.

Кому-то покажется, что я сейчас нагнал страху, но опыт функционирования нашей экономики за последние четверть века показывает: спекулянты всегда находят лазейки, если хотят увести деньги за рубеж, а не вкладывать в производство. Поэтому без жесткости в курсе Глазьева не обойтись, и он, кажется, это понимает.

А теперь главное. Опыт горбачевских и ельцинских реформ говорит нам еще кое о чем. Ни разу на моей памяти у нас не реализовали реформы в строгом соответствии с планом и с логикой, предложенной реформаторами. Да и вообще ни одна реформа в мире подобным образом не осуществлялась. Всегда при реализации начинается политическая борьба. Влиятельные группы интересов говорят: вот это и это мы принимаем, но то-то и то-то давайте отменим или, по крайней мере, придержим до лучших времен. Народ, мол, не поймет, последствия будут неприятные, рейтинг правителя снизится, или, не приведи бог, произойдет социальный взрыв. И власть всегда принимает компромиссный вариант преобразований, поскольку взрыва не хочет и пытается учесть все мнения.

При Горбачеве давали госпредприятиям и кооперативам заработать, но избегали банкротств и свободных цен, поэтому накачали экономику рублями и полностью опустошили прилавки. При Ельцине ввели рынок, но скрытую инфляцию перевели в открытую, долго не решаясь ограничить работу печатного станка. Даже робкую монетизацию путинской эпохи провели так, что залили в итоге нарождающийся протест деньгами. И с Глазьевым неизбежно будет та же история, если его программу действительно возьмут на вооружение в Кремле.

Друзья Путина объяснят президенту, что есть «добрый Глазьев», который предлагает напечатать денег для развития бизнеса, и есть «злой Глазьев», который предлагает стеснить свободу предпринимательства, при которой так удобно делать большие деньги. Давайте мы на печатный станок подналяжем, а с остальным пока не будем спешить, чтобы не подрывать импорт и не вызывать озлобления народа отменой валютных сбережений. В итоге «патриотически настроенный бизнес» неплохо заработает на дешевых кредитах, выведет деньги из страны и напоследок хлопнет дверью, заявив, что Россия, мол, безнадежна. А Глазьев будет точно так же, как в свое время Валентин Павлов или Егор Гайдар, говорить о том, что его взгляды исказили и что он-то хотел, как лучше…

С Глазьев. К Чему Ведут Россию Либеральные Экономисты
 

Сергей Глазьев после долгого молчания высказал ВСЁ!!!04 07 15
 

Экономика нарастающего хаоса 04.12.2015
 

О плачевном состоянии экономики России
 

С.Глазьев: «Политика демонетизации отбрасывает нас в XVI век»
 

http://www.km.ru/economics/2015/12/1...yvaet-nas-v-xv
17:40 10.12.2015 , Елена Лонга
http://ic1.static.km.ru/sites/defaul...10/glazev5.jpg
Сергей Глазьев © KM.RU, Алексей Белкин

Необходимо разделять экономические законы, прописанные в учебниках, и законы реальной жизни

В Финансовом университете при Правительстве РФ прошел Второй Международный форум «В поисках утраченного роста».

Главной повесткой мероприятия стала сложившаяся на сегодняшний день ситуация в российской экономике.

Известные всей России эксперты пытались найти ответ на вопрос, как же вернуться к устойчивому росту экономики?

Курс рубля падает вместе с ценой на нефть, цены напротив растут, а зарплаты и пенсии не индексируются. Кошельки обычного российского гражданина с каждым днем пустеют, и соответственно число бедных людей в нашей стране растет.

Само по себе все это не новость, гораздо интереснее было узнать, что думают на этот счет представители истеблишмента.

Журналист портала KM.RU Елена Лонга подготовила обзор наиболее существенных моментов.

Особый интерес вызвал доклад Сергея Глазьева. Он не просто декларировал необходимости инвестиций в российскую экономику, а дал прогноз на то, что ждет экономику в будущем, если и дальше следовать моделям, принятым на вооружение российскими финансовыми властями. В своем докладе Глазьев отметил:

«Нам необходимо четко разделять экономические законы, прописанные в учебниках и законы реальной жизни... Первый закон экономики заключается в том, что без кредита современного экономического роста не бывает. И когда нам пытаются стабилизировать экономику путем сжатия кредита, это означает, что жить могут только те, кто очень сильный, кто уже развился, у кого прекрасное положение на рынке.

Те, кто имеют возможности развиваться, но у кого нет оборотных средств, те жить нормально не могут. Вот у нас именно такая ситуация и произошла. У нас экономика развивалась, когда кредит был доступен, когда у нас процентные ставки снижались, и экономика начала падать, когда процентные ставки начали расти.

Удивительно, почему таких элементарных закономерностей не понимают наши денежные власти, достаточно посмотреть на структуру рентабельности нашей экономики, чтобы понять, что повышение процентных ставок отсекает большую часть отраслей от получения кредита...

У российского предприятия два выхода: либо возвращать кредиты, поскольку невыгодно дальше производить и платить высокие проценты и сокращать производство, либо с учетом того, что вся эта политика сопровождалась девальвацией рубля, просто поднимать цены, это относится к наукоемкой промышленности, машиностроению и т. д.

В этих условиях банки начинают выводить деньги из реального сектора и направлять их в валютные спекуляции. Норма прибыли сегодня на Московской бирже порядка 80% у инвесторов, при этом не удивительно, что объем операций на валютной бирже вырос в 2 раза за этот год. Это многократно превышает весь объем ВВП в нашей стране.

Все произошло в соответствии с нашими прогнозами. У нас нет денег, поэтому экономический рост снижается. Политика демонетизации, которую сегодня проводят, это архаичная политика, которая отбрасывает нас в XVI век. Сегодняшние власти используют устаревшие модели экономики, которые искусственно ограничивают предложение денег. Вследствие чего нет денег, а соответственно нет и инвестиций в нашу экономику.

Не будет инвестиций — не будет роста. Как пример, в кризис 98-ого года, когда В. Геращенко и Е. Примаков сделали противоположное что советовал МВФ, они отказались от повышения процентной ставки, и инфляция снизилась в несколько раз, промышленность оживилась и росла с рекордными 2% в месяц. И возникает вопрос, а чем занимаются наши денежные власти? В нашей стране сейчас уровень инвестиций в 2 раза меньше, чем был в СССР».

На наш взгляд, более полное объяснение проблем с инвестициями, которые должны способствовать восстановлению российской экономике, предложил как раз Глазьев. В частности, он озвучил механизм, который позволяет обеспечить промышленность доступными кредитами.

Важно, что эти меры не предполагают бесконтрольную эмиссию денежных знаков. Тем самым Глазьев ответил критикам, которые считают, что кредитование промышленности якобы приведет к гиперинфляции.

«На полях» форума нам удалось по беседовать с Виктором Геращенко, экс-председателя ЦБ, и мы поинтересовались у него, так ли на самом деле страшны дополнительные деньги в экономике?

Вот его ответ:

«Если для денежного обращения, с тем ростом цен, который идет, и какими-то индексациями в зарплатах и пенсиях не хватает наличных денег, то их надо просто напечатать и все. Какая тут проблема-то?

Инфляция ведь возникает не из-за наличных денег, она возникает, когда Центральный банк, используя свое эмиссионное право выпускает дополнительные деньги, в том числе и наличные деньги, и кредитует экономику чрезмерно, вот тогда возникают инфляционные тенденции. А чисто наличную валюту надо держать в размерах, которые необходимы для оплаты труда, пенсий и пособий».

В свою очередь Антон Силуанов недвусмысленно дал понять, что старая модель экономики, основанная на доходах от продажи нефти, исчерпала себя, и следовательно необходимо найти новую модель. По его словам, главными инвестициями должны стать вложения в человеческий капитал.

Подобной идеи придерживается и президент Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин:

«Один из выходов в сложившейся ситуации, когда нет инвестиций, это расширить институты развития. В частности, фонд развития промышленности, но тех ресурсов, которыми распоряжается фонд, а это 20 миллиардов рублей, хватает на 50-60 проектов, чего совершенно недостаточно на поставленные перед фондом задачи. Хотелось бы, чтобы в начале следующего года был принят новый закон о контрольно-надзорной деятельности и закон о саморегулировании».

Нетрудно заметить, что у выступавших нет никаких иллюзий относительно реального экономического положения нашей страны. Предлагаются и конкретные рецепты выхода на устойчивый рост, но при всем уважении к участникам форума, так и осталось непонятным кто конкретно будет обеспечивать восстановление и дальнейшее развитие экономики России.

Необходима масштабная национализация
 

О неотложных мерах по выводу российской экономики на траекторию опережающего развития
 

http://svom.info/entry/601-o-neotloz...koj-ekonomiki/

Я убежден в масштабной, постоянной и осуществляемой в нашей стране вполне открыто манипуляции рынком, в том числе валютным, - и очень странно, что наш финансовый регулятор никакого внимания этому вопросу не уделяет. Между тем при высокой волатильности рубля, в том числе вызванной этими манипуляциями, экономика развиваться не может. Высокая волатильность рубля подрывает наши позиции и в евразийской интеграции, поскольку при ее начале предполагалось, что рубль будет якорной, основной резервной валютой. Превращение финансового рынка в хаотический базар, которым управляют спекулянты, наносит столь существенный ущерб нашим национальным и, в частности, экономическим интересам, что это следует считать самым чудовищным преступлением, причем с нарушением конституционных норм. Ведь Банк России отвечает за устойчивость курса рубля, что бы там ни говорили, и открытое пренебрежение своей прямой конституционной обязанностью вызывает, мягко говоря, недоумение.

1

Данная ситуация весьма существенно ухудшает положение и перспективы России в условиях переходного периода, вызванного появлением нового технологического уклада, который сейчас переживает человечество.

Подобный процесс перехода возникает периодически, его природа уже достаточно хорошо известна, и та политика, которая проводится в мире по стимулированию распространения и развития новых технологий, вполне объяснима и укладывается в накопленный опыт макроэкономического регулирования в передовых странах. Сейчас мы находимся в фазе «родов» технологического уклада, когда государства создают максимально благоприятные условия для подъема инновационной и инвестиционной активности.

Дело в том, что периоды смены технологических укладов, ‑ это зоны больших рисков и турбулентности, когда капитал высвобождается из устаревших производств и длительное время не может найти себе сферу применения, вынужденно сосредотачиваясь на финансовом рынке и создавая тем самым благополучную почву для разнообразных финансовых пузырей.

Эта турбулентность в сочетании с технологической неопределенностью новых траекторий роста заставляет государства предпринимать специальные меры по стимулированию инновационно-инвестиционной активности. Прежде всего, это эшелонированная многоступенчатая система стимулирования и финансирования инновационных проектов, государственные программы, государственные закупки принципиально новой техники, льготные кредиты. Такое стимулирование, к сожалению, часто приобретает форму гонки вооружений, но в данном случае важно понимать, что без активной поддержки государством радикальных нововведений и стимулирования инноваций на этапе формирования нового технологического уклада обойтись невозможно. Те страны, которые этого не делают, объективно обрекают себя на отставание, преодолеть которое потом становится все сложнее и сложнее. Мы уже, можно сказать, находимся на выходе из фазы «родов» нового технологического уклада, на базе которого формируется длинная кондратьевская волна устойчивого роста экономики передовых стран. Не случайно уже практически все ведущие страны мира, кроме нас, постепенно выходят из кризиса на траекторию роста и продолжают стимулировать инновационную и инвестиционную активность в направлениях приоритетного развития.

На приведенных рисунках показана структура нового технологического уклада: он устойчиво растет с темпом 35% в год и уже является достаточно мощным локомотивом экономик передовых стран. На фоне общей депрессии есть ядро NBIC-технологий (нано-, био-, информационных и когнитивных), которые устойчиво растут опережающим образом и тянут всю экономику.

Все развитые страны создают условия для стимулирования инновационной и инвестиционной активности, прежде всего, за счет кредитной накачки. Это, может быть, монетаристам и не нравится, но главная реакция правительств и центральных банков передовых стран мира на вызовы структурной перестройки экономики связана с политикой количественного смягчения, с колоссальной эмиссией денег, чтобы позволить бизнесу минимизировать риски освоения новых технологий. Не случайно, что именно в это время процентные ставки опустились до отрицательных величин, и руководство США, Евросоюза и Японии (а Китай всегда на этом стоял) перешли к политике количественного смягчения, то есть, по сути, бесконечной эмиссии денег.

В условиях структурной перестройки экономики в связи со сменой технологических укладов это единственно разумная и абсолютно оправданная политика, которая дает вполне очевидный результат.

Эти страны выходят сегодня вперед и уже колоссальным образом нас обогнали, хотя еще 10 лет назад мы были еще на хорошем научно-техническом уровне по освоению нано- и биоинженерных технологий. Однако к настоящему времени мы так и остались в лабораториях, а у них уже производится продукции на миллиарды долларов и стремительно идет устойчивый рост нового технологического уклада. Достигнуто это было, в том числе, за счет расширения денежного предложения, за счет почти полного снятия издержек на привлечение кредитов.

Сегодня для предпринимателей, инженеров, ученых на Западе и на Востоке нет проблемы получить кредит. Более того: за ними бегают, им навязывают деньги с просьбой взять кредит и реализовать свои идеи, если они у них есть. Главное узкое место в этом механизме сегодня отнюдь не деньги, как у нас, а нехватка инновационной активности. Именно поэтому, не находя применения здесь, наши молодые ученые и инженеры уезжают туда и там вполне благополучно реализуют свои проекты. Постоянная пропаганда российских бюрократов о том, что в России якобы нет проектов, полностью опровергается тем, что десятки тысяч наших высококлассных специалистов весьма успешно реализуют свои проекты за границей, и только ностальгия заставляет их делиться своими результатами с коллегами здесь.

Приводимые рисунки показывают, насколько выросла денежная база за последние семь лет.

Таким образом, с момента перехода глобального финансового кризиса в открытую стадию совокупный объем мировых валют вырос более чем втрое. За 7 лет эмитировано более 3 трлн.долл..

Конечно, далеко не все эти деньги пошли на инвестиции, значительная их часть осела на финансовом рынке. Но замечу, что эта эмиссия не вызвала сколь-нибудь значимой денежной инфляции, вопреки опасениям монетаристов. Всего лишь за 7 лет произошло увеличение денежной базы в четыре раза, в 2014-15 годах эта финансовая экспансия продолжилась. Только у нас она прекратилась и сменилась сжатием денежной базы, а другие страны продолжили денежную экспансию, и сегодня среднегодовая эмиссия мировых валют составляет порядка 800 млрд.долл. ‑ это вчетверо больше всей нашей денежной базы и вдвое больше всей нашей денежной массы.

2

Естественно, возникает вопрос о том, каким образом наша денежная система взаимодействует с этим колоссальным денежным потоком, который, конечно же, затрагивает нас. Где-то 75% нашей денежной базы сформировано под иностранные кредиты и инвестиции, доля нерезидентов на российском финансовом рынке устойчиво превышает три четверти. Таким образом, фактически именно нерезиденты, опирающиеся на эти дешевые деньги, которые можно занимать на Западе и на Востоке, сегодня управляют нашей финансовой системой. Поэтому, строго говоря, у нас своей финансовой системы нет: наш финансовый рынок – не более чем периферия мирового рынка, с которого идет колоссальная денежная экспансия.

В отличие от передовых стран, наши денежные власти пошли по пути не расширения, а сжатия кредита. Они начали повышать процентные ставки, что неизбежно повлекло за собой сокращение экономической активности.

На рисунке мы видим два периода нашей истории: период снижающихся ставок и подъема экономической активности, измеряемого приростом ВВП, и второй период, нынешний, ‑ время последовательного повышения ставки рефинансирования Банка России и последовательного же падения темпов экономического роста, которые сегодня перешел в спад.

Экономический спад представляется неизбежным следствием трехкратного повышения процентной ставки Банком России, которая в результате превысила среднюю рентабельность в обрабатывающей промышленности. Поскольку половина оборотного капитала наших предприятий ‑ это кредиты, они были вынуждены либо сократить производство, поскольку погасить эти кредиты стало невозможно, либо поднять цены, либо объявить себя банкротом.

Те, кто мог пойти по пути повышения цен, это сделали. Поэтому основная реакция на повышение Банком России процентной ставки с одновременной девальвацией рубля заключалась не в наращивании производства (это было невозможно из-за искусственно созданной недоступности кредитов), а в повышении цен всеми, кому это позволял рынок. Таким образом, якобы антиинфляционная политика Банка России спровоцировала не замедление, а ускорение инфляции: в отсутствии кредитов предприятиям не оставалось ничего, как разгонять ценовую волну, следуя за подорожавшим импортом.

Двукратная девальвация рубля открыла для предприятий две возможности: импортозамещения и повышения цен. Так как возможность импортозамещения была блокирована для большинства запретительно высокой процентной ставкой, предприятия пошли по пути повышения цен. В результате, если I квартал этого года закончился с довольно большими убытками, как и последний квартал 2014 года, то финансовое положение предприятий во II и III кварталах существенно улучшилось. Однако достигнуто это было за счет всплеска цен.

Таким образом, повышение процентной ставки, вопреки распространенным догматическим представлениям, не только не способствовало снижению инфляции, но и, наоборот, стимулировало ее повышение. Использование процентных ставок как инструмента управления курсом рубля показало свою неадекватность: манипулирование процентной ставкой никак не сказывалось на обменном курсе рубля. В условиях ухода Банка России с рынка и освобождения его от ответственности за устойчивость национальной валюты этот обменный курс формируется под решающим влиянием спекулянтов.

Ведь 95% процентов операций на Московской бирже ‑ это спекулятивные операции. Экономические санкции Запада прекращают кредиты на срок больше одного месяца, - а спекулянтам средства необходимы не более, чем на неделю. Поэтому, при возможности получать деньги за границей (но лишь на спекулятивные операции!), спекулянтам совершенно не важна ставка Банка России: она не имеет к ним никакого отношения и, губя реальный сектор, не создает никаких неудобств для сектора спекулятивного.

При наличии открытого рынка и открытого счета движения капитала попытки управлять нашей денежной политикой при помощи процентной ставки не имеют никакого смысла и лишь демонстрируют недееспособность наших денежных властей, которые полностью потеряли управление макроэкономической сферой: потеряли управление и кредитом, и денежными потоками, и курсом рубля.

Ситуация стала неуправляемой, хаос быстро нарастает, и это связано с принципиальными ошибками, изначально заложенными в политику таргетирования инфляции. Дело в том, что эта политика не имеет под собой никакого научного обоснования, кроме эмпирического исследования МВФ, основанного на статистике европейских стран в 30-е годы. Это исследование обнаружило, что в то время ни одному центральному банку европейских стран не удавалось одновременно обеспечивать автономную денежную политику, то есть управлять кредитной активностью, и обеспечивать устойчивость валюты. На основе этого эмпирического наблюдения делается вывод о том, что в отсутствие золотого стандарта и при наличии свободы трансграничного движения капитала невозможно одновременно управлять монетарными индикаторами, то есть денежной массой и процентной ставкой, и поддерживать стабильный курс валюты. Степень научного доказательства этой так называемой трилеммы оставляет желать лучшего: это не более чем разовое наблюдение, из которого на самом деле можно сделать следующий совершенно иной вывод.

Ведь сегодняшняя ситуация существенно отличается от конца 30-х годов колоссальной денежной эмиссией ведущих валют мира. В этих условиях, если вы не ограничиваете трансграничное движение капитала, вы не можете управлять ни курсом валюты, ни монетарными агрегатами, отдавая управление ими внешним спекулятивным силам, обладающим наибольшей финансовой мощью.

Следствие этого - волатильность национальной валюты, потому что манипулирование процентной ставкой для иностранных спекулянтов не чувствительно. Поскольку же главный денежный поток идет извне, то и процентные ставки национального банка на процесс управления национальным финансовым рынком влияния не оказывают.

Кроме этого, отказ Банка России от выполнения своей конституционной обязанности по обеспечению устойчивого курса валюты дал возможность спекулянтам просто договариваться о совместных действиях и спокойно манипулировать нашим рынком.

3

Если мы не ограничиваем движение иностранного капитала через границу и никак его не регулируем, то карликовость наших банков и нашей финансовой системы, которая составляет меньше одного процента от мировой, делает российский финансовый рынок объектом манипуляций из-за рубежа.

Ведь на нашем финансовом рынке в силу его открытости доминируют нерезиденты. На валютном рынке их доля достигает 90%, поэтому отнюдь не цены на нефть определяют курс рубля. Конечно, они влияют на курс, однако колебаниями цен на нефть можно объяснить падение курса валют нефтедобывающих стран не более чем на 10%. Самые близкие к нам пострадавшие – Нигерия, Алжир и Мексика, валюта которых девальвировалась всего на 12%. А у нас - вдвое.

Свободное плавание национальной валюты применяется в современном мире лишь в экзотических случаях. Например, в Норвегии валюту покупают и продают сами государственные компании, - и потому там свободное плавание является условностью.

В нашей ситуации самое поразительное заключается в том, что центральный банк обладает колоссальными валютными резервами: по уровню обеспеченности ими рубль может считаться самой потенциально устойчивой валютой мира! Валютные резервы вдвое больше рублевой денежной базы.

Получается абсурдная картина: в декабре прошлого года рубль рухнул в момент, когда по паритету покупательной способности курс составлял менее 20 рублей за доллар, то есть рубль и до своей двукратной девальвации был недооценен! Сейчас он по-прежнему недооценен – уже примерно в 3,5 раза. Таким образом, рубль является самой недооцененной валютой в мире, одновременно с этим самой обеспеченной и самой волатильной. Ничем, кроме как абсурдом, эту ситуацию назвать невозможно.

С точки зрения макроэкономической политики это рекорд глупости, заслуживающий книги рекордов Гинесса. Упав самое дно и при этом имея, по сути, безграничные валютные резервы для обеспечения устойчивости курса, денежные власти допускают его самую высокую в мире волатильность.

Это свидетельство либо полной утраты ими понимания смысла собственной деятельности и регулируемых ими экономических процессов, либо полной ангажированности. Банк России слепо выполняет указания МВФ, а макроэкономическая ситуация в это время демонстрирует все признаки утраты управляемости.

Стоило Банку России объявить о переходе к тагетированию инфляции, как инфляция немедленно поползла вверх. Если органы государственного управления официально заявляют о снижении инфляции до 4% как своей цели, а инфляция в результате этого разгоняется, это свидетельствует о полной неадекватности системы управления.

В целом ситуация напоминает историю раннего импортозамещения, когда воровали чужие технологии, - и собрали один из тракторов так, что он поехал не вперед, а назад. И сегодня мы наблюдаем, как предложения Международного валютного фонда дают прямо противоположный обещаемому результат. Мы об этом многократно предупреждали, поэтому заявления о том, что Банк России якобы не ведает, что творит, в целом не соответствуют истине.

Многие российские экономисты публично предупреждали (а я как член Национального финансового совета делал это еще три года назад), опираясь на экспертизу секции экономики Российской академии наук, что так называемое таргетирование, а точнее, псевдотаргетирование инфляции, приведет к обратным обещаемым результатам: инфляция станет выше, производство упадет, а курс рубля потеряет стабильность.

С точки зрения здравого смысла это представляется совершенно очевидным. Ведь, если у нас цены определяются импортом, доля которого достигает половины товаров потребления, - значит, главным фактором, влияющим на инфляцию, является курс национальной валюты. Почему денежные власти России упорно не хотят понимать и принимать эту самоочевидную истину - загадка. В итоге политика Банка России завела нас в стагфляционную ловушку с одновременными высокой инфляцией из-за колебания курса и падением производства из-за высоких процентных ставок.

Порочная политика таргетирования инфляции привела к сочетанию системных ошибок по достижению инфляционных целей с системными же ошибками в прогнозе по утечке капитала.

И вот это, пожалуй, наиболее важный момент для понимания устройства нашей финансовой системы.

Руководство Банка России почему-то думает, что, манипулируя процентной ставкой, оно может влиять на движение капитала. Однако в ситуации утраты устойчивости экономики, да еще когда 95% операций на финансовом рынке являются спекулятивными, влиять на движение капитала подобным образом невозможно. Его движение будет определяться краткосрочными мотивациями участников рынка, стимулирующими вывоз капитала уже только потому, что колебания курса делают невозможным никакое планирование.

Если курс национальной валюты колеблется так сильно, как сейчас, бизнес не может планировать ничего даже на год и принимает однозначное решение: вне зависимости от величины процентных ставок уходит из страны вслед за иностранными долгосрочными кредитами, которые уходят под влиянием экономических санкций.

В итоге Россия утрачивает конкурентоспособность. Все страны мира, как было показано выше, стимулируют инвестиционно-инновационную активность за счет массированной кредитной экспансии, под отрицательные процентные ставки в реальном выражении, - а у нас наблюдается обратная картина.

Запретительно высокие процентные ставки просто убили инвестиционную активность в российской экономике и спровоцировали сжатие производства, поскольку половина оборотного капитала наших производственных компаний является кредитами.

Эта ситуация стала закономерным результатом общей привязки всей нашей финансовой системы к внешним источникам кредита. Ведь все последние 10-12 лет денежная эмиссия велась под покупку иностранной валюты, что привело к переориентации кредитной базы российской экономики за границу. Вследствие высоких процентных ставок в нашей стране успешные предприятия уходили кредитоваться за рубежом, что привело к бурному росту внешнего долга , который начал снижаться только под влиянием экономических санкций. Второе следствие этого процесса - долларизация нашей денежной базы, которая была более чем на 100% долларизована все последние годы. Последнее время уровень долларизации начал снижаться, так как после финансового кризиса 2008 года Банк России стал рефинансировать коммерческие банки по краткосрочным операциям РЕПО, и началось медленное замещение иностранных дешевых денег российской дорогой кредитной эмиссией.

Весьма существенным представляется наблюдавшееся до последнего кризиса зеркальное совпадение роста внешнего долга с утечкой капитала. Это говорит о том, что при правильном подходе наша финансовая система была бы сбалансированной. У нас просто нет объективной необходимости бежать за границу брать кредиты, так как мы сами генерируем необходимые для нашего развития доходы.

Однако, несмотря на бесконечные мантры отечественных монетаристов о необходимости сохранения и расширения сбережений и пенсионных накоплений, реальность такова, что в их политику никто не верит и капитал из страны бежит. При этом вывоз капитала, в основном в оффшоры, с соответствующим сокращением налоговой базы, сопровождается получением сравнительно дорогих иностранных кредитов. Этот процесс приобрел устойчивый характер.

Из утекавших из России до кризиса 100-120 млрд.долл. в год примерно половина уже не возвращается в нашу финансовую систему, а другая половина возвращается под видом иностранных инвестиций.

Надо сказать, что западные санкции еще не стали максимально чувствительными для нашей финансовой системы. Поскольку капиталооборот в основном ведется через оффшоры, находящиеся в английской юрисдикции, он в любой момент может быть прекращен. И многие наши бизнесмены уже жалуются, что вывод денег обратно в Россию из западных банков становится все более сложным и обременительным.

Таким образом, мы поставили свою финансовую систему в полную зависимость от внешних факторов не только с точки зрения источников кредита, но и с точки зрения воспроизводства капитала. Основная часть негосударственных инвестиций в российскую экономику проходит через оффшоры и лишь представляется виде иностранных инвестиций. На деле 85% таких инвестиций приходится на российских же бизнесменов, рефинансирующих свои предприятия через оффшорную цепочку.

В настоящее время примерно полтриллиона долларов находится в оффшорах, и еще полтриллиона долларов растворилось за границей. В сложившейся системе мы являемся нетто-кредиторами мировой экономики, то есть платим больше, чем получаем.

Самый неприятный результат этого заключается в том, что вслед за деньгами в иностранную юрисдикцию уходят и права собственности на российские активы, так как иностранные кредиты предоставляются под залоги.

Таким образом, политика Банка России привела к перемещению прав собственности на наши предприятия вслед за их долгами под англо-саксонскую юрисдикцию в оффшоры. Что дальше с ними происходит, мы просто не знаем. И можно ли вообще называть российскими этих собственников, которые сидят в оффшорах с двумя-тремя гражданствами у каждого, с вывезенными за границу детьми и семьями? В этой ситуации, боюсь, уже не имеет большого значения, продали ли они свои компании кому-то другому или по-прежнему номинально остаются их собственниками.

С точки зрения финансового баланса мы должны были только радоваться введению против нас санкций, из-за которых мы должны были бы перестать быть донорами. Но для этого Банк России должен был сделать очень простой шаг: начать бороться с утечкой капитала и замещать внешние источники кредита внутренними. Однако этого не делается, и с исчезновением внешнего источника кредитов денежная база России сжимается.

4

Ситуация поразительна: во всем мире денежная база растет гигантскими темпами, а у нас, напротив, сжимается. Это, соответственно, лишает наши предприятия возможности даже простого воспроизводства. Уменьшаются кредиты, их доля в экономике, и без того незначительная, еще более сокращается. Предприятия уже практически всю свою прибыль тратят на инвестиции, на попытки поддержания простого воспроизводства, и все равно инвестиции падают. Это доказывает, что без кредитной поддержки сохранить уровень инвестиционной активности невозможно.

Существует железная эмпирическая закономерность, по которой сжатие денежной базы всегда сопровождается падением производства и падением инвестиций. Любопытно, что Международный валютный фонд, рекомендации которого Банк России исполняет слепо, настойчиво рекомендует нашей стране и дальше поднимать процентные ставки, в то время как всем другим странам он столь же настойчиво рекомендует их не поднимать.

Это говорит не только о том, что нас держат за идиотов, но и о целенаправленной политике, которая ведется против нас. Ведь именно в то время, когда все развитые страны мира идут в правильном направлении, стимулируя технологическую перестройку экономики, нам рекомендуют идти в строго противоположном направлении и всеми силами стимулировать деградацию экономики.

Слепое и весьма самоуверенное следование этим рекомендациям говорит о том, что денежные власти России либо потеряли разум, либо поражены когнитивным оружием, о котором в последние годы много говорят специалисты.

Данная ситуация позволило мне дать определение проводимой денежно-кредитной политики как пораженной когнитивным оружием и оценить ее как вредительскую. К сожалению, вся наша критика успеха пока не имеет, о чем свидетельствует проект денежной программы на ближайшие три года, который будет принят с высокой вероятностью.

В соответствии с ней Банк России планирует дальнейшее сжатие денежной базы почти на 30%. Денежная масса в период с прошлого года по 2016 год будет сокращена более чем на 15%. С учетом и без того низкой монетизации российской экономики это вернет параметры нашей денежной системы в 90-е годы с характерными для этого периода неплатежами, денежными суррогатами, высокой инфляцией и хаосом. Эмпирические закономерности, которые прослеживаются уже десятилетиями и по многим странам, позволяют достаточно четко прогнозировать дальнейшее падение производства и инвестиций при такой денежной политике, причем, как показывает опыт 90-х, глубина падения может быть исключительно высокой. С учетом же того, что наша инвестиционная активность и так вдвое ниже советской, нас ждет новый виток деградации с фатальными последствиями для конкурентоспособности.

Самое печальное в том, что объективных причин экономического спада в России нет. Загрузка мощностей обрабатывающей промышленности составляет 60%, то есть выпуск продукции может быть увеличен в полтора раза. Благодаря единому экономическому пространству, притоку беженцев с Украины и скрытой безработице у нас нет ограничений по трудовым ресурсам. Нет ограничений и по сырью, и по научно-техническому интеллектуальному потенциалу.

Ограничение есть только по деньгам: ограничение абсолютно рукотворное, которое исключает достижение заявляемых руководством России целей макроэкономической политики. В результате мы вследствие проводимой денежной политики скатываемся все ниже и ниже, в настоящее время наблюдается экономический спад, - и это при том, что мы едва-едва вышли на уровень производства 1990 года, то есть 25 лет пытаемся восстановить тот уровень экономической активности, который был до начала переходных реформ. А по уровню инвестиций мы достигли примерно половины уровня четвертьвековой давности.

5

Что же делать?

Понятно, что без стабилизации курса рубля вообще ни о чем говорить не приходится: без него невозможно планирование, даже на уровне предприятия, - а значит, не будет и инвестиций.

Не будет и успешной евразийской интеграции, поскольку общий рынок не может функционировать при хаотически колеблющейся валюте. Стабилизация курса рубля требует стандартных мер, хорошо известных руководству Банка России.

Замечу, что на фоне падения экономической активности и инвестиций у нас образовался гигантский сверхприбыльный центр деловой активности: это Московская биржа. Объем операций на ней в течение только этого года вырос вдвое, а рентабельность ее составляет около 80%.

Таким образом, самоустранение Банка России от обеспечения устойчивости рубля привело к тому, что капитал автоматически начал перетекать на валютный рынок в спекулятивных целях. То есть Банк России создал спекулятивный вихрь, который втягивает в себя практически всю ликвидность экономики. Это подтверждается перетоком эмитируемых денег на валютный рынок. Такая ситуация наблюдалась у нас и раньше; так, в 2007-2008 годах плавная девальвация рубля привела к тому, что практически все деньги, которые Банк России вливал в экономику на рефинансирование коммерческих банков, утекали на валютный рынок.

Созданный Банком России механизм прост: он выдает кредиты, а те используются против самой же национальной валюты! Более самоубийственной политики, чем порождающее этот механизм плавное снижение курса по заранее хорошо известному спекулянтам алгоритму, трудно себе представить. Разумеется, у этой убийственной для реального сектора, но сверхприбыльной для валютных спекулянтов политики есть интересанты. Но такого рода экономические интересы, спонсируемые за счет государства, приводят к самоубийственному для экономики результату.

Потому я и говорю, что денежные власти повреждены когнитивным оружием, от применения которого в мозгеу его жертвы возникает представление о том, что самый лучший способ продолжения жизни - это самоубийство.

России необходимо переходить к принципиально иной, нормальной денежной-кредитной политике. Ведь главный канал вливания денег в нашу экономику – западные кредиты – пересох, а внутренние каналы в основном работают на спекулянтов. Это валютные и рублевые РЕПО, которые предоставляются по ключевой ставке на одну неделю и для реального сектора большой роли не играют: они направляются коммерческими банками на финансирование спекулятивных операций своих клиентов. Единственный канал, который идет в реальный сектор, - это 2,5 трлн.руб. рефинансирования коммерческих банков под их нерыночные активы. К ним стоит прибавить ничтожную сумму в 63 млрд.руб. в виде специальных кредитных инструментов, о которых долгие годы ведется очень много разговоров: это поддержка и малого бизнеса, и ипотеки, и много другого. Но сумма ничтожна, а растущий и все более значимый поток средств, вливаемых в экономику для санации банков вследствие краха, идет на валютный рынок.

Для нормализации положения необходимо перейти к многоканальной системе целевого кредита, в которой потоками кредитов в экономике станут управлять сами российские денежные власти, а отнюдь не иностранные спекулянты вместе с нашими. Для этого надо ввести механизмы контроля за целевым использованием денег. Уполномоченные банки должны будут контролировать целевое использование вводимых в экономику средств, получая за это маржу не более 2%. Это позволит реальному сектору получить доступ к дешевому кредиту. Кредиты под госзакупки, госгарантии и работу государственных институтов развития, как безрисковые (поскольку за ними стоит бюджет) должны рефинансироваться под нулевую процентную ставку.

Те каналы финансирования экономики, которые связаны с некоторым риском, но, тем не менее, неплохо контролируются, - это малый бизнес и жилищно-ипотечное строительство, - могут предоставлять кредиты под 1%.

А вот поддержание ликвидности коммерческих банков, а также спекулятивные операции, которые, по всей видимости, будут продолжаться, будут рефинансироваться по максимальной (а не минимальной, как сейчас) ставке.

Мы не предлагаем сделать основным каналом финансирования экономики продажу правительством государственных облигаций, хотя по этому каналу сегодня идет почти вся эмиссия доллара США и евро; именно по нему впрыснута основная часть тех более 3 трлн.долл., которые пошли в последние годы на финансирование дефицита бюджетов США и европейских государств.

Любой макроэкономист знает: попытка бороться с кризисом путем сокращения бюджетных расходов равносильна заливанию огня керосином. Мы могли бы по примеру США и еврозоны прибегнуть к финансированию экономики продажей государственных облигаций, учитывая относительную незначительность нашего госдолга, чтобы деньги работали в интересах государства, и сокращался дефицит ликвидности. Эта система, как и в США, и в еврозоне, не будет инфляционной.

Еще Кейнс говорил, что при наличии не полностью загруженного производственного потенциала надо увеличивать денежное предложение, то есть печатать деньги, которые обеспечат экономический рост при помощи увеличения степени загрузки производственных мощностей. Инфляции же не будет, потому что денежная эмиссия будет связана ростом производства и предложения товаров. Денежная накачка экономики при блокировании перетока на спекулятивные рынки приведет к инфляции лишь в том случае, если производственный потенциал загружен полностью.

В нашей стране производственный потенциал не загружен, а экономика недоамортизирована. Поэтому при увеличении денежной массы инфляция снижается - вопреки утверждениям принципиально игнорирующих реальность представителей Банка России. Вся наша экономическая история наглядно демонстрирует: сжимаем денежную массу - инфляция растет. Расширяем денежную массу - происходит ремонетизация экономики, скорость денег снижается, инфляция замедляется.

Самый яркий пример – деятельность правительства Примакова и управлениея Банком России Геращенко, в ходе которого у нас увеличилось денежное предложение, снизилась инфляция, наблюдался просто потрясающий рост производства.

Опыт показывает: единственным способом обеспечения быстрого роста и использования окна возможностей для рывка, который возникает для отстающих стран со сменой технологических укладов, является резкое увеличение нормы накопления, то есть многократное повышение инвестиций. Ориентир, на который нам нужно выходить, - норма накопления порядка 40%, то есть вдвое выше сегодняшнего уровня.

Международный опыт говорит: единственное, за счет чего это можно достичь, - кредитная эмиссия. Других источников у крупных развитых стран просто не было. Их нет и у нас.Разговоры о том, что источником инвестиций могут стать накопления населения, следует забыть после бума потребительского кредитования, в ходе которого население сделали должником банковской системы и вытащили у него практически все сбережения.

Разумеется, политика осуществления инвестиций за счет кредитной эмиссии требует индикативного и стратегического планирования, определения приоритетов. Хотя бы для того, чтобы понимать, какие именно объемы денег должны работать по соответствующим каналам денежного обращения.

Поэтому одних только перемен в денежной политике недостаточно. Они должны опираться на механизм индикативного планирования, который, в свою очередь, будет основан на стратегическом планировании и долгосрочном научно-техническом прогнозировании. В отличие от директивного планирования советского типа это планирование должно быть гибким, с участием бизнеса, что предусматривает большую роль государства не как диктатора, а как координатора, как инструмента гармонизации экономических интересов и модератора процесса формирования планов. Ведущую роль в этом процессе должны играть хозяйствующие субъекты, которые берут на себя обязательства, пользуясь помощью государства по освоению новых направлений и расширения производства. Государство же берет на себя обязательство обеспечить возможность доступа к кредиту по приемлемым ценам, и стабильность макроэкономических условий.

Это и есть механизм частно-государственного партнерства, который должен ложиться на сетку договоров между государством и бизнесом, в рамках которого каждый будет нести свое бремя ответственности. Реализация такой политики позволит нам достаточно быстро выйти на устойчивые 8% экономического роста.

Интервью Сергея Глазьева каналу РСН
 

Как нас грабят
 

http://zavtra.ru/content/view/glazev/
Сергей Глазьев, Александр Нагорный
25 февраля 2016 14
Политика Экономика
кривые зеркала международной финансовой системы
http://zavtra.ru/media/articles/covers/816-kak-nas.jpg
О причинах продолжения странной макроэкономической политики денежных властей, которую сегодня не критикует только ленивый, а бизнесмены в буквальном смысле уносят от неё ноги, сворачивая дела и уезжая из страны, мы беседуем с авторитетным российским учёным-экономистом, хорошо известным нашим читателям, — академиком РАН С.Ю.Глазьевым.

"ЗАВТРА". Сергей Юрьевич, вы многократно подвергали проводимую макроэкономическую политику справедливой и сокрушительной критике, предлагали научно-обоснованные разумные альтернативы. Доказывали, что наблюдаемый сегодня в экономике кризис вызван некомпетентными действиями денежных властей. Вашу позицию поддерживают не только академические ученые, но и предприниматели, инженеры, директорский корпус. Как вы считаете, почему ничего не меняется, и в стране продолжается самоубийственная экономическая политика?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Понимаете, экономическая политика — это всегда результирующая экономических интересов. Как бы ни изощрялись апологеты, представляя проводимую политику как объективно обусловленную, основанную на знаниях и преследующую общественные цели роста производства и благосостояния, в реальности они защищают интересы той части властвующей элиты, кому проводимая политика выгодна — вне зависимости от её последствий для народа и национальной экономики.

"ЗАВТРА". И кому она выгодна?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Ответ на этот вопрос даёт статистика, демонстрирующая колоссальный рост валютных спекуляций, объём которых за два года многократно вырос и достиг 100 трлн. руб. в квартал на фоне падения производства и инвестиций, а также доходов населения.

"ЗАВТРА". Это ведь десятикратно больше всего валового продукта и раз в 15 больше экспорта и импорта! Получается, что Московская биржа всасывает все обращающиеся в экономике деньги! Поэтому их не хватает для реального сектора экономики?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Вы совершенно правы. Московская биржа стала главным центром генерирования прибыли в российской экономике. Банки сокращают кредитование производственных предприятий, рентабельность большинства из которых намного ниже процентных ставок.

Вслед за сжатием кредита у предприятий сокращается оборотный капитал и свертываются инвестиции, что мы и наблюдаем по показателям падения ВВП и инвестиций в основной капитал. Те же предприятия, которым рынок позволяет поднять цены, вынуждены это делать, чтобы переложить на потребителей рост издержек на оплату процентов за кредит — так раскручивается инфляция. Вот мы и оказались в стагфляционной ловушке: задрав ключевую ставку вдвое выше рентабельности производственной сферы, ЦБ переключил денежные потоки в экономике на финансовый рынок, в котором стал быстро вздуваться валютный сегмент. А после того как он ушёл с валютного рынка, бросив курс рубля на произвол спекулянтов, для них наступил звездный час! В отсутствие ЦБ они стали манипулировать курсом рубля в целях извлечения сверхприбыли на его колебаниях.

"ЗАВТРА". Но ведь это преступление!

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Если помните, Маркс как-то сказал, что за 100% прибыли капитал попирает все человеческие законы, а при 300% — для него не существует такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы.

"ЗАВТРА". Не боится?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Нет, так как наш финансовый регулятор, функции которого с недавнего времени передали ЦБ, вместо того чтобы пресекать манипулирование курсом рубля, фактически этому попустительствует, не применяя общепринятых в мировой практике мер по стабилизации курса национальной валюты.

"ЗАВТРА". Я помню как на круглом столе в Торгово-промышленной палате бывший заместитель министра финансов и представитель Японии в МВФ доктор Котегава рассказывал, как он стабилизировал курс иены после спекулятивной атаки. Он просто попросил прокурора выписать ордера на арест спекулянтов, которые сговорились валить иену. И тут же спекулятивная атака прекратилась.

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Есть и более гуманные методы — временное прекращение торгов, снижение кредитного рычага, ограничение валютной позиции — существуют десятки способов, которые обязан применять в случае резких колебаний курса национальной валюты регулятор. Банк России не только не делает этого — он в принципе самоустранился от выполнения своей конституционной обязанности обеспечивать устойчивость национальной валюты, попросту уйдя с рынка и сознательно отдав его на откуп спекулянтам. И даже помогает им раскачивать валютный рынок посредством валютного и рублёвого рефинансирования коммерческих банков, кредитующих спекулятивные операции. По устойчивому росту объёма валютных спекуляций можно судить о манипуляциях рынком — в противном случае на нём давно бы уже установилось равновесие. В условиях добросовестной конкуренции число выигрывающих спекулянтов примерно соответствует числу проигрывающих, и колебания рынка носят незначительный характер вокруг некоторой точки равновесия, задаваемой игроками реального сектора: импортёрами, покупающими валюту, и экспортёрами, которые её продают. А у нас рынком целиком завладели спекулянты, на которых приходится до 90% сделок. При этом число игроков сократилось, а объёмы многократно выросли, что выглядит явным признаком манипуляции. Курс рубля искусственно раскачивают, чтобы получать сверхприбыли на дестабилизации рынка — за счёт обесценивания рублёвых доходов и сбережений граждан.

"ЗАВТРА". Но ведь это убивает развитие экономики! Предприниматели в условиях такой болтанки курса не могут планировать инвестиции, внешнеторговые операции и сворачивают свою деятельность…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Естественно. Поэтому во всех странах мира стабильность курса национальной валюты считается главной задачей денежных властей. В этом, собственно, и заключается смысл накопления валютных резервов. Они, точнее, валютные интервенции Центрального банка, призваны демпфировать внешние шоки, обеспечивая стабильность курса национальной валюты, несмотря на колебания внешней конъюнктуры…

"ЗАВТРА". Набиуллина утверждает прямо противоположное: что свободное плавание курса рубля необходимо для демпфирования внешних шоков….

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Это всё равно, что во время шторма натянуть все паруса и сбросить балласт ради повышения удовольствия от свободного кувыркания в бушующих волнах, многократно усиливая их воздействие на корабль и демпфируя разбитые головы пассажиров всплесками адреналина у капитана. Или отключить тормоза на горной дороге, демпфируя её изгибы столкновениями со скалами. Иными словами, глава ЦБ говорит нечто противоположное здравому смыслу, а также экономической теории и практике.

"ЗАВТРА". Это как в королевстве кривых зеркал в знаменитой сказке Губарева!

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Только там кривые зеркала устанавливались на улицах города, а у нас…

"ЗАВТРА". В кабинете у президента?!

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Я там не видел никаких зеркал…

"ЗАВТРА". Ну, это же аллегория. Есть телевизор, доклады членов правительства и того же председателя ЦБ, форумы и конференции, совещания посвящённых в тайные знания экспертов…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В науке не бывает тайных знаний. Если кто-то пытается так аргументировать свои утверждения, значит он лукавит или мошенничает.

"ЗАВТРА". Но ведь именно так поступают наши либералы, когда вопреки позиции науки и практическому опыту убеждают главу государства в нелепых вещах?! Те же слова Набиуллиной про свободное плавание курса как механизм демпфирования внешних шоков. Или когда Шувалов утверждал, что плавное снижение курса рубля перед прошлым кризисом делалось ради граждан, которым тем самым предоставлялось время, чтобы переложить сбережения из рублей в валюту. Или когда Кудрин, а теперь Силуанов убеждают президента в благотворном влиянии сжатия денежной массы и повышения процентных ставок на понижение инфляции! Или когда они все вместе с банкирами кричат о недопустимости введения валютных ограничений, а вместе с экспортёрами — о вредности обязательной продажи валютной выручки… Они ведь сознательно обманывают главу государства, чтобы убедить его в принятии ошибочных, выгодных им и вредных для экономики решений?! И не только они — сотни "независимых" экспертов, журналистов, обозревателей. Чем не королевство кривых зеркал?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Важно понять, в чьих интересах это делается. Плавное снижение курса рубля было выгодно спекулянтам, которые заранее знали стратегию ЦБ и могли без риска для себя "зарабатывать" гигантские деньги за счёт обесценения доходов и сбережений добропорядочных граждан и предприятий, наивно поверивших государству и хранивших свои накопления в рублях. Нынешнее самоустранение ЦБ от обеспечения стабильности курса рубля тоже сделано в интересах спекулянтов. По оценкам самих биржевиков, на валютных спекуляциях манипуляторы получили около 50 млрд. долл. чистой прибыли, в то время как рентабельность машиностроения упала почти до нуля. Отказ от введения общепринятых в практике успешно развивающихся стран валютных ограничений — в интересах офшорной олигархии и тех же спекулянтов, которые работают через офшоры. Завышение процентных ставок и сжатие кредита выгодно руководителям государственных банков, которые становятся хозяевами экономики — могут произвольно банкротить любых заёмщиков, просто прекращая их кредитование и передавая их активы аффилированным лицам, и получать от государства деньги на покрытие убытков от невозвращённых кредитов. Теряют от такой политики производственные предприятия и население. Так, например, в моём бывшем избирательном округе был совершён в ходе прошлого кризиса захват одного из лучших в стране заводов по производству цветных металлов из вторсырья, который банк просто перестал кредитовать. А потом порекомендовал продать его по дешёвке некому проходимцу, для которого кредиты сразу же нашлись. От этого страдают прежде всего добропорядочные предприниматели, заводы, рабочие. И конечно же, экономика в целом, которая теряет способность к развитию.

"ЗАВТРА". В выигрыше оказываются также враги России, которые ввели против нас санкции и радуются нашим трудностям и потерям. Обама так прямо прыгал от восторга, заявляя, что "разорвал российскую экономику в клочья". Есть, наверное, и внешние кривые зеркала, в которые смотрится наша власть? Например, МВФ или западные "эксперты", блистающие на гайдаровских форумах…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Пожалуй, вы правы. МВФ — это гигантское кривое зеркало, в которое наивно смотрятся руководители многих стран, принимая оценки этой организации за чистую монету и слепо следуя её рекомендациям. Ни одной стране мира эти рекомендации не принесли успеха, во многих закончились экономическими катастрофами. Но до сих пор многие наивно верят в некую научную обоснованность рекомендаций МВФ и относятся к нему как к респектабельной, заслуживающей доверия организации. На самом деле МВФ по своей сути является инструментом финансово-политического давления на формально независимые государства с целью их принуждения к проведению политики тотальной либерализации и открытия их экономик для свободного поглощения американским капиталом. Всегда и везде МВФ навязывает политику Вашингтонского консенсуса, смысл которой сводится к нескольким догмам: отказ от валютных ограничений для беспрепятственного трансграничного движения капитала; отказ от суверенной денежно-кредитной политики и привязка эмиссии национальной валюты к приросту валютных резервов; приватизация собственности, включая природные ресурсы, без ограничений для иностранного капитала; отказ от регулирования цен и планирования; предоставление внутреннего рынка в распоряжение глобальных монополий. Проведение этой политики у нас повлекло деградацию и колонизацию российской экономики, которая ежегодно теряет более 100 млрд. долл. в неэквивалентном экономическом обмене в интересах американоцентричной финансовой системы. Проще говоря, следуя рекомендациям МВФ, мы стали дойной коровой для западных банков и корпораций, из которой сегодня продолжают высасывать сырьё, капиталы, технологии, умы…

"ЗАВТРА". О кривизне МВФ, как, впрочем, и других внешних зеркал, свидетельствует политика двойных стандартов: нам они предлагают одно, а западным хозяевам прямо противоположное…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Действительно, если сравнить последние рекомендации МВФ для России и для США, то диву даешься. Нам фонд рекомендует поднимать процентные ставки, а США — не поднимать. И это в ситуации, когда у нас они втрое превышают среднюю рентабельность обрабатывающей промышленности, а в США остаются отрицательными в реальном выражении. Нам запрещают пользоваться эмиссией денег для финансирования дефицита бюджета, а в США и ЕС через этот канал ежегодно вливают триллионы долларов и евро. 90% этих валют эмитируются под долговые обязательства соответствующих государств именно для финансирования дефицита бюджета. Нам навязывают тотальную либерализацию внешнеэкономической деятельности, а сами обносят свои внутренние рынки частоколом нетарифных барьеров, защитных мер, валютных ограничений и не брезгуют присвоением чужих денег. Ещё Бисмарк оценил их советы: "Когда англичане говорят вам о свободе торговли, они сыплют вам в глаза песок, чтобы обчистить ваши карманы…".

"ЗАВТРА". В своей новой книге "Последняя мировая война: США начинают и проигрывают" вы приводите убедительные доказательства того, что ложь, обман и коварство являются неизменными инструментами англосаксонской дипломатии, которые Великобритания и США успешно применяют уже много столетий. Как вы думаете, почему наши власти до сих пор смотрятся в кривые зеркала западных политиков, веря их словам вопреки очевидной реальности?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Возможно, дело в отсутствии преемственности в сменах состава российской властвующей элиты. За последнее столетие она трижды менялась кардинально и при этом теряла значительную часть исторической памяти. Да и в рамках одной политической системы смена руководителей государства часто сопровождалась амнезией политического сознания. Например, последний российский император вошёл в союз с англичанами, разорвав договор о стратегическом союзе с Германией, забыв о ведущей роли Великобритании в провоцировании японской агрессии против России всего за несколько лет до этого. Эта доверчивость обернулась крахом империи и убийством царской семьи. Как объяснить наивную доверчивость Горбачёва, который добровольно отдал СССР на растерзание американской агентуре? И это после десятилетий Холодной войны и жёсткого противостояния двух сверхдержав. Невольно вспоминаешь слова известного деятеля Российской Империи генерал-майора Едрихина-Вандама о том, что хуже войны с англосаксами может быть только дружба с ними.

"ЗАВТРА". Да и сегодня наши политические руководители слишком доверяют западным партнёрам. Жертвой этой доверчивости стали не только наши традиционные партнёры и союзники (Ливия, Югославия, Ирак), но и мы сами, отдав на растерзание американским агрессорам Украину…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Невольно вспоминаю слова Януковича за несколько месяцев до устроенного западной агентурой переворота. Он говорил своим однопартийцам, что всплеск внимания западных политиков к его персоне свидетельствует о возросшей значимости Украины, и всерьёз думал, что бесконечные обращения к нему первых лиц западных государств свидетельствуют о его нарастающем политическом влиянии. Он наивно полагал, что имеет дело с джентльменами и верил их обещаниям. А они, как предупреждал Бисмарк, просто "сыпали ему в глаза песок". Не только для того, чтобы обчистить карманы, втягивая Украину в ассоциацию с ЕС, но и для того, чтобы захватить эту страну, сделав её бесправной колонией, а самого Януковича — беглым преступником…

"ЗАВТРА". Вы думаете, на минских переговорах тоже расставлены кривые зеркала?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Было бы наивно думать иначе, если вы имеете в виду слова американских лидеров. Они не собираются соблюдать Минские соглашения и используют их для затягивания времени, которое им нужно для зачистки Украины от русских, укрепления и вооружения своего марионеточного режима, а также для передачи украинской экономики под контроль американских корпораций. На Украине руками марионеточного правительства они реализуют такую же программу, как в Ираке, в котором сначала были разграблены музеи и вывезены бесценные сокровища, затем крестьян принудили сажать генетически-модифицированные семена американской "Монсанто", заводы передали американским ТНК, а ставшее "лишним" население бросили в мясорубку гражданской войны с выращенным американцами же ИГИЛом. Кстати, ещё одним кривым зеркалом служат некоторые наши эксперты, успокаивающие власть призрачными надеждами, что, мол, нацистский режим сам себя съест, обнищавшее население поднимет бунт и снесёт бандеровцев с властных кормушек, народ вновь потянется к России… К сожалению, живущий на Украине русский народ считает, что мы их предали и отдали на растерзание преступному режиму. Доверия к нам уже нет, скорее, глубокое разочарование и депрессия. И время работает против нас: американские оккупационные власти ежедневно перемалывают тысячи русских патриотов, присваивают сотни украинских предприятий, оболванивают население, зомбируют молодёжь, выращивают и вооружают антирусский украинский фашизм.

"ЗАВТРА". А как же визиты Киссинджера и других "друзей" России, обещающих скорое снятие санкций в обмен на конструктивную позицию России?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Надеюсь, эти слова — "друзей" и "конструктивную" — вы взяли в кавычки? Наивно видеть друга в этом мастере челночной дипломатии, многократно "разводившем" советское руководство, а также многих российских руководителей ельцинского периода. Это, пожалуй, самое кривое из всех упомянутых вами зеркал. Прежде чем слушать его советы, уместно вспомнить печальный опыт Януковича, который наивно верил западным лидерам. Они с ним говорили ровно до тех пор, пока выращиваемые ими неонацисты не накопили достаточно сил, чтобы совершить насильственный захват власти. Так и здесь: американцы делают вид, что требуют соблюдения минских соглашений, вооружая и укрепляя контролируемый ими неофашистский режим, пока он не будет готов к силовому захвату Донбасса и агрессии против России. Вы упомянули мою последнюю книгу — в ней дан научный анализ объективной заинтересованности американской властвующей элиты в развязывании войны в Европе против России. Они это делают не потому, что сошли с ума от страха перед нашим руководством, а потому, что убеждены: сокрушение России — необходимое условие сохранения их гегемонии в мире при конкуренции с Китаем. Потом Киссинджер или Керри скажет: ничего личного, развал России нужен для торжества прав американского человека.

"ЗАВТРА". Кто же эти "зеркальных дел мастера", развесившие кривые зеркала в коридорах российской власти?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. А вы посмотрите, кто является бенефициаром этой политики, кто руководит сегодня Московской биржей.

"ЗАВТРА". Вы имеете в виду Кудрина, который возглавляет её наблюдательный совет?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Не только. Алексей Леонидович только развешивает зеркала. Изготавливают их, доставляют и монтируют у нас весьма влиятельные силы, защищающие своих агентов-"зеркальщиков" всеми способами.

"ЗАВТРА". Но ведь должен найтись Гурд, который эти зеркала разобьёт? Вы, например…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Я же не хулиган, а тем более — большинство из них куплены нашим государством и развешаны в коридорах. Я пытаюсь пробить их лазерным лучом истины.

"ЗАВТРА". Но этот луч только отражается в них и направляется по извилистым коридорам власти, преображаясь до неузнаваемости. Наши макроэкономические ведомства, а также сонм оправдывающих их действия "экспертов" — это большие и маленькие кривые зеркала, которые не позволяют власти видеть реальность. Они создают иллюзии, обратные этой реальности, которые провоцируют власти на самоубийственные решения. Вы вот говорите вроде правильные вещи, их разделяет научное и деловое сообщество, они понятны как специалистам, так и простым гражданам. Но вас эти кривые зеркала представляют каким-то страшным монстром, вышедшим из далёкого прошлого. В той же сказке положительные герои выглядели как уроды, а уроды — как красавцы. Поэтому невольно вспоминается признание журналом "Евромани" Э.Набиуллиной лучшим главой Центробанка позапрошлого года. Это за то, что, имея самую обеспеченную золотовалютными резервами валюту и положительный торговый баланс, она ухитрилась сделать наш рубль самой обесцененной и ненадёжной валютой на планете? Это всё равно, что признавать лучшим бомбардиром турнира вратаря, который забил больше всего мячей в собственные ворота! Про многократные признания Кудрина "лучшим министром финансов" я уже не говорю…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Ну, это же не олимпийские игры, а упомянутый вами журнал — не судья мирового класса. Это просто декорации, как на фабрике грёз — в американском Голливуде. Вы же помните, как в разгар Холодной войны они изображали русских монстрами, а американцев героями. А сейчас война гибридная, где искусство обмана является главным оружием. Если помните, даже Шекспир впадал в отчаяние, когда видел "над простотой глумящуюся ложь…" Но мы не будем вслед за ним звать смерть, как бы этого ни хотелось врагам России — они не более чем, выражаясь словами того же поэта, "ничтожества в роскошном одеянье". Вы же знаете, что Бог в правде, и правда поможет руководству избавиться от иллюзий, а нам — начать реальную работу по подъёму нашей экономики.

Беседовал Александр НАГОРНЫЙ

«Там Центробанк над златом чахнет…» Иллюстрация Владимира Фаворского к трагедии А.С. Пушкина «Скупой рыцарь»

#100 СЛОВ. Новые предложения Глазьева
 

http://polit.ru/article/2016/03/14/hundredwords/
14 марта 2016, 19:12
http://polit.ru/media/photolib/2016/...00x450_q85.jpg
Сергей Глазьев - советник президента
Юрий Мартьянов/Коммерсантъ

Разобрав ошибки, заблуждения и недомолвки любого выступления Сергея Глазьева, можно сделать отличное учебное пособие. Почему академик вслед за советским УК считает спекуляцию чем-то плохим? Где заканчивается реальный сектор экономики и начинается нереальный? Где пролегает граница?

Но слушать Глазьева при этом крайне важно, его можно назвать выразителем чаяний довольно широкой прослойки, в том числе и элит. Например, на недавнем ночном совещании у президента Алексей Улюкаев пытался добиться от ЦБ увеличения программы субсидирования кредитной ставки для избранных проектов в 2,5 раза. Глазьева на том совещании не было, но идеи, в целом, похожи. Кто знает, может однажды президент начнет прислушиваться к своему советнику?

Сергей Глазьев - Корень проблем в экономике!
 

"Новая реальность, искусственно созданная руководством Банка России - это стагфляция, прекратившая экономический рост"
 

http://khazin.ru/khs/2303313?COMEFROM=SUBSCR

Если бы не созданная политикой ЦБ "новая реальность", то российская экономика могла бы расти на 6-8% в год

В созданной Банком России "новой реальности" выживают только спекулянты, а производство умирает. Это путь к экономической катастрофе

Нужно выйти за пределы созданной Банком России "новой реальности" на путь экономического роста. Для этого - реализовать нашу программу".

"План Глазьева". (22.04.2016)
 

Россию поставили на растяжку
 

«В экономике потеряна управляемость»
 

http://www.rosbalt.ru/piter/2016/05/04/1511619.html
4 мая 2016, 14:00 | Глазьев | экономика | политика
http://img.rosbalt.ru/photobank/9/7/...w3FPxk-580.jpg
Мы наблюдаем беспомощность Центрального банка в реализации его главной цели, считает советник президента России по вопросам региональной экономической интеграции Сергей Глазьев.
Статистика свидетельствует о сохранении стагфляционной ловушки.

Какие меры нужно принять, чтобы страна вышла из кризиса, оправдан ли возврат к трехлетнему планированию бюджета и изменят ли что-то выборы в Госдуму, «Росбалту» рассказал советник президента России по вопросам региональной экономической интеграции Сергей Глазьев.

— В Петербурге в мае стартует Антикризисный экспертный форум-2016. Для чего, на ваш взгляд, нужна эта площадка, какие проблемы призвано решить это мероприятие?

— Форум нужен для того, чтобы разобраться в ситуации, в которой находится российская экономика. Мы, к сожалению, наблюдаем беспомощность Центрального банка в реализации его главной цели. Это говорит о том, что в экономике потеряна управляемость. Поэтому основной предмет дискуссии — почему она потеряна, почему не достигаются те финансовые показатели, которые ставят власти, почему не удается реализовать задачи, поставленные политическим руководством страны в отношении экономического развития. И, разобравшись в причинах наших бедствий, обсудить программу выхода из кризиса на траекторию устойчивого быстрого роста.

— То есть вы считаете, что мы до сих пор не выбрались из кризиса?

— Во-первых, это не мое мнение, а статистика, которая свидетельствует о сохранении стагфляционной ловушки. Во-вторых, чтобы выбраться из кризиса, нужна правильная экономическая политика, основанная на знаниях законов развития экономики и на понимании того, как повышать инновационную и инвестиционную активность. В-третьих, ресурсы, которыми мы располагаем, позволяют расти российской экономике на не менее чем 8% в год. Это результаты как научных расчетов, так и мнений деловых кругов. Но такой результат возможен только при правильно сформированной экономической политике.

— Глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев заявил, что пессимистичные прогнозы по экономическому спаду в России в 2016 году неверны. Согласны ли вы с этим утверждением?

— Как раз прогнозы самого Улюкаева и являются пессимистичными. После каждого подобного заявления у нас обваливается курс валюты. Мне кажется, что одна из причин кризиса — это именно непонимание некоторыми руководителями возможностей развития экономики России, занижение этих возможностей и в результате принятие ошибочных и некомпетентных решений. Минэкономразвития снижает нашу планку развития до 1-2% в год, что является самым настоящим пессимизмом. Они не просто не верят в наши силы, но и создают условия, при которых возможности экономического роста не реализуются. Оптимистический прогноз, как я уже сказал, означает рост на не менее чем 8% в год. А инерционный прогноз — на 3-4% в год.

— Что в таком случае нужно сделать — может, немедленно сменить руководство Минэкономразвития и вообще всего экономического блока правительства?

— Не я принимаю решения по поводу кадровой политики. Но без прихода к управлению грамотных квалифицированных специалистов, понимающих, как максимизировать темпы роста нашей экономики, преодолеть кризис не удастся. Ошибки наших чиновников в области макроэкономической политики выгодны определенным кругам и влиятельным силам в обществе, но они делают невозможным рост. Что нужно делать, и так хорошо известно. Ответ на этот вопрос публиковался многократно и в моих работах, и в работах моих коллег из академии наук. Но без замены проводников экономической политики ситуация не изменится, потому что люди, как правило, не признают своих ошибок. Тем более, что появление этих ошибок вызвано бездумным исполнением рекомендаций МВФ из Вашингтона и валютного фонда. В Минэкономразвития еще верят, что западные инвестиции и транснациональные корпорации в условиях свободного рынка обеспечат нам экономический рост, но этого не происходит. И при существующей системе регулирования создавать новые технологии и их внедрять становится все менее выгодно.

— Насколько в таком случае оправдан возврат к трехлетнему планированию бюджета?

— Горизонт планирования для современного государства — это 15 лет. И бюджетная трехлетка всего лишь является составляющей системы стратегического планирования, которая должна быть развернута в стране. В условиях современного научно-технического прогресса невозможно развиваться, не имея долгосрочной концепции, сверхдолгосрочного прогноза на 25-30 лет и стратегического плана не менее чем на 5-7 лет. Трехлетний бюджет должен быть частью этой системы, в разработке которой должны участвовать и ученые, и деловые круги, и предприятия. И, государство, естественно. Но то, что из контекста всей системы стратегического планирования вырывается только один бюджетный процесс, ведет к его инерционному составлению. Поэтому нам нужен не только бюджет на три года, но и среднесрочная стратегия, концепция социально-экономического развития на 15 лет и прогноз на 25-30 лет. Весь этот комплекс документов известен, в России даже принят специальный закон, но надо его исполнять. Остается только удивляться, почему поручение президента еще 2012 года о создании в стране системы стратегического планирования до сих пор остается без внимания. Хуже того, правительство предлагает отодвинуть реализацию этого закона еще на два года.

— Как вы оцениваете назначение Алексея Кудрина на руководящую должность в Центре стратегических разработок? Означает ли это назначение, что власть расписывается в собственном бессилии и вынуждена привлекать на помощь бывших авторитетных чиновников?

— Это назначение вообще ничего не означает и ничего не меняет. Дело в том, что политика, которая проводится в России сейчас, представляет собой выполнение идей, внедренных по рекомендациям валютного фонда господином Кудриным еще пять лет назад. Таким образом, закрепляются те принципы, которые и привели страну в стагфляционную ловушку. То, что мы сегодня имеем, является прямым следствием решений, которые принимал Кудрин, когда отвечал за макроэкономическую политику государства. Мы пожинаем плоды этой деятельности. И я бы считал назначение признаком надвигающихся перемен. К сожалению, мы имеем дело с людьми, которые не свои мысли реализуют, а делают то, что он транслирует из Вашингтона.

— Но совсем скоро в Вашингтоне сменится власть. Каковы ваши ожидания от выборов президента США в плане российско-американских отношений? Осенью также состоятся выборы в Госдуму РФ, приведет ли обновление парламента к благим экономическим последствиям?

— Я проработал в Госдуме 10 лет. И могу сказать, что в рамках своих полномочий она сама по себе никаких изменений обеспечить не может. Перемены возможны только при единстве Госдумы, правительства и президента. Что касается США, то они сегодня объективно находятся в очень сложном положении. Все более очевидной становится невозможность сохранения американского доминирования в мире на фоне разрастающейся пирамиды госдолга и колоссальных успехов Китая, Индии и других стран Юго-Восточной Азии, которые формируют новый глобальный центр экономического роста. Вопрос заключается в том, придем ли мы к многополярному устройству и новому мирохозяйственному укладу мирным путем, или нас ждет дальнейшее нарастание американской агрессии. Решение этого вопроса зависит от выборов. Если Хиллари Клинтон будет избрана президентом США, то американская агрессия будет усиливаться, а риски мировой войны — нарастать. Если же выберут кого-то другого, то, возможно, будут приниматься более прагматичные и взвешенные решения.

— Оцените предстоящую летом встречу нефтедобывающих стран — есть ли шанс, что удастся достичь договоренностей по замораживанию добычи нефти? Или же в этом нет необходимости, поскольку рынок стабилизируется?

— В этом действительно нет никакой необходимости, потому что мир переходит к новому технологическому укладу. И новая длинная волна роста, которая возникнет на его основе, не будет сопровождаться таким же ростом потребления углеводородов, как это было в предыдущую эпоху. Прирост энергопотребления будет происходить в основном за счет солнечной энергетики и других возобновляемых источников. А спрос на углеводороды расти не будет. Ценообразование на нефть и газ станет аналогичным ценообразованию на другие сырьевые товары, то есть стоимость будет определяться законом спроса и предложения. Нефтедобывающие страны, конечно, могут повлиять на цены путем сокращения добычи, и это можно сделать, но не в тех пределах, на которые они рассчитывают. Так что ожидать высоких цен не приходится. Период структурной перестройки экономики в связи со сменой технологических укладов, когда цена на нефть стала объектом спекуляций, уже прошел.

Беседовала Анна Черникова

Антикризисный Экспертный форум пройдет в Северной столице с 18 по 21 мая. В нем примут участие известные в России и за рубежом экономисты, представители и руководители министерств и регионального правительства, промышленники и предприниматели МСБ, представители федеральных агентств и банковского сектора. Подробнее — здесь.

План Глазьева
 

Глазьев. Интервью
 

Сергей Глазьев: Что нас ждет к концу 2016 года
 

«Стратегия антикризисной политики России в условиях смены технологических и мирохозяйственных укладов»
 

http://www.km.ru/spetsproekty/2016/0...itiki-rossii-v
18:51 18.06.2016 ,

Россия имеет уникальную историческую возможность вернуть себе роль глобального объединяющего центра

Сегодня Россия вновь, как это уже случалось, стала объектом агрессии Запада, причина которой — борьба за глобальное доминирование посредством разжигания мировой войны за контроль над периферией.

Авторство такой разрушительной политики принадлежит США, которые расценивают Европу и Россию как периферийные регионы своей финансово-экономической империи и пытаются подчинить их путем навязывания гибридной войны.

Эта политика, если разобраться в закономерностях современного социально-экономического развития, имеет логическое объяснение. Современные изменения мировой экономической и политической системы, как и в предыдущие исторические периоды, обусловлены процессами смены технологических и мирохозяйственных укладов.

Технологические уклады — это группы технологических совокупностей, выделяемые в технологической структуре экономики, связанные друг с другом однотипными технологическими цепями и образующие воспроизводящиеся целостности. Каждый такой уклад представляет собой целостное и устойчивое образование, в рамках которого осуществляется полный макропроизводственный цикл, включающий добычу и получение первичных ресурсов, все стадии их переработки и выпуск набора конечных продуктов, удовлетворяющих соответствующему типу общественного потребления.

Понятие мирохозяйственного уклада определяется как система взаимосвязанных международных и национальных институтов, обеспечивающих расширенное воспроизводство экономики и определяющих механизм глобальных экономических отношений. Ведущее значение имеют институты страны-лидера, которые оказывают доминирующее влияние на международные институты, регулирующие мировой рынок и международные торгово-экономические и финансовые отношения.

Каждый мирохозяйственный уклад имеет пределы своего роста, определяемые накоплением внутренних противоречий в рамках воспроизводства составляющих его институтов. Развертывание этих противоречий происходит до момента дестабилизации системы международных экономических и политических отношений, разрешавшейся до сих пор мировыми войнами.

В такие периоды система международных отношений резко дестабилизируется, разрушается старый и формируется новый миропорядок. Возможности социально-экономического развития на основе сложившейся системы институтов и технологий исчерпываются. Лидировавшие до этого страны сталкиваются с непреодолимыми трудностями в поддержании прежних темпов экономического роста.

Перенакопление капитала в устаревающих производственно-технологических комплексах ввергает их экономику в депрессию, а сложившаяся система институтов затрудняет формирование новых технологических цепочек. Они вместе с новыми институтами организации производства прокладывают себе дорогу в других странах, желающих выбиться в лидеры экономического развития.

Прежние лидеры стремятся удержать свое доминирование на мировом рынке путем усиления контроля над своей геоэкономической периферией, в том числе методами военно-политического принуждения. Так, современный информационно-коммуникационный технологический уклад во многом был порожден доктриной «звездных войн» — стратегической оборонной инициативой, позволившей США обосновать необходимость крупномасштабных вложений в совершенствование прорывных технологий нового технологического уклада.

То есть прорыв к этой новой технологической траектории осуществлялся через мощный инициирующий импульс, организованный «гонкой вооружений». Аналогично этому позапрошлый переход от одной технологической структуры к другой происходил после катастрофы Второй мировой войны.

Сегодняшний переходный период, обусловленный сменой как технологических, так и мирохозяйственных укладов, характеризуется привычным стремлением мирового гегемона — США — посредством провоцирования очагов нестабильности (серии «цветных революций», гражданских войн и конфликтов под прикрытием экспорта демократических ценностей) уязвить целые регионы, сделав их несамостоятельной, обеспечивающей экономические интересы «метрополии» ресурсной периферией.

Вторая побудительная причина предпринимаемой США геополитической атаки на Евразию — отчаянная попытка воспрепятствовать появлению нового интегрального мирохозяйственного уклада, центр которого формируется в Азии. Создавая интегральный строй, сочетающий преимущества рыночной самоорганизации и стратегического планирования, Китай, Индия и другие азиатские государства гармонизируют интересы социальных групп на основе политики опережающего развития.

Россия может воспользоваться замещением американоцентристской модели мира новой, ориентированной на гармоничное сотрудничество в Азии, и стать важным звеном этого нового центра мировой экономики, если начнет проводить аналогичную политику опережающего роста нового технологического уклада и осваивать институты интегрального мирохозяйственного уклада. Это позволит обеспечить устойчивый рост экономики с темпом не менее 6–8 % прироста ВВП в год, успешное развитие евразийской интеграции и, самое главное, прекратить мировую гибридную войну.

На этом пути Россия может восстановить свое лидерство в мировом интеллектуальном, научно-техническом и экономическом пространстве. В противном случае наша страна окажется разделенной между старым и новым центрами мировой экономики (США и Китаем), а ее отдельные части останутся на сырьевой периферии глобального рынка. Выбор между этими противоположными по своим социально-политическим результатам сценариями лежит целиком в плоскости государственной экономической политики. Если она останется неизменной, Россия скатится в катастрофический сценарий.

Если будет реализована политика опережающего развития на основе нового технологического уклада, путем сочетания стратегического планирования и рыночной конкуренции, Россия совершит свое экономическое чудо, сформирует дееспособный экономический союз на постсоветском пространстве и наряду с динамично развивающимися азиатскими «тиграми» станет ядром притяжения нового интегрального мирохозяйственного уклада. Последний гармонично сочетается с исторической и политической традициями советской системы хозяйствования, что позволяет органично использовать адаптированные Китаем и другими государствами Юго-Восточной Азии институты и механизмы в современной управленческой практике.

В Китае и других новых индустриальных странах Юго-Восточной Азии рост нового технологического уклада происходит одновременно с формированием новой, соответствующей его специфике, системы институтов расширенного воспроизводства экономики. Эта система институтов существенно отличается от американской модели, еще недавно многим казавшейся передовым образцом для подражания.

Так, коммунистическое руководство Китая продолжает строительство социализма, избегая идеологических клише. Они предпочитают формулировать задачи в терминах народного благосостояния, ставя цели преодоления бедности и создания общества средней зажиточности, а в последующем — выхода на передовой уровень жизни. При этом они стараются избежать чрезмерного социального неравенства, сохраняя трудовую основу распределения национального дохода и ориентируя институты регулирования экономики на производительную деятельность и долгосрочные инвестиции в развитие производительных сил. В этом заключается общая особенность стран ядра интегрального мирохозяйственного уклада.

Вне зависимости от доминирующей формы собственности —государственной, как в Китае или Вьетнаме, или частной, как в Японии или Корее, — для интегрального уклада характерно сочетание институтов государственного планирования и рыночной самоорганизации, государственного контроля над основными параметрами воспроизводства экономики и свободного предпринимательства, идеологии общего блага и частной инициативы.

При этом формы политического устройства могут принципиально отличаться — от самой большой в мире индийской демократии до крупнейшей в мире Коммунистической партии Китая. Неизменным остается приоритет общенародных интересов над частными, который выражается в жестких механизмах личной ответственности граждан за добросовестное поведение, четком исполнении своих обязанностей, соблюдении законов, служении общенациональным целям.

Примат общественных интересов над частными выражается в характерной для интегрального мирохозяйственного уклада институциональной структуре регулирования экономики. Прежде всего в государственном контроле над основными параметрами воспроизводства капитала посредством механизмов планирования, кредитования, субсидирования, ценообразования и регулирования базовых условий предпринимательской деятельности.

Государство при этом не столько приказывает, сколько выполняет функцию модератора, формируя механизмы социального партнерства и взаимодействия между основными социальными группами. Чиновники не пытаются руководить предпринимателями, а организуют совместную работу делового, научного, инженерного сообществ для формирования общих целей развития и выработки методов их достижения. На это настраиваются и механизмы государственного регулирования экономики.

Государство обеспечивает предоставление долгосрочного и дешевого кредита, а бизнесмены гарантируют его целевое использование в конкретных инвестиционных проектах для развития производства. Государство обеспечивает доступ к инфраструктуре и услугам естественных монополий по низким ценам, а предприятия отвечают за производство конкурентоспособной продукции.

В целях повышения ее качества государство организует и финансирует проведение необходимых НИОКР, образование и подготовку кадров, а предприниматели реализуют инновации и осуществляют инвестиции в новые технологии. Частно-государственное партнерство подчинено общественным интересам развития экономики, повышения народного благосостояния, улучшения качества жизни. Соответственно меняется и идеология международного сотрудничества — парадигма либеральной глобализации в интересах частного капитала ведущих стран мира сменяется парадигмой устойчивого развития в интересах всего человечества.

Исходя из таких представлений о современной модели мироустройства, сегодня на постсоветском пространстве проходит евразийский интеграционный процесс. Евразийская идея и евразийская политика — это не только геополитика в традиционном ее понимании (как доминирование в регионе), но и борьба за национальную систему ценностей, которая фактически стала неотъемлемой частью борьбы за суверенитет и защиту национальных интересов в Евразии.

Не случайно на форуме «Валдай» в 2013 году В. Путин сказал: «Речь идет не просто об анализе российского исторического, государственного, культурного опыта. Прежде всего я имею ввиду всеобщие дискуссии, разговор о будущем, о стратегии и ценностях, ценностной основе развития нашей страны, о том, как глобальные процессы будут влиять на нашу национальную идентичность, о том, каким мы хотим видеть мир XXI века, и что может привнести в этот мир совместно с партнерами наша страна — Россия».

С переходом к новому мирохозяйственному укладу выявляются пределы либеральной глобализации. Формирующиеся вопреки американскому доминированию новые самостоятельные центры мировой экономики — Китай, страны АСЕАН (Ассоциация стран Юго-Восточной Азии), Индия, а также Евразийский экономический союз (ЕврАзЭС) — обладают собственными культурно-цивилизационными характеристиками, отличаясь системой ценностей, историей, культурой, духовностью и национальной и региональной спецификой.

Сегодня очевидно, что при всем значении глобализации ни один из этих центров силы не откажется от своих особенностей и культурно-идеологической идентичности. В рамках формирующегося интегрального мирохозяйственного уклада они будут их развивать, стремясь повысить свои конкурентные преимущества по сравнению с другими центрами силы.

Россия стоит перед очевидным выбором: либо стать мощным идеологическим и цивилизационным центром (что было характерно для всей тысячелетней истории ее развития), как и экономическим и социальным, либо, потеряв идентичность, остаться на периферии нового мирохозяйственного уклада. Выбор в пользу самодостаточности и самостоятельности, основанной на понимании своего культурно-исторического предназначения, требует восстановления относительно высокого веса России и ЕврАзЭС в мировой экономике, торговле, научно-техническом сотрудничестве.

Необходимы разработка, принятие и реализации комплекса мер с учетом пока еще ограниченных российских ресурсов и возможностей нашей страны в Евразии. Для этого должна быть реализована стратегия опережающего развития российской экономики.

Как было показано выше, широкая евразийская интеграция, включающая и Европу, и Китай, и Индию, так же как Средний и Ближний Восток, могла бы стать мощным стабилизирующим антивоенным фактором, способствующим преодолению мирового экономического кризиса и создающим новые возможности для развития. Думающая и наиболее ответственная часть мирового сообщества осознала, что во избежание новой волны самоистребительной конфронтации и в целях обеспечения устойчивого развития необходим переход к новой мировоззренческой модели, основанной на принципах взаимного уважения суверенитета, справедливом глобальном регулировании и взаимовыгодном сотрудничестве.

Россия имеет уникальную историческую возможность вернуть себе роль глобального объединяющего центра, вокруг которого начнется формирование принципиально иного баланса сил, новой архитектуры глобальных валютно-финансовых и торгово-экономических отношений на началах справедливости, гармонии и сотрудничества в интересах народов всей Евразии.

Сергей Глазьев: почему Путин слушает Кудрина? 08.06.2016
 

Научно-техническая экономика
 

http://rusplt.ru/our-people/our-people-1_183.html
21 июля 2016, 10:54

Процесс развития экономики и лежащий в его основе научно-технический прогресс (НТП) остается самой большой загадкой и аномальным явлением для рыночного фундаментализма. Его неспособность объяснить феномен НТП, на долю которого приходится более 90% прироста ВВП развитых стран, свидетельствует о научной несостоятельности и необходимости разработки новой научной парадигмы. Выросшие из классической политэкономии марксизм, маржинализм и неоклассический синтез отражают состояние экономики и сочетание факторов производства столетие назад, когда главными факторами производства были капитал, выступавший в форме частной собственности на средства производства, и наемный труд лишенных собственности на них работников, основную массу которых составляли переселившиеся в города вчерашние крестьяне.

С тех пор экономика принципиально изменилась — ведущим фактором экономического роста стал НТП, а инвестиции в человеческий капитал стали превышать инвестиции в машины и оборудование. Государство из полицейского выросло в социальное, взяв на себя основную часть расходов на воспроизводство человеческого капитала, резко выросла роль творческого труда в производственной деятельности, управление предприятиями перешло к профессиональным менеджерам, многократно усложнились отношения собственности. Все эти изменения не были осмыслены мейнстримом экономической мысли, который увяз в схоластической догматике и, с точки зрения развития науки, стал анахронизмом.

Современная экономика знаний кардинально отличается от представлений рыночных фундаменталистов, которые до сих пор увлекаются робинзонадами и моделями базарного обмена примитивными товарами. Результаты хозяйственной деятельности в ней обмениваются ни по закону предельной полезности, ни по закону стоимости. Тиражируемые без издержек программные продукты продаются по дифференцированным ценам, которые зависят от доброй воли продавца и социального статуса покупателя. Растет доля бесплатно распределяемых общественных благ. Товары под модными брендами продаются многократно дороже аналогов такого же и даже лучшего качества. Разнообразие товаров и услуг намного превосходит человеческие способности к рациональному соизмерению своих объективных потребностей и доходов. Реклама и искусственно создаваемые стереотипы играют в современном общественном сознании такую же роль, как обычаи и мифы в доиндустриальном обществе, влияя на пропорции обмена куда больше затрат труда производителей и предельной полезности потребителей.

Аналогичным образом и распределение доходов не сводится к предельной производительности факторов производства, определяясь в основном нормами защиты интеллектуальной собственности, социальными гарантиями и монопольными эффектами. Среди последних ведущую роль играет монополия на денежную эмиссию, которая ведется под обязательства государств и хозяйствующих субъектов в целях кредитования их расходов. Сеньораж, имевший маргинальное значение в эпоху золотого стандарта, стал важнейшим источником богатства в современную эпоху фиатных денег. Достаточно сказать, что ежегодно в обращение вливается более триллиона долларов и евро, обеспеченных лишь соответствующими государственными обязательствами. Одним нажатием кнопки Европейский Центральный банк создает больше покупательной стоимости, чем Россия получает за десятилетие экспорта сырой нефти. Денежная накачка экономики эмитентами мировых валют создает больше богатства, чем зарабатываемые трудом сбережения миллиардов простых людей.

Рыночные фундаменталисты не замечают качественных изменений в воспроизводстве экономики, замыкаясь в схоластике абстрактных математических построений. Рассуждая в категориях экономического равновесия, они не могут ни понять причины кризиса, ни спрогнозировать ближайшее будущее состояние экономики. Проводимая по их рекомендациям макроэкономическая политика загнала российскую экономику в стагфляционную ловушку. Ее продолжение влечет нарастание хаоса и утрату управляемости социально-экономическим развитием, что проявляется в неспособности органов регулирования предвидеть последствия собственных решений и достигать поставленных целей.

Рыночные фундаменталисты своим воинствующим невежеством и самоуверенностью напоминают средневековых лекарей, которые лечили все болезни кровопусканием и при помощи заумной терминологии разводили клиентов на высокое вознаграждение вне зависимости от результатов лечения. Опираясь на авторитет вашингтонских финансовых организаций, они разводят неискушенных в рыночных махинациях руководителей стран с переходной экономикой, подчиняя их интересам воспроизводства американо-европейской финансово-экономической системы. Для России следование советам рыночных фундаменталистов обходится ежегодным вывозом 100 млрд долл. в результате неэквивалентного внешнеэкономического обмена, деградацией экономики и ее внешней зависимостью. Следствием втягивания российской экономики в стагфляционную ловушку, выход из которой в рамках проводимой макроэкономической политики невозможен, только за последние три года стал ущерб в 20 трлн руб. непроизведенного ВВП, 3 трлн руб. несделанных инвестиций, более 10 трлн руб. недополученных населением доходов, не считая потерь физических и юридических лиц вследствие массовых банкротств предприятий и банков.

Академик #Глазьев Сергей Юрьевич о своем плане восстановления экономики России
 

Сергей Глазьев Кто валит наш Русский рубль
 

Восемь заблуждений Кудрина
 

http://www.gazeta.ru/business/2016/08/15/10129241.shtml
Сергей Глазьев раскритиковал экономическую программу Алексея Кудрина
15.08.2016, 11:21
https://img.gazeta.ru/files3/427/101...x505-78822.jpg
Алексей Кудрин и Сергей Глазьев

Программа, которую готовит для Кремля глава Центра стратегических разработок (ЦСР) Алексей Кудрин, приведет к деградации экономики и падению уровня жизни населения, уверен президентский советник Сергей Глазьев. В своем письме к Кудрину, которое имеется в распоряжении «Газеты.Ru», он советует забыть о достижении инфляции в 4% и включить наконец печатный станок.

Советник президента Сергей Глазьев раскритиковал доклад об источниках экономического роста, подготовленный Центром стратегических разработок под руководством экс-министра финансов Алексея Кудрина. Как говорится в письме Глазьева к Кудрину (имеется в распоряжении «Газеты.Ru»), программный документ построен на «широко распространенных заблуждениях».

«Дорогой Алексей»

По мнению Глазьева, в тезисах доклада Кудрина содержится не менее восьми типичных заблуждений, в первую очередь об инфляции и ее влиянии на экономический рост.

«Дорогой Алексей, твои предложения о бюджетной консолидации и ограничении дефицита 1% ВВП основываются на упрощенном представлении о линейной прямой зависимости между приростом денежной массы и инфляцией. В действительности эта зависимость носит немонотонный и нелинейный характер», — сообщает Глазьев.

«Вопреки твоим представлениям, в демонетизированной российской экономике инфляция снижается с ростом денежной массы и, наоборот, увеличивается при ее сокращении», — продолжает он, добавляя, что снизить инфляцию до целевого уровня в 4% (такую задачу ставит Центробанк к 2017 году) не удастся.

«В условиях падения производства и инвестиций добиться снижения инфляции можно только путем сокращения доходов, что влечет углубление кризиса, деградацию экономики и падение уровня жизни населения. Именно к таким последствиям приведет реализация твоих предложений», — говорится в письме.

Вторым заблуждением Глазьев называет уверенность в обратной зависимости между инфляцией и ростом ВВП. «Заблуждением является предпосылка об обратной зависимости между инфляцией и экономическим ростом. Существует множество исследований, доказывающих отсутствие такой зависимости в пределах умеренной инфляции», — уверен Глазьев.

Для каждого состояния экономики существует свой оптимальный уровень инфляции: чем хуже качество управления экономикой и «чем примитивнее ее структура», тем выше этот уровень. «У нас он, к сожалению, превышает 4%, поэтому попытки его достичь будут неизбежно сопровождаться падением производства и, соответственно, сохранением высокой инфляции. То есть в рамках предлагаемой тобой программы этот уровень может оказаться в принципе недостижимым», — прогнозирует президентский советник.

При этом на образование и науку советник предлагает денег не жалеть. «Твои предложения о сокращении бюджетных расходов противоречат тобой же высказываемой абсолютно правильной мысли о необходимости увеличения расходов на образование и науку», — отмечает Глазьев. Он считает, что расходы по этим статьям должны быть увеличены как минимум вдвое. Для того чтобы хотя бы сравняться с уровнем расходов в Европе.
Включите печатный станок

К опыту развитых экономик Глазьев апеллирует и тогда, когда затрагивает проблему финансирования дефицита бюджета, превышающего в этом году 3% ВВП. Глазьев полагает, что дефицит можно частично закрыть, включив печатный станок.

«А отказ от использования денежной эмиссии для финансирования дефицита бюджета противоречит общепринятой практике передовых стран и следует из непонимания природы современных денег», — отмечает Глазьев.

Все мировые валюты, включая доллар и евро, являются фиатными деньгами, то есть они не обеспечены золотовалютными или реальными ценностями. Деньги эмитируются главным образом под долговые обязательства государства в целях финансирования дефицита бюджета. При этом денежная эмиссия опережает рост экономики, что соответствует смыслу современного кредита как инструмента его авансирования, развивает свою мысль Глазьев.

Чем менее развит финансовый рынок, тем большее значение имеет кредитная эмиссия для обеспечения экономического роста. «Все скачки из отсталости в лидеры» сопровождаются опережающим ростом кредитной эмиссии для финансирования инвестиций, убеждает президентский советник.

«Недооценка значения кредита для финансирования инновационной и инвестиционной активности связана с наивной верой в теорию рыночного равновесия. На самом деле современная экономика никогда не достигает точки равновесия и даже не стремится к ней», — считает Глазьев.

А если и достигает, то останавливается в своем развитии, как это происходит в нынешнем состоянии стагфляционной ловушки (экономический спад при росте цен).

По мнению советника президента, в настоящее время совершается переход к новому технологическому укладу, «который требует резкого наращивания инвестиционной и инновационной активности». Для обеспечения структурной перестройки экономики передовые страны быстро наращивают объемы денежной эмиссии, организовывая предоставление долгосрочных кредитов под символический процент.

«Шумпетер (Йозеф Шумпетер, автор «Теории экономического развития». — «Газета.Ru») правильно называл процент за кредит налогом на инновации, а Тобин (Джеймс Тобин — лауреат Нобелевской премии по экономике. — «Газета.Ru») доказывал, что максимизация инвестиционной активности должна быть главной целью денежно-кредитной политики.

Но сейчас в экономике России происходит ровно противоположное, отмечает Глазьев. Игнорирование роли денежно-кредитной политики в обеспечении экономического роста влечет его замыкание в сверхприбыльных отраслях добывающей промышленности и химико-металлургического комплекса при стагнации остальных. Ограничение источников финансирования инвестиций собственными средствами предприятий, иностранными кредитами и инвестициями «делает невозможными диверсификацию экономики и ее перевод на траекторию сбалансированного и качественного роста».
На обвале рубля импорт не заместишь

Глазьев считает, что команда Кудрина не извлекла уроков «из сделанных ошибок при переходе к таргетированию инфляции в части освобождения курса рубля в свободное плавание».

«Дезориентированные вследствие неопределенности курса рубля предприятия реального сектора не воспользовались в полной мере возможностями импортозамещения, а валютный сегмент Московской биржи стал главным центром генерирования прибыли за счет манипуляций с курсом рубля», — уверен Глазьев.

Возникший в этой ситуации переток денег, включая кредиты Банка России, на валютный рынок способствовал снижению инвестиционной активности и втягиванию экономики в стагфляционную ловушку, настаивает Глазьев.

Тональность письма президентского советника выдержана в корректной форме. Но вердикт жесткий.

«Дорогой Алексей, если не избавиться от перечисленных заблуждений, которые весьма распространены в среде наших малообразованных экспертов, наспех учившихся по популярным учебникам и слепо доверяющих рекомендациям МВФ, то разработать программу экономического роста твоя группа не сможет», — заключает Глазьев.

Нынешняя редакция программы, которая готовится президенту, «не выдерживает критики», добавляет он. «Догматизм — враг успешной политики развития», — резюмирует Глазьев.

Как ранее сообщала «Газета.Ru», программу стимулирования экономического роста Кудрин планирует представить в Кремль к весне следующего года. Тезисы программы доступны на сайте, пояснила пресс-служба ЦСР. «Механизм формирования программы предполагает встречи у президента, где мы будем поэтапно уточнять задачи, и к концу подготовки мы в значительной степени должны отражать позицию главы государства», — пояснял ранее Кудрин. По его словам, президент согласовал план работы ЦСР, а также поручил сотрудничать с профильными министерствами и ведомствами при разработке документа.

Экс-глава Минфина предполагает, что Путин поддержит его стратегию развития страны, а не альтернативные программы. Прочие варианты развития экономики России готовят Сергей Глазьев («О неотложных мерах по укреплению экономической безопасности России и выводу российской экономики на траекторию опережающего развития») и бизнес-омбудсмен Борис Титов.

Неверным курсом идете, товарищи
 

https://www.gazeta.ru/business/2016/...10197203.shtml
Сергей Глазьев предложил альтернативу действующей денежно-кредитной политике ЦБ
https://img.gazeta.ru/files3/251/101...x505-23018.jpg
16.09.2016, 09:13
Михаил Метцель/ТАСС

Центробанк должен обеспечить стабильный курс рубля к доллару, снизить маржу банков и ключевую ставку до уровня средней рентабельности в реальном секторе экономики. Такие предложения лежат в основе альтернативной денежно-кредитной политики, предложенной советником российского президента Сергеем Глазьевым.

Сергей Глазьев подготовил «эскизный проект альтернативной денежно-кредитной политики» (имеется в распоряжении «Газеты.Ru»). ДКП — базовый документ Центробанка, определяющий стратегию его работы. Эта стратегия сейчас невнятная и преследует цели, идущие вразрез с интересами общества, уверен Глазьев.

Ключевое предложение Глазьева: в условиях санкций и внешних шоков необходимо формировать «внутренние источники финансирования роста экономики».

Эти источники не должны фатально зависеть, как сейчас, от цен на энергоносители на внешних рынках.

Кроме того, Центробанк в условиях экономического кризиса не может позволить себе ставить одну узкую цель — снижать инфляцию (до 4% в 2017 году). Одновременно с этим ЦБ обязан ставить перед собой задачу стимулирования экономического роста, расширения производства.

«Регулятор не должен ограничиваться борьбой с инфляцией без ее увязки с не менее важными экономическими и финансовыми показателями развития страны», — пишет Глазьев в 34-страничном документе.

Вернуть экономику к росту возможно, если выполнить несколько условий, отмечает советник президента.

Рубль вернулся в 1998 год

Первое предложение Глазьева — это обеспечение стабильного обменного курса рубля. Поддержание стабильности на валютном рынке сейчас крайне необходимо. Причем слабый рубль России не нужен. Слабый рубль «только усиливает сырьевой профиль экономики, повышает недоверие к нацвалюте, способствует оттоку капитала из страны, повышает уровень инфляции».

Согласно Конституции РФ, «защита и обеспечение устойчивости рубля — основная функция Центрального банка РФ», — ведет полемику с азов Глазьев. Устойчивость можно повысить, если научиться формировать финансовые потоки на основе внутренних источников. «Другими словами, денежная база рубля должна формироваться за счет внутренних факторов и не зависеть от внешнеэкономической конъюнктуры и динамики цен на энергоносители», — пишет Глазьев.
Курс рубля должен соответствовать уровню конкурентоспособности российской экономики. Для этого, возможно, потребуется уйти «от режима свободного плавания обменного курса рубля».

Среди 20 основных стран, у которых доля нефти в экспорте занимает более 70%, режим свободного плавания национальной валюты, кроме России, применяется лишь в Норвегии, отмечает Глазьев.

Остальные страны применяют режимы фиксированного или управляемого курса. При этом для ограничения возможного роста спекулятивных операций, которые могут возникать, регулятором должен быть использован широкий набор инструментов. Объемы валютных спекуляций могут быть ограничены для банков такими инструментами, как более низкая валютная позиция, более низкие нормы резервирования по рублевым операциям, а также введение налога Тобина — оборотного налога на валютные операции, в частности на Московской бирже. Такой налог даже по минимальной ставке 1% позволит ежеквартально пополнять бюджет на 1 трлн руб. и может стать альтернативой приватизации госкомпаний.

Слабый рубль привел к превращению российской экономики в экспортно ориентированную, делая экспорт сверхэффективным.

«Такой перекос заложил основу для долларизации российской экономики, делая покупки рублей и рублевых активов сверхэффективными для держателей долларов.

Сейчас, отметим, мы фактически вернулись к тому же диапазону недооценки рубля (относительно ППС — паритета покупательной способности), который наблюдался в период кризиса 1998 года», — пишет Глазьев.

А очередной обвал рубля в 2014–2015 годах привел к тому, что по параметру «отношение курс/ППС» Россия сегодня все больше отдаляется не только от развитых, но и от многих стран с развивающимися рынками. Это ставит РФ в положение неэквивалентного обмена при совершении сделок на мировом рынке (в том числе при закупках передовых технологий).

По подсчетам ОЭСР и Всемирного банка, курс рубля к доллару по ППС составлял 19–23 руб. за $1 в 2014–2015 годах, то есть курс рубля еще до его обвала в конце 2014 года был занижен относительно ППС. В январе – феврале этого года средний курс составил 77 руб. за $1, то есть курс рубля примерно в 3,3 раза ослаблен относительно курса по ППС.

Печатный станок как фактор роста

Второе предложение в этом же ключе — «рост монетизации экономики с использованием многоканального целевого эмиссионного механизма рефинансирования коммерческих банков и институтов развития под обязательства государства».

Деньги должны доходить «до приоритетных отраслей по заниженным ставкам и на длительные сроки с обязательностью контроля за целевым расходованием этих средств».

Целевое направление средств в приоритетные отрасли обеспечит также рост активности в смежных отраслях, что в совокупности будет способствовать высоким темпам роста экономики, ее диверсификации, повышению технического уровня и конкурентоспособности, а также снижению инфляции.

Не бояться дефицита бюджета

Глазьев также призывает ЦБ, Минэкономразвития и Минфин работать в жесткой связке, активнее координировать свою деятельность и не бояться «умеренного размера бюджетного дефицита для стимулирования экономического роста». Бюджетный дефицит Глазьев называет «важным механизмом экономического роста». Тем более в период экономической нестабильности.

За счет увеличения дефицита бюджета может быть обеспечено увеличение расходов на НИОКР, на стимулирование инновационной активности бизнеса.

«Это приведет к умеренному замещению внешнего долга внутренним госдолгом. Такой подход будет стимулировать экономический рост, а также способствовать повышению роли внутренних факторов экономического роста, нейтрализуя эффекты неблагоприятной экономической конъюнктуры», — аргументирует Глазьев.

Он считает несостоятельными любые доводы против повышения бюджетного дефицита. Умеренный и контролируемый по направлениям расходов дефицит является рычагом, обеспечивающим рост экономики. «Любой будущий рост должен опираться на инвестиционные расходы, которые делают такой рост возможным (сегодня затраты и вложения, а потом результат от них)», — считает Глазьев.

Для роста экономики необходимо задействовать как государственный (бюджетный) механизм финансирования, так и механизмы, имеющиеся в распоряжении ЦБ, источника финансовых ресурсов и эмиссионного центра.

По мнению Глазьева, ЦБ мог бы покупать госбумаги, выпущенные Минфином, и одновременно осуществлять эмиссию, причем целевую, которая будет использоваться правительством для финансирования бюджетного дефицита, образующегося в связи с увеличением госрасходов на цели экономического развития.

Центральный банк, таким образом, создает долгосрочный кредит для государства и предприятий, в результате чего экономика получает существенный инвестиционный импульс, который мультиплицируется по мере подключения к работе с «длинными» проектами частного сектора». Более того, целевая эмиссия позволит направлять финансовые ресурсы на приоритетные цели (ипотека, малый бизнес и др.), что должно насытить эти сферы ресурсами и снизить там процентные ставки, добавляет президентский советник.

И в этом он сходится с коллегой по Столыпинскому клубу Борисом Титовым. Титов сейчас готовит для президента один из вариантов программы по стимулированию экономического роста. В интервью «Газете.Ru» Титов также говорил, что российскую экономику необходимо наводнить деньгами — дать 2 трлн руб. уже в 2017 году. На возвратной основе.

Четвертое предложение. Стабилизация курса рубля предполагает также «снижение ключевой ставки Банка России до уровня средней рентабельности в реальном секторе экономики». Понижение ключевой ставки может быть увязано с ограничением банковской маржи. В том случае, если банк участвует в целевом кредитовании производственных предприятий. За это уполномоченные банки получат преференции по рефинансированию долгов и нормативам резервирования средств.

И наконец, Глазьев упрекает ЦБ в отсутствии внятной и прозрачной политики.

Рынку нужна «отчетливая формулировка» курсовых предпочтений со стороны регулятора.

Резюмируя, Глазьев утверждает, что переход к внутренним денежным механизмам роста, повышение уровня монетизации экономики РФ, стабилизация валютного рынка, отказ от инфляционного таргетирования и свободного плавания рубля будут стимулировать переход к более благоприятным макроэкономическим параметрам. Иными словами, «позволят в ощутимой мере компенсировать падение цен на нефть, достичь достаточно высоких темпов роста экономики России».

Согласно расчетам Глазьева, использование многоканальной денежной эмиссии и отказ от режима свободного плавания рубля при инфляции не более 8% в год позволяют выйти на уровень ежегодного прироста ВВП на 6,5–7%.

Глазьев является членом Национального финансового совета (НФС). Это коллегиальный орган, сформированный по квотам из представителей президента, правительства и обеих палат парламента. НФС при этом контрольный орган, его компетенция обширна — от контроля за исполнением сметы расходов Банка России и согласования ежегодного отчета до определения единой государственной денежно-кредитной политики.

Глазьев систематически высказывает негативные оценки относительно проводимой Центробанком политики, но впервые предложил альтернативный вариант ДКП.

Ранее Глазьев раскритиковал доклад об источниках экономического роста, подготовленный ЦСР под руководством Алексея Кудрина. В письме Глазьева к Кудрину, в частности, говорится, что программный документ построен на «широко распространенных заблуждениях», в первую очередь об инфляции и ее влиянии на экономический рост.

Чего не хочет знать премьер?
 

http://zavtra.ru/blogs/chego_ne_hochet_znat_prem_er
Академик РАН, автор теории глобальных технологических укладов — об экономической программе правительства
http://zavtra.ru/authors/avatar/glaziev-ser.jpg
Сергей Глазьев

16 15 281 Оценить статью: 2

"ЗАВТРА". Сергей Юрьевич, вы наверняка ознакомились с только что вышедшей в журнале "Вопросы экономики" статьёй председателя правительства РФ Дмитрия Анатольевича Медведева. В ней премьер рассуждает о перспективах социально-экономического развития России в современных условиях. Как вы оценивает содержащиеся в ней положения?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. У меня нет полномочий давать оценки высказываниям руководителя правительства — в ближайшее время это сделает вновь избранная Государственная дума. Я могу лишь прокомментировать эти положения с точки зрения современных научных знаний. Само по себе появление данной статьи я оцениваю положительно. Премьер открыто высказывает свои мысли по ключевым для развития экономики страны вопросам на страницах академического журнала и тем самым демонстрирует свою готовность вести дискуссию с научным сообществом. Это хорошо. До сих пор правительственные чиновники уклонялись от обсуждения проводимой ими политики с учёными. Многочисленные критические доклады и предложения со стороны академических институтов игнорировались, а научный дискурс подменялся парадными конференциями с ангажированными зарубежными экспертами, которые пели дифирамбы пригласившим их в Москву заказчикам. Эти регулярные шоу преследовали цель убедить главу государства и широкую публику в правильности политики правительства безотносительно к её результатам и научной обоснованности. Публикация статьи, в которой премьер высказывает свое видение экономической ситуации и перспектив развития нашей страны, несомненно, заслуживает внимания.

"ЗАВТРА". Тогда попытаемся подробнее рассмотреть текст, опубликованный "Вопросами экономики". Как вы оцениваете исходный тезис статьи — о том, что "современное экономическое и технологическое развитие вообще плохо поддается прогнозированию"?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Конечно, непосвящённому в науку об экономическом развитии происходящие в мире изменения могут представляться и хаосом. Но в этой турбулентности, как и в любой иной, есть свои закономерности, описанные как в теории больших систем, так и в современной теории "длинных волн экономики", а также связанных с ними технологических укладов. Нами были заблаговременно, ещё в начале нулевых годов, предсказаны и резкое падение цен на нефть, и глобальный финансовый кризис, и нарастание американской агрессии против России. Так же отчётливо мы сегодня видим траекторию роста нового технологического уклада, основанного на комплексе нано-, биоинженерных и информационно-коммуникационных технологий, рост которого составляет около 30% в год и обеспечивает выход из кризиса передовых стран.

"ЗАВТРА". То есть содержащееся в статье утверждение о том, что "после 2008 г. наблюдается качественно-иной уровень нестабильности, резко снижающий возможности прогнозировать даже ближайшее будущее", ошибочно?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Если мы говорим о технологическом прогнозировании, то да. Почти десятилетие назад мы с коллегами из МИФИ выпустили книгу "Нанотехнологии как ключевой фактор нового технологического уклада", в которой были весьма точно спрогнозированы траектории их распространения в передовых странах и обоснованы рекомендации по реализации стратегии опережающего развития российской экономики. Если бы правительство руководствовалось этими рекомендациями, основанными на понимании закономерностей происходящей в настоящее время смены технологических укладов, то многократно упоминаемая в статье эффективность нашей экономики сегодня была бы намного выше, а темпы её прироста составляли бы не менее 8% в год. Отстававшие ещё недавно от нас Китай и Индия убедительно демонстрируют возможность такого опережающего развития.

"ЗАВТРА". Ваши научные достижения в этой области недавно получили официальное признание научного сообщества. В том числе вас признали автором научного открытия закономерности развития и смены технологических укладов. Медведев же цитирует исключительно западных экспертов и пишет, что "мы не приемлем политику искусственного ускорения". Нет пророков в своём Отечестве?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. По-видимому, Дмитрий Анатольевич имеет в виду общее стимулирование спроса, хотя как раз этим и занимаются денежные власти путём форсированного наращивания потребительского кредита. Если же говорить о его следующем тезисе "рост должен сопровождаться структурной, технологической и социальной модернизацией" — то этого возможно добиться только путём реализации предложенной нами стратегии опережающего развития. Экономический рост носит неравномерный характер: как по отраслям, так и по регионам. Поэтому ориентироваться на среднемировой темп, как предлагается в статье, — это всё равно, что планировать среднюю температуру по больнице. Нам же нужна смешанная стратегия: опережающее развитие нового технологического уклада, базисные нововведения которого распространяются в мировой экономике с темпом около 35% в год; динамическое развитие в отраслях с высоким техническим уровнем, где мы можем догнать мировых лидеров, опираясь на собственный научно-технический потенциал; и догоняющее развитие в безнадёжно отставших отраслях, модернизация которых невозможна без опоры на иностранные передовые технологии. Я согласен с премьером в том, что "время простых решений прошло". Но предлагаемая нами смешанная стратегия, по-видимому, слишком сложна для правительства, которое всё время идёт по пути как раз простых, я бы даже сказал — примитивных решений.

"ЗАВТРА". Вы имеете в виду следование "невидимой руке рынка"?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Скорее — вполне видимым руководящим указаниям МВФ. Ведь все главные решения, которые принимались правительством и Банком России, включая пресловутое "таргетирование" инфляции, повышение процентных ставок, консолидация бюджета, названная в статье "оптимизацией", — принимались в соответствии с рекомендациями МВФ. Достаточно прочитать меморандумы данного института в адрес наших денежных властей, чтобы в этом убедиться. И результаты выполнения этих рекомендаций у нас — такие же, как и в других не умеющих жить своим умом странах: падение производства и инвестиций, высокая инфляция, обнищание граждан и деградация экономики, при неизменном прославлении исполнителей катастрофической по своим реальным последствиям политики. Последствиям, вполне прогнозируемым для тех, кто понимает взаимосвязь между ростом экономики, её монетизацией и инфляцией.

"ЗАВТРА". А премьер этого не понимает?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Он, как политик, и не обязан этого понимать. Меня больше удивляет зашоренность министров экономического блока и руководства ЦБ, которые никак не могут разобраться в природе современных денег. Следствием этого непонимания становится дисфункция органов государственного регулирования экономики. Так, например, словно о чём-то самим собой разумеющемся, в статье утверждается: "Все понимают, что эмиссия необеспеченных денег — это просто производство бумаги, которое подстегнёт инфляцию…" Значит, все понимают, кроме руководителей денежных властей США, ЕС, Японии, которые эмитируют деньги под прирост государственного долга? То есть хозяева мировых денег поступают прямо противоположным образом, нежели утверждает наш премьер, заявляя: "Если бюджету не хватает денег, мы не будем допечатывать их для покрытия недостающих доходов". 95% долларов США напечатаны именно для этого, в то время как у нас под государственные обязательства сформировано не более 5% рублёвой денежной базы. Вместо того, чтобы подобно всем странам "двадцатки" финансировать государственные расходы за счёт внутреннего кредита, наше правительство предпочитает втридорога занимать деньги за рубежом. Но ведь бюджет расходуется в рублях, поэтому привлекаемые из-за рубежа деньги продаются за рубли, которые эмитирует ЦБ под увеличение валютных резервов. Последние он размещает под 0,5% годовых в долговых обязательствах западных стран, в то время как правительство занимает у них те же деньги под 5% годовых, в 10 раз дороже!

"ЗАВТРА". Что позволено Юпитеру не позволено быку? Но это же самоедство! Почему мы сами не можем печатать деньги для покупки долговых обязательств собственного государства под нормальный процент, как это делается во всех ведущих странах мира?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Правительство во главе с премьер-министром почему-то отвергает этот общепринятый сегодня способ финансирования государственных расходов как "бюджетный популизм". Хотя именно выполнением своих обязательств перед обществом и должна, прежде всего, заниматься исполнительная власть. Обязательств вполне конкретных, включая упоминаемые в статье качественное образование и здравоохранение, по доле расходов на которые в структуре использования ВВП мы опустились на африканский уровень. Чтобы выйти хотя бы на среднемировые показатели, их надо увеличить в полтора раза. Такова должна быть первоочередная задача правительства, а не туманные рассуждения об инфляции. Сегодня можно считать доказанным, что связь между инфляцией и количеством денег в экономике носит нелинейный и немонотонный характер. Если денег в экономике меньше, чем нужно для её нормального воспроизводства, то инфляция возрастает, как это происходит и при их избытке. Но в первом случае причиной является падение производства и инвестиций, результатом чего становится рост издержек и снижение покупательной способности денег. У нас сильно демонетизированная экономика, поэтому, вопреки монетаристской догматике, инфляция у нас снижалась в периоды увеличения денежной массы и повышалась в периоды её сжатия. Странно, что, многократно упоминая в статье о повышении эффективности и диверсификации экономики, премьер ничего не говорит о научно-техническом прогрессе, который является одновременно главным фактором современного экономического роста и снижения инфляции…

"ЗАВТРА". Может быть, ему неудобно возвращаться к этой теме после скандалов со "Сколково", "Роснано" и провала его собственной программы "Четырёх И: инновации, инвестиции, институты, инфраструктура"?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Но важно как раз понять причины этого провала. Главная из них — неспособность денежных властей создать долгосрочный внутренний кредит. Замедление экономического роста началось, когда ЦБ начал повышать ключевую ставку. С середины позапрошлого года из-за удорожания кредитных ресурсов денежная масса сократилась на 5 трлн. рублей, следствием чего стало резкое падение инвестиционной и инновационной активности, банкротства множества предприятий. Уместно в этой связи вспомнить слова Шумпетера, который назвал процентную ставку налогом на инновации. Современный экономический рост неразрывно связан с доступностью кредита. Поэтому в условиях структурной перестройки экономики, обусловленной сменой технологических укладов, передовые страны проводят мягкую и даже сверхмягкую денежную политику, вплоть до введения отрицательных процентных ставок, буквально заливая экономику дешёвыми кредитами с целью стимулирования инвестиционной и инновационной активности.

"ЗАВТРА". Медведев пишет, что такая политика "может иметь совершенно непредсказуемые последствия для социально-экономической устойчивости этих стран"…

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В отличие от наших денежных властей, предпринимающих конвульсивные движения по резкому повышению процентных ставок и переводу курса рубля в свободное плавание, тамошние специалисты умеют считать и деньги, и последствия их эмиссии. С начала мирового финансового кризиса денежная масса мировых валют выросла более чем втрое, а реальные процентные ставки упали до нуля и даже до отрицательных величин. Конечно, к.п.д. этой политики далеко не 100%, большая часть денег зависает в банковском секторе. Но фактом остаётся отсутствие финансовых ограничений для роста новых производств и распространения передовых технологий, которые набирают мощь новых локомотивов экономического роста. И наоборот, повысив процентные ставки и допустив резкий обвал рубля, наши денежные власти искусственно загнали экономику в стагфляционную ловушку.

"ЗАВТРА". За это председателя Банка России назвали, как пишет Медведев, лучшим председателем ЦБ мира?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Если оценивать валютно-денежную политику по конституционному критерию обеспечения устойчивости курса национальной валюты, то Банк России — худший из всех стран "большой двадцатки". По волатильности курса рубль занял первое место в мире. Но эта политика обеспечила фантастические прибыли валютным спекулянтам. На фоне падения производства и инвестиций объём валютных спекуляций вырос пятикратно и десятикратно превысил объём экономической активности в стране, достигнув 100 трлн. рублей в квартал. Так что с точки зрения иностранных спекулянтов наши денежные власти действительно — лучшие в мире, поскольку обеспечили им возможность получения гигантских сверхприбылей путём манипуляции курсом рубля за счёт обесценения доходов и сбережений российских граждан и предприятий.

"ЗАВТРА". Не напоминает ли вам проводимая сегодня макроэкономическая политика "шоковую терапию" 90‑х годов? Хотя Медведев постоянно делает оговорки, что нынешняя политика не может иметь столь катастрофических последствий, как в 90‑е годы, сам по себе этот рефрен напоминает "оговорки по Фрейду". И как вы оцениваете сравнение нынешней ситуации с постдефолтной в 1998 году?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Действительно, реализуемые денежными властями меры — резкое повышение процентных ставок и ухудшение условий кредита, повлёкшие ощутимое сокращение денежной массы, падение производства, инвестиций и доходов населения, — являются типичными инструментами "шоковой терапии" в расчёте на автоматическую макроэкономическую стабилизацию. И они прямо противоположны тем мерам, которые применили после дефолта 1998 года Евгений Максимович Примаков и Виктор Владимирович Геращенко. И результаты оказались противоположными: чудесное оживление производства и резкое снижение инфляции тогда, и спад производства с повышением инфляции сейчас. Всё это легко было предвидеть…

"ЗАВТРА". Премьер просто ошибается?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Во всяком случае, содержащееся в статье объяснение нынешнего экономического кризиса, можно сказать, неконгруэнтно реальности, а во многом — и прямо противоположно ей. В частности, не наблюдается "отсутствия значительных производственных мощностей и трудовых ресурсов". Наоборот, загрузка производственных мощностей в промышленности в России едва достигает 60%, а скрытая безработица — не ниже 10%. При этом у нас огромные резервы трудовых ресурсов в связи с вынужденной миграцией квалифицированных кадров с Украины и притоком трудоспособных граждан из среднеазиатских республик. У нас огромные возможности роста за счёт углубления переработки сырья и активизации научно-технического потенциала. Единственное, чего не хватает производственным предприятиям, — доступного кредита для расширения производства и инвестиций.

"ЗАВТРА". Почему же премьер не понимает таких очевидных вещей?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Проводники этой политики в экономическом блоке правительства и Банка России никогда не признают свои ошибки. Ведь цена их огромна — только за последние два года из-за того, что ЦБ вслед за прекращением внешних источников кредита из-за западных санкций сократил и внутренний кредит, недопроизводство ВВП составило около 10 трлн. рублей, а падение инвестиций — более двух триллионов. Вдвое обесценились рублёвые доходы и сбережения граждан и предприятий.

"ЗАВТРА". И как долго, на ваш взгляд, это может продолжаться?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. До тех пор, пока мы будем жить в "королевстве кривых зеркал". Вы же видите в этом материале признаки не только шоковой терапии, но и "головокружения от успехов". Успехи, конечно, имеют место — но только в тех отраслях, где государство поддерживает производство льготными кредитами и специальными инструментами. Но их масштаб необходимо увеличить на порядок, и тогда мы действительно получим и повышение эффективности, и модернизацию, и прогрессивные структурные изменения.

"ЗАВТРА". Вы напишете об этом премьеру?

Сергей ГЛАЗЬЕВ. В очередной раз…

Беседу вёл Александр НАГОРНЫЙ

ЦБ довел экономику России до инфаркта
 

http://tsargrad.tv/article/2016/11/2...hej-jekonomiki
22/11/2016 17:50
Экономика

Сегодня в Москве стартовал III Международный форум "Ловушки "новой нормальности". "Новая нормальность" заключается в губительной для экономики линии Минфина, МЭР и ЦБ. Результаты деятельности Эльвиры Набиуллиной и Антона Силуанова налицо: промышленное производство рухнуло, кредитование стало непозволительной роскошью, а деловая активность зашла в тупик. Более того, население на собственных карманах прочувствовало экономический кризис. Тем более выразительным было "мычание" г-на Силуанова на форуме.

Выступление на форуме - о состоянии "инфаркта миокарда", граблях Центробанка и альтернативном плане по восстановлению промышленного производства.

Нас ждет дальнейшее сокращение реальной денежной базы

В отличие от предыдущего выступающего, я считаю, что мы уже давно находимся в ловушке. Только ничего нормального в этой ловушке нет, во-первых, а во-вторых, и ничего нового нет.

Мы в этой ловушке находимся уже с 1992 года, как только начали реализовывать доктрину рыночного фундаментализма, широко известную в прессе как доктрина вашингтонского консенсуса, и с тех пор из этой ловушки выбраться никак не можем. За единственным исключением - работы правительства Примакова и Геращенко, когда у нас темпы роста вышли на 2% подъема промышленного производства в месяц. Всё остальное - это ловушка, в которой мы пребываем вследствие догматизма наших денежных властей и слепой веры властвующей элиты в мифологию вашингтонского консенсуса.

И надо сказать, что ничего нового мы не видим здесь и в настоящее время - посмотрите, переходя к текущей ситуации, показатели прогноза Банка России. Как вы видите, мы действительно можем похвастаться определенной макроэкономической стабильностью в том смысле, что последовательно проводится жесткая денежная политика, которая уже привела за последние два года к тому, что экономика лишилась больше пяти триллионов рублей, которые Центральный Банк изъял из нее. То есть, нас ждет дальнейшее сокращение реальной денежной базы, реальной денежной массы.

Лоб финансового блока устойчив к граблям

Наивная вера в то, что таким образом можно добиться снижения инфляции и затем чудесного повышения инвестиционной активности, подъема инноваций - это, знаете, то же самое, что наступать на одни и те же грабли уже 25 лет подряд, с катастрофическими результатами для экономики, но лоб людей, которые это делают, видимо, устойчив ко всякого вида стрессам, и мы продолжаем верить в наивные чудеса вашингтонского консенсуса.

В то время как весь мир, как вы знаете, идет совсем другим путем, мы повсюду видим гибкую денежную политику, то, что называется, количественным смягчением, отрицательные процентные ставки.
Это не потому, что они глупые, а мы умные. Как раз всё дело наоборот: они не догматики. Мы - догматики, они - реалисты, они понимают, что экономике сегодня нужны новые средства, новые кредиты для того, чтобы наращивать производство нового технологического уклада, они очень рискованные, но они очень динамичные.

Новый технологический уклад сегодня на основе нано, биоинформационных, информационных и коммуникационных технологий (биоинженерных, точнее) растет темпом в 25% в год. Но пока эта технологическая траектория до конца даже не сформировалась, инвестиции, кредиты и инновации в этом направлении весьма рискованны.

Фото: Александр Шалгин/пресс-служба Госдумы РФ/ТАСС

Надо снимать риски и осваивать новые технологии

Поэтому все государства мира, сталкиваясь со структурной перестройкой экономики, снижают процентные ставки, потому что они не все, может быть, знают формулу Шумпетера, который сказал, что процентные ставки - это налог на инновации.

Но все понимают, что государству надо снимать риски и помогать бизнесу осваивать новые технологии в этот сложный период структурно-технологической трансформации, поэтому политика количественного смягчения и снижение процентных ставок до отрицательных величин, когда денежные власти практически загоняют банки в кредитование реального сектора, принуждают их к кредитованию реального сектора - это, конечно, следствие структурного кризиса. Это не стопроцентная эффективность.

Мы знаем, что две трети денег, а то и три четверти денег, зависает в банковской системе потому, что очень сложно в период структурной перестройки найти ключевые направления развития. Но фактом остается то, что в отличие от нашего бизнеса, на западе и на востоке у предпринимателей нет проблем с деньгами, у них нет проблем с кредитами. Более того, им дают премию за то, что они берут кредиты, вкладывая деньги в развитие производства в форме отрицательных процентных ставок.

Таргетирование ничего общего с системным целеполаганием не имеет

Надо понимать, что смысл кредита - это прежде всего финансирование экономического роста. Если у вас не будет кредита, то у вас не будет никогда и экономического роста - то, что мы наблюдаем в наше время. Нам говорят о том, что такая жесткая денежная политика повлечет снижение инфляции. Но обратите внимание, как только ЦБ объявил о переходе в таргетированную инфляцию, инфляция, вместо того, чтобы опуститься, поднялась в два раза.

И произошло это по совершенно очевидным причинам. Перевод курса рубля в свободное плавание - еще одна экзотическая инновация, за которую Российский Банк очень хвалят и МВФ, и в Вашингтоне очень радуются тому, что волатильность нашего обменного курса стала рекордной в мире. Ни в одной из стран двадцатки вы не увидите такого курса волатильности национальной валюты, и даже среди нефтедобывающих стран мы достигли рекордов по девальвациям и по колебаниям курса рубля.

Совершенно понятно, что когда денежные власти задумали переход к "таргетированию" инфляции - я беру слово "таргетирование" в кавычки - потому что ничего общего с системным подходом целеполагания это не имеет. Потому что под термином "таргетирование", кроме свободного плавания курса, еще повышение процентных ставок в целях борьбы с инфляцией, сохраняется табу на любые валютные ограничения - вот, собственно, и весь набор мер, под которыми понимается таргетирование инфляции.

Инфаркт миокарда нашей финансовой системы

Как нетрудно было предвидеть (и мы об этом говорили), как только денежные власти совершили девальвационный скачок, инфляционный шок, от которого до сих пор не можем оправиться. И наша финансовая система подобна больному инфарктом миокарда: вы видите колебания курса, то, о чем я говорил, ни в одной стране мира таких рекордов отродясь не видели, чтобы волатильность национальной валюты была столь высока, она вдвое превышает ближайшую к нам Турцию по данному показателю. По девальвации мы тоже ставим рекорды, в том числе среди нефтедобывающих стран, вот собственно иллюстрация к тому, о чем я говорю.

Когда Центральный Банк начал поднимать процентные ставки, автоматически экономический рост начал глохнуть. И в итоге мы оказались в стагфляционной ловушке, которая характеризуется одновременно высокой инфляцией, которая была вызвана и продолжает генерироваться колебаниями курса. И с другой стороны, - повышение процентных ставок, что поставило предприятия в очень неприятное положение. С учетом их реальной рентабельности, вы видите, что кроме предприятий химико-металлургического комплекса добывающей промышленности и углеводородов у нас все остальные отрасли находятся в зоне, недоступной для кредитования, когда рентабельность производства ниже процентных ставок.

В этой ситуации предприятию нужно либо возвращать деньги, сворачивать свое производство (у нас половина оборотного капитала промышленности - это кредиты), либо повышать цены, пользуясь девальвацией рубля.

ЦБ будет не генерировать кредит, а забирать деньги из экономики

Сочетание этих двух стратегий и породило стагфляционную ловушку, в которой мы сегодня находимся и будем дальше находиться, потому что Центральный Банк нам предлагает на последующие три года наряду с продолжением этой политики таргетирования инфляции еще одно новшество. Нам предлагается в качестве главного инструмента денежной политики перейти к депозитным аукционам. При этом приближать ставку по депозитным аукционам к ключевой. Что это означает? Центральный Банк вместо того, чтобы давать кредиты в экономику, теперь собирается их собирать - собирать деньги и теперь замораживать их на своих депозитных счетах.

С учетом того, что черным по белому написано им в своих направлениях, что ставка по депозитным аукционам должна приближаться к ключевой, понятно, что таким образом вводится своеобразный штраф на кредитование большей части отраслей экономики, где рентабельность не позволяет брать кредиты по ставке, равной ключевой. Средняя рентабельность составляет 5-6%, вот поэтому даже если ставка будет 9 или 8%, депозитный аукцион означает, что коммерческому банку можно вообще ничего не делать. Если он хочет стабильно получать неплохой процент, он может отдать деньги Центральному Банку, и Центральный Банк будет ему выплачивать проценты по депозитам.

Таким образом, наш Центральный Банк будет единственным в мире, который вместо того, чтобы генерировать кредит, вместо того, чтобы давать деньги в экономику, будет забирать деньги из экономики, стимулируя коммерческие банки не вкладывать деньги в реальный сектор. Такая странная макроэкономическая политика вызывает буквально восторг в Международном Валютном Фонде, потому что таким образом наша экономика уже никогда не получит внутреннего кредита (поскольку он, в данной ситуации, бессмысленен).

Любой коммерческий банк вместо того, чтобы заниматься кредитом, брать на себя риски (зачем?) - он отнесет деньги на депозитный аукцион и будет спокойно "стричь" купоны.

Фото: Михаил Джапаридзе/ТАСС

Лукавая эмиссия

Возникает вопрос, а за счет какой же прибыли Центральный Банк собирается это делать? Ответ тоже простой - за счет государственного бюджета, потому, что прибыль ЦБ должна большей частью поступать в федеральный бюджет. Если Центральный Банк работает в убыль, то есть вместо того, чтобы кредитовать экономику, занимает деньги на депозитных аукционах, откуда у него деньги? Постепенно прибыль Центрального Банка будет стремиться к нулю, а затем она станет отрицательной.

Это означает, что премии ленивым коммерческим банкам, которые не хотят заниматься кредитованием реального сектора, мы будем выплачивать за счет денежной эмиссии. Хотя нам говорят, что денежная эмиссия это табу, не должно быть никакой денежной эмиссии. Даже руководитель правительства в своей статье говорил, что, дескать, нас принуждают к эмиссии - он, видимо, не знает, что эмиссия ведется каждый день. Только эта эмиссия ведется - для одних под полпроцента годовых, какие-то коммерческие банки получают на санацию своих павших товарищей деньги под полпроцента, а другие получают по ключевой ставке. То есть, вот эта лукавая эмиссия, она окутана тайной.

На самом деле всё очень просто. Либо мы даем деньги для развития экономики, для расширения производства, для стимулирования инвестиций и инноваций, и для этого мы предлагаем перейти к гибкой системе кредитования через рефинансирование коммерческих банков по целевым направлениям, исходя из индикативных и стратегических планов. Здесь Александр Николаевич Шохин говорил про специинвестконтракты - кто будет, собственно говоря, кредитовать эти специнвестконтракты? Только регионы за счет налоговых льгот будут давать условия.

Необходим механизм целевого кредитования

Мы предлагаем, раз центральное правительство не очень-то пользуется механизмом проектного финансирования и крайне скудно выделяет деньги по льготным схемам кредитования (за исключением, может быть, сельского хозяйства, которое поэтому и выглядит неплохо), потому что для сельского хозяйства средняя ставка составляет 8%, - немножко для малого бизнеса.

Но нам нужны более системные инструменты кредитования экономического роста, поэтому нам необходимо организовать механизм целевого кредитования, под низкие процентные ставки, по принципам проектного финансирования, которое надо расширять на федеральном уровне.

Но пока федеральный уровень оставляет очень узкие механизмы кредитования экономики, нам следует подумать о работе с регионами. Может быть, под специнвестконтракты создать специальную кредитную линию, которая будет обеспечивать регионы потоками доступных для финансирования инвестиций кредитов. Нам говорят, что такого рода гибкая денежная политика может привести к инфляции, но на самом деле мы видим, что всё наоборот. То, что динамика производства совпадает с динамикой денежной массы, я думаю, здесь для аудитории не новость ни для кого. Но вот что интересно - когда у нас денежная масса сокращается, то инфляция повышается, и наоборот.

Монетаристы не правы

Это в корне противоречит простому пониманию монетаристов о том, что существует якобы прямая пропорциональная зависимость между денежной массой и инфляцией - в кратком ли, долгосрочном ли периоде… На самом деле, нет ни того, ни другого. А то, что вы видите на этом графике - это прямо противоположная зависимость, когда денежная масса увеличивается, у нас инфляция снижается.

Почему это происходит? Монетаристам трудно это понять, но не так давно у нас в Академии наук были проведены исследования, которые показывают, что у нас связь между денежной массой и инфляцией является нелинейной. И, более того, она не монотонная, как это кажется монетаристам.

Это понятно, потому что деньги в экономике как кровь в организме: когда их мало - плохо, и когда их много - плохо. Монетаристы правы, что когда их слишком много, это означает, уровень монетизации там может быть больше 120% ВВП. Тогда, действительно, все мощности загружены, тогда прибавка денежного предложения дает инфляционный эффект, потому что производство не может отреагировать расширением выпуска, и предприятия реагируют на повышения спроса увеличением цен.

Загрузка производственных мощностей

Но ситуация недомонетизированной экономики в экономике, где есть денежный голод с одной стороны, а с другой стороны - свободные мощности, то все классики денежной теории (и последнее исследование подтверждает эту мысль) говорят о том, что разумная макроэкономическая политика заключается в увеличении денежного предложения, которое должно обеспечить загрузку производственных мощностей.

У нас они сегодня в промышленности загружены всего лишь на 60%, то есть, мы могли бы иметь выпуск в полтора раза больше при тех же производственных мощностях. У нас 20% - скрытая безработица, мы можем увеличить выпуск продукции, не прибегая к новым занятым. У нас сотни тысяч квалифицированных инженеров, ученых, которые могли бы реализовывать себя, были бы кредиты, но они уезжают за границу. Мы потеряли 200 тысяч человек за два года, людей активных, предприимчивых, уехавших потому, что там есть кредиты, и там можно реализовывать свои проекты - а у нас нет кредитов, и не предвидится, если смотреть на программу денежных властей.

Так вот, эти графики - это фазовая картина зависимости между инфляцией и объёмом денежной массы, примерно в 60 странах мира - картинка примерно одинаковая, она говорит о том, что для каждой текущей экономической ситуации существует оптимальный объем денежной массы.

Платим валютой за технологическое отставание

Если экономика сдвигается вправо, то есть, денежной массы больше чем оптимально, то инфляция растет. Но если она сдвигается влево, то есть денежной массы меньше, чем нужно для нормального обеспечения производства, то тоже инфляция растет, потому что сокращается загрузка производственных мощностей, сокращаются инвестиции, растет технологическое отставание.

А инфляция, между прочим, - плата за технологическое отставание, потому что за технологическое отставание мы платим постоянно девальвацией нашей валюты, а девальвация валюты ведет к бесконечным инфляционным толчкам.

Так что связь в России, практически ничем не отличается, между этими индикаторами, от того, что мы видим в других странах. И мы наблюдаем объяснение, почему же в России вопреки монетаристам увеличение денежной массы ведет к снижению инфляции, а снижение денежной массы ведет к увеличению инфляции: потому что у нас недомонетизированная экономика. И когда мы в этой ситуации сокращаем количество денег, это все равно, что кровопускание для падающего от усталости и истощения организма.

Сергей ГЛАЗЬЕВ. Что ждет страну в 2017? (29.12.2016)
 

https://www.youtube.com/watch?v=P-6vMIhPNtw&t=531s

О Глазьеве
 

https://youtu.be/6X6R3r5wiQk

Почему Путин ничего не делает? У нас тяжелейшее положение в экономике
 

https://www.youtube.com/watch?v=bxfQ...ature=youtu.be

Нейромир-ТВ : Сергей Глазьев на ММКВЯ
 

https://youtu.be/qtaDsn0iJjE

Россия без нефти и газа: как перестроить экономику
 

http://www.mk.ru/economics/2017/11/1...ekonomiku.html
Освоение экспортных возможностей сырьевой базы — это пройденный этап
Вчера в 19:20

Современный мир переживает коренные изменения. «Цифровая революция» сегодня оказывает прямое влияние на все сферы жизни: от повседневного быта людей до мирохозяйственного уклада в целом. Нанотехнологии, биоинженерные и информационно-коммуникационные технологии — это уже не завтрашний день, а реалии дня сегодняшнего.
http://www.mk.ru/upload/entities/201...d8e24029f9.jpg
фото: Геннадий Черкасов

Нам всем волей-неволей приходится приспосабливаться к требованиям меняющегося мира. Раньше человек получал образование и профессию на всю жизнь, сегодня мир переходит к системе непрерывного образования в течение всей трудовой деятельности человека, постоянного повышения квалификации. Тому, кто хочет быть конкурентоспособным на рынке труда, приходится все время учиться, а порой и кардинально переучиваться в погоне за технологическими переменами.

Точно так же, как и отдельным людям, на вызовы современности приходится отвечать на своем уровне и государствам. Успешными на мировой арене будут те страны, которые смогут вовремя учесть все тенденции глобальных перемен и взять на вооружение наиболее конкурентоспособную модель управления.

Это подтверждает тот факт, что помимо смены технологического уклада мы становимся свидетелями перехода к новому мировому порядку. Еще недавно считалось, что наступил «конец истории» и все страны пойдут по пути Соединенных Штатов Америки. Теперь стало очевидно, что американская модель, которая после распада Советского Союза долгое время считалась образцовой, себя исчерпала. Либеральный мирохозяйственный уклад, основанный на эмиссии денег в странах Запада, доказал свою несостоятельность. США продолжают печатать деньги, но КПД этого «печатного станка» крайне низок, потому что большая часть выпущенных денег захватывается финансовым сектором, идет на финансовые пирамиды. Из-за этого возникает рост диспропорций в экономической системе, что уже не позволяет США на равных конкурировать с тем же Китаем, где экономическая политика опирается на иную модель.

От примитивной, либерально-самоорганизующейся модели отказываются практически все страны — и на Западе, и на Востоке. Опыт XX и XXI века показал: настоящее «экономическое чудо» возможно только при активном участии государства. Более того, модель, при которой государство обеспечивает мобилизационный рывок экономики, так и называется — модель «государства развития». Именно с реализацией этой модели в том или ином виде связаны основные истории успешного экономического развития в разных странах.

Известный пример — японское «экономическое чудо», рывок, который Япония совершила после войны. Этот прорыв стал возможен благодаря модели «государства развития»: государство активно компенсировало недостатки свободного рынка, обеспечивало поддержку приоритетных высокотехнологичных отраслей. Благодаря этому японская экономика вышла на высокие темпы роста и страна заняла передовые позиции в мире.

По похожему пути пошли «азиатские тигры»: Южная Корея, Тайвань, Сингапур, Гонконг. Впечатляющий экономический рост, произошедший в этих странах, стал возможным именно благодаря активной роли государства и его вмешательству в рыночные процессы.

Среди европейских стран также можно найти полезные примеры государственной экономической политики. Так, Скандинавские страны известны большими объемами государственных субсидий в социальную сферу. Государство активно участвует в системе перераспределения доходов, чтобы обеспечить высокий уровень социальных услуг и благосостояние граждан.

Наконец, наиболее яркий пример рациональной государственной экономической политики — это Китай. Страна смогла создать систему, сочетающую преимущества капитализма и социализма, свободного рынка и государственного регулирования. На сегодняшний день это наиболее прогрессивная модель, которая уже несколько десятилетий обеспечивает самые высокие темпы экономического роста в мире. По стопам Китая сегодня идут Индия и страны Индокитая, именно здесь, на Востоке, сегодня закладываются контуры мира будущего, создается новый мировой порядок.

Если Россия хочет выйти на передовые позиции, ей нужно встраиваться в этот новый порядок, где условия диктует уже не США, а Китай. Стране нужна стратегия развития, основанная на интегральном строе — синтезе рынка и государственного регулирования экономики. В противном случае Россия рискует попасть на периферию. Мы сможем успешно встретить вызовы современного мира только в том случае, если государство возьмет на себя полную ответственность за обеспечение экономического роста. Либеральные идеи «минимального» государства, которое самоустраняется из экономических процессов, доказали свою несостоятельность.

Пора перейти от стихийной экономической политики к стратегическому планированию, к господдержке приоритетных отраслей и предприятий, а также к тому, чтобы заставить крупный бизнес работать в интересах государства. Отношения государства и бизнеса в принципе нужно перестраивать. Частное предпринимательство должно работать не только на набивание карманов олигархов, как это происходит сегодня, но и в интересах повышения благосостояния всего общества.

Государство может предложить бизнесу и стабильные условия работы в долгосрочной перспективе, и дешевый кредит для инвестиций, и — когда речь идет о стратегически важных производствах — прямую поддержку. Однако и бизнес должен наконец взять на себя ряд обязательств: соблюдать законы и не уходить от налогов, модернизировать и расширять свое производство, осваивать современные технологии, создавать рабочие места, вовремя платить достойные зарплаты, вкладываться в социальное развитие. Нужно пресечь увод денег в офшоры, что сегодня в нашей стране является повсеместной практикой: из страны ежегодно за рубеж выводятся миллиарды рублей. Вместо этого крупный бизнес должен вкладывать эти деньги в родную страну — совместно с государством строить жилье, дороги, детские сады и т.д.

Чтобы не быть вытесненной на периферию, России пора уходить от сырьевой модели экономики. Освоение экспортных возможностей сырьевой базы — это пройденный этап. Мы не обеспечим развитие на экспорте углеводородов, необработанной древесины, продукции примитивной металлургии, потому что спрос на них в мире расти уже не будет. Более того, постоянно развивающиеся технологии на порядок снижают материалоемкость и энергоемкость производства: в Европе и передовых странах Востока энергопотребление уже перестало расти, и эти тенденции быстро распространяются на остальной мир. Заниматься нужно не экспортом сырья, как сегодня, а его глубокой комплексной переработкой.

На такое переустройство экономики нужны большие вложения, и обеспечить условия для этого сегодня может только государство. Но главное — нужна политическая воля. Крупному бизнесу на свободном рынке будет выгодно до последнего выкачивать из страны природные ресурсы, распродавать их, а прибыли выводить за рубеж. Для кардинальных реформ нужно уходить от либеральной политики, которая ставит страну в зависимое положение.

Перемены нужны на самом высоком уровне, однако сегодня отдельные регионы подчас способны лучше адаптироваться к требованиям нового мирохозяйственного уклада, чем федеральная власть.

Например, в Республике Татарстан уже сегодня сочетается государственное целеполагание с частно-предпринимательской инициативой, что обеспечивает реальные результаты: Татарстан завоевал позиции передового региона по созданию рабочих мест и комфортных условий для развития бизнеса. В частности, республика стабильно возглавляет рейтинг инвестиционной привлекательности Агентства стратегических инициатив. Почти все основные экономические показатели Татарстана в 2016–2017 гг. превышают средние по России.

Другой регион, где ведется серьезная работа по стимулированию социально-экономического развития, основанная на современных управленческих принципах, — это Иркутская область. В регионе внедряются элементы государственного стратегического планирования, активно применяется механизм государственно-частного партнерства, делается упор на развитие обрабатывающей промышленности. В 2016–2017 гг. Иркутской области удалось добиться значительного роста промышленного производства, в основе которого лежит подъем машиностроения, прежде всего высокотехнологичных отраслей. Также в этот период были зафиксированы рост объема инвестиций и значительное увеличение налоговых и неналоговых доходов регионального бюджета.

Еще один пример активной региональной экономической политики — опыт Калужской области. Региональные власти смогли обеспечить благоприятные условия для инвесторов, в результате чего крупные компании разместили на территории региона сборочные производства. Это обеспечило Калужской области рабочие места, приток инвестиций, рост налоговых доходов.

Нужно поощрять подобные инициативы субъектов и ориентироваться на самые прогрессивные решения. Если отдельные регионы способны добиваться успехов на фоне экономического кризиса, то при условии, что курс на перемены возьмет федеральная власть, страна сможет обеспечить себе экономический рывок и встроиться в новый мирохозяйственный уклад на самых выгодных позициях.
Сергей Глазьев, академик РАН, доктор экономических наук

Саммит G20. Экономические последствия для нас 10.07.17
 

https://www.youtube.com/watch?v=35Pz...ature=youtu.be

ГЛАЗЬЕВ. Визит Си Цзиньпина в Россию и разворот керри трейд 03.07.17
 

https://www.youtube.com/watch?v=Uv-W...ature=youtu.be

Сергей Глазьев: вступление в ВТО - не самоцель
 

https://www.vedomosti.ru/newspaper/a...o---ne-samocel

09 апреля 2001, 20:00 / Интервью

Пожалуй, никто в постреформенной России не проделал такой идейной эволюции, как Сергей Глазьев. В правительстве Гайдара он занял пост замминистра, а потом и министра внешнеэкономических связей. Сегодня Глазьев - экономический идеолог компартии Зюганова. Одни говорят, что в команде либералов он сразу был чужаком, а приглашен был за талант и академическую основательность: в 29 лет Глазьев стал самым молодым в стране доктором экономических наук. Другие утверждают, что на позиции государственного дирижизма он перешел, осмыслив опыт реформ в стране. Третьи считают, что к КПРФ Глазьев прибился из-за невостребованности исполнительной властью. Как бы то ни было, последние годы Глазьев является, наверное, самым убедительным оппонентом курса правительства. Например, он считает неоправданно поспешным вступление России в ВТО (российское правительство хочет, чтобы это произошло до конца 2002 г.). Условия, на которых правительство собирается интегрировать национальное хозяйство с Всемирной торговой организацией, глава думского комитета по экономической политике называет ущербными. - В конце минувшей недели Дума должна была утвердить положение о парламентской комиссии по присоединению к ВТО. Почему это решение не прошло? - Хочу думать, что ряд фракций просто не разобрались, за что голосуют. - А может быть, дело в вас? Многие смотрят косо на перспективу того, что Глазьев возглавит эту комиссию. В июле правительство должно дать мандат российской делегации об условиях вступления в ВТО. Зная вас, Белый дом уверен, что вы будете ставить палки в колеса. - Без депутатов все равно не обойтись: Протокол о присоединении к ВТО одобряет Дума. А наш комитет курирует все вопросы, связанные с вступлением. - Зачем нужна думская комиссия по ВТО, если уже есть правительственная под руководством премьера Кудрина? - Присоединение к ВТО требует основательной корректировки законодательства. Это касается не только внешней торговли. Сюда примыкает гражданское, налоговое и антимонопольное законодательство, законодательство по кредитным организациям и госзакупкам. Широкое участие депутатов подразумевается автоматически, а комитет по экономической политике выступает в роли координатора. Мы не собираемся подменять исполнительную власть, но наибольший опыт в сфере законотворчества накоплен все-таки Думой. Для того чтобы правительство не брало на себя опрометчивых обязательств перед ВТО, необходимо, чтобы Дума с самого начала была вовлечена в процесс. Чтобы работала комиссия, которая отслеживала бы все предложения, участвовала в выработке переговорной позиции России, а затем оперативно меняла законодательство. Если это навязывать депутатам постфактум, боюсь, что многие решения правительства встретят обоснованную критику и сопротивление.

- Вас что-то тревожит в работе правительственной комиссии по ВТО и в характере переговоров, которые российская делегация ведет в Женеве? - Беспокоит прежде всего келейная процедура принятия решений. Они, без всяких натяжек, носят судьбоносный характер для нашей промышленности, поскольку означают фиксацию определенного режима внешней торговли. Однако принимает их правительство без должной консультации с деловыми кругами, промышленниками, научным сообществом. Дума тоже практически не участвует в выработке этих решений. Сомневаюсь, что узкий круг правительственных чиновников имеет необходимый кругозор, чтобы осмыслить все последствия присоединения к ВТО. Очень часто позиция правительства формируется так, как это удобно переговорщикам в Женеве. Уступки, на которые они идут, не подвергаются квалифицированной экспертизе. Правительственная комиссия проигнорировала обращение координационного совета отечественных товаропроизводителей, который объединяют около сотни отраслей российской промышленности и сельского хозяйства. Они просили не торопиться с формулированием предварительной позиции России на переговорах: по снижению таможенных тарифов и доступу на рынки услуг. Просили всего месяц на консультации с правительством, но Кудрин просто проигнорировал обращение. Присоединение к ВТО - не самоцель. Главный вопрос, который мы должны решить, - интегрироваться так, чтобы обеспечить улучшение условий внешнеэкономической деятельности. Если произойдет ухудшение, зачем тогда вступать в ВТО? Кто может определить, ущемляют нас или нет обязательства, принимаемые в Женеве российской стороной? Это могут сказать металлурги, аграрии, нефтехимики, машиностроители - миллионы людей, работающие в отраслях. Они знают возможности своей продукции, могут оценить угрозы. А их мнением пренебрегли.

- Против российских предприятий в разных странах возбуждено сейчас 90 процедур дискриминационного характера. Убытки, которые терпит наша экономика, достигают, по некоторым оценкам, $3,5 - 4 млрд. Что же восстанавливает вас против вступления в ВТО? - Я не против вхождения в ВТО. Речь идет о балансе выгод и потерь от этого. Вступление в ВТО само по себе не гарантирует отмены антидемпинговых процессов. Все равно потребуются переговоры с зарубежными партнерами, согласительные процедуры. Уверен, что далеко не во всех случаях соответствующие инстанции ВТО поддержат требования российских экспортеров. Кроме того, мы должны понимать, что главные преимущества ВТО мы имеем автоматически, даже не вступая в эту организацию. С каждой из стран ВТО у нас есть договор о режиме наибольшего благоприятствования. Это означает, что Россия не может подвергаться торговой дискриминации. То есть в отношении отечественного импорта действуют те же правила, что и в отношении импорта продукции из любой другой страны - участника ВТО.

- Кроме США - там режим наибольшего благоприятствования с 1972 г. блокирован поправкой Джексона - Вэника.

- Это вообще пещерный элемент в торговле, и, насколько мне известно, США не собираются отменять поправку, если даже Россия войдет в ВТО. Вы правильно говорите: ряд отраслей заинтересован в присоединении к ВТО как можно быстрее, потому что это позволит эффективнее отстаивать свои позиции. Например, металлурги, которым важен экспорт, а от импорта они зависят меньше. Но есть еще легкая промышленность и обувщики, закупающие сырье за границей, серьезные опасения возникают у авиационщиков, производителей микроэлектроники, приборостроителей. Они предложили правительству подсчитать последствия вступления в ВТО. Сейчас правительство принимает решение, по сути, вслепую. Баланс выгод и уступок никто не сводил. - А вы считали? - Мы начали этот процесс. Есть официальные отзывы десятков отраслей промышленности. Некоторые считают, что принятые правительственной комиссией условия нормальные. Другие убеждены, что они чрезмерно слабые, открывают слишком большой простор для доступа импортных товаров и услуг. Я понимаю, если бы у правительства была идеальная модель, по которой каждая отрасль могла подсчитать, что она будет иметь от приобщения к ВТО...

- Есть методики расчета у американцев и австралийцев, но они построены на весьма условных моделях и потому, по мнению специалистов, неадекватны.

- Тем более нужны консультации с теми, кто представляет реальный бизнес и кто может пострадать. Неправильно формулировать вопрос: "Ты за или против ВТО? ". Если скажут, что Россия должна обнулить импортные тарифы, а ВТО не выдвинет встречных уступок, тогда надо вежливо попрощаться. На тех условиях, на каких вошла Киргизия, нам в ВТО делать нечего.

- Достаточно ли 12% средневзвешенной ставки импортного тарифа для защиты российских рынков? - Средневзвешенный тариф - как средняя температура по больнице. Мы должны смотреть тариф по каждой отрасли. Политика, которая взята сейчас на вооружение правительством, очень примитивна. То ли под давлением МВФ, а может, находясь в плену собственной мифологии, у правительства возникла идея об унификации тарифов и снижении их общего уровня. - Это не идея - с 1 января действует не семь, а четыре уровня таможенных ставок. - Это лишь первый шаг. Они хотят унифицировать и дальше. Мотивируется это тем, что таможня не в состоянии дифференцировать товарные группы, вследствие чего происходят фальсификация и контрабанда товаров. Это заблуждение. Смысл таможенного тарифа в избирательности. Нам не нужен тариф как исключительно фискальная мера для пополнения бюджета. Таможенный тариф - это инструмент торговой политики с целью защиты одних отраслей и стимулирования других. Для каждой вопрос решается отдельно. В зависимости от экономического потенциала отрасли вырабатываются меры и сроки поддержки. Всем больным нельзя прописать один рецепт, поэтому идея унификации таможенного тарифа абсурдна сама по себе. - Какие секторы экономики следует защищать особо и какой должен быть тарифный барьер? - Для этого нужны расчеты, которые может выполнить Минэкономразвития вместе с товаропроизводителями. У нас есть обращения отраслей, которые обосновывают те или иные ставки таможенного тарифа. Их надо проверять. Но общий принцип таков: чем меньше степень переработки товара, тем ниже уровень защиты. По большинству сырьевых товаров можно смело ставить ноль. Есть области, где наша промышленность способна на равных конкурировать с западной, но требуются время и условия. Это, например, авиационная промышленность. У нас передовые и недорогие самолеты, лучшие по своим техническим данным. Отсутствует только лизинговый механизм финансирования закупок. Это накладывает на заводы дополнительные издержки, которые выражаются в высоких ставках за привлечение кредитов. Такие отрасли нуждаются во временной защите на период роста. Есть социально значимые отрасли, которые, может быть, никогда не станут конкурентоспособными, но от которых зависит жизнь множества людей. Например, сельское хозяйство. Его государство защищает везде. Нашему АПК объективно трудно конкурировать с новозеландским, аргентинским и американским. Климатические особенности России ведут к удорожанию продукции сельского хозяйства. - Для переговоров с ВТО правительство приняло решение поднять уровень ежегодной поддержки сельских производителей до $16,2 млрд и на $700 млн выставить экспортные субсидии. Разве этого мало? - Не буду вдаваться в пространные рассуждения. Приведу одну цитату. Министр сельского хозяйства Алексей Гордеев на днях сказал, что в вопросах АПК переговоры с ВТО идут не совсем корректно: "Страны ЕС выдвигают перед нашей страной неравные переговорные условия и критерии вхождения в ВТО. Достаточно отметить, что уровень таможенной защиты внутренних рынков стран ЕС в 10 - 15 раз выше, но при этом нас призывают снижать пошлины". От себя добавлю, что в странах ЕС на поддержку АПК ежегодно направляется $60 млрд. Еще ряд вопросов связан с доступом крупных иностранных торговых компаний на рынок продовольствия. Снятие ограничений на розничную торговлю может нанести ущерб нашим товаропроизводителям. Потому что экспансия западных фирм тянет за собой экспансию соответствующих товаров. Это естественно: фирма, которая полвека работала на рынках Западной Европы, приходя к нам, строит магазины и склады, а потом, конечно, тянет сюда товары привычных ей поставщиков. Когда иностранные торговые компании захватят в Москве розничную сеть, вовсе не факт, что они поедут по нашим селам закупать мясо.

- Какие позиции следует отстаивать на рынке страховых услуг? - Ограничения, которые сформулированы для Женевы правительственной комиссией, вполне приемлемы. За исключением брокерских страховых услуг. Необходимость защищать рынок страховых услуг обусловлена тем, что это огромный сегмент финансового рынка. В нем накапливаются сбережения, которые должны направляться в экономику. Если страхование идет у нас, а сбережения хранятся за рубежом, то колоссальный инвестиционный резерв выводится из страны. Потенциально он оценивается в миллиарды долларов. - Правильна ли жесткая позиция нашей делегации в Женеве - сохранить на 10 лет монополию "Ростелекома"? - Последние 20 лет во всем мире тарифы на услуги связи падают. А в России устойчиво растут. Я считаю, что монополия "Ростелекома" вредна для развития телефонизации в России. Но это не значит, что нужно отказываться от защиты этого рынка. Нужно сначала сделать его конкурентным, а потом уже думать о свободном допуске зарубежных телекоммуникационных компаний. - Из 11 000 позиций товарной номенклатуры российская делегация не смогла согласовать в Женеве таможенный тариф по 30%. Что среди них? - Острые дебаты - по наукоемким товарам, где ряд позиций России защищен существенно выше, чем средневзвешенный тариф. ВТО нажимает на снижение тарифов на мебель, пиво, фармацевтику, машины и оборудование, химтовары. За жесткими требованиями, очевидно, стоят страны - экспортеры соответствующих товаров в Россию. Это вполне естественный торг. Меня удивляет позиция российской стороны, которая не выработала до сих пор встречных требований. Вступление в ВТО должно быть улицей с двухсторонним движением. - Какого срока переходного периода и высоких таможенных барьеров следует добиваться при вступлении в ВТО? - Для авиапромышленности, по моему мнению, требуется льготный период в 10 лет. Другим секторам на структурную перестройку, может быть, меньше. Насколько мне известно, сейчас в российских предложениях срок колеблется от нуля до шести лет. Но думать надо не только о переходном периоде, а прежде всего о конечном уровне связывания обязательств. Хватит ли микроэлектронике Зеленограда шести лет, чтобы конкурировать с Силиконовой долиной? Мы брали в свое время кредиты МВФ и думали, что через три года российская экономика будет на подъеме...

"Как совершить экономическое чудо"
 

https://zavtra-den-tv.livejournal.com/181020.html

— Как вы оцениваете кредитно-денежную политику ЦБ? Почему ЦБ перестал кредитовать экономику?

— Свертывание рефинансирования коммерческих банков и изъятие Банком России более 10 трлн рублей из банковской системы страны стало главной причиной произошедшего в стране спада производства и инвестиций. Предлагаемое продолжение этой политики, при которой ЦБ вместо кредитования экономики изымает из нее деньги, приводит к соответствующему недоиспользованию имеющегося производственного потенциала.

Нарастающее технологическое отставание из-за низкой инвестиционной и инновационной активности неизбежно ведет к снижению конкурентоспособности российской экономики. Целей долгосрочной макроэкономической стабильности достигнуть при такой политике не удастся.

Продолжится движение российской экономики по спирали суженного воспроизводства. Снижение инфляции за счет ужесточения денежной политики и повышения процентных ставок влечет падение производства и инвестиций. Как следствие, происходит технологическая деградация и снижение конкурентоспособности экономики. Это в свою очередь, через 3-7 лет вызывает девальвацию рубля и новый скачок инфляции. После этот цикл исполнения рекомендаций МВФ повторяется с таким же результатом, вплоть до социально-экономической катастрофы.

Имеющиеся в стране производственные, трудовые, сырьевые и научно-технические ресурсы позволяют выйти на темпы роста ВВП до 6% и выше. Но это потребует соответствующего увеличения денежного предложения, включая ежегодный прирост кредитования оборотных средств и капиталовложений в основные фонды производственных предприятий не менее чем на 15% и 20% соответственно. Между тем основные направления единой государственной денежно-кредитной политики ЦБ не предусматривают соответствующего расширения кредита реальному сектору, хотя его прирост остается втрое ниже необходимого уровня.

Продолжение: http://zavtra.ru/blogs/vrednee_sanktcij.