*3327. Публикации Иры Соломоновой
 

http://slon.ru/world/stratfor_fragme...-1218694.xhtml

24.02.2015, 17:43
http://slon.ru/images3/6/1200000/632...jpg?1424795762
Stratfor: «Фрагментацию России будет не предотвратить»

Разведывательно-аналитическая компания Stratfor опубликовала геополитический прогноз на 2015–2025 годы. Свои десятилетние прогнозы Stratfor выпускает с 1996-го; предыдущий, вышедший в 2010 году, предсказывал усиление националистических настроений в Евросоюзе, заметное замедление китайской экономики и старания России перейти от экспорта сырья к экспорту более сложных продуктов из него. Новый прогноз описывает дальнейший раскол в Европе, фрагментацию России и снижение степени вовлеченности США в дела остального мира. Slon выбрал из отчета аналитиков ключевые моменты.
Россия

По мнению аналитиков Stratfor, Российская Федерация вряд ли сможет существовать в своей нынешней форме без дополнительных мер со стороны силовых структур. Система, в которой доходы поступают в Москву и уже потом распределяются в регионы, и чувствительность к колебаниям цен на энергоресурсы приведут к тому, что Москва не сможет поддерживать региональную инфраструктуру. В этом случае регионы буду стараться обеспечить себя сами, начнется формирование формальных и неформальных автономных единиц, полагают в Stratfor; экономические связи центра и периферии ослабнут.

«Без запугиваний ФСБ фрагментацию России будет не предотвратить», – утверждают авторы прогноза.

Тем временем Польша, Румыния и Венгрия будут пытаться привлечь в союзники Украину и Белоруссию; Карелия, полагают в Stratfor, будет стараться сблизиться с Финляндией; контроль Кремля над Северным Кавказом может «испариться»; а дальневосточные территории, более связанные с Китаем, Японией и США, чем с Москвой, будут также искать те или иные варианты независимости. При этом прямого «восстания» против Москвы не будет, подчеркивают аналитики.
Европа

Евросоюз не сможет решить свою главную проблему, которая касается зоны свободной торговли и сейчас «достигла критической точки». Единая политика не подходит для всей Европы, потому что то, что выгодно одним странам, может вредить другим. Евроскептицизм и движения в пользу сецессий будут усиливаться. В каком-то смысле ЕС может продолжать функционировать, но экономические, политические и военные отношения будут управляться скорее союзами двух или нескольких государств, а единой силы, которая будет направлять всю Европу, не останется. В Германии начнется экономический спад, который приведет к социальному и политическому кризису. Влияние Берлина в Европе ослабнет.

Одновременно большее политическое и экономическое влияние получит Польша. По мнению аналитиков, эта страна станет доминирующей стратегической силой Среднеевропейской равнины и лидером антироссийской коалиции.
США

Несмотря на то что Stratfor пророчит России упадок, Москва может попытаться проводить политику экспансии и даже в ней преуспеть. Поэтому Вашингтон будет стараться создать альянсы за пределами НАТО, чтобы получить максимальное количество потенциальных союзников и быть готовым «применить силу пропорционально угрозе», если потребуется. Вовлечение в проблемы Европы и Ближнего Востока будет минимальным, полагают авторы прогноза.

Также Америка приблизительно через 15 лет столкнется с серьезным внутренним кризисом, предупреждают в Stratfor: это будет кризис среднего класса, который уже заметен. Расчет аналитиков основан на допущении, что в США существуют пятидесятилетние циклы, которые заканчиваются значительными экономическими или социальными проблемами; последний из них как раз подходит к концу. Тем не менее, пишут эксперты, благодаря своей защищенности от колебаний на мировых рынках США останутся «стабильным сердцем» международной системы.
Ближний Восток

На Ближнем Востоке власть держится не правительствами, а отдельными группировками; эта тенденция будет продолжаться, и США не смогут сдерживать процесс, хотя большинство стран региона будут ожидать их вмешательства, считают в Stratfor. Единственной страной, которая останется заинтересованной в стабилизации Сирии и Ирака, будет Турция, и ей придется вмешиваться в дела южных соседей, чтобы сохранить безопасность своих границ. Собственных сил Турции для этого будет недостаточно, поэтому Анкара попросит поддержки Вашингтона. За это ей придется объединиться с США в вопросе сдерживания России в Черноморском регионе. Кроме того, по мере фрагментации в Европе влияние Турции распространится на запад, в частности на Балканы. В следующие десять лет Турция превратится в значимую силу в своем регионе.
Восточная Азия

В Азии мы увидим наращивание военно-морских сил Китая и Японии, которые, однако, будут конкурировать не за спорные острова, а за влияние над российскими приморскими территориями, которые будут искать автономии от Москвы. Именно это влияние будет центральным неразрешенным вопросом региона, прогнозируют эксперты.

Параллельно роль Китая как производственного хаба поделят между собой сразу несколько новых стран. По мнению аналитиков Stratfor, это будут Филиппины, Вьетнам, Камбоджа, Индонезия, Лаос, Бангладеш, Мьянма, Шри-Ланка, Эфиопия, Уганда, Кения, Танзания, Доминиканская Республика, Перу, Никарагуа и Мексика. К концу следующего десятилетия благодаря росту инвестиций и переносу сюда производств (от одежды до электроники) эти страны войдут в период интенсивного роста, подобного тому, что пережил Китай.

Почему не стоит ставить на сильный доллар: три причины
 

http://slon.ru/economics/pochemu_ne_...-1204963.xhtml
http://slon.ru/images3/6/1200000/632...jpg?1421344088
Иллюстрация: София Ордонез

Сообщения о 5-процентном росте экономики США в третьем квартале прошлого года (или 2,7-процентном, смотря как считать) заставили аналитиков и инвесторов заговорить о дальнейшем укреплении американской валюты в 2015 году. Но расчет на сильный доллар может оказаться жестокой ошибкой, утверждает Барри Эйхенгрин, профессор экономики университета Беркли (США), действующий Питт-профессор американской истории и институтов в Кембриджском университете (Великобритания) и бывший советник МВФ.

По словам Эйхенгрина, те, кто пророчит доллару силу, опираются на понятные критерии. США – единственная крупная экономика, которая действительно демонстрирует улучшения: здесь случился самый большой квартальный рост за последние 11 лет, уверенность потребителей находится на высочайшем с 2007 года уровне, безработица падает. Все это пробуждает веру в то, что ФРС США поднимет, наконец, базовую процентную ставку (ходили разговоры, что уже в апреле), поэтому покупка долларов представляется инвесторам привлекательной. Тем временем Европа балансирует на грани дефляции, Китай замедляется, а перспективы других развивающихся стран выглядят туманными – не в последнюю очередь из-за падающих цен на ту же нефть.

Тем не менее, не спеши радоваться, долларовый инвестор, пишет экономист. Есть несколько рисков, которые могут помешать укреплению американской валюты.

1. Возможно, доллар уже укрепился, насколько мог, и вера в него инвесторов уже отразилась на рынке: с середины 2014 года торгово-взвешенный курс доллара вырос на 9%. Теперь усилить американскую валюту смогут только существенные новые сдвиги, считает Эйхенгрин, – опережение прогнозов роста или существенное ухудшение экономик других стран; если же этого не произойдет, шансов вырасти у доллара столько же, сколько шансов упасть.

2. Инвесторы слишком возбудились, надеясь на скорое ужесточение политики ФРС. Федрезерв поднимет ставки только когда будет уверен, что экономика вышла из зоны слабости, а последние данные о снижении роста зарплат в США не способствуют скорому принятию этого решения.

3. Наконец, надежды инвесторов на поднятие ставок не сбудутся, если США столкнется с новыми финансовыми проблемами, связанными, например, с падением цен на нефть. Страны, экспортирующие нефть, держат большие объемы казначейских обязательств США: у России, занимающей 12-е место в списке основных держателей таких бумаг, их более чем на $100 млрд. Если падение нефтяных доходов заставит держателей продавать обязательства, чтобы высвободить средства для поддержки собственных экономик, на долларе это скажется негативно, пишет Эйхенгрин.

Как падение цен на нефть стабилизирует мировую экономику
 

http://slon.ru/economics/kak_padenie...-1192150.xhtml
http://slon.ru/images3/6/1100000/632...jpg?1417796783
Тема номера свежего Economist – нефть и то, как изменится экономика теперь, когда цены на нее за полгода упали почти на 40%. В статье под названием «Sheikhs v shale» («Шейхи против сланца», по-русски звучит скучнее) редакция журнала прогнозирует, что со временем дешевая нефть способна стать фактором, не возмущающим, а стабилизирующим глобальную экономику.

Издание утверждает, что главные виновники текущего снижения цен – не сокращение мирового спроса и не действия ОПЕК, которая произвела больше, чем нужно (хотя влияние этих факторов никто не отрицает), а нефтедобытчики в Северной Дакоте и Техасе в США.

«Их маниакальное бурение (а с 2010 года они проделали, вероятно, 20 тысяч новых скважин – в 10 раз больше, чем Саудовская Аравия) увеличило производство нефти в Америке на треть – почти до 9 млн баррелей в день. Это всего на 1 млн баррель в день меньше добычи Саудовской Аравии. Соревнование между сланцевиками и шейхами толкнуло мир от нехватки нефти к ее избытку», – пишет Economist.

По мнению журнала, более дешевая нефть станет для глобального роста чем-то вроде укола адреналина: цена $40 перераспределит от производителей к потребителям порядка $1,3 трлн, средний американский водитель сэкономит $800 за год – все равно что получить прибавку к зарплате; страны-импортеры (Турция, Япония, Индия) особенно выиграют от низких цен, и это при условии, что деньги будут тратиться, а не копиться, увеличит глобальный ВВП.

Конечно, будут и проигравшие, признает Economist. Во-первых, это страны-производители, бюджеты которых в значительной степени зависят от нефтяных доходов, в том числе Россия. Во-вторых, пострадать могут добывающие компании, многие из которых уже сейчас «в долгах по самые вышки» из-за того, что в недавнем прошлом вкладывали в новые скважины больше, чем зарабатывали на уже существующих.

«Возможно, последует череда банкротств. Это, в свою очередь, испортит репутацию сланцевой нефти среди инвесторов, и даже для выживших рынок будет на какое-то время закрыт. <…> Поскольку скважины для сланцевой нефти живут недолго (добыча может упасть на 60–70% в течение первого года), любое сокращение инвестиций быстро приведет к падению производства», – говорится в статье.

Тем не менее «в конечном счете экономический эффект будет однозначно позитивным», пишет журнал. Те производители, что устоят на ногах, на освободившемся рынке получат гораздо больше территорий для разработки. Кроме того, сланцевый бум может стать не только американским феноменом, нужные геологические условия можно найти по всему миру, от Китая до Чехии. Наконец, и это самое важное, добыча сланцевой нефти не похожа на разработку традиционных месторождений относительно низкими входными барьерами. Если на бурение одной-единственной скважины в Карском море «Роснефть» и ExxonMobil потратили несколько месяцев и $700 млн, то сланцевую скважину можно просверлить за неделю и заплатив $1,5 млн. Economist сравнивает новую нефтедобычу с производством напитков: когда мир захотел пить, вы запускаете разливочную линию на заводе.

Все это делает США с их сланцевой нефтью конкурентом Саудовской Аравии, а конкуренция должна уберечь от колебаний не только цены на нефть, но и мировую экономику в целом.

«Нефть и финансы – единственные две отрасли, способные столкнуть мир в рецессию. Хотя бы одной из них в будущем следует быть немножко стабильнее», – отмечает издание.

FT: дешевая нефть – это новая дешевая рабочая сила
 

http://slon.ru/world/ft_deshevaya_ne...-1189652.xhtml
http://slon.ru/images3/6/1100000/632...jpg?1417264876
В последние два десятка лет движущей силой промышленной глобализации была разница в стоимости труда между богатыми и развивающимися странами – именно дешевый наемный труд побуждал компании из различных отраслей – от текстиля до электроники – переносить свои производства, например, в Китай. Но теперь, когда стоимость производства в Китае и США почти сравнялась, настала пора перемен. Этому посвящена статья заместителя редактора и старшего комментатора раздела бизнеса Financial Times Джона Гэппера.

По мнению журналиста, в условиях дорожающего труда в развивающихся странах и дешевеющей нефти (особенно после решения ОПЕК не снижать квоты на добычу) низкая стоимость топлива станет для производителей таким же фактором, как в прошлом была дешевая рабочая сила, – заставит их переезжать.

Европа сделала неправильную ставку, считает Гэппер. То, что она субсидирует производство возобновляемой энергии и усложняет использование ископаемого топлива, в долгосрочной перспективе способно обеспечить ее недорогим электричеством из надежных и чистых источников, но прямо сейчас это сводит на нет выгоду от падения цен на нефть. Такая политика побудит европейские компании мигрировать туда, где они смогут эту выгоду получить.

«Сейчас в Европе нет инвестиций в энергозатратные производства, – говорит Дитер Хельм, эксперт по энергетической политике из Оксфордского университета. – Зачем инвестировать туда, где одновременно дорогой труд и высокие затраты на энергию?»

Разумеется, на электроэнергию приходится меньшая доля расходов компании, чем на рабочую силу, но последняя дорожает. Об этом свидетельствует сравнительный анализ Boston Consulting Group и данные Международной организации труда: в Азии, например, зарплаты растут на 5-6% в год, в то время как в развитых странах рост в 2006-2011-м составлял в среднем 0,4% ежегодно. В этих условиях стоимость энергии и возможность сэкономить на ней становятся более важными факторами.

Кто больше других выиграет от меняющихся условий? Такой страной станут США, предсказывает журналист. Благодаря их запасам сланцевого газа, сюда не только возвращаются американские компании, но могут переместиться и иностранные, особенно работающие в энергозатратных сферах – например, химические или сталелитейные.

Три причины, почему не надо бороться с интернет-монополиями
 

http://slon.ru/business/tri_prichiny...-1189420.xhtml
http://slon.ru/images3/6/1100000/632...jpg?1417173401
Фото: Reuters

В четверг, 27 ноября, Европейский парламент проголосовал за расчленение Google – «отделение поисковика от других коммерческих сервисов». Название компании не упоминалось напрямую, да и Европарламент не имеет права разделять организации, но данное решение – четкий сигнал для регуляторов, что пора что-то предпринимать, и начнут они, скорее всего, именно с Google. Журнал Economist решил вступиться за интернет-гиганта: в кавер-стори свежего номера издание настаивает на том, что бичевание интернет-монополий не защитит интересы пользователей.

Google занимает 68% рынка интернет-поиска в США и 90% в Европе и, следовательно, занимает доминирующее положение. Но злоупотребляет ли им – другой вопрос. Организацию обвиняют в том, что в поисковой выдаче она отдает предпочтение собственным сервисам, ущемляя тем самым права рекламодателей, но ведь порой такое поведение только приносит пользу потребителям, напоминает Economist. Когда прямо на странице поисковика они получают информацию о погоде, курсах валют, перевод с одного языка на другой или карту местности, это экономит их время и не стоит ни копейки.

Издание вообще считает, что интернет-монополии следует регулировать не так рьяно, как обычные.

Во-первых, потому, что входные барьеры в онлайн-бизнес ниже, чем в офлайне, а значит, компаниям проще пробиться на рынок и запустить новый продукт или сервис; следовательно, конкуренция в этой сфере выше, чем в реальном мире. Да, большие организации часто покупают менее массивных конкурентов, но на месте последних обязательно вырастают новые.

Во-вторых, переключение с Google на другой поисковик хотя и влечет некоторые затраты, но онлайн-гиганты не привязывают своих пользователей так, как это делает, например, Microsoft.

И наконец, технологические монополии могут доминировать какое-то время, но они не длятся вечно: пару раз не успел за рынком, и все, нашелся кто-то пошустрее.

«Facebook отъедает куски от рекламных доходов Google; популярность смартфонов, несмотря на успех Android, таит опасность: пользователи больше времени проводят в приложениях, а не в браузере. Плюс Google постепенно теряет контроль над Android по мере того, как другие производители надстраивают поверх нее собственные экосистемы. Пока ни одной компании не удавалось оставаться на вершине рынка информационных технологий, когда одна волна в них сменялась другой», – говорится в статье.

По мнению Economist, гуглофобия Европейского парламента маскирует две причины его нервозности. Первая – желание защитить европейские компании (активнее всего против Google лоббируют «Аксель Шпрингер» и Hubert Burda Media – два немецких медиагиганта). Но вместо того, чтобы атаковать американский бизнес, предлагает журнал, лидерам ЕС лучше задуматься о том, почему у них не появились собственные Facebook и Google.

Вторая причина достойная, считает журнал: это защита персональных данных пользователей. Но чтобы обеспечить эту защиту, политикам следует регулировать поведение компаний, а не их рыночную силу, – осознание этого Европарламентом пойдет европейским гражданам только на пользу.

Как технический прогресс испортил мировую экономику
 

http://slon.ru/world/kak_tekhnichesk...-1189029.xhtml
http://slon.ru/images3/6/1100000/632...jpg?1417096997
Начало XXI века выдалось для мировой экономики непростым: глобальный кризис в конце двухтысячных, от которого так и не оправилась Европа, растущий разрыв между богатыми и бедными, терроризм, появление новых экстремистских государств в Африке и на Ближнем Востоке и крушение надежд на то, что человечество образумится, а войны закончатся. Что же творится с миром? У бывшего министра финансов Сальвадора и (также в прошлом) экономиста Всемирного банка Мануэля Хиндса есть версия: по его мнению, во всем виновата новая промышленная революция.

Вот ключевые тезисы из статьи эксперта, опубликованной в Quartz.

Глубокие технологические изменения, хотя и ведут нас к лучшему будущему в принципе, в краткосрочном периоде изрядно портят жизнь, считает Хиндс. Они становятся причиной устаревания физических активов, знаний и опыта человека и даже институтов, на которые опирается общество; люди, которые были уверены в своем будущем, вдруг обнаруживают, что их компетенции уже не так ценятся, а виды деятельности и продукты, составлявшие важную часть экономики, оказываются неприбыльными. Это влечет за собой такие явления, как безработица, несправедливое распределение доходов, банкротства и финансовые кризисы.

Подобное уже происходило сто с лишним лет назад в эпоху последнего промышленного переворота, когда получили распространение двигатели внутреннего сгорания, автомобили, самолеты, электричество и телефон. То, что происходит сейчас – переворот в компьютерах и коммуникациях, – в конечном итоге улучшит нашу жизнь, но процесс перехода будет болезненным.

По мере того как людям, институтам и государствам становится сложнее приспособиться к изменениям, развивается разочарование в демократическом капитализме: в проблемах, возникающих из-за происходящего технологического переворота, винят «систему». Это, по Хиндсу, объясняет, почему бывшие коммунистические страны (Россия, Китай) сначала качнулись в сторону демократии, либерализовав свои экономики, а теперь заявляют о том, что недемократическое государство эффективнее.

Существует интересное противоречие: люди, с одной стороны, активно приветствуют технологическую революцию, а с другой – очень негативно относятся к ее немедленным последствиям; мы принимаем новые технологии и одновременно пытаемся противостоять изменениям, которые они за собой влекут. Например, той же тягой к сильным авторитарным правительствам. Пытаться удержать общество в его нынешней форме – это путь к стагнации и разрушению, считает экономист.

«Страны, в которых государство сильнее вмешивалось в экономику, – такие как Россия или Германия сто лет назад, – сломались под давлением перемен и попали под власть деструктивных режимов. В поисках стабильности с помощью авторитарных правительств они продали душу дьяволу и вместо возвращения прежних романтических времен получили рабство и разрушения», – говорится в статье.

Businessweek: есть человек, который спасет мировую экономику
 

http://slon.ru/economics/businesswee...-1179465.xhtml
03.11.2014, 14:11
http://slon.ru/images2/2014/10-31/bloomberg.jpg
«У мировой экономики никак не получается выздороветь. Греция приняла прописанное лекарство и получила безработицу в 26%; Португалия подчинилась бюджетным правилам, и теперь ее граждане ищут работу в Анголе и Мозамбике; немцы обескровлены, несмотря на профицит торгового баланса, а в США доход среднего домохозяйства сейчас на 3% ниже, чем в худшие времена рецессии 2007–2009 годов. <…> Есть здесь доктор? Доктор есть, и его рецепты актуальны, как никогда, хотя сам он уже 68 лет как мертв». Каверстори нового номера журнала Bloomberg Businessweek посвящена Джону Мейнарду Кейнсу, а точнее, тому, что его идеи из начала прошлого века мировой экономике полезнее, чем работа «армии современных докторов наук».

Кейнс предложил очень важную мысль, пишет Питер Кой, редактор экономического раздела издания: то, что в трудные времена помогает отдельно взятой семье, не поможет глобальной экономике. Когда кормилец остается без работы, семья сокращает свои расходы, чтобы свести концы с концами, но расходы одного – это доходы другого, и если траты урежут все сразу, мы получим массовую безработицу. Кейнс говорил, что, если компании не хотят инвестировать, а потребители не хотят тратить, правительство должно разорвать этот круг – например, нарастив собственные расходы или снизив налоги, чтобы сделать людей богаче.

Энтузиазм по поводу Кейнса приходит и уходит. Последний раз приходило в 2008–2009 годах, во время мирового финансового кризиса. Судья Апелляционного суда США, влиятельный ученый права Ричард Познер написал тогда в New Republic статью под названием «Как я стал кейнсианцем», а бывший главный экономический советник президента Рейгана Мартин Фельдстейн опубликовал в Washington Post колонку, в которой убеждал, что «предотвратить рецессию может только временное увеличение государственных расходов». Их послушались: в феврале 2009-го Конгресс США принял антикризисный план объемом $787 млрд, и даже Германия, эта цитадель экономии, одобрила крупнейшую для себя программу стимулирования экономики.

Эти решения встретили бурю критики и не продлились долго, Вашингтон постепенно остыл, а европейские правительства вернулись к своей экономии, хотя менее экономные США росли быстрее. Мировые центробанки пытались исправить положение близкими к нулю ставками и количественным смягчением, но эффективность таких мер оказалась ограниченной. Это стало поводом говорить о провале кейнсианства, но на самом деле все совершенно наоборот, пишет Кой. Кейнс был экономистом, который показал, что монетарная политика прекращает работать, как только ставки достигают нуля, и который в таких обстоятельствах рекомендовал сокращение налогов и повышение правительственных расходов.

Кейнс уверял, что во время глубокой рецессии любой шаг, который правительство сделает ради увеличения экономической активности, все равно лучше, чем сидеть сложа руки, – даже закапывать бутылки с деньгами в шахтах, чтобы люди могли их добывать, и то лучше, чем не делать ничего. Поэтому, отмечает Businessweek, если правительства богатых стран будут просто ждать и надеяться, что экономики исцелят себя сами, они могут попасть в ту же колею, из которой силилась выбраться Япония после 1990-х.

«Можете любить его или ненавидеть, но такого, как Кейнс, сегодня нет, – пишет Кой. – Он был государственным деятелем, философом, богемным любителем балета, и (вместе с Вирджинией Вульф) членом группы Блумсбери. Он зарабатывал и терял состояния как инвестор и умер богачом. В 1919 году в своей пророческой книге «Экономические последствия мира» он осудил репарации, наложенные на Германию после Первой мировой войны, которые были так суровы, что помогли создать условия для Третьего рейха Адольфа Гитлера. В 1936 году он, по сути, изобрел раздел макроэкономики в своей «Общей теории». С 1944-го и почти до самой своей смерти двумя годами позднее он возглавлял делегацию Великобритании на переговорах, которые закончились основанием Международного валютного фонда и Всемирного банка».

Идеи Кейнса преобладали в 1950-х и 1960-х, но в 1970-х померкли, потому что не могли с легкостью объяснить стагфляцию (сочетание высокого уровня безработицы и высокой инфляции); тогда экономистов привлекла теория рациональных ожиданий.

По мнению редактора Businessweek, если бы сейчас Кейнс был жив, он мог бы предупредить нас о повторении 1937 года, когда ошибки политиков превратили потенциальное восстановление в худшую в истории двойную рецессию. Тогда опасной зоной были США, где за одним спадом последовали четыре года мощного роста производства, после чего наступила дефляция и новый спад, от которого экономика не оправилась до Второй мировой войны, – сегодня трудности у Европы.

Великая депрессия в трех действиях
http://slon.ru/images2/2014/10-31/Keynes1.jpg
Преодоление этих трудностей потребует согласованных международных действий. Проблема и тогда и сейчас в том, что вся власть находится в руках стран-кредиторов, пишет Кой, и они могут потребовать, чтобы страны-заемщики вернули долги, вместо того чтобы, например, кормить своих голодающих. К кредитам нужно относиться с уважением, это бесспорно, но Кейнс считал, что и кредиторы не должны сидеть просто так, они должны дать должникам возможность выдохнуть, покупая их (должников) продукты и услуги. То есть, грубо говоря, немцам следует отдыхать в Греции и пить больше португальских вин, чтобы грекам с португальцами было чем возвращать свои кредиты, взятые в немецких банках.

Готовы и желают ли современные финансовые институты заняться восстановлением баланса в мировой торговле и инвестициях – большой вопрос. МВФ, например, отмечает Businessweek, уже повернулся от строгих рекомендаций «Вашингтонского консенсуса» к «более кейнсианским» взглядам, но у него недостаточно власти, и разногласия среди экономистов о том, что следует делать, продолжаются, пока экономика хиреет.
Кейнс наблюдал то же самое в начале Депрессии. «Мы влезли в колоссальную путаницу, напортачив в управлении сложной машиной, принцип работы которой мы не понимаем», – написал экономист в 1930-м. Выход из путаницы он нам указал.

Economist: Европа – самая страшная угроза мировой экономике прямо сейчас
 

http://slon.ru/economics/economist_e...-1176283.xhtml
http://slon.ru/images2/2014/10-24/economist-i.jpg
Обложка журнала The Economist от 25 октября 2014 года

Состояние мировой экономики оставляет желать лучшего. Новости из США и Великобритании еще ничего, но вот Японии приходится нелегко, Китай растет самыми медленными за последние пять лет темпами, а Африка грозит миру эпидемией Эболы. Но самую большую экономическую опасность несет Европа – этой теме посвящает новую обложку журнал Economist.

Европа стоит на грани своей третьей рецессии за три года, пишет издание: цены падают в восьми европейских странах, средняя инфляция снизилась до 0,3% и может продолжить в том же духе в следующем году, и регион, на который приходится почти пятая часть всего мирового производства, движется к стагнации и дефляции. Оптимисты любят приводить в пример Японию, чей вход в период дефляции в конце 90-х неприятно повлиял на мировую экономику, но концом света не стал, но с еврозоной будет сложнее. В отличие от Японии с гомогенным и выносливым обществом она не сможет сохранить единство в течение нескольких лет экономических трудностей и падающих цен – постепенно политики-популисты начнут побеждать, рано или поздно (скорее рано) евро рухнет.

У европейской экономики много проблем – от слабой демографии до больших долгов и неповоротливых рынков труда, но вдобавок к этому она еще и наделала много политических ошибок. Франция, Германия и Италия воздержались от реформ, способных стимулировать рост, а из-за того, что Берлин продолжает настаивать на сокращении издержек и противится смягчению политики ЕЦБ, регион будет особенно чувствителен к дефляции.

«Если в этом инкрементализме когда-то и была логика, то она вся вышла, – пишет Economist. – Пока бюджеты сжимаются, а ЕЦБ пытается убедить всех, что он сумеет остановить понижение цен, уход в дефляцию представляется все более вероятным. Признаки стресса начинают проявляться и на рынке, и в политике».

Своим поведением Европа разрушает сама себя, считает издание, и, чтобы экономике не стало еще хуже, это надо прекратить. ЕЦБ следует начать покупку суверенных облигаций, Ангела Меркель должна прекратить навязывать Италии и Франции строгий режим экономии в обмен на реформы, а сама Германия могла бы тратить больше денег на инфраструктуру. Европейский инвестиционный банк мог бы вложиться в большие (Economist предлагает ему не скупиться и инвестировать €300 млрд) проекты по строительству скоростных международных железных дорог или интегрированных электросетей, а правительства ЕС могут пересмотреть существующие правила и позволить бюджетам бóльшие дефициты.

Чтобы все это сделать, нужна политическая воля, но Германия, похоже, готова действовать, только когда евро окажется на грани катастрофы. Так вот, грань уже близко, предупреждает Economist, и времени у европейских лидеров почти не осталось: если экономика все-таки свалится в дефляцию, выбраться из нее будет очень тяжело.

Кто выиграет от низких цен на нефть?
 

http://slon.ru/economics/kto_vyigrae...-1173862.xhtml
http://slon.ru/images3/6/1100000/632...jpg?1413878999
Пока все обсуждают, какая страна больше других проиграет от снижения нефтяных цен, издание Quartz решило посчитать, кто окажется в выигрыше. С этой целью для 25 крупнейших импортеров нефти был рассчитан «Индекс $80» (как будут чувствовать себя страны при ценах $80 за баррель Brent; эта цифра, по мнению журналистов Quartz, является «разумной» в условиях избытка спроса и недостатка предложения).

Стоимость барреля нефти марки Brent
http://slon.ru/images2/2014/10-20/Oil_price.jpg
«Индекс $80» учитывает четыре фактора:

Импорт нефти как доля от общего ее потребления (35% итогового значения индекса). Чем выше зависимость от покупки нефти за границей, тем больше стране понравится понижение стоимости этого товара.

Дефицит счета текущих операций как доля ВВП (35% итогового значения индекса). Чем больше дефицит, тем больше страна зависит от иностранных рынков капитала и инвестиций; сокращение затрат на энергию поможет уменьшить зависимость.

Энергетическая эффективность экономики (20%) – суммарные затраты электроэнергии по отношению в ВВП. Чем они выше, тем чувствительнее страна к стоимости энергоносителей.

Бонус за геополитику (10%). Присуждается государствам, чьи геополитические цели связаны со стоимостью нефти. Этот бонус получили: США, Украина (при низких нефтяных ценах Россия может оказаться более сговорчивой в газовом вопросе), Германия (Путин и с ней может оказаться сговорчивее), Польша (Россия отвлечется от давления на Восточную Европу) и Китай (получит рычаг давления в переговорах с многочисленными поставщиками энергии).

В рамках каждого критерия страны разделили на 5 квинтилей (в таблице они отличаются по цвету, от бледного к насыщенному). В зависимости от того, в каком квинтиле оказывались факторы 1–3, страна получала от 1 до 5 очков, которые умножались на вес критерия; геополитический бонус тоже составлял 5 очков и при весе 0,1 давал 0,5 балла.

Согласно этим расчетам, больше всего низкие цены будут полезны для Украины и Польши; США, хотя и являются производителем, также вошли в первую десятку: они выиграют благодаря сокращению торгового дефицита (трети которого они обязаны импорту нефти).

Страны, получившие геополитический бонус
http://slon.ru/images2/2014/10-20/Oil_happiest1.jpg
Все страны
http://slon.ru/images2/2014/10-20/Oil_happiest2.jpg

Guardian: западная модель больше не работает
 

http://slon.ru/world/guardian_zapadn...-1173005.xhtml
http://slon.ru/images3/6/1100000/632...jpg?1413819256
В недавно изданной книге «Четвертая революция» редакторы журнала Economist Джон Миклтуэйт и Эдриан Вулдридж утверждают: «Пока что XXI век был для западной модели веком испорченным». Это заявление, несколько неожиданное для представителей издания-проводника западного либерализма, почти скрывает другой факт – что и в XX веке эта модель не раз оказывалась несостоятельной. Об этом в длинном фичере в Guardian пишет эссеист, колумнист влиятельных британских и американских изданий Панкаж Мишра.

Коллапс коммунизма в конце 1980-х утвердил приверженцев западной модели во мнении, что мир неизбежно придет к процветанию и стабильности по пути Запада и что люди, которым повезло поглощать бургеры в McDonald’s, не будут воевать друг с другом. Затем случилось 11 сентября 2001 года: теракты стали шоком, но, считает Мишра, только подкрепили образ мышления времен холодной войны: мир делится на «свободный» и «несвободный», а либеральную демократию следует насадить в непокорных обществах силой.

В 2008 году в своей знаменитой книге «Постамериканский мир» Фарид Закария объявил, что «подъем остальных – это следствие американских идеи и действий», а страны «становятся более открытыми, рыночно ориентированными и демократическими». Реальность доказала поверхностность этих слов. Китай, хотя он открылся рынку, сейчас выглядит более оторванным от демократии, чем когда-либо. Эксперимент со свободным рынком в России закончился укоренением клептократии и спасительной веры в российское превосходство. Авторитарные лидеры, антидемократические реакции и экстремизм обуславливают политику в таких внешне демократических странах, как Индия, Израиль, Шри-Ланка, Таиланд и Турция. Те, кто верит, что Запад формирует мировые события, а XX век определил битвы между либеральной демократией и тоталитаризмом (фашизмом, коммунизмом), забывают о том, что самым значимым в минувшее столетие был процесс деколонизации в Африке и Азии, считает Мишра. И забывают о том, что либеральные демократии воспринимались своими колониями как безжалостные и империалистические.

Один глаз

Затем, продолжает колумнист, пришел XXI век, и былые чары вселенского прогресса, достижимого через западные идеологии, спали окончательно.

«Если мы ошарашены тем, что мир сейчас объят пламенем, то это оттого, что мы жили в иллюзии, будто общества Азии и Африки по мере ускорения экономического роста станут, подобно европейским, светскими и рациональными. И будто скончавшийся социализм и свободные рынки гарантируют быстрый рост и всемирное процветание. Эти фантазии всегда отрицали отрезвляющий факт: динамика и конкретные черты западного «прогресса» не могут быть точно скопированы не-Западом», – говорится в статье.

То, что в XIX веке подходило колонизаторам в странах с безграничными ресурсами, не может обеспечить устойчивого будущего для сегодняшних Индии, Китая и других государств, которые могут колонизировать разве что собственные территории и народы. Кроме того, во времена холодной войны идеологи изрядно приукрасили подъем «демократического» Запада, и века бесконечных гражданских войн, империализма, жестокой эксплуатации и геноцида как-то потерялись на фоне идеи о превосходстве современного демократического человека, превратиться в которого все должны мечтать. Эта идея и допущения, выведенные из истории, на которую почему-то смотрели одним глазом, сегодня формируют речи западных государственных мужей, отчеты мыслителей и редакционные статьи газет.

Капитализм без демократии

Французский философ, политолог и публицист Раймон Арон в своей книге «Опиум интеллектуалов» (1955) писал: «Ни одна европейская страна не проходила через этап экономического развития, который сейчас переживают Индия и Китай, при демократическом режиме», то есть в Европе рост численности населения и строительство фабрик и мостов не происходил при наличии личных свобод, всеобщем избирательном праве и установившихся парламентских системах. Незападные же страны, подчеркивал Арон, столкнулись с тем, что сильные нации и жизнеспособные экономики им пришлось выстраивать одновременно; между поиском социального и политического консенсуса самостоятельно и вверением его сильным лидерам они выбрали второе, потому что провал означал бы насилие и анархию. Сингапур, Малайзия, Южная Корея, Китай показали, что капиталистическая экономика вполне сочетается с отрицанием демократии.

Лузеры истории

В числе тех, кто сомневается сегодня в прогрессе-в-западном-стиле, не только маргиналы и рассерженные защитники природы, пишет Мишра. Сам Всемирный банк в сентябре признал, что развивающимся странам («долговременным лузерам истории», по выражению современного британского историка Кристофера Алана Бейли) придется потерпеть триста лет, прежде чем догнать Запад. Журнал Economist также возвестил, что последнее десятилетие быстрого роста ввело нас в заблуждение, и «миллиарды людей будут оставаться бедными гораздо дольше, чем они могли ожидать еще несколько лет назад».

Выводы из этого должны привести в чувство, отмечает колумнист: незападные страны не только копируют историю насилия Запада и не только наносят окружающей среде глубочайший за все времена вред – они при этом еще и лишены реальных перспектив этот Запад догнать. Пересмотр либерально-капиталистических идей «развития» и мысли об экономическом росте как самоцели вряд ли покажется интернет-мыслителям привлекательным, но способен помочь западникам сделать так, чтобы еще один век не оказался для их модели испорченным.

«Запад утратил способность выстраивать мир по своему образу и подобию, – это ясно показывают последние события от Украины до Ирака. Так зачем же проповедовать пагубный миф о том, что каждое общество должно идти по западным рельсам?» – вопрошает эссеист.

Пол Кругман: как добродетель убила мировую экономику Пол Кругман
 

http://slon.ru/economics/pol_krugman...-1170610.xhtml
http://slon.ru/images3/6/1100000/632...jpg?1413267059
Фото: REUTERS / Brendan McDermid
Если еще недавно казалось, что мировая экономика начала оправляться после финансового кризиса 2008 года, то сейчас перспективы вновь выглядят невесело, и МВФ потихоньку снижает свой прогноз по росту глобального ВВП. В последние шесть лет мы неоднократно наблюдали подобное, отмечает экономист, публицист и лауреат Нобелевской премии Пол Кругман: худшие новости приходят из Европы, но в то же время замедляются развивающиеся рынки, да и за США приходится волноваться. Почему это происходит? Лежащий на поверхности ответ, пишет Кругман в New York Times, в повторяющихся ошибках правительств – режиме экономии, когда экономикам нужен стимул, параноидальной тревоге об инфляции, когда угроза дефляции куда реальнее, и так далее.

Но зачем правительства год за годом наступают на одни и те же грабли? Все дело в чрезмерной добродетели, утверждает колумнист: праведность убивает мировую экономику.

Наша фундаментальная экономическая проблема, согласно автору, в следующем. В годы, предшествовавшие Великой рецессии 2009-го, мир пережил взрыв кредитования, в основном в частном секторе; «былые представления о благоразумии (для заемщиков и кредиторов) были отброшены, и уровни долга, которые в прошлом показались бы нездоровыми, стали нормой». Затем музыка прекратилась, поток денег иссяк, и все начали искать способ снизить свой уровень долга, продолжает экономист, и это разумно с точки зрения каждого человека. Но траты одного – это доход другого, поэтому когда все пытаются погасить задолженности (то есть не тратят) одновременно, это подавляет экономику.

Решить проблему помогает списание и прощение чрезмерных долгов: иногда это происходит прямо, как в случае Исландии, иногда – косвенно (правительства снижают ставки, и инфляция «размывает» реальную величину долга). Чем удивительны последние несколько лет, так это тем, насколько ничтожно было снижение долговой нагрузки в это время: крупные экономики не только не дали своим должникам передышку, – положение последних усугубилось еще и за счет падающей инфляции, которая находится гораздо ниже цели в США и колеблется в районе нуля в Европе.

Отсутствие разгрузки должников Кругман объясняет праведными побуждениями правительств.

«Добродетельность – это идея, что прощение долга в любом виде будет поощрять дурное поведение, – пишет он. – В Америке знаменитый выпад Рика Сантелли касался не налогов или госрасходов – это было яростное осуждение предложения помочь домовладельцам (в феврале 2009 года журналист CNBC напал на план Обамы, предполагавший финансовую поддержку 9 млн должников. – Slon). В Европе политика экономии стала следствием скорее не анализа ситуации, а возмущения Германии от того, что безответственные заемщики могут не полностью осознать последствия своих действий. Что нам говорит история об этой стратегии? Что она не работает».

Несмотря на сокращение частных и правительственных расходов, уровень долга сейчас растет, подчеркивает колумнист, и мы, возможно, находимся от долговой ловушки не дальше, чем пять лет назад. Иногда избавление от долговой нагрузки в общих интересах, но вместо того, чтобы понять это, правительства продолжают «порки», надеясь повысить моральные ориентиры.

Клановый капитализм: пара примеров не про Россию
 

http://slon.ru/world/klanovyy_kapita...-1169589.xhtml
http://slon.ru/images3/6/1100000/632...jpg?1412941574
«Арабская весна» не оправдала надежд, которые на нее возлагали, но зато доступно проиллюстрировала знакомое жителю России не понаслышке явление – клановый капитализм. После революции 2001 года в Тунисе у беглого президента Зина эль-Абидина бен Али, его родственников и соратников новые власти конфисковали 214 компаний с активами на сумму $13 млрд, включая 550 объектов недвижимости и 48 яхт. В Египте с Хосни Мубараком, подавшим в отставку в феврале того же года, оказалось связано 469 фирм, часть из которых также были конфискованы.

Используя информацию, раскрытую вследствие «арабской весны», Всемирный банк провел исследование о том, какой ущерб наносит экономике клановость и аффилированность. О нем в свежем выпуске рассказывает журнал Economist. Вот основные находки и предположения исследователей.

Среди крупных и средних компаний в Египте на те, что были связаны с политическими фигурами, приходилось 60% совокупных доходов. При этом их доля в экономике была значительно меньше, они создавали всего 11% рабочих мест.

Политически аффилированным фирмам удивительно везло: они чаще вели бизнес в защищенных от конкуренции сферах. 71% таких компаний оперировали на рынках как минимум с тремя защитными барьерами – среди не связанных с политиками бизнесов такими удачливыми были лишь 4%.

Правительство заботливо помогало своим друзьям: 45% связанных с ними компаний работали в области энергетики, поддерживаемой субсидиями.

В Тунисе «империя бен Али» правила в телекоммуникациях и авиатранспортной сфере – обе с высокими входными барьерами. Компании в этих областях получили 21% всех доходов, заработанных бизнесом в 2010 году. Одновременно объем производства в них составил всего 3% от совокупного, а работал в них 1% всего занятого населения.

В областях с ограниченным участием прямых иностранных инвестиций и высоким уровнем регулирования клановый бизнес имел гораздо бóльшие прибыли и доли рынка, чем независимый. В менее зарегулированных отраслях он оказывался заметно менее успешным.

Хотя Мубарак, бен Али и их соратники уже не у власти, система, которую они создали, может оказаться куда более живучей, предупреждает Всемирный банк: политика и регулирование, благоволившие фирмам друзей могущественных людей, никуда не делись.

Две нефтяные ловушки для богатых ресурсами стран
 

http://slon.ru/economics/dve_neftyan...-1169464.xhtml
10.10.2014, 13:23

http://slon.ru/images3/6/1100000/632...jpg?1412935839
Страны с обильными природными ресурсами и большими доходами от них сталкиваются с общей проблемой: тратить деньги или копить их на будущее. Оба этих подхода имеют свои плюсы и минусы – на примере Нидерландов и Норвегии это доказывает обозреватель Bloomberg View Леонид Бершидский.

Голландская Счетная палата на днях выпустила поразительный отчет о том, как правительство управляло доходами от газовых месторождений. В нем говорится, что, если бы государство в последние 50 лет откладывало деньги в специальный фонд, его €265 млрд газовых доходов к январю 2014 года превратились бы в €350 млрд. Вместо этого средства в основном исчезали в бюджете, и все, что удалось отследить, – это €26 млрд, которые пошли на транспортные и инфраструктурные проекты, в том числе на железную дорогу, которая соединила Нидерланды с европейской высокоскоростной сетью.

Теперь Амстердаму, пожалуй, уже поздно что-то менять, пишет Бершидский. Добыча газа падает, а стареющее население страны требует все больших государственных расходов, так что казне нужны все газовые деньги, которые можно достать. Словом, Нидерланды оказались в своей собственной углеводородной зависимости – не такой тяжелой, как у России или арабских нефтепроизводителей, но все же.

У Норвегии подход совершенно противоположный. В 1990-х она приняла решение отделить углеводородные доходы от того, что в стране назвали «материковой экономикой», – шаг, сравнимый с отказом от вызывающих привыкание веществ. В результате теперь в Правительственном пенсионном фонде лежит $880 млрд – более чем достаточно, чтобы покрыть бюджетный дефицит, которого правительство ожидает в 2030-х годах. Норвежцы (и все остальные) могут посмотреть на то, как увеличивается объем фонда в реальном времени (цифры приведены в норвежских кронах, 1 крона = $0,15).
http://slon.ru/images2/2014/10-10/no...nsion_fund.jpg
Правительственный пенсионный фонд Норвегии (норвежские кроны)
Источник: Bloomberg View

Но у норвежцев другая проблема, отмечает колумнист: слишком много денег. В поисках мест, куда можно их инвестировать, власти страны изменили собственным же правилам, и в 1997 году разрешили себе вкладываться не только в гособлигации, но и в акции, затем в 2000 году обратились к развивающимся рынкам, потом в 2002-м к корпоративным бондам и, наконец, в 2010-м – к недвижимости. Качественных активов с трудом хватает на то, чтобы управлять фондом с привычным уровнем прибыльности (в прошлом году 15%, за первое полугодие 2014-го – 5%). Правительство предлагает фонду расширять свой портфель, а банку Norges Bank Investment Management, который управляет средствами, нужно больше, еще больше менеджеров.

Тратить деньги тоже непросто. Предложение властей израсходовать из фонда рекордные $25 млрд (3%) в 2015 году привело к разговорам о перегреве экономики, в которой на правительство и так приходится половина ВВП (больше, чем в любой другой европейской стране); в норвежском Минфине прозвучало мнение, что наращивание расходов будет «неоправданным».

Пока Норвегия не поддается искушению снизить налоги и использовать нефтяные деньги на компенсацию такого шага – она в курсе исследований, которые говорят о том, что богатым ресурсами странам следует держать налоги высокими, чтобы избежать коррупции и сохранить ответственность власти перед гражданами. Вследствие этого правительственный фонд, вероятно, будет расти быстрее, чем государство сможет тратить доход, который получит от инвестирования его средств. Этот доход уже вдвое превосходит годовой объем норвежского производства и технически (хотя это не отражается на повседневной жизни) делает всех норвежцев миллионерами.

Вероятно, лучше иметь проблемы Норвегии, чем Нидерландов, пишет Бершидский, однако пример первой показывает, что к тому, чтобы справиться с обильным потоком капитала, рынки могут быть не готовы.

Кто выиграет и кто проиграет от замедления Китая?
 

http://slon.ru/world/kto_vyigraet_i_...-1164511.xhtml
http://slon.ru/images3/6/1100000/632...jpg?1412087211
Фото: Reuters / Carlos Barria

Рост Китая сейчас выглядит немного шатко: прибыль больших компаний в августе снизилась на 0,6% по сравнению с августом прошлого года (в июле прирост составил 13,7%), и аналитики заговорили о том, что китайскую экономику становится сложнее стимулировать дешевыми деньгами. Если это действительно так и замедление страны продолжится, в проигравших окажется не только Пекин, но и ряд других стран. Каких и почему, объясняет Гвинн Гилфорд, редактор Quartz, специализирующаяся на Китае.

После открытия китайского рынка и вступления страны в ВТО в 2001 году прилив денег начал превращать деревни в города, а города – в мегаполисы. Внутренних ресурсов для нового строительства было недостаточно, и Пекин обратился к поставщикам сырья (Австралии, Бразилии, Саудовской Аравии), оборудования и технологий (Япония, Южная Корея, Малайзия, Сингапур). Если производители электроники, вероятно, защищены от колебаний китайского спроса, то экспортеры оборудования должны его ощутить, пишет Гилфорд.

Доля Китая в общем экспорте стран
http://slon.ru/images2/2014/09-30/China_suppliers1.jpg
Источник: Michael McDonough, Bloomberg

Еще более печальной может стать ситуация для поставщиков нефти и руды – Монголии, Туркменистана и Сьерра-Леоне (которая сейчас борется с другой большой проблемой – вирусом Эбола) и других. На Китай в экспорте этих стран приходится до 80%.

Доля Китая в общем экспорте стран
http://slon.ru/images2/2014/09-30/China_suppliers2.jpg
Источник: Quartz, МВФ

Впрочем, есть страны, которые от резкого торможения Китая только выиграют. Это связано с моделью местного экономического роста, основанного на строительстве и производстве товаров на экспорт. Правительство платило за рост, делая займы для компаний (в основном государственных) дешевыми; у населения же вариантов для инвестиций практически нет, отмечает Quartz. В результате домохозяйства предпочитают копить (на образование, здравоохранение, пенсию) вместо того, чтобы тратить. Вот почему в Китае уровень потребления один из самых низких в мире – 34%.

Доля расходов на потребление домохозяйств в структуре ВВП
http://slon.ru/images2/2014/09-30/China_consumption.jpg
Источник: Quartz, Всемирный банк

Обычно падение ВВП, безработица и неуверенность в обществе приводят к ослаблению спроса, но в случае с Китаем этого не произойдет, пишет Гилфорд: здесь торможение экономики может активизировать домашний спрос на продукты питания, а значит, сыграть на руку экспортерам продовольствия – таким, как США и Бразилия. Одновременно снизится конкурентоспособность китайского экспорта, что понравится производителям из Мексики и Юго-Восточной Азии.

Молчание – золото? Сколько можно заработать публичными речами
 

http://slon.ru/money/molchanie_zolot...-1158054.xhtml

http://slon.ru/images3/6/1100000/632...jpg?1410867379
В цифровую эру люди готовы платить деньги – и большие – за старый добрый «аналоговый» человеческий контакт. По данным американской организации Convention Industry Council, в прошлом году состоялись 1,8 млн различных съездов, которые посетили 225 млн человек. Все эти люди заплатили взносы, чтобы услышать, что им скажет какая-нибудь публичная фигура, отошедшая от основной профессии и теперь ищущая способ заработать. В новом номере, который выйдет осенью, журнал Bloomberg Pursuits рассказывает о том, сколько можно получить, будучи спикером.
http://slon.ru/images2/2014/09-16/face_out/1.jpg
Джеральд Форд

Самые большие гонорары получают бывшие главы государств. Джеральд Форд в 1977 году стал первым экс-президентом, начавшим выступать за деньги. Ему платили $25 тысяч за выход.
http://slon.ru/images2/2014/09-16/face_out/2.jpg
Билл Клинтон

Стал самым высокооплачиваемым бывшим президентом. На официальном посту его зарплата составляла $200 тысяч в год, но, выйдя на пенсию, он начал получать аналогичную сумму за одно выступление: за 544 выхода на публику с февраля 2001 по январь 2013 года ему уплатили $106 млн. Дважды (оба раза в Логосе, Нигерия) Клинтон сделал по $700 тысяч за вечер.
http://slon.ru/images2/2014/09-16/face_out/3.jpg
Хиллари Клинтон

Супруга экс-президента и бывшая госсекретарь США Хиллари Клинтон в марте 2014 года заработала $300 тысяч за речь в Калифорнийском университете. Турне из 27 появлений на публике принесло ей $6 млн.
http://slon.ru/images2/2014/09-16/face_out/4.jpg
Челси Клинтон

34-летняя дочь Хиллари и Билла не отстает из родителей: на лекциях от имени благотворительного фонда своего семейства Челси зарабатывает до $75 тысяч; все средства, по словам Клинтон-младшей, идут на благородные цели.
http://slon.ru/images2/2014/09-16/face_out/5.jpg
Ари Флейшер

Пресс-секретарь Джорджа Буша – младшего Ари Флейшер во время работы в Белом доме получал $151 тысячу в год. После ухода из администрации президента в 2003 году ему платили по $40 тысяч за каждое из выступлений, которых он давал по несколько штук на неделе.

«Внезапно за тобой начинают присылать машины, ты летаешь первым классом, живешь в хороших отелях и при этом получаешь деньги, – говорит Флейшер. – Это лучшая на свете мягкая посадка для того, кто оставил правительство».
http://slon.ru/images2/2014/09-16/face_out/6.jpg
Бен Бернанке

Главы центробанков тоже поживают неплохо: если председатель ФРС США зарабатывает $200 тысяч в год, то бывший председатель может получать столько же за единственный выход на публику – по крайней мере, такими были гонорары Бернанке к марту этого года (из ФРС он ушел 1 февраля). Ближайшие месяцы у экономиста уже распланированы: он недавно покинул должность и сейчас пользуется спросом, говорят его новые наниматели.
http://slon.ru/images2/2014/09-16/face_out/7.jpg
Майкл Льюис

Журналисты и публицисты также могут заработать разговорами. Писатель и постоянный автор The New York Times Magazine, Vanity Fair, Slate и Bloomberg получает $100 тысяч за лекцию плюс авиабилеты в первый класс.
http://slon.ru/images2/2014/09-16/face_out/8.jpg
Барак Обама

Действующий президент США пока не дошел до экватора своего второго срока в Белом доме, но организаторы публичных мероприятий уже строят на него планы на 2017 год. По словам Ричарда Хеннинга, основателя компании, привлекающей знаменитых спикеров, Обама будет «чрезвычайно привлекателен». Какими бы ни были его недостатки на посту главы государства, люди придут и заплатят только за то, чтобы потом рассказать знакомым: я обедал с бывшим президентом.

6

Будет ли евро стоить как доллар?
 

https://slon.ru/posts/60320
25 ноября, 17:12
https://slon.ru/images/photos/065bdc...4aef66441.jpeg
Редактор раздела World Press
REUTERS / Stoyan Nenov

Всего за несколько недель на фоне ожиданий манипуляций ставками со стороны ФРС США и ЕЦБ евро подешевел к доллару настолько, что эксперты заговорили о возможном паритете валют. Если месяц назад евро стоил $1,1, то на этой неделе за него дают менее $1,06; европейская валюта близка к тому, чтобы побить собственный рекорд девятимесячной давности: в феврале курс опускался до $1,049. Сравняются ли евро и доллар в ближайшем будущем? За и против в этом вопросе анализирует европейский финансовый обозреватель Wall Street Journal Томми Стаббингтон.

Есть несколько факторов, способных поддержать евро, отмечает журналист, в том числе хорошие результаты компаний, экспортирующих товары из Европы, и статистика: история показывает, что рост ставок в США и их снижение в Европе не обязательно означают укрепление доллара и ослабление евро. Кроме того, вероятно, ожидания инвесторов уже отражены в текущем курсе. На основании этой предпосылки HSBC прогнозирует евро лишь небольшое снижение, а затем возврат к уровню $1,20 в течение 2016 года.

Даже те инвесторы, что ждут от европейской валюты ослабления, признают, что одного только разнонаправленного движения ставок ФРС (ожидается повышение) и ЕЦБ (ожидается снижение) будет недостаточно, так как расхождение ставок, как предполагают, будет плавным. Однако если американский регулятор сочтет, что экономика США достаточно окрепла для дальнейшего роста ставки, это может отразиться на стоимости европейской валюты. По мнению валютного аналитика лондонской Insight Investment Пола Лэмберта, в этом случае евро может достичь паритета с долларом в марте 2016 года или даже раньше, если ЕЦБ более решительно развернет свою программу стимулирования.

Существует вероятность, что центробанки по обе стороны Атлантического океана начнут свои манипуляции синхронно и уже в следующем месяце. Большинство экспертов ожидают повышения ставок в США в декабре; параллельно глава ЕЦБ Марио Драги намекал, что до конца года Европа может расширить программу денежного стимулирования, снизив ставки по депозитам или нарастив скупку ценных бумаг. Если оба регулятора начнут действовать, это будет первый за 20 лет случай, когда ставки в Европе и США одновременно начали двигаться в разных направлениях, и вообще первый такой случай за историю существования евро, пишет WSJ. Однако, напоминает издание, когда ставки в Европе и Америке пошли в разные стороны в 1994 году – ФРС их подняла, а немецкий Бундесбанк снизил, – доллар на самом деле подешевел относительно марки.

В последний раз, когда ставки в США росли, евро также укрепился к доллару: за полгода с июня 2004-го он подорожал с $1,21 до $1,35. Учитывая, что у инвесторов было достаточно времени, чтобы подготовиться к смене политики финансовых регуляторов, некоторые аналитики предсказывают повторение этой ситуации. Впрочем, признают эксперты, история никогда не повторяется в точности.

Юань сделали резервной валютой. Что будет дальше?
 

https://slon.ru/posts/60597
16:03

Редактор раздела World Press

30 ноября Международный валютный фонд официально включил китайский юань в список резервных валют, это было ожидаемо после того, как две недели назад глава регулятора Кристин Лагард объявила, что юань к этому готов. Состав корзины резервных валют изменен впервые с 1999 года, когда вместо немецкой марки и французского франка в ней появился евро. Чего ждать теперь, когда юань вошел в один клуб с долларом, евро, фунтом стерлингов и японской иеной?

Во-первых, следует понимать, что допуск в корзину резервных валют имеет главным образом символическое значение, – не так много товаров или услуг в мире номинированы в SDR (Special drawing rights, Специальные права заимствования), но зато Китай спустя десятилетия заслужил себе место в клубе сильнейших. Во-вторых, юань в действительности будет введен в корзину только через 10 месяцев, с 1 октября 2016 года; его вес составит 10,92%. Тем не менее новый статус китайской валюты повлияет не только на нее саму, но и на партнеров по корзине.

Что будет с юанем?

По мнению редакции журнала Economist, решение МВФ не создаст ажиотажного спроса на юань, но зато может привести к потере части его стоимости. Народный банк Китая теперь будет испытывать большее давление, так как ему придется управлять юанем так, как центробанкам развитых стран, а именно – позволить рыночным силам определять его стоимость. Если Китай де-факто продолжит привязывать юань к доллару, то результатом включения валюты в систему SDR будет фактическое увеличение веса доллара в корзине, что, по сути, противоречит изначальной идее МВФ.

Сейчас, пишет Economist, юань уже выглядит переоцененным, а если доллар укрепится после ожидаемого поднятия ставок в США, китайская валюта будет испытывать еще большее давление. Вряд ли Народный банк сразу отпустит юань в свободное рыночное плавание, но можно ожидать, что он все же будет сводить свои интервенции к минимуму. Результатом может стать ослабление юаня.

Что будет с евро?

Перспективы европейской валюты, которая и так переживает худший год за последнее десятилетие (по отношению к доллару она опустилась на 13%), выглядят не слишком радужно, пишет Bloomberg. После включения юаня в корзину SDR доля евро в ней снизится с 37,4% до 30,93%, и это самая большая потеря доли в корзине среди всех валют: доллар будет иметь 41,73% вместо 41,90%, иена – 8,33% вместо 9,4%, фунт – 8,09% вместо 11,3%.

«Евро достанется больше всех от этой корректировки весов, – говорит валютный аналитик Дуглас Бортвик. – МВФ берет у евро, чтобы отдать Китаю, в остальных случаях перебалансировка довольно незначительна».

Некоторые аналитики, согласно Bloomberg, даже ожидают, что со временем юань может заменить евро в качестве альтернативы доллару, однако вряд ли это произойдет скоро: эксперты не прогнозируют большого притока в китайскую валюту в ближайшем будущем. Тем не менее, отмечают они, на фоне вероятного дальнейшего укрепления доллара и возможного снижения ставок ЕЦБ позиции евро могут ослабнуть.

Плюсы и минусы для Китая

Включение юаня в корзину SDR будет иметь для Китая как положительные, так и отрицательные последствия, рассуждает старший экономический обозреватель New York Times Нил Ирвин. С одной стороны, страна, обладающая одной из мировых резервных валют, может иметь более низкие процентные ставки и более стабильную валюту, чем вне «клуба», поскольку ее активы будут покупать иностранные инвесторы. Кроме того, она будет обладать большим геополитическим весом – тут Ирвин приводит пример США, способных своими санкциями оказать давление на другие экономики.

С другой стороны, с большой властью приходит большая ответственность, и действия правительства одной страны начинают затрагивать игроков за границей. К тому же, когда дело касается управления собственной экономикой, США оказываются менее маневренными, чем еще недавно был Китай, способный по мере надобности вмешиваться в работу рынка.

Включение в список резервных валют – палка о двух концах. Та же Америка, отмечает журналист NYT, имеет больше контроля в одних областях (санкции и геополитика) из-за того, что отпустила вожжи во многих прочих (обменный курс, потоки капитала, защита собственных экспортеров). Вопрос в том, готов ли Пекин променять одно на другое.