5660. Эдвард Радзинский: Я ни с кем
 

http://www.mk.ru/editions/daily/arti...-ni-s-kem.html

6 апреля 2000 в 00:00,

Его включили в изданную в Кембридже энциклопедию “Выдающиеся писатели ХХ столетия”. Рецензии на его последнюю книгу о Распутине ведущие английские газеты опубликовали на первых полосах. Сейчас он задумал писать два больших опуса: “Разговор Шатобриана, маркиза де Сада и Бомарше” и сагу о российской жизни. Поэтому Радзинский покидает ТВ. Это, наверное, последнее его интервью в качестве телеведущего.
-ТВ-версия — упрощенный вариант вашего писательства?
— ТВ-версия — это я в предлагаемых обстоятельствах. Когда я пишу, то должен стать персонажем, а на ТВ я наблюдатель. В книге я должен быть то Грозным, то Казановой, то Наполеоном, то Сталиным. На ТВ я просто окунаюсь в то время, о котором рассказываю, я — свидетель. ТВ и писательство — совершенно разные вещи. Но в последнее время ТВ стало забирать чуть больше времени. Я сделаю еще несколько программ и на этом закончу. На ТВ сюжет по мысли становится крайне простым, это должно быть интересно всем: и тем, кто досконально знает историю, и кто вообще ничего не знает. К примеру, когда я говорю о Нероне и Сенеке, то размышляю об интеллигенции, ее вечной склонности внутренне служить диктатору, ее вечной надежде, что деспота можно накормить уступками и перевести его на свою сторону. И в передаче о Сталине я говорю не о Сталине, а о нас с вами.
— Тем не менее создается впечатление, что вы восхищаетесь Сталиным.
— Это потому, что люди ждут разоблачения, они забыли, что говорил поэт: "Добру и злу внимая равнодушно". Люди мыслят стереотипами, что печально. От меня ждут: вы с кем, мастера культуры? А я ни с кем, я сам по себе.
— Если бы вы издали книгу о Сталине в конце 80-х, вас бы потом несколько лет носили на руках...
— Когда в 94-м была презентация этой книги, была тьма народу, и даже вызывали ОМОН. В 89-м году я предложил "Огоньку" статью на эту тему, но Коротич ее не напечатал, потому что тогда нужно было Сталина разоблачать, а не понимать. И тогда я предложил статью о расстреле царской семьи в Екатеринбурге. Вот это напечатали.
— Насколько для вас важна конъюнктура? Когда вы пишете, вы имеете в виду прежде всего западного читателя?
— Ничего подобного. До меня на Западе провалилось множество книг о Распутине. Моя книга стала суперчитаема. В 92-м году я объявил, что буду писать о Сталине, хотя тема была уже затерта, общеизвестна и скучна. Тогда мне позвонили с ТВ и сказали: это будет книга для старушек, вы зря потеряете время. На Западе тоже не принимали эту идею — там о Сталине давно все уже знали. Так что я книгу писал не для Запада, а знал, что здесь она будет очень нужна. Распутин тоже был абсолютно неинтересен тогда, а сейчас он дает ответы на многие вопросы, он интересен как причина гражданской войны. Более того, 1916 год необычайно похож на 99-й. Все сходится в мелочах.
— Но Путин — это уже новый поворот истории?
— Да, история повернулась. В 16-м году Россия была на распутье, и царь не отвечал на вызов общества. К власти в феврале 17-го пришел уродливый капитализм, который ее не удержал, потому что не понимал главного условия управления страной: не добиваться огромных прибылей, а делиться.
— Вы считаете себя историком?
— Нет, я писатель, который в силу своего исторического образования размышляет об истории.
— Как вы относитесь к историкам, которые постоянно упрекают вас за фактические ошибки?
— Так и должно быть. Ошибки бывают, конечно. У меня нет научного редактора, потому что сейчас многие издательства их просто не держат. Нужно быстрее выпускаться, и здесь не до досконального прочтения материала ученым-специалистом. Я не знаю ни одного современного историка, которого можно было бы читать. Я читаю Грекова, Карамзина. Именно наивный Карамзин высказывал замечательные мысли о русской истории. А сейчас историки заняты только частным. И когда мне говорят, что на 800 страницах я допустил 12 ошибок — пусть. Я не рассказываю про историю, я занимаюсь процессом жизни.
— У вас хорошие связи среди архивистов?
— Никаких связей. Я нашел телеграмму Ленина о Николае в архиве, просмотрев до этого около 300 документов. А тут вдруг взял и открыл на этом письме. Я читаю книги стеллажами. И память у меня, как ксерокс, абсолютная.
— На ТВ вы немножко актерствуете?
— Иногда меня в этом упрекают. Просто люди не понимают, что я часто должен форсировать ритм. Рассказать в трех сериях по 40 минут историю Наполеона невозможно, поэтому я беру бешеный темп. Мне нужен темперамент, я начинаю себя подгонять. Я часто не в тех местах смеюсь, потому что уже понимаю, в чем здесь юмор, а рассказываю о предыдущих событиях. Я бегу впереди себя. Отсюда бешеная усталость по окончании, потому что все идет от души.
— Вы себя считаете просветителем?
— Я не ставлю себе задачу просвещать других, я стараюсь просвещать себя. При этом у моей программы большой рейтинг, иначе меня бы не поставили в 20.00 на ОРТ.
— Но многие относятся к вашим программам как к суррогату, где не сама история, а лишь ее интерпретация в вашем исполнении.
— Если это кому-то помогает жить, то пусть так говорят. Но кто-то должен это делать. Это востребовано. После моих программ возникают вопросы у самой разной аудитории.
— У "Поля чудес" тоже большой рейтинг...
— У нас разная аудитория. У людей, которые меня смотрят — а это вся интеллигенция, вся провинция, — у них нет времени на "Поле чудес". У меня нет народа, у меня есть отдельные люди. Причем большинство писем я получаю от 13—15-летних. Они потрясающе пишут. Это не те, кто слушает попсу. Я никогда не был внутри общего сборища. И эти мальчики точно такие же. Их рассуждения для меня важнее всего. Они меня понимают. Я не занимаюсь популяризаторством истории, я ставлю вопросы. Я хочу, чтобы люди стали свидетелями той эпохи, о которой я говорю. Интересны не факты: их любой читатель найдет в книгах. Интересны даже не мои умозаключения. Главное, что мои телезрители со мной там, в том времени. Беру туда с собой тех, кто мне верит.

Познер - Гость Эдвард Радзинский. Выпуск от 13.02.2017
 

https://www.youtube.com/watch?v=XVU7Fngrqus

Познер 2.02.2009 - Эдвард Радзинский
 

https://www.youtube.com/watch?v=arMr9a0PWC4

Мемория. Эдвард Радзинский
 

http://polit.ru/news/2015/09/23/radzinskiy/
23 сентября 2015, 00:00 Мемория
http://polit.ru/media/photolib/2015/...00x450_q85.jpg
Эдвард Станиславович Радзинский
Фото: lifeisphoto.ru

23 сентября 1936 года родился Эдвард Радзинский, писатель, драматург, телеведущий.

Личное дело

Эдвард Станиславович Радзинский (79 лет) родился в Москве в семье драматурга Станислава Радзинского, коренного одессита. Войну провел в эвакуации в Ташкенте, по соседству с Радзинскими жила Анна Ахматова.

В 1959 году окончил Московский историко-архивный институт. Во время учебы увлекался работами российского исследователя Герасима Лебедева, создавшего в Индии первый театр европейского типа. Написал о нем дипломную работу и пьесу «Мечта моя… Индия», по которой в 1960 году в Московском театре юного зрителя был поставлен спектакль.

Широкая известность пришла к Радзинскому в 1960-х годах, после того, как Анатолий Эфрос поставил в Ленкоме его пьесу «104 страницы про любовь». Ее играли в 120 театрах СССР, по пьесе был снят фильм «Еще раз про любовь», главные роли в котором исполнили Татьяна Доронина и Александр Лазарев. В 2003 году вышел ремейк картины — «Небо, самолет, девушка».

С 1960-х годов пьесы Радзинского с успехом шли в советских театрах и за границей. Известна его историческая трилогия — «Лунин, или Смерть Жака», «Беседы с Сократом», «Театр времен Нерона и Сенеки». Также создал киносценарии к фильмам «Улица Ньютона, дом 1», «Чудный характер», «Каждый вечер в 11 часов».

С 1963 года — член Союза писателей СССР.

В 1990-е годы начал писать научно-популярные книги о знаменитых личностях русской и мировой истории. Мировыми бестселлерами стали биографии Николая II, Иосифа Сталина и Григория Распутина.

С 1994 года ведет программы на телевидении (циклы передач «Театральный роман», «Любовь в галантном веке», «Загадки истории» и другие). В 1997 году стал академиком «Академии российского телевидения».

С 2001 по 2008 годы входил в президентской совет по культуре и искусству. Член творческого совета журнала «Драматург». Сопредседатель жюри национальной премии «Большая книга».

Первой женой драматурга была актриса Алла Гераскина, дочь детской писательницы Лии Гераскиной («Аттестат зрелости», «В стране невыученных уроков»). В браке родился сын Олег — участник диссидентского движения, политзаключенный, эмигрировавший в США, председатель совета директоров «Рамблер Медиа Групп».

Во второй раз женился в 1966 году на актрисе Татьяне Дорониной — главной героине фильма «Еще раз про любовь», поставленного на основе его пьесы. Брак вскоре распался. Сейчас Радзинский женат на бывшей актрисе Елене Денисовой (роль Виржинии Ренуар в фильме «Ищите женщину»). Супруга занимается реабилитацией алкоголиков и наркоманов по христианской программе «12 шагов», проводит встречи с группами анонимных алкоголиков в храме Космы и Дамиана в Москве.

Чем знаменит
http://polit.ru/media/photolib/2015/09/22/edward2.jpg
Эдвард Радзинский

Известный советский драматург, написавший пьесы «104 страницы про любовь», «Снимается кино», «Обольститель Колобашкин, «Турбаза» и другие. Работы Радзинского шли во многих театрах мира — в США, Канаде, странах Евросоюза, Японии. Пьеса «Старая актриса на роль жены Достоевского» была впервые поставлена в Театре Европы во Франции и шла в 12 странах мира. Многие пьесы Радзинского поставил Анатолий Эфрос. Самые известные фильмы, снятые по сценариям Радзинского — «Еще раз про любовь» (1968) и восьмисерийный телефильм «Ольга Сергеевна» (1975). В обеих лентах главную роль исполнила Татьяна Доронина.

Узнаваемый телеведущий, запомнившийся по циклам исторических передач — своеобразной серии ЖЗЛ на телевидении. Не раз удостаивался премий ТЭФИ (1997, 1999, 2003, 2004).

О чем надо знать

10 июля 2011 года Радзинский на своем внедорожнике Volvo XC90 попал в ДТП в Подмосковье. Писатель выехал на встречную полосу и спровоцировал аварию, в которой погибла 24-летняя девушка. В октябре 2014 года дело было закрыто по амнистии, в апреле 2015 года суд взыскал с Радзинского 2 миллиона рублей в пользу отца погибшей.

Прямая речь:

Об эмиграции («Новые Известия», сентябрь 2010): «Мне еще со времен Брежнева предлагали эмигрировать, каждый раз, когда я выезжал за границу, мне в конце поездки тихонечко предлагали остаться. Я не остался, и дело тут не в березках, а просто здесь я все понимаю. Вот стоят два человека, я на них смотрю и, мне кажется, что я их понимаю. А вот когда я вижу двух людей на улицах Парижа, я про них не понимаю. Кроме того, эмиграция — это жизнь без молодости. Вот вы идете мимо здания и знаете, с ним что-то связано: тут вы любили, тут вас бросили. У вас целая жизнь проходит, пока вы идете».

О личной жизни («Медведь», май 2007): «Женщины, которые были со мной, подарили мне великое счастье. И самое время мне в который раз ответить: моя личная жизнь — всегда за занавесом. Я слишком уважаю женщин, которые наградили меня этим счастьем, и никогда не позволю, чтобы их имена стали достоянием всех».

О Сталине (программа «Познер», февраль 2009): «Когда я начал писать книжку о Сталине, это был 1986 год. Я начал писать. Мне позвонил один ныне очень уважаемый, ну, назовем его журналист, и сказал: "Чем вы занимаетесь?" Я сказал: "Вот, я книжку о Сталине пишу". Он сказал: "Это для старушек?" А я ему, знаете, что ответил? "Когда закончу, он будет участником предвыборной кампании". Почему? Ну, вот помните, была эта демонстрация оппозиции в 1995 году. Когда я закончил книгу, я вышел на улицу и увидел демонстрацию оппозиции. Впервые я увидел, над нею были портреты Сталина. Кто в ней шел? Самые разные люди. Там шли коммунисты, потому что он был больший коммунист, ну, наверное, чем все вместе взятые. Там шли монархисты, потому что он был больший монархист, чем все Романовы. Там шли, простите, националисты и фашисты, считая, что он больший националист, чем они все. Он всех в этот момент устраивал. Но самое важно и самое для понимания власти, он еще устраивает тем, чем более он популярен. Он популярен не потому, что его любят, а потому, что не любят то, что происходит вокруг. И вот эта часть населения — она, к сожалению, растет».

Об обвинениях в дилетантстве (там же): «Дело в том, что я писатель, пишущий об истории. Был такой писатель, который писал об истории, — Карамзин. Не было ни одного живущего в его время историка, который бы не доказывал, что он не историк. Прошло некоторое время, и я не могу напомнить вам даже их имена — то есть я-то их знаю, но их наши зрители не знают — а он остался. В чем дело? Понимаете, все книжки, которые я писал — "Николай II" — там введены были впервые мной масса новых документов. Весь расстрел, который являлся тогда, как вы знаете, топ-секретом, впервые описан не мною, а словами тех, кто участвовал в расстрелах, в моей книге. Там масса неопубликованных документов. Книжка "Распутин" целиком написана по делу, которое никогда не публиковалась. Книга "Сталин" — там тоже было множество документов из президентского архива, тогда еще неизвестных… Ну, к примеру. Можно говорить, что, предположим, Иосиф Виссарионович Сталин умер собственной смертью, и никто его не отравил, потому что есть целый медицинский большой толстый том, из которого это следует. Но, к сожалению, есть впервые опубликованные мной документы, называются "Показания тех, кто был в это время на Ближней даче". И эти люди, к сожалению, которые были на Ближней даче, три человека, которые назывались прикрепленными, показали одно и то же: что Иосиф Виссарионович Сталин перед этой ночью, которая будет последней, отдал совершенно удивительный приказ. "Впервые, — они писали, — мы впервые это слышали, он велел себя не охранять. Он сказал: "Я иду спать, и вы тоже идите спать, и вы мне сегодня не понадобитесь". Далее я выяснил, взяв интервью у одного из них, который присутствовал на даче, и который его нашел на полу, человека по фамилии Лозгачев, и записал это интервью, который показал подробно всю эту историю. Оказалось, что они не слышали это от Иосифа Виссарионовича Сталина, а слышали это от старшего прикрепленного по известной фамилии Хрусталев. И вот я честно в своей книжке это пишу. Мне никто не отвечает, Вы понимаете? Просто говорят: "Да пошел он! Он же не историк"».

5 фактов об Эдварде Радзинском:

В детстве был вратарем футбольной команды, также любил бокс и занимался легкой атлетикой.
До сих пор выходит на пробежки и ходит на лыжах.
Публиковаться начал рано. Когда Радзинскому было 22 года на сцене МТЮЗа впервые поставили его пьесу «Мечта моя… Индия». В 25 лет он стал и вовсе самым популярным драматургом в стране: пьесу «104 страницы про любовь» играли по всему СССР, а «Старую актрису на роль жены Достоевского» — в дюжине стран мира.
Награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени (2006).
В 2007 году выпустил книгу об Александре II. Первым читателем американского издания был президент США Джордж Буш-младший.

Материалы об Эдварде Радзинском:

Статья о телеведущем в Википедии

Биография на сайте «Узнай все»

Личный сайт Радзинского

Справка РИА Новости

Учиться ответственности
 

№ 26 (3075) 28 июня-03 июля 1986 года

Драматургия Эдварда Радзинского неизменно привлекает зрителя. Всегда рождает полемику, вызывает разноречивые мнения критики. Так было и с последней московской премьерой его пьесы «Театр времен Нерона и Сенеки» в постановке
А. Гончарова в Театре имени В. Маяковского. Как относится сам автор к таким спорам? С ответа на этот вопрос нашего корреспондента Марии Дементьевой и начал Э. Радзинский разговор о сегодняшних проблемах театрального искусства.

Учиться ответственности
 

Меня радуют споры. МС удовольствием
повторю банальные
слова: только
в столкновении
мнений рождается
истина... К сожалению,
общий тор-
--------------------------------------------- жественно - хвалебный
тон, которым в последнее время были
проникнуты многие области нашей жизни, о
чем достаточно говорилось на XXVII съезде
КПСС, целиком можно отнести и к театральному
делу. Сейчас мы учимся смотреть на вещи
по-новому. И должны научиться радоваться
спорам, радоваться разным мнениям по поводу
спектакля. Тем более что надеюсь: прошло
время, когда «разносная» рецензия была ко н цом
работы и началом оргвыводов.
Недавно я закончил две пьесы, которые для
меня достаточно экспериментальны, кстати, и
по тому, как будут осуществляться их постановки.
Одна из них — с длинным названием, которое
состоит из строки « го р од с ко го фольклора
»: «Я стою у ресторана, замуж — поздно,
сдохнуть — рано». Репетируется она в Театре
имени Маяковского, репетируют ее актеры из
разных театров — Наталья Гундарева и Сергей
Шакуров из Театра имени Станиславского. Ставит
спектакль режиссер В. Портнов.
Эту пьесу я отдал в театр, который люблю и
с которым меня связывают многие работы. Я
Посмотрим, как будет, когда о н . перейдет из
стадии разговоров в стадию дела.
Подлинный эксперимент для меня начнется,
когда в Москве откроются новые театры — то,
без чего Москва уже жить не может. Не я один
говорю о стыдном положении, когда в мн огомиллионном
городе существуют всего два десятка
театров. Это лишает театры возможности
соревноваться, это внушает им самоуспокоенность.
И главное — делает невозможным для
тысяч зрителей посещение театра. Билеты в театры
— дефицит. Все это я писал три года назад
и сейчас мо гу повторить все слово в слово,
только с большим пафосом. Пусть товарищи,
которые отвечают за сложившееся положение,
объяснят, в чем уж такая сложность открытия
в Москве новых театров. Я готов с ними
полемизировать. И доказать, что никакой сложности
нет, есть нежелание действовать — и всего
лишь.
Новые театры в Москве необходимы. Они
нужны актерам — чтобы они могли доказать
свою перспективность. Они нужны режиссерам
— потому что родят новые режиссерские
имена. Они нужны зрителям, особенно молодежи,
чтобы для них посещение рядового спектакля
не предварялось мучительной процедурой
доставания билета. И, наконец, они нужны
драматургам,— только тогда в нашей драматургии
появятся новые имена молодых. (Действительно,
молодых и по возрасту, не тех, ко торые,
к сожалению, сумели пробиться на сцену
в возрасте за сорок, когда писателю надо
праздника. Эти спектакли — «для галочки». То
есть это заведомо планируемый брак.
При этом ставится порой несколько «парадных
» спектаклей, чтобы выпустить тот один, ко торым
по правде живет театр. Которым он болеет,
за который он хочет отвечать, который
есть смысл его жизни. Почему ж е этот главный
спектакль надо «прикрывать» при помощи необычайного
количества попутно выпускаемой
чепухи?! Жизнь актеров расходуется непроизводительно,
, государственные средства летят
на ветер.
И второе. Для меня это одна из самых больших
проблем: мы все стали очень важные, мы
потеряли юмо р по отношению к себе. Эта наша
постоянная парадность перешла в постоянную
важность.
Я все время помню письмо в редакцию «Литературной
газеты» студентки восемнадцати
лет. Она заметила то, что мы видим каждый
день и к чему, к-сожал ению, привыкли: нашу
надутость!
«Иногда смотришь,— пишет эта девушка,—
на таких людей, ко торы е все всегда знают, не
терпят возражений и очень себе нравятся со
стороны, м думаешь: как ж е они нелепы. А потом
вдруг спохватишься: да я сама такая, не
лучше ни на йоту. А уж в искусстве — посмотришь
нечто вроде «Кинопанорамы» или д р у гую
телепередачу, посвященную деятелям кино,
театра, эстрады, диву даешься: сидят за
столом взрослые люди и с видом Сократа, устремив
глаза в воображаемую бесконечность,
над макушками наших голов, говорят такую
чепуху!»
И ведь это правда! Я это по себе чувствую.
Мы научились вещать. Для нас сомнение стало
символом безыдейности. Если писателя спросят:
«О чем вы написали в своей пьесе?»— а он
ответит: «Я пока не знаю, я продолжаю над
этим думать»,— это будет считаться чуть ли не
вызовом.