[РАПСИ]

Дело генерала Корнилова

Бывший заместитель министра-председателя Н.В. Некрасов по поводу дела ген. Корнилова говорит:

— Я ясно помню тот вечер с 26 на 27 августа, когда А.Ф. Керенский вызвал меня из заседания Временного Правительства, показал мне документ, подписанный В.Н. Львовым, содержавший ультиматум ген. Корнилова, и обратился ко мне с прямым вопросом, готов ли я вместе с ним идти до конца. Я отчетливо помню фразу, которую сказал при этом А.Ф. Керенский: «Я им революции не отдам». Он получил мое согласие, и с этого момента началась наша работа по ликвидации корниловского движения. А.Ф. Керенский принял все меры для отражения натиска корниловских войск. Распоряжение остановить движение корниловских эшелонов по железным дорогам, подписанное А.Ф. Керенским, было передано мною Юреневу, подавшему накануне прошение об отставке, но оставшемуся при исполнении служебных обязанностей. Юренев заявил, что он передаст обязанности Ливеровскому. Мною был вызван Ливеровский, которому и был передан приказ.

Я помню, как через два часа после этого Ливеровский сообщил мне, что корниловские эшелоны прорываются насильно и что их можно остановить только силой, разломав путь. Об этом мною было доложено А.Ф. Керенскому, и он, не колеблясь, дал распоряжение применить это героическое средство.

Все это происходило до разговора Б В. Савинкова с ген. Корниловым по аппарату, который состоялся в 4 часа дня 27 августа. Объяснения, данные Б.В. Савинковым по этому поводу, совершенно правильны. Действительно, конный корпус был вызван в Петроград, когда неустойчивость рижского фронта стала всем ясна и можно было опасаться, что Петроград станет ареной таких же кровавых событий, какие произошли в Тарнополе, Калуше и других местах. Кроме того, в связи с событиями на фронте можно было опасаться повторения событий 3-5 июля, т.е. попытки со стороны большевиков свергнуть Временное Правительство. Войска были необходимы чтобы отразить попытки анархических выступлений. Я не согласен с Б.В. Савинковым только в той части его объяснений, где он говорит, что войска вызывались на случай объявления военного положения в Петрограде и подавления беспорядков, которые могли вспыхнуть в связи с этим.

Совершенно верно, что А.Ф. Керенский не прочитал ген. Корнилову точного текста переданного ему В.Н. Львовым ультиматума. Разговор с ген. Корниловым велся от имени В.Н. Львова и был весьма краток. По телеграфу ген. Корнилову был задан вопрос: «Александр Федорович сомневается, можно ли мне безусловно доверять?» На это был получен ответ ген. Корнилова: «Да, безусловно можно». Корнилов этим ответом принял на себя ответственность за содержание предъявленного В.Н. Львовым ультиматума. Теперь из этого неопределенного разговора по телеграфу делается вывод, что в данном случае было недоразумение, что предположение ген. Корнилова было неверно передано В.Н. Львовым. Роль В.Н. Львова была спасительной для революции. Он взорвал приготовленную мину на два дня раньше срока. Заговор, несомненно, был, и В.Н. Львов раскрыл его слишком рано. Временное Правительство прилагало величайшие усилия, чтобы создать согласованную деятельность между ним и подчиненным ему верховным главнокомандованием, и эта согласованность сорвалась как раз в тот момент, когда мы думали, что она наладилась.

Бывший управляющий военным министерством Б.В. Савинков в письме в редакцию «Воля народа» возражает на появившиеся в «Деле народа» статьи Виктора Чернова:

— Я не нахожу для себя уместным, — пишет Б.В. Савинков, — полемизировать с Черновым, но считаю долгом во избежание всяких недоразумений сообщить следующее:

1) При разговоре моем с Корниловым по аппарату 27 августа присутствовал не только Маклаков, но и многие другие свидетели, как например Пальчинский, ген.-м. Барановский, товарищи военного министра Якубович и князь Туманов, комиссар северного фронта Станкевич и другие. Разговор был прочитан во Временном Правительстве министром-председателем в присутствии Чернова и возражений не встретил.

2) Конный корпус был испрошен мною от верховного главнокомандующего по поручению министра-председателя для обеспечения реального осуществления военного положения в Петрограде, которое было вызвано стратегической необходимостью подчинения петроградского военного округа, ввиду падения Риги, верховному главнокомандующему. Проект объявления Петрограда на военном положении был, насколько мне известно, одобрен правительством, в числе членов которого состоял и Чернов. Само собою разумеется, что этот военный корпус, поступая в распоряжение правительства, должен был бы его защищать от всяких посягательств, с чьей бы стороны такие посягательства ни шли, как, например, сводный отряд защищал правительство в начале июля от посягательств большевиков.

3) В переговорах Львова, Керенского и Корнилова я не участвовал и даже о них не знал: они стали мне известны лишь 26 августа вечером от Керенского, 27 августа днем – по аппарату от Корнилова.

4) «Иносказательный» разговор Филоненко с Корниловым касался, как это разъяснили Филоненко и Корнилов, не единоличной чьей-либо кандидатуры, а малого комитета обороны или директории по образцу ныне существующей, только с другим составом членов. Мысль о необходимости такой директории разделялась уже давно многими членами правительства.

(Утро России)

Отказ в выдаче ген. Деникина

Ставка верховного главнокомандующего. Юго-западные фронтовые организации во главе с киевским Советом Р. и С.Д. категорически отказались передать в распоряжение следственной комиссии Шабловского арестованных и содержащихся около Бердичева генералов Деникина, Маркова, Эльснера и других, постановив непосредственно передать их военно-революционному суду. С целью ликвидации этого положения следственная комиссия в сопровождении комиссара Иорданского срочно выезжала в Киев и Бердичев и оттуда вернулась этой ночью в ставку.

Добиться разрешения конфликта и передачи арестованных комиссии не удалось, несмотря на личные выступления в киевском Совете Р. и С. Д. Шабловского, указавшего на весь вред для общего хода следствия такого положения вещей и на то, что этим нарушается основное судопроизводственное требование непрерывности следствия и единства суда над всеми обвиняемыми по соучастию. В результате долгих переговоров киевский Совет Р. и С.Д. решил отсрочить на неделю назначение военно-революционного суда над указанными выше генералами. Следственными властями решено приложить все усилия, чтобы вопрос получил разрешение в интересах права и справедливости, причем будут уничтожены все обстоятельства, на которые указывают организации.

Сегодня следственная комиссия выезжает в Петроград для допроса ряда прикосновенных к мятежу лиц. В ближайшие дни генерал Корнилов вместе с другими арестованными, а равно и сама следственная комиссия переводятся в целях большего обеспечения спокойной работы следственной комиссии в один из близ лежащих к ставке городов.

Между тем, по мнению юристов, дело это не может быть выделено из общего дела ген. Корнилова и не подлежит военно-революционному суду ввиду его неясности и сложности. Если несмотря на это состоится военно-революционный суд и генерал Деникин будет расстрелян, то совершится величайшее нарушение права и справедливости.

(Утро России)