http://bolshoyforum.com/forum/index....ic=423032.1080
http://bolshoyforum.com/forum/index....ic=423032.1100
http://samlib.ru/comment/e/epshtejn_s_d/delobeyl
Цитата: seps от 11 Февраль 2019, 17:17:46
Почемуйто В. Г. Короленко я верю больше, чем фантомасам !
Fantomas
А это в тебе "голос крови" говорит
seps
Допустим, ты прав и во мне действительно говорит "голос крови". Но чей голос говорит у :
"30 ноября 1911 года был опубликован протест, озаглавленный «К русскому обществу (по поводу кровавого навета на евреев)», составленный Владимиром Короленко. Этот протест подписали восемьдесят два известных писателя, учёных и общественных деятелей. "
"В марте 1912 года в Германии появился протест, подписанный 206 представителями немецкой интеллигенции, включая Томаса Манна, Герхарда Гауптмана и Вернера Зомбарта; вслед за тем появился протест 240 английских общественных деятелей, который подписала вся верхушка церкви во главе с архиепископом Кентерберийским, спикер палаты общин, бывший президент Академии Художеств Эдвард Джон Пойнтер, Герберт Уэллс,Оливер Лодж, Остин Чемберлен, Артур Бальфур, Джеймс Джордж Фрэзер, Томас Харди и др. Во французском протесте, собравшем 150 подписей, приняли участие Анатоль Франс и Октав Мирбо. Протесты против затеянного антисемитского процесса 3 достигли и Соединенные Штаты Америки. Конгресс США потребовал от Президента страны расторгнуть русско-американский договор 1832 года, и в декабре 1911 года договор был денонсирован. Важно отметить, что среди защитников Бейлиса были и такие видные русские националисты и антисемиты, как редакторы газеты «Киевлянин» Дмитрий Пихно и — после смерти последнего — Василий Шульгин. Пихно 30 мая 1912 года под заголовком «Вы сами приносите человеческие жертвы!» опубликовал в газете разоблачения одного из главных свидетелей обвинения, тотчас ставшие предметом обсуждения в Думе. Шульгин с первого же дня суда начал публикацию в «Киевлянине» серии статей с резкой критикой обвинения. Мнение Шульгина имело большое значение. Как пишет один из серьезнейших исследователей «Дела Бейлиса», Морис Самюэл, «исходя от известного монархиста и антисемита, статья эта разнеслась как громовой удар по всей России, а его эхо — во всём западном мире». Михаил Меньшиков признавал, что Шульгин «несколькими газетными строками стёр, что называется, в порошок двухлетнюю работу прокурора киевской палаты, одобренную высшими чинами юстиции». "
Чей голос говорил у Миллионов русских людей, Возмущавшихся этим процессом ?!
Короленко Владимир Галактионович
Дело Бейлиса
http://az.lib.ru/k/korolenko_w_g/text_0520.shtml
" На Лукьяновке.
Об этой первой своей киевской статье В. Г. Короленко писал родным 19 октября: "В статье я пытаюсь дать самый остов этого дела в связи с впечатлениями на Лукьяновке, предместьи Киева, где завод Зайцева. Там, повидимому, жители убеждены, что Бейлис не виновен". Статья "На Лукьяновке" вошла в собрание сочинений издания А. Ф. Маркса, т. IX. Дается в настоящем томе по тексту этого издания. В статье встречается упоминание о Мищуке и Красовском. Первый -- бывший начальник киевской сыскной полиции, второй -- бывший становой пристав. Оба были отстранены от расследования из-за неудобства, связанного с тем, что они повели розыски в сторону настоящих виновников -- воровской шайки Веры Чеберяк.
Господа присяжные заседатели.
Статья эта появилась в газетах "Русские ведомости" No 248 и "Речь" No 294 от 27 октября 1913 года. В собрание сочинений издания А. Ф. Маркса не вошла (см. следующую статью на ту же тему).
Господа присяжные заседатели.
(Статья вторая)
Напечатана 28 октября в приложении к No 248 "Русских ведомостей" (в собрание сочинений издания А. Ф. Маркса не вошла). Статья эта была конфискована и Короленко был привлечен к судебной ответственности. Глубоко уверенный в своей правоте, Короленко писал сестре: "Буду рад суду, но суда, вероятно, не будет". Процесс несколько раз откладывался и, по мнению юристов, грозил обвиняемому заключением в крепости, так как по существовавшим законам подобная статья о присяжных вменялась в большое преступление. В. Г. Короленко и его защитнику было категорически отказано в вызове свидетелей и в представлении документов, подтверждающих факт фальсификации состава присяжных. Суд угрожал В. Г. Короленко вплоть до 1917 г.,-- был отменен революцией.
Присяжные ответили
Корреспонденция эта появилась 29 октября в "Русских ведомостях" No 249 и в газете "Речь" No 296 (в последней под заглавием "Приговор"). В собрание сочинений издания А. Ф. Маркса не вошла. О впечатлении от приговора В. Г. Короленко писал брату Иллариону по возвращении в Полтаву: "...Ты, брат, не можешь и представить себе, что это делалось на улицах Киева в момент оправдания. Такая общая радость, такой поток радости, что в нем прямо потонуло впечатление от тысяч черносотенцев, собравшихся темным пятном у Софийского собора (почти рядом с судом)". (Письмо от 5 ноября 1913 года "Избранные письма", т. II.).
"
Живая совесть русского народа, о музее Короленко (автор неизвестен)
Источник:
http://korolenko.lit-info.ru/korolen...ogo-naroda.htm
" Становится известно, что председательское резюме резко и определенно обвинительное. После протеста защиты председатель решает дополнить своё резюме, но Замысловский возражает, и председатель отказывается. Присяжные ушли под впечатлением односторонней речи. Настроение в суде еще более напрягается, передаваясь и городу.
Около шести часов стремительно выбегают репортеры. Разносится молнией известие, что Бейлис оправдан. Внезапно физиономия улиц меняется. Виднеются многочисленные кучки народа, поздравляющие друг друга. Русские и евреи сливаются в общей радости. Погромное пятно у собора сразу теряет свое мрачное значение. Кошмары тускнеют. Исключительность состава присяжных еще подчеркивает значение оправдания».
Дочь писателя, Софья Владимировна, вспоминала, что из зала суда Владимир Галактионович с женой возвращались в гостиницу, где они остановились, на бричке. Ликующая толпа выпрягла бричку и донесла ее на руках в гостиницу. Трамвайное движение было перекрыто на несколько часов.
В июле 1913 года широко отмечалось 60-летие со дня рождения Короленко. Русская пресса называла писателя «солнцем русской литературы». Иван Алексеевич Бунин на вопрос корреспондента, что он думает о Короленко, ответил, что он, Бунин, может спокойно жить, потому что в России есть Владимир Галактионович Короленко — «живая совесть русского народа».
Источник:
http://korolenko.lit-info.ru/korolen...ogo-naroda.htm
"
дело бейлиса
Белла КОРЧЕНОВА (Нью-Йорк)
ЖИВАЯ СОВЕСТЬ РУССКОГО НАРОДА
http://www.vestnik.com/issues/2003/0...korchenova.htm
«ДЕЛО БЕЙЛИСА» К столетию знаменитого процесса
http://www.russianscientist.org/file..._LAHMAN-30.pdf
" После ареста Бейлиса противостояние реакционных и либеральных сил России стало заметно расти. 30 ноября 1911 года был опубликован протест, озаглавленный «К русскому обществу (по поводу кровавого навета на евреев)», составленный Владимиром Короленко. Этот протест подписали восемьдесят два известных писателя, учёных и общественных деятелей. Под этим документом, в частности, стоят подписи Зинаиды Гиппиус, Дмитрия Мережковского, Александра Блока, Максима Горького, Фёдора Сологуба, Леонида Андреева, Вячеслава Иванова. В воззвании напоминалось, что изначально «кровавый навет» возводился на первых христиан, и, в частности, отмечалось, что греческий патриарх Григорий назвал легенду об употреблении евреями христианской крови «внушающим отвращение предрассудком нетвёрдых в вере людей». Нельзя не упомянуть среди страстных защитников Бейлиса такую фигуру, как Александр Федорович Керенский. В 1912 году Керенский был впервые избран в Государственную Думу. За пять дней до вынесения судом приговора по делу Бейлиса Керенский выступил инициатором принятия 25 адвокатами Петербурга резолюции протеста против, как в нём было сказано, «фабрикации процесса Бейлиса, против клеветнических нападок на еврейский народ, против насаждения расовой и межнациональной ненависти». В знак протеста против дела Бейлиса устраивались забастовки, студенческие сходки и другие подобные мероприятия; в случае вынесения обвинительного вердикта в Петербурге готовилась всеобщая забастовка. Естественно, не могли стоять в стороне от развернувшейся борьбы по поводу процесса российские коммунисты. В Киеве Комитет РСДРП выпустил листовку, в которой, в частности, говорилось: «Наш голос – голос рабочего класса России, должен особенно сильно звучать в общем хоре протестующих голосов… Это дикий разгул царизма и его слуг – черносотенцев». Кампания протеста против дела Бейлиса приобрела мощный международный характер. В марте 1912 года в Германии появился протест, подписанный 206 представителями немецкой интеллигенции, включая Томаса Манна, Герхарда Гауптмана и Вернера Зомбарта; вслед за тем появился протест 240 английских общественных деятелей, который подписала вся верхушка церкви во главе с архиепископом Кентерберийским, спикер палаты общин, бывший президент Академии Художеств Эдвард Джон Пойнтер, Герберт Уэллс,Оливер Лодж, Остин Чемберлен, Артур Бальфур, Джеймс Джордж Фрэзер, Томас Харди и др. Во французском протесте, собравшем 150 подписей, приняли участие Анатоль Франс и Октав Мирбо. Протесты против затеянного антисемитского процесса 3 достигли и Соединенные Штаты Америки. Конгресс США потребовал от Президента страны расторгнуть русско-американский договор 1832 года, и в декабре 1911 года договор был денонсирован. Важно отметить, что среди защитников Бейлиса были и такие видные русские националисты и антисемиты, как редакторы газеты «Киевлянин» Дмитрий Пихно и — после смерти последнего — Василий Шульгин. Пихно 30 мая 1912 года под заголовком «Вы сами приносите человеческие жертвы!» опубликовал в газете разоблачения одного из главных свидетелей обвинения, тотчас ставшие предметом обсуждения в Думе. Шульгин с первого же дня суда начал публикацию в «Киевлянине» серии статей с резкой критикой обвинения. Мнение Шульгина имело большое значение. Как пишет один из серьезнейших исследователей «Дела Бейлиса», Морис Самюэл, «исходя от известного монархиста и антисемита, статья эта разнеслась как громовой удар по всей России, а его эхо — во всём западном мире». Михаил Меньшиков признавал, что Шульгин «несколькими газетными строками стёр, что называется, в порошок двухлетнюю работу прокурора киевской палаты, одобренную высшими чинами юстиции». Правительство боролось с критиками процесса при помощи репрессивных мер. Всего во время процесса и в связи с ним было зафиксировано по разным данным от 66 до 102 случаев репрессий против печати. Так, по данным Льва Троцкого, было наложено 34 штрафа на сумму 10 400 рублей, конфисковано 30 изданий, в 4 случаях редакторы подверглись аресту, 2 газеты закрыты до суда. Утверждалось, что по связанному с делом публикациям было арестовано 6 редакторов, 8 привлечено к суду, 36 газет было конфисковано, 3 закрыты и выписано 43 штрафа на общую сумму 12 850 рублей"
В.Г. Короленко и "еврейский вопрос"
http://litbook.ru/article/7024/
"
Содержание того, что в дореволюционной России называлось «еврейским вопросом», не сводилось к отношениям между русскими и евреями, а часто вообще не имело никакого, отношения к евреям. Как настойчиво указывал великий русский писатель, гуманист и страстный защитник всех униженных и оскорбленных В.Г.Короленко (и не он один), вопрос об отношении государства и общества к евреям был русским вопросом, то есть вопросом о том, какое будущее готовит себе Россия.
Не тем «сбивались попытки», что «железная рука еврея била по щекам» тех, кто этого вполне заслуживал, а тем, что «те самые люди, которые стояли за бесправие собственного [русского] народа, всего настойчивее будили в нем дух вероисповедной вражды и племенной ненависти. Не уважая ни народного мнения, ни народных прав, готовые подавить их самыми суровыми мерами, — они льстили народным предрассудкам, раздували суеверие и упорно звали к насилиям над иноплеменными соотечественниками» [1].
Так говорилось в обращении «К русскому обществу», составленном В.Г.Короленко и подписанном двумястами ведущих деятелей русской культуры. А после его публикации тысячи русских людей со всей страны слали письма в газеты с просьбой присоединить и их подписи! Таково было мнение России об истинной подоплеке процесса Бейлиса, когда он только затевался, но об этом Солженицын даже не упоминает. Сегодня, через 90 лет после процесса, когда вдоль и поперек изучены все подробности по открытым и закрытым архивным документам, в этой оценке нельзя ни прибавить, ни убавить ни одного слова. Перечитывая «Обращение», я испытываю гордость за русскую культуру, за Россию, чью честь тогда спасла русская интеллигенция.
Солженицын силится спасти честь другой России. Той самой, которая, проиграв процесс, пыталась возвести часовню в честь убиенного от жидов младенца Ющинского, да встретила такой отпор со стороны подлинной России, что царь — по совету Распутина — велел эту затею оставить. Солженицын, конечно, не одобряет ритуальную оргию. Но его тревожит не столько то, что власть захотела опорочить целый народ и засудить невинного человека ради своих политических целей, сколько то, что эта попытка провалилась и позор пал на голову самой власти [2]."