Основные статьи: Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом и Секретный дополнительный протокол к Договору о ненападении между Германией и СССР
Сообщение агентства Гавас
Основная статья: Сообщение агентства «Гавас» от 28 ноября 1939 года
В ноябре 1939 года французским агентством «Гавас» была распространена так называемая речь Сталина от 19 августа 1939 г. Как утверждалось, в этот день на секретном совещании в Политбюро Сталин заявил: «Если мы заключим пакт о ненападении с Германией, она, безусловно, нападёт на Польшу, и в этом случае вмешательство Англии и Франции на стороне Польши неизбежно. В этом случае мы имеем все шансы остаться в стороне со всеми вытекающими из этого выгодами. В связи с этим понятно наше решение принять предложение Германии о заключении пакта, а представителей Англии и Франции вежливо отправить по домам. Мы в высшей степени заинтересованы в том, чтобы в Европе началась война между Германией и англо-французским блоком и чтобы эта война длилась как можно дольше, чтобы воюющие стороны полностью исчерпали бы свои ресурсы. За это время мы должны интенсифицировать нашу работу в воюющих странах с тем, чтобы мы были полностью готовы к тому, что произойдёт по окончании войны»[96].
Сам Сталин категорически отрицал это обвинение[97].
Раздел сфер интересов в Восточной Европе по Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом (слева — предполагаемый, справа — фактический). Оранжево-коричневым цветом изображены территории, отходящие и отошедшие к СССР, голубым — отошедшие к рейху, фиолетовым — оккупированные Германией (Варшавское генерал-губернаторство и протекторат Богемия и Моравия)
Экспансия СССР в 1939—1940 годах
1 сентября 1939 года Германия начала военные действия против Польши. Правительство Польши бежало из Варшавы. 17 сентября послу Польши в СССР В. Гжибовскому была зачитана нота о том, что «…польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили своё действие договоры, заключённые между СССР и Польшей»[98]. Войдя на территорию Польши, с 17 сентября до 5 октября РККА установила контроль над её восточными территориями — Западной Белоруссией, Западной Украиной (включая Галицию), Виленским краем, Белостокской и Перемышленской областями, которые согласно Секретному дополнительному протоколу к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом были отнесены к сфере интересов СССР. 28 сентября, на другой день после капитуляции Польши, был подписан Договор о дружбе и границе, по которому захваченные сверх предусмотренных лимитов части Польши (Люблинское и восточную часть Варшавского воеводства) Гитлер согласился «обменять» на Литву, признав её советской сферой интересов[99]. Одновременно Риббентроп и Молотов подписали от имени своих правительств совместное заявление, в котором ответственность за продолжение войны в Европе возлагалась на Великобританию и Францию. Таким образом, союз между Москвой и Берлином был оформлен полномасштабным межгосударственным договором[1].
В октябре 1939 года Западная Украина вошла в состав УССР, Западная Белоруссия — в состав БССР, Виленский край был передан Литве.
Позиция советского правительства на данном этапе истории была подробно разъяснена в выступлении В. Молотова (Доклад о внешней политике Правительства на Внеочередной пятой сессии Верховного Совета СССР 31 октября 1939 года):
…Правящие круги Польши немало кичились «прочностью» своего государства и «мощью» своей армии. Однако, оказалось достаточным короткого удара по Польше со стороны сперва германской армии, а затем — Красной Армии, чтобы ничего не осталось от этого уродливого детища Версальского договора, жившего за счёт угнетения непольских национальностей. «Традиционная политика» беспринципного лавирования и игры между Германией и СССР оказалась несостоятельной и полностью обанкротилась…
…Известно, например, что за последние несколько месяцев такие понятия, как «агрессия», «агрессор» получили новое конкретное содержание, приобрели новый смысл. Не трудно догадаться, что теперь мы не можем пользоваться этими понятиями в том же смысле, как, скажем, 3—4 месяца тому назад. Теперь, если говорить о великих державах Европы, Германия находится в положении государства, стремящегося к скорейшему окончанию войны и к миру, а Англия и Франция, вчера ещё ратовавшие против агрессии, стоят за продолжение войны и против заключения мира. Роли, как видите, меняются.
Попытки английского и французского правительств оправдать эту свою новую позицию данными Польше обязательствами, разумеется, явно несостоятельны. О восстановлении старой Польши, как каждому понятно, не может быть и речи. Поэтому бессмысленным является продолжение теперешней войны под флагом восстановления прежнего Польского государства. Понимая это, правительства Англии и Франции, однако, не хотят прекращения войны и восстановления мира, а ищут нового оправдания для продолжения войны против Германии.
В последнее время правящие круги Англии и Франции пытаются изобразить себя в качестве борцов за демократические права, народов против гитлеризма, причём английское правительство объявило, что будто бы для него целью войны против Германии является, не больше и не меньше, как «уничтожение гитлеризма». Получается так, что английские, а вместе с ними и французские, сторонники войны объявили против Германии что-то вроде «идеологической войны», напоминающей старые религиозные войны. Действительно, в своё время религиозные войны против еретиков и иноверцев были в моде. Они, как известно, привели к тягчайшим для народных масс последствиям, к хозяйственному разорению и к культурному одичанию народов. Ничего другого эти войны и не могли дать. Но эти войны были во времена Средневековья. Не к этим ли временам Средневековья, к временам религиозных войн, суеверий и культурного одичания тянут нас снова господствующие классы Англии и Франции? Во всяком случае, под «идеологическим» флагом теперь затеяна война ещё большего масштаба и ещё больших опасностей для народов Европы и всего мира. Но такого рода война не имеет для себя никакого оправдания. Идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это — дело политических взглядов. Но любой человек поймёт, что идеологию нельзя уничтожить силой, нельзя покончить, с нею войной. Поэтому не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за «уничтожение гитлеризма», прикрываемая фальшивым флагом борьбы за «демократию»…
…Владение этими колониями, дающее возможность эксплуатировать сотни миллионов людей, является основой мирового господства Англии и Франции. Страх перед германскими притязаниями на эти колониальные владения — вот в чём подоплёка теперешней войны Англии и Франции против Германии, которая серьёзно усилилась за последнее время в результате развала Версальского договора. Опасения за потерю мирового господства диктуют правящим кругам Англии и Франции политику разжигания войны против Германии[100].
Советские и немецкие офицеры в районе Бреста. Из немецкой кинохроники. Немецкий офицер показывает советскому листовку на ломаном русском, которую тот вслух читает:
«Немецкая армия приветствует Рабоче-Крестьянскую Красную Армию! Мы солдаты желаем войти с солдатами Р. К. К. А. в хорошее солдатское отношение.
Русский солдат пользовался у нас всегда глубоким уваженіем.
Что и в будущем должно остаться так!»
Как отмечает академик А. О. Чубарьян, если поход на Польшу в дипломатической переписке мотивировался созданием барьера против Германии, то с конца сентября 1939 года после подписания договора о дружбе и границе с Германией любая критика национал-социализма в СССР была прекращена, целью советской пропаганды стали Англия и Франция. По мнению Чубарьяна, именно в этот момент «было явно нарушено „взаимодействие идеологии и прагматической политики“. И то, и другое было подчинено одной цели — сотрудничеству с Германией без ограничений и, главное, без противовесов»[101].
28 сентября — 10 октября 1939 года СССР заключил договоры о взаимопомощи с Эстонией, Латвией и Литвой, на основании которых начал размещение в Прибалтике своих военных баз[102].
5 октября 1939 года СССР предложил Финляндии также рассмотреть возможность заключения с СССР пакта о взаимопомощи. Переговоры начались 11 октября, однако Финляндия отклонила предложения СССР как по пакту, так и по аренде и обмену территорий. 29 ноября 1939 года СССР разорвал дипломатические отношения с Финляндией, а 30 ноября советские войска перешли советско-финскую границу. Началась советско-финская война. 12 марта 1940 года СССР заключил с Финляндией мирный договор. По итогам войны к Советскому Союзу отошли Карельский перешеек, Северное Приладожье, Печенга и ряд других территорий. СССР арендовал полуостров Ханко (Гангут) на 30 лет под базу ВМФ. В результате войны ценой больших жертв была достигнута главная стратегическая цель, которую преследовало советское руководство, — обезопасить северо-западную границу. Однако полной гарантии того, что территория Финляндии не будет использована для агрессии против СССР, не было, поскольку поставленная политическая цель — создание в Финляндии просоветского режима — не была достигнута, а враждебное отношение к СССР в ней усилилось. Война привела к резкому ухудшению отношений США, Великобритании и Франции с СССР (14 декабря за агрессию против Финляндии СССР был исключён из Лиги Наций). Великобритания и Франция даже планировали военное вторжение на территорию СССР из Финляндии, а также бомбардировки нефтяных промыслов Баку. Ход войны придал уверенности Адольфу Гитлеру в его расчётах на быстрый разгром Советского Союза[51].
Марка СССР «Освобождение братских народов Зап. Украины и Зап. Белоруссии» (1940)
14 июня 1940 года советское правительство предъявило ультиматум Литве, а 16 июня — Латвии и Эстонии. В основных чертах смысл ультиматумов совпадал — от этих государств требовалось провести свободные выборы и допустить на свою территорию дополнительные контингенты советских войск. Условия были приняты. 15 июня советские войска вошли в Литву, 17 июня — в Эстонию и Латвию. Были сняты запреты на деятельность коммунистических партий и назначены внеочередные парламентские выборы. На выборах во всех трёх государствах победу одержали прокоммунистические блоки (союзы) трудового народа — единственные избирательные списки, допущенные к выборам. Вновь избранные парламенты уже 21—22 июля провозгласили создание Эстонской ССР, Латвийской ССР и Литовской ССР и приняли Декларации о вхождении в СССР. 3—6 августа республики были приняты в состав Советского Союза (подробнее см. статью Присоединение Прибалтики к СССР (1939—1940)).
26 июня 1940 года СССР потребовал от Румынии передачи ему Бессарабии и Северной Буковины. Румыния согласилась с этим ультиматумом, и 28 июня 1940 года на территорию Бессарабии и Северной Буковины были введены советские войска. 2 августа 1940 года на VII сессии Верховного Совета СССР был принят Закон об образовании союзной Молдавской Советской Социалистической Республики. В состав Молдавской ССР были включены: город Кишинёв, 6 из 9 уездов Бессарабии (Бельцкий, Бендерский, Кагульский, Кишинёвский, Оргеевский, Сорокский), а также город Тирасполь и 6 из 14 районов бывшей Молдавской АССР (Григориопольский, Дубоссарский, Каменский, Рыбницкий, Слободзейский, Тираспольский). Остальные районы МАССР, а также Аккерманский, Измаильский и Хотинский уезды Бессарабии отошли к Украинской ССР. В состав Украинской ССР также вошла Северная Буковина (подробнее см. статью Присоединение Бессарабии к СССР).
Начиная с лета 1940 года СССР развернул дипломатическую активность с целью усиления своего влияния в Балкано-Дунайском регионе. Оживившийся интерес Москвы к Балканам был холодно встречен в Берлине. 24 июня 1940 года советский полпред в Словакии Г. М. Пушкин был вынужден признать, что Словакия входит в «сферу влияния Германии»[103]. В дальнейшем дипломатическое противостояние Москвы и Берлина сосредоточилось на Венгрии, Румынии, Болгарии и Югославии. Так, советский нажим на Румынию в августе 1940 года облегчил удовлетворение территориальных претензий Венгрии на Трансильванию и Болгарии на Добруджу. Чуть позже, в сентябре 1940 года, СССР подписал торговый договор с Венгрией. С другой стороны, Германия выступила «гарантом» Венгрии против словацких и румынских требований изменения границ, установленных первым и вторым Венскими арбитражами. Советско-германские переговоры на высшем уровне в Берлине в ноябре 1940 года не привели к компромиссу двух держав на Балканах. Так, требование В. М. Молотова о переводе Болгарии, Румынии и Турции в советскую зону влияния не было принято И. Риббентропом. Более того, Югославия, заключившая с СССР 5 апреля 1941 г. договор о дружбе и ненападении, стала жертвой незамедлительного германского вторжения. В дополнение, поощряя венгерские и болгарские территориальные претензии к Югославии, Берлин смог добиться исключительного влияния в Будапеште и Софии. Таким образом, весной 1941 г. стало ясно, что Москва проиграла дипломатическую схватку с Берлином за Балканы[104].
Предвоенное советско-германское сотрудничество
Основная статья: Германо-советское торговое соглашение (1939)
Экономическое и военно-техническое сотрудничество СССР и Германии в 1926—1933 годах, которое, с приходом Гитлера к власти, по инициативе советской стороны было практически свёрнуто и пересмотрено только в августе 1939 года. В 1940 году было заключено хозяйственное соглашение между Германией и СССР о расширении торговли[13].
С подписанием в феврале 1940 года торгового соглашения СССР включился в интенсивный экономический обмен с Германией, поставляя продовольствие и стратегические материалы — нефть, хлопок, хром, другие цветные металлы, платину и иное сырьё, получая взамен антрацит, стальной прокат, машины, оборудование и готовые изделия. При такой структуре торговли поставки из СССР во многом сводили на нет эффективность экономической блокады, введённой против Германии атлантическими странами с началом войны[1].
В СССР не исключали, что через какое-то время в советско-германских отношениях могут возникнуть осложнения. Поэтому Сталин стремился делать всё, чтобы не создавать каких-либо предпосылок для провокаций со стороны Германии и оттянуть возможный советско-германский военный конфликт на более длительный период. Установка Сталина на то, чтобы не делать ничего, что могло бы обострить советско-германские отношения, стала главной для сотрудников наркоматов иностранных дел, внешней торговли и обороны. Некоторое отрицательное воздействие эта установка оказала и на деятельность руководителей советской разведки[57].
Советские мероприятия по подготовке к войне
Nuvola apps important recycle.svg
Эта статья или раздел нуждается в переработке.
Пожалуйста, улучшите статью в соответствии с правилами написания статей.
Советское руководство не могло не понимать неизбежности войны с Германией, и подготовка к ней, конечно же, велась.
В январе 1941 года в СССР были проведены две оперативно-стратегические игры на картах с высшим командным составом РККА для проработки и усвоения основ современной наступательной операции фронта и армии[105]:
Первая игра проводилась на северо-западном направлении, в условиях Прибалтийского театра военных действий и Восточной Пруссии. Во второй игре отрабатывались действия сторон на юго-западном направлении. В обеих играх отрабатывались только наступательные действия «восточных», и основной упор делался на то, чтобы дать высшему комсоставу практику «вождения крупных оперативных и прежде всего подвижных соединений во взаимодействии с авиацией». Вопросы обороны затрагивались лишь в том объёме, в каком они могли возникнуть по ходу игры в связи с контрударами противника. Ни в играх, ни в последующем за ними совещании не делалось попыток рассмотреть ситуацию, которая может сложиться в первых операциях в случае нападения Германии[105].
5 мая 1941 г. в Большом Кремлёвском дворце состоялся торжественный приём. Сталин выступил на нём с речью, а также несколькими тостами перед выпускниками военных академий РККА. Во время выступления Сталин рассказал о текущем состоянии РККА, а также затронул внешнюю политику. В частности, он привёл причины поражения Франции, а в конце своего послания стал успокаивать аудиторию, говоря, что нельзя считать немецкую армию непобедимой. В частности, он заметил[106]:
В вооружении германской армии нет ничего особенного. Сейчас такое вооружение имеют многие армии, в том числе и наша. А наши самолёты даже лучше немецких. Да к тому же у немцев стало головокружение от успехов. У них военная техника уже не двигается вперёд. У руководителей армии появилось зазнайство — что нам, нам море по колено…"
«До сих пор мы проводили мирную, оборонительную политику и в этом духе воспитывали свою армию. Правда, проводя мирную политику, мы кое-что заработали!… (здесь т. Сталин намекнул на Западную Украину и Белоруссию, и Бессарабию). Но сейчас положение должно быть изменено. У нас есть сильная и хорошо вооружённая армия».
«…хорошая оборона — это значит нужно наступать. Наступление — это самая лучшая оборона…»
Логотип Викитеки В Викитеке есть полный текст:
Соображения к плану стратегического развёртывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками
В Центральном архиве Министерства обороны РФ имеется не подписанная записка от имени наркома обороны С. К. Тимошенко и начальника Генерального штаба Г. К. Жукова, написанная рукой А. М. Василевского. Судя по содержанию, документ был подготовлен не ранее 15 мая 1941 года. Записка, адресованная Сталину, содержит «соображения по плану стратегического развёртывания Вооружённых сил Советского Союза на случай войны с Германией и её союзниками». В ней говорится:
Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развёрнутыми тылами, она имеет возможность предупредить нас в развёртывании и нанести внезапный удар. Чтобы предотвратить это [и разгромить немецкую армию], считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий германскому командованию, упредить противника в развёртывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развёртывания и не успеет ещё организовать фронт и взаимодействие родов войск.
Далее излагается план военных действий:
Ближайшая задача — разгромить германскую армию восточнее р. Висла и на Краковском направлении, выйти на p.p. Наров, Висла и овладеть районом Катовице, для чего:
а) главный удар силами Юго-Западного фронта нанести в направлении Краков, Катовице, отрезая Германию от её южных союзников;
б) вспомогательный удар левым крылом Западного фронта нанести в направлении Седлец, Демблин, с целью сковывания Варшавской группировки и содействия Юго-Западному фронту в разгроме Люблинской группировки противника
Г. К. Жуков в 1965 г. рассказывал военному историку В. А. Анфилову[107]:
Идея предупредить нападение Германии появилась у нас с Тимошенко в связи с речью Сталина 5 мая 1941 года перед выпускниками военных академий, в которой он говорил о возможности действовать наступательным образом. Это выступление в обстановке, когда враг сосредоточивал силы у наших границ, убедило нас в необходимости разработать директиву, предусматривавшую предупредительный удар. Конкретная задача была поставлена А. М. Василевскому. 15 мая он доложил проект директивы наркому и мне. Однако мы этот документ не подписали, решили предварительно доложить его Сталину. Но он прямо-таки закипел, услышав о предупредительном ударе по немецким войскам. «Вы что, с ума сошли, немцев хотите спровоцировать?» — раздражённо бросил Сталин. Мы сослались на складывающуюся у границ СССР обстановку, на идеи, содержавшиеся в его выступлении 5 мая… «Так я сказал это, чтобы подбодрить присутствующих, чтобы они думали о победе, а не о непобедимости немецкой армии, о чём трубят газеты всего мира», — прорычал Сталин. Так вот была похоронена наша идея о предупредительном ударе…
В 1966 г. Жуков рассказывал сотруднику Военно-исторического журнала Н. А. Светлишину[73]:
…свою докладную я передал Сталину через его личного секретаря Поскребышева. Мне до сих пор не известны ни дальнейшая судьба этой записки, ни принятое по ней решение Сталина. А преподанный по этому поводу мне урок запомнился навсегда. На следующий день Н. А. Поскребышев, встретивший меня в приёмной Сталина, сообщил его реакцию на мою записку. Он сказал, что Сталин был сильно разгневан моей докладной и поручил ему передать мне, чтобы я впредь таких записок «для прокурора» больше не писал, что председатель Совнаркома больше осведомлен о перспективах наших взаимоотношений с Германией, чем начальник Генштаба, что Советский Союз имеет ещё достаточно времени для подготовки решительной схватки с фашизмом. А реализация моих предложений была бы только на руку врагам Советской власти.
Интересно, что обе версии решительно противоречат друг другу, что странно: ведь Анфилов и Светлишин предлагают считать их автором одного и того же человека. Не менее интересно, что оба историка вспомнили об этом эпизоде только после публикации «Соображений…», хотя, по их версии, разговор состоялся в 60-х гг., то есть на несколько десятилетий раньше.
Военный историк М. Мельтюхов считает версию Светлишина неправдоподобной по следующим причинам:
Неясно, почему Жуков передаёт совершенно секретный, особой важности документ не самому Сталину, а его секретарю.
Неясно также, почему Сталин не мог лично сказать Жукову все то, что он якобы передал через Поскрёбышева.
М. Мельтюхов также считает версию Анфилова не вполне правдоподобной, поскольку, по его мнению:
Идея предупредить нападение Германии возникла задолго до мая 1941 г. и составляла основу советского военного планирования в 1940—1941 гг.
Ответ Сталина на предложение нанести превентивный удар выглядит совершенно не к месту — при чём тут «провоцирование»?
Неверно сводить смысл речи Сталина к опровержению утверждений о непобедимости немецкой армии зарубежной прессы, которую в СССР явно не читали.
Мельтюхов полагает, что Жуков был заинтересован в сокрытии правды о неудавшемся нападении на Германию и был не в том положении, чтобы позволить себе сказать правду[73].
Неясно, чем же руководствовался Г. К. Жуков, излагая два варианта событий двум разным людям, но, видимо, общий смысл письменных или устных ответов Сталина был передан — не страх перед Гитлером, а нежелание спровоцировать агрессию любой ценой. Сам Г. К. Жуков косвенно подтверждает такое поведение Сталина в своих мемуарах:
В этих сложных условиях стремление избежать войны превратилось у И. В. Сталина в убеждённость, что ему удастся ликвидировать опасность войны мирным путём. Надеясь на свою «мудрость», он перемудрил себя и не разобрался в коварной тактике и планах гитлеровского правительства. И. В. Сталин требовал вести осторожную политику и проводить мероприятия оперативно-мобилизационного порядка так, чтобы, как он говорил, «не спровоцировать войну с Германией»[108].
В бывшем партийном архиве имеется проект директивы секретаря ЦК ВКП(б) А. Щербакова о состоянии военно-политической пропаганды, который датируется началом июня 1941 г. В нём, в частности, указывается, что[109]
международная обстановка крайне обострилась, военная опасность для нашей страны приблизилась, как никогда. В этих условиях ленинский лозунг «на чужой земле защищать свою землю» может в любой момент обратиться в практические действия. Таковы коренные изменения, которые произошли в международной обстановке и в жизни Советского Союза. Эти новые условия, в которых живёт страна, требуют от партийных организаций коренного поворота в партийно-политической работе по большевистскому воспитанию личного состава Красной Армии и всего советского народа в духе пламенного патриотизма, революционной решимости и постоянной готовности перейти в сокрушительное наступление на врага.
20 июня 1941 г. в СССР был утверждён Главным военным советом проект директивы Главного управления политической пропаганды (ГУПП) РККА «О задачах политической пропаганды в Красной Армии на ближайшее время», где говорилось:
Война непосредственно подошла к границам нашей родины. Каждый день и час возможно нападение империалистов на Советский Союз, которое мы должны быть готовы предупредить своими наступательными действиями… Опыт военных действий показал, что оборонительная стратегия против превосходящих моторизованных частей никакого успеха не давала и оканчивалась поражением. Следовательно, против Германии нужно применить ту же наступательную стратегию, подкрепленную мощной техникой… Вся учёба всех родов войск Красной Армии должна быть пропитана наступательным духом… Германская армия ещё не столкнулась с равноценным противником, равным ей как по численности войск, так и по их техническому оснащению и боевой выучке. Между тем такое столкновение не за горами.
К этой фразе начальник Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б) Г. Ф. Александров сделал примечание:
Этакой формулировки никак нельзя допускать. Это означало бы раскрыть карты врагу[110].
В апреле — мае 1941 г. Наркомат обороны и Генеральный штаб начали проводить с согласия правительства скрытное отмобилизование военнообязанных запаса под прикрытием «больших учебных сборов». Ставилась задача усилить войсковые части и соединения в 14 военных округах. Всего на «учебные сборы» до объявления войны было призвано свыше 802 тыс. человек, что составляло 24 % приписного личного состава по мобплану МП-41. Удалось пополнить 99 дивизий из 198: 21 дивизия пополнилась до 14 тыс. человек, 72 дивизий — до 12 тыс. человек и 6 стрелковых дивизий — до 11 тыс. человек.
С 13 по 22 мая Генштаб приказал 3 армиям начать движение к западным границам 22, 21 и 16-й армиям. 22-я армия (62-й и 51-й стрелковые корпуса — 6 дивизий) выдвигалась в район Идрица, Себеж, Витебск со сроком окончания сосредоточения 1—3 июля. 21-я армия (66, 63, 45, 30, 33-й стрелковые корпуса — 14 дивизий) сосредоточивалась в район Чернигов, Гомель, Конотоп 17 июня — 2 июля. 16-я армия (12 дивизий) перебрасывалась 22 мая — 1 июня в район Проскуров, Хмельники. Переброска войск была спланирована с расчётом завершения сосредоточения в районах, намечаемых оперативными планами с 1 июня по 10 июля 1941 г.
Из Северо-Кавказского военного округа в район Черкассы, Белая Церковь выдвигалась 19-я армия (34, 67-й стрелковые, 25-й механизированный корпуса) со сроками сосредоточения к 10 июня. Харьковский военный округ получил задачу выдвинуть к 13 июня 25-й стрелковый корпус в район Лубны в оперативное подчинение командующего 19-й армией. В Одесский округ для обороны Крыма в период с 19 по 23 мая передислоцировались из Северо-Кавказского округа управление 9-го стрелкового корпуса и 106-я стрелковая дивизия из Киевского особого военного округа. Войска 20, 24 и 28-й армий готовились к передислокации. 4 армии (22, 21, 16, 19-я), которые сосредотачивались по линии Западной Двины и Днепра и 3 армии (20, 24 и 28-й армия), которые формировались и должны были сосредотиться в Московском Военном Округе, вместе составляли Второй Стратегический эшелон Красной Армии. Как покажет начало войны было ошибкой выдвигать эти 7 неукомплекованных и необученных армий без запасов горючего, боеприпасов и продовольствия.
13 мая досрочно были выпущены курсанты из военных училищ.
Директивой начальника Генерального штаба западным приграничным округам предписывалось с 12 по 15 июня скрытно вывести дивизии, расположенные в глубине, ближе к государственной границе.
14 июня в очередной раз нарком обороны и начальник Генерального штаба вышли с предложением о целесообразности приведения войск приграничных округов в полную боевую готовность и развёртывания первых, эшелонов по планам прикрытия. Сталин не дал согласие на приведение войск приграничных округов в полную боевую готовность, он часто подчёркивал, что этот шаг может быть использован фашистскими правителями как предлог для войны.
К 15 июня более половины дивизий, составлявших второй эшелон и резерв западных военных округов, были приведены в движение. Всего к началу войны осуществляли выдвижение из резерва приграничных округов около 32 дивизий. Из них успели сосредоточиться в новых районах только 4-5 дивизий.
С 14 по 19 июня командование приграничных округов получило указания к 22-23 июня вывести фронтовые (армейские) управления на полевые пункты[111].
Ещё раз было дано указание маскировать авиацию и её склады горючего. Но одновременно Главное управление аэродромного строительства (ГУАС) НКВД СССР развернуло широкие работы (постройка бетонных полос) на множестве аэродромов, поэтому самолёты зачастую располагались на оставшихся скучено, что обусловило их быстрое поражение в немецких ударах по аэродромам. Завершить строительство намечалось в октябре 1941 г.
Кроме заключённых ГУАС НКВД, на строительстве шоссейных дорогах трудился контингент ГУ ШОСДОР НКВД, прокладывались новые дороги.
Так как пропускная способность железных дорог была ниже, чем у немцев, в несколько раз, то для прокладки новых дорог были переброшены железнодорожные строители со всей страны.
25 июня должен был быть утверждён Полевой Устав РККА 1939 года с последними изменениями.
В армию начали поступать новейшие самолёты и танки. Началось их ускоренное освоение.
Для воздушно-десантных войск сколачивали новые бригады. Были утверждены планы по оснащению десантными самолётами (ПС-84 и переделанные ТБ) и планерами.
В Западном Особом военном округе командующий авиацией округа Копец по опыту Испании расположил самолёты на аэродромах ближе к границе[источник не указан 2961 день] (тот факт что аэродромы, а также и склады, в том числе центральные, располагались слишком близко к границе, вызывал у командиров вопросы).
К. Рокоссовский писал[112]:
Судя по сосредоточению нашей авиации на передовых аэродромах и расположению складов центрального значения в прифронтовой полосе, это походило на подготовку к прыжку вперёд, а расположение войск и мероприятия, проводимые в войсках, этому не соответствовали.
А. М. Василевский, как непосредственный участник событий, так объясняет[113] нерациональное строительство аэродромов и перенос складов:
Нецелесообразно было в непосредственной близости от новой границы строить в 1940—1941 годах аэродромы и размещать военные склады. Генеральный штаб и лица, непосредственно руководившие в Наркомате обороны снабжением и обеспечением жизни и боевой деятельности войск, считали наиболее целесообразным иметь к началу войны основные запасы подальше от государственной границы, примерно на линии реки Волги. Некоторые же лица из руководства наркомата (особенно Г. И. Кулик, Л. З. Мехлис и Е. А. Щаденко) категорически возражали против этого. Они считали, что агрессия будет быстро отражена и война во всех случаях будет перенесена на территорию противника. Видимо, они находились в плену неправильного представления о ходе предполагавшейся войны. Такая иллюзия, к сожалению, имела место.
Историк В. Д. Данилов писал: «Готовились начать войну сокрушительным наступлением, но упустили многие вопросы организации надёжной обороны страны. Именно этими „ошибками“ и „просчётами“ объясняются крупные неудачи наших войск в начале войны».
М. Мельтюхов указал на то, что план войны с Германией был утверждён 14 октября 1940 г. и его дальнейшее уточнение в документах от 11 марта и 15 мая 1941 г. ничего, по сути, не меняло. «Самое важное, — подчеркнул он, — и в Германии, и в СССР эти планы не остались на бумаге, а стали осуществляться. Сопоставительный анализ подготовки сторон к войне — ещё одно из направлений дальнейших исследований кануна войны. Но даже на основе известных сегодня материалов можно утверждать, что этот процесс шёл параллельно и с начала 1941 г. вступил в заключительную стадию и в Германии, и в СССР, что, кстати, ещё раз подтверждает неизбежность начала войны именно в 1941 г., кто бы ни был её инициатором»[114].
По мнению Б. Шапталова, Сталин ожидал, что в июле-августе 1941 года немецкая армия осуществит десантную операцию и высадится в Великобритании. В таком случае Сталин намеревался нанести удар по немецким войскам в Польше. Из-за того, что армия готовилась к наступательным действиям и значительные силы, а также склады находились вблизи границы, но при этом артиллерия находилась на полигонах, а авиация не была рассредоточена на полевых аэродромах, при немецком нападении 22 июня 1941 года войска приграничных округов оказались неспособны организовать эффективную оборону и быстро потерпели поражение в приграничных боях[115].
По мнению историка Н. Петрова, Сталин ожидал, что немецкий удар по СССР не будет нанесён без предварительного предъявления СССР какого-либо ультиматума, и превентивный советский удар мог быть нанесён именно после такого немецкого ультиматума[116].
В то же время необходимо учитывать и следующие факты:
Г. Жуков вспоминал: "За несколько дней до нападения противника становилось все яснее и яснее, что германские войска готовят свой удар против нас, а не против кого-либо другого. <В это время> мы с Тимошенко просили Сталина потребовать от Германского правительства согласия допустить нашу комиссию для проверки безопасности наших государственных интересов и отсутствия прямой угрозы войны. Нам было заявлено Сталиным, что на это Гитлер не согласится. Мы сказали, что в таком случае надо шире проводить оперативно-стратегические мероприятия на случай войны. Нам было резко сказано: «Вы что, толкаете нас на провокацию войны» и далее — «сейчас главное — это не спровоцировать военных столкновений, обстановка накалилась, надо быть осторожным»[117].
Лихорадочными темпами велось строительство укреплённых районов на западной границе, туда были стянуты не только гражданские строители, но и множество сапёрных батальонов. О важности ускоренного строительства УРов говорит тот факт, что даже из 186-й стрелковой дивизии находящейся в Уральском Военном округе забрали сапёрный батальон[118]. У части артиллеристов забрали трактора и автомобили для строительства укрепрайонов[119].
Историки Горьков Ю. А. и Сёмин Ю. Н. утверждают, что в мае 1941 г. наступательные действия не планировались:
Анализ директив Генерального штаба, датированных маем 1941 года, в целом показывает, что никаких задач наступательного порядка войскам западных приграничных округов не ставилось. Вместо них предусматривалась оборона на всю оперативную глубину округов, а в стратегическом масштабе — вплоть до дальних подступов к Москве [Стратегический план войны предполагал инженерное оборудование и строительство 2 и 3-го государственных рубежей обороны по линиям: а) Нарва, Сольцы, Порхов, Великие Луки, Витебск, Валдай, Гомель, Конотоп; б) Осташков, Сычевка, Ельня, Почеп, Рославль, Трубчевск][120].
10 июня Жуков направил следующию директиву Военному совету КОВО
«Начальник погранвойск НКВД УССР донёс, что начальники укрепленных районов получили указание занять предполье. Донесите для доклада наркому обороны, на каком основании части укрепленных районов КОВО получили приказ занять предполье. Такое действие может спровоцировать немцев на вооружённое столкновение и чревато всякими последствиями. Такое распоряжение немедленно отмените и доложите, кто конкретно дал такое самочинное распоряжение»[121].
Ряд авторов утверждают, что 18 июня телеграммой Жукова командующие войсками пяти западных округов были предупреждены о возможности нападения Германии в ближайшие дни и им было предписывано привести войска в боевую готовность. Эта телеграмма не обнаружена историками в архивах, но упоминание о ней содержится на 70‑м листе 4‑го тома следственного дела по обвинению командования ЗапОВО, где зафиксировано показание начальника связи генерала А. Т. Григорьева: «И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня войска округа не были приведены в боевую готовность…» Как отмечает Арсен Мартиросян, аналогичные упоминания есть и в ответах опрошенных после войны по указанию Сталина генералов, которые перед войной командовали войсками в западных округах (материалы комиссии под руководством генерал-полковника А. П. Покровского). Об этом же свидетельствуют и отдельные документы командования Прибалтийского округа, а также донесения командующих флотами о приведении вверенных им флотов в боевую готовность № 2, которые датированы 19 июня[122].
Поздним вечером 21 июня 1941 года в советские войска поступила Директива № 1 от наркома обороны Тимошенко для немедленного исполнения. В ней в частности говорится об образовании фронтов вместо военных округов а также о недопустимости применения оружия в случае провокаций со стороны Германии. Начало директивы:[123]
В течение 22 — 23 июня 1941 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение может начаться с провокационных действий.
Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.
Теория подготовки превентивной войны
Основная статья: Тезис о превентивной войне Германии против СССР
Теория подготовки нападения на Германию Сталиным впервые была озвучена Гитлером в речи о начале нападения на СССР[124], обращённой к немцам, и в официальной ноте германского посла Шуленбурга, поданной Молотову, об объявлении войны. Перед вторжением на территорию СССР утверждение о том, что Союз готовит нападение на Германию, было составной частью германской пропаганды в войсках. Вот как описывает события один из солдат вермахта:
«В начале войны главным тезисом пропаганды, которой мы верили, был тезис о том, что Россия готовилась нарушить договор и напасть на Германию первой. Но мы просто оказались быстрее. В это многие тогда верили и гордились, что опередили Сталина. Были специальные газеты фронтовые, в которых очень много об этом писали. Мы читали их, слушали офицеров и верили в это». — Гельмут Клаусманн, 111-я пехотная дивизия.
C начала 1990-х годов эта версия стала предметом дискуссии среди профессиональных историков из-за историко-публицистических книг Виктора Суворова[125]. В своих публикациях этот автор объясняет неудачи первого периода войны тем, что армия и страна готовились к наступательной войне, а не к обороне. Однако историки не раз отмечали, что Виктор Суворов слабо использует документальную базу, тенденциозно цитирует мемуарную литературу, которая требует тщательного источниковедческого анализа, искажает факты, произвольно трактует события[126][127]. К числу оппонентов Суворова принадлежат М. А. Гареев, Г. Городецкий, В. Анфилов[128][129][130]. Из «нового поколения» историков — А. Исаев, А. Помогайбо, ярославские историки А. М. Лоханин и Михаил Б. Нуждин (литературный псевдоним — Владимир Грызун), А. Бугаев.
Сам Виктор Суворов в ответ критикует противников утверждения о планировании советского нападения на Германию в 1941 году.
У профессиональных историков существуют различные точки зрения на военные приготовления СССР. Так, Мельтюхов[131] оговаривается, что вся его версия о том, что СССР готовился напасть на Германию 15 июля 1941 года, носит предположительный характер. Бывшая российский, а теперь бостонский историк Павлова[132], была раскритикована Мельтюховым за свою теорию непременного нападения на Германию. Историк Невежин[133] доказывает не то, что СССР готовил летом 1941 г. нападение на Германию, а то, что началось идеологическое обеспечение подобного хода событий, но оно было фрагментарно вплоть до 22 июня 1941 года.
Г. А. Куманёв в одной из своих статей отмечает, что:
Став на путь агрессии, нацистская Германия все чаще прибегала к маскировке своих экспансионистских устремлений и действий заявлениями об их вынужденности. Всякий раз такие действия оправдывались назревшей необходимостью сорвать будто бы подготовляемое той или иной державой нападение на Германию. Своей демагогией о превентивном характере вторжения и военных захватов чужих территорий гитлеровцы перекладывали вину на жертву агрессии: «Мы не хотели нападать, но нас спровоцировали, мы лишь упредили готовящуюся агрессию».
В 1939—1940 гг. фашистская пропаганда утверждала, что на войну Третий рейх спровоцировали англичане с их «Политикой окружения», да к тому же ещё и поддержавшие «польских упрямцев». Винили и Ф. Рузвельта за приверженность идеологии «крестового похода» против национал-социализма. С июня 1941 г. вина за развязывание войны стала возлагаться нацистами на Советский Союз, на Сталина, разыгравшего-де «шахматную партию мировой революции».
Версия о превентивности нападения всякий раз входила в официальные объяснения своих захватнических акций гитлеровским рейхом. Между тем план вторжения в Австрию был составлен за 4 месяца до «аншлюса», в Чехословакию — за 11 месяцев до её оккупации, в Польшу — за 5 месяцев до вторжения вермахта, в Советский Союз — почти за год до фашистского нападения. И это при том, что указанные страны готовы были пойти на определённые компромиссы и уступки, чтобы не дать Германии повода к агрессии[13].
Информация советской разведки
Nuvola apps important recycle.svg
Эта статья или раздел нуждается в переработке.
Пожалуйста, улучшите статью в соответствии с правилами написания статей.
С конца 1940 года и вплоть до 22 июня 1941 года советская разведка сообщала о готовящемся немецком нападении.
Советское руководство, однако, не всегда доверяло донесениям разведчиков, поскольку иногда их сведения не подтверждались. Предупреждения о начале войны с Германией содержали противоречивую и, как показали современные исследования, иногда ложную информацию. При этом иногда на основании правдивой информации делались неверные выводы. Широкую известность получили, например, ложные выводы, которые докладывал руководству начальник военной разведки генерал Ф. И. Голиков[134].
Появление в сводках внешней разведки дезинформации генерал-майор СВР Лев Соцков объясняет следующим образом: «<…>после разгрома, учинённого Берией в зарубежных резидентурах в 1937—1938 гг., работать там было некому. И в самый критический момент резидентом в Берлине оказался брат заместителя Берии — Кобулов, который пришёл на важнейшую должность с рядовой бухгалтерской работы и в разведке ничего не смыслил. Ему и был подставлен агент „Лицеист“, который пытался подсовывать дезинформацию». Однако, оценивая качество такой дезинформации, он добавляет: «То были умозрительные суждения самого общего плана, резко отличавшиеся от информации других агентов»[135].
Договор о ненападении с Германией, а также постоянные заявления немецких военных о готовящемся десанте на Британские острова[136] давали надежду[137], что войны в 1941 году не будет.
При этом нужно иметь в виду, что дата нападения на СССР (22 июня 1941 г.) была окончательно определена только в июне 1941 г. До этого дата нападения переносилась с весны 1941 г. на 15 мая, потом на 15 июня, и только затем на 22 июня.
17 июня 1941 года начальник внешней разведки П. М. Фитин лично докладывал Сталину сведения о предстоящем нападении[138]. Однако Сталин считал, что британцы хотят стравить его с Гитлером, и не стеснялся в выражениях:
«Т-щу Меркулову. Может, послать ваш „источник“ из штаба германской авиации к е… матери. Это не „источник“, а дезинформатор. И. Ст.» (17 июня 1941 г.).
Советский военный атташе при режиме Виши генерал Суслопаров докладывал: «21 июня 1941 г. Как утверждает наш резидент Жильбер, которому я, разумеется, нисколько не поверил, командование вермахта закончило переброску своих войск на советскую границу и завтра, 22 июня 1941 года, они внезапно нападут на Советский Союз». На этом донесении рукой Сталина красными чернилами была начертана резолюция: «Эта информация является английской провокацией. Разузнайте, кто автор этой провокации, и накажите его»[139].
Исследователи советского периода считали, что Сталин несёт основную ответственность за то, что не смог правильно оценить донесения разведки и отличить дезинформацию от достоверных сведений. Дополнительным фактором стало отсутствие в СССР аналитического управления, которое могло бы обрабатывать и сводить воедино разведдонесения НКВД (закордонной разведки и разведки пограничников), Разведывательного управления Генерального штаба и флотской разведки — главным аналитиком был сам Сталин, и с этой ролью он не справился.
См. также
События перед Второй мировой войной в Европе
Территориально-политическая экспансия Третьего рейха
Советско-германские отношения между Первой и Второй мировыми войнами
Причины Второй мировой войны
СССР во Второй мировой войне
Группа советских военных специалистов в Испании
Примечания
↑ Показывать компактно
Внешняя политика третьего рейха (1933—1945) / Н. В. Павлов // MGIMO.ru. — 2012.
Paul Schmidt: Statist auf diplomatischer Bühne 1923-45: Erlebnisse des Chefdolmetschers im Auswärtigen Amt mit den Staatsmännern Europas. Häufige Drucke, z. B. 14. Aufl., 162.-164. Tsd., Aula-Verlag, Wiesbaden 1986, u. a. Verlage, zuletzt EVA, München 2005, ISBN 3-434-50591-1.
Мальков В. Шкундин Г. (ред.). Мировые войны XX века: В 4-х кн Кн.1-4, Изд. 2, 2005. 2542 с. ISBN 5-02-034955-0
Shorrock William. The Jouvenel Mission to Rome and the Origins of the Laval-Mussolini Accords, 1933—1935 // Historian. 45 (1) / 1982. Р. 20-30
Пеганов А. Политика Франции в Средней Европе и СССР, 1931—1934 гг. // СЕМИНАР. Вып. 2 [7]. Санкт-Петербург, 2015. C. 69-71.
Архив внешней политики СССР. Дело англо-франко-советских переговоров, 1939 г. (т. III), л. 32 — 33. цитируется по: Военная литература: Исследования : Жилин П. А. Как фашистская Германия готовила нападение на Советский Союз
Пеганов А. О. Советско-французские отношения в контексте проектов реорганизации Средней Европы, 1931—1934. // Российские и славянские исследования: научн. сб. Вып. 9. Минск: БГУ, 2015. С. 178—188.
Боффа Д. История Советского Союза. В 2-х тт. Т. 1. М., 1994.
Верт Н. История Советского государства. 1900–1991. М., 1998.
Antony C. Sutton. Wall Street and the rise of Hitler. New Rochelle, New York: Arlington House, 1975
Сколько миллиметров фашистского меча выковали в СССР
Сталин: правда и ложь. — М.: Сварогъ, 1996. Жухрай В. М.
Журнал Мир и Политика № 08 (59). Август 2011 Куманёв Г. А.
М. Cowling. The Impact of Hitler. British Politics and British Policy. 1933 - 1940. L., 1975, p. 273.
Павлов Н.В. Внешняя политика третьего рейха (1933 – 1945)// MGIMO.ru. – 2012. – Январь.
Фролов М.И, Кузенкова М. В. Историко-правовые оценки пакта Молотова-Риббентропа, философско-публицистический журнал «Царскосельские чтения», Раздел: История. Исторические науки, 2010
Павлов Н.В. Внешняя политика третьего рейха (1933 – 1945)// MGIMO.ru. – 2012. – Январь.
Public Record Office, Cab. 27/623, p 41.
Сиполс В.Я. Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны. - М.: Международные отношения, 1979. - 320 с.
«Если же чехи объединятся с русскими, война может принять характер крестового похода против большевиков. Тогда правительствам Англии и Франции будет очень трудно остаться в стороне»//Беседа послов Англии и Франции с премьер-министром Чехословакии Бенешем, 22 сентября 1938г.// Наумов А. «Дипломатическая борьба в Европе накануне Второй мировой войны», «РОССПЭН», М. 2007.с.310
Англо-германская декларация (1938)
Papers and Memoirs of Jôzeî Lipski». N. Y., 1968, p. 314 - 316, 360, 427.
“Papers and Memoirs of Jôzef Lipski», p. 323, 328, 331, 333, 336.
"Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно... Главная цель - ослабление и разгром России". (см. Z dziejow stosunkow polsko-radzieckich. Studia i materialy. T. III. Warszawa, 1968, str. 262, 287.) 5.01.1939 "
Павловский И. До пакта Молотова-Риббентропа, общественно-политический портал Delfi.ee, Эстония, 23.09.2008
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. — М.: Вече, 2000. — 608 с. — ISBN 5-7838-0590-4
Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918—1939 гг.. — М.: Вече, 2001. — 224 с. — ISBN 5-699-07637-9
Кризис и война: Международные отношения в центре и на периферии мировой системы в 30-40-х годах
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941. — М.: Вече, 2000. Глава «Политический кризис 1939 г.»
Scott Newton. Profits of peace: the political economy of Anglo-German appeasement. Oxford University Press, 1996. С. 125.
Сиполс В. Я. «Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны» — М.: Международные отношения, 1979.
И. М. Майский. Воспоминания советского дипломата (1925—1945 годы). Международные отношения, 1987.
Сабов А. Последний поезд перед войной, Российская газета, 01.10.2008
William L. Shirer, The rise and fall of the Third Reich: a history of Nazi Germany. Simon and Schuster, 1980. p. 504
Heinz Splittgerber, Unkenntnis oder Infamie? Darstellungen und Tatsachen zum Kriegsausbruch 1939, pp. 12-13. Quoted from Oskar Reile, Der deutsche Geheimdienst im Zweiten Weltkrieg, Ostfront, pp.278, 280 f., Augsburg: Weltbild, 1990.
Kazimierz Sosnkowski, Polish General and Minister-in-Exile, August 31st, 1943. Quoted in Bolko Frhr. v. Richthofen, op.cit. (Note 19), p. 80
Айххольц Д. Цели Германии в войне против СССР, «Новая и новейшая история», 2002, √6
Hitler's War in the East, 1941-1945. (3rd Edition): A Critical Assessment (War and Genocide) ( 9781845455019): Rolf-Dieter Müller, Gerd Ueberschär, 2008, ISBN-13: 978-1845455019 ISBN-10: 1845455010
Showalter, Dennis (2011). "Book Review: Hitler's War in the East 1941–1945. By Rolf-Dieter Müller and Gerd R. Ueberschär". The Journal of Slavic Military Studies. Taylor & Francis. 24: 337–339. doi:10.1080/13518046.2011.572747
Странная война
Мельтюхов М. И. Сентябрь 1939 года // Упущенный шанс Сталина. — М.2002
Сабов А. Наш ответ Керзона запоздал?, «Российская газета», 11.04.2004
Беленькая М. Ненужная война. Вторая Мировая война в цифрах и фактах. Специальный проект ТАСС
Smart, Nick. British Strategy and Politics during the Phony War: Before the Balloon Went Up (Studies in Military History and International Affairs). — Praeger Publishers, 2003.
Заец С. Советско-польские отношения по проблемам границ Польши в период Второй мировой войны, Автореферат диссертации, Ярославль, 2010
Новиков К. Причины и последствия советско-польской войны 1920 г., Автореферат диссертации, М., 2006
История Второй Мировой войны 1939—1945 (в 12 томах) / редколл., гл. ред. А. А. Гречко. том 2. М., Воениздат, 1974. Стр. 274
"Важным каналом получения шпионских сведений о СССР и его вооружённых силах был носивший регулярный характер обмен информацией с разведками союзных гитлеровской Германии стран - Японии, Италии, Финляндии, Венгрии, Румынии"
Ф. Сергеев. Тайные операции нацистской разведки, 1933-1945. М., Политиздат, 1991. Стр. 167
Э. П. Лайдинен, С. Г. Веригин. Финская разведка против Советской России. Петрозаводск, 2004. Стр. 175
М. Э. Айрапетян, Г. А. Деборин. Этапы внешней политики СССР. М., Соцэкгиз, 1961. Стр. 269-270
Большая Российская Энциклопедия, ст. Вторая мировая война 1939-45
Великая отечественная война 1941—1945. М. 1999. т.1. (недоступная ссылка). Дата обращения 20 мая 2016. Архивировано 5 июня 2016 года.
Г.Дурстхофф, Полёт Рудольфа Гесса, DW, 20.07.2010
проф. Ржешевский О. Черчилль.22 июня 1941. «Российская газета», № 129 (50505), 17.06.2011
Из записи Гальдером совещания у Гитлера в Бергхофе. 31 июля 1940 г.
Подробности разработки плана «Барбаросса» / Великая отечественная война 1941—1945. М. 1999. т.1 (недоступная ссылка). Дата обращения 24 мая 2016. Архивировано 23 мая 2016 года.
Лота В. И. Статья «Операция прикрытия „Барбароссы“» на сайте МО РФ.
Визит В. Молотова в Берлин: стенограммы, документы
Пауль Шмидт. Визит В. М. Молотова в Берлин. 1940
Л. Безыменский. Гитлер и Сталин перед схваткой. Молотов в Берлине
[1] Архивная копия от 5 января 2011 на Wayback Machine № 172. Беседа председателя Совнаркома, наркома иностранных дел СССР В. М. Молотова с рейхсканцлером Германии А. Гитлером в Берлине 12 ноября 1940 г.
М. И. Мельтюхов. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941. — М.: Вече, 2000 — с.456.
Нарастание напряжённости в советско-германских отношениях в 1940 г. // Великая Отечественная война 1941—1945. М. 1999. т.1. (недоступная ссылка). Дата обращения 20 мая 2016. Архивировано 5 июня 2016 года.
проф. Ржешевский О. Черчилль.22 июня 1941. «Российская газета», № 129 (50505), 17.06.2011
Оглашению подлежит: СССР — Германия. 1939—1941: документы и материалы / Ю. Фельштинский. — М.: Московский рабочий, 1991. — 366 с. — ISBN 5239011540.
Лота В. И. Статья «Операция прикрытия „Барбароссы“». на сайте МО РФ
Roberta Wohlstetter. Pearl Harbor: Warning and Decision, Stanford University Press, Stanford, CA. Paperback. ISBN 0-8047-0598-4. (1962).
Barton S.Whaley, Codeword Barbarossa, Cambridge, 1973, 406 pp., ISBN: 9780262230629
1941.05.01 | Дата выступления Германии — 22 июня
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941
«Великая Отечественная война Советского Союза 1941—45», БСЭ, 3-е издание
ОПС — Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии. 1933—1945 гг. Конспект
Мельтюхов М. И. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941
Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. Смоленск: Русич, 1993. с. 1993
В. И. Дашичев. Банкротство стратегии германского фашизма. Исторические очерки, документы, материалы. М., 1973, том 2.
Англо-советский кризис.
www.hrono.ru. — «1927.12.13 КИТАЙ. Гуанчжоу. Войсками Гоминьдана в ходе подавления коммунистического восстания (11-13.12.1927 г., подробнее см. Вторая гражданская война в Китае 1927-1937 гг) разгромлено консульство СССР, зверски убиты 5 сотрудников консульства (А.Хассис, В.Уколов, К.Иванов, Ф.Попов, П.Макаров).». Дата обращения 28 апреля 2018.
[2] Симонов Н. С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920—1950-е годы: темпы экономического роста, структура, организация производства и управление
Moorsteen R., Prices and Production of Machinery in the Soviet Union in 1928—1958 . — Cambridge Mass.: Harvard University Press, 1962.
Harrison, Mark. (1999) Soviet industrial production, 1928 to 1955 : real growth and hidden inflation. Journal of Comparative Economics, Vol.28 (No.1). pp. 134—155. ISSN 0147-5967
Колесов Н. Д. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФАКТОР ПОБЕДЫ В БИТВЕ ПОД СТАЛИНГРАДОМ.
Борисов Н. С., Левандовский А. А., Щетинов Ю. А. Ключ к истории Отечества: Пособие для абитуриентов. — изд. 2-е, дополненное. — М.: Изд-во Моск. университета, 1995. — ISBN 5-211-03338-8.
Harrison, Mark. (1999) Soviet industrial production, 1928 to 1955 : real growth and hidden inflation. Journal of Comparative Economics, Vol.28 (No.1). pp. 134—155. ISSN 0147-5967
[3] Сравнение оснащённости радиосвязью войск РККА и Верхмахта
Великая Отечественная война. Энциклопедия. С. 729
1941 год — уроки и выводы — М.: Воениздат, 1992.
Мильбах В. С. Политические репрессии командно-начальствующего состава Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Флота на Востоке страны в 1936—1939 гг. Автореферат диссертации на соискание учёной степени доктора исторических наук. Иркутск, 2005
Чёрная книга коммунизма.Глава 10. Большой террор (1936—1938)
Черушев Н. С. 1937 год: Элита Красной Армии на голгофе. — М.: Вече, 2003
А. А. Данилов, Л. Г. Косулина История России XX век, учебник 9 кл. ISBN 5-09-011250-9
Сувениров О. Ф. Трагедия РККА. 1937—1938. М.: Терра, 1998. 528 с.
А. С. Орлов, В. А. Георгиев, Н. В. Наумов, Т. А. Сивохина. Пособие по истории СССР для подготовительных отделений ВУЗов, 3-е изд., перераб. и доп. 1987
Жуков Г К. Воспоминания и размышления. В 2 т. — М.: Олма-Пресс, 2002.(1 том, глава № 9)
Телеграмма народного комиссара иностранных дел СССР M. M. Литвинова полномочным представителям СССР во Франции и Великобритании Я. 3. Сурицу и И. М. Майскому [АВП СССР, ф. 059, оп. 1, п. 302, д. 2092, л. 139. Опубл. в сб.: СССР в борьбе за мир… С 247.]
История второй мировой войны. 1939—1945 Архивная копия от 8 октября 2007 на Wayback Machine Англо-франко-советские переговоры
Записка сотрудника ведомства по осуществлению четырёхлетнего плана Германии К. Вольтата [Печат. по сб.: СССР в борьбе за мир… С. 508—515. Опубл. в изд.: Akten zur deutschen auswärtigen Politik. Serie D. Bd. VI. S. 823—828.]
Christian Zentner/ CHRONICK ZWEITER WEKTKRIEG / Otus Verlag AG, St.Gallen, S. 20-22, 2007 ISBN 978-3-907200-56-8
O лживом сообщении агентства Гавас (Ответ И. Сталина редактору «Правды») // Правда (газета), 30 ноября 1939.
Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. VII. — М., 1969. — С. 178.
ОКРЕСТНОСТИ ПЕТЕРБУРГА. СССР—ГЕРМАНИЯ. Документы и материалы о советско-германских отношениях. 1939—1941
Молотов В. М. Доклад о внешней политике Правительства (на Внеочередной пятой сессии Верховного Совета СССР)
Чубарьян А. О. Международный кризис 1939 – 1941 гг // Поворотные моменты истории Эстонии. — Таллин: Арго. — С. 83. — ISBN 978-9949-438-29-7.
карта военных баз
А. Пеганов. Словацко-венгерские отношения в зеркале советско-германского противостояния (1939—1941) // Российские и славянские исследования. Вып. 7. Минск: БГУ, 2012. С. 183—191
Анатолий Сальков. СССР и второй венский арбитраж: дипломатические оценки результатов и последствий // Белорусский журнал международного права и международных отношений. —2003. № 3
Бобылёв П. Н. Репетиция катастрофы // Военно-исторический журнал. — 1993. — № 7—8.
Из дневника заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР В. А. Малышева Источник: Документы русской истории. Приложение к российскому историческому журналу «Родина», 1997. № 5, с. 115—117.
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Исследования ]- Шапталов Б. Испытание войной
Жуков Г К. Воспоминания и размышления. В 2 т. — М.: Олма-Пресс, 2002. Т. 1. С. 409 [4]
[5] (документ № 512)
Мельтюхов М. И. Идеологические документы мая-июня 1941 г. о событиях второй мировой войны (Другая война 1939—1945. С. 77, 99-100).
1941 год — уроки и выводы. — М.: Воениздат, 1992. С. 82 — 86.
Рокоссовский К. К. Солдатский долг. — 5-е изд. — М.: Воениздат, 1988, С. 31
Василевский А. М. Дело всей жизни. — М.: Политиздат, 1978. с. 99
И. В. Павлова. ПОИСКИ ПРАВДЫ О КАНУНЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Б. Шапталов. Испытание войной
Н. Петров. Палачи. Они выполняли заказы Сталина. М. 2011, стр. 89
Из неопубликованных воспоминаний Маршала Советского Союза Г. К. Жукова
Бирюков Н. В дни Смоленского сражения // Военно-исторический журнал. 1962. № 4
Анфилов В. А. Провал блицкрига. М., Наука. 1974. с. 208
Горьков Ю. А. и Сёмин Ю. Н. Конец глобальной лжи // Военно-исторический журнал. 1996. № 2. с. 3 — 4.
ДИРЕКТИВА ВОЕННОМУ СОВЕТУ КОВО б/н 10 июня 1941 г.
Ф. Бармин. 22 ИЮНЯ. ПОДВИГ И ПРЕДАТЕЛЬСТВО
Директива № 1 от 21 июня 1941 года — Викитека
Обращение Адольфа Гитлера к немецкому народу в связи с началом войны против Советского Союза 22 июня 1941 года
Суворов В. День М: Когда началась Вторая мировая война?
Миф «Ледокола»: Накануне войны // Габриэль Городецкий
Владимир Невежин Стратегические замыслы Сталина накануне 22 июня 1941 года Впервые опубликовано: Отечественная история, 1999, № 5, с. 108—124.
ВИЖ. 1991. № 4. С. 36
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Биографии ]- Гареев М. А. Маршал Жуков. Величие и уникальность полководческого искусства
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Исследования ]- Городецкий Г. Роковой самообман: Сталин и нападение Германии на Советский Союз
М. И. Мельтюхов. Упущенный шанс Сталина. Советский Союз и борьба за Европу: 1939—1941. — М.: Вече, 2000
В. Л. Дорошенко, И. В. Павлова, Р. Ч. Раак. Не миф: речь Сталина 19 августа 1939 года//Вопросы истории. 2005, #8.
Невежин В. «Если завтра в поход…»: Подготовка к войне и идеологическая пропаганда в 30-х — 40-х годах. Серия «Великая Отечественная: Неизвестная война», Эксмо, 2007 г. ISBN 978-5-699-16625-1
В. А. Новобранец. Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика. М.: Яуза: Эксмо, 2009 г.
Документы разведки не горят — Российская газета. 2011. 21 июня.
ВОЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -[ Мемуары ]- Кузнецов Н. Г. Накануне
22 июня 1941 года
Соцков Лев. «Сталин знал точную дату начала войны, но боялся обвинений в её развязывании» — Известия. 2011. 6 июля.
Хмельницкий В. А. Между мировыми войнами // НВО. 25.06.2010
Ссылки
П:
Портал «Великая Отечественная война»
Самуэльсон Леннарт. Становление военно-промышленного комплекса СССР. 1921—1941. — М.: АИРО-ХХ, 2001.
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФОНД «ДЕМОКРАТИЯ». ДОКУМЕНТЫ «1941» в 2-х книгах. Книга первая
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФОНД «ДЕМОКРАТИЯ». ДОКУМЕНТЫ «1941» в 2-х книгах. Книга вторая
Артём Кречетников, Би-би-си, Москва. Молотов в Берлине: на развилке истории. Русская служба Би-Би-Си (10 ноября 2010). Дата обращения 15 февраля 2011. Архивировано 18 марта 2012 года.
А. Широкоград. Кремль проводил чисто национальную политику
Нападение Германии на СССР: документы
Увидеть красный свет