[Chugunka]

Лжедмитрия на царство!
(Свободное место) 30.08.2010

Cколь же неправы те, кто обзывал Дмитрия Анатольевича Лжедмитрием, ставя ему в укор нелегитимность прихода к власти. Во-первых, исторический Григорий Отрепьев, хотя и вошел в Кремль во главе ополчения сторонников, но все-таки создал его сам, сам добился финансирования, сам сформулировал привлекательную программу - Годунов его за ручку на престол не сажал. Во-вторых, захват власти энергичным и умным правителем-авантюристом, особенно возглавляющим армию недовольных, вполне укладывается и в византийскую, и в китайскую имперскую традицию. Да и Владимир Ильич Ленин, основатель государства, преемником которого является наша Раша, Совнарком возглавил отнюдь не по итогам свободных парламентских выборов, и денежки на свою борьбу, в т.ч. на латышских стрелков (а чем они лучше шляхты и казаков гетмана Ходкевича?) получил гражданин Ульянов преимущественно исключительно от иноземных спонсоров, от воюющей с Россией державы.

Григорий Отрепьев был совершенно ренессансным человеком, он намеревался ввести в Московском царстве конституционные свободы, провести модернизацию (в тогдашнем понимании этого термина – и совсем не зверскими петровскими методами), интегрироваться в Европу. Он начал межконфессиональный диалог с католиками… Разумеется, он отменил бы все годуновские шаги к крепостному праву. Он создавал возможность для альянса православного в своем большинстве Великого княжества Литовского с Русью, а не с Польшей...

А теперь представим, что Григорию Отрепьеву предлагают иконами защищаться – от пожаров, от засухи, от эпидемий... Начало XVII века – молодой, интеллигентный правитель: да-да, конечно, лишнее, но не помешает... Через 90 лет царь Петр Алексеевич, следующий убежденный вестернизатор на русском престоле, был бы куда выразительнее в словах, а может быть, и в жестах. Его позицию (в том или ином виде), в основном по-французски, разумеется, повторили бы все российские монархи*. Кроме последнего. Николай Александрович, святой страстотерпец, 106 лет назад (за год до Цусимы), тоже выразился в том духе, что вот мы этих япошат иконами закидаем...

Итак, глава светского государства Российская Федерация принял участие в сугубо православной церемонии освящения иконы над своей резиденцией, покровительственно** поблагодарил РПЦ за единение с народом, поблагодарил РПЦ за участие в тушение пожаров и в помощи погорельцам тысяч волонтеров (большинство которых не имели никакого отношения к Московской патриархии, а некоторые даже были из «других профсоюзов»), пнул безбожный коммунистический режим за годы лихолетья и несправедливости*** и сказал роковые слова: «Я уверен, с момента обретения и освящения икон, восстановления справедливости наша страна получает дополнительную защиту, а стало быть - и все присутствующие здесь, все молящиеся и все любящие нашу страну"..

Эти слова так же убедили меня в неизбежном крахе нынешней модернизации, как и убежденность Михаила Сергеевича Горбачева в самом начале перехода к рыночным реформам, что 80 рублей за породистого щенка ирландского сеттера (такого же, как и у Джорджа Буша-старшего) – это дорого, убедили меня в неизбежном крахе перестройки. Ведь нельзя же до такой степени не знать социально-экономические реалии**** реформируемой страны!

Теперь вы понимаете, дорогой читатель, почему именно при Медведеве была широко запущена программа православизации начального образования, отдали РПЦ музеи и иконы. Почему при этом «модернизаторе» осудили Ерофеева и Самодурова (цитирую приговор - за разжигание межнациональной вражды между посетителями выставки «Запретное искусство 2006» и ее организаторами). И почему никакой реальной модернизации не будет – ибо лидеры-модернизаторы не рассчитывают на влияние икон на безопасность страны. А те социальные слои, которые искренне полагаются в обеспечении национальной безопасности на иконы, не готовы к модернизации, поскольку увлеченно ищут в штрих-кодах имя Зверя и убеждены, что Всемирная паутина – порождение диавола.

Поэтому, если правы те, кто убежден, что модернизацию в России может провести только просвещенный автократ, то пусть им будет Лжедмитрий – Григорий Отрепьев. А истинного царя Диму – на богомолье...

* Реальный, а не сусальный Сталин тоже был бы очень красноречивым собеседником, если бы ему предложили остановить танки Гудериана иконами.

** В православной византийской традиции – царь как наместник Христа на земле - истинный глава Церкви, а патриарх – только главный священнослужитель. Поэтому глава России, возомнивший себя православным государем, вправе начальственно поблагодарить своего патриарха за хорошую работу (вот помолились и дожди пошли, и идут, идут... Точно так же, как мог поблагодарить и своего премьера: молодец, слетал, пожар потушил, а теперь разбирайся, голубчик, с Химкинским лесом.

*** В ВЛКСМ и КПСС молодой специалист по гражданскому праву в годы лихолетья пробыл до самого ее запрета 19 лет назад. В подпольных антисоветских студенческих кружках не замечен.

**** Дело было весной 1988 года – уже пять месяцев, как СССР входил в рынок: предприятия переходили на хозрасчет, цвели кооперативы… Щенок был мой. 80 рублей тогда – это официальная клубная цена, по которой одного щенка продавали клуба. А так породистый щенок красного сеттера (от Далилы!) уходил: охотнику – за 200 рублей (клуб охотничьего и спортивного собаководства поощрял охотников), просто желающему иметь красивую собаку – за 250 рублей.



Хрустальные сумерки
Полумесяц в Эпицентре
Свободное место 06.09.2010

Вот уже месяц продвинутая российская общественность обсуждает планы строительства исламского религиозного центра и мечети вблизи «Эпицентра» (переведем наконец на русский это странное «Граунд Зеро») – мемориала на месте разрушений 11 сентября. Позиции поляризовались. Просвещенное либеральное меньшинство (вслед за Обамой) сказало (то есть подумало), что это, конечно, беспредельщина, но закон суров (вот это сказали вслух и с выражением) и права американских трудящихся мусульманского вероисповедания должны быть реализованы. «И пусть погибнет мир, но восторжествует справедливость».

«Темное» консервативное большинство (вслед за 70 процентами американцев и за всеми республиканцами-неоконсерваторами) сказало, что не фиг, мол, поощрять беспредел, поскольку явно, что независимо от заявленных целей мечеть будет мемориалом 19 шахидам, а поскольку это «притворная сделка», то нет тут никаких конституционных прав, а сплошная демагогия.

Им отвечают, что любой запрет – фактическое признание коллективной ответственности мусульман за терроризм. На что все те из западных и особенно полузападных люди, кто не испорчен правозащитным менталитетом, с разной степенью откровенности говорят: а кто в этом сомневается?

По накалу страстей эта история напоминает очень нервный скандал с открытием небольшого женского монастыря сестер-кармелиток (естественно, католического) в Освенциме 22 года назад. Это была мощная пиар-акция кардинала Глемпа, ставшего после выхода «Солидарности» из подполья духовным лидером Польши. Католическая версия была формально очень красива и «убедительна» - разве плохо, что на этом страшном месте (бывший склад применявшегося в газовых камерах «циклона-Б») добрые женщины будут молиться? Иудейская общественность в ответ возмущалась – хоть после смерти евреи могут быть избавлены от ваших крестов?..

Те, кто читал "Даниэль Штайн, переводчик" Улицкой, понимают болезненную оголенность иудейско-католических отношений. Тем более что очень многие, включая автора, считают антисемитизм интегральной частью западноевропейской цивилизационной традиции. Надо понимать контекст этого монастырского проекта: тогдашний польский католицизм был очень консервативен, традиционно грешил юдофобией, идей Второго Ватиканского собора о вине католической церкви перед ее жертвами не принимал. Польская церковь, в частности, категорически отказывалась признать польскую вину за резню евреев в Едвабне в июле 1941 года и за погромы 1945-46 годов. Поэтому идея монастыря в центре Холокоста воспринималась как утонченная антисемитская диверсия. Иоанну-Павлу II хватило такта отменить этот план.

Ситуация в Нью-Йорке становится не менее эмоционально обостренной. Если даже мечеть будет построена, то ведь никто не запретит другим свободным американцам поставить рядом с ней (или в окнах «по дороге к храму») стенды с соответствующими надписями типа "позор убийцам именем Аллаха".

Я предлагаю компромисс. Его идею мне подсказал Лев Пономарев. Отловленный по проблеме строительства мечети на Нижнем Манхэттене ведущими "Эха Москвы" почти сразу по выходе из узилища утром 28 августа, он сказал, что вопрос сложный, но должен быть референдум).

В Нью-Йорке можно провести общегородской референдум, поставив следующий вопрос: должно ли быть установлено, что, поскольку строительство храма или молельни одной из конфессий вблизи «Эпицентра» создает диспропорцию и тем самым наносит ущерб общественному благу, ни одно религиозное сооружение не должно находиться ближе определенного расстояния от места трагедии? Одновременно около «Эпицентра» создается межконфессиональный мемориал (чем-то подобный мемориалу жертвам Великой Отечественной войны на Поклонной горе в Москве).

http://grani.ru/opinion/m.220661.html

80% участников опроса на "Эхе Москвы" отвергли идею миграционной амнистии – единственного нефашистского способа решить проблему рабства гастарбайтеров. Альтернатива – нескончаемые облавы, концлагеря по всем крупным городам, добровольные дружины, с энтузиазмом хватающие на улицах подозрительных, тотальная система "народной слежки" за укрытиями, где ютятся мигранты. Именно этого желает тот самый средний класс, который по расчетам реформаторов начала 90-х должен был стать опорой демократии. И этот класс вырос. Он действительно за демократию: за прозрачность власти, за независимый суд, за честное формирование представительной власти и ее контроль над властью исполнительной... Этот класс вышел на Болотную и проспект Сахарова, голосовал за Навального и Митрохина в сентябре. Только никто не обещал, что своей волей демократического большинства он будет гарантировать права меньшинства.

Полвека назад братья Стругацкие, тогда еще традиционно левые русские интеллигенты, обличали "западное" (в их тогдашнем понимании) мещанство, то есть тот самый средний класс, как идеальную питательную среду для фашизма. "Среднему классу" они противопоставляли радикальную интеллигенцию, образцом для которой было интеллигентское антифашистское движение на Западе. Но за последующие десятилетия "научные сотрудники младшего возраста" забыли предупреждения Стругацких, еще помнивших о том, как фашизм растет снизу. Насмотревшись на агонию коммунизма, они боялись лишь фашизации, идущей от власти.

22 года назад, когда принималось решение о проведении в России радикальных рыночных реформ, многие утверждали, что результатом "шоковой терапии" станет появление нового класса цивилизованных предпринимателей и связанных с ними лиц свободных профессий и сотрудников частных фирм. Предполагалось, что этот класс и станет базой либеральных реформ. Отныне все социальные издержки реформ обосновывались великой целью – вырастить мощный продемократический слой. Самой большой толщины такой слой достиг в Москве. Пока он вызревал, его устраивал лужковский авторитарный и коррупционный патернализм. Потом, в декабре 2011-го, все начало взрываться и вылилось в поддержку Навального.

И вот этот мощный продемократический слой сказал свое слово. Начиная с июня столицу трясет антимигрантский озноб. Все остальные проблемы мегаполиса, включая такие острейшие, как экологическая и транспортная, робко отошли на второй план. В антимигрантском захлебе путают гастарбайтеров и российских граждан. В августе нарыв набух концлагерем (в основном для вьетнамцев) в Гольянове. Лишь несколько правозащитников заявили о вопиющей незаконности устройства такого концлагеря.

Лопнул нарыв в Западном Бирюлеве. И тут же раздались бурные, продолжительные аплодисменты: началось, народ проснулся... Конфузливо отмолчались властители дум. Возмущение погромом покрыли градом оскорблений, призывами прекратить "антифашистскую истерику". Стало ясно, насколько тяжело отравлена столица миазмами агрессивной ксенофобии. И в эту ядовитую атмосферу московское общество привело себя само. Его не оглушала госпропаганда, его не принуждали власти. Для начала были деликатно прикрыты глаза на ксенофобскую предвыборную риторику – "нам нужен таран!". Проглотили Гольяново: мол, "надо же что-то делать" - и вообще "их там кормят лучше, чем в подвале, где они жили...".

Следующей остановкой стал бирюлевский погром. Говорят, что там почти и не громили, почти никого сильно не побили, все заварили члены радикальных организаций, а участвовали в безобразиях школьники. Но эти рассуждения не успокаивают, а тревожат еще больше. Значит, достаточно нескольким демагогам и провокаторам войти в толпу, чтобы она, не выпуская из рук детских колясок, пошла штурмовать, а школьники стали бить стекла и переворачивать машины. Это значит, что достаточно поднести спичку. А когда полыхнет, начинаются успокаивающие разговоры: и не пожар это вовсе, а так, костерок походный, от которого тепло, котелок булькает, дымок аппетитный.

Под усыпляющие рассуждения о конфликте цивилизаций мы уже дошли до порога, за которым нас ждет нацизм.

Сейчас мы видим, как лощеные интеллектуалы важно обосновывают умеренную ксенофобию, повторяя заклинание "визовый режим". При этом они отлично знают, что главный элемент ксенофобии – ненависть к кавказцам с российскими паспортами, выдавить которых из столицы законным путем нельзя. И знают, что никакие визы – вот уже со следующего понедельника - не "вынут" из страны уже находящихся в ней несколько миллионов мигрантов.

Но обман - самообман - общества продолжается. Погромная волна пошла по стране. "Народ к разврату готов". При желании 9 ноября можно будет достойно отметить 75-ю годовщину "хрустальной ночи".
Непарламентское проклятие
Свободное место 13.09.2010

...Из классов неслось жужжание голосов, хоровые выкрики.
"Кто есть король? Светлое величество.
Кто есть министры? Верные, не знающие сомнений...",
"...И бог, наш создатель, сказал: "Прокляну". И проклял..."
Аркадий и Борис Стругацкие. «Трудно быть богом»

Уже с января 1994 года, после принятия ельцинской конституции, к появлению на свет которой автор имел некоторое отношение, мне было смешно слышать про ее «гиперпрезидентский характер». Было очевидно, что если парламентское большинство решится на роспуск Думы, то по итогам следующих – внеочередных – выборов получит свое правительство. В апреле 1998-го и в мае 1999го не решились. В сентябре 1998-го – уперлись, и к власти пришла левоцентристская коалиция Примакова. Совсем комично слышать про гиперпрезидентскую республику после мая 2008 года. С началом правления блогера Димы у нас вполне нормальная парламентско-президентская республика: источником власти является конституционное большинство партии власти во всех органах представительной власти (извините за тавтологию); это большинство сформировало правительство во главе с «национальным лидером» и выдвигает кандидатуры глав исполнительной власти регионов, назначает мэров. Если это не парламентская республика, не торжество партократии, то что тогда парламентаризм? Просто великой и могучей партии единорогов всегда везет на выборах, а вот ее соперникам не везет - у них и подписи фальшивые, и паспорта недействительные, и газеты экстремистские… Ну, ничего, не везет в картах, везет в любви.

Поскольку ни одна современная реальная политическая сила в России не выступает за переход к чисто парламентской модели, то под проклятием для страны блогер Дима, всего пороху которого хватило лишь на комическую перебранку* с мудрым пасечником, очевидно, имел в виду исключительно существующую тандемократию.

В современной России это самый жесткий выпад в отношении премьера и руководимой им партии со времен войны Лужкова с администрацией Ельцина в 1999 году.

Повторюсь: ни одна реальная оппозиционная политическая сила не предлагает конституционной реформы, отменяющей всенародные выборы президента (именно выборы президента парламентом или иной выборной ассамблеей и отличают парламентскую модель). Более того, требование оппозиции вернуть прямые выборы губернаторов и мэров в случае его реализации еще больше усилит президентский компонент исполнительной власти – не бывает президента от парламента при всенародно избираемых губернаторах.

О плавном переходе к нынешней форме двойной власти, видимо, мечтал 8 лет назад Ходорковский, когда предлагал Путину создать нормальную партию консервативно-либеральных модернизаторов (Горбачев также мечтал в 1987 году о партии перестройщиков) и, опираясь на нее, править далее в качестве премьера. Весной 2003 года Станислав Белковский счел эти прожекты попыткой «олигархического переворота» и раструбил об этой угрозе по всему свету. Предупрежденные бдительным политологом органы немедленно приняли надлежащие меры.

Но вернемся к мрачным пророчествам блогера Димы. Киргизию губит не парламентская модель, поскольку оба свергнутых автократа – Акаев и Бакиев - правили как раз как «сильные» президенты. Зато его выпад по адресу нового киргизского революционного руководства лишний раз подтверждает подозрения, что Россия отказалась направить свой батальон (и помешала США выступить совместно) для прекращения погромов в Оше именно из-за раздражения от планов социал-демократки Отунбаевой ввести в Киргизии парламентскую систему.

О том, какая будет модель власти в послепутинской России сказать невозможно. Некоторые мои размышления на этот счет здесь.

Если власть изменится в хорошем смысле слова, то во главе массового освободительного движения, очевидно, будет стоять харизматический лидер, которого потом народ захочет видеть плебисцитарно избранным президентом (как это было с Ельциным в 1991-м или с Валенсой в 1990-м). Партиям и депутатам народ не доверяет, и мандат от всенародного волеизъявления будет для него куда внушительней, чем от парламентского большинства.

Но тут многое решает случай. Если во главе Пятой русской революции окажется целая плеяда вождей, как это уже было в России во время Четвертой в 1989-90 годах (Сахаров, Ельцин, Попов, Афанасьев, Гдлян, Пономарев), то они могут распределить между собой власть так, что парламентская модель окажется удобнее для создания коллективного руководства.

Если бы Сахаров прожил еще год, у нас скорее всего была бы парламентская система по германскому, британскому или израильскому образцу: полновластный премьер и глава государства как уважаемый политический арбитр. Почитаемого академика сделали бы в мае 1990 года избранным парламентом (Съездом) президентом России, а главой кабинета, естественно, крепкого хозяйственника и митингового героя Ельцина. При таком раскладе правительства России никогда бы не считались «техническими», зато выработалась бы традиция избирать президентом пожилого духовного лидера. Такая система организации власти потребовала бы от главы кабинета иметь свою мощную партию, а не изображать из себя надпартийное божество, получающее свою «корону» от соборной нации, а не из рук мелких склочных партиек. В этом случае и судьба движения «Демократическая Россия» была бы иной – ее не уничтожали бы как ставшую опасной «лестницу к небу», а заботливо превращали бы в партию власти.

* Их заочная дискуссия на Ярославльском форуме удивительно напоминает обмен колкостями между светскими дамочками на приеме, когда верные подружки и расторопные репортеры радостно пересказывают ядовитые выпады.


Козлизм
Свободное место 13.10.2010

Идти против мейнстрима прогрессистов легко и приятно.
История с осуждением 23-летнего создателя домашнего концлагеря для наркозависимых подростков и двух его подручных вызвала настоящий разгул того, что можно назвать оксюмороном «фашистский либерализм»*. Это практика (и санкционирующая (тоже красивое слово – санкционированный, несанкционированный. – Е.И.) ее идеология грубого нарушения прав человека во имя приемлемых для демократического общества высших социальных интересов – борьбы с наркоманией, проституцией, коррупцией, расизмом и т.п.

В Америке за этот концлагерь дали бы не три с половиной года, и не 35, а 350 лет (по совокупности похищений). И родственники, привозившие молодых людей в узилище, сели бы как миленькие на ту же скамью подсудимых – как соучастники.

Деятели без медицинского образования, без медперсонала, с использованием для удержания корчащихся от боли мальчишек не эластичных бинтов, но менто-полицейских наручников, в которых судорожные движения ломают суставы… У любого узника этого домашнего концлагеря могла произойти остановка сердца. Идиотская метода, взятая из боевиков, где главный положительный му..к приковывает к койке (чтобы переломалась) свою подругу-наркоманку. И страдания исцеляют ее...

Я понимаю, почему это поддержала церковь: идея мучений грешников, запертых и закованных, посаженных на хлеб и воду, этой организации близка как никому. Но почему богема и интеллигенция бросились хлопать крыльями?! Лучше всех выразился Михаил Барщевский (представитель правительства во всех трех высших судах): дескать, еще вопрос - надо ли признавать за наркоманами гражданское полноправие. Как сказала бы (по другому поводу) Юлия Латынина, также защищавшая средневековые методы Фонда «Город без наркотиков»: «Постойте, ребята, у нас же есть закон – подайте в суд, признайте недееспособными, установите опеку...»

Обвинения против создателей концлагеря сфабриковала наркомафия? Полагаю, что не два десятка пацанов из бедных семей делают в Нижнем Тагиле оборот.

О методе лечения: спросите у любого нарколога – такая «переломка» привыкания к «григорию ивановичу» не снимает. Экс-депутат Ройзман говорит, что свидетели обвинения на процессе были «вмазавшие». Так они же «переломались»?! Нет? Тогда какой смысл в принудительной процедуре?

Самое ужасное в этой показательной истории – как легко и быстро отечественное прогрессистское сознание отбрасывает моральные табу либеральной цивилизации и позволяет столь многое в отношении того, кто причислен к "недочеловекам". Подростки-торчки из бедных семей: коли нельзя применить эвтаназию – в кандалы. Лишение свободы, но умысел-то – спасение человека! И Михаил Федотов, новый глава президентского Совета по правам человека, поддакивает. Так ведь и гестапо бессудно в концлагеря отправляло - для спасения врагов нации от угрозы расправы со стороны возмущенных патриотов. Прямо с апреля 1933-го – и спасали антифашистов в Дахау.

Но чу! Слышу возмущенные возгласы: надо остановить наркоманию – это супер-супер-суперзло. Любой ценой!

Хотите набор рецептов решительных действий (в духе старины Бенито, но без пыток и истязаний подростков) для торможения наркоэпидемии?!

Первый – закрыть все клубы кроме тех, которые доступны для элиты (пусть мультимиллионеры, депутаты и министры сами занимаются своими чадами – везут их в швейцарские клиники, угрожают лишением наследства).

Второй – закрыть все университетские общежития. Разъяснение. Львиная доля приобщения молодежи к наркотикам идет через «безнадзорное» студенчество, богему и клубную жизнь.

Третий – в прямом эфире вешать на площади или (из уважения к Совету Европы) бросать пожизненно в каменные мешки силовиков, уличенных в крышевании наркоторговцев.

Четвертый – даровать прощение криминалитету, любым путем ликвидирующему наркобарыг на вверенной территории.

Предложение любого из этих рецептов вызовет рев возмущения со стороны государства и прогрессивной общественности. Пытки подростков куда приемлемей.

* Не путать с либеральным фашизмом – т.е. путинизмом.


Недвижимость с обременением
Свободное место 19.10.2010

Давеча, едучи по городу, увидел рекламу пива, каковая обещала потребителю «имперский характер». Кроме ассоциаций со служебной характеристикой штандартенфюрера СС фон Штирлица и с канцлером Палпатином из «Звездных войн», это заставило задуматься о том, почему русского* человека осенью 2010 года пытаются соблазнить имперcкостью.

Как-то это совпало с тремя событиями: с громким скандалом в связи с депортацией из Франции балканских цыган, дебатами о строительстве в Москве мечетей и с движением за выход Ставрополья из новообразованного Северо-Кавказского федерального округа. У всех из них есть общий знаменатель – это плата за имперские амбиции.

Начну с последнего. С моей точки зрения, ставропольцы глубоко правы. Хотя их край, по крайней мере в южной части, с геоэкономической точки зрения безусловно относится к Кавказу, но ведь «все понимают», что СКФО – это генерал-губернаторство по управлению, как говорили в позапрошлом веке, немирными туземцами. Ставропольские славяне к туземцам быть причислены не хотят. К тому же очевидно, что Ставрополье всегда будет забыто, ибо у окружного начальства все внимание будет обращено на «горячие» Дагестан, Ингушетию и Кабардино-Балкарию. А в отныне «казачьем» Южном округе можно рассчитывать на внимание более пропорциональное. Но именно чтобы как можно дольше скрывать признание того факта, что бывший большой ЮФО исторически и цивилизационно распадается на две абсолютно разные области – цитадель южнорусского субэтноса и земли кавказских народов, аннексированные царской империей в ее многовековом движении на Средний Восток. Поэтому перевод Ставрополья в состав малого ЮФО сделает границу между ним и СКФО границей между имперской метрополией и имперскими приобретениями, границей между тем, что все понимают как Россия, и тем, что следует звать «Федерацией» **. Цена сохранения казенной иллюзии того, что РФ – это не империя, а хитро выдуманные в 1993 году «Соединенные Штаты Северной Евразии», и стало присоединение ставропольцев к СКФО, специально созданному для борьбы с уже 11-летней северокавказской герильей.

Но это бюрократическое решение – лишь небольшая часть платы за амбиции русских царей. Когда я слышу стенания на тему получения виз для поездки в Калининградский анклав, то всегда отвечаю: «нефиг было столько хапать». Была бы сейчас еще одна земля ФРГ (поскольку союзники в 1945 году порешили ликвидировать Пруссию, то была бы она федеральная земля Кенигсберг). Понятно, что за депортацию миллионов немцев, за раздел между Польшей, обрубленной и изнасилованной Сталиным, и РСФСР этнически зачищенной территории (якобы по границе расселения славянских племен в XIII веке) надо иногда чем-то платить.

Так вот, за завоевание и аннексию стран Кавказа и Центральной Азии царской империей, за вестернизацию этих территорий огнем и мечом коммунистами тоже надо платить. Франция заплатила за свою африканскую империю миллионами арабов в Париже и его окрестностях. Великобритания – индусами и пакистанцами в Лондоне и Бирмингеме. Западная Германия, где Гитлер приучил арийский рабочий класс быть только синими воротничками, за необходимую на взлете экономического чуда неприхотливую рабсилу – миллионами турок и курдов. А Москва за свою евразийскую империю должна мириться с миллионами мусульман в столице и окрестностях. Столица вселенской империи (а Третий Рим по определению вселенская империя) – всегда космополитический мегаполис, то есть Вавилон… Поэтому Москва никогда не будет «русским православным» мегаполисом. У миллионов мусульман Московии должно быть достаточно мечетей. Тупохитрые эксперты, твердящие, что не понимают, зачем мусульманам мечети***, обманывают общественность – мечети нужны, чтобы слушать пятничную проповедь. Пора отбросить иллюзию, что если мусульман оставить без мечетей, то они сперва станут этнически и религиозно бесцветными «россиянами», а потом, прикинув, и вовсе станут русскими и даже православными. Если это не удалось даже с 2 миллионами советских евреев, то точно не получится с 20 миллионами, предки которых исповедовали ислам.

В принципе Москву и всю центральную Россию можно освободить от мусульман – создав православно-фашистскую Московскую Русь, территориально куда меньшую, чем нынешняя эрэфия. Только ведь Москва в этих условиях сдохнет – 15-миллионный торгово-бюрократический мегаполис может существовать только как столица гигантской капиталистической державы. То, что придется перенести в этих условиях москвичам, можно представить, обратившись к воспоминаниям о Вене двадцатых-тридцатых годов. Ведь в ноябре 1918-го из бурлящего центра блестящей многонациональной и многоконфессиональной империи она стала непропорционально гипертрофированной столицей маленькой и бедной Австрии. Полагаю, что осознание такой перспективы убедит самых яростных московских шовинистов и исламофобов в том, что столичное процветание стоит 20 мечетей.

Теперь – на сладкое - к румынским и болгарским цыганам. Трехвековой французской национально-имперской идей было объединение Европы под французской эгидой. С созданием Европейского Союза эта мечта реализовалась. Практически возникла «горизонтальная империя», исторически уже пережитая западноевропейцами в виде Священной Римской империи германской нации. Доминантой Евросоюза, этой квазиимперии (точнее, идеального либерального СССР), стал франко-германский альянс. Сто лет ожесточенной борьбы между двумя великими народами завершились пониманием, что только вместе они могут царить над континентальной Европой. После этого компромисса все пошло как по маслу. Лучшие французские бюрократические кадры заполнили брюссельские структуры, в частности, диктуя неофитам единой Европы - Румынии и Болгарии - их социально-экономическую политику. Но за этот исторический триумф парижского великодержавия тоже надо платить. В том числе и нашествием тысяч слабоурбанизированных балканских цыган.

Проблема в том, что ни русская, ни западноевропейская элиты не смогли создать универсальную надэтническую модель, которая так замечательно удалось в Северной Америке. В Канаде и США общество исправно интегрировало бы двести тысяч балканских цыган, поскольку там ежегодно решают проблему интеграции чуть ли не миллиона нелегалов из Латинской Америки и Южной и Восточной Азии.

Отечественные публицисты, и псевдолиберальные, и квазилевые, упражняющиеся в ненависти к толерантности и политкорректности, мечтают о той «доброй старой» сегрегации, которая чуть не разорвала Америку полвека назад. Я убежден, что наши ретивые имперцы киплинговского толка будут продолжать свои политические эксперименты, пока не устроят еще одну «величайшую катастрофу». Только не XX, а XXI века.

* Татарина, азербайджанца иль дагестанца «имперским» характером не обольстить, это слово из арсенала носителей «бремени белого человека» или там обожателей «белого Царя», да и пива им по религии не положено.

** По-древнеримски слово федерация можно прочитать и как «страна федератов» – буквально земли племен - «союзников» римского народа.

*** Православным понятно, зачем нужно еще 200 московских церквей: официальная позиция Патриархии - чтобы не стоять в длинных очередях при освящении воды, куличей и яблок.

Точка перегиба

Свободное место 25.10.2010

Указ Президиума Верховного Совета СССР...
За многолетние самоотверженные усилия по созданию условий и предпосылок для установления Советской власти наградить...
Орденом Октябрьской революции:
Романова Николая Александровича (посмертно)...
Романову (урожд. Гессен-Дармштадтскую) Александру (Алису) Федоровну (посмертно)...
(газета «Правда» от 6 ноября 1957 г.)
Пройдет пара десятилетий, и историки будут яростно спорить: с какого момента финал путинизма был запрограммирован на кровавую развязку. Моя версия – с 22 октября 2010 года наша страна прошла точку невозврата, утратив шанс избрать путь мирного эволюционного реформирования (обычно именно это сейчас принято называть «перестройкой»*). И я надеюсь, что работающие с первоисточниками исследователи примут во внимание мою версию.
Итак, 22 октября общественность одновременно узнала, что:

а) обвинение требует для Ходорковского и Лебедева 14 лет нового заключения, и даже если суд, а потом и кассация скинут, как положено, пару лет и срок отбытия отсчитают с первого ареста 2003 года, то все равно выборы-2012 Михаил Борисович обречен** встретить в камере – для чего, очевидно, весь второй процесс и замутили;

б) Госдума (как ей и положено, без дискуссий) запретила*** привлеченным к административной ответственности за митинги и демонстрации (год после исполнения решения суда) организовывать легальные публичные акции, даже собрания, что означает введение фактического запрета для всего**** протестного актива в обеих столицах;

в) новый мэр Москвы Собянин однозначно запретил митинг 31 октября на Триумфальной, сперва издевательски предложив собраться у гостиницы "Пекин", а требование убрать идиотскую загородку и пустить всех желающих с облегчением назвали провокацией.

Требования гособвинения в Хам-суде означает, что режим плевал на свою репутацию и готов демонстративно топтать правосудие перед лицом всего мира, а отечественную Фемиду можно по-прежнему изображать с завязанными глазами, но привязанной к койке шелковыми узами.

У Кремля явно создалось убеждение, что за ракетные соглашения с Вашингтоном, за возможное негласное одобрение удара по Ирану и за обещание Западной Европе интеграции он, подобно Брежневу, получил карт-бланш на уничтожение своих врагов и подавление независимого гражданского общества.

Режим, точнее, его «серый кардинал» Сурков, как это и свойственно важным сановникам «свежеиспеченных» режимов, питает иллюзию, что его власть навечно, поскольку, дескать, никогда не повторит он ошибок своих незадачливых предшественников (царя, эсеров и коммунистов) и не пойдет на уступки оппозиции. Но история – суровая наставница и любит внушать невежественным школярам свои представления о вечности. Часто с помощью розог, ибо ювенальная юстиция для нее не писана.

Ни один режим не санкционировал финальную для него демонстрацию протеста. Так было 14 июля в Париже, 10 марта в Санкт-Петербурге, 30 октября в Вене и Будапеште, 9 ноября в Берлине (угадайте, какого года), 19 августа в Москве... Стало ли от этого легче свергнутым правителям?

В борьбе со Стратегией-31 режим похоронил статью 31 Конституции. Такова судьба всех попыток дозированным давлением на деспотическую власть добиться, чтобы она соблюдала свое декоративное законодательство. С 1965 года диссиденты требовали от советской власти соблюдения прав и свобод, без формальных ограничений гарантированных сталинско-бухаринской конституцией 1936 года. В конце 80-х годов началась массовая борьба уже с властью КПСС. Попытка запретить людям просто быть инакомыслящими логично завершилась запретом КПСС, а распад Союза уже стал побочным эффектом от распада тоталитарной партии.

Конституцию нельзя соблюдать на 20%, предвкушая, что через пять лет ее будут соблюдать на 22,5%. Согласие отказаться от Триумфальной площади в пользу уголка Брестской улицы – это признание того, что оппозиция согласилась с властью в том, что конституционная норма мертва и что вместо права есть только возможность выпросить себе подачку. Это признание, что если Кремль (а Собянин – это уже непосредственно Кремль, а вовсе не якобы самодурствующий Лужков) кого-то куда-то не пускает, то так тому и быть.

В тот момент, когда отказ от конституционных прав становится общественным договором (то есть разделяется и управляющими, и управляемыми), конституция умирает. Так в 60-е годы умерла коммунистическая идея.

Но если нет смысла защищать эту конституцию, в которой 31-я статья была последней из еще действующих демократических норм, то на повестку дня выходит борьба за новую конституцию, а значит, и за учредительное собрание.

Кремлевские идеологи сделали из поражения своих предшественников в 1989-91 годах вывод – нельзя идти ни на какие потачки врагам. Те молодые люди, которым суждено стать вождями Пятой русской революции, тоже сделали вывод из поражения демократов – нужна будет жесткая люстрация, ибо если не охотиться на ведьм, то скоро ведьмы начнут охотиться на людей.

Нами руководят наглые и агрессивные невежды, вообразившие себя ловкими и изощренными политиками. Они не дрогнут пролить кровь – и она отольется стократно. Избежать применения ими силы невозможно. Они заигрались от безнаказанности. Возможно только минимизировать жертвы, противопоставив палачам гнев и сплоченность всего общества. Это важнейшая задача оппозиции. Новая же революция и жертвы уже неизбежны. Либералы могут послушаться Радзиховского и других доброжелателей и, убоявшись суровости истории, уйти из политической борьбы в блоги, в ударное строительство диванных партий и в суету просветительских фондиков. Умеренные прогрессисты могут оглушить себя и других, криками о том, что надо уметь договариваться с начальством, сколько именно миллиметров свободы можно выторговать сегодня, и о том, что, глядишь, и за хорошее поведение в бассейн пустят воду и можно будет прыгать с вышки, уже не ломая конечности.

Революция придет все равно. Кремль просто не оставил России другого выхода из исторического тупика. Я в принципе отвергаю расизм***** и поэтому исхожу из того, что русский народ обязательно поставит такую же точку в истории нынешнего деспотического режима, как и другие народы в истории своих диктатур. Русские ничем не хуже филлипинцев, индонезийцев, пакистанцев, украинцев, чилийцев, аргентинцев, мексиканцев, парагвайцев…

Ходорковского и Лебедева освободит революция. В ревущие ноябрьские дни 1918-го тогдашние правители Второго рейха бросились вести переговоры о вхождении социал-демократов в правительство прямо в тюрьму Моабит, где оппозиционеры четыре года сидели «за измену кайзеру и фатерланду»: солдаты поднимали генералов на штыки, фронт рухнул под натиском английских, американских и французских танков, и уже некогда было ждать оформления указа о политической амнистии.

Когда на улицы Москвы выйдут не 20 тысяч разгневанных защитников демократии (предел либеральной мечты), но миллион голодных мещан, то уж гонцы если не от нынешних правителей, то от их следующей генерации наперегонки бросятся в читинский изолятор, чтобы, сталкиваясь от усердия лбами и приплясывая на полусогнутых конечностях, предлагать «уважаемому и дорогому Михаилу Борисовичу» на выбор место президента или там премьера с суперпуперполномочиями (только пусть остановит эту страшную толпу – Лубянку громят, так ... с ней, но ведь они и на Рублевку****** выдвигаются).

Смертельным приговором деспотии является союз либералов и социалистов. Кремль знает это куда лучше еще не оперившейся отечественной оппозиции, то буквально началась профилактика – практически в один день правый консерватор депутат Мосгордумы единорос Мединский призвал стереть с карты Москвы имя цареубийцы Войкова, а Зюганов и его товарищи призвали расследовать вброс в госархив пачки фальшивых документов, уличающих сталинское руководство в катынском******* расстреле. Тут «понятно» - правые и левые немедленно вцепляются друг в друга.

Я предлагаю революционную меру – мораторий на участие гражданского общества в исторических спорах.

Катынское дело коммуницировано Страсбургским судом. Пусть суд решит этот вопрос, который сегодня стал юридически-государственным. Гражданское общество может побывать зрителем. Государство уже признало вину большевистского режима за гибель царской семьи. При чем тут Войков, когда по всем городам и весям памятники Ленину, в каждом милицейском и эфэсбэшном кабинете «икона» Дзержинского. А ведь эти деятели куда более ответственные за гекатомбы жертв, чем бывший советский дипломат, за участие в екатеринбургском расстреле уже убитый белогвардейцем 80 лет назад. Пусть исторические споры гражданское общество России решит тогда, когда страна станет свободной, архивы будут открыты ученым, политическая цензура будет запрещена окончательно, а попытки государства вмешаться в споры историков будут всеми признаны позорными и недопустимыми.

Смешно умиляться тому, что правители, по приказам и по законам которых по всей стране непрестанно преследуют мирную оппозицию и просто гражданских активистов, экологов, правозащитников, ученых, предпринимателей, шпионят, пытают, фабрикуют уголовные дела, организуют до предела фальшивые показательные процессы, избивают и даже убивают, - что эти самые правители лицемерно осуждают репрессии 80-летней давности.

И по вопросам налоговой политике, и по вопросам советско-германского пакта пусть спорят специалисты. Гражданское общество должно выработать такое единство, чтобы власти четко понимали: если они прольют кровь, то на улицу выйдет весь народ. Другого пути предотвратить гражданскую войну нет. Все равно протест вырвется. Если выйдут тысячи, у карателей будет соблазн потопить смутьянов в крови. Дальше начнется «месть палачам» - классический сценарий соскальзывания к гражданской войне. Только решительный сверхмассовый протест в ответ на насилие способен обуздать тех, кто всегда готов приказать «патронов не жалеть».

Общие требования для объединенной оппозиции понятны: нет репрессиям, нет цензуре, свободу политзаключенным, честные и свободные выборы, свобода митингов и собраний.

* Строго говоря, это не так. Еще 21 год назад «все знали», что перестройка – псевдоним авторитарной модернизации (об этом см. статью историка Марка Солонина). Либеральное политическое реформирование тогда называли «демократизацией».

** Платон Леонидович – тоже, так и судьба у него такая, как у Каменева: получать столько же, сколько Зиновьев.

*** Закон, сразу видно, нарушает три конституционные нормы: неприкосновенность личной жизни (никто не дает сотруднику префектуры или мэрии права запрашивать МВД о привлечении заявителя акции или требовать об участников акции личных данных); запрет на наказание, не вынесенное судом (КОАП РФ не предусматривает санкции в виде ограничения в пользовании гражданскими свободами в форме запрета быть организатором демонстрации); запрет на принятие законов, ограничивающих конституционные права и свободы - но кого волнуют такие мелочи.

**** Право быть заявителем митингов осталось на сегодня только у категорически не поддерживающего Стратегию-31 Милова да у автора этих строк, "Стратегию", как и все остальные уличные безобразия, усиленно поддерживающего, но уже пять лет успешно «играющего в колобка».

***** В моем понимании расизм – это манера ставить нравственные и интеллектуальные качества человека в зависимость от его этнического или расового происхождения.

****** Не надо заранее трепетать в предчувствии пугачевских расправ в гнездышках «сладкой жизни». Например, как только польская «Солидарность» была легализована, она немедленно организовала экскурсии рабочих в поселки номенклатурных коттеджей (по-старому, госдач). Никто не пострадал, но Польская объединенная рабочая партия тут же потеряла всякую морально-политическую легитимность, и режим Ярузельского впоследствии уже опирался только на армию и спецслужбы.

******* Но как же быть с захоронением расстрелянных поляков у села Медное Тверской области, до которого оккупанты не дошли?

Капитулянты
Свободное место 01.11.2010

Ура, мы побеждены!
(т/ф «Руанская дева по прозвищу Пышка»)

- Видите ли, сказал Даллес, набив трубку, - я сейчас перечитываю русских писателей: Пушкина, Салтыкова, Достоевского...
Я вывел для себя, что русскому характеру свойственно чаще оглядываться на идеальные примеры прошлого, чем рисковать в построении модели будущего. Я представляю себе, что они решат сделать ставку на аграрный класс России, уповая на то, что земля "все исцелит" и все единит. Тогда они войдут в конфликт со временем, а выхода из этого конфликта нет. Уровень развития техники не позволит этого.
Юлиан Семенов. «Семнадцать мгновений весны»
По манифесту Михалкова не оттоптался только ленивый. В основном напирали на авторский козлизм* и дурную эклектику содержания. Но Никита Сергеевич имеет право на свое мировоззрение и может быть обуреваем консервативным романтизмом сколь его богемной** душе угодно. Сейчас никто не вспоминает, что весь цикл романов про Исаева-Штирлица пронизан яростной полемикой с тоталитаризмом и шовинизмом (включая антисемитизм) и их мессидж – только вырвавшийся на поверхность эпизод отчаянного и, как показали события 90-х годов, безнадежного сопротивления называемой «русской партии», генерации, которая уже с середины 60-х годов все быстрее захватывала контроль над госбезопасностью, а также партийным и комсомольским аппаратом. Мудрый Юлиан Семенов предчувствовал, чем закончится для страны это кокетничанье чекистов с охотнорядством. Ну а мы уже 11 лет пожимаем плоды исторического поражения «шестидесятников». Собственно, вся философия этого манифеста заложена во первых строках нашего старо-нового гимна: «Россия – священная наша держава». В развернутом виде - Священная Византийская империя русской нации.

Поразительно другое - как стремительно заявила партия власти о принятии ею михалковского манифеста, так сказать, на вооружение. За несколько часов пытливые единороги овладели текстом и прониклись им до глубины своей бесхитростной души.

Итак, идеологи партии власти торжественно заявили, что им глубоко импонирует программа остановки в России исторического времени. Выпасть из динамичного окружения Китаем с одного фланга и либеральным Западом – с другого фланга, закуклиться в своей «континентальной империи» и попытаться остановить время...

(Автор предоставляет другим публицистам сыпать бесконечными историческими примерами того, как суровая реальность «открывала» подобные закрывшиеся в себе и отказавшиеся от реформ «священные» державы. Можно начать с чтения вслух толстовского «Петра Первого», а можно – с разглядывания японских гравюр с изображением эскадры коммодора Перри в заливе Эдо. Полагаю, что это только доставит эстетическое наслаждение.).

Добавлю только то, о чем пока говорится мало: что хоровое декламирование партией власти своих имперских пристрастий – это чудовищный удар под дых всем друзьям и сторонникам России в ближнем, среднем и дальнем зарубежье. Какой это неубиваемый козырь в руки всем поклонникам теорий*** об имманентной имперской сущности России! И воображение отказывает представить, с каким выражением эти континентально-имперские фантазмы пересказывают сейчас в горах Кавказа (и к северу, и к югу от хребта).

Манифест насчет права и правды очень похож на идеологеммы вишистского правительства. После разгрома летом 1940-го престарелый маршал Петен покорил и успокоил растерянные французские души: «вот, дескать, к чему привели все эти масонские «либерте, эгалите, фратерните» - боши в Париже! Отныне наши лозунги: Вера-Труд-Авторитет».

Пафос режима Виши был в том, чтобы спасти традиционную «крестьянскую Францию», которую Третий рейх «счастливо» избавил от «развратного» и вечно бунтующего Парижа и от индустриального севера страны, но которой зато формально оставили империю****. Он отрекался от почти двухсот лет французской истории начиная с энциклопедистов и тем более от Великой революции 1789-94 годов. Это был режим капитуляции, и не только военной, но и главное – духовной.

И теперь, спустя 70 лет, российская партия власть торжественно заявила – ей по душе только такая «вишистская» доктрина исторической капитуляции. Далеко отброшены нестиранные фиговые листки «управляемой и суверенной демократии», и нагло засверкал имперско-просвещенной духовно-консервативный «геоавторитаризм».

Вместо эпилога. За два года до начала Первой русской революции в Зимнем дворце прошел роскошнейший костюмированный бал в стиле царствования Алексея Михайловича Тишайшего. Это отечественная правящая элита демонстрировала всему миру, что ее идеал - допетровская Святая Русь. Ну, а мир (англичане, японцы, немцы...) мотал на ус.

* Козлизм – это особое состояние души, будет время, напишу о сем феномене отдельно. Некоторым аналогом его может быть арготическое полупи*ор.

** Вообще вести идеологическую полемику с гениальным исполнителем роли сэра Генри Баскервиля – это некоторое дурновкусие.

*** "О, сколь же мудр профессор Бжезинский!" - сейчас восклицают они.

**** По крайней мере ее африканскую и ближневосточную части. Алжир и Тунис заняли немецкие и итальянские войска, а Индокитай - японцы, но французскую колониальную элиту оккупанты не тронули.
Слово к умеренным
Свободное место 09.11.2010

Сколько модернизации ни виться, а Данилкину приговор оглашать.
Это обращение к умеренным – прогрессистам и охранителям. Господа, вы понимаете, что не только судьба России, но и ваша личная решается в эти дни. Судья Данилкин, как говорится, «ушел на приговор». Его содержание ему известно, и первые строчки: «Именем Российской Федерации... Лебедев Платон Леонидович не совершал... Ходорковский Михаил Борисович совершал...», из которых неизбежно следует финальное «Оправдать. Признать право на реабилитацию», - или, напротив: «действуя, совершили», а потом неизбежное «с учетом... назначить, срок исполнения наказания считать...», уже набраны в компьютере. 15 декабря - если на двери суда, как в апреле 2005-го, не появится бумажка «срок оглашения приговора по делу переносится на...», чтобы не портить Рождество западным лидерам, - все станет ясно всем.

Я не знаю, понимает ли несчастный председатель Хамовнического суда, что он выносит приговор всей стране. Но он выносит его и всем умеренным прогрессистам.

Сейчас будет 40 дней истерического ожидания и массы догадок, умело дозированной дезы. Андрей Синявский вспоминал, что когда его в ноябре 1965 привезли в Лефортово, то обыскивавший его старичок-надзиратель успокаивал: да вы не расстраивайтесь так, может быть, и обойдется*. Писатель все гадал, что это было - изощренная форма психологической пытки или своеобразное проявление жалости. Так и сейчас - будет поток утешительных слухов и интеллигентской псевдорационализации позиции вечного невидимого собеседника (власти) на столь же вечную тему «они же там должны понимать...».

Нет, блогер Дима не понимает, что это будет приговор ему лично. Что после обвинительного приговора оппозиция очень быстро сменит кисло-сладкий призыв «соблюдайте Конституцию» на острый и пряный лозунг «долой полицейскую модернизацию», а к требованиям отставки удвоенного ВВП добавится неизбежное «и этого тоже в отставку». Он еще ничего не понимает. И не надо обольщаться его вето на позорный трехпартийный (на деле марковский) закон против митингов. Он юрист, суть решения Страсбургского суда от 21 октября 2010 года по жалобе Алексеева знает и понял, что лучше «опустить» родное Федеральное собрание, на ура принявшее откровенно антиконституционное изделие, чем отменять эту законодательную ублюдо-каракатицу, уже украшенную подписью гаранта, по требованию Евросуда или, чем черт не шутит, родного Конституционного.

Обвинительный приговор Ходорковскому и Лебедеву откроет дорогу Пятой русской революции. Очень простым способом: либеральная интеллигенция перестанет морально и интеллектуально легитимизировать режим «как единственного европейца». В России этого всегда достаточно, чтобы режим авторитарной модернизации (то есть антинародный по определению) бесславно закончил свои дни. В реформаторские периоды прогрессистская интеллигенция постоянно производит «антиреволюционные» смыслы. Интеллигенции не надо призывать к революции (желающих и так без счета) – ей достаточно перестать «выделять антитела» - непрестанно убеждать общество, что все необходимые реформы будут проведены мирно и эволюционно. Остальное сделают нарастающее коррупционное разложение госаппарата, следующий экономический кризис, идеологическая и профессиональная деградация партии власти...

Разумеется, умеренные и даже радикальные интеллектуалы и общественные деятели будут всячески изображать из себя «голосящих кивинов» и призывать отказаться от потрясений и экстремизма. Но это будет звучать как-то неубедительно, вроде защиты Горбачева после кровавых событий 13 января 1991 года в Вильнюсе. Не зажигательно будет звучать, не мобилизующе.

А весь свой потенциал кремлевской политтехнологи отлично проявили две недели назад. Апогей их коварства – поссорить Людмилу Михайловну с Эдуардом Вениаминовичем.

Первые итоги это «хитрожопого» маневра»: сами попали в глубочайшую грязную лужу: ведь теперь в митинге на Триумфальной не откажешь никому, даже Лимонову (формально ведь мэрия согласовала митинг с ним в качестве заявителя). И куда теперь девать дурацкие загородки – неужели все-таки рыть бессмысленную яму? Или смилостивится новый начальник Москомнаследия и запретит разрушать старинную площадь, тем более что для необходимых работ нет и малой доли необходимой документации.

Есть судебные процессы, которые меняют лицо эпохи. Крах дела капитана Дрейфуса сменил во Франции элиту и госидеологию, вернул стране почетное звание духовного лидера мира. Крах дела управляющего кирпичным заводом Бейлиса сокрушил праворадикальное лобби при царском дворе. Крах дела Димитрова... Его инициаторы, конечно, не только остались у власти, но и еще больше ее консолидировали. Но оправдание лидера парламентской фракции КПГ Торглера и эмиссаров (смотрящих, по-нынешнему) Коминтерна Димитрова, Танева и Попова по обвинению в поджоге Рейхстага показало всем, что никакого коммунистического заговора в Германии зимой 1933 года не было** и, следовательно: а) рушится вся легитимность нацистской диктатуры, юридической основой которой служили чрезвычайные указы и законы, принятые начиная с вечера 28 февраля 1933 года;

б) Коминтерн – это не сборище заговорщиков и агентов влияния советской политической разведки, а мощная антифашистская сила, действующая сугубо демократическими методами, сила, с которой респектабельным левым вполне можно создавать альянсы.

Кремль загнал себя в стратегическую ловушку: оправдание МБХ перечеркивает путинскую легитимность и всю чекистократическую систему, а осуждение – перечеркивает модернизацию и в политическом смысле заживо хоронит местоблюстителя президентского места.

Исходя из всего вышесказанного, хотелось бы разъяснить умеренным прогрессистам и умеренным охранителям следующие, жизненно важные для них обстоятельства.

Дорогие доброжелатели демократов, вы столько уже раз говорили, что слабость оппозиции в том, что она предлагает одни размытые абстракции о конституционных правах и свободах, а нужны, дескать, конкретные лозунги, затрагивающие общество за живое. Так вот, представьте, что вы разбудили лихо. Вот набор хороших мобилизующих лозунгов, при этом не выходящих за рамки самых умеренных программ послевоенных западноевропейских и латиноамериканских социалистов.

Национализация монополистического бизнеса - раз.
Раздел латифундий (у нас – захваченных рейдерами земельных угодий) между крестьянами - два.
Конфискация (с выкупом по расценкам БТИ в рассрочку) жилья в котором свыше пары лет никто реально не проживает (легко устанавливается по расходу воды и электричества) и передачу его многодетным семьям*** из центральной России - три.
Предоставить советам трудовых коллективов часть прав акционеров-миноритариев**** - четыре.
Считать занятие места во власти по результатам фальсификации выборов соучастием в госизмене путем попытки захвата власти - пять.
Люстрация всех бывших членов партии власти и всех сотрудников правоохранительных и судебных органов, причастных к заказным и политически мотивированным акциям - шесть.
Пожизненное заключение для всех причастных к государственному терроризму - семь.

Очень умеренная социал-демократическая программа. И народ к демократам потянется.

Не хотите и этого, господа прогрессисты?! Тогда живо все на День гнева и на Стратегию-31 и хором: «Свободу политзаключенным! Соблюдайте Конституцию!! Верните народу выборы, гады!!!».

Громче, не слышу! А то глядите, оранжевые либералы от тоски и отчаяния возьмут и выдвинут лозунги «конкретные, близкие и понятные простым людям».

Дорогие умеренно-аккуратные опровергатели демократов, взгляните за окошко. Там уже ежедневно бьют и калечат журналистов и протестующих против коррупции и разрушения природы: Фетисов, Кашин, Михайлов, Адамчук...

На полунацистский марш в Люблине вышло 5-10 тысяч юнцов. На фашизоидный «Русский марш», организованный госструктурой - Росмолодежью, – 10-20 тысяч.

Если вы думаете, что в случае реального начала в России «национальной революции» стаи птенцов гнезда Суркова бросятся – как и положено «штатным антифашистам» – преграждать дорогу нацикам, то вы глубоко ошибаетесь: 90% залезут в щели (на переделку), а остальные немедленно примкнут к фашистам неприкрытым - будут бодро украшать себя «коловратами», «кидать зиги» и прочим образом демонстрировать свое гнойное естество.

Бандиты в лампасах и бандиты в трениках, посланные чиновниками и особистами или поднанятые братвой, аффилированной с администрацией, вершат расправу. Счет убитых и изувеченных журналистов, гражданских и политических активистов, правозащитников идет на десятки. Это та тень, которую отбрасывает будущее – торжествующий фашизм. Для того что бы его оформить, достаточно только разрешить палачам и садистам надеть красивую форму и отбросить ненужные условности.

Вы хихикаете над жалкой тысчонкой-другой на демократически-правозащитном митинге. Вы потираете ручонки: опять несогласные раскололись... Вы добьетесь своего – демократическое движение распадется. И тогда в измученной и разъяренной стране протестную эстафету неминуемо перехватят радикал-националисты.

Как вы думаете, господа охранители, победившая «национальная революция» оставит вас депутатами, профессорами «политических наук», членами больших и малых общественных палаток? Или, напротив, именно вы, умеренные и аккуратные, и станете главной добычей торжествующих нацистов? Ведь им будут нужны как раз ваши хлебные посты и уютные кабинеты, ваши особняки и квартиры, ваши кафедры по борьбе с фальсификацией истории и даже ваши холеные содержанки.

Вы что, серьезно рассчитываете, что штурмовик, вышибивший сперва дверь в вашу уютную квартирку, а затем и ваши керамические коронки, пожалеет вас, вспомнив, как пять лет назад на Селигере вы грузили его прыщавые мозги лекциями о превосходстве национальных интересов над индивидуальными правами?

Посему немедленно бегите в Елоховскую и ставьте пудовые свечи за победу либеральных сил, по крайней мере гарантирующих вам «хабеас корпус». И пейте литры «Русского стандарта» за объединение демократов, бредящих правовым государством. Благо первое (свечки) никак не исключает второго (тосты). И славьте-славьте антифа и прочих анархолеваков – это единственный не казенный противовес фашизации студенчества. Поэтому каждый раз, попав к микрофону, извольте с выражением, а лучше с надрывом: если есть у тебя и единственный сын и даже дочь – пошли их в антифу!

А 15 декабря всей гопой – шагом марш вперед по 7-му Ростовскому переулку и очень зычно, чтоб через речку и наискосок услышали, начинайте скандировать: свободу Ходорковскому и Лебедеву! Ибо их свобода – ваш единственный шанс спасти свои нежные шкурки от барабанных дел мастеров.

Этот текст было написан вечером 5 ноября, под впечатлением от избиения Фетисова, в которого ткнул чиновный перст. Уже отправив первый вариант в редакцию, я узнал о нападения на Олега Кашина. Поэтому считаю необходимым разъяснить, что вовсе не он стал прообразом вальяжного умеренного охранителя, который в гипотетическом 2015 году попадет под кулаки штурмовиков. Речь идет о возможной судьбе при победившем «национал-патриотизме» некоего политолога-депутата, например, соавтора недавно похеренных президентом поправок к закону о митингах.

Считаю также необходимым высказаться по вопросу о забастовка солидарности журналистов. Это сильное и эффективное оружие. Вспомним, каким было общественное напряжение, когда 1 марта 1995 года на всех центральных телеканалах России было одна заставка "Убит Вячеслав Листьев". Понятно и объяснимо, когда такая акция происходит в случае трагической гибели журналиста. Но, несмотря на тогдашний всеобщий шок и клятвы высших должностных лиц, виновные не установлены и спустя 15 лет. Сейчас нападение на Олега Кашина - центральный момент внутренней политики. Глава государства озвучивает все положенные заверения, опять предлагают давать за журналиста срок как за милиционера. Мундирному палачу, сломавшему руку Александру Артемьеву, грозит в худшем случае четыре года колонии-поселения. Но его не нашли, хотя преступление было совершено во дворе отдела внутренних дел. Если ему будет грозить 8 лет строго режима, его не найдут и подавно. Полтора года «ищут» избивших Льва Пономарева – и не найдут, хотя исполнителям грозит пара лет колонии. Не найдены головорезы, зверски избивавшие средь бела дня на Покровке в марте 2009 г. журналиста Орхана Джемаля, хотя их увез автомобиль депутата Госдумы.

В эти дни, когда и так все кипит, а внимание полностью сфокусировано на страшных сценах на Пятницкой улице, забастовка не имеет никакого смысла. Поэтому я предлагаю сейчас – пока энтузиазм еще не остыл - заявить, что журналистская забастовка, когда все общественно-политические материалы посвящаются только делу Кашина и других жертв расправ и их журналистским расследованиям, пройдет 5 мая 2011 года (через полгода после нападения на Кашина), если к тому времени не будут арестованы исполнители и заказчики злодейского преступления. Следующая забастовка - 5 августа. Следующая - 19 сентября. Следующая - 7 октября (день убийства Анны Политковской). Вот это будет реальное давление на власть.

* Полагаю, что сей мудрый витязь засовов не просто хотел ни к чему не обязывающей фразой прекратить досадно мешающие его работе трепыхания свежеиспеченного узника совести. Возможно, надзиратель не кривил душой, ибо за годы службы уже повидал достаточно случаев, когда его бывшие подопечные вдруг внезапно не просто покидали узилище, но и вновь возносились на партийный или общественный олимп.

** На самом деле что-то явно готовилось, включая подготовку блиц-интервенции «в помощь германским пролетариям». По мнению Виктора Суворова, на это указывает спешная концентрация осенью 1932 года лучших ударных конных подразделений РККА на польской границе.

*** Естественно, муниципалитеты должны будут компенсировать слишком высокую квартплату в престижных жилкомплексах. Также естественно, что состав окрестных школ несколько демократизируется. Но благодарный народ ответит демографическим рывком.

**** Право обсуждения стратегических управленческих решений, изменения тарифных сеток; участие в утверждении финотчетов и проч. И благодарные рабочие и конструкторы ответят рывком производительности труда.