https://cska.in/football/news/text/7...y-georgievich/
Еженедельник "Футбол-Хоккей" №18, 1987 г.
"Не успел я задать первый вопрос, как хозяин кабинета на втором этаже футбольной базы ЦСКА закурил сигарету..."
С этого предложения, придуманного мною по дороге в Ватутинки, и должен был начинаться материал. Однако едва я приоткрыл дверь, как Валерий Газзаев с гордостью произнес:
- Не поверите, но я уже неделю не курю.
- Что, врачи запретили?
- Бросил сам. Без чьих-либо советов и рекомендаций. Решил, что пора избавляться от дурных привычек.
- Вы мне сейчас напомнили Никиту Михалкова, который однажды, когда я предложил ему сигарету, артистично поднял руки вверх со словами: "Спасибо, но должен же я в этой жизни хотя бы что-нибудь не делать!"
- А я вот 30 лет назад совершил, наверное, свою самую большую ошибку, когда первый раз затянулся.
- Но от тренеров вы это, полагаю, тщательно скрывали. Зато когда сами стали тренером...
- Пачка за игру уходила. А за день - две с половиной, а то и три.
- И как себя чувствуете без никотина?
- Да вроде бы нормально. Но в любом случае обратного пути нет - я же слово дал. А мужчина, бросающий слова на ветер, сразу же теряет уважение.
- А каким образом его можно завоевать?
- Правильными поступками: по отношению к семье, друзьям и на работе. Нельзя терять достоинства и своего лица ни при каких обстоятельствах. Разошлись пути с человеком, которого ты считал близким, - не говори о нем за спиной ничего дурного. Никогда никого не предавай и не подставляй. Ни в каких ситуациях не опускай руки - борись до конца.
- Вы начали с семьи...
- И это не случайно. Помню, только женился, и мой друг с нелегкой судьбой как-то сказал: "Самое сложное и тяжелое в жизни - содержать семью". Помните, как у Экзюпери: "Вы в ответе за тех, кого приручили". Так и ты - в ответственности за жену, детей, которых должен поставить на ноги и воспитать на собственном примере.
- А кому обязаны тем, что стали именно таким, каким вас знают родные и друзья?
- Прежде всего родителям. Да и влияние двора и улицы тоже сыграло роль.
- Каким вам видится детство с расстояния прожитых лет?
- У меня было счастливое детство. И все благодаря родителям. Не знал, что такое выйти из-за стола голодным. Но чтобы на этом столе с утра лежала буханка хлеба и стояла бутылка молока, мама поднималась в четыре утра и шла в магазин. А у прилавка нужно было еще длиннющую отстоять очередь. А еще родители делали, по-моему, невозможное, чтобы дать нам, детям, полноценное образование. Они - великие труженики, хотели, чтобы мы приносили пользу людям, с уважением относились к старшим, заботились о стариках. Прошли годы, и я, уже будучи отцом, не раз повторял эти на первый взгляд прописные истины своим детям.
- Вы родились и выросли на Северном Кавказе. Как бы в нескольких словах сформулировали самый важный закон гор?
- Никогда не урони честь и достоинство. Настоящий джигит лучше умрет стоя, чем будет жить на коленях.
- Вы упомянули о своем дворе. Каким он был?
- Очень спортивным. Нас не баловали игрушками. Зато во дворе был футбольный мяч. Один на всех. После школы мы забрасывали портфели домой и - гурьбой на улицу. За учебники садились тогда, когда уже мяча в сумерках не видно было.
- Под влиянием учителей, в том числе и футбольных, тоже формировался ваш характер? А вашим первым тренером был Цаликов, я не ошибаюсь?
- Да, Муса Данилович был моим первым тренером в футбольной школе и в команде мастеров "Спартака" из Орджоникидзе (ныне - Владикавказ. - Прим. Л.Т.).
- Всегда играли в нападении?
- Никогда на поле амплуа не менял. Как и в жизни не изменял своим принципам.
- Однако многие считают, что за последнее время вы заметно изменились.
- Мне об этом уже приходилось слышать. Но разве может человек стать другим за считаные месяцы?! Другое дело, что с годами ты мудреешь. Но это ведь естественный процесс. Так вот, не Газзаев изменился, а отношение к нему. Взять ваших коллег, журналистов. Им же надо как-то объяснить, почему тренер, в чье сердце они еще вчера выпускали одну ядовитую стрелу за другой, сегодня, неожиданно для них, добился успеха.
- А ваше отношение к журналистам также "дало крен" в лучшую сторону?
- Да я всегда доброжелательно и с пониманием относился к представителям вашей профессии. Но при этом не стеснялся высказывать свое мнение - независимо от того, нравится оно кому-то или нет. Да, другой человек на моем месте, вероятно, промолчал бы. Но я такой, какой есть, и меня уже не переделать.
- В свое время я позволял себе неодобрительно высказываться в адрес Валерия Лобановского по поводу его "выездных моделей" и "гроссмейстерских ничьих". И он совершенно не обижался. Больше того, при встрече каждый из нас аргументированно доказывал свою правоту.
- Что ж, каждый журналист имеет право на свою точку зрения. Но давать категорические оценки, рассуждать об игре, а при этом лишь поверхностно знать, что происходит с командой или с игроком, - разве это профессионально? К примеру, не вы, а я каждый день работаю с братьями Березуцкими с тех пор, как они пришли в ЦСКА. И после первых же занятий увидел в них одаренность. А вскоре обратил внимание, как они быстро прогрессируют. Но на этих двух молодых парней обрушился водопад критики, причем связанной не только с игрой. Журналисты позволяли себе унижать их человеческое достоинство. Вы можете быть не согласны с методами моей работы и вправе говорить об этом. А рассудить нас может только результат. И вот мы становимся чемпионами. Но, оказывается, "без чемпионской игры". Возникает вопрос: а какую же игру тогда показывали остальные? На самом же деле в 2003 году (как, впрочем, и в нынешнем) я строил игру, исходя из возможностей футболистов. А возможности Попова и Вагнера совершенно разные. Так же, как Шершуна и Игнашевича или Соломатина и Жиркова. Или Яновского и Карвалью. И, наконец, возможности вчерашних и сегодняшних Березуцких опять-таки разнятся.
- Что там говорить, братьям доставалось от нас, журналистов, больше, чем кому бы то ни было. И, естественно, тренеру, который упорно продолжал ставить их в состав да еще привлек в сборную. Что это - вера в игроков, тренерское чутье или дух противоречия?
- А как вы считаете - появится дух противоречия после того, как прочитаешь: дескать, Березуцких можно ставить только тогда, когда все остальные защитники в ЦСКА умрут... Но вовсе не в эмоциональном порыве я продолжал доверять братьям. Видел их перспективу и, указывая на ошибки, которые они совершали, старался помочь их устранить.
- Как раз недавно и Алексей, и Василий говорили мне, что поддержка Газзаева в тот период имела для них особенно большое значение. А в чем она еще проявлялась?
- Я часто и подолгу беседовал с ними. "Самое главное, что тренер в вас верит" - вот основной лейтмотив наших разговоров. И еще процитировал как-то булгаковского профессора Преображенского, который рекомендовал для лучшего самочувствия не читать с утра советских газет.
- Словом, вы выполняли функции психотерапевта.
- В какой-то степени. По крайней мере неоднократно повторял им: "Сегодня я страдаю так же, как и вы. Но вы талантливые молодые люди. Только надо работать на тренировках до седьмого пота. И мы со временем докажем нашу правоту". Посудите сами: прежде чем ребенок появляется на свет, плод развивается в чреве матери девять месяцев. Это закон природы. И в футболе есть свои законы. Уметь ждать - едва ли не самый важный из них. По крайней мере для тренера.
- А если бы Березуцкие не заиграли? В конце концов футбол знает немало примеров, когда тот или иной футболист с незаурядными данными неожиданно останавливается в росте. Что тогда?
- Конечно, это был бы удар по моей тренерской репутации. Как и в истории с 17-летним Акинфеевым, ошибись я в нем. Ведь никакой гарантии в подобных случаях тебе никто не даст. И тренер, даже видя перспективу в игроке, конечно, рискует, предоставляя ему место в составе. Но разумный риск лично у меня всегда берет верх над инстинктом самосохранения. И когда ко мне в руки попадают такие талантливые игроки, как Березуцкие, Акинфеев, Жирков, Карвалью, Красич, моя задача - развить их сильные качества. А без доверия это невозможно.
- Великий Тарасов, доверив ворота 17-летнему Третьяку, обратился к своим титулованным игрокам: "За Владиком надо ухаживать, как за девушкой. Вас много, а он один". По словам Акинфеева, вы тоже его оберегали.
- Я дозировал его нагрузки. Психологические в первую очередь. Да, дебют в Самаре получился блестящим. Но вскоре была ничья в Элисте - 2:2, которую не занесешь Акинфееву в актив. Как, впрочем, и всей команде. Но я ему дал отдохнуть не потому, что пропустил два мяча, а потому, что видел, что он устал. Нечто подобное на первых порах происходило и с Березуцкими. И по этой причине они далеко не всегда появлялись на поле вместе. А иной раз оба пропускали игры. Но время все равно работало на них и на меня - они ведь росли.
- Но кто знает, какой лимит отпущен тренеру. Сроки его контракта, как показывает практика, носят весьма условный характер. И вы вполне могли передать открытых вами одаренных игроков в руки своего коллеги.
- Безусловно. Нечто подобное произошло в национальной сборной. Кто сегодня защищает ее цвета? Братья Березуцкие, Акинфеев, Игнашевич, Алдонин, Аршавин, Кержаков... Это я открыл для них зеленый свет в свою заметно омоложенную команду, ибо понимал: настал черед этой плеяды, которая в ближайшем будущем должна заявить о себе всерьез. И надо было, сказав спасибо многим игрокам сборной предыдущего поколения, делать ставку на молодежь.
- Но Валерий Карпин мог бы вам помочь на этом революционном этапе, как помог, к примеру, Виктор Онопко.
- Мог. Хотя бы потому, что Карпин настоящий профессионал и лидер по духу. Кстати, я иногда ему звоню в Испанию и консультируюсь по вопросам, которые меня интересуют. Но тогда при встрече на Кипре он честно признался: "Валерий Георгиевич, хочу все усилия сосредоточить на работе в клубе". И я по-человечески его понял.
- Ну а вы, на мой взгляд, наоборот, если бы могли целиком и полностью сконцентрироваться на работе в сборной, то, возможно, трудились бы в ней по сей день.
- Возможно. И сегодня, после того как на собственной шкуре испытал все "прелести" совмещения, могу твердо заявить: тренер сборной не должен работать в клубе. Впрочем, к этому выводу пришел еще до матча с Израилем, после которого и подал в отставку. Поскольку начал понимать: разрываясь на два фронта, добиться положительного результата на обоих очень тяжело. Больше того, при этом существует шанс не выполнить задачу ни там, ни здесь. Ведь неудача в клубе отражается на твоей деятельности в сборной, и наоборот. Словом, на твои плечи ложится непосильная психологическая ноша.
- И вы приняли решение в пользу клуба?
- Да. И, как видите, не зря. Хотя, как известно, нет правил без исключений. Помните, как Лобановский переезжал вместе с десятью игроками киевского "Динамо" из Конча-Заспе в Новогорск? При таком варианте совмещение возможно. При всех остальных - нет.
- В августе 2003-го вы приняли действительно верное решение. Но это выяснилось позже. А в тот момент могли просто психологически сломаться, и вам уже трудно было бы повести за собой клубную команду.
- К тому времени я прошел уже через многие испытания и отчетливо понимал: все гладко в жизни не бывает. Да и за саму жизнь человеку приходится бороться не только тогда, когда он находится на больничной койке в критическом состоянии. Борьбу эту ведешь ежедневно, ежечасно, ежеминутно. А заключается она в том, чтобы отстаивать свои позиции и свою линию. Конечно, при первой же серьезной неудаче или при проявлении несправедливости по отношению к тебе можно махнуть на все рукой. Но тогда и все твои мечты моментально рушатся. А это самое страшное.
- Так кто же сильнее - человек или обстоятельства?
- В идеале человек должен быть сильнее любых обстоятельств. Или как минимум стремиться к этому.
- Восемь лет назад в Валенсии я спросил у Хорхе Вальдано: "Благодаря чему сборная Аргентины выиграла чемпионат мира 1986 года?" "Дело в том, что у нас в команде было 20 нормальных людей и один ненормальный. Он и выиграл нам чемпионат" - услышал я в ответ. Понятно, что Вальдано имел в виду своего друга Марадону с его непредсказуемыми действиями не только на поле, но и за его пределами.
- Марадона - личность. В политике, истории, бизнесе, спорте все определяют исключительно личности. Да, у них сложнейший, а порой и невыносимый характер. Но без этих уникумов жизнь была бы серой. Она вообще остановилась бы в своем развитии.
- Но как находить тренеру общий язык с такими неординарными людьми?
- Надо не только беседовать с ними, но и прислушиваться к ним. Однако грести мы должны в одном направлении, которое определяет все-таки тренер. Но прежде или постепенно необходимо обратить игроков в свою веру. Только