[Виктор Данилов-Данильян]

Но и я не сказал, что вы это говорили, я утверждаю, что так называемая инициация была причиной, а репрессии неизбежным следствием, чего вы признавать не хотите. И-это в-третьих-коль скоро мы рассуждаем об истории, надо помнить, в каком направлении течет время, и 1937 год, несомненно, одна из причин того, что мы наблюдаем сейчас, но никак не наоборот.
Теперь о Пушкине. Да, Пушкин сказал, что ему не нужна никакая другая история. И мне другая история не нужна. Говорить, что какой-народ исключил себя из истории, отторг то ли историю от себя, то ли от себя от истории,-некорректно. Народ может жить только в истории, для него другого способа существования просто нет. Однако я совершенно не уверен в том, что Пушкин так уж гордился историей, которую он вовсе не хотел отвергать или менять на другую. И, между прочим, «Воспоминание»-именно об этом, хотя в стихотворении идет речь о жизни индивида, а не об истории народа.
Теперь о том, где мы находимся и что в истории детерминировано, а что нет. Я хочу подчеркнуть: вне всякого сомнения, в истории бывают тупики. Страна, народ могут попасть в такой тупик, что абсолютно непонятно, как из него выбираться. Это с нами и случилось еще в конце 70-х (может быть, и раньше, даже гораздо раньше, но ясное ощущение тупика возникло у мыслящих людей именно в те годы). Даже сейчас никто не знает, что именно нужно было делать тогда. Проще всего сказать-надо было реформировать, имея в виду реформы уже 90-х годов, но только не так быстро, как произошло за последнее десятилетие. А что значит-не так быстро? Что можно было сделать, а чего-нельзя? Если бы здесь был Гайдар, он быстро обьяснил бы, что более медленные темпы его реформы или менее решительные меры повлекли бы за собой реставрацию коммунизма. А недопущение этой реставрации было главной целью реформаторов. Кто-то наверняка скажет: реставрация-это как раз то, что нужно! Боюсь, однако, что именно тот, кого история ничему не научила и уже не научит. Однако можно надеяться, что реформаторы все же действительно достигли своей цели, причем на более длительный срок, чем некоторым сейчас представляется. А за более длительный срок, чем некоторым сейчас представляется. А за более длительный срок меняется очень многое, в том числе и представления о общественном устройстве-желательном, возможном, достижимом.
Насчет того, что народ спасет Россию. Если говорить честно, очень давно я этого не слышал. И только в самое последнее время как-то опять эта тема возникла. Причем не говорят, что народ спасет Россию, говорят: вот кто-то где-то сказал, что народ спасет Россию, говорят: вот кто-то где-то сказал, что народ спасет Россию. Именно так, в два шага. Опрос ВЦИОМа, о котором говорил Владимир Рыжков, действительно потрясает. 70% опрошенных считают, что «только русский может пожертвовать собой ради великих целей», наша страна «оличается особой самобытностью и духовной культурой, превосходящей все другие страны мира», и так далее в том же духе. И 70% (даже 72), наверняка почти те же самые респонденты, говорят, что «русский человек не может обойтись без властных лидеров, сильной руки, которая направляла бы его действия». Наконец, уже в другом опросе, опять-таки 70% высказываются за введение телесных наказаний в школе. Дикий абсурд, но что поделаешь-это свидетельствует только об одном: наш народтяжко болен. Эта болезнь запрятана в коллективное подсознательное, и называется она-комплекс неполноценности, достигший критических масштабов.
Разумеется, ВЦИОМ в каком-то смысле похож на историков, не только изучающих прошлое, но и влияющих на него. Но все-таки ВЦИОМ держит в руках фотоаппарат, а не кисть. Он может поворачивать его слегка вправо-влево, но он не художник, не Сальвадор Дали и не Илья Глазунов, с позволения сказать, а подчеркиваю-фотограф.
Но вернемся к нашей интеллегенции. К великому счастью, интеллегенция, хотя и в ограниченных масштабах, обусловленных особенностями культуры как внегенетической памяти, обладает свойством воспроизводиться. В генетическом аспекте способные люди практически полноценно воспроизводятся многими поколениями даже при такой «селекции», какая практиковалась с 1917 по 1953 года. Так что филосорфские пароходы были, 37-й год был, но, несмотря на это, не только воспроизводились таланты, но даже интеллегенция осталась. Пусть с ухудшением качества (именно в части культурного наследия, а не генетического), но она воспроизводится. Вопрос в том, чем она теперь занимается. Ведь в этом самом чиновничестве, о котором здесь довольно убедительно говорилось (не хочет реформироваться, тормозит все, что можно…..), ее практически не осталось, почти не осталось квалифицированных, подготовленных к этой работе и не лишенных необходимых способностей людей. Такие люди ушли из бюрократических структур или в бизнес, или за границу, или в СМИ, или, при особой чистоплоности в науку, в существование за счет фондов Сороса, Макартура и прочих, но ее почти не осталось там, где она нужнее всего.
И если мы вглядимся в историю, то увидим, что на самом деле вымывание интеллегенции, людей разумных из чиновничьей элиты началось именно со сталинских времен. И интеграция, или инициализация энергии, о которых здесь так красиво говорили, имеют одним из неизбежных следствий именно это явление. В результате, когда реформы стали абсолютно неизбежными, наша страна оказалась перед острейшим дефицитом тех, кто необходим для их проектирования и управления ими. Чем нужнее, важнее, необходимее становились реформы, тем меньше оставалось людей при власти, которые в состоянии квалифицированно делать эту работу. Так чего же мы хотим-то? Мы получили то, что заработали всей нашей историей.