https://iz.ru/news/250650
Цитата:
|
В хаосе августовских событий 1991 года исчез с политической сцены и из правового поля первый в нашем Отечестве Конституционный суд. Исчез так, словно его никогда и не было... До революции 1917 года Конституции в России не было. Но после реформ середины XIX века утвердилось хоть какое-то правосудие. После победы Октября немедленно приняли Конституцию, но ликвидировали правосудие. Потом союзные и республиканские власти писали и переписывали Конституции, ничуть не заботясь их исполнением. Понятно, не существовало в СССР и органа, который мог хотя бы указать на несоответствие действий и актов власти Основному закону
|
21 августа 2001, 15:29
Поэтому когда в начале горбачевской перестройки юристы вытащили на свет основные понятия демократического государства - "разделение властей", "правовое государство", "третья власть", - их встретили в штыки. XIX конференция КПСС одобрила создание конституционного контрольного органа, но подчеркнула: "для обеспечения полновластия Советов". Отсюда и половинчатость в учреждении "третьей власти". Горбачев и Лукьянов, правившие тогда бал, ни в какую не согласились назвать новый правовой институт судом - только комитетом. Комитет конституционного надзора стал квазисудебным институтом, который не выносил обязательные для всех и не подлежащие обжалованию вердикты, а всего лишь давал рекомендательные заключения по проектам законов, самим законам, указам, постановлениям и иным нормативным актам. Так что одним из центральных игроков в правовом поле комитет так и не стал. Однако именно он впервые в российской истории начал "судить власть" - хотя бы тем, что официально и публично объявлял противоречащими Конституции ее акты. Закон о конституционном надзоре в СССР был принят Съездом народных депутатов в декабре 1989 г., и вскоре начал действовать Комитет конституционного надзора в составе 21 члена. Председателем избрали видного юриста, активного деятеля первых Съездов народных депутатов Сергея Алексеева. Первые же акты комитета вызвали положительные отклики мировой юридической общественности. В отечественных оценках преобладал скепсис. В эйфории ниспровержений кумиров хотелось решительных действий: "объявляется незаконным", "подлежит отмене". А между тем комитет принял несколько актов, имевших, как тогда говорили, судьбоносное значение. Первый же вердикт комитета вызвал шок у власти: объявлялся противоречащий Конституции указ президента СССР о "режиме Садового кольца". Этим указом запрещались митинги, демонстрации, шествия в центре столицы. Впервые на решение "первого лица" было наложено вето - еще год-два назад просто немыслимое. И президенту некуда было деться - юридически вето было безупречно. Пришлось указ отменять. То было первое одоление силы правом. Другим актом комитета, поколебавшим устои, было его решение о незаконности секретного законодательства. Было выявлено 3 тысячи правовых актов под грифом "Секретно", "Для служебного пользования", "Не для печати", в которых так или иначе ограничивались права людей. Граждане нарушали закон (или не получали положенное по закону), не имея возможности знать, что таковой существует. А ведь людей по этим актам ограничивали в правах, штрафовали, высылали, сажали. Комитет указал, что только опубликованный в открытой печати закон или иной акт, касающийся прав и свобод человека, может быть применен. Судьба Комитета конституционного надзора была предрешена судьбой самого СССР. Однако сразу же после подавления августовского путча на комитет возвели совершенно необоснованное обвинение в том, что он якобы не осудил ГКЧП, а о незаконности мятежа заявил лишь после его подавления. Это не так. Вот свидетельство Ивана Лаптева, тогдашнего спикера одной из палат Верховного Совета, бывшего главного редактора "Известий": "19 августа ко мне в кабинет ворвался С.С. Алексеев, председатель Комитета к.н. Он вручил мне заявление членов этого комитета, содержавшее жесткую оценку происходящего и напоминание, что Закон о чрезвычайном положении не предусматривает таких структур, как ГКЧП. Это было очень важно и очень серьезно". Заявление комитета было объявлено в тот же день по телевидению, а на другой день опубликовано. Так что наш первый Конституционный суд занял твердую позицию. Конституционная юстиция в лице Конституционного суда России сумела занять положенное ей место в правовом государстве. Она судит издаваемые законы. Вступает в конфликт с высшей властью. Предстоит 10-летний юбилей деятельности КС. Вспоминая о старте конституционного правосудия в нашей стране, хочется пожелать, чтобы по проторенному им пути поскорее двинулась и вся остальная судебная система.