https://web.archive.org/web/20160814...icle/file/3466
https://web.archive.org/web/20141126...search/pages/3
Сборник трудов ВНИИСИ, 1984. №15.
Эффективность творческих поисков, направленных на совершенствование управления
социалистической экономикой, во многом зависит от того, в какой мере они учитывают
накопленный в этой области богатый интернациональный опыт, на внимательное изучение и
более широкое использование которого, нацелил XXVI съезд КПСС.
В каждой социалистической стране сложились специфические формы организации
хозяйственной жизни. В них проявляются как общие закономерности социалистического и
коммунистического строительства, так и особенности его условий и методов. Разнообразие
таких форм – источник богатства коллективного опыта. Умелое применение этого богатства
немыслимо, однако, без тщательного учета особенностей каждого хозяйственного механизма,
что в свою очередь предъявляет серьезные требования к методологии и методике
сравнительного исследования таких механизмов и обобщения интернационального опыта
управления.
1. Место сравнительного метода в арсенале средств научного исследования
Сравнительный метод в истории науки. Сравнение – это логический прием,
необходимый во всякой познавательной деятельности: на различных ее этапах и уровнях, вне
зависимости от ее объекта. Сравнительный метод – более узкое понятие. В качестве особого
метода исследования сравнение может выступать только в том случае, когда процедура
сопоставления требует – для эффективного ее проведения – специальной подготовки и
организации. Такая необходимость возникает обычно при сравнении сложных объектов и
явлений, которые описываются большим набором широко варьирующих признаков.
Высокая оценка роли сравнительного метода в развитии науки содержится в работах К.
Маркса и Ф. Энгельса. Уже в «Немецкой идеологии» основоположники марксизма четко
разграничивают элементарное сравнение и метод наук, в которых «сравнение приобретает
общезначимый характер»; отмечают большие успехи, достигнутые благодаря этому методу
2 сравнительной анатомией, ботаникой, языкознанием1
. Позднее, при анализе истории
естествознания Ф. Энгельс рассматривает использование сравнительного метода в качестве
одной из важнейших предпосылок формирования эволюционной теории в биологии и
диалектического взгляда на природу в целом. Успех этого метода был обусловлен прежде всего
его ролью в обобщении большого объема фактических данных «...научные путешествия и
экспедиции... успехи палеонтологии, анатомии и физиологии вообще и особенно со времени
систематического применения микроскопа и открытия клетки – все это, – пишет Энгельс, –
накопило столько материала, что стало возможным – и в то же время необходимым –
применение сравнительного метода»2
.
Значителен вклад сравнительного метода и в прогресс общественных наук.
Компаративистика получила развитие в языкознании и литературоведении, истории и
этнографии, социологии, правоведении и других областях социального познания. Наиболее
богатую историю имеет сравнительно-историческое языкознание, научный аппарат которого
создавался усилиями нескольких поколении ученых. С помощью строго выверенных методик
специалисты научились на основе анализа сходств и различии в языковых явлениях
прослеживать эволюцию отдельных языков, их взаимные влияния, реконструировать древние
языки3
. Результаты таких исследований нашли применение далеко за пределами самого
языкознания, стали незаменимым средством изучения древней истории. По авторитетной
оценке, «сравнительно-историческое языкознание – та гуманитарная наука, которая выработала
наиболее точные способы глубокого проникновения в далекое прошлое»
4
.
Впервые сравнительный метод приобретает широкую популярность в общественных
науках в XIX веке. С началом нынешнего столетия внимание к нему, по крайней мере, в
некоторых отраслях обществознания, ослабевает, но уже начиная с 50-х гг. как в советской, так
и в зарубежной литературе наблюдается неуклонный рост интереса к сравнительным
исследованиям
5
. Задача, которой служит сравнительный метод, остается при этом прежней и
заключается в преодолении несоответствия между массой накопленного во многих областях
социального познания фактического материала и уровнем его научного обобщения6
.
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 443.
2 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 353.
3 Макаев Э. А. Общая теория сравнительного языкознания. М.: Наука, 1977.
4 Иванов Вяч. В. Язык как средство реконструкции истории. // Природа, 1983. № 11.С. 26.
5 Мелконян Э. Л. Проблемы сравнительного метода в историческом знании. Ереван: Изд-во АН Армянской ССР,
1981.
6 См.: Мелконян Э. Л. Проблемы сравнительного метода в историческом знании. Ереван: Изд-во АН Армянской
ССР, 1981. С. 120; Шидер Т. Возможности и границы сравнительных методов в исторических науках. / Философия
и методология истории. М.: Прогресс, 1977. С. 145.
3 Опыт сравнительного правоведения показывает, что на основе сравнительного метода
могут решаться не только научно-познавательные, но и важные прикладные задачи. В
частности, успешно развиваются исследования по «рецепции» права, или – иными словами – по
переносу правового опыта из одних систем права в другие. Проведение таких исследований
служит важным стимулом при разработке теоретико-методологических проблем
компаративистики в рамках юридической науки7
.
В экономической литературе сравнительные исследования представлены не так широко,
как в других областях социального познания. Традиционным является лишь интерес к
межстрановому сопоставлению макроэкономических величин, характеризующих уровни,
темпы и пропорции хозяйственного роста. Однако в таких исследованиях внимание обычно
концентрируется на сравнимости отдельных показателей, что не характерно для
сравнительного метода в собственном смысле слова. Сравнительное изучение сложных
экономических объектов как особое направление исследований находится пока в начальной
стадии. В работах буржуазных экономистов эта тема разрабатывается в русле концепции так
называемых «сравнительных экономических систем» и имеет откровенный апологетический
характер. Первые попытки рассмотрения специфических методологических проблем таких
сопоставлений насчитывают немногим более десятка лет8
.
В СССР и других социалистических странах в последние десятилетия, особенно в связи
с проведением хозяйственных реформ, большое внимание уделяется описанию и анализу опыта
совершенствования хозяйственных механизмов разных стран. Эти разработки позволили
собрать богатый фактический материал, стимулировали развитие теории и практики
социалистического хозяйствования. В то же время методологические основания анализа и
обобщения конкретной практики функционирования разных хозяйственных систем
исследованы пока явно не достаточно. С этой точки зрения опыт использования сравнительного
метода в других областях обществознания представляет значительный интерес для
развертывания соответствующей работы в рамках экономической науки.
Философско-методологические основания сравнительных исследований.
Осмысление опыта, проблем и возможностей сравнительного метода в социальных науках – это
составная часть общего процесса идейно-теоретической борьбы вокруг фундаментальных
методологических вопросов познания общественных явлений. Отношение к этому методу
7 Сравнительное правоведение. Сб. статей. Вступительная статья В. А. Туманова. М.: Прогресс, 1978. С. 8.
8 Критический анализ буржуазной экономической компаративистики с марксистских позиций содержится в ряде
работ. См., например: Котов В. Н. Критика буржуазных теорий «экономических систем». М.: Наука. 1981;
Ольсевич Ю. Я. «Компаративный анализ» экономических систем и развитой социализм. // Вопросы экономики,
1981. № 8.
4 западных теоретиков существенно различается в зависимости от их философскометодологической ориентации в рамках буржуазной идеологии.
Позитивистская традиция с характерным для нее стремлением к некритическому
переносу в общественные науки эмпирических методов естествознания сводит задачу
социального познания к сбору эмпирических данных и индуктивному выведению на их основе
универсальных зависимостей. А так как данные, получаемые при многократном повторении
опытов с одним и тем же социальным объектом, как правило, недостаточны для установления
таких зависимостей, то предлагается перейти к описанию совокупности объектов
соответствующего класса. В этом случае основанием для выдвижения обобщающих суждений
призвана служить повторяемость признаков и их сочетаний у разных объектов изучаемой
совокупности. Чтобы установить повторяемость, нужен метод сопоставительного анализа
данных, характеризующих эти объекты. Если объектов достаточно много, то роль такого
метода отводится математическому аппарату статистики; если же количество объектов
существенно ограничено, то предлагается довольствоваться процедурой систематического
сравнения. Именно такова, например позиция известного буржуазного социолога Н. Смелсера,
для которого, систематическое сравнение – это не более чем несовершенный аналог, суррогат
статистического метода9
. И наоборот, статистический метод – это наиболее совершенное
выражение сравнительного метода в широком смысле слова. При последовательном
проведении этой точки зрения выделение особого сравнительного метода представляется
«произвольным» и «лишенным реального методологического значения», «неразумной
условностью»10. Размывание грани между сравнением как таковым и сравнительным методом
отражает характерную черту позитивистской позиции в целом: ее пренебрежительное
отношение к специфике исследуемого объекта, будь то социальный объект вообще или объект
сравнительного анализа, в частности.
Прямо противоположная методологическая установка отличает субъективноидеалистические направления социально-философской мысли, прежде всего такие, как
неокантианская методология истории и так называемая «понимающая» социология. В основе
данной установки лежит идея уникальности любого социального объекта. По мнению ее
приверженцев, индивидуальная история отдельных событий, намерения и действия конкретных
лиц – их участников придают социальным явлениям такие внутренние смыслы и неповторимые
9
Smelser N. Comparative Methods in the Social Sciences. Englewood Cliffs, 1976. P. 157.
10 Zelditch M. Intelligible Comparison. / Comparative Methods in Sociology. Essays on trends and applications. Ed. by I.
Vallier. Berkeley, 1971. P. 271.
5 значения, которые делают невозможным объяснение этих явлений на основе обобщающих
законов и универсальных определений.
Социальное познание нацеливается поэтому не столько на объяснение, сколько на
понимание общественных объектов в их целостности и уникальности. Такая постановка задачи
не может не вызвать негативного отношения к сравнительному методу, который расценивается
«как отрицание самой идеи неповторимой исторической индивидуальности». В концепции
метода исторических наук, предложенной неокантианцем Г. Риккертом – одним из главных
идеологов данного направления – методу сравнения вообще не нашлось места11
.
Таким образом, в своих крайних формах и позитивистская и субъективистская
методология от сравнительного метода фактически отказываются. В первом случае отрицается
его роль в качестве особой методологической программы, во втором, – его адекватность
специфике социального познания. Эта полемика отражает реальное гносеологическое
противоречие, которое должно быть осознано не только противниками сравнительного метода,
но и самими исследователями – компаративистами.
Обратимся к характеристике этого противоречия, предложенной М. Зелдичем12. Ее
логику можно свести к следующим основным пунктам: (1) сравниваемые объекты должны
обладать хотя бы одним общим варьирующим признаком, причем смысловая нагрузка этого
признака должна быть идентичной для всех объектов; (2) одни и те же признаки несут
различную смысловую нагрузку в разных контекстах; (3) учет этих разных контекстов и
смысловых нагрузок при сравнении предполагает соответствующее «укрупнение» и признаков
и самих объектов сопоставления; (4) в конечном счете контекстом любого признака служит
культура общества в целом; (5) общества как целостности уникальны; (6) следовательно,
сравнимо только несравнимое.
Этот парадокс нужен Зелдичу в качестве доказательства некорректности того, что он
называет «правилом холизма», или требования, по которому сравнительному изучению
подлежат только целостные объекты (общества, культуры и т. д.). Но вопреки позитивистскому
представлению далеко не всякое противоречие – продукт логической ошибки. Реальность
данного противоречия подтверждает дальнейшее рассуждение самого Зелдича. Попытавшись
отделить обобщающее суждение от пут смыслового контекста, он пришел к признанию, что при
конструировании общей теории некоторого процесса или явления «необходимо
абстрагироваться не только от специфических условий, но даже от других процессов,
11 См.: Шидер Т. Возможности и границы сравнительных методов в исторических науках. / Философия и
методология истории. М.: Прогресс, 1977. С. 152–153.
12 Zelditch M. Intelligible Comparison. / Comparative Methods in Sociology. Essays on trends and applications. Ed. by I.
6 протекающих в каждом случае»13. Иными словами, при конструировании, например, теории
организации (или теории науки, или экономической теории и т. д. и т. п.) Зелдич советует
абстрагироваться от экономических, политических и всех прочих процессов и явлений,
сосредоточиться на сравнении только организаций всех времен и народов и выведенные таким
образом общие свойства организаций принять в качестве искомой теории. Таких «теорий», по
его собственному признанию, может быть столько же, сколько свойств у всякого социального
целого, т. е. неограниченно много. «Будучи сами по себе бесспорно общими, они тем не менее в
каждом специфическом случае будут соотноситься неповторимым образом»14. Но это значит,
что вооружившись сколь угодно большим числом «теорий», сконструированных по Зелдичу,
мы все равно не сможем объяснить ни одного явления или события из-за отсутствия критерия
для выбора нужной в каждом случае «теории».
Таким образом, Зелдич отвергает точку зрения, согласно которой в сравнительном
исследовании необходимо идти от целого (реальных обществ) к частному (их отдельным
характеристикам), и предлагает двигаться в противоположном направлении; от частных
свойств объектов, преждевременно возводимых в ранг «законов» или «теорий»15
к целостным
комбинациям таких свойств. При всех различиях обе позиции сходятся, однако, в признании
разрыва между частными характеристиками объектов и их целостным пониманием, причем в
обоих случаях этот разрыв обусловливается теми «контекстуальными» значениями которыми
целое наделяет свои частные характеристики. В зависимости от принятого исходного пункта
источник этого разрыва усматривается или в изначальной несопоставимости «отягощенных»
контекстом частных свойств, или в невозможности рационально синтезировать из набора таких
свойств целостные образы реальных объектов.
В сущности, речь идет о проблеме, получившей в истории обществознания
наименование «герменевтического круга». Раньше других с ней столкнулись филологи и
историки, которым приходилось толковать незнакомые тексты. «Чтобы понять значение
предложения, необходимо знать значение отдельных слов, из которых оно состоит. С другой
стороны, значение отдельных слов зависит, очевидно, от целого предложения. Возникает на
первый взгляд формально логическое противоречие: знание целого предполагает знание частей,
а знание частей, в свои очередь, требует знания целого. На самом же деле здесь мы имеем дело
Vallier. Berkeley, 1971. P. 276–279.
13 Zelditch M. Intelligible Comparison. / Comparative Methods in Sociology. Essays on trends and applications. Ed. by I.
Vallier. Berkeley, 1971. P. 279.
14 Zelditch M. Intelligible Comparison. / Comparative Methods in Sociology. Essays on trends and applications. Ed. by I.
Vallier. Berkeley, 1971. P. 279.
15 На поверку подобные «теории» и «законы» чаше всего оказываются трюизмами обыденного сознания или
мнимо универсальными стереотипами поведения. Барг М. Категории и методы исторической науки. М.: Наука,
7 с диалектическим противоречием, которое постепенно разрешается в процессе все более
полного и глубокого понимания»
16. Это справедливо и к истолкованию предложений в рамках
текста и к осмыслению любых элементов социальных систем в их реальном контексте.
Соответственно игнорирование диалектического характера данного противоречия неизбежно
заводит в тупик как позитивистский, так и субъективистский анализ методологических проблем
компаративистики.
В целом проблему можно резюмировать следующим образом: сравнительное
исследование социальных явлений предполагает наличие, с одной стороны, языка, достаточно
универсального, чтобы с его помощью можно было описывать разные объекты, и, с другой
стороны – некоторого уровня понимания каждого из сравниваемых объектов, необходимого для
фиксации роли отдельных элементов в общей структуре таких объектов. При этом справедливо
общее логическое правило, что более универсальный язык описания открывает путь к более
широким сопоставлениям, но ограничивает глубину анализа конкретных объектов, и
наоборот
17
.
В каких же направлениях идет поиск решения этих проблем, когда он опирается на
практику сравнительных исследований? Для западной литературы характерными
представляются прежде всего две тенденции в таком поиске, каждая из которых тяготеет к
соответствующей базовой философско-методологической ориентации и выражает
определенный с ней компромисс.
Одна из них – структуралистская. Ее отличает стремление обнаружить в общественной
жизни не просто разрозненные «обобщающие законы», а целые блоки взаимосвязанных
универсальных характеристик, или структур. Тем самым воспроизводя установку на
универсальность своих обобщений, структурализм в то же время пытается обогатить ее с
учетом идеи целостности. Основание для такого синтеза известный этнограф и ведущий
теоретик структурализма К. Леви-Строс усматривает в самом объекте социального познания, а
именно в сфере «бессознательной умственной деятельности», способной, по его мнению,
наделять конкретное содержание такими формами, которые «в основном одинаковы для всех
типов мышления, древнего и современного, первобытного и цивилизованного». На этом
основании и делается вывод, что «необходимо и достаточно прийти к бессознательной
1977. С. 181–182.
16 См.: Рузавин Г. И. Герменевтика и проблема интерпретации, понимания и объяснения. // Вопросы философии.
1983. № 10. С. 66; Ионин Л. Г. Понимающая социология. М.: Наука, 1979.
17 «Можно считать, – пишет Н. Смелсер, – что в исследователе-компаративисте идет непрерывный бой между
«культурной обусловленностью» внутрисистемных категории и «бессодержательностью» надсистемных. Более
того, многие вопросы, трудности и противоречия сравнительного анализа становятся более понятными, если на
них посмотреть как на результат различных попыток разрядить это «двойное напряжение». Smelser N. Comparative
8 структуре, лежащей в основе каждого социального установления или обычая, чтобы обрести
принцип истолкования, действительный и для других установлений и обычаев»18. При такой
методологической программе предварительная работа, необходимая для организации и
систематического сравнительного изучения этнографического материала, нацеливает на поиск
ограниченного числа структурообразующих и элементов19. «После изучения фактов, – пишет
Леви-Строс, – мы пытаемся извлечь из них только те устойчивые элементы (перечень их всегда
неполон), которые позволяют их сравнивать и классифицировать»20
Таким образом, если согласно «холистской» точке зрения, общество представляется
целостностью, внутренне структурированной, но со структурой зашифрованной, скрытой для
внешнего наблюдателя; если позитивистская точка зрения ведет к представлению о фактически
бесструктурном обществе, обществе как конгломерате частных свойств, то структурализм
пытается занять промежуточную позицию, выявить структуры, поддающиеся рациональному
изучению и обладающие объясняющей силой, но не претендующие сами по себе на
воспроизведение картины общества как целого21. Во всех этих случаях, однако, под обществом
имеется в виду общество вообще, т. е. общество, абстрагированное из реального исторического
процесса.
Другая тенденция в методологическом осмыслении опыта сравнительных исследований
в основном связана именно с исторической компаративистикой и характерно представлена в
концепции Т. Шидера22
. Центральное место в ней занимает попытка выделить такую
разновидность сравнительного метода, которая позволяет обосновать целесообразность его
активного использования в историческом исследовании и в то же время не вступает в
противоречие с концепцией уникальности исторических объектов. В качестве этой искомой
формы Шидер выдвигает так называемое синтетическое сравнение. В соответствии с его
классификацией форм сравнительного метода оно противопоставляется парадигматическому
сравнению, при котором исторические факты анализируются с некоторой заранее определяемой
позиции, и рассматривается как соединение, с одной стороны, индивидуализирующего
сравнения, или сопоставления конкретных событий, каждое из которых служит для других не
Methods in the Social Science. Englewood Cliffs, 1976. P. 178.
18 Леви-Строс К. Структурная антропология. М.: Наука, 1983. С. 28.
19 В данной статье не ставится задача рассмотреть концепцию К. Леви-Строса в целом и в частности
идеалистические основания его методологической программы. Глубокий анализ этой стороны вопроса см. в
работе: Бутинов Н. А. Леви-Строс – этнограф и философ. / Леви-Строс К. Структурная антропология. М.: Наука,
1983.
20 Леви-Строс К. Структурная антропология. М.: Наука, 1983. С. 289.
21 К. Леви-Строс подчеркивает, что с его точки зрения «конкретное общество не сводится… к своим структурам».
См.: Леви-Строс К. Структурная антропология. М.: Наука, 1983. С. 289.
22 Шидер Т. Возможности и границы сравнительных методов в исторических науках. / Философия и методология
истории. М.: Прогресс, 1977.
9 более, чем простым фоном, подчеркивающим их специфичность, и с другой – обобщающего
сравнения, предполагающего анализ определенного ряда фактов с целью получения
индуктивного вывода. Синтетическое сравнение призвано, согласно Шидеру, выявлять
«исторические индивидуальности более высоких порядков»23, т. е. формировать собирательные
понятия, фиксирующие новые элементы исторических структур и позволяющие группировать
единичные формы таких явлений или процессов. Объективно такое собирательное понятие –
это не что иное, как обобщение соответствующих единичных явлений, однако Шидер обходит
эту сторону дела. Для него новое понятие важно только в одном аспекте: как отражение
особенного24, которое может служить фоном при рассмотрении других особенных явлений.
Специфика общего понятия, возникающего на основе синтетического сравнения
заключается в том, что оно вписано в контекст реального времени, т. е. исторично (Шидер
настойчиво возражает против обобщений, необходимо содержащих неисторические
элементы»25. Это качество и отличает такое понятие от структуралистских моделей, хотя в
некоторых других отношениях между ними прослеживаются важные сходства: в обоих случаях
фиксируются определенные целостности и в обоих случаях такие целостности имеют
промежуточный характер, т. е. выделяются в рамках более общего социального целого.
Введение исторической координаты указывает на возможность конкретизации этого
социального целого, а, значит, и уменьшения разрыва между степенью универсальности языка
и степенью конкретности содержательного знания, необходимых для эффективного проведения
любого сравнительного исследования. Решения методологических проблем компаративистики,
предлагаемые западными теоретиками, остаются, однако, непоследовательными. Во многом
такая непоследовательность обусловлена идеологически, о чем свидетельствуют и поиски
внеисторических структур духа как точки отсчета при изучении любого общества, и попытки
привязать сравнительные исследования к таким лишь общим понятиям, которые
«освобождены» от «парадигматической нагрузки», отражающей закономерный характер
всемирно-исторического процесса.
Только марксистское решение фундаментальных проблем социального познания создает
адекватную основу использования сравнительного метода, позволяет объективно оценивать его
преимущества и границы. Решающую роль играет при этом теория общественно-
23 Шидер Т. Возможности и границы сравнительных методов в исторических науках. / Философия и методология
истории. М.: Прогресс, 1977. С. 165.
24 Т. Шидер специально отвечает, что в качестве результата синтетического сравнения мыслятся прежде всего
исторически реальные объекты («индивидуальности»), которые он разграничивает с «идеальными типами» М.
Вебера как иной формой синтеза. См.: Шидер Т. Возможности и границы сравнительных методов в исторических
науках. / Философия и методология истории. М.: Прогресс, 1977. С. 166.
25 Шидер Т. Возможности и границы сравнительных методов в исторических науках. / Философия и методология
10 экономической формации. Понятие общественно-экономической формации фиксирует такую
общественную структуру, которая сочетает в себе историческую конкретность и научную
общезначимость. Оно дает объективный критерий для разграничения основных состояний
общества в процессе его развития, без чего невозможен целенаправленный выбор объектов для
сравнительного изучения. Теория формации определяет структурообразующие элементы
социально-экономических систем и тем самым действительную точку отсчета как при
разработке методологии сравнительного исследования соответствующих групп объектов
(прежде всего при формировании наборов переменных), так и при интерпретации результатов
исследования, объяснении выявленных взаимосвязей и закономерностей.
Онтологическая субординированность общественных отношений в структуре формации
не исключает, разумеется, относительную самостоятельность каждого типа отношений и
правомерность использования в сравнительных исследованиях обобщений, отражающих
универсальные, не связанные с формационной спецификой свойства таких, отношений
(например, специфические внутренние закономерности политических или правовых
отношений). Эта субординированность объясняет лишь ограниченность подобных обобщений,
их подчиненность обобщениям, отражающим внутриформационные зависимости между
отношениями разных уровней (например, между экономическими и политическими,
политическими и правовыми отношениями и т. д.). Именно такой подход и позволяет
сознательно (а не только интуитивно, как это следует из рассмотренной выше концепции М.
Зелдича) ориентироваться в бесконечном числе объяснений и толкований, которые не только
возможны теоретически, но и выдвигаются на деле по поводу большинства социальных
явлений и событий.
Теория общественно-экономической формации задает такой угол зрения на конкретные
социальные явления, который позволяет увязывать их с общими тенденциями исторического
процесса и потому способствует раскрытию их сущности. Но содержание явления не сводится к
его сущности, исторический процесс в целом представляет собой единство многообразных
процессов и тенденций разного уровня. Научное осмысление этого многообразия, в том числе
на основе сравнительного метода, – необходимая предпосылка применения теории в
конкретных условиях26. Этим определяется то постоянное внимание, которое уделяется в
марксистско-ленинской теории общества диалектике общего и особенного. Характерно, что
знаменитый вывод К. Маркса о значении «непосредственного отношения собственников
истории. М.: Прогресс, 1977. С. 157.
26 «Диалектика единства и многообразия истории, – справедливо отмечают В. Ж. Келле и М. Я. Ковальзон, –
служит методологическим основанием для установления связи социальной теории с практикой». См.: Келле В. Ж.,
11 условий производства к непосредственным производителям», в котором, по его словам, «мы
всегда раскрываем самую глубокую тайну, сокровенную основу всего общественного строя... »,
автор сопроводил замечанием, предупреждающим возможность упрощенного его толкования.
«Это не препятствует тому, – пишет Маркс, – что одни и тот же базис – один и тот же со
стороны главных условий – благодаря бесконечно различным эмпирическим обстоятельствам,
естественным условиям, расовым отношениям, действующим извне историческим влияниям и
т. д. – может обнаруживать в своем проявлении бесконечные вариации и градации, которые
возможно понять лишь при помощи анализа этих эмпирически данных обстоятельств»27
.
Принципиальная методологическая установка на раскрытие диалектики сущности и
явления, общего и особенного, единства и многообразия находит конкретное воплощение в
разработке проблем типологии социально-экономических явлении28. Совокупность
общественно-экономических формаций составляет основной таксономический уровень такой
типологии и служит предпосылкой построения других более конкретных типологических
рядов. Прежде всего речь идет об уровне внутриформационной типологии, который
представляет наибольшей интерес для тех областей обществознания (например, для
исторической науки), которые специализируются на изучении социальной действительности в
аспекте особенного29. В связи с исследованием социокультурных процессов рядом авторов
ставится вопрос о выделении наряду с формационными типами культуры также «локальных
исторических типов культуры», призванных отразить разнообразие культуры в ее
пространственно-временной заданности, специфику региональных, национальных и более
дробных человеческих общностей30
.
Типология социально-экономических явлений составляет необходимую предпосылку
широкого применения сравнительного метода в обществознании. Лишь на ее основе становится
возможной разработка не только методологической, но и конкретной научно-методической
базы сравнительных исследований, отражающей реальное разнообразие их потенциальных
объектов. В ряде общественных наук сравнительный и типологический анализ слились в
Ковальзон М. Я. Теория и история. М.: Политиздат, 1981. С. 277.
27 Маркс К. и Энгельс Ф.. Соч. Т 25. Ч. II. С. 354.
28 Советский историк М. А. Барг отмечает, что «... сама по себе объективная диалектика общего, особенного и
единичного в любом из звеньев исторического процесса сталкивает историка с проблемой типологии». См.: Барг
М. А. Категории и методы исторической науки. М.: Наука, 1984. С. 205. В этой же работе подробно рассмотрены
приемы и методы типологического анализа социально-экономического материала, применявшиеся В. И. Лениным.
29 См.: Барг М. А. Категории и методы исторической науки. М.: Наука, 1984. С. 23.
30 См.: Методологические проблемы общественных наук. / Под ред. акад. Л. Ф. Ильичева. М.: Наука, 1979. С. 371–
376; Маркарян Э. С. Теория культуры и современная наука. М.: Мысль. 1983. С. 203–211.
12 единый сравнительно-типологический метод как наиболее развитую форму
компаративистики31
.
Типологическое начало вносит в сравнительный метод установку на системное
рассмотрение изучаемых объектов32. В отличие от более традиционного сравнительноисторического подхода, опирающегося на сопоставление признаков в их абсолютной
временной последовательности или одновременности («диахроничности» или
«синхроничности»)33, сравнительно-типологический метод учитывает реальную
неравномерность протекания исторического процесса и предполагает обязательное соотнесение
признаков социальных объектов с их собственной, внутрисистемной историей. Это достигается
самим способом типологизации социально-экономических систем, если таковой базируется на
выделении общих стадий в индивидуальном развитии различных социальных объектов.
«Общим знаменателем» здесь может выступать как стадиальность смены формаций, так и
стадиальность в развитии отдельных процессов (например, этапы социальных революций
определенной эпохи).
Таким образом, в рамках марксистско-ленинской методологии социального познания
противоречия сравнительного метода разрешаются путем выделения социальных объектов
такого уровня (общественно-экономических формаций), который, во-первых, определяет
необходимый исторический контекст для понимания конкретных общественных явлений, вовторых, задает исходный масштаб для обобщения фактов социальной жизни и, наконец, служит
основой типологии социально-экономических систем, позволяющей «фокусировать» анализ на
том фрагменте общего исторического контекста и выбирать такой терминологический аппарат,
которые в наибольшей степени соответствуют предмету и задачам намечаемого сравнительного
исследования. Хотя разрешение диалектического противоречия между индивидуальными
свойствами единичных объектов и обобщенным языком, на котором ведется их изучение,
остается всякий раз относительным, именно благодаря сравнительно-типологическим
процедурам становится возможным значительно ослабить его остроту и сделать социальное
знание более конкретным.
31 См.: Методологические проблемы общественных наук. / Под ред. акад. Л. Ф. Ильичева. М.: Наука, 1979. С. 371–
376; Сравнительное правоведение. Сб. статей. Вступительная статья В. А. Туманова. М.: Прогресс, 1978.
32 См.: Алексеев И. Г. Типологическая проблематика в изучении целостных образований. / Системные
исследования. Ежегодник, 1977. М.: Наука, 1977
33 Для сравнительно-исторических исследований такой подход вполне естественен, во всяком случае, в той мере, в
какой они имеют дело с генетически однородными объектами (языками одной семьи, едиными фольклорными
традициями и т. д.). Характерно, однако, что и в языкознании, и в изучении фольклора попытки охватить более
широкий материал приводили к формированию сравнительно-типологических подходов. См.: Путилов Б. Н.
Методология сравнительно-исторического изучения фольклора. Л.: Наука, 1976.
13 Наличие развернутой типологии социально-экономических систем существенно
облегчает и решение такой важной для компаративистики и за ее пределами методологической
проблемы, как синтез «объясняющего» и «понимающего» подходов в исследовании34. В
сравнительном анализе эта проблема имеет конкретное организационно-методическое
содержание, связанное с использованием информации от экспертов, которые обладают знанием
и «пониманием» только одного из сравниваемых объектов35. Точность адресуемых эксперту
вопросов и, следовательно, информативность его ответов (соответственно целенаправленность
поиска нужных сведений в экспертной информации) находятся в прямой зависимости от
предварительных знаний исследователя-компаративиста о данном объекте. Установление
типологической принадлежности последнего может служить эквивалентом таких знаний.
Сравнительный анализ и теория объекта. Содержательность сравнительного
исследования прямо зависит от его теоретической базы. Наличие такой базы сказывается уже на
выборе признаков, необходимых будь-то при подборе объектов сравнительного анализа, или в
самом процессе их сопоставления. Выбор признаков из всего их множества, соответствующего
данному классу объектов, – это одновременно их оценка исследователем, и она может быть
более или менее осознанной и даже интуитивной, в зависимости от уровня теоретического
осмысления предмета исследования36
.
Простейшей формой теоретической подготовки сравнительного исследования служит
разработка типологии объектов. Сама типология может быть как эмпирической, отражающей
простую повторяемость внешних признаков, так и теоретической, логически вытекающей из
определенной концепции анализируемого предмета37. И если элементарная типологическая
схема может подсказать лишь набор признаков для сопоставительного описания объектов, то
развитая теоретическая концепция позволяет решать с помощью сравнительного метода более
сложные задачи: прослеживать структурные взаимосвязи между признаками, формулировать и
проверять научные гипотезы38
.
34 См.: Штофф В. А., Шилков Ю. М. О соотношении объяснения и понимания в методологии общественных наук.
// Философские науки. 1984, №2.
35 Сталев Ж. Сравнительный метод в социалистической правовой науке. / Сравнительное правоведение. Сб.
статей. М.: Прогресс, 1978. С. 36.
36 По свидетельству венгерского правоведа И. Сабо «те, кто утверждают, что общее сравнение правовых систем
безразлично к теории… игнорируют… реальность…Опыт показал, что авторы различных сравнительно-правовых
концепций всегда исходят из какой-то начальной теоретической посылки, и это в конечном счете
обнаруживается». См.: Сабо И. Теоретические проблемы сравнительного правоведения. / Сравнительное
правоведение. Сб. статей. М.: Прогресс, 1978. С. 65.
37 См.: Ядов В. А. Социологическое исследование: методология, программа, методы. М.: Наука, 1972. С. 191.
38 «Сравнительные исследования могут ограничиваться исследованиями описательного, диагностического
характера. Тогда их результаты сводятся к установлению степени различия или сходства… институтов, процессов,
ситуаций. Очевидно, что эти исследования могут ставить перед собой далеко идущие теоретические цели –
проверку гипотез, установление некоторых общих положений и закономерностей» См.: Боруцка-Арцтова М.
14 Не менее важна и обратная зависимость. Будучи средством обобщения фактического
материала, сравнительный метод обеспечивает создание эмпирической базы, необходимой для
формирования и развития теории. Такая взаимообусловленность между самой теорией и
эмпирическим материалом, характеризующим разнообразие проявлении ее объекта, делают
компаративистику не просто методом, но и ядром эффективной исследовательской стратегии,
включающей итеративный процесс развития теории за счет обогащения ее эмпирического
фундамента и углубления эмпирического анализа на базе совершенствования его теоретических
предпосылок. На начальных стадиях такого процесса могут решаться лишь относительно
простые исследовательские задачи: работа с эмпирическим материалом, как правило, будет
ограничиваться сравнительным описанием объектов, а теоретическая подготовка – сводиться к
приспособлению сложившихся концептуальных схем для целей группировки данных в
исходном информационном массиве. В дальнейшем, однако, в его рамках должны
формироваться типологические схемы и теоретические конструкции, специально рассчитанные
на углубление сравнительного анализа материала, и наоборот, изучение эмпирии должно
изначально ориентироваться на решение конкретных задач – как прикладных, так и диктуемых
логикой развития самой теории. С точки зрения организации сравнительного исследования
теория может выступать, следовательно, и как предпосылка и как его результат
одновременно39
.