[Лев Филатов]

№ 11 (2072) 12 марта 1967 года
Вопрос, вынесенный в заголовок,
словно бы не но
времени: чемпионат страны
еще не начался, а канне
же новости, когда пустая
таблица похожа на
пчелиные соты без капельки
меда?! Да, совсем
еще недавно, ну что-нибудь
10—15 лет назад, такой
довод вполне мог показаться
убедктельным. А сейчас для большинства
интересующихся футболом
он наивен и старомоден. В самом
деле, ведь мы с вами день ото
дня все более пристально н дотошно
прослеживаем и исследуем футбольную
жизнь. Ее неисчерпаемую
тактическую арифметику, ее моральные
н юридические кодексы,
ее историю и хронологию, ее драмы
н анекдоты.
Мы еще спорим порой, достаточно
ли благозвучно слово «болельщик
», не уважительнее ли говорить
— «любитель футбола», а тем
временем где-то родилось и уже
проклюнулось новое, хотя и по
древним образцам составленное
словечко — «футболофил».
Болельщиков принято считать
необычайно, чрезмерно активными.
Их зазывают на стадионы и одновременно
побаиваются. Мне довелось
видеть, как в разных странах
решается проблема взаимоотношений
поля и трибун.
В Афинах поле обнесено высокой
решеткой, точь-в-точь такой
же. как в цирке во время аттракциона
со львами. В Монтевидео,
на знаменитом «Сеитенарио», на
публику наведены жуткие, ржавые
надолбы, соединенные колючей
проволокой. На не менее известном
стадионе в Сант-Яго дешевые,
круглые трибуны отгорожены от
поля решетной, по беговой дорожке
прогуливаются карабинеры с
овчарками на поводке (видимо, зто
уважительная форма охраны!).
Пожалуй, наиболее решительно
н наименее оскорбительно для
своих болельщиков решили этот
вопрос на «Марокане» в Рио. Там
поле обведено глубоким бетонированным
рвом. Он не бросается в
глаза, почти невидим, но всем известно,
что выбраться из него невозможно,
н ни у кого не возникает
желания ров этот штурмовать.
Да и на наших стадионах пока
еще приходится принимать меры
предосторожности, чтобы уберечь
зрителей от хулиганов, пьяниц и
сквернословов. Всем нам досадно,
что шпана эта бросает какую-то
полоску тени на прекрасное племя
футбольных болельщиков. И вот,
может быть, для того, чтобы защитить
свою репутацию, любители
футбола и стали создавать клубы.
Клубы истинных любителей.
Помню, года три назад, зимой, я
впервые был приглашен на заседание
такого клуба при Московском
центральном стадионе в Лужниках.
Темень, свирепый мороз, ветер
с реки, ноги разъезжаются на
льду катка... Признаться, в ту минуту
я считал, что меня провели и
никакого футбольного клуба в природе
нет и быть не может. А он
уже заседал, этот клуб, в конференц-
зале стадиона, и сидело там
человек двести.
Заседания клуба — это встречи
с тренерами, игроками, журналистами,
судьями. Но это, если хотите,
фасад. Главное — секции. Тут
и фотографы, и коллекционеры, и
обучающиеся судейству, и историки.
Клубы есть уже и в других городах,
они переписываются, обмениваются
опытом, материалами.
Сейчас вообще в ходу коллекционирование,
и футбол, это дитя нашего
века, немедленно дал исиэиь
еще одной ветви приятного, безобидного
и небесполезного досуга.
Оказалось, что собирать можно самые
разные вещи. Ну, например,
как Валерий Воронин — значки
футбольных клубов всего мира.
(Тут в скобках просто необходимо
заметить, что наши команды, даже
высшей лиги, почему-то не имеют
своих значков.) Или как Иосиф Сабо
— вымпелы тех же клубов. Книги,
программки, фотографии, автографы...
по самые, конечно, мученики
— это статистики, собиратели
футбольных цифр. Они жить не
могут без сведений о всех матчах
(состав, кто забил голы, судьи, количество
зрителей и т. д.). скажем,
«Спартака» или сборной Аргентины.
Как ни странно, ни у кого из
них нет точных сведений о сборной
СССР. Да. не удивляйтесь. Хотя
нашей команде всего-навсего
15 лет, до сих пор Федерация не
решила, сколько же официальных
матчей она провела. Тут дело уже
не только в коллекционерах, неловко,
вероятно, всем нам, советским
любителям футбола...
Вот тан и появились футболофи-
лы. И, знаете, мне кажется, что
именно они. как мы теперь говорим,
на общественных началах,
раньше, чем какие-либо «соответствующие
» учреждения, создадут,
например, книгу по истории отечественного
футбола и когда-нибудь
откроют для всеобщего обозрения
выставку своих занятных коллек-
и автору проекта выдвигать в ответ
напрашивающиеся аргументы
вроде того, что только в чемпионатах
стран, естественно, вырастают
закаленные, искусные мастера. Все
возражения ему были известны
наперед. Более существенно другое:
откуда мог взяться такой
проект? Мне кажется, что он не
что иное, как жест отчаяния. И вот
почему.
. У нас из года в год ничего не
получается с футбольным календарем.
Расписание игр нарушается,
финиш чемпионата в ноябре —
декабре проходит во многих городах
при пустых трибунах. Команды
то играют в изнурительном ритме,
через два дня на третий, то
по месяцу изнывают в вынужденном
простое. Когда члены президиума
Федерации, обсуждая календарь
нынешнего года, спросили
мнение представителя ученого мира,
он ответил без обиняков: «Ваши
предложения ничего общего со
спортивной наукой не имеют». Пре-
то
нового
футболе
цнй. Как видите, понятие «болельщик
» становится все более растя-
Ж ИМ ы м.
Замахнувшись на разговор о новом
в футболе, я, по всей вероятности,
начал не с самого главного.
Впрочем, кто их нумеровал по порядку,
футбольные проблемы?! Мы
достаточно натерпелись от догматического
подхода и игре, когда
всем нашим командам предписывалось
одинаково тренироваться,
одинаково нападать и защищаться.
Таи нужно ли, чтобы и наши абзацы
были расставлены столь же
обязательно, как игроки при
4 :2 :4 ?
Теперь, после английского чемпионата
мира, все убедились, что
тактическая зубрежка бессмысленна,
и вся прелесть игры — в вечной
новизне, в придумывании, а
сюрпризах, н что современный
игрок должен непременно открыть
для себя тайну «перпетуум-мобиле
». по крайней мере на полтора
часа матча. Поэтому теперь у нас
смена дискуссионных декораций.
Тончайший знаток футбола Андрей
Старостин вдруг предложил в
одной из своих статей отделить
сборную страны от клубов и пустить
ее в самостоятельное плавание.
О нет, было бы неуважением
Диего Ривера. НОЧЬ БЕДНЯКОВ. ФРАГМЕНТ ФРЕСКИ ИЗ
ЦИКЛА «ВСЕОБЩАЯ ПЕСНЬ».
Министерство народиого просвещения.
зидиум весело рассмеялся, но было
это похоже на пир во время
чумы.
А ведь в этом деле и нзобретать-
то ничего не нужно. Уже давно и
благополучно применяется во многих
странах так называемый недельный
цикл, когда матчи чемпионата
проводятся традиционно,
в одни и те же дни, по субботам
или воскресеньям. Если команде
предстоит еще игра международная,
то для этого существует среда.
И для матчей сборных — та же
среда. Так в Англии, Италии, Португалии,
Аргентине...
Что же мешает? Некомпетентность
Федерации? Нет, люди там
опытные, знают, что хорошо и что
плохо. Беда в том, что решения
Федерации зачастую неокончательны,
повисают в воздухе, что
на нее по любому поводу оказывают
давление пресловутые меценаты.
Через голову Федерации они
добиваются отмены матчей, снимают
и назначают тренеров, сманивают
игроков, дают отводы
судьям. Предположим, все — ученые,
тренеры. Федерация, учетно-
вычислительный центр — наконец
приходят н выводу, что а нашей
высшей лиге должно быть не 19,
а 17 команд и тогда начнется нормальная
жизнь. Удастся ли сделать
необходимую ампутацию? Помните,
попытка уже предпринималась, но
безрезультатно...
Между прочим, покровители футбольных
команд, понимая, что под
их вмешательство должна быть
подведена хоть какая-нибудь платформа,
нередко пускаются в чистейшей
воды демагогию. Один заявляет,
что, когда его команда
выигрывает, шахта дает больше
угля, другой связывает победу с
ремонтом тепловозов, третий — с
выпуском холодильников. еще
один — с двойками школьников...
Ох как резко надо обрывать этих
вульгаризаторов, путающих дело,
которому время, с потехой, которой
час!
Есть еще одна чрезвычайно важная
дискуссионная проблема. Она,
правда, существовала и прежде, но
английский чемпионат ее вытолкнул
на авансцену. Некоторые наши
исследователи и тренеры остались
под впечатлением, что большой
успех на мировой арене вполне
может быть достигнут командой,
которая а первую очередь вынослива,
мобильна, смела, настроена
по-боевому. Провал бразильцев,
итальянцев, испанцев, французов,
скромные достижения венгров, аргентинцев
и уругвайцев расценены
как подтверждение, что не
так уж важно техническое искусство
игроков. К сожалению, и пример
нашей команды, не показавшей
продуманного, красивого футбола,
но пробившейся тем не менее
на высокое место, тоже дал повод
для ревизии, казалось бы, непреложных
футбольных истин. Раздались
голоса о самобытности нашего
футбола, о том вреде, который
принесло бразильское наваждение,
о том, что с «Золотой богиней
» нечего церемониться, надо ее
просто забирать к себе.
Я того же мнения о «Золотой богине
». У нее недаром за спиной
крылья, они напоминают о ее готовности
н перелетам, к ночевой
судьбе. Но одним напором, одним
волевым усилием ее не покоришь.
До сих пор этот приз получали
команды, безупречные во всех отношениях.
Вот и нам обязательно
пора уже нацелиться на «богиню»
и создавать для этого свою
безупречную команду, которая бы,
отважно борясь, кроме того, удивила
бы мир своей игрой и завоевала
общие симпатии.
А теория иомлеисации, в основе
которой лежит примитивная вера,
что основу футбольного искусства
— технику и тактику игры —
можно подменить силой, скоростью
и волей,— это опаснейшая
штука. Она льстит недоучкам, посредственностям
и дискредитирует
истинные таланты. Нет, эта теория
не на виду, сами ее сторонники
стыдятся собственных аргументов.
Она маскируется, но надо не лениться
выводить ее за ушко на
солнышко.
Злободневным становится вопрос
судейства. Дело не в том, каковы
наши судьи, они, вероятно, не хуже,
чем судьи в других странах.
В самой игре происходят перемены,
перед которыми судьи тушуются,
на которые закрывают
глаза. Игра становится резче, запрещенные
приемы применяются
все чаще, фол превращается в тактическое
средство при обороне ворот.
Уже прозвучали заявления
Пеле и Б. Чарльтона о том, что искусство
футбола под угрозой. Проблема
эта общая, международная,
и решать ее придется общими усилиями.
Но тем не менее нашей судейской
коллегии не грех выработать
свою линию поведения, которая
бы поощряла играющих и
сдерживала разрушителей игры.
Из нового примечателен турнир
«Советского спорта». Он не мог не
возникнуть, коль скоро объявлена
война зиме, ноль скоро мы точно
выяснили пагубное влияние длиннющих
футбольных каникул. Скорее
всего именно этот, вошедший
в привычку зимний антракт и вел
к тому, что едва ли не до осени
никак не складывалась у наших
команд хорошая игра. Зима усыпляла,
разнеживала, растренировы-
вала футболистов, и по весне им
приходилось разучивать все с самого
начала.
Турнир уже с середины февраля
ввел все команды а обстановку соревнования,
их естественная, нормальная
жизнь началась, как никогда,
рано. Перерыв между сезонами
стал равен месячному отпуску,
и это, вероятно, н есть наиболее
оптимальный режим игрового
года. Образ жизни нашего футбола
становится примерно танин же,
как и у главных иноземных соперников.
Уравнивание условий должно
со временем отразиться и на
результатах.