— На второй день, 20-го, стало ясно, что больше нам этого не позволят, за Лазуткиным стал всюду ходить полковник из КГБ. Он спросил: «Зачем вы за мной ходите?» — «Для вашей безопасности». Этот полковник сидел у нас, вслушивался в разговоры, вглядывался в мониторы. Прессинг ощущался. С утра 20-го Кравченко провел совещание, на котором я даже не смог ничего записать, потому что нечего было записывать: он говорил, что надо все четко выполнять, сейчас такое опасное положение, все какие-то общие слова. Был такой же взвинченный, серый. Недолго все это длилось, мы молча выслушали, встали и ушли. Пытались в тот день дозвониться до Павлова, чтобы он выступил, прояснил ситуацию. Кравченко обещал дозвониться до Лукьянова, но так никого и не нашли.
|