— Нормально, если исходить из того, что Чечня и Россия — это два разных государства и президент Путин потерял на Кавказе около трех тысяч своих граждан. Другие цифры его не интересуют.
Но продолжим о войне. Фактически все отряды боевиков были разбиты к лету 2000 года. И можно было прекратить войну. Но Генштаб взял на вооружение концепцию так называемого управляемого конфликта. Преследуя свои сугубо личные и политические, и финансовые интересы, генералитет взял курс на затягивание войны.
Если быть предельно циничным, то следует признать, что концепция управляемого конфликта может применяться государством. Но ведь не таким рыхлым и слабым. Это же недогосударство российское… Наличие классических инструментов, таких, как суд, парламент, прокуратура, правительство, — это еще не есть полноценное классическое государство. Должны пройти десятилетия, если не столетия, пока не создадутся некие традиции, когда законы и некие нравственные нормы станут определяющими в жизни общества. Мы еще до конца не пережили и не осознали распад СССР. Хорошо видим недогосударственность где-то в Средней Азии, но не видим нечто подобное в своей стране. И вот это рыхлое государственное образование испытывается на прочность войной в таком исключительно опасном регионе, как Кавказ. Это непросто ошибка, это преступление.
Поэтому жизненно важно как можно быстрее закончить войну.
|