[В. В. Парин]

Космос становится ближе. И это без преувеличений.
Последние месяцы буквально перенасыщены
событиями: прошло совсем немного
времени, как мы встретили на Земле
командира космического корабля «Союз-3»
Георгия Тимофеевича Берегового; совсем недавно
проводили в далекий и ответственный
путь межпланетную станцию «Венера-5», а
вдогонку ей послали новую — «Венеру-6».
У всех еще в памяти сдержанная улыбка Берегового
и тот момент, когда он, вернувшись
на Землю, с бесхитростным радушием раздавал
преподнесенные ему цветы девушкам, а
из полета уже вернулся его дублер, летчик-
космонавт Шаталов Владимир Александрович.
И это символично, это героическая эстафета,
продолжать которую предстоит еще не одному
поколению живущих на Земле! И те, кто присутствовал
в эти минуты на космодроме и кто
на экранах телевизоров наблюдал за запуском
мощной ракеты-носителя с кораблем «Союз-4»,
не могли, наверное, не заметить непривычную
для нас взволнованность Георгия Тимофеевича
Берегового, произносящего напутственные
слова своему бывшему дублеру,— взволнованность
человека, продемонстрировавшего во
время работы великолепную деловую сдержанность
и, я бы сказал, чуть насмешливое
спокойствие.
И это волнение остающихся на Земле не
случайно. Громадная работа коллектива ученых,
инженеров, техников и рабочих, испытателей и
летчиков-космонавтов держит сегодня свой
очередной экзамен. И волнение это — законное
волнение, идущее от чувства радости и
доброго беспокойства, чувства удовлетворенности
за проделанную работу и ожидания исхода
мужественного эксперимента. Волнение —
это добрые нити, связывающие людей Земли с
теми, кому доверен полет.
Что ожидает человека и что нужно ему в
космическом пространстве? Какие трудности и
какие опасности подстерегают его?
На первых шагах мы прежде всего боялись
одиночества и чувства изоляции, отделенности
от всего мира, нас пугали перегрузки и малоиспытанная
невесомость. Но уже первые космические
полеты показали, что существенных
влияний факторов полета, способных разоружить
человека перед лицом стихии, нарушить
его работу в космосе, нет. Незначительные
отклонения от нормы, что наблюдались у каждого
космонавта в начале полета, исчезают
при адаптации организма в процессе полета и
его активной деятельности.
Что же касается влияния изоляции и «сенсорной
депривации», то есть ограничения или
полного исключения чувственных восприятий
человека, то здесь, как показывает опыт, космонавту
предстоит готовить себя не столько к
обеднению жизненно необходимых ему раздражающих
стимулов, сколько к противоположной
реакции: к большой нервно-психической
нагрузке и к огромному подчас эмоциональному
напряжению.
А если говорить о чувстве изоляции, то достаточно
вспомнить необыкновенное чувство
связи с Землей, которое так четко продемонстрировал
нам Владимир Александрович Шата-лов в первых же своих прямых телевизионных
репортажах с борта корабля «Союз-4». Вредные
последствия изоляции человека в космосе
изучены и изучаются физиологами и психологами,
и на Земле делается все, чтобы человек
не испытывал чувства своей оторванности от
людей. Ведь изоляция воспринимается человеком
не только в психо-физиологическом плане,
она имеет характер и социальный — как одиночество
человека по отношению к обществу людей.
Командир корабля «Союз-4» слышит голос с
Земли: «Амур! Я Заря! Наблюдаем вас, видим
хорошо...» А люди на Земле на телевизионных
экранах видят, как спокойно и даже несколько
буднично отвечает космонавт: «Начинаю репортаж
с борта космического корабля... Я нахожусь
на рабочем месте командира корабля.
Две телекамеры установлены снаружи космического
корабля, с их помощью...» И вот вы
уже не можете отделаться от чувства, что
В. А. Шаталов чувствует себя добросовестным
экскурсоводом в кругу тесно обступивших его
«посетителей» космоса...
Да, летчикам-космонавтам, ведущим свои
корабли в неизведанные глубины Вселенной,
долго еще придется исполнять эту почетную
роль наших первых экскурсоводов и репортеров.
Но главное, ради чего устремляется
человек за пределы земного тяготения,— работа.
В будущем человеку предстоит не только
высаживаться на иные планеты, испытывая непривычные
для него, но все же «планетные»
ощущения. Человеку предстоит строить орбитальные
станции и обсерватории, создавать
промежуточные пункты ремонта и подзарядки
для кораблей дальних космических рейсов.
Человек должен быть готов, наконец, и к аварийной
смене поврежденного, предположим,
соударением с метеоритом корабля.
Да, и к этой работе в космосе человек тоже
должен быть готов. Вот почему ученые, инженеры
и техники, медики и биологи, представители
самых различных специальностей и направлений
уделяют столько внимания изучению
малейших факторов, которые могут в той
или иной степени повлиять на самочувствие человека
и его работоспособность, а значит, и
на исход космического эксперимента. Сохранение
различных сторон жизнедеятельности
организма и высокой работоспособности в полете
— ответственнейшая задача космической
медицины.
Опыт исследований в космосе и в специальных
условиях на Земле убеждает нас в существовании
огромных, так называемых компенсаторных,
возможностей организма, раздвигает
их границы, доказывает, что человеческий организм
способен приспособляться к самым
различным условиям. Мне, как медику, хочется
заметить, что освоение космоса способствует
не только созданию и разработке точных
количественных методов в клинической практике,
но и вызывает становление новой философии
медицины, рассматривающей живой
организм в его диалектической связи с окр у жающим
миром.
Сегодня любой полет в космос уже не просто
исследовательский эксперимент — это отличная
тренировка и, скорее можно сказать,
отработка рабочих операций непосредственно
в космическом пространстве. И потому важными
являются такие волнующие эксперименты,
как выход космонавта из кабины корабля
в безопорное пространство и стыковка двух
кораблей.
Лишь четырнадцатого января мы наблюдали
репортаж Владимира Шаталова с борта корабля
«Союз-4», слышали его уверенный голос:
«В иллюминатор вижу Землю! Самочувствие
отличное!..» И уже на следующий день мы
благодаря телевидению наблюдали за выходом
на орбиту нового многоместного корабля
«Союз-5» с командиром корабля Волыновым
Борисом Валентиновичем, с бортинженером,
кандидатом технических наук Елисеевым Алексеем
Станиславовичем и инженером-исследо-
вателем Хруновым Евгением Васильевичем.
Устанавливается двусторонняя связь между
кораблями и Землей. Затем начинается автоматическое
сближение кораблей, расстояние
сокращается до ста метров. Владимир Шаталов
берет на себя ручное управление кораблем.
Он осуществляет маневрирование, и вот
мы уже слышим совсем земное слово, неожиданное
для нас в космосе: «Причаливание!»
Успешно осуществлена ручная стыковка кораблей.
На орбите искусственного спутника Земли
таким образом была собрана и начала функционировать
первая в мире экспериментальная
космическая станция с четырьмя отсеками для
экипажа, которые способны обеспечить выполнение
большого комплекса экспериментов и
исследований, а также комфортные условия
для работы и отдыха. В ходе этого же полета
орбитальной станции впервые в мире был осуществлен
переход двух космонавтов из одного
корабля в другой.
Известно еще из опыта авиации, что даже
такая рабочая операция в воздухе, как доза-
правка самолета топливом, когда имеется реальный
риск столкновения с носителем го рю чего,
требует немалых нервных усилий пилота.
Пульс у обучающихся доходит при этом до ста
шестидесяти, а у опытных пилотов он может
находиться в пределах ста двадцати — ста сорока!
Надо ли говорить, насколько сложно и напряженно
выполнение маневра сближения и
стыковки кораблей на орбите? Здесь на космонавта
ложится огромная эмоциональная
и психо-физиологическая нагрузка.
Выход человека из кабины корабля во время
его движения по орбите, совершенный
впервые в мире Алексеем Леоновым, был сопряжен
(как все новое) с вероятностью неожиданных
встреч в безопорном пространстве.
Поражал сам факт выхода человека в космос,
его свободное парение во Вселенной.
Алексей Леонов испытывал себя в удалении
и подходе к кораблю, совершая и отрабатывая
свои движения во время столь необычной
прогулки. Космонавта, в частности, подстерегает
на этом пути такая опасная вещь, как
возможное «закручивание» тела в пространств
е — нечто аналогичное штопору, в которое
может попасть в воздухе самолет, лишившись
управления. В результате неосторожного движения
тело может начать разворачивать, например,
вбок и назад, как это испытал на себе
Леонов. Это связано с известным риском
при подходе к кораблю или при попытке возвращения
в кабину. Благодаря специальной
наземной тренировке космонавт довольно быстро
справился с этой опасностью, стабилизировав
свое положение в пространстве.
Будущим «небесным монтажникам» придется
иметь в руках инструменты и гайки, отдельные
предметы и целые узлы. И ясно, что они
должны научиться маневрировать и перемещаться
в безопорном пространстве с одного
космического корабля на другой. Они должны
выполнять любую рабочую операцию, будь
то простое закручивание гайки или перемещение
каких-то узлов космической станции. А
ведь любое движение, связанное хотя бы и с таким усилием, как отбрасывание поврежденной
или ненужной гайки, может самого рабочего
отбросить в противоположную сторону.
Но вот что не менее интересно. Если в момент
выхода в свободное пространство пульс
Леонова возрос скорее от чувства необычности
творящегося, от чувства радости, когда он
торжествующе закричал командиру своего
корабля Беляеву: «Вижу свет!» — то сам
Беляев испытывал, судя по данным телеметрических
наблюдений, не меньшее, чем Леонов,
нервно-эмоциональное напряжение. Его самочувствием
управляла колоссальная ответственность
за проведение каждой операции, неточность
выполнения которой могла создать
серьезную опасность для участников эксперимента.
И потому простительно нам, оставшимся на
Земле, волнение, что испытывали мы за тех,
кто находился в очередном космическом рейсе!