— Ситуации, о которых вы говорите, случаются,
но они, если можно так выразиться, исторически
трансформировались. Когда я пришел работать
в «Известия» три года с небольшим назад,
было немало проблем именно из-за реакции на
выступления газеты. Причем реакции довольно
странной: иные руководители считали, что если
мы выступили, скажем, против вора и мошенника,
обосновавшегося в «Елисеевском», создавшего
целую преступную сеть, то, значит, мы выставили
Москву в неприглядном свете перед всем
советским народом и перед всем миром.
Критика в адрес того или иного министерства,
ведомства тоже вызывала частенько подобный
отклик или окрик. Начинались звонки. Министр
ы — теперь они практически все уже бывшие
министры — начинали с того, что напрочь отвергали
выступление газеты. Мол, речь идет о подрыве
авторитета страны, мы, мол, выходим на
международный рынок, а вы тут пишете, что
у нас есть недостатки, и тем самым подрываете
наши позиции. В общем, почти что политический
промах.
Подобные звонки и давление продолжались и
после апрельского (1985 г.) Пленума ЦК КПСС.
Потом наши оппоненты поняли: времена изменились,
и давление не является лучшим способом
борьбы за истину, за дело, за перестройку.
|