— Например, упреждение критического выступления.
Такой маневр применялся и ранее, но
ныне обновились его формы. Пишут или звонят
в редакцию: вы хотите поднять проблему, а мы
ее и сами давно знаем, ее решением занимаемся,
так что не торопитесь.
Чаще стали применяться коллективные телеграммы
и коллективные письма. Корреспондент
еще не вернется из командировки, еще пишет
материал, еще мы не успеваем сами разобраться
с ним, а уже поступают телеграммы и письма
с огромным хвостом подписей, в которых м ожно
найти все, что угодно, начиная с опроверж ений
по сути вопроса и кончая обвинениями в адрес
нашего корреспондента: и вел он себя неправильно,
и не с теми говорил, что вообще его
манеры вызывающи, и многое, многое другое.
Если даже у него была не застегнута пуговица на
рубашке, в таких случаях и это ставится в укор.
Когда начинаем проверять, оказывается, что
большинство из подписавших не читали, а то даже
и не видели текста телеграммы или письма.
Иные вообще не подписывали. Некоторые объясняют,
что подписали, думая, что газета этим не
займется.
По-моему, поведение последних — самое главное
препятствие гласности. Такие люди к ней относятся
недостаточно всерьез, все еще воспринимают
гласность как простое информирование,
а не как процесс выработки своей гражданской
позиции, не как свою ответственность за все
происходящее.
|