http://www.demokratos.ru/index.php?o...atii&Itemid=55
Немного о политических мифах. Нынешней российской конституции, как правило, обращены два упрека. В нелегитимности – вследствие нарушений при подсчете голосов, нарушений при самой процедуре принятия и нарушении демократических принципов, например, запрет агитации против проекта. Можно добавить и самый существенный –подлог. На референдум был вынесен не тот проект, который приняло Конституционное совещание 10 июля 1993г., но вариант, кулуарно переработанный Кремлем в октябре-ноябре того же года. Второй упрек – ее гиперпрезидентский характер, якобы наделяющий главу государства несусветными полномочиями. Но – это мифы. Прежде, чем проанализировать их, отмечу, что самый главный упрек конституции, с моей точки зрения, заключается в том, что она дважды объединила два взаимоисключающих принципа.
Во-первых, она объявлена нормой прямого действия, но при этом носит отсылочный характер, что позволяет приемом и изменением конституционных и обычных законов менять первоначальный смысл конституционных норм буквально на противоположный. Поэтому Россия сейчас - не республика, не демократия, не федеральное, не социальное, не светское государство, но плебисцитарный цезаризм (правитель назначает преемника или/и соправителя) бонапартистского толка.
Во-вторых, она соединяет концепцию договорного союза равноправных автономных наций-государств (то идеальное состояние либеральной империи, о котором мечтал несчастный эрцгерцог Франц-Фердинант) и территориальную федерацию германского типа.
Упреки в процедурных нарушениях при принятии конституции (о, этот стон души неофитов демократии: «демократия – это процедура») полезны для мотивировочной части декрета об ее отмене. И только. Любая конституция - есть акт, учреждающий государственность и ее форму. Учреждение государственности – суть событие революционное, отвергающее прежнюю форму. А в революцию процедура - штука весьма условная. Для блезира проводят более-менее честный референдум или голосование чего-то учредительного. Главное – консенсус общества, или, по крайней мере, политического класса по поводу конституции. Веймарская конституция была принята юридически куда более изящно, чем нынешняя российская, но прожила всего 14 лет – ее отторгала значительная часть немецкого общества. США учредили кучка плантаторов-рабовладельцев. Но дух свободы и народного суверенитета, которым проникнута Декларация независимости, вдохновляет людей вот уже 235 лет.
Строго говоря, в России никогда не было идеально легитимной (с позиции современного права) конституции. Манифест 17 октября 1905 г. и Основные законы Российской империи были не просто введены лишь монаршими указами, сам монарх не легитимно занимал престол: Николай, второй этого имени, оказался на троне только потому, что Екатерина, вторая этого имени, организовала свержение и убийство своего супруга, а ее внук – точно также поступил по отношению к своему отцу… О легитимности советских конституций нельзя говорить с юридической точки зрения, поскольку они разрабатывались и принимались в условиях тоталитарной системы, а модифицировались в условиях революции.
Конституция 1993 г. опиралась на определенное соглашение различных элит, на весьма сбалансированный «общественный» договор, в котором были тщательно выверены пропорции между авторитаризмом и либерализмом, федерализмом и централизмом. Все это было сдобрено изрядной политической коррупцией. Конституция зафиксировала казавшуюся тогда очевидной победу буржуазно-демократической революции. Проблема не в том, что при назначении, проведении и подведении итогов плебисцита («всенародного голосования») 12 декабря были огрехи и нарушения, проблема в полном ее принятии всеми акторами политического процесса. Коммунистическое парла