http://www.echo.msk.ru/programs/sorokina/1225375-echo/
С.СОРОКИНА – Здравствуйте, здравствуйте, это программа «В круге света». Здесь Юрий Кабаладзе, Светлана Сорокина.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Здравствуйте.
С.СОРОКИНА – И здесь рядом Дмитрий Орлов – политолог, и вот уже подошел наш второй гость Станислав Белковский, который называет себя даже не политологом, а аналитиком и синтетиком.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Зашел просто на объявление фамилии.
С.СОРОКИНА – На объявление фамилии, да. Итак, Станислав Белковский, Дмитрий Орлов. У нас сегодня вполне традиционный для конца декабря эфир: Политические итоги года. Все сейчас их подводят. Это будет, конечно же, какое-то личное мнение наших гостей и наше, в том числе, с Юрием Георгиевичем.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Да.
С.СОРОКИНА – Давайте попробуем заняться этой задачей. Юрий Георгиевич, что за газету ты притащил?
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Я начитался Белковского – где-то сейчас не могу найти. Сегодня меня огорчил Иноземцев. То есть, какой-то мрачный прогноз экономики. Вы разделяете пессимизм такой?
С.БЕЛКОВСКИЙ – А огорчаться-то чему?
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Мне всегда как-то грустно становится – когда же будет что-то…
С.БЕЛКОВСКИЙ – А почему в таком случае, вам так весело? Вы где позитивных прогнозов…?
С.СОРОКИНА – Юрий Георгиевич, тебя больше экономика угнетает или политические итоги года тоже не вдохновляют.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Нет, политические итоги года – как-то можно найти позитив, особенно в последних событиях, но, когда это накладываешь на экономическую ситуацию, и особенно на прогнозы экономистов, то создается тревожная такая картина, что политика политикой – победы в Сирии, амнистии тотальные на всех фронтах, Олимпийские игры мы, наверное, выиграем – но, когда читаешь, что…
С.БЕЛКОВСКИЙ – Мы – это кто?
С.СОРОКИНА – «Мы – россияне», сказал Кабаладзе.
Д.ОРЛОВ – Та повестка, которая формируется, она и призвана как раз преодолеть ожидаемый спад.
С.БЕЛКОВСКИЙ – То, что сказал Дмитрий Иванович – это идеальный текст следователя по особо важным делам.
Д.ОРЛОВ – Почему это?
С.БЕЛКОВСКИЙ – Потому что «повестка», которая формируется…
Д.ОРЛОВ – Та повестка, над которой мы сейчас работаем.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Я просто по опыту тебе говорю, что надо вовремя останавливать, иначе он сорвет передачу.
С.СОРОКИНА – Это известно. Ну, что же, давайте начнем?
С.БЕЛКОВСКИЙ – В этом основная функция Белковского и состоит.
С.СОРОКИНА – Синтетика Белковского, да. Начнем, давайте все-таки с политических итогов года. Наверное, первым делом я у вас хочу спросить, что вы мы мыслите, как важные политические итоги года в нашей стране?
С.БЕЛКОВСКИЙ – Дмитрий Иванович, вы, как представитель власти…
Д.ОРЛОВ – Я думаю, что основные политические итоги года состоялись в его конце. Повестка дня – хотя не любит Станислав Александрович это слово…
С.БЕЛКОВСКИЙ – Наоборот. Лохов-то без повестки забирают.
Д.ОРЛОВ - …господствовало почти полтора года, меняется. Ее можно называть сдерживающей, консервативной – по-разному. Множество приняли законов. Закон о митингах в начале года, закон об ответственности за призывы к расчленению России в конце года. Но, эта повестка определенно завершается. Что стало рубежом? Рубежом стало Послание президента Федеральном собранию, где Путин сконцентрировался на экономическом росте, на необходимости его стимулирования самыми разными методами – от мелкого бизнеса до деофшоризации. Конечно, широкая амнистия, связанная с 20-летием Конституции и выход на свободу Ходорковского. Конечно, что бы там не говорили, это знаковое событие.
Да, ответственность управления – я еще забыл – тоже повестка совсем недавняя, буквально последнего месяца. Та повестка, которая формируется, это повестка развития, это повестка, адресованная среднему классу и активным группам, она, на мой взгляд, будет существенно отличаться от той повестки, которая доминировала последние полтора года. И Путин целым рядом действий и заявлений, которые лично предпринял, обозначил, что заинтересован в изменении этой самой повестки. При консервативно-сдерживающие элементы, безусловно, будут оставаться в ней, но они не будут доминировать.
С.СОРОКИНА – А тренд-то какой?
Д.ОРЛОВ – Тренд?
С.БЕЛКОВСКИЙ – Соответствует бренду, как НЕРАЗБ. Ксения Анатольевна Собчак.
Д.ОРЛОВ – Тренд – стимулирование экономического роста, обращение к среднему классу и активным группам, к тем, кто может решить эту задачу. Тренд – обращение к общественности и к различным группам, которые могут осуществить общественный контроль на местах. Тренд – обращение к людям, которые могут активно участвовать…
С.БЕЛКОВСКИЙ – НЕРАЗБ. криминальные структуры осуществить, по-моему.
Д.ОРЛОВ – А я так не считаю. Ну вот, местное самоуправление. То есть, короче говоря, эта повестка развития, повестка возможного преодоления, где это возможно, экономического спада и повестка вовлечения людей активность самого разного рода.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – То есть, предыдущая повестка как бы себя не оправдала?
Д.ОРЛОВ – Почему?
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Или исчерпала.
НЕРАЗБ.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Такая абсолютно уголовно-правовая лексика. Оправдывает суд, а не повестка.
Д.ОРЛОВ – Давайте я закончу. Я считаю, что она просто исчерпана, эта повестка, во-первых. Во-вторых, она так затянулась по-моему…
С.БЕЛКОВСКИЙ – На шее.
С.СОРОКИНА – Так! Ну…
Д.ОРЛОВ - …по одной причине печальной, скажем так – протестное движение. Это событие мая 12-го года, и им сопутствовавшие. Если бы этого всплеска – частью незаконного, частью находившегося на грани закона, ну, короче говоря…
С.СОРОКИНА – Если бы этого не было, то…
Д.ОРЛОВ - …если бы этого не было, то этот переход, к условно, позитивной повестки, он перешел бы на год раньше.
С.СОРОКИНА – О, какой неожиданный выбор. Так.
С.БЕЛКОВСКИЙ – У каждого ведь своя – я хотел сказать, своя повестка, не дай бог – а у каждого свои итоги года. Скажем, умерла любимая собака – главный итог года. У меня тоже. Я, вообще, считаю, что человек года – это я.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Мы согласны.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Потому что в этом году сбылись все мои концепции, теории, которые я формулировал на протяжении многих лет и за которые надо мной все и смеялись. Но сейчас-то за них спасибо-то не скажут, я все ожидаю, что скажут…
Д.ОРЛОВ – Скажут – почему? Если, действительно, сбылись.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Ну, конечно. Теория перестройки-2, - о чем только что говорил Дмитрий Иванович, если называть вещи своими именами – реализовалась.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Заявлена, но пока не реализовалась.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Как?
Д.ОРЛОВ – Надо смотреть, какой курс будет реализован, это на заявке сейчас.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Конечно, надо посмотреть, не дай бог, чтобы мы не посмотрели. Такой прикол – а мы не посмотрим!
С.СОРОКИНА – Ну, все-таки, что политические итоги?
С.БЕЛКОВСКИЙ – Политические итоги по принципу умершей собаки, которая главная для хозяина. Я вот, вчера встречался с Михаилом Борисовичем Ходорковским в Берлине.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Это правда?
С.СОРОКИНА – А! Состоялась встреча, да?
С.БЕЛКОВСКИЙ – Ну, конечно. Он мне разрешил об этом сказать. Состоялась, состоялась. Я официально написал ему письмо.
Д.ОРЛОВ – Все письма пишут.
С.СОРОКИНА – Так, секундочку, давайте дослушаем.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Официально. Там никакого подвоха нет. Я написал письмо: «Михаил Борисович, многоуважаемый, такой-то и такой-то хотел с вами встретиться». Он мне назначил встречу, мы вчера встречались в ресторане Lutter und Wegner. А, как бизнес политолога делается? Вот, вы, Юрий Георгиевич работали во всяких НЕРАЗБ.( UBC ?) или, где вы там – вам платили большую зарплату. Мне-то большую зарплату никто не платит. Вот, я с рестораном договариваюсь, что мы встретимся там с Ходорковским, деньги получаю за это. Я, что сейчас назвал ресторан?
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Ресторан получает деньги?
С.БЕЛКОВСКИЙ – Я. Я назвал название.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Нет, ну так-то я уж давно работаю.
С.СОРОКИНА – Расскажите хоть два слова про встречу-то.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Михаил Борисович спас мне жизнь, вы знаете об этом?
С.СОРОКИНА – Нет.
С.БЕЛКОВСКИЙ – У Михаила Борисович есть официальный представитель Ольга Валерьевна Писпанен. Она в свое время однажды меня увидела и говорит – а у меня кольцо раньше было на среднем пальце - и говорит: «Знаете, если вы будете носить кольцо на среднем пальце, у вас будет тромбофлебит – вы умрете. Я на указательный сразу переместил, и благодаря этому спасся. Поэтому у меня особое отношение. Я Ольге Валерьевне передал это письмо. Потом Михаил Борисович мне назначил встречу, мы вчера с ним встречались. Он разрешил мне – подчеркиваю – все, что мы обсуждали, изложить в этом эфире. Причем, он мне сказал: «Ты только в социальных сетях это все не излагай, потому что это, понимаешь, это историческая встреча на Эльбе двух аристократов духа. А вот, на «Эхо» пойдешь, тогда можешь…»
С.СОРОКИНА – Не дождемся мы сути.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Да, суть в следующем. Я увидел человек… это, как Данте, помните?
Ю.КОБАЛАДЗЕ - Данте Алигьери?
Д.ОРЛОВ – А есть другой Данте…
С.БЕЛКОВСКИЙ – Нет, есть Данте Бонфим – это защитник клуба «Бавария» Мюнхен.
С.СОРОКИНА – Что, что? Причем Данте?
С.БЕЛКОВСКИЙ – Данте – потому что человек вернулся из ада. Знаете, когда Данте гулял по Флоренции, на него показывали пальцем и говорили: «Вот, человек вернулся из ада». А, когда ты видишь человека, вернувшегося из ада, ты вдруг неожиданно понимаешь, что этот человек уже не мыслит категориями посюсторонними. Вот, что-то люди все обсуждают, как Ходорковский относится к тому, к сему. Да он никак ни к чему не относится.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Это важное наблюдение, между прочим.
С.БЕЛКОВСКИЙ - Он стоит на два порядка выше нас. Сходил в ад, в этом году он увидел прошлое, будущее, настоящие, и то, что мы здесь мелкотравчато обсуждаем, его, вообще, уже не волнует. Поэтому, когда говорят, что Ходорковский хочет помириться с Путиным… Да не хочет он помириться с Путиным, он уже с ним помирился, потому что он побывал в той реальности, где люди не конфликтуют. «Жрица, Постум, и общается с богами…»
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Он прошел какой-то…
С.БЕЛКОВСКИЙ – Да, да, конечно. И в этом смысле, я увидел человека, равного которому по масштабу нет. Я не знаю, может, только Владимир Владимирович к этому близок, потому что его, мне кажется, усталость от власти, она его подталкивает к такому же состоянию, когда ему все пофигу, абсолютно. Поэтому я обращаюсь к целевой аудитории радиостанции "Эхо Москвы", и хо чу сказать, что все-таки, если там вопрос еще действует «Навальный или Ходорковский?», то вы в нем не участвуйте, пожалуйста, потому что это все-таки разнопорядковые величины на сегодняшний день. Ходорковский – это титан. Я увидел перед собой титана. Меня всегда тянуло к титанам, поскольку я человек маленький – Акакий Акакиевич такой – всегда хотелось найти титана, и таких несколько титанов в своей жизни нашел. Они все померли. Юрий Георгиевич…
С.СОРОКИНА – Юра, ну не ёрничай, ну, что ты.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Да – не сглазить… И вот, неожиданно я встретил живого титана. Безусловно, по масштабу осмысления всех проблем, которые стоят не то, что перед страной – потому что на этом фоне уже страны никакой не существует, какая в аду страна? Какая в аду страна?
Д.ОРЛОВ – Это правда.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Ад – он один на всех…, мы за ценой не постоим. Это человек, который нам еще всем покажет, где раки зимуют. Он не будет бороться за власть с Путиным по одной единственной причине: потому что это уже не интересно.
С.СОРОКИНА – А, что интересно?
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Да, что интересно? И где он нам покажет.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Интересны вопросы жизни, смерти. Когда страна его призовет, когда здесь все рухнет окончательно… Он не будет ни с кем бороться – он просто подождет до того момента… мне, так кажется, он мне этого не говорил, естественно. Это я так формулирую свои ощущения. Ну, вот, когда все рухнет, и, когда мы с Дмитрием Ивановичем сойдемся в этой студии, здесь уже не будет электричества, чтобы нам вещать наши глупые политологические теории…
Д.ОРЛОВ – А смысл приходить без электричества? Не слышно будет…
С.БЕЛКОВСКИЙ – Вот, тогда Михаил Борисович скажет: «Хорошо, я вас спасу».
С.СОРОКИНА – Если это ему еще будет интересно.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Ну, если мы его попросим. Он низойдет.
С.СОРОКИНА – Коль скоро вы упомянули о Михаиле Борисовиче Ходорковском – действительно, свежайшее событие, только что произошедшее. Не знаю, как кому, но лично мне неожиданное. Притом, сколько ожидали – все равно неожиданное. Скажите, пожалуйста, во-первых, это, действительно, ведь политическое событие, которое произошло за прошедший год?
Д.ОРЛОВ – Крупное, да.
С.СОРОКИНА – А вот, как вы себе объясняете это, если можно коротко – потому что уж каких только версий я не слышала – почему это произошло?
Д.ОРЛОВ – Несколько ремарок, прежде всего, потому что, что сказал Станислав Александрович. Во-первых, сравнение масштабов Ходорковского и Навального – здесь я в полной мере поддерживаю Станислава Александровича и многих других, кто об этом говорит – конечно, в пользу Ходорковского. Есть титаны, есть атланты, а есть пигмеи. Поэтому Алексей Анатольевич, конечно, игрок специфический, в общем, и все познается в сравнении. Ходорковский игрок боле крупный, фигура более масштабная – это несомненно.
С.СОРОКИНА – Начнем с того, что Алексей Анатольевич еще гораздо младше, по счастью еще не имеет сидельческого опыта, хотя, бог его знает, каково будет развитие событий.
Д.ОРЛОВ – Да и младше и работает со специфическими аудиториями и так далее. Второе, мне кажется, важное соображение: Ходорковский, конечно, совсем другой стилистически человек. Те, кто отмечал – вы абсолютно правы, что Ходорковский отстал в каком-то смысле, не застал 10 лет…
С.СОРОКИНА – Технологической революции.
Д.ОРЛОВ – 10 лет интернет-языка. Речь его, так сказать, ясна, ведет себя он очень достойно. А, что означает его освобождение? Как ни странно, может быть, для многих, освобождение его означает безусловную победу Владимира Путина, второго титана, которого мы видим на политическом нашем поле.
С.СОРОКИНА – А, в чем победа?
Д.ОРЛОВ - Прежде всего, что освобождение было по просьбе. Про просьбе Ходорковского – это очевидно.
С.СОРОКИНА – Обстоятельства знаете.
Д.ОРЛОВ - Да, обстоятельства просьбы. Далее, как это все произошло – обстоятельства действия, как все происходило, как он вышел, как он перелетел и так далее. Наконец все его заявления его там, в Берлине. Причем, он очень достойно себя ведет, безусловно, но, тем не менее, отказывается от политической деятельности. Отказ от претензий на активы, отказ, собственно… Все, чем он ограничился, это общественная деятельность.
С.СОРОКИНА – Здесь зарождается мысль о неких договоренностях, которые, может быть, вынужденно были даны.
Д.ОРЛОВ – Понимаете, в вульгарном смысле таких договоренностей не было.
С.СОРОКИНА – А, мне кажется, были.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Нет-нет, конечно, не было.
С.СОРОКИНА – Не было?
С.БЕЛКОВСКИЙ – А, кто же поверит этим договоренностям?
С.СОРОКИНА – Не знаю.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Помните, Владимир Александрович Гусинский? С ним тоже были договоренности.
С.СОРОКИНА – Ой! Не-не-не! Здесь совсем разные истории. Вы справедливо сказали, как изменился, и кто сейчас Михаил Борисович, и, я думаю, это считывалось, в том числе, и его оппонентами, потому его договоренностям можно верить.
С.БЕЛКОВСКИЙ – А, зачем они нужны.
Д.ОРЛОВ – Вот, смотрите, он уехал за границу. Каким образом эту договоренность можно…
С.СОРОКИНА – Да она была изначально, извините. Его из колонии прямо туда и переправили.
Д.ОРЛОВ – Я не об этом. Он за границей находится. Даже, если он дал какие-то обязательства – как их можно проконтролировать?
С.СОРОКИНА – У него заложники есть. Здесь столько людей еще находится, за судьбу которых он отвечает.
Д.ОРЛОВ – Ну, мне кажется, вряд ли это объяснение.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Нет. То, что вы говорите, абсолютно отвечает концепции Перестройки-2 – извините, кто про что, а вшивый про баню. Чем характеризуется перестроечная ситуация? Что бы хорошего ни сделала власть, это воспринимается плохо. Вот, например. 1 июля 1990 года во время перестройки-1 Михаил Сергеевич Горбачев отменил цензуру, ликвидировав Главлит.
С.СОРОКИНА – Да, я знаю эту цитату.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Сказали ли мы ему спасибо? Нет.
С.СОРОКИНА – Не сказали.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Мы сказали: «Все это было сделано поздно и неправильно, не туда, и кому, вообще, нужен был Главлит».
С.СОРОКИНА – Но про Ходорковского тоже можно сказать – 10 лет отсидел уже, сталось-то по большому счету до конца срока…
С.БЕЛКОВСКИЙ – Так и здесь. Понимаете, настоящее помилование всегда осуществляется в одностороннем порядке. Владимир Владимирович Путин просто понял, что Ходорковский ему не опасен и помиловал его, потому что он посчитал, что надо подвести черту под делом ЮКОСа и то, что сегодня творит Верховный Суд, это звенья одной цепи. Но, никаких договоренностей нет, потому что уже после казуса Гусинского уже точно Путин не будет верить никаким подписанным бумажкам. И их можно пустить в распыл - не вы «Роспил», как сказал бы Алексей Анатольевич Навальный а в распыл – в любую секунду. Нет, тут именно важно понять психологию человека – на что он способен, на что он не способен. И, конечно, Ходорковский не будет врагом Путина. Он не будет ему другом…
С.СОРОКИНА – Мне тоже так кажется.
Д.ОРЛОВ – И врагом, который осуществляет последовательно некие действия – вот этого явно не будет.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Он вообще, врагом не будет, потому что быть врагом человеку – это мелковато. После пройденного ада уже в таких категориях человек не мыслит.
С.СОРОКИНА – Наверное. Хорошо. Скажите мне, пожалуйста, что еще? Вот, это событие мы обозначили, как важное политическое в уходящем году. Что еще вы считаете важными политическими итогами этого года?
Д.ОРЛОВ – Я полагаю, что те действия, которые были предприняты Путиным, российской дипломатией в Сирии, внешнеполитические, в Иране, в некоторых других точках. Они, безусловно, способствовали укреплению репутации этой политической системы, как системы, влияющей очень сильно на ситуацию в мире. Конечно, можно спорить с рейтингами «Форбс», другими рейтингами, которые свидетельствуют о максимальном влиянии Владимира Путина о том, что оно опережает влияние американского президента или федерального канцлера Германии. Но, совершенно очевидно, что Путина располагает сегодня уникальными инструментами влияния на ситуацию в мире и Сирия это показала. Когда сейчас говорят о том, что Конгресс США на самом деле предопределил развитие ситуации в этом регионе, считаю, что это, конечно, не так. Да, безусловно, страновые рейтинги России, рейтинг коррупции - их можно перечислять, их множество, они сильно отстают от этого рейтинга влияния. Но в данном случае рейтинг влияния Путина поднимает вверх, позволяет поднимать вверх и самые различные страновые рейтинги. И эту ситуацию, мне кажется, уже в обозримой перспективе уже трудно будет повернуть в связь.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Да, я согласен с Дмитрием Ивановичем. Ее трудно повернуть вспять, потому что никакого влияния у Владимира Владимировича, конечно, нет. Потому что президент России понял одну простую вещь, что есть нечто, что помогает тебе представать победителем даже, если ты им не являешься, и вот это понимание пришло к нему именно в этом году. Например, возьмем историю с Сирией. Ведь, ясно, что это нужно Бараку Хуссейновичу Обаме, а не Путину.
С.СОРОКИНА – Чтобы выйти из ситуации.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Чтобы выйти из ситуации, конечно. Было два ключевых… Россия НЕРАЗБ. дали поменять решение о том, атаковать Сирию или нет. Здесь неожиданно случились две маленькие проблемки. Первое - это Великобритания отказалась участвовать в операции, что было крайне болезненно для президента США, и Конгресс США что-то заартачился. Нужно куда-то было деться в этой ситуации, и тут как раз Чип и Дейл в лице Владимира Владимировича поспеши на помощь «старшему брату», и, поскольку нельзя выйти… Ведь в чем преимущество кардинальное Владимира Владимировича Путина – России последняя страна из членов «большой восьмерки», которая никак не скована рамками политкорректности. Что всю чушь, которую мы с Дмитрием Ивановичем здесь гоним, ее можно нести в России, гнать. А в США после этого эфира нас бы уже осудили на 287 лет.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – За что?
С.БЕЛКОВСКИЙ – Да за нарушение всех возможных норм, требований и правил, и пропаганды того, чего пропагандировать нельзя. Если проанализируем наш текст точно, там и sexual harassment вынести или что-нибудь еще случиться и Владимир Владимирович этим пользуется, потому что он пресс-секретарь этого мирового сообщества, которое подмигивает и говорит: «Ну, Владимир Владимирович, мы не можем сказать, мы же не можем нашему электорату сказать, что вот так. Ты, пожалуйста, возьми на себя эту тяжелую миссию». Владимир Владимирович все это делает, он прекрасно понимает правила игры. Он говорит: «Ну, хорошо, давайте я еще стану самым влиятельным человеком мира». А самый влиятельный человек мира он только по одной причине – что издатель журнала «Форбс» очень не любит Барака Хуссейновича Обаму. И, чтобы положить ему отравленную кнопку на стол, надо еще объявить Владимира Владимировича самым влиятельным человеком мира.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Может быть, все это так, но объективно, действительно…
С.БЕЛКОВСКИЙ – А, что объективно-то, товарищ генерал?
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Объективно то, что Сирии удалось развязать…
С.БЕЛКОВСКИЙ – Мы только что обсудили, что удалось развязать – потому что, это Бараку Обмане это было нужно, потому что и удалось развязать.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – В том числе, потому что они наделали такое количество ошибок, начиная со Сноудена.
С.БЕЛКОВСКИЙ – А, что Сноуден?
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Ошибка! Ну, зачем было нужно…
С.БЕЛКОВСКИЙ – Сажать самолет президента Боливии - зачем нужно было? Я вам объясню, зачем.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Зачем.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Крайне странно, что я должен объяснять это генералу разведки, я рядовой абсолютно. Я был рядовым и умру рядовым, как сказал поэт всей нашей земли рядовой. Как почему? потому что нужно показать, что мы это можем сделать в любой ситуации силой, будь то криминальная группировка или сверхдержава.
Д.ОРЛОВ – Это не сила, это слабость. Посадить самолет президента Боливии…
С.БЕЛКОВСКИЙ – Вы очень софистически мыслите, Дмитрий Иванович, потому что вы человек глубоко образованный, а в мире грубой силы образование не всегда является плюсом. Где вы видели хорошо образованного вора в законе?
Д.ОРЛОВ – На мой взгляд, это очень слабая провокация была.
С.СОРОКИНА – Ближе к делу.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Нет, это нужно обязательно сделать, показав, что Сноуден никому не нужен, вообще. Что он раскрыл какую-то тайну, Сноуден? Что, кто-то не знает, что американцы всех слушают? Что с помощью огромное количества спутников…
Д.ОРЛОВ – Сколько он открыл тайн, мы даже не знаем еще. Сколько он их открыл и в каком формате.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Он не открыл ни одной. Важен был прецедент предательства, а не раскрытие тайны, потому что информационно Сноуден не дал ничего, абсолютно ничего.
Ю.КОБАЛАДЗЕ – Здесь я скорее соглашусь, но, когда это становится известным в таком масштабе, то это вызывает ужас повсеместный: «Как!? Слушали нас и тут…»
С.БЕЛКОВСКИЙ – А то они не знали, что их слушают! Да знали прекрасно. Опять же политкорректность.
Д.ОРЛОВ – Публичная часть этого ущерба, она важнее…
С.БЕЛКОВСКИЙ – Вопрос политкорректности, что есть только одна страна последняя – это наша Российская Федерация, в ожидании конца которой Михаил Борисович Ходорковский ждет своего звездного часа – в которой можно это все сказать. Вот и все, вот и вся разница. А так – итак все, всё знали.
Д.ОРЛОВ – А, что фрау Меркель и многие другие немецкие наблюдатели и политики не могут сказать о том, что существовала слежка? Они говорят об этом постоянно.
С.БЕЛКОВСКИЙ – А что же тогда никто не предоставляет этому гребаному Сноудену политического убежища, включая Китай?
Д.ОРЛОВ – Потому что он в России оказался.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Нет-нет, минуточку! Бразилия только что отказалась. Бразилия и Германия были официальными инициаторами резолюции, что «нас слушать нельзя, потому что мы, не дай бог, чего-нибудь наговорим», а чего-то политического убежища никто не представляет. Потому что все равно все стоят по стойке смирно перед кем? Перед Соединенными штатами. А все остальное – это ритуальные танцы и больше ничего.
С.СОРОКИНА – Ну, почему же мы, которые бросаемся…
Д.ОРЛОВ – А потому что у нас есть реальный суверенитет. Станислав Александрович не хочет этого говорить, но это так и есть.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Не потому, что у нас есть реальный суверенитет.
Д.ОРЛОВ – Именно поэтому.
С.БЕЛКОВСКИЙ - … А потому, что по распределению международных обязанностей, Россия является страной неполиткорректности.
С.СОРОКИНА – Ой! Политолог всегда все может объяснить, правда?
Д.ОРЛОВ – Безусловно.
С.СОРОКИНА – Особенно синтетик и аналитик. Вот, просто все может объяснить!
С.БЕЛКОВСКИЙ – Самое главное, что синтетик не может быть аналитиком и наоборот.
С.СОРОКИНА – По-моему, вы совмещаете все, просто все.
Д.ОРЛОВ – Действительно, эсхатологический там… «тварь ли я дрожащая или право имею?» - как я Достоевский его поставил. Вот, Америка его решила, точнее некоторые представители американской элиты совершенно определенным образом – посадив самолет президента Боливии. И это не был сильный шаг.
С.БЕЛКОВСКИЙ – И Сноуден никуда не может выйти из России.
Д.ОРЛОВ – А Россия предложила решить его иначе.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Потому что Америка сказал, что куда бы Сноуден не выехал, мы его посадим.
С.СОРОКИНА – Остановимся на этом, потому что время новостей середины часа. Орлов, Белковский у нас в гостях. Сразу после новостей середины часа вернемся в студию и поговорим еще…
С.БЕЛКОВСКИЙ – Хорошая фамилия – граф Орлов-Белковский – через дефис.
С.СОРОКИНА - … об итогах политического года.
С.БЕЛКОВСКИЙ – Приготовленный алмаз, можно сказать.