[Борис Синюков]

http://www.borsin.narod.ru/download/1chast_.htm
(роман в письмах)

«Жалоба № 35993/02 SINYUKOV v. Russia. Первая Секция

Довожу до Вашего сведения, что 29 апреля 2005 г. Европейский Суд по правам человека, заседая в составе Комитета из трех судей

(г-жа Ф. ТУЛЬКЕНС, Председатель, г-н А. КОВЛЕР и г-н С. Э. ЙЕБЕНС) …принял решение… объявить вышеуказанную жалобу неприемлемой, поскольку она… не содержит признаков нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции или в Протоколах к ней. Это решение… не подлежит обжалованию…. Суд не будет направлять Вам каких-либо дополнительных документов, относящихся к жалобе, …досье по …жалобе будет уничтожено…

Сантьяго Кесада Заместитель Секретаря Секции».
Часть I

Первичная надежда

Введение

Середина 2002 года, менее четырех лет назад Россия ратифицировала Европейскую Конвенцию. Четыре пятых населения вообще еще не знает об этом, из юристов – половина. Я неделю бегал по московским книжным магазинам и не мог найти в них текста Конвенции, не говоря уже о Регламенте Европейского Суда. Наконец мне попалась только что вышедшая книжка Туманова и я ей был несказанно рад, она и взаправду – хорошая книга, только для юридически неподготовленного читателя слегка тяжела, но я ее все равно выучил почти наизусть.

Естественно, я побегал и по адвокатам и, естественно, по дешевым, я ведь не Гусинский, чтоб сразу – к Падве или к Резнику. Они меня сильно разочаровали. О Европейском Суде они знали приблизительно столько же, сколько я вычитал из Туманова, даже чуток – меньше, мне их приходилось подучивать, на что они сразу же становились в позу боксера и, ни капли не смущаясь, говорили мне, что я дурак. Или не давали мне рта открыть, молотя чушь собачью, совершенно мне ненужную.

Я сразу же припомнил, что недавно, еще в процессе первых опытов с российским правосудием, описанным в романе «Государство-людоед», что тыкал носом одного такого юриста в Гражданский процессуальный кодекс, а он сильно удивлялся, что в случае подачи жалобы в суд на публичные власти я имею право обращаться в суд по месту своего жительства, а не по месту прописки конторы, на которую я жалуюсь.

Этот юрист защищал честь и право собственности моей соседки по дому, из которого нас выселяли, взяв у нее триста долларов задатка. Так что мы с этим юристом часто встречались у одной и той же двери прожженной судьи Ахмидзяновой, которой посвящена чуть ли не половина упомянутого романа. В общем, юристик этот лет под сорок возраста взял у соседки еще пару-тройку раз такой же задаток, а затем уговорил ее согласиться с предложением властей и теперь мы живем вновь почти по соседству, в квартирах в половину цены наших прежних жилищ, снесенных властями. И я несказанно рад, что у меня это хотя бы вышло бесплатно.

Учтя в своей голове все эти трудности, я сел писать предварительное заявление в Европейский Суд. Только надо еще добавить, что благодаря экскурсиям в российские суды я почти наизусть выучил Гражданский процессуальный кодекс, Конституцию, Гражданский кодекс и все остальные законы, касающиеся собственности на жилье и способов его отъема властями нашей любимой Родины.

Вот что у меня получилось. И я этим до сих пор горжусь, несмотря на то, что ныне написал бы лучше. Только для вас, любимые читатели, я специально не вношу никаких правок, а представляю мое послание таким, каким оно у меня вышло на старте моего опыта. Чтобы и вы вместе со мной продвигались в познании, примерно как первоклашки от «попендикулярных палочек» до квантовой механики.

Формуляр я взял из книги Туманова.

Хотел уже скопировать сюда свое первичное заявление в Евросуд, но вспомнил, что я же вам не представил своей методики изложения. Вы ведь будете читать, если захотите, то, что я написал три года назад, а я за это время уже прошел курс молодого бойца, и теперь у меня другой опыт, мне грех его не представить между строк предстоящего изложения. Ретроспективно так сказать. Мне от этого уже не будет легче, а вам будет наука.

Дело в том, что я очень верил в европейское право и методы его отправления, мне казалось, что Европейский Суд справедливее самого господа бога, нарисованного на картинке. Поэтому я старался до него донести все тонкости русского людоедства во всех его властных «ветвях». Думал, что там ужаснутся и немедленно, в порядке живой очереди естественно, восстановят мои права человека, поруганные Россией и защищенные Конвенцией.

Не тут-то было. Только я узнал об этом через три года, а вы узнаете по мере чтения этого романа, но только в самом его конце. Поэтому сообщаю сразу, чтоб вас не хватил инфаркт: все то, что будет изложено ниже, Европейский Суд не защищает, вернее не хочет защищать.

Почему не хочет, я постараюсь объяснить, после того как вы уже все будете знать, тогда вам будет понятнее. И мне не надо будет слишком уж подробно все объяснять, у вас же вся эпопея будет перед глазами.

Вам все уши прожужжали из всех имеющихся в наличии средств информации, что русские такие дураки, что не могут составить понятного Европейскому Суду заявления. Поэтому, дескать, Европа нас не понимает, что мы от нее хотим, и ставит нам двойку. Примерно как учительница полчаса мычащему у доски недорослю, печально уставившемуся в пол. Не пятерку же ему за это ставить.

Конечно, щелкоперы слегка правы, я действительно кое-что написал лишнего и немного задом наперед, притом точно столько же и так же написал бы и записной российский юрист, ибо тут нужен только опыт и больше – ничего. Опыт же приобретается не от раздумий, а из практики, которой отродясь в России не было. Ну, и немного – от чтения судебных дел Европейского Суда. Этого тоже не было, так как в России благодаря настырной пропаганде слишком любят свой великий и могучий, и не хотят знать любой другой язык.

Таким образом, основных задач у этого романа в письмах – три:

- настолько ли мы дураки, что не можем, хотя и слегка путано, но все же объяснить, что Конвенция нарушена?

- не лукавят ли щелкоперы с подачи Европейского Суда насчет нашей дурости?

- не прикидывается ли дураком сам Европейский Суд, делая нам от своих ворот – поворот?

Ну и, естественно, кое-какие выводы из всего этого. Частные – насчет этого самого Суда. И глобальные, насчет изживающего себя института государства.

Когда выправишь горбатую историю, установив перед этим генетические причины ее горба, и предстанешь в наших с вами политически глобальных днях, невольно задаешь себе вопрос: не пора ли институту государства на покой, точнее – на свалку? Ведь государство придумано и осуществлено разбойниками. Не пора ли нам вновь перечитать труды анархистов, слишком уж представленных нам нелогичными нигилистами-буками усилиями записных горе-умов на государственные деньги и по заказу всех разом государств, без различия их внутренних политических устройств.

Именно эта задача для меня главная. Данный же роман – лишь этап в миропонимании. Он является только звеном неразрывной цепочки, которой я посвятил остатки своих дней. Поэтому сам факт отказа мне в правосудии Европейским Судом – мелочь, и именно так я этот отказ ныне воспринимаю. Ведь я наперед планировал этот эксперимент, чтобы проверить, достаточно ли надежна моя теория? Надежность оказалась очень высокой.

А теперь несколько слов о методике изложения. Как и всякий другой романист, я позволю себе прерывать иногда мои собственные исторические письма ныне пришедшими мне в голову словами. Позволяете? А куда же вам деваться?

Глава 1

Предварительное заявление

Обращение в Европейский Суд по правам человека

Version russe

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ЗАЯВЛЕНИЕ

в соответствии со статьей 34 Европейской Конвенции по правам человека и ста*тьями 45 и 47 Регламента Суда

ВАЖНО: Данное заявление является официальным юридическим документом и может повлиять на Ваши права и обязанности.

СТОРОНЫ
ЗАЯВИТЕЛЬ

Вы меня уже знаете, поэтому не буду тратить бумагу.

ВЫСОКАЯ ДОГОВАРИВАЮЩАЯСЯ СТОРОНА

Она вам тоже известна.

ИЗЛОЖЕНИЕ ФАКТОВ

(См. Раздел II Инструкции). Посмотрел и пишу.

14. Моя семья имеет в частной собственности (номинально моя жена Синюкова Галина) квартиру в городе Москве по улице Грина, дом 16, квартира 9, где мы и проживаем: я, жена и сын – студент. И это единственное наше жилье, и единственная наша крупная собственность. Квартиры в указанном доме являются собственностью как нашей, так и других семей, а часть квартир является собственностью города Москвы. Совместной собственностью всех перечисленных собственников в указанном доме являются общие для всех квартир сооружения, включая земельный участок и прочие общие для дома элементы домовладения.

За 40 лет эксплуатации дома из взносов собственников скопились амортизационные отчисления на капитальный ремонт. И в 1997-98 годах муниципальные власти потратили эти деньги на капитальный ремонт дома. Были заменены полностью системы отопления, водоснабжения, энергоснабжения, газоснабжения, канализация, санитарно-техническое оборудование, перекрыта крыша, дом с газовых колонок переведен на централизованное снабжение горячей водой, отремонтирована вентиляция, уложен новый асфальт, приведена в порядок придомовая территория, уличное освещение и так далее. Другие системы дома (например, окна) капитального ремонта не требовали.

Видя и переживая эти ремонтные работы, так как они производились без отселения жильцов, собственники квартир и наниматели муниципального жилья вели себя по-разному. Наниматели жилья не ремонтировали свои квартиры, а собственники, в том числе и наша семья, наоборот, видя потуги властей, принялись за ремонт своих квартир за собственные деньги. Так, наша семья затратила на ремонт своей квартиры более 15 тысяч долларов (смета и результат расходования сметы имеется). Таким образом, наша семья подготовила себе спокойную старость. Квартира наша в кирпичном, 4-этажном, с высотой потолков более 3 метров и рядом со станцией метрополитена доме стала выглядеть очень красиво, удобно, несравненно лучше тех квартир, которые строят муниципальные власти в железобетонных 17-этажных домах на окраинах города для сдачи внаем.

Но мы зря тратили свои деньги и радовались спокойной старости. В самый разгар капитального ремонта нашего дома, притом не приостанавливая его, и даже втайне от нас – собственников квартир, мэр Москвы пишет постановление от 15.09.98 № 706 «Об освобождении территории застройки микрорайона 2а, 6а Северного Бутова (ЮЗАО)», на которой находится наш дом. Повторяю, нам, собственникам – ни слова об этом.

Мы ничего не знаем, а тем временем мэр Москвы пишет второе свое постановление «во исполнение» уже упомянутого. Это постановление от 04.09.01 № 811-ПП «О застройке микрорайона 6а Северного Бутово (ЮЗАО)», в котором самым грубым образом, причем совершенно преднамеренно нарушает «Конвенцию о защите прав человека и основных свобод» (далее Конвенция), официально являющуюся частью правовой системы России. Ибо совершенно невероятно, чтобы многотысячный аппарат правительства Москвы не знал Конвенции.

Невероятно, но и об этом постановлении мэра Москвы мы – собственники уничтожаемого нашего дома ничего не знаем. И продолжаем радоваться, что так предусмотрительно подготовили себе старость.

И не знали, пока в конце февраля 2002 года по телевидению не выступил префект Юго-Западного округа Москвы и не сообщил в своем интервью, что наша собственность сносится для того, чтобы на этом месте построить то, что властям Москвы нужно. Это было для нас как снег на голову в летнюю жару.

Разумеется, я сразу же отправил на имя префекта письмо, в котором, ссылаясь на Конституцию России, объявил ему, что эти действия властей Москвы являются грубейшим нарушением прав и свобод человека. Но вместе с тем и указал, что моя семья уважает желания правительства Москвы, но при любом раскладе переселения у меня будут как финансовые, так и моральные издержки, учитывая мой возраст, которые мне обязан компенсировать тот, кому понадобился снос моего дома на паях. Вот о них я и собираюсь договариваться с муниципальной властью, которой потребовалось сносить указанный дом, в котором могли бы жить не только мои дети, но и внуки.

Для начала разговора о договоре о сносе моей собственности я приложил «Меморандум…» на 3-х листах, характеризующий технические, экологические и эстетические данные моей собственности. Данные этого Меморандума я выразил согласие обсудить с комиссией или ответственным лицом муниципалитета для того, чтобы они были зафиксированы обеими Сторонами. Если я не получу ответа на это свое предложение, то свой Меморандум буду считать принятым муниципальной властью в том виде, в котором он направлен в качестве приложения к моему письму. И выразил надежду, что новое, предоставленное мне жилье, будет в точности соответствовать этому «Меморандуму…», либо требования изменены по взаимной договоренности Сторон.

Примечание от 2005-го. Так как вы не знаете этого Меморандума, а Европейский Суд его читал, я вынужден вклинить сюда из него несколько строчек:

Заявление – меморандум

«Неущемляемые интересы собственников жилой квартиры супругов… »

Настоящий меморандум вызван распространившимися первоначально слухами, а потом и офици*альными заявлениями по телевидению руководителей Юго-Западного административного округа Москвы о сносе дома… в тот период, когда владельцы квартиры производили за свой счет капитальный ремонт своей квартиры в продолжение капитального ремонта самого дома, произведенного силами РЭП-29. На доме перекрыта крыша оцинкованным железом, отреставрирована вен*тиляционная система, полностью заменено на новое центральное отопление с отопительными приборами, полностью заменен водопровод холодного водоснабжения, демонтировано горячее водоснабжение от газо*вых колонок и взамен сооружено централизованное горячее водоснабжение, заменен электрический кабель от трансформаторной подстанции до дома, а также разводка проводов до каждой квартиры. Указанный дом после такого ремонта мог стоять многие десятки лет и обеспечивать наше проживание в принадлежащей нам квартире, так как стены его из кирпича и оконные блоки не требовали ремонта.
…..
2. Условия переселения:

2.1. Переселитель показывает новую квартиру Переселенцу и между ними составляется протокол согласования о приемлемости самой квартиры. Здесь учитывается, возможна ли в дальнейшем безущербная установка мебели, подвеска светильников и так далее, имеющиеся в квартире на улице Грина, в новую квар*тиру. Возникшие разногласия разрешаются в суде.

2.2. Производится «подгонка» мебели Переселенца к новой квартире или замена частично или пол*ностью мебели, электроснабжения, отделочных работ, столярных изделий и санитарно-технического обору*дования за счет Переселителя с тем условием, чтобы новая квартира полностью соответствовала приемлемой квартире или письменной договоренности об адекватной замене требований Переселенца. Споры решаются в суде.

2.3. Оформляется Переселителем право собственности на согласованную квартиру для Переселенца.

2.4. Производится доведение новой квартиры по пункту 2.3 до кондиции приемлемой квартиры в полном объеме. Например, телефон должен работать в новой квартире до пункта 2.5.

2.5. Оформляется протокол между Переселителем и Переселенцем, подтверждающий Переселенцем согласование (выполнение) своих требований к приемлемой квартире и ее обстановке.

2.6. Производится подписание протокола (договора) о передаче права собственности обмениваемой квартиры по ул. Грина от Переселенца к Переселителю.

3. Понятие «приемлемый дом», это близкий аналог дома №16 по ул. Грина, 16:

3.1. кирпичный дом с высотой потолка в квартирах 3,1 м;
…
3.3. центральное отопление, обеспечивающее в самые холодные дни температуру не ниже 22 градуса по Цельсию в любой из комнат;
…
4.37. мебель в прихожей-холле спроектирована и установлена на заказ. Она должна быть подогнана или заменена равноценной.

Все перечисленные пункты, отражающие функциональные особенности дома и квартиры по улице Грина, дом 16, квартира 9, и составляющие ее «приемлемость» для нас, имеются в наличии и могут быть подтверждены специальной комиссией от лица руководства Юго-Западного административного округа. Приглашаем эту комиссию для констатации и подтверждения изложенных пунктов «приемлемости». В слу*чае если такой комиссии не последует с момента регистрации этого заявления-меморандума, то мы будем считать, что меморандум наш администрацией Юго-Западного административного округа принят в полном объеме без проверки.

Теперь вы имеете представление о Меморандуме, и можете подумать, где я не прав, при условии, что это – ваша квартира. Возвращаюсь к тексту.

Ответа от префекта я не получил. Вместо ответа нас 5 марта 2002, почти через четыре года после первого постановления мэра, вызвали в структуру префектуры юго-запада Москвы и безапелляционно заявили следующее. Вашу собственность мы сносим, а вас переселим туда, куда пожелаем «в черте города», притом то, что вы здорово потратились и привели свою квартиру в идеальный и дорогостоящий порядок, мы учитывать не будем. Дадим вам взамен только ваши квадратные метры в нашем муниципальном жилье, которое представляет собой железобетонные коробки самых устаревших проектов и совершенно неприемлемо отделанных. И больше нас ничто из ваших претензий не интересует. Даже то, что вы однажды уже сделали себе приличнейшее жилье, которым вполне довольны.

Затем нам предложили то, что обещали, совершенно неприемлемое для нас жилье, ни по одному параметру не соответствующее нашему «Меморандуму…» По нашей оценке примерно вдвое дешевле нашего. Мы отказались от него.

Тогда префектура ЮЗАО Москвы подала в суд первой инстанции иск, в котором предъявила к нашей семье следующие пункты:

1. Выселить нас из нашей собственности туда, куда мы не хотим выселяться.

2. Прекратить наше право собственности

3. Предоставить нам в собственность то, что нам не нужно.

4. Нашу собственность перевести в муниципальный фонд Москвы.
Самое удивительное, что суд этот иск принял к производству и начал по нему производство, тогда как этот же самый суд ранее отклонил мою жалобу без ее рассмотрения по существу. Она называлась «О защите прав человека, декларированных Конвенцией о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года, Конституцией РФ и законами РФ, и нарушенных Правительством Москвы и Префектурой ЮЗАО Москвы при отчуждении и сносе собственности нашей семьи, квартиры №9 по адресу: Москва, ул. Грина, дом №16».

Ill. ИЗЛОЖЕНИЕ ИМЕВШИХ МЕСТО ПО МНЕНИЮ ЗАЯВИТЕЛЯ НАРУШЕНИИЙ

КОНВЕНЦИИ И/ИЛИ ПРОТОКОЛОВ К НЕЙ И ПОДТВЕРЖДАЮЩИХ АРГУМЕНТОВ

(См. Раздел III Инструкции). Посмотрел и продолжил.

15.Прежде чем привести требуемую аргументацию я должен заявить следующее. Глава 1 «Основы конституционного строя» и глава 2 «Права и свободы человека и гражданина» Конституции РФ полностью соответствуют Конвенции, но в ряде случаев освещают вопрос более подробно, поэтому ею пользоваться простому человеку, не юристу, легче. Но, повторяю, любая ссылка на статьи этих глав Конституции РФ находят свое подтверждение и в Конвенции. Поэтому некоторые тонкости, в виде исключения, будут проиллюстрированы Конституцией РФ и Законами РФ с тем, чтобы Европейский Суд, если пожелает, нашел им законодательные аналогии в Конвенции.

По моему глубокому убеждению нарушены следующие положения Конвенции:

Статья 1 Протокола 1 к Конвенции. Отметив, что согласно Конвенции я «имею право на уважение своей собственности», в состав которого входят «общие принципы международного права», такие как «право владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом», а также то, что «никто не может быть лишен своего имущества», перехожу к ограничениям это права Конвенцией.

Так как большинство из вас Конвенцию не читало, привожу этот текст: «Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов и штрафов».

Рассмотрим «интересы общества». Кто их может осуществлять, ибо желающих их осуществлять может быть бесконечно много? Поэтому «интересы общества» согласно Конвенции должны быть «предусмотрены законом», в том числе и «таким законом государства, какой ему представляется необходимым». Но, государству, если оно добровольно стало членом Совета Европы, не все можно называть «необходимым», что ему «представляется» вообще, а только чтобы «осуществить контроль за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов». И точка, больше ни по каким критериям даже само государство, не говоря уж о муниципалитете, не может лишить никого имущества.

Россия в своей Конституции предусмотрела себе «право принудительно отчуждать имущество для государственных нужд», притом с рядом оговорок: только «по решению суда» и только «после предварительного и равноценного возмещения». Это и есть осуществление «общих интересов», например, надо построить космодром, попадающий по проекту на мой дом, а отнести космодром даже на метр не представляется возможным по глобальным факторам, на которые государство не может влиять. Для объявления государственной нужды у России есть Федеральное Правительство, которое сперва глубоко обосновывает, а потом пишет свое Постановление, которое прямо для отчуждения имущества все равно не имеет силы. Оно годится только для предъявления его в суд вместе с обоснованиями для того, чтобы суд решил, отчуждать мое имущество, или все-таки не отчуждать, может ли правительство обойтись без отчуждения? Кроме того, суд взвесит, получил ли я не только «равноценное», но и «предварительное возмещение»?

Но и это не простая вещь. Дело в том, что согласно статье 34 Конституции РФ «каждый имеет право на свободное использование своего имущества для экономической деятельности», что соответствует «уважению к собственности» по Конвенции. И согласно этой букве закона никто кроме меня не может назначать цену моему имуществу, а от экономической деятельности на основе моего имущества я имею право, кроме того, на прибыль. Вот почему в Конституции для государственных нужд появилась равноценность, ибо, такие как я, от жадности мог бы разорить самое государство. Чего я как гражданин своей страны делать не собирался.

Из изложенного видно, что моя семья со своей собственностью – квартирой никак не подходит под действие отчуждения, оговоренное частью второй статьи 1 Протокола 1 к Конвенции. Ибо нет никакого постановления Федерального Правительства России по декларированию «государственной нужды» для отчуждения. Я не считаю «налогов, сборов и штрафов», которых в природе тоже нет. Поэтому Правительство России меня и не тревожит, которое только и может согласно Конституции РФ и Декларации тревожить меня, как я только что показал.

Меня тревожит правительство Москвы, муниципальная власть и, одновременно, субъект Российской Федерации. Поэтому проанализирую на основе ограничительной части второй, статьи 1 Приложения 1 к Конвенции и Конституции РФ, имеет ли правительство Москвы законное на это право?

Прежде всего, замечу, что «государственная нужда» декларирована статьей 35 из главы 2 Конституции РФ «Права и свободы человека и гражданина», а глава 2, в свою очередь, не может быть пересмотрена даже Федеральным Собранием – высшим законодательным органом России. Для инициирования ее пересмотра нужно три пятых голосов Законодательного Собрания, а пересмотр может осуществить только специально избранное Конституционное Собрание, притом двумя третями голосов (статья 135). Вот как прочна эта глава Конституции РФ.

Указанная глава в своей статье 35 Конституции РФ жестко определила: «государственная нужда», не объявив всяких других «нужд» типа муниципальных или «нужд» субъектов Федерации. Но и не определила исчерпывающе, кто именно государственную нужду объявляет? Хотя из элементарной логики и следует, что государственную нужду определяет само государство, но никак не любой гражданин этого государства. Что выглядело бы абсурдом.

За этим абсурдом столь же абсурдно выглядело бы, чтобы тысячи муниципалитетов страны каждый начал бы объявлять свою собственную государственную нужду. И не менее абсурдно бы было, если бы 89 субъектов Федерации начали объявлять свои нужды, и каждый называл бы их государственной нуждой. И государственная нужда России в целом была бы только одной из тысяч этих «нужд», совершенно равноправная среди них. Тогда бы около моего дома собралось десятка два «выразителей государственной нужды», в том числе и самой России, и ни одна бы из этих «нужд» не совпала с другой при полном их «равноправии» при имени «государственная».

Кстати, статья 12 главы 1 «Основы конституционного строя» Конституции РФ, которую изменить может тоже только Конституционное Собрание, прямо декларирует, что «органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти». Четко и ясно о муниципалитетах сказано.

Я вынужден столь многословно и долго все это излагать, чтобы не оставалось сомнения, что дело об ограблении моей семьи властями Москвы не подпадает никоим образом под действие второй части статьи 1 Протокола 1 к Конвенции.

Статья 34 Конвенции. Из вышеприведенного анализа вытекает, что я и моя семья – жертва нарушения наших прав, признанных Конвенцией, властями Москвы, на которые я не могу найти управы ни в прокуратуре, ни у самого мэра Москвы, ни у Президента, ни в суде.

Статья 3 Конвенции декларирует: «Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению». Я знаю, что мое имущество согласно Конвенции должно «уважаться» кем бы-то ни было, включая власти Москвы. Я заявляю в письменном виде властям Москвы, ссылаясь на Конституцию своей страны. Я прошу, чтобы со мной власти Москвы заключили равноправный договор, так как только я вправе распорядиться своим имуществом, а они такого права на мое имущество не имеют, как я показал при анализе статьи 1 Приложения 1 к Конвенции. Притом, мне приходится объяснять эти простые истины на фоне прямых противоправных действий властей. Притом, все эти объяснения я направляю государственным чиновникам Москвы и всей России почти подряд, начиная с префекта ЮЗАО Москвы, мэра Москвы, прокуратуры Москвы, Генеральной прокуратуры России, Президента. И чем же мне отвечают?

Выше я уже приводил слова, дескать, «переселим туда, куда пожелаем» и так далее. И это уже, заметьте, не в отношении моего имущества, а в отношении меня самого. Мэр Москвы в своем постановлении №811-ПП пишет опять же обо мне: «…обеспечить переселение жителей из сносимого жилого дома №16 по улице Грина», «…выделить жилую площадь для отселения жилого дома №16 по улице Грина». Разве они не понимают, что обращаются с нами этими выражениями как с животными, которых не спрашивают, хотят ли они переселяться из одного хлева в другой хлев. Притом животные не имеют собственности, а о нас в таком тоне власти Москвы говорят и пишут, прекрасно зная, что силой «переселяют» собственников из принадлежащей им собственности. Притом даже не предупредив нас ни единым словом. Разве это не унижение достоинства человека, охраняемого Конвенцией?

Начальник юридического отдела Управления муниципального жилья ЮЗАО Москвы вручает мне свое письмо и велит его отнести по адресу. Разве он не унижает этим мое достоинство? Я что, работаю у него рассыльным?

Или вот что пишет сам начальник указанного Управления: «В случае Вашего отказа от переезда на предоставленную площадь, Управление будет вынуждено подготовить материалы для подачи искового заявления в Зюзинский районный суд о Вашем принудительном выселении». Он же прекрасно знает, что нарушает Конституцию РФ и Конвенцию в отношении моей собственности и поэтому эта угроза не может восприниматься иначе чем «унижающее достоинство обращение» со мной.

Заместитель префекта пишет мне, в первых же словах, унижая мое достоинство собственника: «Ваши обращения… по вопросу переселения из дома, подлежащего сносу, рассмотрены». Он что не знает, что нарушает Конституцию РФ и Конвенцию? Он что не знает, что «переселение» меня из моей собственности незаконно, тем более, выражаться о моей собственности как о «подлежащей сносу» не известно по какому праву? Но он продолжает: «Документы о переселении Вашей семьи направлены… в суд». Как будто он не знает, что ни один суд не имеет законного права даже иск такой принять. Но суд иск принимает, и поэтому это уже изощренное унижение моего достоинства.

Этот же заместитель префекта в другом письме мне пишет рядом два предложения, которые тоже унижают мое достоинство человека и собственника, ибо это высказано совершенно открыто и нагло, если учесть Конвенцию, что заместитель префекта, естественно, не учитывает: «Ваша семья на основании договора купли-продажи занимает квартиру… по улице Грина. Дом по улице Грина, 16… подлежит сносу». А это элитный 4-этажный кирпичный дом, притом только что капитально отремонтирован. И это моя собственность как сам зам префекта заявляет, еще раз изощренно издеваясь надо мной.

Или следующий факт. Я несколько раз пишу письма на имя мэра Москвы Лужкова о том, что он, мэр, подписывая свое упомянутое постановление №811-ПП, тем самым грубо попирает Конституцию РФ и Конвенцию. Все мои эти письма г-жа Кочеткова, зав отделом писем правительства Москвы, регулярно переправляет в префектуру ЮЗАО Москвы, то есть тем людям, которые это постановление не подписывали, а только исполняют его как подчиненные мэра.

Наконец мне это надоело, и я свое очередное письмо мэру начинаю так: «Г-жа Кочеткова! Я жалуюсь уже прямо на Вас, поэтому не отправляете, пожалуйста, и эту мою жалобу как две предыдущие в Юго-Западный административный округ. Ибо и эта, и предыдущие мои жалобы напрямую касаются распорядительных прерогатив Правительства Москвы, и только в порядке исполнительской дисциплины касаются ЮЗАО. И я жалуюсь не на то, что мне квартиру не дают, а на то, что без моего ведома Правительство Москвы как разбойник грабит мою собственность».

Нимало не смутившись, г-жа Кочеткова пишет мне: «Ваше письмо, поступившее в Правительство Москвы, направлено в Департамент жилищной политики…» как будто этот «департамент» подписывает постановления мэра, а не сам мэр их подписывает, что и видно на бумаге. Это и есть изощренное унижение моего достоинства.

Учитывая изложенное по поводу рассматриваемой статьи 3 Конвенции, а также то, что касалось статьи 1 Протокола 1 к Конвенции, я вынужден обратиться и к запрету пыток, предусмотренному статьей 3 Конвенции. Нет, электрическим током меня не пытали, иголок под ногти не засовывали. Но есть и другие виды пыток, приносящих не физические, а нравственные, моральные страдания, которые бывают страшнее физических страданий. Например, пытка жгучим светом в глаза, напоминанием раз двадцать в сутки «оставь надежду всяк, сюда входящий». Можно пытать плачем твоего ребенка, раздающимся сутками из магнитофона. А можно вообще медленно убивать твоего ребенка на твоих глазах. Тебе не больно, но сердце твое разрывается. А как же тогда выглядит то, что жена моя попавшая «на жилищную комиссию» из дюжины озлобленных людей напротив ее одной, наперебой издевавшихся над ней? Так издевавшихся, что она, выйдя из этой «комиссии», потеряла сознание. А потом что-то подписала, и, придя домой, не помнила ни единого слова из того текста, что подписала. А еще пошла и уплатила около 5000 рублей в пользу муниципалитета, а за что, не знает. Я уже не говорю о моих страданиях, когда меня выпроваживали за дверь из прокуратуры всех уровней, вдоволь поиздевавшись надо мной, Конституцией своей страны, международной Конвенцией, не говоря уже о российских законах. Я не говорю о моих страданиях, когда я читал письма официальных властей, в том числе и от Президента.

Из 2005 года: Я зря затратил столько слов, ссылаясь на статью 3 Конвенции. Европейский Суд этими делами не занимается. Вот если бы то же самое со мной делали в российской тюрьме, тогда - другое дело. Сам себе я этого не могу объяснить, попробуйте сами вдуматься.

В статье 4 Конвенции декларируется: «Никто не должен содержаться в рабстве или подневольном состоянии». А как назвать состояние собственника квартиры, которую он купил в том месте, где ему нравится, в том доме, который ему по душе, потом отремонтировал эту квартиру и собрался в ней закончить свои дни, а его силой выбрасывают туда, куда он не хочет, отбирают то, что он любит, и дают ему взамен то, от чего его тошнит? Причем все это делают вопреки его воле, угрожая судом, и применяя этот суд вопреки Конституции и Конвенции: «Вам предложили, Вы отказались, суд Вас заставит». Мою жену уже заставили. Она согласилась с совершенно неприемлемым в обычных равноправных условиях вариантом «обмена». Я пока терплю, наш сын-студент – тоже терпит.

И если это мои «голые» слова, то я приведу и письменные факты. Вот что пишет мне прокурор ЮЗАО Москвы: «Вашей семье предложена квартира… От предложенного варианта Вы отказались. Вопрос о переселении будет разрешен в судебном порядке». Но этими же словами нарушается Конвенция как по упомянутому выше пункту 1 Протокола 1, так и по статье 4 о «подневольном состоянии». Тем более что по Конвенции с учетом ограничений по Конституции РФ никто кроме государства (государственная нужда) осуществлять это с собственником жилья не имеет законного права. Меня же держит в подневольном состоянии муниципалитет.

Прокуратура Москвы: «…префектурой… в качестве возмещения квартиры, принадлежащей Вам на праве собственности, для переселения предложено другое жилое помещение по адресу… Однако Вы от предложенного варианта отказались. В настоящее время решается вопрос о предъявлении в суд иска о переселении Вас…» Разве это не «подневольное состояние», которое запрещает Конвенция? Мы отказались, во-первых, потому что неравноценно, во-вторых, потому, что мы хотим жить там, где выбрали и купили свое жилье. Ведь мы же не дикари, которые меняли кусок золота на стеклянные бусы? И не в рабстве у властей Москвы.

И еще прокуратура Москвы: «Поскольку Вы отказались от предоставленной квартиры, вопрос выселения из занимаемого жилого помещения будет рассмотрен в суде». И ведь начальнику управления по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов дела нет, что у суда никогда не будет законных оснований, чтобы даже принять этот иск к рассмотрению. Прокурор ведь знает, что суд примет и будет рассматривать этот незаконный иск.

Но ведь прокуратура от имени государства должна меня защитить от произвола муниципальных властей, а она этого не делает, наоборот, защищает муниципальные власти от меня. Притом сама нарушает при этом закон.

Я уж не буду приводить примеров из ответов исполнительной власти Москвы, подтверждающих наше «подневольное состояние», хотя их и предостаточно, хватит, я думаю, «блюстителей» закона, нарушающих его на каждом шагу.

Из 2005-го: И это я зря писал. Европейский Суд этим тоже не занимается. Вот если бы я был проституткой и сутенер отобрал бы у меня паспорт в Турции, сдав меня в бардак, тогда - другое дело. Но и это еще не все, я ж должен был сбежать из-под охраны бардака, обратиться в турецкий суд, суд бы мне отказал в двух инстанциях, вот тогда пожалуйте в Европейский Суд. Дело, пожалуй, примут. А если вы на воле, в родной своей стране, и вас все власти поочередно ставят раком в письменной форме и явно нарушая Конвенцию, это Суда не касается.

Статья 8 Конвенции провозглашает: «Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища… Не допускается вмешательство публичных властей в осуществление этого права». Мы живем в многоквартирном доме и привыкли видеть своих соседей по дому и подъезду дома. Теперь большинство жителей нашего дома отселено, квартиры их стоят пустые, а нам достойную и равноценную квартиру не предлагают. Поэтому мы вынуждены жить практически в пустом доме, пустые квартиры в котором никто не охраняет. То есть муниципальный совладелец дома бросил принадлежащие ему квартиры на произвол судьбы. И тем самым заставил нас терпеть неуважение к нашему жилищу. В муниципальных квартирах выбиты уже стекла, осенью их заселят бродяги. Поэтому как соседство с бродягами, так и жительство в пустом многоквартирном доме нарушают наши права по указанной статье Конвенции.

Из 2005-го: Такая мелочь никогда не заинтересует Европейский Суд, если вы не получите отказ в двух инстанциях российского суда на свои жалобы по указанному поводу. Я этого, конечно, не знал. Знал бы, не писал.

Статья 13 Конвенции декларирует: «Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе…»

Я прошу прокуратуру Москвы, чтобы она восстановила законность, нарушенную правительством Москвы в отношении моей собственности. Прокуратура Москвы вместо этого переправляет мое письмо в подчиненную прокуратуру ЮЗАО Москвы, а последняя отвечает: «…все споры граждан с префектурой ЮЗАО при предоставлении им жилья при сносе домов, подлежащих сносу, рассматриваются в судебном порядке». Прокуратура как будто не читала в моем заявлении о том, что власти Москвы нарушают Конвенцию и Конституцию, отчуждая мою собственность. Вместо того чтобы начать немедленное расследование объявленных мной нарушений, прокуратура пишет мне совсем не о том, о чем я ее в действительности прошу.

Я прихожу в Генеральную прокуратуру России с жалобой на прокуратуру Москвы, и эта моя жалоба почти начинается словами: «Статьей 10, пункт 5 Федерального закона от 17.01.92 №2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» «Запрещается пересылка жалобы в орган или должностному лицу, решения либо действия которых обжалуются». Но именно это сделала прокуратура Москвы». Прокурор из Генеральной прокуратуры РФ читает эти слова и тут же при мне пишет на бумажке «Ваше обращение по жилью направлено в прокуратуру Москвы» и отдает эту бумажку мне в руки. Разве это «эффективное средство правовой защиты в государственном органе»? Тем более что я в Генеральную прокуратуру не по жилью обращаюсь, которое у меня отличное без прокуратуры, а с жалобой на то, что прокуратура Москвы нарушает все известные мне законы.

И если бы это было один раз. Собрав 98 страниц документов, доказывающих нарушения Конституции РФ и Конвенции действиями правительства Москвы и прокуратуры Москвы, я вновь направился в Генеральную прокуратуру России. Но и на этот раз, как и в предыдущий, другой уже представитель Генпрокуратуры России вновь написал мне на бумажке: «в прокуратуру города Москвы». Права у меня на «эффективное средство правовой защиты в государственном органе», как видите, – нет.

Мало того, это так называемое «средство правовой защиты» фальсифицирует самое законы. Заместитель начальника Управления по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов прокуратуры Москвы г-жа Артамонова напрямую, в письменной форме фальсифицирует закон, пытается фальсифицировать мое правосознание. Она пишет мне: «Заявителю одновременно разъясняю, что согласно статье 8 Жилищного кодекса РСФСР принятие решения о сносе жилого дома входит в компетенцию Правительства Москвы». Как будто она не знает, что Жилищный кодекс вступил в силу до принятия Конституции и поэтому согласно Конституции «должен применяться в части, не противоречащей Конституции». Это, во-первых. Во-вторых, в статье 8 этого архаического кодекса вообще не ведется речи о жилье частной собственности в многоквартирных домах, ибо такой частной собственности вообще не было до принятия нынешней Конституции. Там же, в упомянутой статье, идет речь только о государственной и общественной собственности. Притом сносить жилье можно только по разнарядке Совета Министров РСФСР, которого нет сегодня в природе. Притом сносить можно только ветхое жилье, которое грозит жильцам его смертью. Притом сносить его может не правительство Москвы, на чем настаивает г-жа Артамонова, а «исполнительный комитет московского городского совета народных депутатов», то есть советской властью, каковой тоже ныне нет в природе.

Поэтому я и апеллирую к Европейскому Суду на отсутствие в России для меня «эффективного средства правовой защиты в государственном органе».

Из 2005-го: Зря я апеллирую, попусту. Пока я на каждый этот случай, на каждую госструктуру не подам в наш российский суд и не получу отказ в двух судебных инстанциях в удовлетворении моих жалоб, Европейский Суд меня не слышит и не видит. Кстати сказать, эти самые российские структуры об этом отлично знают.

Статья 14 Конвенции провозглашает «пользование правами и свободами без какой либо дискриминации по признаку… имущественного положения или по любым иным признакам». Обратимся к Постановлению Правительства Москвы, которым оно лишает меня собственности. И сравним отношение мэра Москвы к нашей семье, в отношении которой нужно «обеспечить переселение» из безапелляционно «сносимого дома», то есть нашей собственности, с отношением мэра Москвы к Всесоюзному институту лекарственных и ароматических растений («ВИЛАР»). У этого института тоже нужно «снести» его собственность – простой одноэтажный барак по сравнению с нашим 4-х этажным кирпичным, жилым 43-летним домом. Другими словами, сравним простую российскую семью с институтом, который в основном заботится о сохранении мумии Ленина от гниения.

О нашей собственности в Постановлении сказано так: «Департаменту муниципального жилья выделить жилую площадь для отселения жилого дома №16 по улице Грина. <…> Префекту обеспечить переселение жителей из сносимого жилого дома». И это все о нас. Как видите, сантиментов не разводят, несмотря на то что «сносят» мою собственность, а нас «переселяют» словно мы безответные животные, а не собственники. Притом, мы даже не знаем целый год со времени написания этого постановления о том, что нас «сносят». Ведь животных тоже не уведомляют в случае их «переселения».

К ВИЛАРу отношение совсем другое. Цитирую Постановление: «Возложить на Управление экономической, научно-технической и промышленной политики в строительной отрасли Правительства Москвы функции инвестора на проектирование и строительство нового хозцентра ВИЛАР для перебазирования существующего хозцентра. Принять к сведению согласие института ВИЛАР осуществить вывод хозцентра из мкр. 6А во вновь построенный хозцентр. Департаменту экономической, научно-технической и промышленной политики в строительной отрасли Правительства Москвы предусмотреть в инвестиционной программе строительство объекта (этого самого «хозяйственного блока» - мое) за счет средств городских источников финансирования».

То есть, мэр прекрасно знает правила обращения с собственностью, не принадлежащей ему. Он знает, что согласно Конвенции и Конституции РФ все собственности, вне зависимости, большие они или малые по размеру, равноправны. И он прекрасно знает, как ему надо поступать в случае, если чью-то собственность ему потребовалось снести. Во-первых, мэр уважительно пишет: «принять к сведению согласие института ВИЛАР осуществить вывод хозцентра…» То есть, прежде чем писать свое постановление мэр получил согласие у института на снос его собственности. И согласие просто так, за здорово живешь, не дается. Нужно удовлетворить заинтересованность в согласии. У нас же согласия никто не спрашивал и «к сведению» никто ничего «не принимал». Притом мэр прекрасно знает, что этот «хозцентр» – барак и не чета нашему дому, у которого в собственниках кроме самого мэра еще куча простых граждан России. Однако мэр не пишет об этом бараке как о нашем доме «сносимый», он называет это ласково - «вывод».

Во-вторых, мэр дает указание: «проектировать и строить новый хозцентр…». Вместо разваливающегося на глазах сарая институт получит новенький. Вот она заинтересованность в согласии. Почему бы и для нас не построить новый дом, точно такой же, как мы имеем, и так же отделать в нем нашу квартиру как она отделана у нас? Скорее новый дом и новая квартира в нем должны быть даже лучше, учитывая сам факт обращения к нам за разрешением снести наш дом, получить наше согласие и «принять его к сведению». Точно так же как новый сарай лучше старого и разваливающегося сарая для института ВИЛАР, на что мэр «получил согласие» и «принял его к своему сведению».

В третьих, для ВИЛАР мэр не пожалел и третьего пункта в своем Постановлении, тогда как для нашей семьи и для всех остальных насильно «переселяемых» собственников обошелся одним. Вот этот пункт, очень опять уважительный: «Москомархитектуре в сроки, согласованные с заказчиком (мое выделение), разработать исходно-разрешительную и проектно-сметную документацию на строительство хозцентра ВИЛАР…»

Если все изложенное не дискриминация мелких собственников, таких как я, по сравнению с крупным собственником, таким как институт ВИЛАР, по «имущественным признакам», не говоря уже о «любых иных признаках» статьи 14 Конвенции, то мне будет непонятно, что такое вообще дискриминация.

Из 2005-го: и здесь я зря кипячусь, по той же самой причине. Пока не пройду две инстанции российских судов, отказавших мне в успокоении, этот мой плач не имеет для Европейского Суда никакого значения. Кстати, если же я эти суды пройду и останусь жив, то могу рассчитывать от Европейского суда на компенсацию примерно так долларов (евро) в триста, при инвалидности – в тысячу.

Статья 17 Конвенции запрещает государству, группе лиц или лицу «совершать какие бы то ни было действия, направленные на упразднение прав и свобод или на их ограничение в большей мере, чем это предусмотрено в Конвенции». Правительство Москвы в упомянутом Постановлении мэра Москвы, злоупотребляет своими правами. Оно упраздняет наше право владеть, пользоваться и распоряжаться нашим имуществом (статья 1 Протокола 1 к Конвенции), так как распоряжается нашим имуществом, даже не ставя нас об этом в известность. Оно же дискриминирует нас при этом по сравнению с институтом ВИЛАР (статья 14 Конвенции). Россия не предоставляет мне в лице своей прокуратуры всех рангов права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, который сам нарушает мои права и даже обманывает меня (статья 13 Конвенции). Меня подневольно заставляют покинуть мою собственность, которая мне нравится, и хотят заставить меня подневольно принять ту собственность, которая мне и даром не нужна (статья 4 Конвенции). Таким образом, как само государство Россия, так и ее указанные власти действуют в направлении упразднения моих прав и свобод, признанных Конвенцией.

Из 2005-го: см. выше.

Статья 2 Протокола 4 к Конвенции декларирует право каждому на свободу передвижения и свободу выбора местожительства. Я выбрал это место, купил его, отремонтировал и, так как мне уже 66 лет, мечтал закончить в своей квартире свои дни. Не очень приятно в таком возрасте менять местожительство, тем более что тебя выбрасывают из него как собаку, заменяя твое местожительство тем, к чему ты испытываешь отвращение, тем районом местожительства, к которому также испытываешь отвращение. И все это насильно, через суд, который и принимать-то такие дела по закону не имеет права. Но принимает. И попирается мое неотъемлемое право, предоставленное мне указанной статьей Конвенции.