https://avtonom.info/2014/01/zhorzh-...go-kommunizma/
Posted On 06 Янв 2014
Введение
‘Манифест Либертарного Коммунизма‘ был написан Жоржем Фонтени в 1953 г. для Либертарной Коммунистической Федерации Франции. Это один из ключевых текстов в анархо-коммунистической традиции. Ему предшествовали лучшие работы Бакунина, Гийома, Малатесты, Бернери, организационная Платформа Либертарных Коммунистов, написанная Махно, Аршиновым и Метт, рождённая поражением Российской Революции, а также положениями Друзей Дуррути, являющимися результатом ещё одного поражения – Испанской Революции.
Как и ’Платформа‘ он противопоставлен ’Синтезу‘ Фора и Волина, который стремился к компромиссу между Штирнеровским индивидуализмом, анархо-синдикализмом и либертарным коммунизмом. Как и ‘Платформа‘ он подтвердил классовую природу анархизма и показал, как он возник из борьбы угнетённых. Здесь был учтён опыт ещё тридцати лет борьбы и это более прогрессивный документ по сравнению с ‘Платформой‘. Однако, в нём не учтена роль женщин в капиталистическом обществе и нет специального анализа угнетения женщин. В то время как ЛКФ вела очень активную борьбу против французского колониализма в Северной Африке, анализ расизма также не вошёл в Манифест.
Он правильно отрицает концепции ’Диктатуры Пролетариата‘ и ‘Переходного Периода‘. Ошибки заключаются в использовании концепций ‘партии‘ и ’авангарда‘. По справедливости, слово ’партия‘ использовал в прошлом Малатеста для того, чтобы описать анархистское движение, но ассоциации с социал-демократами и ленинистами показали, что лучше избавиться от этого термина. Таким же образом, анархисты прошлого использовали в широком смысле слово ’авангард‘, имея в виду не ленинистский авангард, а группу рабочих с передовыми идеями. В этом смысле этот термин использовался, к примеру в испанском движении (см. работы Букчина на эту тему), а также анархо-коммунистами в США, которые назвали свою газету ‘Авангард‘ (см. мемуары Сэма Долгова). Однако и у этого термина слишком много неудачных ассоциаций с ленинизмом. Отдавая себе отчёт в существовании передовых групп рабочих и в том, что анархистские идеи являются самыми передовыми классовыми идеями, мы должны полностью признавать созидательность рабочего класса, как целого. Между передовыми группами и классом, как целым существуют очень сложные противоречия, которые нельзя объяснить как чёрное и белое, и которые могут привести к опасности ленинистской подмены целого класса одной группой. Анархо-Коммунистическая Организация должна осознавать эти проблемы и стараться свести к минимуму эти противоречия. Это правда, что Манифест видит подобный авангард в самом классе, а не как внешний авангард профессиональных революционеров, как его рассматривал Ленин. Тем не менее к данному термину следует относиться осторожно.
Манифест развил аргументы в пользу эффективной либертарной Организации, идеологического и тактического единства на основе классовой борьбы. Последователи манифеста совершили несколько ошибок в предпринятых ими действиях. Единство интерпретировалось ими в узком смысле и вскоре они потерпели фиаско с выдвижением ‘революционных‘ кандидатов на выборах, что привело к развалу их Организации.
Как и ’Платформа‘, ‘Манифест‘ содержит определённое количество ошибок — в ‘Платформе это была идея ’исполнительногокомитета‘, в ’Манифесте‘ это идея ‘авангарда‘. Но несмотря на свои недостатки это важный документ и стоит помнить о его идеях в процессе развития анархо-коммунистической теории и стратегии сегодня.
ЛИБЕРТАРНЫЙ КОММУНИЗМ, КАК СОЦИАЛЬНАЯ ДОКТРИНА
———————————————————————————
В 19 веке, когда развивался капитализм и происходили первые великие сражения рабочего класса - это было в рамках Первого Интернационала (1861 — 1871) – появилась доктрина ’революционного социализма‘ (в противоположность реформистскому или государственно-правовому социализму). Он был также известен под названием ’анти-авторитарного социализма‘ или ’коллективизма‘, а позднее как ’анархизм‘, ‘анархо-коммунизм‘ или ’либертарный коммунизм‘.
Эта доктрина, или теория, является реакцией организованных социалистических трудящихся. Она всегда была связана со всевозрастающей классовой борьбой. Это исторический продукт, берущий начало в определённых исторических условиях, в развитии классовых обществ – а не в идеалистической критике нескольких отдельных философов.
Роль основателей доктрины, в основном Бакунина, заключалась в выражении истинных чаяний масс, их реакции и их опыта,а не в искусственном создании теории, основывающейся на чисто идеалистическом абстрактном анализе ранних теорий.Бакунин – и вместе с ним Джеймс Гийом, а затем Кропоткин, Реклю, Дж.Грейв, Малатеста и т.д. – начали с рассмотрения ситуации с рабочими ассоциациями и крестьянскими органами, того как они организованы и как борются.
Не подлежит обсуждению то, что анархизм возник из классовой борьбы.
Почему же тогда об анархизме часто думают как о философии, морали или этике, независимой от классовой борьбы, как о форме гуманизма, отвлечённой от исторических и социальных условий?
Для этого мы видим несколько причин. С одной стороны, первые анархистские теоретики доверяли мнениям писателей,экономистов и историков, предшествовавших им (особенно Прудон, многие сочинения которого несомненно выражают анархистские идеи).
Теоретики, которые следовали за ними, находили иногда даже в таких писателях, как Лабети, Спенсер, Годвин, Штирнер, и т.п. идеи, аналогичные анархизму – в том смысле, что они демонстрируют оппозицию формам эксплуататорских обществ и принципам доминирования, которые те обнаружили в них. Но теории Годвина, Штирнера, Таккера и остальных являются простыми наблюдениями за обществом – они не принимают в расчёт Историю и те силы, которые её определяют, или объективные условия, которые ставят перед нами проблему Революции.
С другой стороны, во всех обществах, основанных на эксплуатации и доминировании всегда происходили индивидуальные и коллективные бунты, иногда коммунистического, федералистского или истинно демократического содержания. В результате,иногда анархизм рассматривается, как выражение вечной борьбы народов за свободу и справедливость – смутная идея,недостаточно укоренившаяся в социологии и истории, превращающая анархизм в некое подобие гуманизма, основанного на абстрактных понятиях ’гуманности‘ и ’свободы‘. Буржуазные историки рабочего движения всегда готовы смешать анархо-коммунизм с индивидуалистическими и идеалистическими теориями, и в больой мере ответственны за неразбериху. Это они пытались объединить Штирнера с Бакуниным.
Забывая условия рождения анархизма, его иногда превращают в нечто вроде ультралиберализма, утрачивая при этом его материалистический, исторический и революционный характер.
Но в любом случае, даже если восстания, предшествовавшие 19 веку и идеи определённых мыслителей об отношениях между отдельными индивидами и группами людей действительно проложили дорогу анархизму, до Бакунина не было ни анархизма, ни его доктрины.
Работы Годвина например очень хорошо выражают существование классового общества, хоть и в идеалистической и нечёткой манере. И отчуждение личности в группе, семье, религии, государстве, морали, и т.д. конечно имеет социальную основу, и является выражением общества, разделённого на касты или классы.
Можно сказать, что взгляды, идеи и поведение людей, которых мы можем назвать бунтарями, нон-конформистами, или анархистами в туманном смысле слова существовали всегда.
Однако последовательная формулировка анархо-коммунистической теории датируется концом 19 века и продолжается каждый день, совершенствуясь и становясь более точной.
Поэтому анархизм не может быть сведён к философии или абстрактной или индивидуалистической этике.
Он родился в обществе и ждал определённого исторического периода и определённого этапа классового противостояния,чтобы ясно проявить анархо-коммунистические чаяния, как явление и довести бунт до последовательной и завершённой революционной концепции.
Поскольку анархизм не является абстрактной философией или этикой, он не может иметь ничего общего с абстрактной личностью, с личностью вообще. Для анархизма не существует просто человек: есть угнетённая личность из ограбленных классов и личность из привилегированных групп, из правящего класса. Говорить о личности означает впадать в ошибку или софизм либералов, которые говорят о ’гражданине‘, не принимая во внимание экономических и социальных условий граждан.Говорить о личности вообще, обходя вниманием факт существования классов и классовой борьбы, довольствуясь пустыми риторическими разговорами о Свободе и Справедливости – в общем смысле и с заглавными буквами – значит позволять буржуазным философам, которые кажутся либералами, но фактически являются консерваторами или реакционерамипросачиваться в анархизм, превращать его в туманный гуманизм, выхолащивать доктрину, организацию и борцов. Было время, и откровенно говоря это происходит до сих пор в отдельных группах из некоторых стран, когда анархизм деградировал в слезливость абсолютного пацифизма или во что-то вроде сентиментального христианства. На это необходимо было отреагировать, и теперь анархизм предпринимает атаку на старый мир с чем-то отличным от плюшевых мыслей.
Именно к ограбленным, к эксплуатируемым, к пролетариату, к рабочим и крестьянам обращается анархизм, как социальная доктрина и как революционный метод – потому что только эксплуатируемый класс, как социальная сила, может совершить революцию.
Подразумеваем ли мы под этим, что рабочий класс является классом-спасителем, что эксплуатируемые обладают пророческим ясновидением, всеми хорошими качествами без погрешностей? Это означало бы делать из рабочего идола, новое метафизическое понятие.
Но эксплуатируемый, отчуждённый, обманутый и обжуленный класс, пролетариат – взятый в широком смысле и созданный как из чётко определённого рабочего класса (состоящий из рабочих с определённой общей психологией, определённым образом жизни и мышления) и других наёмных работников вроде служащих; или иначе говоря из той массы индивидов, чьей единственной функцией является производство, а в политическом смысле исполнение приказов и которые поэтому отстранены от контроля – только этот класс может свергнуть власть и эксплуатацию благодаря своему экономическому и социальному положению. Только производители могут ввести рабочий контроль и чем бы была революция, если не переходом к контролю производителей?
Т.о. именно пролетарский класс является революционным классом в первую очередь, потому что революция, которую он может совершить является социальной, а не просто политической революцией – освобождая себя он освобождает всё человечество; уничтожая власть привилегированного класса, он уничтожает классы.
Разумеется, сегодня нет чётких границ между классами. Разделение проявляется во время различных эпизодов классовой борьбы. Не существует чётких границ, но есть два полюса – пролетариат и буржуазия (капиталисты, бюрократы и т.д..);средний класс разделяется в периоды кризиса и движется от одного полюса к другому; они не могут предоставить решение потому что у них нет ни революционных характеристик пролетариата, ни реального контроля над современным обществомкак у буржуазии, как таковой. Во время забастовок, например, можно видеть как техники (особенно специалисты, из исследовательских отделов например) присоединяются к рабочему классу в то время как другие (техники, занимающие более высокое положение и большинство начальников) отстраняется от рабочего класса, по крайней мере на время. Профсоюзная практика всегда зависела от метода проб и ошибок, от прагматизма, объединяя отдельные секторы в соответствии с ролью и профессией. В любом случае, именно профессия и отношение определяют класс больше чем зарплата.
Поэтому нет пролетариата. Есть его самая решительная, самая активная часть, рабочий класс по определению. Есть также нечто большее чем пролетариат, включающее другие социальные слои, которые нужно убедить действовать: это народная масса, включающая мелких крестьян, бедных ремесленников и т.д. в пролетариат.
Дело здесь касается не какого-то впадания в пролетарскую мистику, а должной оценки этого специфического факта:пролетариат, хотя он и медленно приобретает сознательность и несмотря на свои отступления и поражения, является настоящим реальным создателем Революции.
Бакунин: ‘Следует понимать, что поскольку пролетарий, рабочий, простой труженик, является историческим представителемпоследней мировой системы рабства, его освобождение есть всеобщее освобождение, его триумф – окончательный триумф человечества…’
Разумеется бывает так, что люди принадлежащие к привилегированным социальным группам порывают со своим классом, его идеологией и преимуществами и приходят к анархизму. Их вклад значителен, но в каком-то смысле эти люди становятся пролетариями.
Опять же для Бакунина, социалистические революционеры, т.е. анархисты, обращаются к ‘рабочим массам города и деревни,включая всех людей доброй воли из высших классов, которые решительно порвав со своим прошлым, безоговорочно присоединяются к ним и полностью принимают их программу.’
Но чего нельзя сказать, так это того, что анархизм обращается к абстрактной личности, к личности вообще, не принимая в расчёт его социальный статус.
Лишить анархизм его классового характера означало бы обречь его на бесформенность, на пустоту содержания, на то, что он станет непоследовательным философским времяпровождением, любопытством умного буржуа, объектом симпатии для людей, тоскующих по идеалу, предметом академического обсуждения.
Подведём итог: Анархизм это не философия личности или человека вообще.
Анархизм может быть философией или этикой, но в очень специфическом, очень конкретном смысле. Он является таковым, благодаря желаниям, которые он представляет, целям, к которым он стремится: как говорит Бакунин - ‘триумф (пролетариев) – окончательный триумф человечества…’
Пролетарский, на классовой основе, он имеет только цели, которые универсально гуманны, если хотите, гуманистичны.
Лишь социалистическая доктрина, или точнее лишь истинный социализм или коммунизм, является единственной теорией и методом, способными добиться общества без каст и классов, равенства и свободы.
Социальный анархизм или анархо-коммунизм, или опять же либертарный коммунизм, является доктриной социальной революции, которая обращена к пролетариату, чьи желания, чью истинную идеологию она представляет – идеологию, которую пролетариат осознаёт, благодаря своему собственному опыту.
ПРОБЛЕМА ПРОГРАММЫ
———————————————————————————
Поскольку анархизм есть социальная доктрина, он познаётся через сложный анализ и группу предположений, которые определяют наши цели и задачи, иными словами, через программу. Именно эта программа составляет общую платформу для всех активистов анархистской Организации. Без этой платформы единственная возможная форма сотрудничества основывалась бы на смутных, сентиментальных и неразборчивых желаниях, при отсутствии какого-либо реального отсутствия взглядов. Под одним именем собирались бы различные и даже противостоящие друг другу идеи.
Возникает вопрос: может ли программа не быть синтезом, принимая во внимание то общее, что есть между людьми,разделяющими одни и те же идеалы, или точнее один и тот же ярлык? Это означало бы поиск искусственного единства, в котором для того, чтобы избежать конфликтов, нам придётся придерживаться незначительных на деле вещей: это будет общая, но практически пустая платформа. Этот эксперимент ставился множество раз и все эти ‘синтезы‘ - союзы, коалиции,альянсы и взаимопонимания – давали лишь неэффективность и скорый возврат к конфликту: т.к. реальность ставила проблемы, на которые каждый предлагал разные или противоположные решения, возобновлялись старые баталии, и пустота,бесполезность общей псевдо-программы – которая могла быть только отказом от действий – становилась очевидной.
Кроме того, сама идея создания разномастной программы, путём поиска мелких точек соприкосновения, предполагает, что все имеющиеся точки зрения правильны, и что программа может возникнуть в абстрактном, в сознании людей.
Революционная программа, анархистская программа, не может быть создана несколькими людьми и быть навязанной массам.Должно произойти обратное: программа революционного авангарда, активного меньшинства, может быть только отражением– чётким и сильным, ясным и выраженным сознательно и просто – чаяний эксплуатируемых масс, призванных совершить революцию. Другими словами: класс, а не партия.
Программа должна быть определена изучением, проверкой и традициями поисков народных масс. Поэтому в разработке программы должен преобладать определённый эмпиризм, избегающий догматизма и не подменяющий собой план, очерченный небольшой группой революционеров для действий и мыслей народа. В свою очередь, когда программа вынесена и донесена до масс, она может только повысить их сознательность. Наконец, программа, определённая таким образом может изменяться по мере прогресса в анализе ситуации и массовых тенденциях, и может быть сформулирована яснее и в более точных терминах.
Программа в таком виде больше не будет собранием второстепенных вопросов, которые объединяют - (или скорее не разъединяют) людей, мыслящих почти одинаково, но одним целым анализа и предложений, принимаемым только теми, кто верит в него и предпринимает шаги к её широкому претворению в жизнь.
Но, вы можете сказать, что эту платформу нужно будет разработать какому-нибудь лицу или группе. Само собой, но поскольку этот вопрос касается не какой-либо старой программы, а программы социального анархизма, единственными приемлемыми предложениями станут те, которые согласуются с интересами, желаниями, мышлением и революционными способностями эксплуатируемого класса. В таком случае можно говорить и о синтезе, вопрос больше не будет стоять о том, чтобы избавиться от важных вещей, которые вызывают разделение – дело теперь в сочетании новых общих текстовых положений, которые могут встречаться в наиболее существенной точке. Роль семинаров, ассамблей и конференций революционеров состоит в составлении программы, и основании Организации на основе этой программы.
Драматично то, что несколько организаций претендует на то, что являются истинными представителями рабочего класса –реформистские социалистические и авторитарные коммунистические организации наряду с анархистской Организацией.Только опыт сможет разрешить эту проблему, сможет положительно решить, кто прав.
Революция невозможна, если народная масса, которая совершит её, не соберётся на основе определённого идеологического единства, если они не будут действовать с единым сознанием. Это означает для нас, что массы, через свой собственный опытнайдут дорогу к либертарному коммунизму. Это означает также, что анархистская доктрина никогда не будет завершённой в том, что касается деталей её взглядов и применения, и, что она постоянно создаётся и совершенствуется в свете исторических событий.
Отдельные уроки, вроде парижской Коммуны, народной революции в России 1917 г., махновцы, победы в Испании, стачки,тот факт, что рабочий класс испытывает жёсткую реальность тотального или частичного государственного социализма (от СССР до национализаций и предательств западных политических партий) – из всего этого можно заключить, чтоанархистская программа, со всей своей открытостью для обновления, представляет собой тот путь, по которыми массы придут к идеологическому согласию.
В данный момент, ограничимся кратким изложением этой программы так – общество без классов и без государства.
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ МЕЖДУ МАССАМИ И РЕВОЛЮЦИОННЫМ АВАНГАРДОМ
Мы убедились, в отношении программы, что нашей общей идеей являются взаимоотношения между угнетённым классом и революционной Организацией, определённые программой (т.е. партией в истинном смысле слова). Но мы не можем сказать просто ’класс, потом партия‘ и остановиться на этом. Мы должны развивать эту идею, объяснить, какое нам необходимо активное меньшинство, революционный авангард без военного вождизма, диктатуры над массами. Другими словами, мы должны показать, что анархистская идея активного меньшинства ни в коем случае не подразумевает элитарность, олигархию или иерархию.
(1) Потребность в авангарде
Существует идея, что для любой революционной ситуации достаточно спонтанной массовой инициативы.
В истории действительно были отдельные примеры некоторых событий, которые можно считать спонтанными массовыми инициативами, и эти события обладают непреходящей ценностью, потому что показывают возможности и ресурсы, заключающиеся в массах. Но они вовсе не приводят нас к общей концепции спонтанности - это было бы фатализмом.Подобный миф ведёт к популистской демагогии и оправданию непринципиального бунтарства; он может быть реакционным и сводиться к политике «поживём-увидим» и компромиссам.
Этой идее противостоит чисто волюнтаристская идея авангардной организации, как единственного носителя революционной инициативы. Подобная идея ведёт к пессимистической оценке роли масс, к аристократическому презрению по отношению к их политической способности к скрытому ведению революционной деятельности и следовательно к поражению. Эта идея фактически содержит ростки бюрократической и государственной контрреволюции.
К спонтанной идее близка теория согласно которой массовые организации, профсоюзы например, не только самодостаточны, но и способны отвечать за всё. Эта идея, называющая себя аполитичной, является на деле экономизированной концепцией, которую часто определяют как ‘чистый синдикализм‘. Но мы хотели бы отметить, что если теория хочет оставаться в силе, тогда её сторонники должны воздержаться от формулирования какой-либо программы, какого-либо окончательного заключения. В ином случае, они будут составлять идеологическую Организацию, пусть в малой степени, или формировать лидерство, санкционирующее определённую ориентацию. Так что эта теория будет последовательной только если ограничится социально нейтральным пониманием общественных проблем, эмпиризмом.
В равной мере далёкие от спонтанности, эмпиризма и волюнтаризма мы делаем ударение на потребности в специальной революционной анархистской Организации, как сознательного и активного народного авангарда.
(II) Природа и роль революционного авангарда
Само собой, революционный авангард осуществляет ведущую и лидирующую роль по отношению к массовому движению.Для этого не требуются аргументы, т.к. какой ёщё ролью могла бы обладать революционная Организация? Само её существование является подтверждением её лидирующей роли. Настоящим вопросом является способность к правильному пониманию этой ролии какое значение мы прилаём слову ‘лидирующий‘.
Революционная организация создаётся как правило, когда наиболее сознательные рабочие чувствуют необходимость в ней из-за неравномерного прогресса и неадекватной сплочённости масс. Необходимо чётко пояснить, что революционная Организация не должна устанавливать своей власти над массами. Её роль проводника должна заключаться в формулировке и выражении идеологических ориентиров, как организационных, так и тактических – специально выработанные ориентиры, адаптированные на основе опыта и желаний масс. Т.о. директивы Организации являются не приказами извне, а скорее отражением общенародных чаяний. Поскольку направляющая деятельность Организации не может быть принудительной, её можно проводить только пытаясь успешно донести её идеи, давая народным массам точное представление о её теоретических принципах и основных тактических линиях. Это борьба посредством идей и примеров.
Если не забывать о том, что программа революционной Организации, её путь и средства достижения целей, отражают опыт и чаяния масс – что организованный авангард в своей основе является зеркалом эксплуатируемого класса – становится ясно, что лидерство это не диктатура, а координация в ориентирах, что она напротив противопоставляет себя бюрократической манипуляции массами, военной дисциплине или бездумному послушанию.
Авангард должен поставить перед собой задачу развития прямой политической ответственности масс, он должен стремиться к повышению способности масс к самоорганизации. Поэтому концепция лидерства является естественной и развивает сознательность. Точно так же, лучше подготовленные, более зрелые революционеры внутри Организации выполняют роль наставника и проводника для других членов, так чтобы все имели возможность быть лучше информированными и бдительными в теории и практике и в свою очередь воодушевлять других.
Организованное меньшинство является авангардом большой армии и причиной его существования является эта армия – массы. Если активное меньшинство, авангард, отходит от масс, он не может выполнять свои функции и становится кликой или кланом.
В конечном итоге революционное меньшинство может быть только подручным угнетённых. Она обладает огромной ответственностью, но не привилегиями.
Другой чертой характера революционной организации является её постоянство:временами она является воплощением и выражением большинства, которое в свою очередь узнаёт себя в активном меньшинстве, но бывают также периоды отступления, когда революционное меньшинство – лишь одинокий парусник в штормовом море. Тогда оно должно держаться, чтобы вскоре завоевать обратно свою аудиторию – массы – как только обстоятельства станут снова благоприятными. Даже в изоляции, будучи отрезанными от своих корней, оно действует всегда в соответствии с народными чаяниями, придерживаясь своей программы, несмотря на все трудности.
Оно может даже предпринимать отдельные акции, направленные на пробуждение масс (акты насилия против определённых целей, восстания). Трудность в том, чтобы избежать отрыва от реальности и не стать сектой или авторитарной,военизированной верхушкой – избежать напрасной траты усилий, живя в мечтах или пытаясь действовать не будучи понятыми, движимыми народными массами или ведущими их за собой. Для того, чтобы предотвратить подобную деградацию, меньшинство должно поддерживать связь с жизнью угнетённых и их средой – оно должно обращать внимание на малейшие реакции, возмущения или достижения, изучать современное общество во всех деталях, его противоречия, слабости и возможности перемен. На своём пути, поскольку это меньшинство участвует во всех формах сопротивления и акций, которые могут варьироваться от требований до саботажа, от тайного сопротивления до открытого бунта, оно всегда имеет возможность направлять и развивать любые, даже самые малые волнения.
Стремясь поддерживать, или приобретать, общее широкое видение социальной обстановки и её развития, приспосабливая свою тактику к событиям дня, будучи всегда на страже –это меньшинство остаётся верным своей миссии и избегает риска пассивно тащиться за событиями, стать пустым зрелищем чуждым пролетариату и вне его, быть обойдённым им. Оно(меньшинство) не путает абстрактные концепции и схемы с истинными желаниями пролетариата. Оно держится своей программы, но приспосабливает и исправляет её в свете текущих событий.
Каковы бы не были обстоятельства меньшинство не должно забывать, что его конечная цель – исчезновение, растворение в массах, когда те достигнут высшего уровня сознательности в деле достижения целей революции.
(III) В каких формах может революционный авангард выполнить свою роль
На практике есть два метода, которыми революционная Организация может воздействовать на массы: работа в существующих массовых организациях и работа по прямой пропаганде. Второй вид деятельности осуществляется через газеты и журналы,кампании требований и агитации, дебаты по культуре, акции солидарности, демонстрации, конференции и общественные собрания.
Эта работа, которую иногда можно выполнять через деятельность, организованную другими, первостепенна для обретения силы и обращения к определённым слоям общественного мнения, которые иначе были бы недоступны. Она обладает огромным значением как на рабочих местах, так и в общине. Но эта работа не ставит проблему знания того, как‘направляющая деятельность‘ не должна стать ’диктатурой‘.
От неё отличается работа в существующих массовых организациях. Но в первую очередь, что это за организации?
Как правило это организации экономического характера, основанные на социальной солидарности их членов, которые могут обладать широкими функциями - защита (сопротивление, взаимоподдержка), образование (обучение самоуправлению),нападение (требования на тактическом уровне, экспроприация на стратегическом) и администрация. Эти организации – профсоюзы, боевые комитеты рабочих и т.д. – даже если они берут на себя лишь одну из этих функций имеют возможность прямой работы с массами.
Наряду с экономическими структурами существует много народных групп, через которые специальная Организация может выйти на связь с массами. Таковыми могут быть, например, ассоциации культурного досуга и соцобеспечения, в которых Организация может найти энергию, совет и опыт. В них она может распространить своё влияние, пропагандируя свои ориентиры и борясь со всеми попытками государства и политиков завоевать гегемонию и контроль: защищая эти организации так, чтобы они могли сохранять свою природу и стать центрами самоуправления и революционной мобилизации, семена нового общества (поскольку элементы завтрашнего общества живут в сегодняшнем).
Во всех этих социальных и экономических массовых организациях влияние должно оказываться и усиливаться не через систему решений, привносимых извне, а через активное и скоординированное присутствие революционных анархистских борцов в них – на тех постах, которые они занимают, с обязанностями, соответствующими их способностям и отношению. Следует подчеркнуть однако, что революционеры не должны застревать на трудоёмких, но чисто административных должностях, которые не оставляют им ни времени, ни возможностей оказывать реальное влияние. Политические оппоненты часто таким путём превращают революционных борцов в пленников.
Эта работа по ’внедрению‘, как её называют некоторые, должна стремиться к преобразованию Организации из меньшинства в большинство – по крайней мере с точки зрения оказываемого влияния. Она также должна избегать любой монополизации, в результате которой массовая организация примет на себя все задачи – даже задачи специальной анархистской Организации –или наоборот отдаст лидерство в массовых ассоциациях только членам этой специальной Организации, оставляя в стороне все остальные мнения. Здесь следует отметить, что специальная Организация должна распространять и защищать не просто демократическую и федералистскую структуру и методы работы в массовых организациях, но также и открытую структуру –т.е., ту, которая способствует привлечению всех тех элементов, которые ещё не организованы, с тем, чтобы массовые организации моогли завоевать новые социальные силы, представлять большее число людей и давать специальной Организации возможность более близкого контакта с народом.
ВНУТРЕННИЕ ПРИНЦИПЫ ОРГАНИЗАЦИИ ИЛИ ПАРТИИ
То, что мы сказали по поводу программы и роли авангарда и видов его деятельности, ясно указывает на то, как должен быть организован этот авангард. Как?
(1) Идеологическое единство
Не подлежит сомнению, что для того, чтобы действовать необходимы последовательные идеи. Противоречия и сомнения мешают идеям воплотиться в реальность. С другой стороны, ‘синтез‘, или скорее конгломерат, плохо подобранных идей,которые сходятся только в том, что не имеет существенного значения, производит лишь беспорядок и уничтожает сам себя заключёнными в нём же противоречиями.
Точно так же, как причины проанализированной нами проблемы программы, так же как глубокие идеологические мотивы, касающиеся природы программы, существуют практические причины, требующие построения истинной анархистской Организации на основе идеологического единства.
Эта разделяемая всеми и уникальная идеология может быть продуктом синтеза – но только в смысле поиска той определённой формы, которая смогла бы выразить однородные в своей основе идеи с ключевым общим значением .
Идеологическое единство устанавливается программой, которую мы рассматривали ранее (и определим позже): программой либертарного коммунизма, выражающей основные желания эксплуатируемых масс.
Опять же, мы должны подчеркнуть, что анархистская Организация не является союзом отдельных лиц на контрактной основе,отражающим их собственные искусственные идеологические убеждения. Она закладывает фундамент и разрабатывает органичный, естественный путь в соответствии с реальными потребностями. Её развитие происходит на основе определённых идей, которые не должны подбираться случайно и игнорировать исконные желания эксплуатируемых. Поэтому Организация строится на классовой основе, хотя она и принимает в свои ряды выходцев из привилегированных классов, по какой-либо причине отверженных этими классами.
(2) Тактическое единство, коллективный способ действий
Взяв программу за основу, Организация разрабатывает общее тактическое направление. Это позволяет ей использовать структурные преимущества: продолжительность и постоянство в работе, способности и силу одних, возмещающие слабость других, концентрацию усилий, экономию энергии, способность реагировать на все возникающие потребности и обстоятельства наиболее эффективным образом.
Тактическое единство предохраняет от разброда во всех направлениях, освобождает движение от разрушительных эффектов одновременного действия нескольких противоречивых тактик.
Здесь мы стоим перед проблемой выработки тактики. В том, что касается идеологии – основной программы, или принципов –проблем нет: все участники Организации признают её. Если есть какие-либо расхождения во мнениях по ключевым вопросам,происходит раскол или новый участник Организации принимает эти основные принципы, которые можно изменять только с единодушного согласия или ценой отделения.
Совсем иначе обстоит дело с тактикой. Можно добиваться единодушия, но только до того момента, когда ради единодушия все должны будут соглашаться, ничего не решая, что превратило бы Организацию в пустую оболочку без содержания (и бесполезную, т.к. целью организации является как раз координация всех сил для достижения определённой цели). Поэтому,когда выдвигаются все аргументы по различным предложениям, когда дискуссия не может продолжаться дальше с пользой для общего дела, когда мнения сходятся в основном, но остаётся непреодолимое противостояние между предполагаемыми тактиками, тогда Организация должна найти выход. Для этого есть четыре возможности :
(a) Ничего не решать, отказаться от действий, и тогда существование Организации теряет всякий смысл.
(b) Смириться с тактическими разногласиями и оставить каждого на своём. Организация может пойти на это в определённых случаях, не имеющих решительного значения.
(c) Вынести решение через Организацию путём голосования, которое установит мнение большинства, причём меньшинство должно будет отказаться от своих идей в разрезе общественной деятельности, но будет иметь право развивать свою точку зрения внутри Организации – исходя из того, что если его мнения согласуются с действительностью лучше, чем взгляды большинства, сама жизнь отдаст им предпочтение. Иногда в данной процедуре отсутствует объективность, и количество голосов не означает истину, но это единственный возможный метод. Он ни в коей мере не является принудительным,поскольку применяется только потому, что члены Организации принимают его как правило, а меньшинство как необходимость, которая позволяет опробовать их тактические предложения.
(d) Когда не может быть достигнуто согласие между большинством и меньшинством по важнейшим вопросам, по которым Организация должна занять определённую позицию, тогда, естественно и неизбежно происходит раскол. Во всех случаях целью является тактическое единство и если не делается попыток достичь его, тогда все конференции будут неэффективнымии тщетными конфронтациями. Вот почему первый из вариантов (a) – не решать ничего – следует отвергать во всех случаях, а второй (b) – допустить несколько разных тактик – может применяться только в крайних случаях. Конечно, только на тех встречах, где присутствует вся Организация (конференции, конгрессы и т.д.) может быть принята тактическая линия.
(3) Коллективная ответственность и дисциплина
Как только принимается общая тактика (или общие ориентиры) возникает проблема их применения. Ясно, что если Организация принимает линию коллективных действий, то это для того, чтобы революционная деятельность каждого члена, каждой группы внутри Организации была в соответствии с этой линией. В тех случаях, когда большинство и меньшинство расходятся во мнениях, но согласны продолжать работать вместе, никто не преследуется, потому что все заранее согласислись действовать в данном русле и приняли участие в разработке принятой ’линии‘. Эта добровольно принятая дисциплина не имеет ничего общего с военной дисциплиной и пассивным подчинением приказам. Здесь отсутствует механизм принуждениянавязывающий точку зрения, которая не была бы принята всей Организацией: есть только уважение к добровольно принятым обязательствам, со стороны меньшинства так же как и со стороны большинства.
Само собой, отдельные революционеры на различных уровнях Организации могут проявлять инициативу, но только если это не противоречит соглашениям и решениям, принятым соответствующими органами: т.е., если эти инциативы являются фактическим применением коллективных решений. Но когда определённые аспекты деятельности вовлекают в себя всю Организацию, каждый участник Организации должен поддерживать связь с её исполнительными органами.
Т.о., коллективное действие, а не личные решения отдельных революционеров.
Каждый член Организации принимает участие в её общей деятельности точно так же, как вся Организация несёт ответственность за революционную и политическую деятельность каждого из её членов, если они только не действуют в политической сфере самовольно.
(4) Федерализм или внутренняя демократия
В противоположность централизму, который является слепым подчинением масс центру, федерализм может допускает как централизацию там, где это необходимо, так и автономное принятие решений каждым членом Организации и их контроль за общей деятельностью. Члены Организации участвуют только в тех действиях, с которыми они согласны.
Когда федерализм объединяет группы на материальной основе, он зависит от их согласия и основа единства зачастую является слабой. Это относится к отдельным участкам профсоюзной деятельности. Но в революционной анархистской организации, где это вопрос программы, представляющей общие чаяния масс, основа объединения (принципы, программа) важнее любых разногласий и единство должно быть очень сильным: мы говорим не о пакте или контракте, а о функциональном, органическом, естественном единстве.
Но федерализм не следует понимать как право на персональные капризы, не считающиеся с принятыми на себя обязательствами перед Организацией. Это означает взаимопонимание между отдельными участниками и группами с видом на совместную работу по достижению поставленных целей – но это взаимпонимание должно быть свободным, в рамках добровольного союза. Такое взаимопонимание подразумевает с одной стороны, что те, кто разделяет его полностью выполняют принятые на себя обязанности и согласны с коллективными решениями; с другой стороны это подразумевает, что координационные и исполнительные органы будут назначаться и контролироваться всей Организацией на её ассмблеях и и что их обязанности и прерогативы будут чётко установлены.
Т.о. анархистская Организация может существовать на следующих принципах:
- Идеологическое единство
- Тактическое единство
- Коллективная ответственность и дисциплина
- Федерализм
Программа Либертарного Коммунизма
———————————————————————————
Аспекты буржуазной власти – Капитализм и Государство
Прежде чем перейти к целям и решениям либертарного коммунизма, мы должны тщательно проанализировать своего врага.
Из истории человечества мы знаем, что с тех пор, как общество было разделено на классы (и особенно с момента разделения общественного труда), социальные классы находятся в конфликте и между ними идёт постоянная борьбаначиная с самых ранних требований и бунтов за лучшую жизнь и более справедливое общество.
Анархистский анализ считает современное общество, как и все предыдущие, не отдельной единицей – оно разделено на два совершенно различных лагеря, различных как по своему положению, так и по социальным функциям: пролетариат (в широком смысле слова) и буржуазию.
Вдобавок к этому присутствует факт классовой борьбы, чей характер может варьироваться – от сложного и незаметного,до открытого, стремительного и очевидного.
Эта борьба часто затушёвывается второстепенными стычками, конфликтами между группами одного и того же класса,сложными историческими событиями, которые на первый взгляд не имеют прямой связи с существованием классов и их соперничеством. В основном, хотя эта борьба всегда направлена на преобразование современного общества в общество, которое отвечало бы всем потребностям, желаниям и чувству справедливости угнетённых, а через него в бесклассовое общество, освобождающее всё человечество.
Струтура любого общества всегда выражается в его законах, морали, культуре и соответствующем положении социальных классов – порабощённых и эксплуатируемых, и тех, кто владеет собственностью и властью. В современном обществе экономика, политика, закон, мораль и культура покоятся на существовании привилегий и монополии одного класса и насилия, организованного этим классом для поддержания своей власти..
Капитализм
Капиталистическую систему очень часто считают единственной формой эксплуататорского общества. Но капитализм – относительно новая экономическая и социальная форма и, разумеется, человеческое общество познало другие формы рабства и эксплуатации начиная с кланов, варварских империй, античных городов, феодализма, коммун эпохи Возрождения и т.д.
Движение теоретиков социализма проделало большую работу по анализу зарождения, развития и эволюции капитализмав начале 19-го века (Маркс и Энгельс систематизировали их, не более того), но этот анализ уделил очень мало вниманияобщему феномену угнетения одного класса другим и его происхождению.
Не имеет смысла вступать в дебаты, о том, что было первым – власть или собственность. Текущее состояние социологиине позволяет нам полностью решить этот вопрос, но кажется очевидным, что экономическая, политическая, религиозная и моральная власти были очень тесно взаимосвязаны с самого начала. В любом случае, роль политической власти не может сводиться к роли простого инструмента в руках мощных экономических сил. Т.о. анализ феномена капитализмане сопровождается адекватным анализом феномена государства, потому что люди концентрировались на очень ограниченном участке истории и только анархистские теоретики, особенно Бакунин и Кропоткин, пытались придать всё значение феномену, который слишком часто сводился к государству периода подъёма капитализма.
Сегодня эволюция капитализма, переходящего от классического капитализма к монополистическому, а затем к управляемому государственному капитализму, даёт начало новым социальным формам, которые больше не могут быть отражены сжатым анализом государства.