И вот этот сюжет как роскошный образец методичной травли требует отдельного рассказа.
Для справки. Мурашко — педант и буквоед. Патологическая щепетильность судьи — это его достоинство или недостаток? Ответ на этот вопрос не столь очевиден, как показывают в сериалах. А что сделал Мурашко? В порядке обжалования рассматривая дела, пришел к выводу, что в 14 из 22 дел не доказана вина обвиняемых либо грубо нарушены процессуальные нормы. И на выдвинутые обвинения тут же ответил по существу в служебной записке.
Примеры? Киргиза Умурзакова — курсанта местного военного училища обвинили в том, что вел машину «под градусом». Лишили прав. Федеральный судья Мурашко дело прекратил. Чем мотивировал? А тем, что в протоколе не было записи о том, что плохо говорящий по-русски Умурзаков имеет право на переводчика (ч. 2 ст. 24.2 КоАП РФ, ссылки на кодекс по каждому эпизоду. — Н. Ч.). Еще «шибко умный» Мурашко высказал по ходу разъяснения в ККС совсем уж крамольную мысль: «Должна ли была милиция разъяснять Умурзакову право иметь переводчика? Областной суд этот вопрос проигнорировал. Такая позиция суда представляет собой грубейшее нарушение принципа правосудия».
Если перевести этот эпизод на язык реалий, то получится, что из-за какого-то курсанта Мурашко подрывает репутацию областного суда. Это вообще по понятиям?
Вот комментарии по делу оправданного им Сауленаса, который сбил выскочившего на проезжую часть ребенка. Сауленас повез ребенка в больницу, тяжелых травм тот не получил, и водителю присудили лишение прав на год. Но Мурашко и это решение мирового судьи, поддержанное областным судом, трактует как несостоятельное: «По логике областного суда водитель должен был ждать «скорой помощи», которая неизвестно когда приедет на окраину города?». И опять ссылка на статьи. И так по каждому из 14 дел. Похоже, что в стране, где, по статистике, только полпроцента судебных процессов заканчиваются признанием невиновности подсудимого, Мурашко хочет сломать тенденцию.
В представлении в ккс нынешний председатель Заднепровского суда Овчинников просит коллегию привлечь к дисциплинарной ответственности судью Мурашко.
Я спросила Мурашко, почему он не плюнет на все и не уйдет из системы. К примеру, преподавать. Ответ законченного идеалиста звучал так: «Я очень хочу дождаться первых шагов судебной реформы». О своем видении перемен он сначала мне рассказал, потом прислал концепцию, которую уже отправил в правовое управление президента РФ. Пунктов много, но я подумала, что имею право лично для себя выбрать главные — на случай непредвиденной встречи с правосудием.
Мой рейтинг возглавил пункт 3: «Отбор кандидатур на должности судей следует производить по двум критериям: профессиональному и морально-нравственному»; затем пункт 7: «Назрела необходимость иной трактовки принципа неприкосновенности судей».
Похоже, сам Мурашко примерял все пункты на себя.
Контекст
Вероятно, история провинциального судьи Мурашко не была бы столь впечатляющей, если бы не ее контекст. А в контексте последние десять лет параллельной линией проходит служебная биография председателя областного суда Владимира Войтенко, того самого, который дважды лично отправлял в ККС представления на Мурашко с просьбой дисциплинарно наказать последнего, ссылаясь на его профессиональную недобросовестность. Так вот, из публикаций последних лет в смоленской прессе и в общении с местными журналистами выяснились некоторые подробности профессиональной деятельности самого председателя областного суда.
В середине 90-х на весь Смоленск прогремело «дело нотариусов». Суть его была в том, что через таможню провозились крупные партии иномарок, которые, чтобы избежать уплаты таможенных сборов, оформлялись через суды на Героев Советского Союза. Чаще всего решения, обязывавшие таможню выдавать льготные удостоверения, принимал Промышленный районный суд Смоленска. Порой в одном решении указывалось до 160 машин, а вознаграждение доходило до 300 долларов за каждую. Председателем Промышленного суда был в те годы Войтенко, вскоре после этого возглавивший областной суд.
А в 2005 году г-н Войтенко встал на защиту мирового судьи Кульбачука, избившего пенсионера. ККС Смоленска лишила его судейских полномочий, однако решение было отменено областным судом. Г-н Кульбачук, к сведению, сын руководителя Смоленского филиала Саратовской госакадемии права, а Войтенко возглавлял приемную комиссию филиала. Только после обращения в Высшую квалификационную коллегию судей РФ Кульбачука сняли.
Заднепровский районный суд приговорил сына председателя горсовета к 4 годам лишения свободы за махинации с автопокрышками, а областной суд это решение отменил, но не вернул дело на новое рассмотрение, а заменил наказание на условное.
Последний штрих к странным стечениям профессиональной биографии г-на Войтенко добавляет приобретение для областного суда джипа стоимостью почти 3 млн рублей. (Об этом рассказывал журнал «Смоленск» в январском выпуске.)
P.S. Уже накануне выхода материала Михаил Мурашко позвонил и сказал: «Вы знаете, это обязательно нужно упомянуть в материале. Это крайне важно для судебной реформы. Сегодня дело считается рассмотренным в момент, когда суд только приступил к его рассмотрению. Объявив о начале рассмотрения дела, судья формально уже признается рассмотревшим дело. Посмотрите отчеты судов, и вы увидите, что уголовных дел, оконченных с нарушением срока, единицы, а то и вовсе нет. Потом загляните в следственные изоляторы и там обнаружите противоположную картину — подсудимые месяцами или годами ждут решения своей судьбы. И это выливается в трагедию Магнитского. Чтобы изменить ситуацию, достаточно в статью 233 УПК РФ внести изменения, состоящие из нескольких слов, фиксирующих сроки рассмотрения дела…
И еще нужно отказаться от практики оценивать работу судьи по тому, как проходят его решения через следующую инстанцию. Это ограничивает независимость судьи, заставляя его не столько следовать и служить закону, сколько угадывать мнение вышестоящих инстанций».
231
|