http://www.specletter.com/osoboe-pis...it-v-sizo.html
Дело ЮКОСа
обозреватель «Особой буквы»
Человеку дано только одно чувство, способное побороть желание жить или отказаться от великого множества благ, которые дает жизнь. Это чувство называется совестью.
18 июня 2010
Мне довольно часто приходится спорить с самыми различными собеседниками о личности Михаила Ходорковского. Не о его виновности, нет — для большинства моих знакомых это вопрос уже почти религиозный. Кто-то считает Михаила Ходорковского претерпевающим мучения праведником, кто-то, наоборот, — великим грешником, получившим по заслугам. Столкновение этих двух полярных мнений порождает весьма благоугодный для власти эффект снижения уровня общественной дискуссии, или, если выражаться на птичьем языке политтехнологов, «маргинализации дискурса». Но даже люди, откровенно (иногда даже до злорадства) не симпатизирующие бывшему владельцу ЮКОСа, услышав, что приговор по «Хамовническому делу» может прибавить подсудимым еще по одиннадцать лет тюремного заключения, как правило, несколько меняются в лице. И озадаченно бормочут: «Ну, это уже и вправду как-то нехорошо».
Мнение о виновности Михаила Ходорковского, Платона Лебедева и прочих узников совести по «делу ЮКОСа» можно сформулировать коротко и сразу, чтобы в дальнейшем к этому вопросу не возвращаться.
Во-первых, даже если они в чем-то и виновны, их вина не имеет ни малейшего отношения к официально предъявленным обвинениям. Будем говорить откровенно: Михаил Ходорковский в действительности «виновен» прежде всего в том, что говорил о коррупции в присутствии Владимира Путина, а в его отсутствие без разрешения финансировал социалистическую оппозицию. Что, конечно, вполне законно, но — опасно для власти. И власть в лице все того же Владимира Путина сделала выводы и приняла решение: «Михаил Ходорковский подавал плохой пример. Теперь пусть подает хороший». Это умозаключение подтвердил в своих показаниях две недели назад посетивший Хамовнический суд в качестве свидетеля защиты бывший глава российского правительства Михаил Касьянов.
Во-вторых, многократно отмеченные грубейшие процессуальные нарушения, на весь мир прославившие что первый, что второй процесс по «делу ЮКОСа», — это прежде всего издевательство над самой идеей беспристрастного и независимого правосудия. Говорить о виновности людей, которых осуждают или готовятся осудить по результатам подобного рода разбирательств, в принципе невозможно.
Поэтому для многих они — именно узники совести, стоящие в одном ряду с политзаключенными нацболами, журналистом Айгуль Махмутовой, лейтенантом Сергеем Аракчеевым, правозащитником Алексеем Соколовым и многими другими.
Михаила Ходорковского не собирались сажать за решетку. Точно так же, как и Владимира Гусинского, его планировали хорошенько напугать и дать возможность уехать из страны. «Беглый олигарх» не опасен — это скорее персонаж для карикатур и анекдотов, а также весьма удобный образ «фанатичного вредителя», благодаря козням которого российское правительство хочет как лучше, но получается как всегда. Однако Михаил Ходорковский уезжать из страны не пожелал. В том числе и потому, что напугать его попытались весьма оригинальным образом — посадив в СИЗО члена правления компании ЮКОС и его близкого друга Платона Лебедева.
У Михаила Ходорковского было достаточно времени на размышления. Власть — невиданное дело! — терпела целых четыре месяца, ожидая, что он правильно расшифрует ее сигнал и поступит как человек благоразумный.
Михаил Ходорковский предпочел поступить как человек порядочный. Он не оставил своего товарища и коллегу на произвол судьбы и российского ангажированного правосудия, хотя прекрасно понимал, что на кону стоят его личные свобода, благосостояние и в конце концов — обыкновенное человеческое счастье. Так хорошо ли подходит Михаилу Ходорковскому образ бесчестного капиталиста, готового, по Марксу, на любое преступление ради прибыли в 200 процентов?
Оговорюсь: я не имею ни малейших претензий к политическим эмигрантам по «делу ЮКОСа». Но как глава компании Михаил Ходорковский не просто взял на себя огромную ответственность. Он и по сей день четко следует принципам, которые эта ответственность на него накладывает, — защищает честное имя ЮКОСа в целом и всех его сотрудников в частности. Пусть даже и такой невероятно высокой ценой. Ценой, которая учитывает в том числе и неожиданное ночное пробуждение от того, что подосланный уголовник режет тебе заточкой лицо, надеясь выколоть глаз.
Корабль разбит, разграблен пиратами и почти утонул. Но пока еще не ушла под воду капитанская рубка и опаленное знамя развевается на флагштоке, командир не покидает свой пост. Власть, сама того не желая, дословно, добилась своей цели. Это действительно хороший пример для всех нас. На сегодняшний день самый яркий, самый известный и, без сомнений, самый убедительный. Убедительный прежде всего за счет того, что Михаил Ходорковский подает нам его вовсе не в одиночестве.
Коллеги
Каждый обвиняемый по «делу ЮКОСа» мог немедленно превратиться в обычного свидетеля. Каждый свидетель мог обеспечить себе безбедное и безмятежное существование до конца жизни. Достаточно было дать показания в пользу обвинения, добросовестно зачитав нелепую прокурорскую шпаргалку.
Светлана Бахмина, молодая женщина, обычный юрист, счастливая мать. Член совета директоров нескольких дочерних компаний ЮКОСа без права решающего голоса. По версии обвинения, умудрилась так ловко обокрасть компанию «Томскнефть», что компания «Томскнефть» до сих пор пребывает в твердом убеждении, что у нее ничего не пропадало. Арестована в 2004 году. Условно-досрочно освобождена в 2009 году. Светлане Бахминой неоднократно предлагали дать показания против Михаила Ходорковского и Платона Лебедева. Неделя позора и лжесвидетельства показалась ей более страшным и горьким переживанием, чем пять лет суровой тюремной жизни.
Василий Алексанян, вице-президент компании «ЮКОС». Смертельно больного человека пытали содержанием в невыносимых условиях СИЗО, вымогая показания против Михаила Ходорковского и Платона Лебедева фактически в обмен на жизнь. Сцена из телевизионного репортажа: отгороженный от журналистов решеткой Василий Алексанян, ослепший, сутулый, с обескровленным лицом, из последних сил выговаривающий каждое слово, умоляет о помощи. Для этого человека любая минута и так уже искалеченной жизни может стать последней. Что ему какой-то Ходорковский? Неужели лучше смерть, чем предательство? «Я отказываюсь давать показания», — почти шепчет Василий Алексанян.
Алексей Пичугин, глава отдела внутренней экономический безопасности компании «ЮКОС». Отец троих детей. Обвиняется в заказных убийствах. Представим на секунду, что Михаил Ходорковский действительно отдавал приказ о ликвидации лично ему неугодных граждан. Но ведь нужно быть откровенным идиотом, чтобы обращаться с такими поручениями в службу внутренней экономической безопасности. И бесподобным идиотом, чтобы заказывать Алексею Пичугину убийство тамбовских бизнесменов Сергея и Ольги Гориных (тела которых так и не были найдены), если он, как утверждает следствие, дважды проваливал до этого заказ на убийство нефтяного перекупщика, рейдера и разоблаченного Венским арбитражным судом афериста Евгения Рыбина. Свидетели обвинения по делу Алексея Пичугина, уголовники-рецидивисты Геннадий Цигельник и Евгений Решетников, сознались в лжесвидетельстве — прокуратура обещала назначить им минимальные сроки заключения, но слова своего не сдержала.
Прокуратура не скрывала своего раздражения: еще бы, сколько интересного и полезного мог бы рассказать следствию начальник отдела внутренней экономической безопасности опальной нефтяной компании. Мог бы, да вот не захотел. Пусть теперь посидит, подумает над своим поведением. Пожизненно. Это ведь страшнее даже смерти, которая предлагалась на выбор Василию Алексаняну. «Я снова повторяю, что никогда никаких преступлений не совершал», — заявил в своем последнем слове Алексей Пичугин.
Антонио Вальдес-Гарсия, гражданин Испании, генеральный директор ООО «Фаргойл», дочерней структуры нефтяной компании «ЮКОС». Он узнал о том, что на него заведено уголовное дело. «Но если вы готовы приехать в Россию и ответить на вопросы следствия, дело ваше мы прекратим», — пообещали ему представители российских спецслужб. Антонио Вальдес-Гарсия им поверил и приехал. Силовики похитили его прямо в аэропорту и отвезли на подмосковную базу ОМОНа. Избивали до потери сознания, объясняя непонятливому иностранцу, что отвечать на вопросы следствия придется так, как угодно следствию. Когда испанец отказался лжесвидетельствовать, его просто выбросили из окна. Перелом ног у Вальдеса-Гарсии уполномоченные лица объясняли тем, что из окна он выпрыгнул сам. Точнее, выпал. То есть, извините, пострадал в ДТП. Но даже на костылях Антонио Вальдес-Гарсия в конце концов сумел сбежать от собственных тюремщиков и вернуться в Испанию. Страх погони, поимки, новые издевательства — все это казалось ему несущественным по сравнению с необходимостью говорить лживые чужие слова ради осуждения невиновных.
Алла Карасева, бухгалтер. Дала признательные показания. Инвалид второй группы, 65-летняя женщина не выдержала постоянных допросов в специзоляторе, куда ее доставил ОМОН. Алла Карасева даже не смогла выступить как свидетель в Хамовническом суде — ее здоровье окончательно подорвано, она почти не выходит из дома.
Много, еще очень много подобных примеров могу я привести. Быть может, Михаил Ходорковский купил или запугал всех этих людей? Но что же это за страх такой, который сильнее страха смерти? Что же за алчность, которая выше инстинкта самосохранения? Человеку свойственно только одно чувство, способное побороть желание жить и отказаться от великого множества благ, которые дает жизнь. Это чувство называется совестью.
Но можно ли испытывать столь сильное чувство совести по отношению к вору, убийце, беспредельщику, абсолютному гангстеру, каким рисует образ Михаила Ходорковского старательная государственная пропаганда? Нет. Это чувство не может проявляться си%