КРУТОВ против РОССИИ
(Krutov v. Russian Federation)03.12.2009ДЕЛО "КРУТОВ ПРОТИВ РОССИИ"
(Krutov v. Russian Federation)
(жалоба № 15469/04)
Постановление Суда
Страсбург, 3 декабря 2009 года
По делу «Крутов против России» Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:
г-н Кристос Розакис, Председатель,
г-жа Нина Вайич,
г-н Анатолий Ковлер,
г-н Сверре Эрик Йебенс,
г-н Дин Шпильманн,
г-н Джордж Николау,
г-н Джиорджио Малинверни, судьи,
а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции,
Проведя 12 ноября 2009 года закрытое заседание,
Вынес следующее постановление, принятое в указанный выше день:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано после подачи жалобы (№ 15469/04) против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - «Конвенция») гражданином России, Александром Николаевичем Крутовым (далее - «Заявитель»), 23 марта 2004 года.
2. Интересы заявителя представлял г-н М. Рачковский, практикующий юрист из г. Москвы. Российское правительство (далее - «Правительство») было представлено бывшим Уполномоченным Российской Федерации в Европейском Суде, г-ном П. Лаптевым.
3. Заявитель утверждал, в частности, что был привлечен к ответственности за выражение своего мнения.
4. 14 октября 2005 года Председатель Первой Секции принял решение уведомить Правительство о подаче жалобы. Было также решено изучить существо жалобы одновременно с вопросом о ее приемлемости (пункт 3 статьи 29).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1960 году и проживает в г. Саратов.
6. 9 января 2003 года заявитель опубликовал статью под названием «Политические расклады 2002 года: старые лица и новые времена») в выпуске № 1 (10) газеты «Неделя области». Статья касалась взаимодействия политических групп в Саратовской области и, в частности, роли прокуратуры в Саратовской области и г-на Б., прокурора Саратовской области.
7. Г-н Б. подал иск о защите чести и достоинства против заявителя и редакции газеты в Кировский районный суд г. Саратова. Он утверждал, что следующий абзац в тексте статьи порочил его честь, достоинство и деловую репутацию:
«Наверное, только этим можно объяснить ту непреклонность, с какой областная прокуратура возбуждала уголовные дела в отношении членов областного правительства ... но при этом столь же последовательно уводились от уголовного преследования действующие чиновники мэрии и городской думы. Так, в заведомо коррупционном деле вокруг так называемого «Городского благотворительного фонда здравоохранения» на скамью подсудимых сел лишь депутат гордумы К., да и то вскоре был оправдан. А близкое окружение мэра во главе с самим А. было уведено от ответственности. В благодарность за поддержку городская администрация стала снабжать прокурорские структуры «дареными» иномарками, мебелью. А сам областной прокурор Б. получил от мэрии в аренду на 49 лет (!) участок земли (якобы для благоустройства) во дворе многоэтажного дома, где он проживает».
8. Районный суд назначил проведение лингвистической экспертизы оспариваемого фрагмента четырьмя экспертами из Саратовского Государственного Университета.
9. 12 сентября 2003 года экспертная группа, состоящая из четырех человек, единогласно пришла к заключению, согласно которому в статье не давалась оценка личности г-на Б. и статья не носила порочащий характер касательно чести и деловой репутации указанного лица. Публикация создавала впечатление, что действия прокурора были ненадлежащими, и ставила под сомнение правомерность такой долгосрочной аренды и обоснованность цели данной аренды. Однако эти вопросы требовали скорее правового, а не лингвистического изучения. Эксперты единодушно признали, что фразы «наверное, только этим можно объяснить» и «в благодарность за поддержку» были выражением собственного мнения журналиста, а не утверждениями о факте. Автор не утверждал, что прокурор Б. получил выгоду от поддержки городской администрации. Журналист лишь предположил, что прокурор не был беспристрастным, и что уголовное преследование чиновников носило избирательный характер.
10. 14 ноября 2003 года Кировский районный суд г. Саратова вынес решение в пользу истца на основании следующего:
«Принимая во внимание фактические обстоятельства дела, суд считает, что [в статье заявителя] истец – г-н Б. не может рассматриваться как частное лицо, поскольку в общественном восприятии (учитывая тот факт, что истец является публичной фигурой) г-н Б. - гражданин, занимающий должность прокурора Саратовской области, и его личная и профессиональная репутация и каждодневные поступки должны отвечать более высоким стандартам.
Далее, суд считает, что термин «прокурорские структуры», использованный заявителем в статье, также относился к прокурору, так как в силу занимаемой должности, он нес ответственность за работу всех органов прокуратуры на территории Саратовской области.
С учетом вышесказанного, суд считает, что отрывок из рассматриваемой статьи является ничем иным, как сведениями, распространенными об истце и порочащим его честь, достоинство и деловую репутацию...
Суд не находит доказанным довод ответчиков о том, что они распространили мнение журналиста, основанное на фактах, потому что мнение автора должно не только быть основано на конкретных сведениях, но и не должно порочить честь или репутацию истца, и не должно содержать сведений о противоправном поведении истца.
Поскольку цель выражения мнения – сообщить его третьей стороне, то форма его выражения должна исключать возможность ввести третью сторону в заблуждение относительно того, является ли данная информация мнением или утверждением о факте.
Суд считает, что в настоящем деле ответчики не смогли соблюсти данные требования, и что содержащиеся в статье сведения являются утверждениями о фактах, подлежащими доказыванию в судебном порядке...».
11. Районный суд отметил, что факты, лежащие в основе оспариваемого отрывка, не оспаривались сторонами. Так, действительно, уголовные дела были возбуждены в отношении некоторых членов областного правительства, включая члена городской думы – г-на К. Г-н Б. получил кусок земли на условиях, указанных заявителем, и городская администрация безвозмездно предоставила в пользование прокуратуры автомобиль марки «Хендай», шесть столов и девять шкафов для хранения документов.
12. Однако, по мнению суда, заявитель не смог доказать, что близкое окружение мэра «было уведено от ответственности» и что мебель, иномарка и кусок земли были предоставлены в «благодарность за поддержку».
13. Районный суд признал весь отрывок статьи порочащим и обязал газету опубликовать опровержение и взыскал по 5 000 рублей с заявителя и с редакции газеты.
14. 19 декабря 2003 года Саратовский Областной суд вынес постановление по жалобе, поданной заявителем, в котором поддержал решение суда первой инстанции.
II. Применимое национальное законодательство и практика, имеющие отношение к делу
A. Конституция Российской Федерации
15. Статья 29 гарантирует свободу мысли и свободу слова, наряду со свободой массовой информации.
B. Гражданский кодекс РФ от 30 ноября 1994 года
16. Статья 152 предусматривает, что гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением.
C. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18 августа 1992 года № 11 (в редакции от 25 апреля 1995 года)
17. Постановление (действующее на момент рассмотрения дела) предусматривало, что порочащими являются такие не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства или моральных принципов (о совершении нечестного поступка, неправильном поведении в трудовом коллективе, быту и другие сведения, порочащие производственно-хозяйственную и общественную деятельность, деловую репутацию и т.п.), которые умаляют честь и достоинство гражданина либо деловую репутацию гражданина или юридического лица. Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц следует понимать опубликование таких сведений в печати, трансляцию по радио и телевидеопрограммам, демонстрацию в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в иной, в том числе устной, форме нескольким или хотя бы одному лицу (пункт 2).
18. Пункт 7 Постановления регулирует распределение бремени доказывания соответствия действительности распространенных сведений по делам о защите чести и достоинства. Истец обязан доказать лишь сам факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск. Обязанность доказать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
19. Заявитель утверждал о нарушении его права на свободу выражения мнения, предусмотренного статьей 10 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей...
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
A. Приемлемость
20. Суд считает, что жалоба не является явно необоснованной в рамках значения пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд далее отмечает, что не видит других оснований для признания жалобы неприемлемой. Следовательно, Суд объявляет жалобу приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Объяснения сторон
21. Правительство считало, что вмешательство в осуществление заявителем его права на свободу выражения мнения было предусмотрено законом, а именно статьей 152 Гражданского кодекса РФ. Вмешательство преследовало законную цель - защитить репутацию других людей, в частности прокурора Б., и было необходимым в демократическом обществе. Правительство ссылалось на постановление районного суда, в котором указывалось, что заявитель не смог доказать достоверность распространенных им сведений. Наказание, которое было назначено заявителю, не было суровым.
22. Заявитель поддержал свою жалобу. Он утверждал, что отрывок из рассматриваемой статьи выражал лишь его личное мнение, основанное на известных ему фактах, касающихся политической обстановки в области. Вынося решение по иску г-на Б. о защите чести и достоинства, районный суд не стал разграничивать оценочные суждения и утверждения о фактах. Суд не придал значения заключению группы экспертов, которые пришли к выводу, что рассматриваемый отрывок выражал личное мнение заявителя, и вынес несправедливое решение при рассмотрении настоящего спора. Действуя в соответствии с положениями пункта 2 статьи 10 Конвенции, заявитель в своей статье обсуждал вопросы, представляющие общественный интерес и касающиеся взаимодействия политических групп в области, и выразил критику в адрес работы областного прокурора. Национальные суды не обосновали, почему ими было отдано предпочтение защите личных неимущественных прав областного прокурора, а не праву заявителя на свободу выражения мнения и интересу общественности в получении информации. Как не было продемонстрировано и то, какое негативное влияние оказали распространенные заявителем суждения на профессиональную карьеру г-на Б. Напротив, г-н Б. был впоследствии повышен до должности заместителя генерального прокурора РФ в Дальневосточном округе. В целом, заявитель настаивал, что вмешательство российских властей в осуществление им своего права на свободу выражения мнения не преследовало законную цель, не было необходимым в демократическом обществе, и шло вразрез с пунктом 2 статьи 10 Конвенции.
|