http://www.liveinternet.ru/users/sok...post120869513/
Армия Воли Народа VS Отдел "Э"
Скачать аудиозапись процесса (25 Mb - 1ч 51мин): ifolder rapidshare
В этой части экспертизу мадам лингвиста блестяще громил Роман Замураев. В итоге она совсем поплыла, многократно переспрашивала вопросы, словоблудила и вертелась, как змея на сковородке. Ведь простор для разгрома и высмеивания ее "экспертизы" нашей статьи "Ты избрал тебе судить!" был предоставлен ею очень обширный. Так как эксперт Фокина делала не экспертизу, а "выполняла задание" прокуратуры и следователя, потому ей читать нашу статью и не надо было. Вот она сразу и написала то, что "задали". Какая уж тут объективность, если даже были упущены следующие важнейшие моменты, в которые ее и тыкал носом, словно обоссавшегося котенка, Роман Замураев:
- в тексте статьи изложен проект Закона, который планируется принять на референдуме всем народом. А значит все действия, направленные на принятие этого проекта на референдуме являются заведомо законными, а механизм суда народа над властью и все меры по нему, описанные в проекте Закона АВН, будут абсолютно законными после его принятия, так как приобретут законную силу.
- судиться, поощряться либо наказываться власть будет всем народом. Эксперт же трактует дело так, что это якобы мы хотим кого-то наказывать, и только наказывать. Предполагаемое поощрение народом ею вообще не рассматривается.
- поощряться и наказываться будут по проекту бывшие, закончившие свои полномочия Президент и депутаты. Из текста это однозначно и четко следует. Фокина же трактует это как негативные оценки в адрес действующих Президента и депутатов. В общем, прикидывается дурочкой (и это у нее неплохо получается, начинают даже закрадываться сомнения, а прикидывается ли она).
- ну и конечно, блестяще были продемонстрированы знания экспертом Фокиной Конституции. Мы пишем в своем проекте о необходимости внесения поправки 138 в Конституцию, в которой будет прописано дело, ради которого избирается власть (организация защиты от ухудшения жизни народа) и ответственность за это дело перед народом. Фокина же ничего не читала и потому не поняла, и пишет о том, что мы якобы хотим внести поправки в саму статью 138, что предполагает ее существование. Фокиной (и кстати, как вы увидите, вслед за ней поддакнувшей судье) даже не известно, что в Конституции 137 статей, а не 138! Но прокурор цинично отметил, что "знать она этого не обязана". Действительно, зачем экспертам, судьям и чиновникам знать Конституцию, основной закон! Судят ведь в России давно не закону, не по справедливости, а по понятиям, установленным паханами.
Часть II. Экспертиза по понятиям
Подсудимый Замураев Роман: Мадина Александровна! Первый вопрос. Признаете ли вы, что первая и вторая части исследованного вами материала являются проектами Закона?
Эксперт Фокина: Эээ… Могу ли я попросить иметь копию текста, чтобы лучше ориентироваться. Потому что экспертиза сделана давно, а у меня только текст моего заключения, и нет оригинального текста, с которым я работала.
Адвокат Корольков: Текста заключения?
Эксперт Фокина: Нет, текста, который я анализировала. Текст заключения у меня есть. Я помню все, что я написала, я отвечаю за каждое свое слово. Мне нужен оригинальный текст, который я анализировала, у меня его нет. Поскольку вопросы по тексту, хотелось бы его иметь… Спасибо!
Судья Трифонова: Ну вы, наверное, мне сначала покажите, что вы даете. Тот ли вы текст передали…
Подсудимый Замураев Роман: Итак, повторяю вопрос. Признаете ли вы, что первая и вторая части исследованного вами материала являются проектами Закона?
Эксперт Фокина: То есть так, как на эти части разделила текст я, да?
Подсудимый Замураев Роман: Да.
Эксперт Фокина: То есть когда я анализировала, я выделила три смысловые части. Первая, предлагаемая автором возможное изменение поправки в статью 138 Конституции, так? Дальше, второе, это страница 1-ая, то есть самое начало до подзаголовка «Закон…». Далее, проект предлагаемого автором Закона «О суде народа России над президентом и членами ФС РФ», это страницы 1-3. И в заключение, авторское послесловие к Закону, это 4-ая страница. Там где текст курсивом, да? То есть первые две части так, как они построены, по жанру, по форме, по содержанию, да, напоминают текст закона. Напоминают, но законом не являются!
Подсудимый Замураев Роман: Ну, естественно. Я сказал, являются проектами закона.
Эксперт Фокина: Проектами. Я об этом тоже упоминаю.
Подсудимый Замураев Роман: Спасибо. Вы указали в экспертизе факт, под цифрой один: «Предлагаемые автором возможные изменения и поправки в статью 138 Конституции РФ». Есть такое, да?
Эксперт Фокина: Угу.
Подсудимый Замураев Роман: Можете ли вы пересказать существующий вариант 138-ой статьи, на которую вы ссылаетесь?
Эксперт Фокина: Ну, я знаю что…
Прокурор: Ваша честь, прошу снять вопрос!
Подсудимый Замураев Роман: Нет…
Прокурор: Она не обязана знать!
Подсудимый Замураев Роман: Вы сказали: «Возможные изменения и поправки»
Эксперт Фокина: Я поясню так, как я поняла…
Подсудимый Замураев Роман: Что за «изменения» и «поправки»?
Эксперт Фокина: Сейчас я поясню…
Судья Трифонова: Не надо заставлять наизусть пересказывать статьи…
Подсудимый Замураев Роман: Хорошо…
Эксперт Фокина: Ну, я с Конституцией в принципе знакома, это основной закон…
Подсудимый Замураев Роман: Вы в любом случае не смогли бы пересказать существующий вариант 138 статьи…
Эксперт Фокина: Я знаю, что в Конституции 137 статей! Я это знаю…
Подсудимый Замураев Роман: …потому что в Конституции 137 статей.
Эксперт Фокина: Знаю.
Подсудимый Замураев Роман: Вы пишите об изменениях и поправках.
Эксперт Фокина: Хорошо, я сейчас просто прокомментирую. Следовало, наверное, чуть подробнее написать. Я сжато отвечала на вопросы, которые мне были предложены. Я имела в виду, что автор этого текста предлагает внести возможные изменения и поправки в Конституцию, а именно, внести вот это статью. Может быть, не совсем точно сформулировала. То, что в нашей Конституции 137 статей, я как гражданин Российской Федерации знаю очень хорошо.
Подсудимый Замураев Роман: То есть признаете ли вы, что для вас фактическая сторона поставленной задачи была несущественна?
Эксперт Фокина: Какая фактическая сторона? Фактическая сторона чего?
Подсудимый Замураев Роман: Вы же, когда писали «внести изменения», вы сами сказали, поторопились, да?
Эксперт Фокина: Сейчас я прокомментирую. Предлагаемые автором возможные изменения, то есть я имела в виду, что автор этого текста предлагает внести изменения в Конституцию, то есть внести дополнительную 138-ую статью. Может быть, не совсем точно сформулировано.
Защитник Легоньков: Ну, наверное…
Эксперт Фокина: Возможно, не совсем точно сформулировано, но я имела в виду это, что автор текста предлагает внести поправки в Конституцию и добавить 138-ую статью. Повторяю, что я знаю… Ну, я имела в виду, что это изменения и поправки. То есть поправка заключается в том, что автор этого текста предлагает добавить в Конституцию 138-ую статью. Что в Конституции 137 статей, повторяю, я знаю.
Подсудимый Замураев Роман: Спасибо. Вы утверждаете, что положение исследованного вами проекта Закона, по которому Президент судом всего народа объявляется преступником или героем, направлено на формирование "негативного", "неуважительного" отношения к Президенту РФ. Признаете ли вы это?
Эксперт Фокина: Так, еще разок повторите.
Подсудимый Замураев Роман: Вы утверждаете, что положение исследованного вами проекта Закона, по которому Президент судом всего народа объявляется преступником или героем, направлено на формирование "негативного", "неуважительного" отношения к Президенту РФ. Признаете ли вы это?
Эксперт Фокина: Я в своем заключении указываю, что текст содержит высказывания, которые передают враждебный или насильственный характер действий по отношению к Президенту РФ и членам ФС. А чуть подробнее я об этом и говорю в тексте своего исследования. Но говорю о том, что это выражено не так явно, а в подтекстовой информации. Побуждения к насильственным действиям не выражены явно повелительными формами, то есть если, например…
Подсудимый Замураев Роман: Вопрос не про это…
Эксперт Фокина: Но я считаю, что я должна прокомментировать. Вы задали вопрос, я отвечаю. Извините, дайте мне, пожалуйста, ответить. Так вот я говорю о том, что побуждения к насильственным действиям не выражены явно повелительными формами, как, скажем, например, в каких-то других, где «Становись в ряды АВН!», «Звоните по телефону…!». Там есть повелительная форма, которая явно воспринимается, как призывы. Здесь же речь идет о не выраженной явно информации. Здесь нет повелительных форм, но содержатся эти побуждения, на мой взгляд, в подтекстовой информации. И я привожу следующее высказывание: «Если исполнительные органы власти не приведут в исполнение приговор по статье 19 настоящего Закона, то обязанность за его исполнение ложится на каждого гражданина России и ее иностранных друзей. Им дается право действовать этих преступников самостоятельно любыми способами в любой точке мира.»
И вот, комментируя эти высказывания, я выделяю жирным шрифтом то, что как раз вот и выражает определенную категоричность суждений. И она подчеркивается еще наличием таких синтаксических форм, как «если…, то…», «дается право любыми способами» или «любой человек, исполнивший приговор по статье 20 этого Закона, становится героем России», «человек, исполнивший приговор», «соберем в ряды Армии Воли Народа 20-50 тыс. бойцов», «на референдуме народа примет поправку и Закон, и мы заставим его исполнять», «если нам будут мешать пройти этот законный путь, то АВН силой заставит мешающих исполнять законы России». Я, да, здесь еще, кроме того, указываю тематическую группу, которая усиливает насильственный характер предполагаемых действий: «армия», «бойцы», «силой».
Понятно, что они использованы здесь в переносном, метафорическом смысле.
Подсудимый Замураев Роман: Ну, то есть вы признаете?..
Эксперт Фокина: Но вот как я анализирую, какие я привожу примеры, неявно, но в подтекстовой информации я это вижу.
Подсудимый Замураев Роман: Спасибо. Тогда следующий вопрос. Согласно Конституции России Президент ни в каком случае не объявляется Героем, да ведь?
Эксперт Фокина: Да…
Подсудимый Замураев Роман: ...Но может быть отрешен от должности Советом Федерации…
Эксперт Фокина: Может, да…
Подсудимый Замураев Роман: …на основании выдвинутого Государственной Думой обвинения в государственной измене или в совершении иного тяжкого преступления, подтвержденного заключением Верховного Суда РФ о наличии в действиях Президента РФ признаков преступления, и заключением Конституционного Суда РФ о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения. Признаете ли вы, что по вашей логике это положение Конституции РФ, предусматривающее наказание Президента, вплоть до 20 лет лишения свободы и не предусматривающее никакого поощрения Президента, направлено на формирование вдвойне «негативного, неуважительного» отношения к Президенту РФ?
Прокурор: Ничего не понятно, что вы говорите…
Эксперт Фокина: Я не поняла содержание вашего вопроса…
Подсудимый Замураев Роман: То есть 93-я статья, повторюсь…
Эксперт Фокина: Я комментировала не текст Конституции!..
Подсудимый Замураев Роман:[/b] Вкратце!
Судья Трифонова: Потише, пожалуйста… У вас еще копии вопросов есть?
Эксперт Фокина: Хочу сказать о том, что я комментировала не текст Конституции, основного закона Российской Федерации, а текст, который предложен мне для работы!
Судья Трифонова: Передайте, пожалуйста, Юрию Константиновичу. Очень тяжело воспринимается…
Подсудимый Замураев Роман: Вкратце перескажу тогда.
Судья Трифонова: У вас очень длинные вопросы.
Адвокат Корольков: Надо готовиться…
Судья Трифонова: Я надеюсь, что наш прокурор готов к суду, так же как и вы… Действительно, вопросы у вас…
Прокурор: Давайте без бумажки, задавайте вопросы без бумажки.
Подсудимый Замураев Роман: Хорошо, я вкратце сейчас перескажу этот вопрос своими словами…
Адвокат Корольков: Мы для себя делаем, чтобы с бумажки говорить, а вы сидите без бумажки…
Судья Трифонова: Успокойтесь, тише.
Подсудимый Замураев Роман: Вкратце перескажу тогда. Статья 93 Российской Федерации предполагает наказание Президента, причем наказания вплоть до 20 лет лишения свободы. И поощрения никакого не предусматривает. И я спрашиваю, направлена ли эта статья на формирование вдвойне "негативного", "неуважительного" отношения к Президенту.
Эксперт Фокина: Я анализировала не статью Конституции. Я анализировала предложенный мне для исследования текст. Поэтому про статью Конституции не знаю. Я ее не анализировала. Это наш основной закон…
Подсудимый Замураев Роман: Речь идет о том, что у нас предлагается поощрение и наказание…
Эксперт Фокина: Извините, мне не давали такого задания анализировать статьи Конституции, потому не совсем понятен ваш вопрос. Я анализировала текст.
Подсудимый Замураев Роман: Следующий вопрос. По предлагаемому законопроекту, цитирую, «Президент и члены Федерального Собрания РФ объявляются преступниками и героями в зависимости от результатов своего правления». Признаете ли вы, что эти нормы не предусматривают каких-либо действий к действующим Президенту РФ и членам ФС?
Эксперт Фокина: Извините, о каких нормах идет речь? Это не закон, это проект.
Подсудимый Замураев Роман: По предлагаемому законопроекту, я еще раз говорю. Там четко написано: «Президент и члены Федерального Собрания признаются преступниками или героями в зависимости от [b]результатов своего правления.»
Эксперт Фокина: Так, и что вы хотите?
Подсудимый Замураев Роман: То есть признаете ли вы, что результаты – это когда уже Президент и члены ФС закончили свой срок полномочий. И признаются преступниками либо героями уже бывшие Президент и депутаты.
Эксперт Фокина: Еще раз, пожалуйста.
Подсудимый Замураев Роман: Признаете ли Вы, что эти нормы не предусматривают каких-либо действий к действующим Президенту и депутатам?
Эксперт Фокина: Мне не совсем понятно слово «нормы». Ведь это не закон, это проект, предлагаемый автором. О каких нормах вы говорите?
Подсудимый Замураев Роман: В этом проекте Закона нормы, которые предполагают какие-либо действия к действующим Президенту и депутатам есть?
Эксперт Фокина: Я прошу вас переформулировать вопрос. Я могу прокомментировать какие-то цитаты… Я не понимаю.
Подсудимый Замураев Роман: В законопроекте идет речь о бывших президенте и депутатах, которые сложили свои полномочия.
Эксперт Фокина: Да, но здесь каждый раз пишется «Президент», и не упоминается, что бывший, или тот, который уже закончил полномочия.
Подсудимый Замураев Роман: Здесь пишется прямо: «Президент и члены Федерального Собрания признаются преступниками или героями в зависимости от результатов своего правления.» По результатам оценка будет.
Адвокат Корольков: Вы избрали…
Подсудимый Замураев Роман: Для действующих эти нормы действую или нет? Да или нет? Для действующего Президента и депутатов? Предлагаются ли в Законе для действующих нормы?
Эксперт Фокина: Честно говоря, я не поняла.
Прокурор: Ваша честь, это вопрос юридический, а не лингвинистический.
Эксперт Фокина: Да! Вы можете мне его дать как специалисту…
Защитник Легоньков: Лингвистический.
Подсудимый Замураев Роман: Лингвистический. То есть речь идет о Президенте и депутатах или все же бывших Президенте и депутатах?
Защитник Легоньков: Слова «лингвинистический» нет.
Судья Трифонова: То есть вы хотите спросить так, наверное. Исходя из текста этого вашего законопроекта, следует ли, что эти нормы, которые относят Президента, в частности, к героям или к преступникам, они относятся не к существующим Президенту и депутатам? Так именно, да?
Подсудимый Замураев Роман: Примерно так
Судья Трифонова: То есть текст содержит ли в отношении действующего Президента что-либо?
Эксперт Фокина: Понятно. Здесь не названы никакие конкретные фамилии, никакие президенты, которые были раньше или действующие сейчас. И поэтому речь идет о президенте вообще. О президенте, о котором составлен этот проект Закона в данном тексте. То есть конкретно ни к какому президенту… Здесь фамилий нет!
Подсудимый Замураев Роман: То есть к действующему все-таки, да?
Эксперт Фокина: Ммм…?
Подсудимый Замураев Роман: К действующему президенту?
Эксперт Фокина: Вы имеете в виду какое-то конкретное лицо? Ныне действующего президента?
Подсудимый Замураев Роман: Нет.,. это вы сами сказали. К действующему или сложившему полномочия?
Эксперт Фокина: Так, хорошо. Сейчас я отвечу на вопрос! Первое, о чем я говорила, я говорила о том, что в этом тексте, предлагаемом тексте Закона конкретных фамилий никаких нет. И каких-то конкретных лиц в виду не имеется. Это однозначно, это понятно. Поэтому, разумеется, в моем заключении тоже никаких фамилий бывших или ныне действующих президентов нет. Как я поняла из текста Закона, да, сначала упоминается, что речь идет о бывшем Президенте. То есть, лучше бы надо сказать, о Президенте, который уже сложил свои полномочия, срок деятельности которого завершился.
Но во всех последующих статьях «Президент» с большой буквы, «члены Федерального собрания», и упоминаний о том, что они бывшие нет, во-первых. Это затрудняет понимание, на мой взгляд. Это затрудняет понимание. А во-вторых, ведь мы знаем, что, согласно нашему основному закону, Конституции РФ, Президент и члены Федерального Собрания являются неприкосновенными. А здесь так, как вот употребляется «Президент» с большой буквы, «члены Федерального Собрания» без оговорки каждый раз, что они бывшие, воспринимается, на мой взгляд, да, неуважительно.
Подсудимый Замураев Роман: То есть то, что впереди в самом начале стоит «по результатам правления»…
Эксперт Фокина: Это я поняла!
Подсудимый Замураев Роман: …это вы пропустили как бы, да?
Эксперт Фокина: Почему я пропустила? Я это поняла. Но, на мой взгляд, исходя из того, что Президент и члены Федерального Собрания являются неприкосновенными, то когда вот такие резкие высказывания о том, что они… эээ… «являются преступниками», допустим, что «любой человек может исполнить приговор», «любыми способами», «если нам будут мешать пройти этот законный путь, то АВН силой заставим мешающих исполнять законы России». На мой взгляд, да, здесь есть такие интонации, которые свидетельствуют об определенном насильственном характере того, о чем говорится в этом тексте.
Подсудимый Замураев Роман: Следующий вопрос будет немножко объемный. Небольшая вступительная часть. Вы позволите, ваша честь?
Эксперт Фокина: Можно я еще добавлю к тому, о чем я говорила. Отвечая на этот ваш вопрос, он действительно сложный. Я хочу такую мысль развернуть. Я о ней в начале говорила. О том, что, да, я написала, что этот текст является проектом закона. Раз это закон, то этот текст официально-деловой. Я об этом говорила. Но в данном случае текст построен так, и выбраны такие языковые средства, что он строгим текстом, соответствующим жанру закона, не является. Здесь есть такие выражения, я их приводила, слова и выражения, которые содержат эмоционально-экспрессивную окраску. И этот предлагаемый проект Закона он имеет больше языковых особенностей не столько официально-делового стиля, сколько публицистического. Может быть, из-за этого как раз. Из-за того, что…
Подсудимый Замураев Роман: Эмоциональные оценки все-таки в третьей части содержатся, а не в первых двух.
Эксперт Фокина: Ну и здесь тоже есть, почему. Посмотрите. Да, есть. Есть, по-моему, как же. Вот…. И поэтому…
Подсудимый Замураев Роман: В первых двух частях где эмоциональные оценки есть? Я попрошу привести.
Эксперт Фокина: Сейчас посмотрим… (долгая пауза)
Например, раздел, где речь идет о неотвратимости действия Закона.
Статья 19. «Если Президент или члены Федерального Собрания попробуют уклониться от наказания или предварительного заключения, определенного этим Законом, то они признаются особо опасными преступниками и подлежат немедленному наказанию согласно ст.18 этого Закона» .
И еще. «Если исполнительный орган власти России по любым причинам в течение месяца не приведут в исполнение приговор по ст.19 настоящего Закона, то обязанность его исполнения ложится на каждого гражданина России и ее иностранных друзей. Им дается право действовать в отношении этих преступников самостоятельно любыми способами, в любой точке мира.»
На мой взгляд, вот в этой статье 20 неявно, но в подтексте эта эмоциональность выражена, что каждому гражданину России дается право действовать в отношении этих преступников самостоятельно любыми способами и в любой точке мира. То есть как это может восприниматься?
Подсудимый Замураев Роман: В Уголовном кодексе тогда тоже самое, что вы говорите, «скрытая эмоциональность»?
Судья Трифонова: Так, я этот вопрос снимаю, поскольку мы не анализируем Уголовный кодекс.
Эксперт Фокина: Да.
Подсудимый Замураев Роман: Хорошо. Немножко длинный вопрос. Три судьи Курского областного суда, проанализировав тот же материал, что и вы, сделали вывод, цитирую:
«Как следует из спорного фрагмента выступления Бочкова В.Б., в нем отсутствуют призывы о присвоение каким-либо лицом или органом полномочий судебной власти, а содержатся лишь предложение о введении Суда народа, о предоставлении права народа, избирателям решать судьбу избранных ими депутатов в зависимости от результатов их деятельности. При этом в выступлении отсутствуют призывы к осуществлению данного права избирателей вне зависимости от положения законодательства. Напротив, в выступлении прямо указано, что необходимо установить новую ответственную власть, ответственную перед народом систему государственной власти, краеугольным камнем которой будет Закон «О суде народа России…». Тем самым предлагается ввести суд народа законодательным путем, то есть путем совершения законных действий. Предложение Бочкова о передаче народу части полномочий судебной власти является по существу предложением об изменении основ конституционного строя (ст.10 Конституции РФ). Однако в силу абзаца «2» подпункта «в» ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» к экстремистской деятельности относятся призывы к совершению действий, направленных лишь на насильственное изменение основ конституционного строя». Все.
И трое судей, толкуя эти законодательные проекты, не увидели в этом материале никакого формирования «негативного, неуважительного» отношения к Президенту и членам Федерального Собрания. Признаете ли вы, что выводы анализа данных законодательных проектов судьями резко отличаются от ваших выводов?
Прокурор: Ваша честь, разрешите…
Судья Трифонова: Так, я снимаю этот вопрос.
Прокурор: Эксперт не обязана знать эти решения судов.
Подсудимый Замураев Роман: Я только ей процитировал. Девятый вопрос.
Судья Трифонова: Напомню, мы допрашиваем эксперта только по данному ей заключению и не предлагаем анализировать какие-то другие документы…
Адвокат Корольков: У нас закон один в государстве, а судебная практика разная, да?
Судья Трифонова: [b]Да, конечно.
Адвокат Корольков: Так не должно быть у нас.
Эксперт Фокина: Ну, я хочу сказать о том, что в начале вашего вопроса было упоминание о каком-то спорном фрагменте. Вы прочитали фрагменты других экспертиз, с которыми я не знакома. Кроме того, там есть упоминание об экстремистской деятельности. Когда мне задавали вопросы, вынесенные на экспертизу, слово «экстремизм», «экстремистская деятельность» нигде не профигурировали. То есть мне не было задано конкретных вопросов о том, допустим, представлен ли в этом тексте каким-то образом, содержательно или эмоционально, экстремизм. Когда я давала свою экспертизу, я тоже этим понятием не оперировала. Нигде в моей исследовательской части слова «экстремизм» нет. Это второе. И третье, я уже говорила о том, что текст может быть интерпретирован по-разному. Я тоже как исследователь, как читатель имею право на свое понимание, на свое представление содержания, структуры и особенностей эмоционально-экспрессивного воздействия...
Подсудимый Замураев Роман: Спасибо. Десятый вопрос.
Эксперт Фокина: ...Потому что я обладаю необходимой квалификацией.
Подсудимый Замураев Роман: Признаете ли вы, что совокупные знания о законах, различных правах и обязанностях, правовых отношениях между гражданами и государством, умение применять эти знания на практике и изучение действующих законов и их проектов относятся к области знаний юриспруденции, а не к области знаний лингвистики?
Эксперт Фокина: Хорошо, попробую я ответить, хотя этот вопрос напрямую к содержанию текста, который я анализировала не имеет отношения. Этот вопрос не по тексту.
Подсудимый Замураев Роман: Вы признаете, что это проект закона?
Эксперт Фокина: Да, конечно, я признаю. Сейчас я отвечу на этот вопрос. Я уже говорила, я думала, что в принципе уже ответила. Да, я не являюсь специалистом в области судебной лингвистики или криминальной лингвистики, у меня более широкая специальность. Я филолог вообще. Филолог по определению – это человек, который умеет работать с текстом. «Филио» - любовь, «логос» - слов. Филолог, буквальный перевод, - «любитель слова». Самая главная квалификационная характеристика филолога, вы можете ее прочитать в наших нормативных документах, которые определяют уровень подготовленности выпускников, - это умение работать с разными текстами, с текстами разных жанров и текстами разных стилей. В том числе и с текстами официально-деловыми, и законами, и с текстами публицистическими. Ну, конечно, преимущественно художественными, поскольку мы ориентированы на специальность русский язык и русская литература. И тем не менее как филолог я могу дать достаточно квалифицированную оценку любого текста, любого жанра и стиля. Подчеркиваю, учитывая, разумеется, мои читательские восприятия. Ведь у нас, например, в современной лингвистике так. Кроме понятия «текст», в последние десятилетия интенсивно вводится понятие «дискурс». И наш анализ носит дискурсивный характер. Дискурс – это текст плюс экстралингвистические факторы. Именно дискурсивный анализ обусловливает множественность интерпретаций текста, художественного либо какого-то другого. Субъективность анализа появляется там, где есть эмоционально-экспрессивные языковые средства. То есть множественность интерпретаций большей частью, конечно, свойственна текстам художественным и текстам публицистическим. Дискурс – это текст плюс экстралингвистические факторы. Под экстралингвистическими факторами многое подразумевается. Прежде всего, конечно, читательские установки. Когда я анализировала этот текст, мои читательские установки определены вопросами, которые мне заданы. То есть мне дано определенное задание, вопросы, и я на них конкретно отвечаю. Отвечаю по возможности объективно, разумеется, ориентируясь на семантику языковых средств, ориентируясь на мои теоретические знания о структуре и содержании текста вообще, об основных текстовых категориях. Но не исключено, я об этом говорила не раз, что здесь и мои субъективные оценки и отношение выражаются тоже. Поскольку я тоже читатель и могу этот текст воспринимать как-то индивидуально, по-особенному. И кроме этих читательских установок, к экстралингвистическим факторам относятся и возрастные особенности, и так называемые гендерные особенности, сейчас очень много в науке об этом говорится, потому что восприятие текста, например, читателем-мужчиной или читателем-женщиной будет разным. Женщина воспримет этот текст более эмоционально-экспрессивно. К экстралингвистическим факторам также относятся и наши культурные предпочтения, особенности нашего мировоззрения, и общественное сознание тоже оказывает влияние на восприятие текста. Наверняка этот текста мог бы быть по-разному прочитан в разные эпохи. Сейчас, или скажем, в конце 80-х - начале 90-х годов он воспринимался бы иначе. И таких примеров очень много. Например, мне легче приводить примеры из области художественной литературы. Мы знаем, что одни и те же произведения прочитываются по-разному. Например, изменились наши отношения к тем произведениям, которые были классикой советской литературы. Или по-разному сейчас прочитываются и нами воспринимаются произведения Островского, там, где изображается купечество. Отношение было негативным, сейчас отношение изменилось, потому что развиваются рыночные отношения, рыночная экономика. Сами писатели не очень любят об этом говорить, но вспомните, как по-разному воспринимались произведения Ивана Сергеевича Тургенева. Ведь Тургенев мастер тайной психологии, и он ориентировался на умного, догадливого читателя, поэтому он своему читателю все не разжевывал, многое было как раз в подтексте. И обижался, когда читатели прочитывали в его тексте то, чего он, казалось бы, сам и не хотел сказать. В этом феномен и загадка любого текста, особенно публицистического и художественного, что хотелось сказать одно, а, как выяснилось, оказалось немножко иначе. Эти разночтения связаны как раз с концептуальной информацией и с подтекстовыми оценками.
Подсудимый Замураев Роман: Мадина Александровна, очень бы хотелось с вами в отдельной обстановке подискутировать по тайным смыслам и т.д…
Прокурор: Ваша честь…
Подсудимый Замураев Роман: Но вопрос следующий. Признаете ли вы, что в России толкование законов – это исключительная прерогатива не лингвистов, а судов.
Эксперт Фокина: Да, конечно.
Подсудимый Замураев Роман: Спасибо. Вопросов больше нет.
Адвокат Корольков: У нас ходатайство есть.
Судья Трифонова: Подождите минуточку, давайте предоставим возможность задать вопросы государственному обвинителю. У нас же две стороны в процессе. Пожалуйста, государственный обвинитель…
Прокурор: Вы свое заключение подтверждаете?
Эксперт Фокина: Выводы, которые представлены в заключении, да? Да, конечно.
Прокурор: Вот такое у меня замечание к вашей экспертизе имеется… чисто с юридической точке зрения. Вам было задано следователем восемь вопросов.
Эксперт Фокина: Да.
Прокурор: А в ваших заключительных выводах только три. И какому вопросу каждый ответ относится не совсем понятно.
Эксперт Фокина: Сейчас попробую пояснить.
Прокурор: На мой взгляд, вы в исследовательской части ответили на те вопросы, но не в заключении.
Эксперт Фокина: Да, хорошо, я поняла вопрос. Сейчас отвечу. Да, мне было задано восемь вопросов, я старалась на них отвечать в исследовательской части, но она представляет собой связный рассказа, а не просто отдельные пункты ответов на вопросы, поскольку они взаимосвязаны, и иногда какая-то формулировка отвечает сразу на несколько вопросов. А в заключении даны три фрагмента, то есть это итог, это вывод. И эти три фрагмента они не являются же формальными ответами только на три каких-то вопроса. Эти три пункта в заключении – это выводы по тексту.
Прокурор: Вы можете дать ответ на каждый заданный следователем вопрос отдельно?
Эксперт Фокина: Хорошо, сейчас попробую.
Прокурор: Не сейчас, не сейчас, не сейчас…
Эксперт Фокина: Конечно. А я считала, что я в исследовательской части это отразила, только вопросы не формировала.
Прокурор: У меня нет больше вопросов, Ваша честь.
Судья Трифонова: Какое у вас ходатайство?
Подсудимый Замураев Роман: Мы сделали с адвокатом запрос профессору кафедры массовых коммуникаций Московского городского педагогического университета Борисовой Елене Георгиевне и получили ответ.
Судья Трифонова: Вы просите его приобщить?
Адвокат Корольков: Просим, да, приобщить. Заявляем ходатайство об этом.
Судья Трифонова: Вы просите приобщить экспертное заключение…
Адвокат Корольков: Да, с нашим допросом.
Судья Трифонова: …по заключению эксперта Фокиной Мадины Александровны.
Адвокат Корольков: Да.
Судья Трифонова: Возражения будут по приобщению данного документа у прокурора?
Защитник Легоньков: Ваша честь! Может быть, есть смысл зачитать, чтобы прокурор смотрел по тексту и имел время для обдумывания?
Судья Трифонова: Сейчас, минуточку. Мы сначала решим вопрос, будем ли мы это приобщать и исследовать. Сейчас прокурор посмотрит.
Защитник Легоньков: Может, зачитать пока, а вы скажете, что да или нет. Приобщаем либо нет.
Судья Трифонова: Приобщим – будем исследовать, не приобщим – не будем исследовать… То есть фактически вы поставили те же вопросы, которые ставились…
Адвокат Корольков: Да.
Защитник Легоньков: Только что сам прокурор сказал о том, что ответил не на те вопросы, скажем так, как минимум, не на все вопросы. Но есть прокурор уже потребовал.
Прокурор: Не возражаю.
Судья Трифонова: Ну, я полагаю необходимым приобщить, поэтому удовлетворяю ваше ходатайство. Значит, приобщить.
Прокурор: Не надо читать, читать умеем.
Подсудимый Замураев Роман: Я прошу зачитать.
Судья Трифонова: Вы просите огласить этот документ?
Защитник Легоньков: Огласить, да.
Судья Трифонова: Ну хорошо, огласим. Поскольку приобщили этот документ.
Прокурор: Ваша честь, а сам запрос имеется?
Адвокат Корольков: Да, все представлено.
Судья Трифонова: Да, запрос имеется. Те же вопросы, которые ставились… Давайте я оглашу.
Зачитывает экспертное мнение о заключении эксперта Фокиной М.А. по материалу «Ты избрал – тебе судить!», размещенном в интернете..
Подпись, печать имеются.