[Иван Миронов]

Что в ответ заверещала судья, разобрать на диктофоне невозможно, зато хорошо слышно подсудимого Яшина, который встал в этот момент: «Ваша честь, почему Вы препятствуете нашей защите? Вы всё время скрывали от присяжных правду. Вы даже сейчас, в последнем слове, не даёте нам говорить. Вы попираете даже наше право на последнее слово! Вы что творите с прокурором и Чубайсом! Прекратите произвол!».
Миг тишины и вдруг тихое, отчётливое из зала «Позорище!».
Судья заголосила, нет, взвыла как сирена: «Пристав, заберите у Квачкова схему! Уважаемые присяжные заседатели, покиньте зал!».
Присяжные вышли. Судья, свирепо всматриваясь в зрителей, вопросила: «Приставы, укажите, кто из присутствующих в зале допустил сейчас выкрик».
Приставы не успели сдвинуться с места, как с крайней скамьи степенно поднялся седовласый рослый и прямой, несмотря на почтенный возраст, мужчина. Стать и спокойная уверенность его произвели впечатление на Пантелееву, та спросила, умерив пыл: «Это Вы кричали «позор»?».
«Не позор, а позорище! – жёстко поправил её старик, устав сдерживать возмущение, накопленное за минувший час: «Я говорю, что это позорище! Даже в фашистском суде Димитрову давали слово, последнее слово, и не прерывали его так!, и была допущена международная пресса! Он Геринга поставил на колени! А здесь Вы что творите?! То, что фашисты себе не позволяли! Это же страшнее фашистского суда!».
Судья Пантелеева, ничуть не смущенная: «Назовите Вашу фамилию?».
«Генерал-лейтенант Фомин Алексей Григорьевич. Ветеран Вооруженных Сил».
Судья всё мимо ушей: «Фомин Алексей Григорьевич удаляется за нарушение порядка в судебном заседании!».
Генерал твёрдо и уверенно: «Не выйду!».
Судья истерично: «Приставы! Удалите его!».
Служивые мешкают, в их взглядах растерянность и … боль. Они явно не хотят оскорбить старика.
Полковник Квачков сходит с трибуны и становится рядом с Фоминым: «Генерала тронуть не дам!».
Громовым голосом Яшин взывает к судье: «Вы намеренно провоцируете скандал!».
Генеральский голос Фомина перекрывает даже яшинский бас: «Что здесь творится? Это - суд?! Мы за что воевали?!».
Обстановка накаляется, как железный лом в кузнечной печи. Таким ломом можно и суд разворотить до фундамента. Судья это поняла: «Объявляется перерыв на десять минут!».
После перерыва и, вероятно, консультаций с вышестоящими, судья вдруг переменилась, теперь она позволяет говорить Квачкову практически без купюр «прошу оставить без внимания сказанное Квачковым» и самоличной цензуры «подсудимый Квачков предупреждается об искажении материалов дела».
Зал слушает В. В. Квачкова в полной тишине: «Уважаемые заседатели! Позволю себе надеяться, что вы за десять месяцев смогли разобраться в обстоятельствах этого дела, чтобы вынести основанный на законе и совести вердикт. По каждому подсудимому и каждому деянию вам предстоит ответить на три вопроса. Первое. Доказано ли, что имело место преступное деяние? Второе. Доказано ли, что это деяние совершил подсудимый? Третье. Доказана ли вина подсудимого и в случае вины заслуживает ли он снисхождения? По опыту предыдущего судебного разбирательства перед вами будет поставлено более тридцати вопросов. Но самый главный – системообразующий вопрос – это вопрос о покушении на Чубайса. Это будет очень большой, на целую страницу достаточно сложный вопрос с описанием всей надуманной картины, которую рисовало тут вам обвинение. То есть, будет только вопрос о покушении, вопроса об имитации покушения не будет. При этом в вопросе «Доказано ли, что было покушение на Чубайса?», под прикрытием бесспорных фактов вроде нападения на автомобиль БМВ, вам будут сделаны юридические закладки-ловушки для хитроумного подтверждения факта покушения, которые не так-то просто будет вычислить. Какие бесспорные факты будут в вопросе о покушении? Например, занимал ли Чубайс государственные должности и должности в «Союзе правых сил»? Ехали ли 17 марта 2005 года по Митькинскому шоссе автомобили БМВ, Митсубиси и ВАЗ? Произошел ли взрыв самодельного фугаса? Подобные факты не оспариваются защитой и они очевидны. Однако наряду с этими установленными фактами в вопрос будут включены вопросы-ловушки. У вас спросят, доказано ли, что 17 марта 2005 года целью подрыва было причинение смерти Чубайсу и прекращение его государственной и общественной деятельности, а также причинение смерти сопровождавшей его охране? Поэтому я прошу вас при изучении первого вопроса внимательно разобраться, как сформулирована цель события 17 марта 2005 года на Митькинском шоссе.
К сожалению, не все факты имитации покушения защите удалось довести до вашего сведения. Но мы надеемся, что математически доказанная максимальная мощность заряда в 450 граммов тротила, заложенного в кювете, сокрытие факта приезда Чубайса в РАО «ЕЭС» на другой машине, срочное избавление от автомобиля БМВ, запрет руководителя ЧОПа Швеца на применение оружия охране, совершенно неадекватные действия охранника Моргунова на месте происшествия, наличие на месте происшествия неустановленных лиц, которых Моргунов отвез потом на перекресток Минского шоссе, отпугивающий охрану огонь нападавших, - все эти факты помогут вам принять правильное решение при ответе на вопрос: «была ли у нападавших цель уничтожения Чубайса и его охраны?». Если такой цели не было, значит, и не было посягательства на жизнь государственного и общественного деятеля Чубайса.
Я прошу вас, уважаемые присяжные заседатели, найти в себе гражданское мужество и за всю Россию сказать Чубайсу то, что думают о нем народы России. Таким образом, если вы на первый вопрос ответите отрицательно: доказано ли само событие преступления, то есть ответите, что реального покушения на жизнь Чубайса не было, отпадает необходимость отвечать на другие вопросы. Например, о причастности подсудимых и о вине подсудимых, так как не может быть ни вины, ни причастности к тому, чего не было. Поэтому я прошу вас внимательно отнестись к первому вопросу: доказано ли, что событие 17 марта 2005 года было реальным покушением на Чубайса и ответить на него «НЕТ. НЕ ДОКАЗАНО».
Уважаемые присяжные заседатели, в течение многих месяцев судебного процесса вы видели, как была «беспристрастна» судья, насколько соблюдались принципы равенства и состязательности сторон, презумпция невиновности, право обвиняемых защищать себя лично в суде, свобода оценки доказательств. В существующей политической и судебной системе нас уже никто не защитит. В государстве, в котором мы оказались, на нашем месте без вины виноватых может оказаться любой человек. Я обращаюсь к вам с просьбой оценить представленные доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на законе и совести. Я обращаюсь к вам, судьям из народа, защитить нас сегодня, тогда обязательно настанет время, когда мы сможем защитить вас. С Богом!».
В. В. Квачков сходит с трибуны. В зал приглашается удалённый за протест против произвола и беззакония судьи Пантелеевой Роберт Яшин: «Уважаемые присяжные заседатели! 17 марта 2005 года, еще до того, как было осмотрено место происшествия, был задержан полковник Владимир Васильевич Квачков. Сразу появились две версии происшествия: патриотические настроения Квачкова и коммерческий самострел Чубайса. В этот самый момент заложниками ситуации оказались руководители следственной бригады и сам Чубайс, которому срочно надо было отвести от себя обвинение. Эти факторы исключили два главных обстоятельства: возможность объективного независимого расследования и возможность в дальнейшем объективного независимого суда. Следствием именно этих причин стали и фальсификация доказательств, и противоправные действия по отношению к свидетелю Карватко и так далее. Следствием этих причин стало и применение порочных методик в наших судебных процессах. Все это происходило и происходит на ваших глазах. Вы здесь столкнулись с изнанкой правоохранительной системы, готовой любого человека закатать в асфальт в угоду власть и деньги имущим. Исходя из главного принципа определения мотивов преступления, который гласит «Ищи того, кому это выгодно», мне ясно только одно: выгодно это многим, но ни мне, ни Квачкову, ни Найденову, ни Миронову это точно не выгодно. Как показало время, колоссальные дивиденды от этого получил сам Чубайс, премии получила охрана, думаю, и исполнители на полученные денежки греются где-нибудь на Канарах. Поведение Чубайса, Дорожкина, Крыченко, Хлебникова, Клочкова, Моргунова и 17 марта, и в дальнейшем убедило меня только в одном: они вели себя так, будто старались больше скрыть, чем рассказать. В ходе судебного процесса, уважаемые присяжные заседатели, ваше внимание умышленно отвлекалось стороной обвинения на несущественные детали, чтобы скрыть от вас важные моменты. Я очень надеюсь, что вы сумели представить себе общую картину и уловить важные обстоятельства дела. Хочу сказать, что ни я, ни мои товарищи к данным событиям не имеем никакого отношения. Но мы вынуждены бороться против ложных обвинений, против бесчеловечного отношения к нам, против того, кто считает, что, получив должность, деньги и власть, он может ломать судьбы и распоряжаться жизнью других людей любыми угодными ему способами. А если учесть, что на нашем месте может оказаться любой человек, не прикрытый должностями и погонами, мы, в конечном счете, боремся за нашу и вашу свободу. Прошу вас вынести оправдательный вердикт. Честь имею».
Роберт Яшин закончил краткую речь и сел рядом с адвокатом, второй раз за сегодняшний день и впервые после семи месяцев вынужденного изгнанничества.