[Березанцев А.Ю., Вандыш-Бубко В.В., Савина О.Ф., Горячкин Е.В., эксперты карательной психиатрии]

Считал, что судья Орлов А.Г. намеренно затягивал и волокитил судебное разбирательство, не принимал в расчёт документы, предоставляемые им для полного и обьективного разбирательства, был явно на стороне представителей ответчика, что имеет все права для требования поста-новки его н внеочередное получение жилья и будет добиваться исполнение своих законных требований. Подчёркивал, что он обратился за помощью ко многим лицам государственной власти и в результате суд будет вынужден удовлетворить его требования. Отмечал, что являлся активным членом правозащитной организации, изучив законы, помогал в борьбе за свои права многим нуждающимся. С гордостью говорил, что ему в качестве общественного защитника удалось выиграть несколько судебных процессов. При расспросах о правонарушении категорически отрицал свою вину. Заявлял, что своими жалобами он привлекал внима-ние «высших лиц Государства» к нарушениям, которые допускаются в судопроизводстве. Пояснял, что манера написания жалоб служила гарантией, что на них обратят внимание, а не ограничатся отпиской. Заявлял, что претендует только на получение «законного жилья», дру-гих целей перед собой не ставит. В то же время подчеркивал, что будет продолжать вести борьбу за свои права, если его и дальше будут преследовать, в том числе и с помощью судебных психиатров, при этом легко аффектировался, повышая голос, но на замечания легко успокаи-вался. В отделение поведение его было упорядоченное, с персоналом был вежлив, корректен. Мышление подэкспертного было ригидное, обстоятельное, аффективно окрашенное при затрагивании субьективно значимых для него тем. Суждения его были поверхностны, отдельные из них, касающиеся судебно-следственной ситуации, носили сверхценный характер. Эмоционально был неустойчив. Сложившуюся ситуацию и собственное состояние осмысливал односторонне, в плане своих сложившихся убеждений. В экспериментально-психологическом исследовании на первый план выступали нарушения мышления испытуемого, основными из которых являлись смысловые совмещения конкретного и абстрактного смыслов понятий, актуализация формальных связей при построении умозаключений, что в совокупности приводило к паралогичности суждений и окончательных выводов. Динамика мыслительного процесса была изменена, выявлялись нецеленаправленность высказываний, противоречивость отдельных суждений, что сочеталось с амбивалентным эмоциональным отношением к высказываемому. В личностной сфере испытуемого выявлялись недоверчивость, подозрительность, опора на собственные аффективно окрашенные монотематические представления и концепции, основанные на выделении несущественныз связей, игнорировани социальных аспектов ситуации, стеничность в отстаивании собственной позиции. Отмечалось расширение границ концепций, что сочеталось с переоценкой испытуемым собственной личности, идиллии собственной значимости. Критическое отношение к собственным умозаключениям было снижено. 20.06.06 г. экспертная комиссия пришла к заключению, что Вершинин Л.В. хроническим психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики, которое лишало бы его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не страдает, что у него обнаруживается признаки параноидного развития личности, что указанное расстройство, начало которого мо-жно отнести примерно к 1997 г., т.*е. До совершения правонарушения, в период, относящийся к инктиминируемым ему деяниям, не исключая вменяемости, не позволяло ему в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руково-дить ими, что в случае осуждения Вершини Л.В., с учетом у него особенностей личности, нуждается в амбулаторном принудительном лечении у психиатра, что в настоящее время Вершинин Л.В. по своему психическому состоянию может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, а также защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве, правильно воспринимать обстоятелства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания (и/б №717/2006). 30.06.06 г. при ознакомлении Вершинина Л.В. с заключением комиссии экспертов №506 от 14.03.06 г. и №649 от 20.06.06 г. подэкспертный от своей подписи отказался, мотивируя тем, что «следователь противодействует Президенту РФ в его борьбе с коррупцией» (т.1, л.д. 246). Подэкспертный далее продолжал постоянно и многократно подавать «ходатайства и заявления» в Московский городской суд, где стереотипно называет себя «политическим заключенным», обвиняет «представителей судебной власти», «втянувшим его в борьбу Российского госуда-рства» с ними, в «противоправном подтверждении его домовладения незаконным обыскам», допросам его с целью «присвоить через понуждение его домовладение», в «фальшивых решениях суда», в «корпоративном сговоре судей», в «незаконном его аресте», поддержании его «особо жестким пыткам и издевательствам». Он обвиняет «преступников от судебной власти РФ» в «единственном их расчёте признать его психически больным с последующим убийством его (запрещенными, но используемыми) пыточными препаратами типа галоперидола», «отомстить за его активную гражданскую позицию борца с коррумпированным чиновниками, присвоившими его-погорельца жильё», «через произвол и насилие воспрепятствовать ему через его заключение в тюрьму в дальнейших обращениях за защитой прав в Государственную Думу РФ, Президенту РФ, Правительство РФ, «в огульном его обвинении», в «фальсифицировании» уголовного дела, а также «в лишении его конституционной обязанности защищать Родину, чем подорвали обороноспособность России», «в циничном изуверском издевательстве над его престарелой матерью», «в садистких пытках и издевательствах, доставляющих им наслаждение» (т.5, л.д. 37-42). Далее в своих заявлениях он обвиняет судебно-следственные органы в «мошенничестве», «ограблении его по фальшивым документам, сделав его погоре-льцем», «в обверовывании его», в неправосудных решениях», «в облагодетельствовании мошенника Болотина его домовладением», «в преступных действиях», «в взяточничестве», «в попытках признать его сумасшедшим», «во лжи и замыслах палачей», « в попытках его добить в тюрьмах», «во лжи и вымыслах карателей», «в корпоративном сговоре», «в личной заинтересованности в неблагоприятном для него исходе уголовного дела» (т.5. л.д. 64-68). 19.07.06 г. подэкспертный в судебном заседании не отвечая по существу на вопросы суда, продолжал обвинять прокуроров и судей в «захватничестве», «мошенничестве», «ограблении его2, «фальсификации документов», «неправосудных решениях», «кражах документов из гражданского дела», «в корыстных побуждениях», «взятничестве», «преступно-корпоративном сговоре», «преступных действиях», «в пытках его в тюрьмах и психушках». Он потребовал отвод судье Зубареву в связи с тем, что последний «продлил садисткие пытки и издевательства прокуроров над ним», «заведомо занял сторону обвинения», «незаконно продлил ему срок содержания под стражей», «подорвал конституционный строй РФ»: «фальсифицировал доказательства», «нарушал равенства всех перед судом, оказал на него давление» и т.*п. Далее Вершинин Л.В. заявлял на суде, что его незаконно «арестовали как вора», что благода-ря ему (Вершинину) «освободили от власти его врагов-прокурора Устинова и многих других судей». Далее он заявил: «Пусть государственный обвинитель отдохнет. Почему народ не может знать, куда делся прокурор?», «Знаете анекдот про поручика Ржевского?», «Судья Зубарев нарушает закон, давайте продолжать судебное заседание». Далее подсудимый Вершинин Л.В. не реагировал на замечания председательствующего, продолжал оглашать данные, кото-рые не исследуется в присутствии присяжных заседателей. Далее Вершинин Л.В. заявил: «Я семь месяцев нахожуь в камере, помещён сюда судьёй Орловым, этим мошенником, мне очень хочется с ним поговорить. В тюрьме у меня сел слух, зрение. В камерах очень плохие условия..... я подвергаюсь пыткам, ещё расстреляйте меня как политического заключенного». Далее задавая вопросы потерпевшему Орлову (судье), обвинял последнего в том, что он вел судебное заседание не в зале судебного заседания, а в «заплеванном кабинете». Далее он обвинил прокуратуру в том, что она злоупотребляет своим положением, пользуется своей при-личной зарплатой», что «у судей заведомо предрешён обвинительный приговор», что «прокурор оказывает давление на судью», что «надо снять фильм на БиБиСи и показать всему миру о том, что вы там в прокуратуре творите», «как говорили цари, Европе будет видно», «Ваш заговор лопнет и мы встретимся в Лондоне». Вершинин Л.В. перебивал выступающих в суде, делал не к месту реплики типа: «Я бездомный погорелец, переношу в тюрьме пытки и издевательства, я был грязный и только вчера меня впервые за долгое время отмыли». В связи с тем, что Вершинин Л.В. «вступал в пререкания с присутствующими в зале суда лицами, на замечания председательствующего не реагировал, препятствовал участникам судебного разбирательства в реализации их прав и исполнения обязанностей», а также в связи с тем, что «высказывания его свидетельствовали о нарушении мышления, что вызвало сомнения у суда во вменяемости» Вершинина Л.В., он был направлен на дополнительную стационарную комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу в Центр им. В.П. Сербского (постановление судьи Московского городского суда от 02.10.06г.).
Член комиссии: Березанцев А.Ю.
Член комиссии: Вандыш-Бубко В.В.
Член комиссии: Савина О.Ф.
Врач-докладчик: Горячкин Е.В.
При настоящем клиническом обследовании выявлено следующее. Со стороны внутренних органов без физикально видимых патологических изменений. Анализы мочи и крови в пределах физиологической нормы. Глазное дно в норме. От проведения неврологического и параклинических обследований (ЭхоЭГ, ЭГ, РЭГ, ЭЭГ) категорически отказался. Психическое сос-тояние. Подэкспертный входит в кабинет уверенно, с кипой бумаг в руках. В беседе легко раздражается, постоянно перебивает собеседника, часто не слушая его вопросов, обильно жестикулирует, повышает интонации голоса. Речь его крайне непоследовательна, сумбурная, об-стоятельная, приводит много фактов, не касающейся прямой темы разговора, перечисляет бесконечные фамилии должностных лиц, судей, депутатов. Представляет себя известным и «ведущим» правозащитником, в течении многих лет отстающивавшим права инвалидов по воп-росам жилья, уверяет, что он вращается в кругах известных депутатов, государственных деятелей, которые его всячески поддерживают, с их помощью он якобы добился снятия с должностей судей, известных высокопоставленных чиновников. Возмущается фактом направле-ния его на судебно-психиатрическую экспертизу, называя её «грязным делом», «противозаконной», поскольку он подал кассационную жалобу в Верховный суд на вынесенное постановление о назначении экспертизы и о продлении срока содержания под стражей, уверяя, что оно(постановление) «не вступило в законную силу». Не желает отвечать на многие вопросы, касающие его биографии, повторяя, что «вопросы эти «незаконны», подчёркивает, что он отказывается от «незаконных» проведений ему параклинических обследований, каких-либо лекартственных назначений. Легко озлобляется в беседе, называя врача «исполняющим заказ чиновников», угрожает «разобраться» с комиссией врачей, в случае признания его психически нездоровым, используя свои «тесные связи» с депутатами, известными правозащитниками, Президентом РФ, повторяя, что он лично через заявления добился того, что многие «коррупционеры и взяточники», занимавшие крупные посты, «вылетели со своих кресел». Говорит об этом с заряжённостью, охваченностью идеями борьбы с «нарушителями закона», какой-либо коррекции, рузубеждению в своих категоричных обвинительных заявлениях практически не поддаётся. В беседе об инкриминируемых ему деяниях становился взбудораженным, повышает интонации голоса, указывая на сфабрикованность уголовного дела, называет это «последней попыткой» судей «сохранить свои кресла, избавившись от него, причём поручить «самую грязную работу психиатрам». Говорит о потерпевших в самых резких, циничных, очерняющих их деятельность словах и выражениях, при этом повторяя, что не удосужились «провести лингвистическую экспертизу», так как в его заявлениях никаких слов, порочащих их честь и достоинство, клеветы, по его мнению, не было. В отделении постоянно писал заявления, часто нелепого содержания, в различные инстанции, где называл себя стерео-типно «политическим заключенным», конфликтовал с медперсоналом, делал замечания по поводу режимных требований, давал реакции протеста, оппозиции, крайне негативно относился к врачам, психологу, медперсоналу. Обвинял врача в «запугивании» его, в шантажном поведении и т.*п., требовав побыстрее его направить на суд, «не советуя врачам заниматься недостойным и грязным делом». Мышление его непоследовательное, аффективно окрашенное, торпидное. Суждения его крайне кататотинны с преобладанием «эмоциональной логики», часто несуразны. Эмоциональные реакции его неустойчивы, часто неадекватны. Целостное критическое отношение к своему сстоянию, сложившейся судебно-следственной ситуациии, правонарушения отсутствует.
Член комиссии: Березанцев А.Ю.
Член комиссии: Вандыш-Бубко В.В.
Член комиссии: Савина О.Ф.
Врач-докладчик: Горячкин Е.В.
Экспериментально-психологическое исследование. Во время исследования использовался метод направленной клинической психологической беседы и наблюдения, а также анализ материалов уголовного дела: применение метода эксперимента и экспериментально-психо-логических методик было невозможно в связи с категорическим отказом подэкспертного от проведения ему как данного обследования, так и экспертизы в целом. Во время исследования подэкспертный держится уверенно, с чувством собственного достоинства. Подчеркнуто корректно и доброжелательно вступает в беседу, без учёта ситуации держится по отношению к экспериментатору-покровительственно. Сразу же заявляет о незаконности проводимой экспертизы: поскольку он подал кассационную жалобу в Верховный суд на вынесенное постановление о назначении экспертизы и о продлении срока содержания его под стражей, оно не вступило в законную силу. Указывает психологу на то, что ему разумнее было бы «не участвовать в этом грязном деле», считает конкретные вопросы, касающиеся его анамнестических данных (образования, процессии и пр.), ведение протокола исследовано незаконными. Нес-мотря на неоднократные попытки эксперта вернуться к обсуждению стандаотных анамнестических вопросов, уклоняется от ответа на них, повторяя, что психолог при этом выходит за рамки закона. В целом мотивация, поведение и высказывание подэскпертного непоследова-тельны: отказываясь от ответа на формальные вопросы, он вместе с тем охотно, без дополнительной просьбы и коррекции психолога излагает все данные, касающие его «правозащитной деятельности», всех судебных ситуаций, их причин и особенностей, способов, которыми он добивается справедливого, с его точки зрения, решения вопросов. Подэкспертный даёт советы экспериментатору (например, обращаться с ходатайствами к депутатам Думы), предлагает ему приходить «снова побеседовать», в то же время многократно повторяя, что оценивает любой контакт как проявление беззакония. На вопросы по ходу беседы подэкспертный отве-чает не в плане заданного, крайне многословно, при этом нецеленаправлен и непоследователен. Склонен к существенной переоценке собственной личности, самовосприятие и самооценка отличаются неадекватностью, основываются на внутренних субьктивных критериях. Называет себя одним из ведущих правозащитников, в течении 20 лет отстаивающим права инвалидов и обездоленных, в основном по вопросам жилья. Бессистемно и случайно привлекает различные факты в доказательство своей деятельности, предлагает показать подтверждающие её документы. Искаженно воспринимает актуальную ситуацию, заявляет о значите-льности собственной личности и деятельности. Говорит, что «за его спиной стоят большие силы», он имеет поддержку всего депутатского корпуса, тут же добавляя, что если они позитивно не отвечают на его запрос в Думу, он вправе привлечь каждого к уголовной ответственности и «посадить на 7 лет». Указывает на недопустимость действий правоохранительных органов в отношении него, при этом продолжает аппелировать к делу о лишении его прав на домовладение. При указании психологом на иной характер настоящего дела относится к этому факту как незначительному, высказывает уверенность в том, что на самом деле «судьи его боятся», крайне нечетко и расплывчато формулирует суть актуальной проблемы, при этом отмечаются выраженная нецеленаправленность высказываний, явления соскальзывания, амбивалентность оценок, смысловые искажения, нарушения логики суждений. Некоторые суждения вычурны и нелепы. При вопросе о том, чего же он ожидает от дальнейшего судебного процесса, заявляет: «Прежде всего, я должен развлечь присяжных, а то они по мне скучают», далее рассуждают, что практически все присяжные открыто его поддерживают, тут же высказывает практически мнение, что таких будет не больше половины, но он все равно добьётся поставленной цели. Четко определить свою цель на данном этапе не может, подменяя ответ на вопрос резонерскими суждениями о собственной правозащитной деятельности и приносимой им пользе обществу. Обнаруживая хорошую ориентированность в формальном содержании различных законов, своебразно и субьективно осмысляет их преломление в от-ношении собственного дела. При охваченности идеей борьбы с судьями, прокурором, следо-вателем и др., правоты собственного дела, в то же время в конкретных высказываниях ссылается на дружеские отношения с некоторыми из них, так, говорит, что один судья именно из-за его жалоб и ходатайств потерял работу, но при этом «был на его стороне». Эмоциональ-ные проявления однотипны, порой несколько манерен, в то же время недифференцирован, нечувствителен к эмоциональным нюансам ситуации. Таким образом, в связи с указанными особенностями мотивации и состояния пожэкспертного провести развернутое эксперимента-льное исследование с применением экспериментально-психологических методик не представляется возможным. В то же время, анализ письменной продукции подэкспертного, данных беседы с ним позволяет выявить нарушения логики суждений, амбивалентность, смысловые искажения, нарушение логики суждений, амбивалентность, смысловые искажения, противо-речивость высказываний, тенденцию исходить из внутренних субьективных критериев, игнорируя обьективные связи и обстоятелства. Подэкспертного отличают неадекватное самовосп-риятие и самооценка, аффективная охваченность субьективно значимыми концепциями и представлениями, упорство и настойчивость в их остаивании с игнорированием социально значимых аспектов проблем и обьективных параметров ситуации, уверенность в правильности своих построений. В процессе исследования обращают на себя также внимание непосле-довательность мотивации подэкспертного, искаженное осмысление актуальной ситуации и при эмоциональной изменности, недифференцированности.
Член комиссии: Савина О.Ф.
На основании озложенного комиссия приходит к заключению, что Вершини Л.В. страдает хроническим психическим расстройством в форме параноидного развития личности. Об этом свидетельствует данные анамнеза о появлении у него, в условиях психогенно-травмирующей судебной ситуации по гражданскому делу о наследстве, таких личностных особенностей, как правдоискательство, категоричность, упрямство, склонность к формированию сверхценных концепций, экоцентризм с грубой переоценкой своей личности, подозрительность. Указанные особенности личности заострились у него в конце 90-х годов по мере углубления и усугубления психогенно-травмирующей ситуации, и способствовали формированию сверхценных идей особого отношения, сутяжничества, что сопровождалось соответствующей этапу деятельности в форме борьбы с «несправедливостью», что определяло его поведение, кото-рое приобрело выраженную сверхценную направленность (многочисленных в гротексной форме письменных обращений в различные государственные органы и нстанции), а деятельность подэкспертного приобрела параноидный сутяжный характер. Указанный диагноз подт-верждается и результатами настоящего клинического обследования, выявившего у него эмоциональную охваченность сложившейся ситуацией, аффективную логику суждений, со склонностью и нелепой интерпретации происходящих событий, подозрительностью, настороженностью, склонность к формированию сверхценных образований, претенциозность и оценоч-ность ассоциативных образов, тенденцию к внутренней переработке информации, с фиксацией на личностно-значимых оценках и фактах, а также выраженные патохарактерологичес-кие нарушения, как повышенное стремление к доминированию, крайний эгоцентризм, сте-ничность, нелепые идеи переоценки собственной личности, разоблачительства, «преследование преследователей», с нарушением контроля эмоционально-волевых проявлений на фоне поражения критического осмысливания своего состояния и сложившейся судебно-следственной ситуации. Указанное хроническое психическое расстройство лишало Вершинина Л.В. в период, относящийся к инкриминируемым ему деяниям, способности осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстятельства, име-ющие значение для дела, и давать о них показания, не осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значения для дела, и давать о них показания, не может самостоятельно защищать свои права и закон-ные интересы в уголовном судопроизводстве. По своему психическому состоянию в настоящее время (охваченность бредовыми идеями, выраженные эмоционально-волевые нарушения, отсутствие критики к своему состоянию) Вершинин Л.В. нуждается в направлении на принудительное лечение в психиатрический стационар специализированного типа.
Член комиссии: Березанцев А.Ю.
Член комиссии: Вандыш-Бубко В.В.
Член комиссии: Савина О.Ф.
Врач-докладчик: Горячкин Е.В.
Ответ психолога на вопросы. Вершинину Л.В. присущи такие индивидуально-психологические особенности, как аффективная охваченность субьективно значимыми концепциями и представлениями, упорство и настойчивость в их отставивании с игнорированием социально значимых аспектов проблем и обьективных параметров ситуации, уверенность в правильности своих построений, неадекватное самовосприятие и самооценка, непоследовательность мотивации. Данные особенности наряду с выявленными у Вершинина Л.В. в ходе беседы и ана-лиза его письменной продукции нарушения мышления в виде его нечёткости, непоследовательности и нецеленаправленности с явлениями соскальзывания, нарушения лигики суждений, амбивалентности, смысловых искажений, противоречивости высказываний, тенденции исхо-дить из внутренних субьективных критериев, игнорируя обьективные связи и обстоятельства, нарушает его способность правильно воспринимать обстоятельства имеющие значение для дела, и давать о них показания (ответ на вопрос №4)
Член комиссии: Савина О.Ф.