"727 выселенных, работающих в Красновишерском районе в трех леспромхозах — Мутихинском, Вайском, Велсовском,— проживают в необорудованных землянках, сараях, банях без крыш и т. п., в условиях антисанитарии, массовой завшивленности. Министерство лесной промышленности СССР не выделило леспромхозам средств на постройку и оборудование хотя бы самых элементарных жилищ для этих лиц. Вследствие тяжелых условий имеют место массовые случаи заболеваний выселенных в местах их расселения. Из 387 человек, обследованных санитарно-медицинской комиссией, выявлено инвалидов I и II группы, вовсе не приспособленных к труду на лесозаготовках, 82 человека, или 19%; лиц, могущих выполнять по состоянию здоровья только легкую работу, которых трудно поэтому использовать на лесозаготовках, 187 человек, или 48,5%, и трудоспособных 128 человек, или 32,5%".
Доклад Генпрокурора свидетельствовал и о том, что работа выселенных лишена всякого экономического смысла:
"Те из выселенных, которые работают в лесу, в большинстве своем норм не выполняют и зарабатывают 150-200 рублей в месяц, а неработающим выдается "аванс" в размере от 3 до 5 рублей в день на питание. В результате только по трем леспромхозам выселенцы задолжали около 190 000 рублей. Если же прекратить кредитование не могущих по состоянию здоровья работать на лесозаготовках выселенцев, многие из них, по донесению прокурора, будут обречены на гибель".
Однако всем было очевидно, что выселяли злостных уклонистов не для ударного труда, а для того, чтобы как следует напугать других колхозников. И, судя по докладам с мест, результат превзошел самые оптимистические ожидания. В отчете Совета по делам колхозов от 3 сентября 1948 года говорилось:
"В колхозе "Красный луч" Погарского района, Брянской области, выходило на работу 100-110 человек, после проведения собрания стало выходить 285 человек. В 1947 году колхоз был самый отстающий по сеноуборке, а сейчас колхоз закончил сеноуборку одним из первых в районе (на пять дней раньше намеченного срока). В Великолукской области в 176 колхозах Опочецкого района ранее выходило на работу 11 581 чел., после Указа правительства вышло 13 538 человек".
По закону подношения верующих для священства традиционных конфессий считались заработком, а для нетрадиционных — нетрудовым доходом
Фото: РГАКФД/Росинформ
Но самые радужные отчеты поступали с Украины. Председатель Совета министров Украинской ССР Демьян Коротченко 18 декабря 1948 года докладывал в Совет министров СССР:
"В колхозе "Шлях Ленина", Староваровского района, Харьковской области, до издания Указов выходило на работу всего 35-40 человек в день, а после этого ежедневно на работу стало выходить около 150 колхозников... В целом по Харьковской области до издания Указов на колхозных работах в день работало 138-140 тысяч колхозников, а после разъяснения и применения Указов к отдельным лицам на работу в колхозах стали выходить ежедневно до 240 тысяч колхозников. Наряду с увеличением выхода колхозников на работу резко поднялась производительность колхозного труда... Все это способствовало тому, что отдельные колхозы и целые районы, ранее отстававшие в выполнении сельскохозяйственных работ, в 1948 году с успехом справились со стоящими перед ними задачами и вышли в число передовых".
Успех оказался полным, но недолгим. Как только кампания завершилась, все показатели неторопливо, но верно начали опускаться на прежний уровень. Уже в 1949 году снова начались жалобы в ЦК на низкую производительность труда в колхозах и нежелание колхозников трудиться в полную силу за гроши. Всего же по стране за 1948 год выселили более 27 тыс. человек, а до 20 марта 1953 года в общей сложности приговорили по этому указу 33 266 человек, за которыми отправились в ссылку 13 598 членов их семей. 3915 человек затем возвратили домой как неправильно осужденных.
"Понемножку воруем, понемножку куем"
Опыт, полученный в 1948 году, Хрущев потом пытался применить не один раз. В августе 1956 года он приехал в Донецк, а оттуда на машине отправился в Луганск (см. материал "Дело мести" в N 12 за 2005 год).
"Никита Сергеевич решил ехать на машине,— рассказывал мне Иван Казанец, который в то время был первым секретарем Донецкого обкома и сопровождал Хрущева.— Вдруг навстречу целая колонна цыган. Хрущев говорит шоферу: "Останови". Они тоже соскочили с возков, окружили его, гомонят: "Хрущев! Хрущев!" Он спрашивает: "Кто главный у вас?" Вышел барон. Старый, с длинной бородой. Хрущев говорит: "Слушай, ну что же такое?! Почему вы катаетесь?! У нас людей везде не хватает! Дети у вас в школах не учатся! Безграмотные все. Почему не живете как люди?" А барон отвечает: "Товарищ Хрущев, мой прадед, мой дед, мой отец ездили табором. И мы будем ездить табором. Мы не можем оседлый образ жизни вести". Хрущев начал накаляться: "Так вы ж воруете!" Барон не возражал: "Понемножку воруем, понемножку куем". Кузнецы они действительно были отличные. Приедут, станут возле села, так народ бежит с дырявыми кастрюлями — паять. А Никита Сергеевич разозлился: "Ну, не хотите по-хорошему, мы вас заставим". И из Луганска позвонил в Москву: "Выпускайте постановление о запрете цыганам кочевать!"".
В указе от 5 октября 1956 года в качестве меры наказания предусматривалась все та же высылка в отдаленные места на пять лет для цыган, уклоняющихся от общественно полезного труда. Но на этом распалившийся первый секретарь ЦК КПСС не остановился и предложил принять указ "Об усилении борьбы с антиобщественными, паразитическими элементами", касавшийся всей страны. Однако времена изменились, и внести поправки в законодательство с прежней легкостью оказалось весьма непросто.
Если в колхозах трудящихся от нетрудящихся отличали по количеству отработанных дней, то выявить нетрудовой элемент в городах оказалось совсем непростой задачей. Что, например, делать с теми, кто имеет официальную работу с небольшой зарплатой, а в действительности зарабатывает на жизнь извозом на собственной машине? Или продавая на рынках фрукты и овощи с приусадебного участка? К какой категории относить нищенствующих инвалидов, которых после войны насчитывалось до 100 тыс.?
А ко всему прочему попытки принудить тунеядцев к труду путем отправки их в ссылку противоречили международным обязательствам СССР. Главный советский специалист по трудовому праву профессор Арон Пашерстник 11 апреля 1957 года писал в Верховный совет СССР:
"Предложенный мне для ознакомления текст законопроекта "Об усилении борьбы с антиобщественными, паразитическими элементами" в его нынешней редакции содержит противоречие с Конвенцией Международной Организации Труда N 29 от 10 июня 1930 г. относительно принудительного и обязательного труда, ратифицированной Советским Союзом в 1956 г. (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1956 г.). Согласно ст. 2 названной Конвенции, термин "принудительный или обязательный труд" означает "всякую работу или службу, требуемую от какого-либо лица под угрозой какого-либо наказания и для которой это лицо не предложило добровольно своих услуг". Применение ссылки с обязательным привлечением к трудовой деятельности по месту ссылки как мера воздействия за уклонение от общественно-полезного труда (хотя бы и в соединении с антиобщественным, паразитическим образом жизни) подпадает под формулу ст. 2 Конвенции".
Проект закона тогда же опубликовали в газетах, но во время его обсуждения трудящиеся задали столько недоуменных вопросов, что стало очевидным, что народное одобрение предлагаемая мера не получит. А поскольку в советском руководстве продолжалась борьба за власть, рисковать своей репутацией и выступать в качестве автора этого нововведения Хрущев, видимо, не захотел. Несколько советских республик все-таки приняли указы о борьбе с тунеядством и антиобщественным образом жизни. Однако в России от слов к делу так и не перешли.
Казалось, что затея с новыми выселениями по общественным приговорам навсегда канула в Лету. Но в 1959 году в Москве проходила американская выставка, на открытие которой приехал вице-президент США Ричард Никсон (см. материал "Нормальный человек не может изобразить женщину в таком виде!" в N 31 за 2004 год). У Никсона с Хрущевым произошел спор, в ходе которого гость рассказал, что видел в Москве много фарцовщиков и неработающей публики, чем привел Хрущева в ярость.
Политическая ситуация в СССР к тому времени значительно изменилась, Хрущев чувствовал себя полновластным хозяином, и потому вновь началась подготовка закона о высылках нетрудового элемента. В комиссии законодательных предположений Верховных советов СССР и РСФСР на протяжении 1960 года шло обсуждение всех возможных вариантов, и к маю 1961 года наконец удалось согласовать интересы всех включенных в дело министерств и ведомств. На международные конвенции решили не обращать никакого внимания, и потому указ Президиума Верховного совета РСФСР от 4 мая 1961 года гласил:
"Установить, что совершеннолетние, трудоспособные граждане, не желающие выполнять важнейшую конституционную обязанность — честно трудиться по своим способностям, уклоняющиеся от общественно полезного труда, извлекающие нетрудовые доходы от эксплуатации земельных участков, автомашин, жилой площади или совершающие иные антиобщественные поступки, позволяющие им вести паразитический образ жизни, подвергаются по постановлению районного (городского) народного суда выселению в специально отведенные местности на срок от двух до пяти лет с конфискацией имущества, нажитого нетрудовым путем, и обязательным привлечением к труду по месту поселения. Этим же мерам воздействия, назначаемым как по постановлению районного (городского) народного суда, так и по общественному приговору, вынесенному коллективами трудящихся по предприятиям, цехам, учреждениям, организациям, колхозам и колхозным бригадам, подвергаются также лица, устраивающиеся на работу на предприятия, в государственные и общественные учреждения или состоящие членами колхозов лишь для видимости, которые, пользуясь льготами и преимуществами рабочих, колхозников и служащих, в действительности подрывают дисциплину труда, занимаются частнопредпринимательской деятельностью, живут на средства, добытые нетрудовым путем, или совершают иные антиобщественные поступки, позволяющие им вести паразитический образ жизни. Постановление районного (городского) народного суда или общественный приговор о выселении выносятся после того, когда лицо, ведущее паразитический образ жизни, несмотря на предупреждение общественных организаций или государственных органов, в установленный ими срок не встало на путь честной трудовой жизни".
"Подвергнут выселению с конфискацией имущества"
Борьба с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда, отличалась от предыдущей кампании только тем, что главным ответственным за ее проведение сделали МВД. Так что милиционеры выявляли, сажали и отправляли в суды, а затем в ссылку всех ведущих антиобщественный образ жизни граждан. Общественные суды проводили лишь в редких случаях. И в итоге участие общественности в кампании по большей части было фикцией. Как и в 1948 году сначала в ЦК поступали доклады об исключительных успехах в борьбе со злом. В обобщенной записке, подготовленной для Бюро ЦК КПСС по РСФСР 16 августа 1961 года, говорилось:
"Отдел административных и торгово-финансовых органов ЦК КПСС по РСФСР докладывает о ходе выполнения Указа Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 года... Трудящиеся повсеместно одобряют Указ и активно помогают выявлять лиц, ведущих антиобщественный паразитический образ жизни. По данным Прокуратуры РСФСР, на 1 августа 1961 года в Российской Федерации выявлено сто тридцать тысяч человек, которые вели антиобщественный, паразитический образ жизни, в том числе в Вологодской области — 1882, Костромской — 2340, Новосибирской — 3088, Московской — 3416 человек... После опубликования Указа и проведения разъяснительной работы большинство лиц, уклоняющихся от общественно полезного труда, приступило к работе на предприятиях, стройках, в колхозах и совхозах. По сообщениям тридцати областей, краев и автономных республик, из 35,5 тысячи таких лиц устроилось на работу свыше 23 тысяч, или 66 процентов".
В том же докладе приводились и примеры того, за что выселяют отдельных советских граждан:
"Инженер-технолог сварочного производства Василенко, 1914 года рождения, в 1947 году прекратил работу, оборудовал кролиководческую ферму и стал жить за счет приносимых ею доходов. Ежегодно Василенко сдавал несколько сот шкур кроликов, а мясо продавал на рынке. После того как Василенко был предупрежден о необходимости поступить на работу, он оформился для видимости подменным сторожем-конюхом. Кизлярский народный суд Дагестанской АССР принял решение о выселении Василенко на 5 лет с конфискацией имущества: дома, коровы, быка и 340 штук кроликов.
Игнатов, 1911 года рождения, работал пожарником в городе Орехово-Зуеве Московской области с окладом 31 рубль в месяц, фактически занимался своим земельным участком и торговал на рынке овощами и фруктами. За счет нетрудовых доходов он приобрел две автомашины, построил два дома для себя и своего сына. По постановлению суда Игнатов подвергнут выселению сроком на 5 лет с конфискацией имущества".
При этом, как обычно, отмечались многочисленные нарушения требований Указа и незаконные выселения.
"В ряде случаев,— говорилось в докладе,— вопреки прямому требованию Указа суды незаконно принимают решения о выселении нетрудоспособных... Из городов Ленинграда и Калининграда по решению судов в ряде случаев допускалось выселение беременных женщин".
При этом для милиции и судов исполнение этого указа оказалось лишней и никчемной нагрузкой, а потому они принялись в облегченном режиме приговаривать к высылке совершенно не тех, кого хотели партия и правительство:
Некоторые индивидуумы уклонялись от общественно полезного труда путем погружения в алкогольную пучину
Фото: РГАКФД/Росинформ
"Итоги трехмесячной работы по применению Указа от 4 мая 1961 года показывают, что в подавляющем большинстве случаев суды применяют его к лицам без определенных занятий, систематически занимающимся пьянством, попрошайничеством, развратом. Мало выявляется и привлекается к ответственности лиц, работающих лишь для видимости, а фактически живущих на нетрудовые доходы и ведущих антиобщественный паразитический образ жизни. Обращает на себя внимание недопустимое положение, когда милиция, прокуратура и суды в отношении лиц, совершивших преступления, вместо привлечения их к уголовной ответственности ограничиваются мерами административного порядка, предусмотренными Указом от 4 мая 1961 года, создавая тем самым возможность преступникам уйти от более строгой уголовной ответственности".
Причем, как и в дореволюционные времена, административно выселенные доставлялись к месту назначения в последнюю очередь:
"Министерство внутренних дел РСФСР и его местные органы не принимают надлежащих мер к своевременной отправке выселенных в места поселения. На 1 августа 1961 года из 5664 выселенных доставлено в места поселения и трудоустроено лишь 2928 человек. Большое число выселенных продолжительное время после вынесения постановлений народными судами и общественных приговоров коллективами трудящихся содержится в камерах предварительного заключения, в тюрьмах и подолгу этапируется в места поселения".
По обыкновению скверно обстояли и дела с расселением и трудоустройством высланных:
"Имеются серьезные недостатки в трудоустройстве, обеспечении жильем и питанием лиц, прибывших в места поселения. В ряде краев, областей и автономных республик не принято своевременных мер к определению районов поселения. В Красноярском крае до последнего времени не были определены районы поселения, а также отрасли народного хозяйства, в которых выселенные лица должны быть трудоустроены. В результате этого партийным и советским органам Новоселовского и Енисейского районов края не было известно о предполагаемом направлении к ним выселенных. Вопросы размещения и трудоустройства в этих районах решались не заранее, а лишь с прибытием выселенных. Иркутский облисполком решением от 15 июня 1961 года определил для поселения Братский, Усть-Удинский и Бодайбинский районы. Однако ни в одном из этих районов не создано необходимых условий для размещения выселенных, отсутствует жилье и объекты работы. В Усть-Удинском районе для выселенных отведен поселок Янды, который в ближайшее время должен быть затоплен Братским морем и целиком перенесен на другое место... В деревне Айканчево Томской области семь человек, в том числе одна женщина, размещены в маленькой комнате, все спят на полу, не имея никаких постельных принадлежностей".
Вслед за тем по просьбе областных руководителей были сделаны некоторые послабления выселяемым, и все мероприятие утратило всякий смысл. 26 июня 1964 года Прокурор РСФСР Владимир Блинов сообщал в Бюро ЦК КПСС по РСФСР:
Партия и правительство с помощью милиции пытались превратить изобличение нетрудовых элементов в цель жизни всех советских трудящихся
Фото: РГАКФД/Росинформ
"С момента выхода в свет Указа в РСФСР проведена большая работа. Выявлено более 400 тысяч лиц, которые вели антиобщественный, паразитический образ жизни. После соответствующего предупреждения большинство этих людей стало на честный трудовой путь (только в 1963 году около 50 тысяч человек приступило к работе в промышленности, строительстве и сельском хозяйстве). В отношении 37 тысяч человек, злостно уклонявшихся от трудовой деятельности, приняты решения об их выселении. Вместе с тем материалы, которыми располагает Прокуратура РСФСР, свидетельствуют о том, что немало трудоспособных лиц еще не работает и их паразитическое существование, как правило, сопровождается пьянством, моральным разложением, нарушением правил социалистического общежития. Они совершают большое количество тяжких преступлений: убийства, изнасилования, грабежи, разбойные нападения, кражи... Не оправдывает себя порядок выселения паразитических элементов, установленный постановлениями Совета Министров РСФСР от 15 января и 17 июля 1962 года, на основании которых тунеядцы, проживающие в Белгородской, Горьковской, Костромской, Орловской, Липецкой, Пензенской, Тамбовской и некоторых других областях, выселяются в пределах этих же областей. Фактически паразитические элементы переселяются часто поблизости из одного района в другой с одинаковыми экономическими, климатическими и географическими условиями. Это нередко приводит к тому, что тунеядцы возвращаются на прежнее местожительство, не занимаются общественно-полезным трудом, что создает обстановку безнаказанности".
По существу, Указ перестал работать, и в следующем, 1965 году его фактически отменили, заменив высылку привлечением к труду по месту жительства. И вся эта история с хрущевскими экспериментами свидетельствовала о том, что власть может запугивать народ, чтобы заставить его работать за гроши. Но если эффект и будет достигнут, то только краткосрочный, да и то далеко не всегда.
"Те из выселенных, которые работают в лесу, в большинстве своем норм не выполняют и зарабатывают 150-200 рублей в месяц, а неработающим выдается "аванс" в размере от 3 до 5 рублей в день на питание. В результате только по трем леспромхозам выселенцы задолжали около 190 000 рублей".
"По Харьковской области до издания Указов на колхозных работах в день работало 138-140 тысяч колхозников, а после разъяснения и применения Указов к отдельным лицам на работу в колхозах стали выходить ежедневно до 240 тысяч колхозников".
"После опубликования Указа и проведения разъяснительной работы большинство лиц, уклоняющихся от общественно полезного труда, приступило к работе на предприятиях, стройках, в колхозах и совхозах. По сообщениям тридцати областей, краев и автономных республик, из 35,5 тысячи таких лиц устроилось на работу свыше 23 тысяч, или 66 процентов".
"С момента выхода в свет Указа в РСФСР проведена большая работа. Выявлено более 400 тысяч лиц, которые вели антиобщественный, паразитический образ жизни. После соответствующего предупреждения большинство этих людей стало на честный трудовой путь (только в 1963 году около 50 тысяч человек приступило к работе в промышленности, строительстве и сельском хозяйстве)".
За три года около 10 тыс. выселенных (25%) привлечено к ответственности за злостное уклонение от работы и совершение уголовных преступлений.
125+32=157