http://www.gazeta.ru/comments/column/bovt/8171549.shtml
11.04.2016, 12:32
о том, будет ли опять закрыт свободный выезд из страны
Иван Алексеевич Владимиров. Бегство буржуазии из Новороссийска в 1920 году
Цитата:
|
«Если человек выведет за городские ворота раба дворца, или рабыню дворца, или раба мушкенума, или рабыню мушкенума, то его должно убить»
|
Кодекс законов Хаммурапи, царя Вавилона (XVIII в. до н.э.), статья 17.
Репутация государства в глазах подданных складывается десятилетиями, а то и веками. Согласно репутации часто и домысливают то, чего нет или не предполагается. Просто так было раньше.
Когда в Думу внесли очередной законопроект об ужесточении — на сей раз борьбы с терроризмом, многим в некоторых положениях этого «билля Озерова — Яровой» почудился прообраз выездных виз. Ведь там предусмотрено закрытие выезда из страны гражданам на основании «официального предостережения о недопустимости действий, создающих условия для совершения преступлений», таких как терроризм, ведение агрессивной войны, геноцид и «преступления экстремистской направленности».
Выезд может быть закрыт лицам с непогашенной судимостью по аналогичным статьям. Притом что «официальное предостережение» — это внесудебный акт и по опыту прошлого может применяться широкими «импрессионистскими» прокурорскими мазками направо и налево.
От терроризма до широко понимаемого правоохранителями экстремизма у нас меньше чем шаг.
По опыту применения блокировок в интернете охранители всегда идут по пути расширительного толкования: сначала говорили, что основания для запретов — «пропаганда» суицида, педофилии, наркомании и того же экстремизма, а теперь уже вон как развернулись: блокированы тысячи сайтов. Ну и сказывается «кредитная история» государства.
Призраки прошлого так низко нависли над этим законопроектом, что многие даже не заметили другой пассаж — о трехлетнем сроке хранения всяческой информации о вас (включая личную переписку) у интернет-провайдеров и сотовых операторов. На трехлетний срок сейчас даже американские «большие братья» из АНБ не замахиваются, поскольку никаких терабайтов, как говорится, не хватит.
Это удар под дых всей IT-отрасли стоимостью в миллиарды.
Что касается свободы передвижения, то Озеровы — Яровые ходят проторенными отечественными феодальными тропами. Россия с ее сверхцентрализованным государством, вечно окруженная врагами, с низкой плотностью населения, которое надо было «закреплять на земле», и, соответственно, традициями затянувшегося крепостничества исторически находилась между двумя «полюсами».
С одной стороны — Китай и Япония, которые веками были наглухо задраены правителями, что ввергло эти страны, как результат такой изоляции, в отсталость, потребовав затем сверхусилий догоняющей модернизации. С другой — Европа с ее вызревавшей в Средние века городской культурой, породившей Возрождение и Просвещение с неотъемлемым набором прав личности, включая свободу передвижения. Включая равное право проезда по дорогам, без «мигалок».
В Великой хартии вольностей 1215 года (ст. 41 и 42) сказано: «Все купцы должны иметь право свободно и безопасно выезжать из Англии и въезжать в Англию, и пребывать, и ездить по Англии как по суше, так и по воде… за исключением военного времени… Каждому пусть впредь будет позволено выезжать из нашего королевства и возвращаться в полной безопасности по суше и по воде, лишь сохраняя верность нам; изъятие делается в интересах общей пользы королевства только для некоторого короткого времени в военное время…»
Русские купцы были первыми, кто получил возможность для передвижения, но не полную свободу.
В Новгороде ХIII века были специальные грамоты, выдаваемые им в качестве обоснования путешествия, о «торговых грамотах» упоминает Лаврентьевская летопись. Государственное оформление права на выезд зафиксировано в Соборном уложении царя Алексея Михайловича 1649 года в главе «О проезжих грамотах в иные государства». Они оформлялись либо по указу царя, либо воеводами на местах. Паспортную систему и прописку начал создавать уже Петр Первый. Документы нужны были для передвижения внутри страны (это крепостных крестьян не касалось, разумеется), «пашпорта» для выезда за рубеж выдавала Коллегия иностранных дел.
Схожие в части путешествий с Хартией вольностей права, но нетождественные русские дворяне получили лишь при Петре III. Мотивация издания им Манифеста о вольности дворянству (1762 год) была та же, что у Иоанна Безземельного, подписавшего Хартию 1215 года, — страх перед элитарной фрондой. Дворян не только освободили от обязательной службы, но и даровали право свободного выезда за границу. И даже право служить там. Екатерина II дворянские права подтвердила и расширила в Жалованной грамоте дворянству в 1785 году. Элите общества стало можно самостоятельно выезжать за рубеж для обучения (Петр отправлял как бы в «командировку») и служить у союзных держав.
Император Павел терпеть не мог свою мать, делая многое наперекор ее наследию. А больше всего опасался тогдашнего аналога «цветных революций» — французской революционной заразы. Он повелел заглушить «вражий голос» — запретил ввоз французских книжек. А то, мол, начитаются. Затем запретил выезд молодых людей на обучение за границу. Да и у немолодых возникли проблемы.
Эти и другие проявления «закручивания гаек» для элиты закончились для императора, как известно, «табакеркой в висок».
Став уроком для последующих правителей: наступать на права правящего класса можно, но осторожно (Иосиф Сталин — особый случай, ему было на кого опереться).
Напуганный размахом революционной смуты в Европе Николай Первый снова запретил в 1831 году (после очередной французской революции) молодым людям старше 18 лет, если они собирались потом на госслужбу, учиться за границей (павловский запрет был снят Александром I). Но с разрешения императора можно! Не бывает у нас без «высочайшего соизволения в порядке исключения». Срок пребывания за границей дворян был сокращен сначала до пяти лет, а затем до трех и даже двух. Но выезд не закрыли. Эти и другие проявления «застоя и реакции» закончились поражением в Крымской войне и последовавшими за ней перезревшими, как всегда, реформами Александра II.
Однако и при нем, и после уже на основании Уложения о паспортах 1903 года, касавшегося всех граждан (крепостное право было отменено), выезд носил разрешительный характер. Процедура оформления документов занимала много месяцев, требовалось прохождение нескольких губернских или городских инстанций. В «спорных случаях» выпускали под поручительство третьих лиц. Нечто подобное потом возродилось уже в советское время (это и привет из прошлого от общинной круговой поруки), когда влиятельный партфункционер поручался за казавшегося неблагонадежным.
Загранпаспорта в поздней империи облагались сбором в 15 руб. за каждое полугодие пребывания «за бугром». При среднем доходе московской семьи в 60–80 руб. в месяц получалась приличная сумма, особенно на фоне буквально копеечных расходов на основные товары и услуги. Тут у наших современников «недоработочка» пока. Уверен, при таком настрое умов, с опорой на прошлый опыт, ее скоро исправят.
По закону 1903 года для выезда требовалось представить «цель поездки» — на лечение, на работу (в том числе сельскохозяйственную), в паломничество и т.д. Многие не заморачивались: массовая эмиграция из России в конце ХIX — начале ХХ века более чем на три четверти была нелегальной.
С 1861 по 1915 год страну покинуло 4,2 млн человек, более 90% — в Америку.
В Первую мировую Россия вошла с нерешенным главным на тот момент земельным вопросом и сильно усугубившим эту проблему мощным демографическим взрывом. Сочетание этих двух факторов (плюс моральная деградация правящего класса) и дало тот «пар», который снес в 1917 году крышку у «котла». Спасительный «фронтир» в той же Америке, игравший роль «предохранительного клапана», в бескрайней России никогда не работал.
Советская практика закрытия страны в числе прочего привела к тому, что к кризису 1980-х правящая элита подошла с катастрофически дремучим состоянием умов по части знания об окружающем мире. И любой заезжий Джефри Сакс мог таким профанам надуть в уши все что угодно по поводу того, как реформировать экономику и страну.
Теперь та же «совковая ментальность» и законодателей, и общества воссоздает рамки общественного дискурса, в центре которого — архаика. Думцам хочется «тащить и не пущать», другие методы им несимпатичны. Рефлексирующим алармистам в гражданском обществе все время кажется, что «37-й год» за углом, чему они с готовностью находят все новые подтверждения.
Части публики уже так и хочется, чтобы «37-й год» наконец вышел из-за угла и навел порядок. В матрице на подкорке записано одно и то же: «расстрелы-посадки» (Сталина на вас нет!), запрет выезда из страны, а также «вражьих голосов», «французских книжек» и иностранного во всякой форме «обучения» — от грантов НКО до университетских обменов.
Обывателю ведь всегда кажется, что придут не за ним, а сам он как-нибудь извернется и выскользнет из-под резьбы закручивающейся гайки.
Тени прошлого опыта нависают и над другими делами наших дней. Поэтому создание Нацгвардии воспринимается многими не под углом «банальщины» (так неинтересно), согласно которой достойнейшему соратнику Виктору Золотову просто дали отдельную силовую структуру в рамках нехитрой методы «разделяй (силовые структуры) и властвуй». Нет, хочется видеть и предвестник «Кровавого воскресенья 9 января», и Ленского расстрела, и хрущевского кровавого Новочеркасска. Тогда привычный мозгу «пазл» складывается.
Аналогично недавно озвученное поручение ЦБ к банкам запрашивать у клиента информацию о происхождении финансов вызвало у некоторых такую же предсказуемую реакцию: конфискуют счета физлиц. А что, разве не было прецедентов? Да полно. Непогашенные облигации займов СССР все еще можно найти в «бабушкиных сундуках». А денежные «реформы»?
А вот, к примеру, сравнительно недавно британское правительство погасило последние займы времен Первой мировой войны (проценты держателям облигаций платили все это время). Ну так у них — «слабак» Иоанн Безземельный и «расчехлившийся» до финансового стриптиза Кэмерон из-за жалких 30 тыс. фунтов в «офшорке». А у нас что ни царь, то великий. И непогрешимый.