http://www.ng.ru/krugman/2016-06-07/5_economy.html
07.06.2016 00:01:00
ФОТО GORDON WELTERS FOR THE NEW YORK TIMES Рабочий на предприятии по производству горнодобывающего оборудования Eickhoff Bergbautechnik в Бохуме, ФРГ.
Около месяца назад я занимался некоторыми расчетами по европейской экономике и обнаружил, что меня не устраивают многие сравнения Соединенных Штатов и Европы после кризиса, включая то, что привел Питер Гудман в New York Times (читайте здесь: nyti. ms/26zVyu9). Почему? По той же причине, что, на мой взгляд, требует проявлять осторожность при написании пессимистичных статей про Японию: демография.
В случае Японии численность населения трудоспособного возраста сокращается с конца 1990-х; когда вы делаете поправку на это, показатели Японии выглядят далеко не так плохо, как при грубом сравнении темпов роста. Что ж, в зоне евро численность населения в возрастной группе с 15 до 64 лет с 2008 года (немного) снизилась, в то время как в США этого не случилось (хотя наш рост замедляется). Как это влияет на экономическую картину и что меняется?
Европа по-прежнему выглядит плохо, но не настолько плохо, как показывает грубый подсчет (смотрите верхний график здесь: nyti. ms/1r6aj7l). Более того падение начинается не одномоментно. Все действительно полетело под откос только в 2011–2012 годах, когда американское оздоровление продолжалось, в то время как Европа сползла во вторую рецессию. Это также произошло, когда темпы инфляции в еврозоне снизились определенно ниже целевых показателей, а в США не достигли этой отметки (смотрите нижний график: nyti. ms/1r6aj7l).
Что происходило в 2011–2012 годах? Европа активно затягивала пояса. Но то же делали США между прекращением стимулирования и сокращением бюджетов на уровне штатов и местных властей. Большое отличие заключалось в монетарной политике: в корне неверном увеличении процентных ставок европейским ЦБ в 2011 году и его отказе выполнять свою функцию кредитора последней инстанции по мере того, как долговой кризис перерос в панику из-за ликвидности даже на фоне проведения Федрезервом агрессивного смягчения денежной политики.
После этого стратегия улучшилась, что стало результатом заявления председателя ЕЦБ Марио Драги о готовности действовать «во что бы то ни стало», которое стабилизировало рынки облигаций, а также вследствие ослабления режима экономии. Но можно утверждать, что стратегические ошибки 2011–2012 годов стали неприятным сюрпризом для экономики еврозоны, снизили инфляцию примерно на один процентный пункт и породили устойчивую слабость, поскольку по-настоящему трудно оправиться от дефляционных ошибок, если вы попали в ловушку ликвидности.
О, и Америка тоже могла стать Европой, если бы критики Бена Бернанке на правом фланге получили то, что хотели.