http://www.orlov-yoga.com/Steiner/MATDMA/MATDMA08.htm
Иоганн Шефлер, носивший имя Ангела Силезского (1624 – 1677) 5, был личностью, которая в семнадцатом веке дала еще раз, в великой душевной гармонии, просиять тому, что подготовили Таулер, Вейгель, Яков Беме и другие. Идеи этого мыслителя как бы собраны в духовный фокус и излучают сосредоточенный свет в его книге «Херувимский странник. Обильные духом изречения в стихах». И все, что говорит Ангел Силезский, является столь непосредственным и естественным раскрытием его личности, как если бы этот человек был призван, по особой воле провидения, стать воплощенной мудростью. Непосредственность, с которой переживается им мудрость, сказывается в той – изумительной также и в художественном отношении – форме кратких изречений, в которую он ее облекает. Он парит, как духовное существо, над всем земным бытием; и то, что он говорит, подобно веянию из иного мира и уже заранее свободно от всего грубого и нечистого, из чего обычно лишь с таким трудом высвобождается человеческая мудрость. – В смысле Ангела Силезского воистину познающим является лишь тот, кто пробуждает в себе к видению око Вселенной; в истинном свете видит свою деятельность только тот, кто чувствует, что эта деятельность направляется в нем рукою Вселенной: «Бог есть во мне огонь, а я – сиянье в нем: не слиты ль оба мы всецело с ним в одно?» – «Богат и я, как Бог; нет в мире ничего, в чем (человек, поверь) я б не был с ним одно». – «Бог любит больше нас, чем Самого Себя; и если мной любим Он больше, чем я сам, то я даю Ему не меньше, чем Он мне». – «Для птицы воздух дом, а камню дом земля; в воде жилище рыб; покой для духа – Бог». – «Коль ты рожден из Бога, то Бог цветет в тебе; и божество Его – краса твоя и сок». «Постой, куда бежишь; небо в тебе самом: коль Бога мнишь не там, то не найдешь нигде». – Для того, кто чувствует себя так во Вселенной, прекращается всякое разделение между ним и другими существами; он не ощущает себя больше отдельным индивидуумом; напротив, все, что ни есть в нем, он ощущает как звенья мира, а собственное существо свое – как самое Вселенную. «Мир, он не держит нас; ты сам себе тот мир, что крепко в плен забрал тебя в тебе тобой». – «Дотоле человек блажен не будет весь, пока иного в нем не поглотит одно». – «Все вещи в человеке; коль нет в тебе чего, то ты не знаешь сам, насколько ты богат». – Как существо чувственное, человек есть вещь среди других вещей; и органы его внешних чувств доставляют ему, как чувственной индивидуальности, чувственные вести о вещах в пространстве и времени вне его; но когда в человеке говорит дух, тогда нет ни внешнего, ни внутреннего; духовное не здесь и не там; не прежде и не после: пространство и время исчезают в созерцании духа Вселенной. Только до тех пор, пока человек взирает как индивидуум, он бывает здесь, а вещь – там; и только до тех пор, пока он взирает как индивидуум, существует одно прежде, а другое – после. «Когда возносишь дух выше времен и мест, то вечность в каждый миг бывает твой удел». – «Я вечность буду сам, когда покину время и в Бога заключусь, в себя вобравши Бога». – «Та роза, что сейчас ты внешним видишь оком, от вечности она так в Господе цвела». – «Стань в то же посреди, и все увидишь враз: что было и что есть, что здесь и в небесах». – «Пока в уме хранишь ты плен времен и мест, дотоле не поймешь, что вечность есть и Бог». – «Когда избавишь дух от множества вещей и к Богу вознесешь, найдешь единство в нем». Тем самым человек достигает высоты, на которой он выходит за пределы своего индивидуального Я, и преодолевает всякую противоположность между миром и собой. Для него начинается высшая жизнь. Охватывающее его внутреннее переживание является ему как смерть старой жизни и воскресение в новой. – «Поднявшись над собой, в себе дай править Богу: тогда узнает дух твой вознесенье в небо». – «Возвысить в духе плоть, а дух ты должен – в Боге, когда ты вечно в Нем блаженно хочешь жить». – «Чем больше мое Я во мне изнемогает, тем крепче и сильней во мне Господне Я». С такой точки зрения познает человек свое значение и значение всех вещей в царстве вечной необходимости. Природное «все» является ему непосредственно, как божественный дух. Мысль о таком божественном духе Вселенной, который еще может иметь бытие и пребывание над вещами мира или наряду с ними, исчезает, как превзойденное представление. Этот дух Вселенной является в такой степени излившимся в вещи и столь сущностно соединившимся с ними, что его нельзя было бы больше даже и мыслить, если отнять от существа его хотя бы одно какое-нибудь звено. «Есть только Я и Ты; не будь обоих нас, Бог был бы уж не Бог и рухнуло бы небо». – Человек чувствует себя необходимым звеном в мировой цепи. Его деятельность не имеет в себе больше ничего произвольного и ничего индивидуального. Все, что он делает, необходимо в целом, в мировой цепи, которая распалась бы, если бы из нее выпала эта его деятельность. «Не может без меня Бог ничего создать: не поддержу и я с ним – тотчас рухнет все». – «Я знаю: без меня не может жить и Бог; коль превращусь в ничто, испустит дух и Он». – На этой высоте человек впервые видит вещи в их истинной сущности. Ему не нужно больше извне наделять духовностью ничтожные и грубо-чувственные вещи. Ибо таким, как оно есть, это ничтожное, при всей своей ничтожности и грубой чувственности, является звеном во Вселенной. – «Пылинки малой нет, соломинки такой, чтоб Бога в них мудрец в величьи не узрел». – «В зерне горчичном скрыт, коль хочешь ты узнать, весь образ всех вещей, тех, что вверху и долу». – На этой высоте человек чувствует себя свободным. Ибо принуждение существует лишь там, где что-нибудь еще может принуждать извне. Но когда все внешнее влилось во внутреннее, когда исчезла противоположность между «Я и миром», между «вне и внутри», «природой и духом»; тогда человек чувствует все, что его побуждает, только как свое собственное побуждение. – «Закуй меня, как хочешь, хоть в тысячу цепей, и все ж на воле я, свободен от оков». – «Коль волей мертв я стал, то должен Бог творить то, чего я хочу: я сам ему указ». – Тут кончаются все извне приходящие нравственные нормы; человек становится сам себе мерой и целью. Над ним не стоит никакого закона: ибо закон стал его сущностью. – «Для злых лишь есть закон; без писаных скрижалей любить бы добрый стал и Бога и людей». – Таким образом, на высшей ступени познания человеку вновь даруется невинность природы. Он выполняет поставленные ему задачи в чувстве вечной необходимости. Он говорит себе: через эту железную необходимость дана тебе возможность освободить от вечной необходимости то звено мира, которое тебе досталось в удел. – «Учитесь, люди, вы у полевых цветов: как Богу угодить и расцветать в красе». – «Не знает роза никаких „зачем“ и „почему“; не спросит: видят ли ее, цветет себе без дум». - Восставши на более высокой ступени, человек ощущает в себе подобно полевому цветку, вечное, необходимое устремление Вселенной; он живет, как цветет полевой цветок. Чувство его нравственной ответственности возрастает при всяком его действии до неизмеримости. Ибо, упуская что-нибудь сделать, он отнимает это у Вселенной, он умерщвляет Вселенную, поскольку возможность такого умерщвления зависит от него. «Что значит: не грешить? Ответ искать не долго: тебе его дадут безмолвные цветы». «Все смерти подлежит: коль не умрешь для Бога, то для врага тебя в конце поборет смерть».
1 Николай Коперник (1473 – 1543), родом из Торна. Свои многочисленные штудии начал в Кракове и продолжал в Болонье и Падуе (они касались теологии, медицины, математики, астрономии). В Италии преимущественно изучал юриспруденцию и древние языки. С 1512 г. – настоятель собора во Фрауенбурге. Его главное сочинение «De revolutionibus orbium coelestium» («О вращении небесных сфер») не публиковалось даже спустя некоторое время после его смерти; оно было защищено посвящением папе, но в связи с процессом над Галилеем (1616) было внесено в Индекс.
2 Филотео Джордано Бруно (1548–1600), из Нолы под Неаполем; был членом доминиканского ордена, позже – вступил в конфликт с ним. Насколько было велико его отвращение к Аристотелю и схоластике, настолько же сильно влечение к Николаю Кузанскому, Копернику и Раймонду Луллию (см. ниже). Бежав из Неаполя, он вел жизнь бродячего философа, которая через Гент, Париж, Лондон, Виттенберг, Прагу, Франкфурт вновь привела его в Италию. В Венеции он был выдан инквизиции и в 1600 г. осужден на казнь через сожжение.
3 Раймунд Луллий (1235 – 1315), каталонец с о. Майорка, отрекся от беспутной, полной внешнего блеска жизни и стал «воином Христовым». Свою главную задачу видел в интеллектуальном преодолении арабизма. Его многократные победы в публичных диспутах повлекли за собой преследования со стороны арабов и тюремное заключение. Умер смертью мученика. Был францисканцем и приобрел имя «doctor illuminatus» – «осиянный доктор».
4 Франц Брентано (1838–1917), философ и психолог.
5 Ангел Силезский (Иоанн Шефлер, 1624–1677), происходил из протестантской семьи в Бреславе, учился медицине в Страсбурге, Лейдене и Падуе. В 1653 г. перешел в католичество и стал придворным медиком.