И недоговорила я на прошлой неделе о великой битве политкорректности со здравым смыслом, которая происходит в Америке. И на этой неделе, собственно, в топку подкинули новых дровишек. Никто иная как CNN сообщила, что спецслужбы имеют некоторые доказательства, что часть досье, которое предоставлено на Трампа, была подлинная, потому что некоторые разговоры, которые были описаны в досье, действительно, имели место.
Судя по всему, как я понимаю, речь идет о переговорах советника президента США Майкла Флинна с российским послом в США Сергеем Кисляком, которые, действительно, имели место и которые… Вернее, не о переговорах, а звонке, который никем не скрывался.
Это, конечно, потрясающее сообщение, потому что, ну ребят, ну, мы же читали досье. Ну, там же написано, что Трамп нанял проституток, которые мочились на кровать, супружескую постель Обамы, что Трампу продали 19,5% акций Роснефти. Ага! Продадут они! Что за взаимоотношения с Трампом уволили Иванова. И еще там написано, что, вот, кто-то переговаривался с кем-то. И выяснилось, что да, кто-то переговаривался с кем-то.
Но, ребят, это называется «Я зарыл 2 миллиарда долларов под этим дубом, а вот и доказательства, вот и дуб». И CNN нам сообщает, что дуб, действительно, имел место, значит, и 2 миллиарда были.
( Collapse )
Сейчас я обращаю внимание, что всё это я говорю безотносительно того, как я оцениваю отношение Трампа к России. И что он, действительно, вообще иногда говорит очень странные вещи о России. То есть, действительно, заметно, что Трамп, который критикует всех и вся, особенно американских левых, по отношению к Путину, ведет себя очень сдержанно. И объясняется ли это тем, что он не хочет бить посуду в лавке, сначала не позавтракав с ее обитателем, или объясняется это чем-то другим, ну, собственно, мы увидим, наверное, в ближайшем будущем именно по его политике.
Но я возвращаюсь, собственно, к указу Трампа, который вызвал такой гнев американских судей, указу о запрете на 3 месяца въезда из нескольких исламских стран до создания процедуры, нормальной процедуры отбора людей, которые въезжают из этих стран. И я уже обращала внимание на прошлой неделе, что вместо того, чтобы обсуждать, есть эта проблема или нет, есть эта проблема с мусульманскими анклавами внутри Запада или нет, нам обсуждают самые разные вопросы.
И как я уже сказала, проблема есть. И что если люди являются массовыми мигрантами, откуда-то массово валят, значит, там труба и, значит, там культура и цивилизация такая, что она не позволяет человеку нормально существовать. И, значит, принимающая сторона должна как минимум всё сделать для того, чтобы эта культура и цивилизация перестала влиять на этих несчастных людей.
Вот, выходцы из СССР, как известно, все были антикоммунистами. Представьте себе, они бы выезжали из СССР, въезжали в США и говорили: «Ребята, у нас тут такие чудесные обычаи, у нас пионеры, у нас НКВД, у нас парткомы». И принимающая сторона говорила бы им: «Да, у вас замечательные обычаи. Ребята, мы делаем всё, чтобы вы свои пионеры и свои парткомы сохранили». На мой взгляд, это было бы, прежде всего, предательство по отношению к тем, кто уехал из СССР, чтобы уехать от коммунистов.
Вот, я хочу обратить ваше внимание, что, ведь, Европа и Ближний Восток – это… Нам говорят: «Ближний Восток – это совершенно другая цивилизация». Ребяточки, это не совсем так. Это совершенно другая цивилизация, но стартовые условия были не просто одинаковые, они были частью одной и той же империи, Римской. Это, вот, как Северная Корея и Южная Корея, Восточная Германия и Западная Германия. Кейс-стади по развитию двух половинок развалившейся империи, на одной стороне которой было христианство, которое много тоже чего отмочило, включая погрузило Европу в абсолютное невежество на тысячу лет, на другой стороне которого был ислам, у которого первоначальные показатели, кстати, были гораздо лучше. Но, к сожалению, по истечению двух тысяч лет этот кейс-стади, ну, как бы, не очень хорошо кончился.
И самое интересное во всей этой истории, что еще в начале XX века ничего похожего на то, что происходит сейчас, не было, потому что в начале XX века на Ближнем Востоке были либо колонии, либо светские правители, которые изо всей силы пытались вытащить свои страны из грязи средневекового невежества – они не рассказывали, что мы тут такие духовные. Был Ататюрк, были реформаторы, и почитайте Агату Кристи, которая на Ближнем Востоке во время раскопок чувствовала себя, ну, в абсолютной безопасности.
И вопрос «Что случилось с этим Ближним Востоком?» Как получилось, что те страны, которые в начале XX века и в середине XX века, еще в 70-е годы пытались реформировать себя и стать частью современного мира, как в них получилось теперь господство толпы, которая, ну скажем там, или 70, или 80 процентов одобряет взрыв башен-близнецов и говорит «Мы духовные»?
А тут мы приходим ко второй части этого уравнения, потому что это началось с борьбой с проклятым колониализмом. Эта борьба с этим колониализмом началась, между прочим, со Съезда в Баку, организованного большевиками, на котором реакционные исламисты в частности были избраны большевиками в качестве того ледокола и того тарана, которым они взорвут колониальный мир.
А продолжилось это уже в 30-х годах съездами, которые организовывал Вилли Мюнценберг, замечательный коммунистический Геббельс, съездами, которые были формально против колониализма… То есть на них съезжались не обязательно коммунисты, на них как раз съезжались, вот, борцы с колониализмом. Только просто всё это происходило на советские деньги.
А потом это всё пошло уже само собой, потому что, с одной стороны, Запад понимал, что ему надо расставаться с колониями, иначе их взорвет изнутри СССР. А с другой стороны, на том же самом Западе пришли к власти леваки, которые не называли себя больше коммунистами и социалистами, которые почему-то называли себя либералами, хотя ничего либерального в их идеологии не было. И торжество этой левацкой идеологии принесло неисчислимые беды народам Третьего мира, потому что те помойки, в которые превратилась Африка деколонизованная, те помойки, в которые превратились некоторые другие страны, они превращались в помойки, а леваки продолжали рассказывать, что это, вот, следствие проклятого наследия колониализма.
И, собственно, вот то, что произошло после деколонизации в 70-х, в 80-х, еще в 90-х годах, было легко доказывать левакам, что, вот, в Родезии плохие белые угнетают хороших черных, что в Палестине кровавые евреи угнетают палестинцев.
Когда это пришло на территорию самой Европы, когда взрывы начали происходит в Ницце и Брюсселе, то стало уже совсем сложно доказывать, что это сами европейцы виноваты в том, что их взрывают, потому что они страшно виноваты перед этими замечательными людьми, которым они дали убежище.
Но нам это продолжают доказывать, потому что это называется «великая сила идеи». Потому что это вопрос выживания социальной группы интересов. На никакую группу интересов не действует логика, не действует реальность. На группу интересов, если реальность противоречит интересам группы интересов, то тем хуже для реальности.
Знаете, что самое интересное в этой истории с американскими левыми, которые беззаботно борются против фашиста Трампа? Первое, что, собственно, Трамп выполняет волю избравших его избирателей. Да? Когда у нас спрашивают: «А почему Трамп не прислушивается к мнению 3 миллионов американских женщин, которые вышли на марш?», ответ: «Потому что Трамп прислушивается к мнению выбравших его избирателей». И заметьте, что Трампа выбрали именно с этой программой, он ее решительно осуществляет. Это не принято от политиков осуществлять свою программу. И мало того, что это воля его избирателей, так даже при тех опросах общественного мнения, которые мы имеем сейчас и в Америке, и в Европе, получается, что большинство опрошенных поддерживает Трампа. То есть это достаточно классическая ситуация, когда у вас есть меньшинство, но которое зато очень агрессивно и очень громкое, и у вас есть большинство, но которое зато молчаливое.
И самое интересное, что то, что делает Трамп, это же не один только Трамп делает. Вот, обратите внимание, например, что Словакия и Польша сказали, что ноги мусульманского беженца не будет на их территории. Почему никто не протестует в Словаки и Польше против этих жестоких расистских решений? Ответ: «Потому что в Словакии и Польше не сформировалось групп интересов, которые этим живут».
Вот Австралия не пускает к себе беженцев. Вот Япония, знаете, не пускает к себе беженцев. Почему-то внутри Японии совершенно нету движения, которое говорит «Ну как же? Мы же, японцы, страшно виноваты перед всякими филиппинцами и индокитайцами, которых мы так обидели во Вторую Мировую войну, мы должны их к себе пускать и делать так, чтобы они у нас в Японии были как дома». Да? Потому что там в Японии нету группы интересов, которая сформировалась и этим живет.
Более того, очень интересные вещи начали происходить и даже в европейских странах. Вот, совсем недавно, в декабре появился отчет дамы Луис Кейси, которая была назначена руководить процессами интеграции в Соединенном Королевстве. Там из этого отчета много чего интересного выясняется, включая то, что 9 из 10-ти детей, которые живут вот в таких изолированных мусульманских анклавах, считают, что Британия вообще-то мусульманская страна. Азиатская страна, как написано осторожно в отчете.
Там, например, в этом отчете было написано, что женщины, живущие в таких анклавах, лишены элементарных человеческих прав. Да? Вот, ребят, ау, вы борцы за права женщин! Может, вы, все-таки, поборетесь за права женщин и в мусульманском мире? Ладно, в мусульманском мире в Саудовской Аравии. В мусульманских общинах на территории Великобритании. Нет, получается, что вы выйдете только на марш против Трампа? Он – главный враг женщин? Да?
Вот, как там поживает Германия? Какая там Британия? Германия. Последние новости. Госпожа Меркель предлагает обширный план, который заключается в том, что значительному количеству беженцев, которым отказали в убежище (а судя по всему, это будет 450 тысяч человек), предложат деньги, если они покинут Германию. Согласно этому плану можно слушать телефоны этих беженцев, чтобы установить их личность. Согласно этому плану создаются департаменты, которые будут отвечать за массовые депортации.
И понятно, зачем Меркель это делает – чтобы привлечь избирателей. Так, оказывается, что вот оно как получается? Вот, в той же самой Вене недавно задержали 20 человек чеченцев, которые ничего такого не делали, а просто прогуливались по центру города с автоматами. Какой-то проклятый фашист сказал… увидел этих чеченцев и настучал. И, да, вот, оказывается, что прекрасная Вена, которая пустила к себе 30 тысяч чеченцев, что, на самом деле, капля в море, да? Абсолютно никак не влияет на общеэтнический, культурный и так далее состав Австрии.
Пустила 30 тысяч чеченцев, беженцев, думала, какие они бедные-несчастные. Вдруг выясняется, что эти чеченцы не интегрируются, что примерно половина их продолжает получать социальное пособие. Что они ведут замкнутый образ жизни. Что возникают молодежные банды.
И это потихонечку происходит даже в той самой Европе.
Ну, вот, тем не менее, несмотря на все эти грозные подвижки, которые, возможно, ни к чему не приведут, левая Америка продолжает бороться против Трампа, левая идея продолжает бороться против Трампа, потому что идея, которая противоречит здравому смыслу, всегда найдет гораздо больше заинтересованных сторонников, чем идея, которая ему соответствует. Потому что если вы отстаиваете идею, что дважды два является семнадцать и от этого зависит ваш статус, то вы будете способны к гораздо более жестким и решительным действиям, чем если вы считаете, что дважды два четыре. Потому что идея дважды два семнадцать объединяет вас и ваших единомышленников, а идея дважды два четыре – она совершенно не объединяет. И в этом смысле всё происходящее в Америке мне напоминает в ослабленном виде, ну, скажем, вот то, что происходило в Испании перед переворотом Франко. Потому что, с одной стороны, был нехороший Франко (и это мы всё знаем), а, с другой стороны, я вам напоминаю, что были еще более нехорошие коммунисты. И вот то, что было в начале XX века, вернее, то, что было в начале XX века, когда в Европе многие страны были вынуждены выбирать между фашистами и коммунистами, в ослабленном виде повторяется сейчас, потому что я не могу назвать Трампа фашистом, но я могу, конечно, назвать тех людей, которые рассказывают, какой он фашист, мягко говоря, крайне левыми.
И я вижу в том, что происходит в Америке, такое вот пара-государство, которое сформировалось почти на наших глазах. Возникает вопрос, что оно хочет? Вот, христиане хотели построить царство божие, вместо этого построили церковь. Коммунисты хотели построить царство рабочих, построили вместо этого ГУЛАГ. Ну а, вот, например, эти замечательные люди, которые борются против фашизма, против сексизма за толерантность, вот, что они хотят построить?
Вот, такое впечатление, что то общество, которое они хотят, построить даже в принципе нельзя. И такое впечатление, что есть очень богатое, очень процветающее, очень хорошо устроенное американское общество. Именно потому оно, так хорошо устроенное, породило из себя ту группу интересов, которая заинтересована паразитировать на очень богатой и процветающей экономике, получать гранты на терпимость и борьбу за всю хорошее против всего плохого, и быть всегда левее любой власти.
И, с одной стороны, я жутко завидую энергии нации, американской нации. Потому что, с одной стороны, то, что происходит в США, это замечательно. Потому что свобода – это как рынок: свобода подразумевает конкуренцию идей как рынок подразумевает конкуренцию товаров. Рынок – это не когда есть один совершенно замечательный товар и других товаров на рынке нет. Это уже тогда не рынок, это уже тогда плановая экономика. И то же самое свобода – это не когда есть одна единственная правильная идея, это когда есть много различных точек зрения.
Но с другой стороны, мне немножко страшно, потому что такого рода паразитические группы в истории – они могут сломать своим весом, действительно, любой, даже очень хороший режим.
http://echo.msk.ru/programs/code/1925848-echo/