http://antisocialist.ru/papers/reism....programma.htm
Введение
Уже несколько поколений правительство США изымает в виде налогов многие триллионы долларов, которые иначе могли бы служить, через сбережения и инвестиции, росту капитализации американской экономики. Капитал – это блага, находящиеся в собственности фирм и предприятий, служащие для получения прибыли. Он может включать в себя фермы, шахты, заводы, механизмы, инструменты, материалы, детали и полуфабрикаты, средства транспорта, склады, магазины, всевозможные товары и т.п. Он так же включает и фонды заработной платы, и средства, из которых осуществляются покупки дорогих потребительских товаров – домов, автомобилей, обстановки. Эти триллионы изымаются посредством прогрессивного подоходного налога, налога на доходы корпораций, налога на недвижимость, на рост капитализации, а также через систему социального страхования и её налоги. Вдобавок, триллионы долларов возможных сбережений не направляются на инвестиции из-за необходимости правительства финансировать хронический бюджетный дефицит. А политика постоянной инфляции и кредитной экспансии приводит к разбазариванию существенной части оставшегося капитала.
Инфляция и продолжающийся рост цен на недвижимость, который она питает, приводит к тому, что потребительские блага, такие как личный автомобиль, мебель или собственный дом, начинают рассматриваться как капитальные блага, и, следовательно, подходящие объекты для вложения средств; из-за этого значительные суммы уходят из настоящего инвестирования в покупку недвижимости. Кредитная накачка рынка недвижимости, осуществлённая в последние десять лет, привела к строительству миллионов домов для покупателей, которые не могут их себе позволить – иначе говоря, произведено массивное и убыточное перераспределение богатства, являющееся причиной дефицита производительного капитала во всей экономической системе. К тому же, инфляция привела к искусственному росту прибылей, и, соответственно, росту налогов на них, несмотря на то, что эти дополнительные прибыли явялются лишь следствием роста издержек на возмещение основного капитала, каковой рост обусловлен той же инфляцией, т.е. прибыли не являются прибылями в истинном значении этого слова.
Последствия массового вымывания капитала можно наблюдать не только в виде последних рецессии/депрессии, но и в крупномасштабном разрушении индустриальной базы США и заменой её картинами брошенных заводов. Как следствие этого опустошения, население когда-то крупных американских городов, таких как Детройт, Сен-Луис, Кливленд, Питтсбург сократилось процентов на десять. Большая часть земель Детройта балансирует на грани перехода в сельскохозяйственный статус.
Разумеется, конкуренция со стороны других стран вкупе с серьёзными ограничениями на конкуренцию внутри страны (наиболее примечательным примером является государственная политика по принудительному созданию профсоюзов), сыграли значительную роль. Но подобного разорения можно было бы избежать, будь те триллионы долларов, которые американское правительство проело за счёт инвестиций и сбережений в прошедшие годы, доступны для американской экономики в виде капитала.
Нехватка капитала дополняется всё растущим списком правительственных ограничений и правил, проводимых в жизнь десятками правительственных агенств; общий объём регламентирующих документов достигает 700 тыс. страниц. Цель всех этих постановлений – принудить предпринимателей делать то, что не приносит прибыли, или не делать того, что прибыль приносит. Конечным результатом в обоих случаях является рост издержек производства, поскольку принуждение к неприбыльной деятельности обычно означает вменение дополнительных и ненужных расходов, а запрет на прибыльную деятельность обычно означает запрет на менее затратные способы этой деятельности.
Рост издержек производства, в свою очередь, оборачивается меньшей производительностью и меньшей отдачей на тот же капитал. Меньшая отдача означает снижение количества не только потребительских, но и капитальных благ (капитальные блага, как и потребительские, являются продуктом экономической деятельности и их предложение затрагивается всем тем, что затрагивает производство в целом). Таким образом, наличествует наложение двух проблем – и капитальных благ меньше, и отдача на них меньше. Это приводит к двойному давлению на предложение капитальных благ, так как снижение количества капитала, произведённого в текущий момент времени означает соответствующее снижение производства капитала в следующий момент.
Под влиянием правительственной атаки на капитал американская экономическая система, бывшая примером постоянного развития и роста общего уровня жизни, начала демонстрировать признаки стагнации, а то и упадка. Видя, что уровень жизни падает, люди приходят в ярость. Они привыкли верить, что, в отличии от природы, которая может быть хрупкой и баланс которой может быть нарушен утратой одного-единственного вида растений или животных, экономическая система является несокрушимой. Никакие налоги, никакое регулирование не являеются для неё чрезмерными. Издержки всегда будут каким-то образом возмещены из прибылей богачей, а не за счёт снижения уровня жизни среднего работника, даже в том случае, когда всё большее количество этих добавочных издержек уничтожают всю прибыль в экономике.
Поняв, что экономика не является несокрушимой, люди оборачивают свой гнев и негодование против “экономического неравенства”, как будто именно остатки богатства третьих лиц являются причиной их бедности, а не тот факт, что, благодаря правительству, эти лица не имеют достаточно капитала чтобы обслужить или нанять на работу людей так, как они того хотели бы.
Разрушительная программа Т. Пикетти
И вот, в этой обстановке войны с капиталом, падения производительности американской экономики, вызваного этой войной, и обеднения, являющегося причиной необоснованных претензий к “экономическому неравенству ”, возникает некто Томас Пикетти. Французский профессор-неомарксист публикует почти семисотстраничную книгу, выпущенную издательством Гарвардского университета. Книга озаглавлена “Капитал в двадцать первом веке”, явная отсылка к “Капиталу” К. Маркса. Книга была встречена бурными аплодисментами со стороны левого интллектуального истеблишмента, и собрала рецензии в “Нью-Йорк Таймс”, “Ньюсуик”, “Тайм Мэгэзин”, “Дейли Бист”, “Хаффингтон пост”, в диапазоне от весьма благосклонных до восторженных. Книга попала в списки бестселлеров как в “Таймс”, так и на Амазоне.
Пикетти призывает к принятию мер, специально направленных к предотвращению накопления капитала и более того – к его откровенному изъятию. Меры подразумевают прогрессивный подоходный налог до 80% “на доход более 500 000 или миллиона долл. в год”, плюс прогрессивный налог на сам капитал до 10% год. Эта программа должна быть выполнена чтобы “остановить бесконечное разворачивание спирали неравенства”.
Пикетти, общий взгляд
Хотя книга и посвящена исследованию капитала и его доходности, её автор, по видимости, подошёл к предмету, не прочитав ни одной страницы из работ Людвига фон Мизеса или Ойгена фон Бом-Баверка, двух ведущих исследователей капитала и его доходности. Нет ни одной ссылки ни на них, ни на их книги. Зато имеются семьдесят ссылок на Маркса. И, хотя Пикетти и демонстрирует знакомство с некоторыми идеями Дэвида Рикардо, он никак не обнаруживает знаний того вклада, который Рикардо внёс в теорию накопления капитала, а этот вклад сам по себе способен подорвать основания его взглядов на предмет.
В результате, Пикетти обосновывает свою программу с позиций невежества касательно основной роли капитала в производстве: повышение производительности труда и как следствие – реальной заработной платы и уровня жизни. Он также не знает, что возможность накапливать значительные состояния необходима для создания новых образцов продукции и новых отраслей промышленности, что является самой сутью экономического прогресса. Представте, что бы стало с автомобильной промышленностью, если бы Генри Форд облагался подоходным налогом в 80%, а его капитал – в 10%, или с нефтяной промышленностью, если бы Рокфеллеру не дали бы скопить капитал, необходимый для строительства нефтеперегонных заводов и трубопроводов, которые он построил. Это касается всех новых отраслей – их развитие было бы остановлено из-за недостатка капитальных благ.
Глубина невежества Пикетти такова, что он верит, что накопление капитала не только не подымает ставки реальной заработной платы, а напротив, снижает их, т.к. якобы большая часть часть национального дохода выплачивается в виде прибылей, уменьшая долю, приходящуюся на заработную плату; при этом общее количество произведённого остаётся неизменным или меняется очень мало, и даже в последнем случае – вне какой-либо связи со вкладом капитала в производство. Заявляемый результат – капиталист, богатеющий за счёт беднеющего работника – и предполагается предотвратить при помощи разрушительной программы конфискационного налогообложения. Как я намереваюсь показать, истина состоит в том, что накопление капитала не только приводит к росту реальной заработной платы, но и увеличивает долю национального дохода, приходящегося на заработную плату и уменьшает долю доходов на капитал.
Невежество Пикетти относительно роли капитала усуглубляется путаницей с понятиями прибыли и нормы прибыли. Он считает, например, что технический прогресс ведёт к росту нормы прибыли, хотя на самом деле между ними нет причинной связи; роль прогресса заключается в повышении предложения благ, прежде всего – капитальных благ, и, соответственно, в снижении цены на них. Пикетти путает рост предложения и падение цены на капитальные блага с падением нормы прибыли – и это одновременно с прямо обратным утверждением, что технический процесс поднимает норму прибыли. В результате он не понимает, что именно определяет величину и норму прибыли в экономике, как и будет показано ниже.
Невежество Пикетти относительно роли капитала ещё больше усуглубляется его неосведомлённостью о роли сбережений, как валовых (т.е., осуществляемых из выручки, gross saving), так и чистых сбережений (т.е. осуществляемых из прибыли и заработной платы, net saving). Он не отличает сбережений, совершаемых в экономической системе, где нет роста количества денег и объёма трат, от сбережений в экономической системе, где этот рост есть. Поэтому он не в состоянии осознать [...] что в обоих случаях имеются факторы, предотвращающие бесконечный рост сбережений и капитала по отношению к текущему заработку, а такой рост и объявляется сутью его доктрины. (Из перевода выпущен фрагмент, перечисляющий эти факторы, т.к. он имеет отношение не к рецензируемой книге, а, скорее, к теории прибыли самого Рейзмана. Интересующиеся отсылаются к статье Джеймса Кикпатрика “Reisman’s Net Consumption, Net Investment Theory of Aggregate Profit”)
И, разумеется, это невежество не даёт ему понять, что накопление капитала в любой форме, будь то рост его количества из-за снижения цен на капитальные блага при общей неизменной денежной стоимости, или его рост как в количественном, так и денежном выражении, является основой экономического роста, роста реальных зарплат и уровня жизни в целом.
Невежество относительно роли капитала в производстве
Как уже утверждалось, Пикетти не рассматривает прирост капитала как необходимое условие прироста в производительности труда и уровня жизни. Он считает, что подобный прирост всего лишь углубляет экономическое неравенство и снижает уровень жизни наёмных работников, поэтому на него должно быть наложено ограничение. Он отмахивается от необходимости накопления капитала, когда он пишет о “структурном росте” и “росте производительности”, которые якобы не имеют отношения к такому накоплению.
Он заявляет:
"Вспомним, что Р (рост) означает норму долгосрочного структурного роста, являющегося суммой роста производительности и роста населения. По мнению Маркса, а также всех экономистов девятнадцатого и начала двадцатого века (до появления в 50-х работ Роберта Солоу), сама идея структурного роста, вызванного постоянным ростом производительности, чётко не осознавалась и не формулировалась. В те дни молчаливо принималась гипотеза, что рост производства, в особенности промышленной продукции, объясняется накоплением промышленного капитала. Иными словами, объёмы производства росли только потому, что на каждого работника приходилось больше станков и оборудования, а не потому что росла производительность (на данное количество труда и капитала), как таковая. Сегодня мы знаем, что долговременный структурный рост возможен только потому, что растёт производительность труда. Но во времена Маркса это не было известно из-за отсутствия исторической перспективы и достоверных данных."
Пикетти, как и Солоу до него, обращает внимание только на один показатель предложения капитала – отношение денежной стоимости капитала к национальному доходу, которое Пикетти называет “отношение капитал/доход”. Если этот показатель не растёт, то, предполагается, что и накопления капитала не происходит. (Капитал, как величина, входящая в это соотношение, состоит из суммы всех денежных запасов всех предприятий и фирм, плюс покупная стоимость всех запасов и незаконченной продукции, плюс покупная стоимость заводов и оборудования, минус накопленная годовая амортизация. Национальный доход определяется как сумма всех прибылей, включая процент, и заработной платы, или, для краткости – прибыль плюс зарплаты).
Они видят, что экономическое развитие, т.е. подушевой рост количества товаров и услуг, не зависит от дальнейшего роста этого соотношения. Рост может продолжаться и с неизменным отношением капитал/доход. Солоу приписывает это техническому прогрессу, отличному от накопления капитала. Пикетти приписывает это некому “росту производительности”, под которым, как я предполагаю, он опять-таки понимает технический прогресс. (Если же это не так, то его теория развития не имеет вообще никакого основания). Именно с этих позиций Пикетти, вслед за Солоу, отметает накопление капитала как причину экономического прогресса.
Они оба не понимают, что прирост капитала может происходить и без увеличения отношения капитал/доход. Они оба не понимают, что сама величина этого отношения является важной для темпа подобного прироста, а накопление капитала – необходимое условие для воплощения технических новшеств.
Ошибочно отвязав экономический рост от накопления капитала, Пикетти пошёл ещё дальше, вообразив возможность быстрого роста производительности при полном отсутствии использования капитала. Он пишет:
"Как уже отмечалось, вполне возможно представить себе общество, в котором капиталу нет никакого применения (кроме как в качестве чистого хранилища ценности, с доходностью строго равной нулю), но в котором люди предпочитают владеть им в больших количествах, например, в ожидании какой-то будущей катастрофы, экстравагантных трат, или просто потому что они очень терпеливы и великодушны по отношению к будущим поколениям. Если, к тому же, производительность в этом обществе быстро растёт, из-за постоянного внедрения новых изобретений, или потому что страна быстро догоняет более технически развитые страны, то темп роста может определённо превышать ставку доходности капитала."
В этом отрывке Пикетти обнаруживает свою веру в возможность быстрого роста производительности и усвоения передовых технологий других стран не только без задействования дополнительного капитала, но и без какого либо капитала вообще.
Для Пикетти “капитал” – слово без содержания, пустой символ, пригодный к манипулированию. Он не видит, что в это понятие входят все запасы потребительских товаров, готовых к продаже, магазины и склады, эти товары содержащие, заводы, фабрики, шахты, и мнгое другое, необходимое для их производства. Он не понимает, что капитал стоит и за предложением благ, приобретаемых людьми, и за спросом на труд этих людей. Только из-за отсутствия серьёзных представлений о природе капитала ему мнится, что капитал может “не иметь применения”, а его прирост вреден.
Подлинная роль накопления капитала и технический прогресс
Экономическое развитие в теории, предложенной Пиккети, объявляется результатом никак не объяснённого “роста производительности”, или роста производительности как результата технического прогресса, лишённого всякой связи с накоплением капитала. Однако, в действительности, рост производительности труда и, соответственнно, экономическое развитие, невозможен без предварительного увеличения предложения капитальных благ относительно предложения труда. Например, большее количество железной руды на одного сталевара является необходимым условием для выпуска большего количества стали на одного сталевара, то же самое можно сказать о других капитальных благах – прокатных станах и прочем сталелитейном оборудовании. Это, разумеется, относится и ко всем соответствующим благам во всех отраслях промышленности.
Необходимо ещё раз подчеркнуть, что капитальные блага являются точно таким же продуктом экономической системы, как и потребительские блага, и задействуются в производстве капитальных благ не меньше, чем потребительских. Помня об этом, легко представить, как однократный рост количества капитальных благ, достигнутый путём сбережений и сопровождающийся ростом отношения капитал/доход, делает возможным их дальнейший прирост, и как этот процесс может повторяться неопределённо долго. Ведь капитальные блага могут задействоваться для собственного воспроизводства и приумножения. Так, например, прокатные станы, электростанции и нефтеперегонные заводы вносят вклад в создание прокатных станов, электростанций и нефтеперегонных заводов, наряду со вкладом, прямым или косвенным, в производство других благ. В самом деле – чтобы экономика не пришла в упадок, существующие капитальные блага должны производить капитальных благ достаточно хотя бы для возмещения тех из них, что были истрачены при производстве.
Для продолжающегося накопления капитала, запущенного единократным ростом сбережений (и отношения капитал/доход), требуется два условия. Первое – чтобы достаточная доля производства была посвящена производству капитальных благ, т.е. чтобы капитальных благ производилось больше, чем было истрачено в процессе производства. Достигается ли это условие, определяется отношением величины спроса на капитальные блага к величине спроса на потребительские блага в данной экономической системе; это отношение, в свою очередь зависит от соотношения величины валовых сбережений к величине потребительских трат.
Второе – чтобы убывающая отдача, сопровождающая каждое последующие добавление единицы капитальных благ (при том же количестве труда), компенсировалась техническим прогрессом. Это означает, например, что увеличившийся выпуск стали, приходящийся на одного работника, время от времени должен сопровождаться изготовлением парового экскаватора, сделанного из этой стали и заменяющего обычные лопаты, сделаные из неё же. Производительность труда работника, вооружённого тысячью или десятью тысячами обычных лопат не вырастет за пределы производительности работника с одной лопатой, в то время как паровой экскаватор, изготовленный из этого же металла, существенно её увеличит. Подобный прогресс необходим для продолжающегося роста количества капитальных благ.
Технический прогресс как условие для накопления капитала
Таким образом, роль технического прогресса, как причины роста уровня жизни, неотделима от накопления капитала. Действительность такова, что технический прогресс является необходимым условием для любого крупномасштабного накопления капитала. Отсутствуй технический прогресс в последние двести лет, и количество капитальных благ сегодня не сильно отличалось бы от такового начала девятнадцатого века, и неважно, каков был бы уровень сбережений и отношение капитал/доход. В отсутствии прогресса даже самые крупные сбережения того времени могли бы стать причиной более или менее существенных улучшений парусных судов, повозок и каналов и т.п., но не причиной создания пароходов, железных дорог, автомобилей, электростанций и промышленности, использующей электричество. Существование всех этих видов дополнительных капитальных благ обусловлено техническим прогрессом.
Технический прогресс делает возможным накопление капитала и сопутствующий рост общего уровня жизни, который продолжается неопределённо долго и с неослабевающим темпом. Технический прогресс поддерживает производительность всё увеличивающегося количества капитальных благ. Поддерживая производительность при создании самих капитальных благ, прогресс делает возможным накопление капитала, а через накопление – и экономическое развитие. Так что технический прогресс не является заменой накоплению капитала, что бы по этому поводу не считали Солоу и Пикетти. Напротив, его роль в процессе накопления капитала – решающая.
Теория прибыли Пикетти
Невежество Пикетти относительно роли накопления капитала в экономическом развитии тесно соседствует с широко распространённым заблуждением относительно причин, определяющих норму прибыли, которое он целиком разделяет. Большинство современных экономистов ошибочно считают, что технический прогресс, поднимая физическую производительность капитальных благ, поднимает и норму прибыли на капитал, в то время, как увеличение количества капитальных благ эту норму снижает.
Пикетти пишет:
Согласно простейшим экономическим моделям … норма прибыли на капитал должна быть в точности равна “предельной производительности” капитала (т.е. прироста доходности, вызванного введением дополнительной единицы капитального блага) … В любом случае, норма прибыли на капитал определяется двумя следующими факторами: во-первых, технологией (для чего используется капитал?), а во-вторых, изобилием капитальных благ (слишком большое количество капитала убивает доходность капитала).
Сторонник доктрины предельной производительности капитала должен объяснить, каким образом несколько долларов дополнительной прибыли, которую где-то можно получить, вложив дополнительные сто долларов, превращаются в триллионные доходы в рамках экономической системы.
Как уже было сказано, настоящая роль технического прогресса – поддерживать способность дополнительного количества капитальных благ к увеличению отдачи, включая способность производить дальнейшие капитальные блага. Норма прибыли не определяется ни техническим прогрессом, ни количеством капитальных благ. Рост количества капитальных благ приводит к падению цен на них, а не к падению нормы прибыли. Тенический прогресс ответственен за рост количества благ, в том числе капитальных, и, соответственно, более низкие цены. Он не отвечает ни за рост, ни за падение нормы прибыли.
Как я собираюсь показать, норма прибыли определяется общими факторами, действующими в экономической системе, такими как “чистое потребление” и “чистые инвестиции”, в которых последние отражают прирост в количестве денег и объёма трат, а первые – текущий уровень временного предпочтения.
Страх перед сбережениями и более высоким отношением капитал/доход
Как отмечалось, Пикетти считает, что увеличение соотношения капитал/доход не только не даёт ничего для экономического развития и роста уровня жизни, а попросту вредно. По его мнению, оно приводит только к росту экономического неравенства, увеличению доли дохода, приходящегося на капиталиста, уменьшая таковую у работников.
Фундаментальной проблемой, согласно Пикетти, является превышение нормы отдачи (прибыли) над темпом роста. Он пишет:
Если норма отдачи на капитал остаётся значительно выше темпов роста на протяжении длительного перода времени (вероятность чего повышается, хотя и не обязательно, в периоды низкого роста), то сильно повышается риск отклонений в распределении богатства. Это фундаментальное неравенство, которое я обозначу как r > g (где r – это среднегодовая норма отдачи на капитал, включая прибыль, дивидены, проценты, ренту и прочие виды доходности капитала, в процентах от его общей стоимости, а g – это темп роста экономики, т.е. годовой прирост дохода или выработки), сыграет главную роль в этой книге. В некотором смысле, оно полностью содержит в себе логику моих выводов.
Далее, он развивает эту мысль:
Теперь, с вашего разрешения, я перейду к описанию влияния r > g на динамику распределения богатства. Отдача на капитал, которая явно и длительно превышает темп роста, является мощным фактором, делающим распределения богатства более неравномерным. Например, если g=1%, а r=5%, богатым людям достаточно переинвестировать только [чуть более чем] 1/5 их годового дохода на капитал, чтобы их капитал рос быстрее, чем средний доход. При этих условиях, способностью предотвратить бесконечное раскручивание спирали неравенства, и зафиксировать неравенство на некой конечной величине, обладают следующие силы. Во-первых, если состояния богатых людей растут быстрее, чем средний доход, отношение капитал/доход будет расти бесконечно, что в долгосрочной перспективе приведёт к падению отдачи на капитал. Работа этого механизма, однако, может занять десятилетия, особенно в открытых экономиках, где богачи могут накапливать зарубежные активы, как это было во Франции и Британии в XIX веке и вплоть до начала Первой мировой войны.
Вторая сила, которая может “предотвратить бесконечное раскручивание спирали неравенства” описывается следующими, весьма причудливыми строками, которые читатель может понимать как хочет: “В принципе, этот процесс всегда приходит к концу (когда владельцы зарубежных активов заполучают в собственность всю планету), но это определённо может занять много времени.”
Следующий пример поясняет, какая ситуация, по мнению Пикетти, получится, если капиталисты будут накапливать капиталы быстрее, чем растёт экономика. Предположим, что начальное, общее для всей экономики, соотношение накопленного капитала к национальному доходу равно трём, а норма прибыли на капитал – 5%. В этом случае капиталисты получат 15% национального дохода, т.е. 5% на капитал, который втрое превышает национальный доход. В то же время, работники получат 85% национального дохода.
Теперь предположим, что капиталисты начинают сберегать часть дохода, и через некоторое время увеличивают соотношение капитал/доход до 6. Если доходность капитала не упала, 30% национального дохода отойдёт капиталистам, оставив работникам только 70%. В случае, если общее количество произведённого не выросло, или выросло незначительно, положение работников явно ухудшается. Разница в процентах распределения богатства показывает, что капиталисты получают больше не только в относительных, но и в абсолютных показателях.
Пикетти допускает некоторое падение нормы прибыли. Однако, он считает, что это падение будет ниже, чем рост отношения капитал/доход. Если, скажем, норма прибыли упала до 4%, то удвоение отношения капитал/доход всё же поднимет долю капиталистов в национальном доходе с 15% до 24% (4% на капитал, вшестеро превышающим национальный доход), соответственно уменьшая долю работников с 85% до 76%. Опять же, если экономический рост отсутствует или низок, это будет означать выигрыш капиталистов за счёт равного, или близко к равному, проигрышу работнков. Сама возможность того, что накопление капитала приводит к росту, попросту игнорируется, на основании убеждения Пикетти в том, что ни отношение капитал/доход, ни капитальные блага не играют необходимой роли в производстве. Вспомним, что, согласно Пикетти, “структурный рост, вызванный постоянным ростом производительности” является причиной экономического роста, а вовсе не накопление капитала.
Так что, в условиях низкого или отсутствующего спроса, любое значительное изменение в долях дохода более-менее соответствует и изменению реальных доходов. Другими словами, согласно Пикетти, капиталисты, накапливающие капитал, получают всё больше и больше, а работники – всё меньше и меньше.
Пикетти замечает, что “экономический рост был практически нулевым на протяжении большей части человеческой истории: объединяя демографический и экономический рост, мы получим среднегодовые темпы роста от античности до XVII в. не превышающие 0,1 – 0,2%” (стр. 353). Нужно отметить, что согласно его же теории о r > g, как основе для накопления капитала относительно дохода, данный период должен был характеризоваться огромной величиной отношения капитал/доход, не только потому что темпы роста были крайне низки, но и потому что норма прибыли была значительно выше, чем в современности. При таких условиях, сбережения, сделанные из этих высоких прибылей, очень легко обогнали бы чахлые темпы роста того времени.
Но данный период, разумеется, не отмечен накоплением капитала. Вторжения варваров, столетия феодальной вражды и общая незащищённость частной собственности, усугублённая близоруким отношением к будущему, которое характерно для эпохи страха и предрассудков, предотвращали сколь-нибудь значительное накопление капитала. На самом деле, не раньше чем к XV в. экономика Европы достигла уровня античности. Из фактов экономической истории ясно, что превышение r над g не значит абсолютно ничего в смысле накопления капитала. Удивительно, что не только сам Пикетти, но и его многочисленные поклонники, похоже, не заметили эту дыру, возникающую при попытке применить его теорию к историческим фактам.
Пикетти считает, что теперь, т.е. с XVIII века, долгосрочная норма роста лежит между 1 и 1,5% и что “однопроцентный подушевой рост представляет, на самом деле, огромную величину”. Нас не должно удивлять, что ему и в голову не приходит объяснить относительно быстрый взлёт европейской экономики капитализмом, точнее, присущими ему ценностями, такими как рациональность, свобода, защищённость частной собственности; эти ценности обусловили значительно более высокие значения отношения капитал/доход и постоянное развитие средств производства. И, разумеется, рост экономики в 1% или 1,5% значительно ниже темпов развития Соединённых Штатов от момента их основания до последних 40 лет.
Противоречия касательно производительной роли капитала
Для того, чтобы объявить результатом накопления капитала рост отходящей капиталистам доли национального дохода (при соответствующем снижении доли, приходящейся на работников), Пикетти необходимо объяснить, почему рост отношения капитал/доход всегда обгоняет любое падение нормы прибыли на капитал. Если, к примеру, удвоение отношение капитал/доход сопровождается падением доходности капитала вдвое или больше, доля приходящегося на капиталистов дохода не увеличится; она останется такой же или упадёт, в то время как доля работников будет прежней или возрастёт. Так что для Пикетти жизненно необходимо объяснить, почему рост отношения капитал/доход всегда обгоняет любое сопутствующее падение нормы прибыли на капитал.
Вот как он это делает:
“Что касается доли в национальном, или мировом доходе, то она определяется соотношением α = r x β [Расшифровка: доля капитала в национальном доходе равна норме прибыли на капитал, помноженной на отношение капитал/доход], и практика показывает, что предсказуемое увеличение отношения капитал/доход не обязательно приведёт к значительному падению отдачи на капитал. В течении очень длительного времени капиталу найдутся разные применения, что можно заметить из того факта, что долговременная эластичность замещения капиталом рабочей силы, вероятней всего, больше единицы [т.е. одна единица капитального блага замещает больше, чем одну единицу труда при неизменной отдаче; прим. пер.]. Наиболее вероятный исход – снижение нормы прибыли будет меньше, чем рост отношения капитал/доход, так что доля капитала возрастёт.”
Читатель, должно быть, заметил, что теперь Пикетти заявляет, что “в течении очень длительного времени капиталу найдутся разные применения, что можно заметить из того факта, что долговременная эластичность замещения капиталом рабочей силы, вероятней всего, больше единицы”. Удивительно, но эти “разные применения” капитала, в которых он заменяет труд, т.е. снижает количество труда при неизменной отдаче, снова якобы не является примером того вклада, который накопление капитала вносит в экономический рост; и это несмотря на то, что неоспоримым является факт роста производительности, так как капитальные блага заняли место труда, а вытесненные им трудовые ресурсы теперь работают на увеличение производства где-нибудь ещё. Это же противоречие появляется на стр. 223-224, где Пикетти заявляет, что “поскольку капиталу есть множество применений, то возможно накопить огромное его количество без падения до нуля отдачи”. Но, похоже, ни один из этих способов применения капитала не приносит никакого увеличения производительности и, соответственно, темпов роста.
Пикетти приходится ссылаться на производительную роль капитала, чтобы обосновать утверждение о росте доли капиталистов в национальном доходе, сопутствующем росту отношения капитал/доход. В то же время, ему необходимо отрицать всякий вклад капитала в рост производительности, чтобы поддержать свои идеи о причинах роста и о невозрастании реального дохода при увеличении количества капитальных благ. Для обоснования утверждения о росте доли капиталистов за счёт доли работников последнее утверждение является ключевым. Если Пикетти признает, что накопление капитала приводит к росту производительности, то развалится вся теория о причинах неравенства. Его описание целиком зависит от факта превышения нормой прибыли темпов роста. Чем больше превышение, тем якобы легче капиталистам накапливать богатство быстрее, чем растёт экономика, и тем быстрее раскручивается “бесконечная спираль неравенства”. Но если накопления приводят к экономическому росту, то никакая “спираль” просто не может существовать.
Итого – признать производительную роль капитала невозможно. Но при этом, каким-то образом, капитал должен вносить существенный вклад в производство, чтобы расти несмотря на любое падение нормы прибыли.
Как поступает Пикетти? Он неявно допускает производительную роль капитала и немедленно забывает об этом. Так он получает возможность твердить о значительном, а то и бесконечном, росте отношения капитал/доход, который не сопровождается ни пропорциональным падением нормы прибыли, ни значительным ростом производительности. Это, разумеется, серьёзное противоречие – одновременно утверждать наличие и отсутствие вклада капитала в производство.
Временное предпочтение против предполагаемого бесконечного роста отношения капитал/доход
Пикетти озабочен отсутствием фиксированного ограничения для роста отношения капитал/доход и увеличения в национальном доходе доли капиталистов за счёт работников. Он пишет:
“Когда отсутствует структурный рост, а демографический рост и рост производительности g равен нулю, мы наталкиваемся на логическое противоречие, очень близкое к описанному Марксом. Если норма сбережений s положительна, то это означает, что капиталисты год от года продолжают и продолжают накапливать капитал – то ли для того, чтобы увеличить свою власть и сохранить преимущества, то ли потому, что их уровень жизни и так высок – в любом случае, отношение капитал/доход будет расти бесконечно. В более общих терминах, при g → 0 долговременная величина отношения капитал/доход β = s/g стремится к бесконечности. Если же β [отношение капитал/доход] чрезвычайно велико, то отдача на капитал r будет очень мала и близка к нулю, иначе доля капитала, α = r x β, поглотит весь национальный доход.”
Тут нам предлагается вообразить ситуацию, в которой отношение капитал/доход растёт до 10%, затем 20%, 50%, 90% и даже выше, в то время, как норма прибыли падает до 3%, 2%, 1% и ниже. В этом случае доля капитала в национальном доходе продолжает расти – сначала до 30% (10x3%), затем до 40% (20x2%), после до 50% (50x1%), и наконец дальше, приближаясь к 90%, оставляя работникам долю в 70%, затем 60%, затем 50% и, наконец, близко к 10% или даже ниже.
Он продолжает:
“Эта противоречивая динамика, обнаруженная Марксом, представляет из себя большое затруднение, из которого единственный логический выход – структурный рост, который единственный может сбалансировать (до определённого предела) накопление капитала. Только постоянный рост производительности и населения может компенсировать постоянное прибавление новых единиц капитальных благ, как это ясно из формулы β = s / g. Иначе капиталисты действительно сами себе выкопают могилу – или разорвут друг друга на части в борьбе с падающей нормой прибыли (например, развязав войну за колониальные рынки, как это сделали Франция с Германией во время Марокканского кризиса 1905 и 1911 годов), или вынудят работников принимать всё уменьшающуюся долю национального дохода, что непременно приведёт к пролетарской революции и общей экспроприации. В любом случае, капитализм страдает неразрешимыми противоречиями.”
Позвольте мне указать на ещё один “логический выход” из проблемы падения нормы прибыли на капитал до нуля и капиталистов, “поглощающих весь национальный доход”. Настоящий “выход” заключается в осознании того факта, что предполагаемого роста отношения капитал/доход, движимого сбережениями капиталистов, нет и быть не может.
Пренебрегая мнением Пикетти, капиталисты вовсе не “продолжают и продолжают накапливать капитал год от года”, а когда они сберегают, то точно не для того, чтобы “увеличить свою власть и сохранить преимущества”, и не потому, что “их уровень жизни и так высок”. Сбережения осуществляются только тогда, когда они необходимы для поддержания баланса между текущим потреблением и заботой о будущем потреблении. Как только такой баланс достигнут, сбережения прекращаются.
Представте себе богатого капиталиста, получающего 4% прибыли от инвестированного состояния в 100 млн. долл.; допустим, он тратит все 4 млн. долл. годового дохода. Он не сдерживает своего потребления и не увеличивает своего капитала, т.к. он удовлетворён тем фактом, что только этого состояния достаточно на 25 лет подобных трат. Прибавление одного миллиона к его запасам на будущее за счёт соответствующего урезания текущего потребления не рассматривается им как улучшение собственного благосостояния. В результате он не сберегает больше того, что уже сбережено. Ему не даёт этого делать его временное предпочтение – предпочтение настоящих благ будущим благам.
При данном временном предпочтении необходимым условием для возобновления капиталистом сбережений является превышение его доходом тех 4 млн. долл., которые он позволяет себе потратить. К примеру, если к концу года выяснится, что норма прибыли составила 10%, т.е. доход, вместо 4 млн., составляет 10 млн. долл., то текущий уровень потребления в 4 млн. подразумевает возможность сберечь 6 млн. долл. На следующий год, капитал в 106 млн. и доход на него, допустим, в те же 10 млн., при временном предпочтении, ограничивающем сбережения двадцатипятикратной величиной текущего потребления, дадут величины: потребления – 4,24 млн. и сбережений – 5,76 млн. Эти показатели никак не увеличивают первоначального отношения капитал/доход. Более того, увеличение дохода послужило резкому падению этого отношения. Первоначальная величина была 25:1 (100 млн. капитала при 4 млн. дохода). Теперь она чуть больше 10:1 (106 млн. капитала при 10 млн. дохода). Даже если его доход отныне будет всегда составлять 10 млн. в год, потребуются многолетние и значительные сбережения, прежде чем восстановится первоначальное отношение 25:1. Капиталисту придётся сберегать до тех пор, пока его капитал не достигнет величины в 250 млн. Только тогда годовая норма потребления в 4% относительно накопленного капитала превысит величину годового дохода в 10 млн., и сбережения прекратятся.
Сбережения, понадобившиеся для увеличения капитала со 100 млн. до 250 млн. никак не послужили увеличению первоначального отношения капитала к доходу. Они пошли исключительно на восстановление предыдущего значения, нарушенного возросшей доходностью. Именно такая величина нужна для обеспечения 25 лет потребления в условиях возросших трат, обусловленных новыми, более высокими доходами.
Пикетти всё перепутал. Сбережения капиталистов не приводят к росту отношения капитал/доход, и никакой “структурный рост”, оторванный от накопления капитала, неизвестно, произойдущий или нет, не нужен для предотвращения бесконечного роста этого отношения. Наоборот – сбережения являются результатом выросших доходов; они необходимы для восстановления такого отношения капитал/доход, при котором потребление всего годового дохода будет увязано с нормой предпочтения текущего потребления будущему потреблению.
Разумеется, любое увеличение нормы предпочтения капитала текущему потреблению, т.е. рост величины за пределы значения 25:1, приведёт к увеличению производительности и послужит более быстрому экономическому развитию, чего бы по этому поводу не думал Пикетти. Но, как я уже объяснил, всегда существует точка, за которой временное предпочтение не даст капиталистам увеличивать это соотношение, и нет никаких причин предполагать, а тем более – бояться, что у всех капиталистов разом временнное предпочтение продемонстрирует бесконечное падение.
Капитализм последовательно повышает реальные заработные платы и их долю в национальном доходе, снижая при этом долю прибыли
Главный тезис Пикетти – капитализм приводит к росту прибылей за счёт заработной платы, что происходит это из-за всё увеличивающейся доли национального дохода, приходящейся на капитал, при соответствующем снижении доли, остающейся работникам. Более того, как уже было сказано, это снижение происходит якобы не только в денежном, но и в реальном выражении. Согласно Пикетти, причина состоит в том, что накопление капитала не делает ничего для увеличения производства, и более низкая зарплата означает и меньшее количество товаров и услуг, доступных работнику.
Как я уже объяснил, на самом деле чем выше отношение капитал/доход, тем боле способна экономическая система усваивать технологические новшества и, соответственно, наращивать производство. Прирост производства, разумеется, касается не только потребительских, но и капитальных благ. Увеличившийся выпуск капитальных благ делает возможным дальнейшее развитие технологий и дальнейшее увеличение предложения капитальных и потребительских благ; этот процесс может продолжаться неопределённо долго.
Результат – постепенный рост производительности труда, который постоянно увеличивает количество произведённых благ по отношению к количесту производящих их работников. Следствием этого является постепенное падение цен по отношению к зарплатам, падение, имеющее место даже в условиях увеличения количества денег и объёма трат, достаточных для роста цен; в последнем случае, рост зарплат в денежном выражении обгоняет рост цен, так что цены относительно зарплат всё равно снижаются. Другими словами, результат – продолжающийся рост реальной заработной платы и среднего уровня жизни.
Более того, необходимо заметить, что, в полном противоречии с утверждениями Пикетти капитализм, по самой своей природе, действует в направлении увеличения доли национального дохода, приходящегося на заработную плату, уменьшая долю прибыли. Рост отношения капитал/доход приводит именно к этому.
Эти рассуждения могут быть пояснены одним простым примером.
Предположим, что валовая прибыль в экономике первоначально равна 200 монетам. (Монета может представлять из себя такое количество долларов, которое необходимо, чтобы 200 монет равнялись текущей совокупной прибыли в настоящей экономике)
Предположим также, что накопленный капитал в экономике первоначально равен 2000 монетам. Таким образом, первоначальная средняя норма прибыли равна 10%. И, наконец, предположим, что капиталисты, до сих пор проедавшие свои 200 монет прибыли, решили сберечь половину, инвестировав 100 монет в дополнительные капитальные блага и найм труда.
Какая бы часть из этих 100 монет не пошла на оплату труда, она увеличит валовую заработную плату в экономической системе. В то же время, дополнительные траты в 100 монет рано или поздно должны увеличить на ту же сумму валовые издержки производства, что соответственно снизит выручку, уменьшая тем самым и валовую прибыль.
Рост валовых издержек производства может произойти немедленно или через много лет, в зависимости от того, на что были потрачены 100 монет. Одной крайностью является их трата на то, что не капитализируется, как, например, торговые или административно-хозяйственные расходы; в этом случае эти траты немедленно проявятся как дополнительные издержки. Другой крайностью является их трата на строительство здания с соракалетним сроком полного износа; тогда потребуется сорок лет, чтобы эта сумма полностью проявила себя в виде возросших издержек производства. Но так или иначе, раньше или позже, она обнаружится в дополнительных издержках, соответственно уменьшая величину прибыли в экономической системе.
Так называемое “открытие” Пикетти можно закрывать обратно. Сбережения и инвестиции капиталистов, поднимающие велчину отношения накопленного капитала к доходу увеличивают долю заработной платы в национальном доходе и уменьшают долю прибыли.
Более высокие совокупные издержки как источник более низкой (и продолжающей падение) удельной себестоимости
Нужно отметить, если это ещё не очевидно, что более высокие совокупные издержки, происходящие из желания капиталистов расширить траты на капитальные блага и труд за счёт урезания собственного потребления, являются основанием для более низкой стоимости производства единицы продукции (удельной себестоимости). Это так, потому что подобное расширение является основой расширения производства вообще, и капитальных благ в частности. Растущее количество благ, делённое на затраты, которые тоже возрастают, но затем стабилизируются на более высоком уровне, даёт постоянно снижающуюся удельную себестоимость.
Пикетти не способен осознать, что более высокое отношение капитал/доход означает не увеличение, а дальнейшее падение нормы прибыли
Далее, когда капиталисты снижают потребление и увеличивают сбережения и инвестиции, норма прибыли падает не только за счёт падения общего количества прибыли в экономической системе, но также и за счёт имеющегося роста величины накопленного капитала. Последняя причина выглядит особенно иронично в свете мнения Пикетти, что рост величины накопленного капитала компенсирует эффект от падения нормы прибыли. Он и представить себе не может, что такой рост сам по себе способен толкнуть норму прибыли вниз. (Вспомним его пример падения нормы прибыли с 5% до 1%, при котором, однако, прироста величины накопленного капитала оказывается достаточно для роста доли прибыли в национальном доходе).
В действительности, средняя норма прибыли в экономической системе никогда не существует в отрыве от величины накопленного капитала, как о том думает Пикетти. Напротив, значение средней нормы прибыли отражает количество накопленного капитала, поскольку он стоит в знаменателе вычисляющей её дроби, в то время как числителем выступает совокупная прибыль. На какую бы величину не подняли накопленный капитал дополнительные инвестиции капиталистов, всё равно – совместно со снижением совокупной прибыли она послужит дальнейшему снижению средней нормы прибыли.
Так, в примере с ростом на 100 монет трат на капитальные блага и труд предположим, что к моменту, когда издержки выросли на эту величину, величина накопленного капитала поднялась с 2000 до 4000 монет. В таком случае норма прибыли упадёт не просто до 5%, отражая падение совокупной прибыли вдвое, а до 2,5%, потому что знаменатель дроби (накопленный капитал) также удвоился. И чем больше прирост величины накопленного капитала, сопровождающий падение совокупной прибыли, тем меньше норма прибыли. Если накопленный капитал увеличится до 5000, средняя норма прибыли упадёт до 2%, Если он увеличится до 10000 – до 1%.
Поэтому, как это ни смешно, рост отношения капитал/доход, которому Пикетти приписывает способность более чем компенсировать сопутствующее падение нормы прибыли и поддерживать рост совокупной прибыли, работает в обратном направлении. Он усиливает эффект падения величины совокупной прибыли, которое сопровождает рост отношения капитал/доход. Чем больше величина дополнительного накопленного капитала, тем больше падение нормы прибыли.
Знай Пикетти об этом, он, возможно, написал бы другую книгу, где главной темой стала бы старая марксистская страшилка о предполагаемом вечном падении нормы прибыли как результате накопления капитала. Но тогда ему пришлось бы отказаться от тезиса, который объясняет таким накоплением рост доли прибылей в национальном доходе.
Тенденция к вечному падению нормы прибыли не существует
Подняв из могилы призрак падающей нормы прибыли, сопровождающей накопление капитала, я должен немедленно загнать его обратно. Временное предпочтение всегда остановит любой подобный процесс. Хотя выше в нашем примере и имеет место снижение временного предпочтения, что отражается в падении потребления с 200 до 100 монет, само временное предпочтение никуда не делось. И, соответственно новому, более низкому временному предпочтению, накопление добавочного капитала даст рост и добавочному потреблению со стороны капиталистов. Так, если временное предпочтение требует наличия капитала, достаточного для 20 лет потребления величиной в 100 монет за год (20 лет – это число, подразумеваемое размерами накопленного капитала в 2000 монет), то прирост капитала не может продолжаться до удвоения его величины при неизменном потреблении со стороны капиталистов. Задолго до того, как эта точка будет достигнута, их затраты на потребление также возрастут, подталкиваемые величиной дополнительно накопленного капитала. Соотношение, изменённое дополнительными затратами на капитальные блага и оплату труда вернётся к прежней величине, как только держатели капитала увеличат потребление. Накопление дополнительного капитала остановится под действием двойного процесса роста производственных издержек до уровня, соответствующего новым дополнительным тратам на капитальные блага и труд, при одновременном снижении этих трат. Новое равновесие будет достигнуто при, например, 3000 монетах совокупного капитала и потреблением со стороны его владельцев в 150 монет.
По сравнению с начальной точкой, эти величины всё равно дадут падение совокупной прибыли и средней нормы прибыли, при возросшем отношении капитал/доход и росте доли зарплат в национальном доходе.
Подлинный результат деятельности капиталистов
Таким образом, никакой возможности для роста доли прибыли и падения доли зарплат, сопровождающих снижение временного предпочтения капиталистов и роста отношения капитал/доход, попросту нет. Также нет возможности и для накопления капитала в пользу капиталистов за счёт работников. Верным является прямо противоположенное утверждение. Подлинным результатом деятельности капиталистов является увеличение доли зарплат в национальном доходе и постоянный рост производительности труда. Дальнейшим результатом этого будет падение цен относительно уровня зарплат и, соответственно рост уровня реальной заработной платы.
И, опять-таки, нет никакой опасности снижения нормы прибыли до нуля под действием накопления капитала, как то утверждает столь уважаемый Пикетти Маркс. В полном противоречии с Пикетти, капиталисты не “роют себе могилу”. Нет никакой постоянно падающей нормы прибыли, которая вынуждала бы их “разорвать друг друга на части”. И они не “вынуждают работников принимать всё уменьшающуюся долю национального дохода”, так что никакой “пролетарской революции и общей экспроприации” тоже не будет. Не страдает капитализм никакими “неразрешимыми противоречиями”. Зато ими страдает Пикетти, до полной потери связи с реальностью.
Распутывая путаницу: рост количества денег как причина поддержания процесса накопления и инвестирования
Предыдущее обсуждение подразумевало наличие ограничений, накладываемых временным предпочтением на процесс сбережений и величину отношения капитал/доход. Теперь необходимо увязать обнаруженные закономерности с тем наблюдаемым фактом, что почти каждый год осуществляются новые сбережения и инвестиции, в результате чего стоимость накопленного капитала продолжает расти.
Связь проста. Продолжающийся процесс сбереженй и инвестиций, и соответствующий рост стоимости накопленного капитала, являются следствиями продолжающегося роста количества денег и объёма трат в экономической системе. Увеличение трат поднимает прибыли и зарплаты. Прибыли возрастают выше того уровня потребления, который требуют существующие временное предпочтение и величина накопленного капитала. Для того чтобы поддержать баланс между накоплением капитала и потреблением, весь или почти весь прирост сберегается и инвестируется, как в примере с капиталистом, чья норма прибыли на капитал в 100 млн. долл. возрастает с 4% до 10%. Точно так же рост зарплат увеличивает доход работников относительно их, существовавших до этого, сбережений на будущее. Если они пожелают сохранить прежнее отношение между новыми, возросшими доходами и существовавшими сбережениями, им придётся увеличить последние, для чего потребуется задействовать часть этих доходов.
Таким образом, сбережения и инвестиции продолжаются не из-за постоянно падающего временного предпочтения, а из-за увеличения количества денег и объёма трат. Временное предпочтение может вообще не меняться неопределённо долго, но при этом сбережения и инвестиции будут осуществлятся просто потому, что прирост количества денег и объёма трат поднимает доход в денежном выражении. (Это, разумеется, не означает, что наводнение экономики вновь созданными деньгами приведёт к значительному росту нормы сбережений. Поскольку подобная политика может снижать покупательную способность денег, результатом может быть и снижение сбережений в денежном выражении, т.к. у людей исчезнет желание держать их или заключать в них контракты).
Пикетти утверждает прямо обратное, подразумевая положительную норму сбережений, которая одновременно постоянна и независима от роста количества денег и объёма трат. Остановись этот рост – и сбережения и инвестиции (в денежном выражении) также остановятся, как они это сделали в примере, когда капиталисты урезали потребление на 100 монет и увеличили на эту сумму величину затрат на капитальные блага.