4745. Борис Сичкин

[Foto_history]

Как Борис Сичкин писал письма Марку Фрадкину из эмиграции

Актёр Борис Сичкин описал историю своей эмиграции в книге «Мы смеёмся, чтобы не сойти с ума». Один из забавных эпизодов этой книги — конфликт актёра со знаменитым композитором Марком Фрадкиным.

Меня часто спрашивают, почему я, будучи популярным артистом, который хорошо зарабатывал, имел прекрасную трехкомнатную квартиру в центре Москвы, машину, дачу и пр., уехал?

В 1971 году меня по сфабрикованному обвинению посадили в Тамбовскую тюрьму. Впоследствии меня оправдали, дело было закрыто, работники прокуратуры наказаны, но до этого я просидел год и две недели в тюрьме, сыну в этой связи не дали поступить в Московскую консерваторию, в течение 2-х лет, пока длилось доследование, мне не давали работать, мое имя вырезали из титров фильма «Неисправимый лгун», в фильме «Повар и певица» меня озвучили другим актером и т.д. Короче, я понял, что страна игривая, в ней с тобой могут сделать все, что угодно, а особенно, учитывая, что у сына Емельяна — в меня — язык до щиколотки, который, как известно, доведет если не до Киева, то уж до тюрьмы точно, я решил удалиться от гнутой страны на максимально возможное расстояние. К счастью, после подачи заявления, если у меня и были какие-то сомнения по поводу принятого решения, то до боли родные, вездесущие подлость и хамство быстро их развеяли.

Мать моей жены с нами не уезжала, и, естественно, ее надо было обеспечить жилплощадью. Она была прописана с нами, но, поскольку оставаться одной в 3-комнатной квартире ей бы не разрешили, я договорился на обмен — 2-комнатная квартира с доплатой. Этот обмен должен был быть одобрен на собрании правления кооператива, членом которого я состоял. <...>

Больше всех суетился композитор Марк Фрадкин. <...> Фрадкин имел конкретные виды на мою квартиру и развернул активную деятельность еще до собрания: он обрабатывал членов правления, запугивая их тем, как может быть расценена помощь врагу народа, с именем КГБ на устах ходил по квартирам, собирал подписи жильцов против моего обмена, короче, делал все, что было в его силах, чтобы помешать.
С Фрадкиным во время войны мы долгое время были в одной части, где он заслужил звание «самый жадный еврей средней полосы России». Впрочем, я думаю, это было явным преуменьшением, и он вполне был достоин выхода на всесоюзный, если не на международный уровень.
Плюшкин по сравнению с ним был мотом. Покойный Ян Френкель, талантливый композитор и очаровательный человек, рассказывал мне, что Фрадкин постоянно уговаривал его зайти в гости, посидеть за рюмкой у его уникального бара. Один раз, когда они были около дома Фрадкина, тот его наконец зазвал, но при этом сказал:

— Ян, в баре все есть, но чтобы его не разрушать, а это произведение искусства — ты сам убедишься, купи бутылочку водки. Закуски навалом, но на всякий случай купи колбаски, если хочешь, сыра, ну, рыбки какой-нибудь и возьми батон хлеба.

В результате они сели у бара, выпили водку Френкеля, закусили его продуктами, а Фрадкин даже чая не предложил.

В свое время Фрадкин мечтал попасть к нам в кооператив по причине хорошего района и того, что он был дешевле других кооперативов, но собрание было категорически против, мотивируя это тем, что Фрадкин не артист эстрады, богат и может купить квартиру в любом другом кооперативе. Я в то время был членом правления, со мной считались, и, когда жена Фрадкина со слезами на глазах умоляла меня помочь им, я, по своей мягкотелости, не смог отказать и уговорил правление проголосовать за Фрадкина. Позже история повторилась с их дочерью, Женей, которая тоже хотела жить в нашем кооперативе. Оба раза члены правления говорили, что они голосовали не за Фрадкина, а за меня.

Возвращаясь к нашему собранию, Фрадкин его закончил, коротко и по-деловому резюмировав:

— Товарищи, нам надо решить вопрос об обмене Сичкина, в связи с тем, что он бросает нашу Родину, плюет на все то, что сделала для него эта страна и хочет выгодно переметнуться на Запад. Нас он просит в этом ему помочь. Давайте голосовать.

Почти все русские, включая членов партии, проголосовали за меня, а все евреи, которых было большинство, против. В результате тещу выгнали из квартиры, а я получил огромное моральное удовлетворение — еду правильно. <...>

Первое, что я сделал в Вене, это отправил вызов Фрадкину и в придачу к нему письмо следующего содержания:

«Дорогой Марик!

Все в порядке, вся наша мишпуха уже в Вене, все удалось провезти и твое тоже. Как ты правильно сказал, таможенники такие же тупые, как вся вонючая советская власть и бигуди осмотреть не догадаются. Так и вышло, только у Симы очень болит шея, все-таки каждый весил три кило. Пусть Рая до отъезда тренирует шею, у тебя шея, конечно, покрепче, но ты ж в бигудях не поедешь. Как нам сказали, в Америке иконы сейчас идут слабо, а ты знаешь, израильтяне из голландского посольства совсем обнаглели и хотят за провоз 20 процентов.

Марк, вот прошло, казалось бы, всего несколько дней, а мы уже очень соскучились. Все со слезами на глазах вспоминают твое последнее напутствие: „Я рад и счастлив за вас, что вы покидаете эту омерзительную страну, кошмарное наследие двух мерзких карликов: картавого сифилитика Ленина и рябого параноика Сталина. Дай вам Бог!“ А как мы смеялись на проводах, когда ты сказал, что был и остаешься убежденным сионистом, а все твои якобы русские песни на самом деле основаны на еврейском фольклоре, сел за рояль, начал их одним пальцем наигрывать и объяснять, из какого синагогиального кадиша они взяты... Короче, ждем тебя и Раю с нетерпением, дай Бог, уже скоро.

Крепко обнимаем, целуем Арон, Пиля, Сима, Двойра и Ревекка».

Как мне впоследствии сообщил конферансье Борис Брунов, Фрадкин тут же побежал в КГБ и начал клясться, что у него нет икон и валюты, и он никуда не собирается ехать. Там (еще раз) прочитали письмо и, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, посоветовали успокоиться, его никто ни в чем не обвиняет, многие получают вызовы, но если он не и собирается уезжать, ему не о чем волноваться. Фрадкин, тем не менее, был в панике, жена Рая на нервной почве начала курить.

Забегая вперед, второй вызов и письмо, но уже на адрес домоуправления «для Фрадкина» и якобы от другого лица я послал из Италии и третье, на адрес Союза Композиторов РСФСР Родиону Щедрину для Фрадкина из Нью-Йорка.

Второе письмо:

«Привет, Марик!

Сразу по делу: твою капусту и рыжье получил, но с летчиками больше в долю не падай — они засветились. Канай в Севастополь, свяжись с кентами и попробуй зафузить моряков атомных подводных лодок. Как договаривались, я откусил три косых, остальное твое, тебя ждет. Антиквар превращай в зелень, его не втырить и могут закнокать. Вообще, ходи на цирлах, подальше от катрана, шныров и козырных — тебе сейчас самое время лепить темнуху. Учти, телефон прослушивается — ботай по фене. Слыхал парашу, как ты вертухаям туфту впаривал — все правильно, пока не откинешься, хиляй за патриота. Вся маза тебя ждет, на любой малине будешь первым человеком, братва мечтает послушать в твоем исполнении песни Шаинского. Поменьше пей и чифири, а то, что Рая шмалит дурь, не страшно — главное, чтоб не села на иглу. Бывай, до встречи. Валера».

Фрадкин потерял сон, не помогали сильнейшие снотворные, снова побежал в КГБ, потом в домоуправление, ходил по квартирам, бился в судорогах и кричал, что он не имеет к этому никакого отношения, а все это провокации Сичкина. Рая курила одну за одной и дошла до 4-х пачек в день. В КГБ хохотали до слез и с нетерпением ожидали следующего письма и очередного визита идиота.

Письмо третье:

«Здравствуй, дорогой Марк! Прости, что так долго не писали, но сначала хотели получить товар, чтобы ты был спокоен. Слава Богу, все окей, все контейнеры прибыли, с аргентинцами расчитались, так что ты уже в порядке: даже за один контейнер Рая спокойно может открыть массажный салон, а блядей среди иммигрантов навалом. Вообще, если ты сможешь переправить хотя бы 25 процентов своего состояния, то до конца жизни здесь будешь купаться в золоте. Если ты еще не обрезан, то здесь можно устроить за большие деньги: все иммигранты придут посмотреть на обрезание композитора Марка Фрадкина. Свою коллекцию порнографии не вези, здесь этого добра полно, оставь Жене. Да, и скажи ей, чтобы хотя бы до вашего отъезда перестала фарцевать — береженого Бог бережет. Марик, мой тебе совет: пока ты в Союзе, учи нотную грамоту и хотя бы чуть-чуть гармонию — там ты можешь напеть мелодию, и „негр“ ее тебе записывает, а здесь негров много, но все они такие грамотные, как ты.

У нас все хорошо: молодые получают вэлфер, старые — пенсию, а бизнесы на кеш. Английский можешь не учить, он здесь не нужен: на Брайтоне все на русско-еврейском жаргоне с одесским акцентом, а то, что у тебя первый язык идиш — огромный плюс. Тебя вся помнят и ждут, а твою знаменитую шутку: „Если бы Фаня Каплан закончила курсы ворошиловского стрелка, мы намного раньше избавились бы от этого картавого фантаста“, — здешние артисты читают со сцены.

С нетерпением ждем встречи,

3ай гезунд апдетер Мотл Фрадкин!

Целуем

Наум, Фира, Бася, Абрам и тетя Рахиль!

P.S. Будете ехать, пусть Рая не глотает камни — Соня так и не просралась!»

источник http://izbrannoe.com/news/yumor/kak-...iz-emigratsii/

[Chtoby-pomnili.com]

http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=502

Популярный актёр кино и эстрады

Борис Сичкин родился 15 августа 1922 года в Киеве в семье еврея-сапожника, умершего, когда мальчику было 4 года. В семье Борис был седьмым, самым младшим ребенком.

Старший брат обучил Борю танцам, и выступления он, по собственным воспоминаниям, начал на Еврейском базаре перед собиравшимися там уголовниками. После побега из дома был исключён из школы. Актёрское мастерство и юмор были заложены в нём с детства. «Наша семья была самой весёлой в Киеве», - вспоминал Сичкин. Бойкий карапуз каждый день бегал на базар, где плясал «барыни» и «цыганочки для торговцев, воров и спекулянтов, получая первые трудовые гонорары продуктами. Позже, в эмиграции артист говорил: «От чего ушел, к тому и пришел: первыми моими зрителями в эмиграции стали тоже воры и бандиты, только в Нью-Йорке они называли себя русской мафией. Я выходил на сцену и говорил: «Здрасьте, отщепенцы и предатели Родины!». Все заходились смехом».

В 15 лет Сичкин был принят в ансамбль народного танца УССР. Учился Борис в хореографическом техникуме при киевском театре - он хотел своим «цыганочкам» и «чечёткам» придать форму, научиться принимать красивые позы и овладеть пластикой.

Во время Великой Отечественной войны с 1941-го по 1946-й годы Сичкин гастролировал во фронтовом ансамбле. После окончания войны с 1947-го по 1948-й годы Сичкин был солистом Ансамбля песни и пляски Советской Армии имени Александрова, а с 1948-го по 1966-й годы он являлся артистом Москонцерта.

С 1955 года Сичкин также работал в ансамбле литературной и театральной пародии «Синяя птичка» под руководством В.Ю.Драгунского, исполнял интермедии, был автором текстов и балетмейстером, участвовал в работе «закулисного» театра «Крошка» (ЦДРИ), а с 1959-го по 1960-й годы Сичкин работал в Театре-студии киноактёра.

В 1950-е годы артист много выступал с танцевальными номерами в сборных концертах, дружил с известными людьми того времени - конферансье Михаилом Гаркави, поэтом Михаилом Светловым, певцом Леонидом Утесовым.

Как танцовщик Сичкин отличался необычайной пластичностью и буффонадной лёгкостью. Со временем он выступил как балетмейстер ряда драматических спектаклей, в том числе «Свадебное путешествие» В.А.Дыховичного и М.Р.Слободского в Театре сатиры, «Красные дьяволята» П.А.Бляхина, А.Л.Полевого и А.Н.Толбузина в Драматическом театре имени Н.В.Гоголя, «Проснись и пой» М.Дярфаша в Театре сатиры.

С начала 1960-х годов Борис Михайлович начал сниматься в кино.

В кино наиболее заметными работами Бориса Сичкина стали итальянец-контрабандист в фильме «Капитаны голубой лагуны», администратор отеля в фильме «Последний жулик», Буба Касторский в фильмах «Неуловимые мстители» и «Новые приключения неуловимых», «Экселянта» в фильме «Интервенция». Он снимался также в фильмах «До свидания, мальчики!», «Золотые ворота», «Тропой бескорыстной любви», в сказках Александра Роу.

Роль Бубы сделала его очень популярным. Неунывающий, смекалистый весельчак, умеющий увидеть смешное в самой аховой ситуации, очень понравился зрителям. Однако, несмотря на всенародною любовь и признание, в декабре 1973 года актер был арестован по ложному обвинению в хищении социалистической собственности и заключен в изолятор города Тамбова, где провел год и два месяца, что в дальнейшем послужило толчком к эмиграции. Через год Сичкин был освобождён. Следствие продолжалось ещё несколько лет. В конце концов, Борис Сичкин был окончательно оправдан.

За время его заключения жена попала в больницу, а сына отчислили из консерватории. Но даже когда 27 декабря 1974 года Сичкина выпустили на свободу, его мытарства на этом не прекратились: он попал в разряд запрещенных артистов, и работы было крайне мало. Его фамилию стерли из титров всех фильмов, где он снимался, в том числе и из «Неуловимых мстителей». Даже сидя в тюрьме, Сичкин не терял расположения духа и юмора. Он вспоминал: «Нас, заключенных Тамбовской тюрьмы, окрыляла тихая, маленькая радость: проходя мрачными коридорами на допросы, мы видели на стене транспарант: «Ленин - с нами!».

В 1979 году Сичкин вместе с семьей принял решение уехать из СССР, так как начались провокации против его сына Емельяна. Борис Сичкин с женой Галиной и сыном, по его собственному признанию, бросили все: трехкомнатную квартиру в Каретном Ряду, дачу, машину, рояль «Беккер» - и налегке, с сорока долларами наличного капитала уехали в США. В последний день перед отъездом в его квартире в Каретном ряду побывали многие известные люди: спортсмены и артисты. В своем последнем слове Борис Сичкин, как всегда, схохмил: «Друзья! Я уезжаю в Штаты! Еду туда строить коммунизм. Но прошу никому об этом ни слова, иначе меня туда не пустит госдепартамент...». В США Сичкин продолжал выступать на эстраде и в варьете сольно и в дуэте со своей женой актрисой Галиной Рыбак. Актер жил скромно. На вопрос: «Как ты живешь?» - отвечал: «Есть люди, которые живут за чертой бедности, я живу на черте».

Сичкины поселились в Нью-Йорке и поначалу жили все вместе. Но в последние годы артист переехал к сыну, а Галина жила отдельно. Поведение жены часто становилось темой для шуток в семье. Например, более 20 лет прожив в Америке и преподавая в балетной школе, она так и не научилась говорить по-английски и не получила американского паспорта.

Сичкин изредка приезжал в Россию с выступлениями, и снялся в Голливуде в нескольких фильмах, в которых сыграл повара в картине «Свит Лорейн» и рабочего-слесаря в «Суперинтенданте». Самой известной его работой стала роль в фильме Оливера Стоуна «Никсон», где Сичкин сыграл Брежнева. Гонорар любящий отец с радостью потратил на организацию сольного концерта своего сына в знаменитом зале Карнеги-Холл, который прошел с большим успехом.

В Нью-Йорке Сичкин написал две очень веселые книги: «Я из Одессы! Здрасьте!», опубликованной в 1996 году, и «Мы смеемся, чтобы не сойти с ума», вышедшей в 2001 году. Он также был членом редколлегии нью-йоркской газеты на русском языке «Русский Базар».

Книги артиста оказалось образцом великолепной литературы в стиле Зощенко. В книге, в частности, была прекрасно описан конфликт, возникший между Борисом Сичкиным и Марком Фрадкиным, который хотел вступить в кооператив, где состояли артисты эстрады, и Сичкин в том числе, но собрание жильцов было против, и постоянно Фрадкину отказывало. Борис Михайлович входил в состав правления и упросил остальных проголосовать за нового жильца. Когда Сичкин с семьей подали документы на эмиграцию и были вынуждены разменивать квартиру, Фрадкин заклеймил его как предателя и изменника Родины, и потребовал у собрания отказать отщепенцу в просьбе, что и было сделано. Буба отомстил оригинально. Оказавшись в Вене, он от чужого имени отправил письмо и израильский вызов на имя Фрадкина. То же самое было проделано в Италии и в Америке, отправители каждый раз были новые. Фрадкин был вынужден объясняться в КГБ, пытаясь доказать, что он «не верблюд», а комитетчики потешались на пару с Бубой Касторским. Так мог шутить только он. Вот одно из посланий Сичкина Фрадкину: «Привет, Марик! Сразу по делу: твою капусту и рыжье получил, но с летчиками больше в долю не падай – они засветились. Канай в Севастополь, свяжись с кентами и попробуй загрузить моряков атомных подводных лодок. Как договаривались, я откусил три косых, остальное твое, тебя ждет. Антиквар превращай в зелень, его не втырить и могут закнокать. Вообще, ходи на цырлах, подальше от катрана, шныров и козырных – тебе сейчас самое время лепить темнуху. Учти, телефон прослушивается - ботай по фене. Слышал парашу, как ты вертухаям туфту впаривал – все правильно, пока не откинешься, хиляй за патриота. Вся маза тебя ждет, на любой малине будешь первым человеком, братва мечтает послушать в твоем исполнении песни Шаинского. Поменьше пей и чифири, а то, что Рая шмалит дурь, не страшно – главное, чтоб не села на иглу. Бывай, до встречи. Валера».

В 1994 году впервые после эмиграции Сичкин приехал в Россию. И вновь стал сниматься в российском кино. Он также написал музыку к фильму «Плохая квартира».

Скончался Борис Сичкин скончался на 79 году жизни в Нью-Йорке в собственном доме 22 марта 2002 года, разбирая корреспонденцию. По данным врачей, причиной смерти стал сердечный приступ.

Вскоре по желанию его жены прах Бориса Михайловича был извлечён из могилы и кремирован, а урна перевезена в Москву и 6 лет хранилась у друзей семьи Сичкиных, пока 18 апреля 2008 года прах Сичкина не был захоронен в колумбарии Ваганьковского кладбища.

О Борисе Сичкине был снят документальный фильм «Я - Буба Касторский».

Текст подготовил Андрей Гончаров

Использованные материалы:

Интервью с Борисом Сичкиным, авторы: Е. Романенкова и Т. Алексеева
Материалы сайта www.kino-teatr.ru
Материалы сайта www.russianshanson.info
Материалы сайта Википедия
Материалы сайта www.peoples.ru
Текст Ф. Раззакова «Досье на звезд»

Интервью с Борисом Сичкиным: «Я из Нью-Йорка, здрасьте!»

- Я больше года не был в Москве и с большим удовольствием отозвался на приглашение радио "Шансон" приехать в Россию накануне Рождества и поучаствовать в фестивальном концерте "Звездная пурга". Я счастлив был выступать для моих любимых русских зрителей, для моих друзей и красивых женщин в самом огромном концертном зале столицы, в такой веселой и душевной компании артистов. А их было не мало, и молодых, и знаменитых, вот:..(имена). Мне нравится это веселое название "Шансон", правда, никто не знает, что же оно означает, но ясно, что не похоронную музыку, а что-то радостное. Я думаю, те, кому посчастливилось попасть на этот великолепный концерт, получили громадное удовольствие.

- Вы покинули Россию еще при Советской власти?

- Я уехал в 79-году, я не эмигрировал, я бежал: Дело в том, что в 1973 году по сфабрикованному делу меня посадили в тюрьму. Якобы, я получал за концерты больше денег, чем мне полагалось. Но на суде выяснилось, что по закону я недополучал больше половины. Меня освободили за отсутствием состава преступления. Я - достаточно популярный артист, поэтому, когда меня посадили, об этом знали все, а когда освободили - не знал никто. Семь лет велось следствие, семь лет я не снимался, мне не давали работать. Но не в этом дело, я бы все равно никуда не уехал от моих зрителей, от моего народа, но начались провокации против моего сына Емельяна. Я испугался за него. Я бросил трехкомнатную квартиру в Каретном ряду, дачу, машину, рояль "Беккер", и мы уехали с одним чемоданом и сорока долларами на троих в страну, где никого не знаем. Я даже английского языка не знал. Разве ж я эмигрировал? От немцев в сорок первом так не бежали, как я бежал от советской власти. Мне еще повезло, что меня сразу выпустили - Крамарова два года держали. Но тут мне очень помогло, что я сыграл роль Бубы Касторского. Дело в том, что в АВИРе все начальство знало меня, как Бубу Касторского, но никто не знал артиста Бориса Сичкина. Когда подписывали документы о моем отъезде, то думали, что уехал какой-то Борис Сичкин, а Буба здесь, в России остался - меня выпустили спокойно. Буба мой талисман, он вообще мне часто в жизни помогал.

- Благодаря этому персонажу все считают вас одесситом.

- Я родом из Киева, когда мне было четыре года, кормильцем семьи остался мой старший брат, он был танцором от Бога и уже тогда готовил себе смену в моем лице. Но я как-то не спешил зарабатывать на хлеб куплетами, а нашел иной способ. В школе я взял на себя общественное поручение - быть ответственным огородником. Пользуясь своим положением, я сказал одноклассникам приносить посадочный материал: картошку, фасоль, огурцы. Все эти продукты мы дома благополучно съедали, а потом я жаловался на неурожай. Когда моя афера все-таки была раскрыта, я подался в цыганский табор. С едой здесь проблем не было. А уж танцевать учили все, кому не лень. Свои первые концерты я устраивал на базаре: вечерами там собирались карманники, домушники и их подруги - их я и развлекал. От чего ушел, к тому и пришел: первыми моими зрителями в эмиграции стали тоже воры и бандиты, только в Нью-Йорке они называли себя русской мафией. Я выходил на сцену и говорил: "Здрасьте, отщепенцы и предатели Родины!". Все заходились смехом.

- О вашей находчивости ходят легенды, поговаривают, что во время войны вы сумели на вражеской территории организовать публичный дом?..

- Не совсем так. В городе Лодзи, который освободили советские войска, стоял пятиэтажный дом, в котором жили проститутки. Когда об этом узнали изголодавшиеся по женской ласке солдаты и офицеры, они стремглав бросились к этому месту. Я - человек веселый и общительный, женщин люблю, и поэтому легко подружился с некоторыми обитательницами этого дома, и те стали мне жаловаться, что офицеры норовят воспользоваться их услугами на халяву. Мы с ребятами-рядовыми решили устранить несправедливость и стали по очереди дежурить в публичном доме. Офицеры решили, что это комендантский патруль и исправно платили женщинам. Никому даже в голову не пришло нас проверить. После войны я вернулся к любимому делу - танцевал в ансамбле Киевского военного округа. Кстати, на роль Бубы я сам напросился. Я прочитал сценарий "Неуловимых мстителей" и сразу влюбился в балагура-куплетиста. Замечательный режиссер Эдмон Кеосаян пошел мне навстречу, и я тех пор у меня два имени. Официальные лица говорили мне: "Здравствуй, товарищ Касторский!" : а потом посадили меня: Знали бы они, что спустя годы я сыграю в Голливуде роль Генерального "бровеносца в потемках" Брежнева - не выпустили бы.

- Более 15 лет вы жили в Америке, чем вы занимались?

- Когда мы только приехали в Нью-Йорк, нам очень помогла эмиграционная общественная организация: дали деньги на жилье, на питание: не шикарно, но прожить было можно. Я и сейчас живу довольно скромно. Обычно, когда меня спрашивают: "Как ты живешь?", - я отвечаю: "Есть люди, которые живут за чертой бедности, я живу на черте. Я по натуре очаровательный человек, добрый и веселый. Поэтому я богаче всех благополучных бизнесменов: они скучные, а я счастливый. Я и без денег в полном порядке, а они с деньгами в полном дерь: J :, прости Господи. Я - артист, тем и занимаюсь всю жизнь. Я давал концерты для таких же, как и я "предателей родины", я снимался в кино, вместе с актрисой Еленой Соловей мы создали театр: А в 1994 году я поехал в Россию на съемки фильма "В гостинице мест нет" по приглашению режиссера Тиграна Кеосаяна. Меня и раньше звали, мой друг Ефим Смолин говорил: "Приезжай в Россию, тебя здесь любят, ты будешь "на белом коне". Я ответил: "Я приеду, но позже. А то, как бы этот "белый конь" не обернулся "черным воронком". И я приехал, как обещал, когда сменилась власть, когда я был уверен, что не будет никаких провокаций. Я с удовольствием снялся в роли интеллигентного бомжа в "Бедной Саше" и в роли благородного вора в "Убийстве на Неглинной улице".

- На ваш взгляд, Москва сильно изменилась?

- Уже пятый раз приезжаю в Москву и каждый раз вижу ее совершенно другой. Когда в 94-м после пятнадцатилетнего отсутствия я оказался на площади Белорусского вокзала, я страшно огорчился: эта торговля, эти грязные лотки, везде горы мусора, которые никто не убирает. А сейчас Москва совсем другая! Я зашел в магазин, а там есть все продукты, которые есть и в Нью-Йорке, Париже, Лондоне - все, что душе угодно к праздничному столу. И мне остается только пожелать москвичам, чтобы у них было достаточно денег на все эти деликатесы. Я помню семидесятые годы: у меня были деньги, но я приходил в ужас, когда ко мне собирались гости. Мне приходилось бегать по каким-то подвалам, переплачивать втридорога, чтобы хоть что-то достать к столу. Сейчас все иначе, я вижу, что в городе есть хозяин и хочу за это пожать руку Лужкову: который все равно не даст мне хотя бы маленькую комнатку: Мне говорят: "Зайди в квартиры горожан - там нищета". Может быть, но я хожу по улицам, вижу яркие витрины, вижу, как красиво освещен город, как чистенько подкрашены церквушки, как много шикарных машин на дорогах: и не верю, что уж очень плохо живут Москвичи. Обидно только, что Москва на третьем месте в мире по дороговизне: на первом Токио, на втором Лондон: Я желаю своему городу вырваться на первое место в мире по дешевизне, и я уверен, что так и будет.

- Нет желания вернуться в Россию насовсем?

- Дело в том, что поезд давно ушел: сын уже взрослый, он талантливый композитор, признанный там, у него был шикарный композиторский концерт в Корнеги-Холл, прозвучавший на весь мир. У него много друзей, он великолепно знает язык и уже привык жить там. Моя жена тоже нашла себя в Америке, она преподает балет, занимается совершенствованием женских фигур, у нее тоже уже есть своя клиентура. Что касается меня: я могу приехать сюда, когда захочу. Итальянцы, греки, ирландцы живут там, где есть работа. Они не знают это слово "ностальгия", когда им грустно, они просто покупают билет и едут домой, к друзьям и близким. Мне уже не 18 лет, и было бы глупо ехать туда, где у меня даже нет места, чтобы переночевать. Я сюда приезжаю на встречу с дорогими людьми. Я вижу здесь красивых женщин - а это намного дороже гонораров, и значит, что я буду приезжать сюда снова и снова.

ФИЛЬМОГРАФИЯ:

1954 — Анна на шее
1962 — Капитаны Голубой лагуны — контрабандист
1964 — До свидания, мальчики! — конферансье
1966 — Последний жулик
1966 — Неуловимые мстители — Буба Касторский
1968 — Новые приключения неуловимых — Буба Касторский
1968 — Интервенция — куплетист-чечеточник
1968 — На войне как на войне — Селиванов
1969 — Золотые ворота
1969 — Варвара-краса, длинная коса — жених-престидижитатор
1970 — Любовь к трём апельсинам — Кухарка
1971 — Тропой бескорыстной любви — гость Михалыча
1971 — Большой янтарь — музыкальный критик, член жюри конкурса
1972 — Пятьдесят на пятьдесят — назойливый посетитель в биллиардной
1972 — Последние дни Помпеи — Владимир Павлович Кукин
1972 — Золотые рога — разбойник
1973 — Неисправимый лгун — переводчик
1978 — Повар и певица — Хасан Хасаныч Бармалей, директор дома быта
1987 — Sweet Lorraine — Иван
1989 — Суперинтендант
1989 — Последние дни The Final Days — Л.И.Брежнев
1991 — Смотритель (англ. The Super) — Электрик
1995 — Никсон — Л.И.Брежнев
1997 — Бедная Саша — бродяга Аристарх Растопчин
2000 — Марш Турецкого серии «Опасно для жизни», «Убийство на Неглинной»
2001 — Third Watch - After Time — Ури
2001 — ПМЖ

15 августа 1922 года – 21 марта 2002 года

Похожие статьи и материалы:

Сичкин Борис (Документальные фильмы)
Сичкин Борис (Цикл передач «Как уходили кумиры»)