*401. Валдайские страдания

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6513
26 МАРТА 2007 г.
Новости Нижнего Новгорода
Нарастает ожесточенность противостояния между властью и оппозицией. Вслед за разгоном «Марша несогласных» в Санкт-Петербурге последовали беспрецедентные массовые репрессии в Нижнем Новгороде. Попробуем разобраться в природе этого явления.

Относительная депривация
Социология и политология потратили немало интеллекта, времени и страниц в поисках ответа на вопрос «Почему люди бунтуют?». Одна из самых распространенных теорий, выводы которой находили и находят множество подтверждений, оперирует красивым термином «относительная депривация». Он означает восприятие обществом разрыва между ценностными ожиданиями и ценностными возможностями. Ценностные ожидания – это представления людей о том, как они хотели бы жить. Ценностные возможности – это представления о том, как они могут реализовать свои потребности, и ожидания в реальной жизни. Резкий рост разрыва между ценностными ожиданиями и ценностными возможностями приводит к росту относительной депривации. Его преодоление общество находит в протесте и бунте. Эта теория объясняет, к примеру, почему люди не бунтуют, когда им долго плохо, а только когда длительный период улучшения сменяется резким ухудшением.

Есть заблуждение, согласно которому поводом для радикального недовольства могут быть только социально-экономические условия. Что такие абстрактные категории как свобода, демократия, политическая конкуренция и т.п не причем, особенно у нас, в России. Это не так и теоретически, и практически. Теория гласит: поводы для недовольства могут быть любые. Необходимо только, чтобы они четко осознавались, контрастировали с другими.

Именно так происходит у нас. Политические репрессии в России не носят тотального характера. Они сконцентрированы исключительно в сфере политической конкуренции. Власти быстро компенсируют социальное недовольство. Оставляют без внимания, за редкими исключениями, протесты экологов или блюстителей нравственности. Им наплевать на искусство и для них нет запретных зон в науке, как это было при большевиках. Причина понятна: власть заботит только то, что непосредственно и в кратковременной перспективе угрожает ее самосохранению. Но то же самое обстоятельство делает сферу политической конкуренции, зону политической свободы контрастной, ясной, отчетливо видимой, а потому подпитывает рост относительной депривации.

Второе условие упомянутого роста: сужение ценностных возможностей. Обычно оно сопряжено с усилиями властей, как это и происходит в нашем случае. Власть, стараясь обеспечить «стабильность», «преемственность» и предсказуемость выборов, подавляет политические свободы и, тем самым, уменьшает ценностные возможности. В результате растет относительная депривация.

Относительная депривация может быть различной для разных социальных групп. Например, ее рост может быть не угрожающим в тех группах, которые могут менять свои ценностные ожидания в сторону уменьшения. Сейчас так происходит с большой социальной группой людей, которые существенную часть своей жизни прожили в эпоху брежневского застоя. Они могут конформистски смиряться с потерей ценностных возможностей, гипнотизируя себя примерно так: «Ну жили же мы при Брежневе без всяких выборов! И ничего!». В результате уменьшаются ценностные ожидания и ослабевает рост относительной депривации.

Иное дело молодежь – первое непоротое поколение. У них нет опыта нашего конформизма, они выросли в условиях расширения свобод. И их сужение они (не все, конечно) воспринимают как потерю, как падение ценностных возможностей; к тому же они не могут безболезненно сбавлять свои ценностные ожидания. Именно поэтому рост радикализма сейчас мы наблюдаем именно среди молодежи. Более того, нет сомнений, что он будет расти помимо усилий властей по законам распространения моды. Этому будет способствовать тот факт, что власть своими репрессиями создает героев, в данном случае – лидеров моды.

Все сказанное мной на бытовом уровне выражается известной формулой: «Нельзя запаивать подогреваемый котел». Мы видим, что власть занимается именно этим. Последствия очевидны.

Появление новых котлов
Теперь воспользуемся описанной выше теорией, чтобы попытаться спрогнозировать, в каких еще социальных группах возможен резкий рост относительной депривации с вытекающим из него обострением радикального протеста. Для этого надо ответить на два вопроса. Первый: в каких сферах наблюдался рост ценностных ожиданий? Второй: в каких из этих сфер произошло резкое сужение возможностей? При такой постановке вопросов ответ напрашивается само собой: это сфера предпринимательства.

Действительно, с конца восьмидесятых годов и до начала нулевых нового тысячелетия именно здесь происходили существенные изменения возможностей, приводившие к росту позитивных ожиданий от самореализации в этой сфере человеческой деятельности. Совершенно не случайно в предпринимательство ринулись активные люди самых разных профессий. В тоже время последние лет семь здесь же произошли резкие сокращения возможностей. Это происходило по мере того как бюрократия становилась монопольно властвующей и абсолютно неподконтрольной. В силу этого безудержно росла коррупция.

Последние два года образцы поведения федеральных властей в сфере отъема чужой собственности стали стремительно распространяться на все уровни власти и, соответственно, на все уровни бизнеса. Исследования Фонда ИНДЕМ указывают не только на количественные, но и на качественные изменения. Об одном я уже сказал – это всеобъемлющий рост такого вида коррупции как захват бизнеса. Но предприниматели жалуются и на другое: коррупция перестает быть сферой услуг, а становится обычным грабежом. Распространились поборы за «право жить». Если при Ельцине, как говорят наши респонденты, «брали и делали», то сейчас «берут, обещают и не делают».

Росту ценностных ожиданий способствует удачная экономическая ситуация: большой приток в страну углеводородных доходов. Но если в нормальной экономике это смогло бы стать условием общего экономического подъема, то у нас это приводит к скачку имущественного расслоения, о чем свидетельствует, в частности, неестественное разбухание рядов долларовых миллиардеров.

Рост относительной депривации в этой сфере очевиден, но он пока не выливается в организованный протест предпринимателей-собственников. Причина ясна. В отличие от молодежи, бизнесмены привыкли оценивать и соизмерять приобретения и издержки. Сейчас практика власти предельно проста: будешь выкобениваться – отберем бизнес. Пока индивидуальные потери от такого исхода оцениваются как более значимые, нежели коллективные приобретения от организованного сопротивления.

И еще два обстоятельства. Первое: потери от сопротивления незамедлительны, а приобретения – отдаленны. Наш бизнес, воспитанный агрессивной средой предпочитать краткосрочные стратегии, склонен переоценивать краткосрочные потери и недооценивать долгосрочные приобретения. Второе: владение частной собственностью не подталкивает, мягко говоря, к коллективным действиям. Не удивительно, что известные объединения предпринимателей-собственников создавались у нас под благословения властей и становились весьма сервильными. В тоже время нарождающийся средний класс, состоящий, в первую очередь, из нового поколения менеджеров, более активен и не обинуясь страхами организуется для защиты своих имущественных интересов.

Перспективы нашей котельной
Истерические и остервенелые действия властей побуждены страхом перед призраком оранжевой революции. Страх этот не только иррационален, но, к тому же, не имеет под собой каких-либо реальных оснований. Российское общество еще не готово к массовому организованному сопротивлению такого масштаба, который обернулся бы реальной угрозой для режима. Если абстрагироваться от собственных усилий власти и учитывать только общественный ресурс, то он созреет, как показывают различные оценки, примерно к 2012 году. Однако усилия власти по ограничению неконтролируемых политических сил приводят к обратному эффекту. Иногда даже теряешься, когда ищешь причины такого рода нелепых действий. Что это – шизофрения или сознательная дестабилизация ситуации? Безумие или провокация столь явно, с интервалом около 24 часов, демонстрировать вопиющий разрыв между репрессиями в Нижнем Новгороде и благолепным шоу «Наших» в Москве. Российский народ – не быдло, а наша молодежь – не обколотые придурки.

Власть находится в стратегической ловушке. Диктатура стабильна, только если она расширяет сферу контроля за пределы политики. Это происходит, но вяло и стихийно, потому эффектом такой экспансии контроля можно пренебречь. Концентрируя контроль на сфере политики, власть локализует растущее сопротивление в самой опасной для себя сфере. Стремление к неограниченному обогащению бюрократии неизбежно создаст условия, при которых предпринимательство почувствует ничтожность издержек от потери бизнеса. И тогда оно станет еще одним источником организованного сопротивления. Вопрос в том, когда и в каких формах. А нарастающий масштаб и ожесточенность подавления оппонентов неизбежно приведут только к росту протеста и ускорят его переход за критическую черту масштаба.

Не питая теплых чувств к нынешней власти, я должен был бы радоваться ее неразумным действиям. Но мои эстетические разногласия с режимом подавляются отчетливым чувством тревоги. Эта власть своими действиями привела к тому, что оранжевая революция в стране становится крайне маловероятной, но уже по новой причине.

Напомню, что оранжевая революция возникает в условиях чувствительных для общества отклонений от политической конкуренции, близкой к равноправной (снова следствие роста относительной депривации!). Когда в этой конкуренции легально участвует системная оппозиция, значимо представленная во власти. Все эти условия уничтожены нынешним режимом. Поэтому страна подведена к черте радикальных потрясений.
Своими действиями российская власть лишила себя возможности участвовать в легальной смене власти, при которой представители прежней правящей группировки остаются в истеблишменте, просто меняя свой статус на оппозиционный. Факт участия или не участия в этом переходе активно действующих масс несущественен. Напомню, что в Украине они играли роль арбитра справедливости выборов – роль, которую не смогли сыграть официальные институты.

При сохранении и крайне вероятном ужесточении нынешней политической практики смена нынешней клептократии на более или менее вменяемый режим (это в лучшем случае) возможен только в результате перехода через период радикальных политических потрясений. Однако в условиях таких потрясений становятся реальными шансы на нелегитимный захват власти радикальными силами, например, военной хунтой. И своими первыми жертвами такой режим сделает нынешнюю правящую клику.

Ответственность за будущие политические потрясения, в какой бы форме они не происходили и чем бы не закончились, несет нынешний режим во главе с оплотом его «стабильности» В.Путиным.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6835
23 АПРЕЛЯ 2007 г.
druzei.net
С момента его ухода с политической арены России не появилось ни одного политика, который хоть сколько-нибудь приближался к нему по масштабу личности, по роли, которую он сыграл в истории новой России.

Он всегда был окружен мифами. Его считали человеком, для которого главным была власть сама по себе. Но главным для него была миссия, как бы он ее себе ни представлял. А власть он рассматривал только как инструмент для ее реализации. Подумайте сами: он дважды уходил из власти, он не колеблясь разменивал свою популярность на необходимые и болезненные реформы. Его называли непредсказуемым, путая при этом поведение и стратегию. Он был всегда верен своей стратегии, соблюдал политические табу, которые сформулировал для себя сам. Он никогда не оскорблял публично своих противников, никогда не препятствовал критике в отношении себя и т.п. Его брутальные внешность и поведение скрывали предельную тонкокожесть и ранимость. Многие пороки, которые приписывали ему, были следствием того, что он сжигал себя, переживая все происходящее в стране и с ним.

Для меня он был удивительным начальником. Он умел доверять. Он ценил не верность, а интеллект и профессионализм. С ним можно было смело говорить о болезненных и деликатных проблемах. Он собрал уникальную команду, в которой мне посчастливилось работать. Говорю об этом, не боясь выглядеть нескромным, ибо об этом уже было написано немало. В отличие от нынешних он не считал жизнь простой штукой и не был уверен, что у любой проблемы есть простое решение. Попробуйте вспомнить политиков с таким набором качеств.

Он управлял страной в фантастически сложное время. Он сделал немало ошибок. Одну он признал сам: война в Чечне. Другая, с моей точки зрения – нереформированная бюрократия. Но он провел Россию между Сциллой распада и Харибдой гражданской войны. Провел так, что мы и не заметили. И не оценили. Он дал нам свободу, которую мы теперь продаем за нефтяное хлебово и развлекалово по телеку. Он заставил нас учиться самим отвечать за себя, от чего мы легко отказываемся. Он вместе со всеми нами делал чувство собственного достоинства главным чувством гражданина России. И мы это легко продаем. Так давайте подумаем о том времени без шор и мифов, которые навязывает нам пропаганда. Давайте вспоминать и сравнивать, непредвзято и всесторонне. Давайте делать выводы. Давайте просыпаться и вставать с колен. Ельцин умер.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30230
28 СЕНТЯБРЯ 2016,

И ЧТО ЭТО БЫЛО?

После прошедших выборов этот вопрос задают по-разному.

Первые: «Что это было? Ровно то, что мы говорили: нельзя ходить на эти выборы и играть по правилам этой преступной власти». Это все та же лажа, что и до выборов, когда они, меняя местами следствие и причину, говорят что-нибудь вроде: «Бессмысленно ходить на выборы, поскольку ничего не изменится!». И это логическая лажа, поскольку ничего не меняется, когда никто не ходит на выборы. И в этом ответе типа «мы же говорили…» не больше интеллектуального подвига, чем в предсказании, что в Москве будут дожди осенью. Но об этом подробнее ниже.

Вторые: «Что это было!!!???». С непритворным ужасом. Мой короткий предварительный ответ таков: «Это были самые унылые выборы за всю историю выборов в России». Такая оценка может оспариваться, можно искать более унылые выборы, например в советские времена. Но конечная эмоциональная оценка вправе зависеть от предшествующих ожиданий. И конечно трудно было себе представить, например, до выборов и, тем более, до дня голосования, результат, приписанный «Единой России». Эта унылость распространялась на настроения избирателей в диапазоне от скуки до ощущения безысходности; она проступала в предсказуемых, привычных до убаюкивания действий оппозиции; и, конечно, в невыразительной до исчезновения избирательной кампании.

В промежутке между этими двумя интонациями – целый спектр разнообразного и часто не праздного любопытства. К «Что это было?» добавляются «Почему?», «Что это значит?», «Чем это чревато?» и другие вопросы. Все это сопряжено с вашими голосами и вашим безголосьем, с действиями власти и оппозиции, прошлым и будущим. В следующих нескольких постах я попытаюсь описать свое представление о возможных ответах на подобные вопросы.

ВСЕ РЕШИЛОСЬ ГОРАЗДО РАНЬШЕ

Унылость выборов, усугубленная их результатом – всего лишь наиболее вероятное развитие событий. Наиболее вероятно вели себя избиратели, власть, оппозиция. Все это легко было предвидеть, что многие и делали, а кто-то и активно способствовал. И это скучно беспредельно. Ситуацию меняют только неожиданные события. И совсем редко их удается создавать. С января я вместе с еще несколькими весьма достойными людьми пытался создавать такое событие – образование единого предвыборного списка Яблока и Парнаса. Смысл затеи отражен в обращении группы общественных деятелей к лидерам оппозиционных демократических партий, которое было опубликовано в конце февраля в Новой газете). Спустя некоторое время авторы обращения уполномочили трех уважаемых людей – Светлану Ганушкину, Вячеслава Бахмина и Юрия Джибладзе – вести переговоры со сторонами, чтобы способствовать реализации замысла.

Все инициаторы этой идеи прекрасно понимали, что добиться желаемого результата крайне трудно. Но точно также все предполагали, что успех мог привести к перелому в общественных настроениях и к существенному повышению шансов на прохождение в Думу объединенной оппозиции. Самое главное здесь – изменение общественных настроений. Только это невероятное событие могло стать необходимым (но не достаточным) условием успеха именно в силу своей маловероятности. Ведь оно означало бы, что лидеры и члены партий выносят за скобки взаимное недоверие, старые обоюдные обиды и начинают действовать вместе ради важной цели и ради избирателей.

Как читатели знают, наша затея провалилась. Для ПАРНАСа одним из трудных барьеров было требование Яблока признать Явлинского общим кандидатом на президентских выборах при слиянии партий на базе Яблока. Но интересно, что на заседании политсовета Парнаса, когда голосовался вопрос о том, чтобы сделать первый сближающий шаг, голоса разделились поровну, что было интерпретировано как отказ от действия. Позже мне звонили некоторые члены политсовета, не попавшие на заседание, и говорили, что проголосовали бы за обращение к Яблоку. Повлиять на ситуацию еще могла коалиция, созданная при участии Парнаса. Но она развалилась после «клубнички» на НТВ из-за того, что Касьянов не хотел отказаться от своего исключительного статуса, позволявшего ему не участвовать в праймериз.

После этого все было кончено. Поражение обеих партий было предрешено до начала избирательной кампании даже без махинаций с бюллетенями и прочими милыми шалостями властей. Как вы знаете, мои читатели, по моей серии, я продолжал, как та лягушка в молоке, что-то делать, агитировать за активность. Но это просто привычка не опускать руки. Простите, если я в кого-то вселил надежду и огорчил разочарованием. Давайте просто помнить, что надо все равно делать то, что должно, хотя это не всегда приводит к успеху. В противном случае успеха не будет никогда.

ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ!? (1)

Проще всего списать сокрушительные поражения Яблока и ПАРНАСа на мерзость власти. И верно ведь – последнее украли. Совсем неприлично. Но было бы интересно понять, что не сделали партии, чтобы у них можно было красть лишнее, а не последнее. Есть ли другие причины поражения. Или по другому: каков собственный вклад партий в свое поражение?

Начнем с первой почти объективной причины, слабо осознаваемой кандидатами: ловушка нашей (подчеркиваю – нашей) смешанной избирательной системы. Она позволяет кандидату быть одновременно и в списке партии, и выдвигаться по одномандатному округу. И это всех устраивает: «Мы сильных включаем в верхушку списка и двигаем их в округах. Они там выигрывают, а их места в списке занимают другие наши орлы». Это логика тех, кто может и собирается выигрывать (понимая под выигрышем получение мест в Думе). Это логика тех, кто в состоянии организационно и финансово обеспечить свою победу. По этой же логике действовали и две партии, за которых мы голосовали. Ловушка состоит в том, что как бы трезво вы (движущийся в Думе и по списку, и в округе) не оценивали свои шансы в обеих играх, вам трудно с полной самоотдачей провести обе кампании. Особенно – выигрывать с запасом на случай кражи.

С первой связана вторая объективная причина – нищие бюджеты. Особенно у кандидатов по округам. Даже у Гудкова с его всероссийской известностью денег под конец не хватило. Но эта причина объективна весьма условно. Евгения Альбац справедливо пишет в последней тетрадке New Times, что получала просьбы о пожертвованиях от Трампа и Клинтон, а от наших – ни одного! Моей почты нет у Трампа с Клинтон, поэтому я от них ничего не получал. И от наших тоже не получал, ни по почте, ни в Фейсбуке, ни лично. А как вы думаете, почему миллиардер Трамп просит пожертвований? Ему денег не хватает? Чушь! Он создает акционерное общество. Он вовлекает, он плодит подельников. Тот, кто пожертвовал пяток долларов на его кампанию с большей вероятностью придет и проголосует за него. Ясно и ежу.

Так что же, наши технологи об этом не знали? Почему партии не просили денег у своих потенциальных избирателей? Вот мой ответ: потому что они очень совестливые. Они не собирались выигрывать. Они знали заранее, что проиграют. Они знали, что выбранная ими стратегия обрекает их на поражение. У них не было стратегии с приличными шансами на победу. Они не искали такой стратегии. Они не собирались выигрывать, а потому не просили денег. То ли потому что совестливые, то ли в силу лени. Не важно. Для ясности: эти предположения относятся к лидерам обеих партий.

Вы вправе спросить, откуда у меня такие фантазии. Отвечаю. Еще на самой ранней стадии реализации затеи с единым списком двух партий, описанной в предыдущем посте, я с удивлением обнаружил в процессе ее обсуждения с руководством ПАРНАСа, что они не верят в приличный результат, превышающий пять процентов. Об этом не говорилось открыто, но легко дешифровывалось по косвенным свидетельствам. Чуть позже это впечатление подтвердил один из моих партнеров по означенной затее, который контактировал с руководством обеих сторон, и вынес то же самое впечатление из этих контактов с обеих сторон.

Но тогда возникает следующий вопрос: зачем участвовать в выборах, если не рассчитываешь на успех?

ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ!? (2)

В предыдущем посте я утверждал, что лидеры ПАРНАСа и Яблока не предполагали результата, обеспечивающего их партиям прохождение в Думу, что, естественно, порождает вопрос: зачем участвовать в выборах, если не рассчитываешь на успех? Ведь в данном случае олимпийский девиз: «Главное не победа, а участие» не служит оправданием.

Отвечаю. Тут уже речь не о косвенных свидетельствах, а о прямых речениях, выдающих иерархию ценностей партийных лидеров. Я говорю о ПАРНАСе. Главная ценность: «мой партийный проект» и, конечно, «мое место в нем», что прямо не проговаривается, но легко угадывается за действиями и принимаемыми решениями. В этой иерархии ценностей начисто отсутствуют избиратели; страна; драматическая, критическая ситуация. А для сохранения «проекта» и своего места в нем важнее процесс и контроль над ним, чем результат.

Возьму на себя смелость предположить, что ровно то же самое касается и высшего руководства Яблока. Не могу подтвердить это прямыми словами Явлинского, поскольку довольно давно с ним не общался, но все его действия в голос, в унисон, кричат о том же. Кричат уже четверть века. Любопытно, что от весьма авторитетных в Яблоке и уважаемых мною людей, как и от людей просто весьма осведомленных о ситуации в партии, я слышал одно и то же: «Григорию Алексеевичу не очень важны эти выборы (это про думские). Он нацелился на президентские».

Давайте посмотрим, каково же его отношение к президентским выборам. В час ночи 19-го сентября, когда результат партии уже не вызывал сомнений, Григорий Алексеевич сказал на пресс-конференции следующее. «Наша партия примет самое активное участие в том, что будет называться президентскими выборами». Он также сказал, продолжая тему президентских выборов, что «у пятнадцати процентов должен быть свой кандидат», 20 сентября 2016 г. – дата моего просмотра). Про себя он сказал, что намерен выдвигаться, если партия не будет против (цитирую по смыслу).

Итак, мы вправе заключить, что Явлинский не рассматривает эти президентские выборы как нечто серьезное: это просто шоу, которое кто-то назовет президентскими выборами. Непонятно только, почему на нем должен быть представитель у неких пятнадцати процентов, которые делятся на две неравные категории. БОльшая часть, как показали нынешние выборы, не нуждается в представительстве, поскольку тоже, как и Григорий Алексеевич, относится к ним, мягко говоря, несерьезно. А меньшая часть в представительстве нуждается, но хотела бы от своего представителя иного отношения к выборам, поскольку считает выборы последней возможностью мирно поменять ситуацию в стране. А тут понятно, что ни о какой победе на этих выборах лидер Яблока не думает, поскольку оценивает свой электорат в 15 процентов (что является, конечно, явным преувеличением). Снова: главное – участие.

ТАК ПОЧЕМУ ЖЕ!? (3)

О кампаниях (партий и кандидатов) я могу судить, прежде всего, со своей личной колокольни – как обычный человек, собиравшийся идти на выборы, заранее сделавший свой политический выбор и потому, естественно, обращавший внимание на предвыборную активность тех, за кого он собирался голосовать. Конечно, это лишь одна из позиций, с которой такая оценка возможна, причем наименее распространенная, что подтверждается и социологическими данными и результатами выборов. Есть и вторая позиция, гораздо более важная, поскольку гораздо более распространенная – позиция человека еще не определившегося и даже еще не решившего, нужно ему определяться или нет, поскольку он не уверен пойдет ли на выборы и вообще – стоит ли об этом думать. Это позиция недовольных конформистов, о которых я писал ранее, которые еще не решили, стоит ли использовать свои голоса, чтобы как-то пытаться решать свои проблемы. Я утверждал и утверждаю, что их не менее 20 процентов от общего числа избирателей.

Теперь пару слов об азах избирательных технологий (в нормальной трактовке этого понятия). Вот важнейший постулат: «Главные усилия вашей кампании не должна быть направлены на ваших сторонников или ваших противников. Их надо сосредоточить на колеблющихся, на неопределившихся. Здесь ваш главный ресурс приращения голосов». Я утверждаю, что кампании обеих демократических оппозиционных партий и кампании кандидатов от этих партий, следы которых были мной (лицом заинтересованным, подчеркиваю) были ощутимы, были заранее бездарно провальным, поскольку блистали полным отсутствием фантазии, привлекающей людей, были подражательны, шли по пути наименьшего сопротивления, повторяли недавно сделанные ошибки и противоречили базовым принципам избирательных технологий. Это типичные кампании людей с глубоким чувством обреченности (которая могла обуревать не только обязательно политиков, но и их политтехнологов).

Начнем с партий. Я практически не видел их собственной активности в Интернете, хотя являюсь активным пользователем тех зон, которые должны были быть охвачены этой активностью. Партии, точнее – их лидеров в очень небольшом количестве мы видели на теледебатах. По данным TNS максимальная аудитория передачи с дебатами, (я смотрел данные в промежутке с 22 августа по 9 сентября), не превышала 1 600 тысяч зрителей – примерно одна десятая нонконформистской аудитории. Для сравнения: число голосов, поданных за «Яблоко» немного превысило (по официальным данным) миллион. Это значит, что теледебаты прошли для оппозиции почти впустую, поскольку смотрели их в основном те, кто до этого намеревался идти на выборы и голосовать за кого-либо из оппозиции и кто это сделал, как и намеревался.

Вернусь к технологиям. То, что я скажу, покажется элементарным. Бессмысленно участвовать в теледебатах, если предварительно не завлечь на них свою основную аудиторию – колеблющихся (сторонников приглашать не надо). А это специальные усилия. Яблоко не сделало для этого ничего. ПАРНАС остановился на пол пути, начав со скандального (умеренно) заявления об отставке Путина, но не превратило этот скандал в медийное (хотя бы в масштабах Интернета) событие, которое могло бы заманить на дебаты колеблющихся.

Это тем более прискорбно, поскольку кандидаты от оппозиции бесспорно были на голову выше своих оппонентов. В первую очередь это касается Явлинского, который даже сумел несколько снизить присущую ему ноту снисходительности в общении с аудиторией.

В суровых условиях, в которых находились две партии (особенно – ПАРНАС), ставка на теледебаты естественна. Но тогда кампания должна была состоять из двух неравных частей. Первая, самая главная часть кампании, должна была затаскивать колеблющихся на теледебаты, создавая интригу. Вторая – собственно теледебаты – должна была заканчиваться обращением: «Ну, вы все видели сами. Теперь то ясно, что надо идти и голосовать за нас. Или вы хотите остаться с этими придурками?».

Обеим партиям могли бы помочь немало креативных людей из числа их сторонников, чтобы создать из дебатов интригующее шоу с продолжением. Но все, что мы увидели – привычные обращения о поддержке от группы хороших людей. При желании из дебатов можно было сделать главный сериал сезона. Что вышло, вы видели сами.

И ЧТО ТЕПЕРЬ?

Я отдаю себе отчет в том, что преступления власти на этих выборах не уступали по масштабам предыдущим и уж точно превосходили по наглости. Но не разумно ли предположить, что списывая поражения на свинцовые мерзости власти, мы не только обрекаем себя на дальнейшие поражения, но и просто путаем местами причины и следствия? Ведь власть омерзительна в той мере в какой ей позволяет общество. Чем слабее оппозиция и, как следствие, пассивнее общество,тем в большей степени распоясывается власть. А то, что демократическая оппозиция ослабела перед выборами и не пыталась усилиться – бесспорно.

Корень проблемы в том, что хотя бы просто биологически происходит смена поколений в оппозиционной политике. И это вступает в трагическое противоречие с несменяемостью лидеров (независимо от их разнообразных качеств). Настаивая на смене политиков в руководстве страны, видя негативные последствия отсутствия политической ротации во власти, они забывают об отрицательных последствиях собственной несменяемости. И чем дольше они сидят на своих местах, тем в большей степени они превращают партии в свой личный «проект», забывая при этом и об избирателях, и о стране.

Новое поколение оппозиции уже выдвинуло немало ярких личностей. Дмитрий Гудков и Лев Шлоссберг – лишь наиболее известные примеры. Я отношу их к новому поколению не по возрасту, а по главному качеству, которое отличает их от предыдущей генерации. Они в состоянии работать в тяжелой ситуации на общую цель, а не на себя. И таких новых и способных к кооперации много в Москве и в регионах. Они, как я предполагаю, объединятся. Это может произойти на базе одной из партий (при смене лидерства) или без использования их юридического статуса, что технически тяжелее. (В последнем случае обе партии тихо скончаются или будут перехвачены спойлерами, как уже бывало в наше время, что только оттянет кончину). Подобные идеи уже озвучены (например, Владиславом Иноземцевым на Снобе).

Они не будут бояться отсутствия финансирования, поскольку смогут привлекать деньги краудфандингом, и поскольку со сменой поколения политиков будет происходить и смена поколения их «инвесторов», которые в состоянии понять, что финансировать пора не устаревшие бренды, а новые идеи и проекты. Наконец, многие из нового поколения политиков, куда вольется и новое поколение активной части гражданского общества, знают на собственном опыте, как много можно сделать своей головой и своими руками, не создавая большие фонды.

Только времени очень мало.

Оригинал опубликован в ФБ автора

Фото: Валерий Матыцин/ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=582AB0551350D

Алексей Улюкаев. Источник - kolokolrussia.ru

15-11-2016 (09:58)
Мое оценочное суждение об аресте Улюкаева

! Орфография и стилистика автора сохранены

Это фейк позорный. 10 лет назад взятка такого размера была бы прилична для таможенника уровня майора-полковника (в общей шкале чинов). Для сделки с Башнефтью и уровня министра, влияющего (если влияющего) на решение о сделке, это раз в тридцать-сорок меньше минимально приличного уровня. Но и не в размере дело. На этом уровне и при таких масштабах за помощь благодарят не деньгами, а другими способами; например - долями в бизнесе и т.п.

Такое позорище могло появиться на свет только в условиях полной деградации прокуратуры, СК и ФСБ, избалованных послушными судами, штампующими потоком полную хрень по множеству политических дел и дел по отъему собственности под видом экономических преступлений.

Подобная атака была раньше. Тогда Кудрин смог отстоять своего заместителя. Боюсь, что сейчас "системные либералы" во власти не в состоянии отстоять своего. И это значит, что придут за всеми - за Набиуллиной, Чубайсом, Кудриным, Кириенко и далее по списку. И это все неизбежно. Это вызревало десятилетием их равнодушия к тому, что происходило в стране.

Увы, единственная надежда Улюкаева - Путин, который может опасаться нарушения равновесия во власти, чего он не любит. Но тогда ему придется сдавать Сечина. Если этого не произойдет, то вся упомянутая мной кампания обречена. Ну и мы следом. И страна. И ныне торжествующие силовики.

[Георгий Сатаров]

http://www.kasparov.ru/material.php?id=582C04A63BD4C

16-11-2016 (10:07)

Они даже пристойной провокации смастерить не смогли

! Орфография и стилистика автора сохранены

А ТЕПЕРЬ ПРОГНОЗ
который всегда является оценочным суждением

Не буду отвлекаться на мотивы и причины этой нелепой провокации с Улюкаевым. Напомню: служил он верно, не за страх, а за совесть. Отдавал всего себя. Рисковал репутацией, оповещаю всех об очередном нащупанном дне. И вот результат.

Теперь подумайте о том, что демпфирует хотя бы немного наше сползания в яму экономического кризиса в условиях почти разрушенной экономики и прекращения пополнения бюджета халявой высоких цен на углеводороды; в условиях беспрецедентного для истории России воровства на всех уровнях власти, воровства наращивающего свой масштаб по мере сползания в пропасть. Вот мой ответ: сегодня в исполнительной власти много "системных либералов", людей молодых (я отсчитываю от себя), образованных, энергичных, понимающих, что надо делать, но предельно ограниченных в своих реальных возможностях сворой воров в погонах. Кто-то из них, полагаю, тоже подворовывает. Но именно они дарят нам сползания вместо стремительного падения в пропасть.

Сегодня они получили сигнал: "Как бы вы нам не были нужны, и какими бы вы профессионалами не были, мы любого из вас схаваем в любой момент. И не думайте нам мешать доразворовывать вашу страну". Не верю, что этот сигнал сохранит остатки энтузиазма у "системных либералов". Не верю также, что они осмелятся объединиться и дать отпор этим ворам. Значит, они начнут потихоньку выскальзывать из власти, а новых приходить не будет. И это значит, что максимум через пол года сползание превратится в стремительное падение. Ведь сами эти чекисты кроме как воровать ничего делать не умеют. Они даже пристойной провокации смастерить не смогли. Итог: они потонут в собственном дерьме. И нас потопят.

Этот подарок Роснефть, ФСБ и Следственный комитет преподнесли Путину в тот момент, в преддверии выборов, когда надо всеми силами удерживать медленное сползание и не допускать его перехода в неконтролируемое пикирование. И вот они бьют по тем, кто это им услужливо обеспечивает.

Если верить кремлевской байке о том, что Путин все знал и одобрял уже год (!), то происходящее может иметь только два объяснения. Первое: Путин не собирается переизбираться. И тогда все понятно: надо доворовывать все возможное, пока он еще их прикрывает. И бить по рукам тех, кто мешает воровать. Второе объяснение (если Путин будет переизбираться): они все не в состоянии считать даже на два хода вперед.

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30520
15 ДЕКАБРЯ 2016 г.

Природа нападок на Ельцин-центр, как мне кажется, такова. Эти нападки идут со стороны людей, страдающих острой формой когнитивного диссонанса — внутреннего конфликта между осознаваемыми ими общепринятыми моральными нормами и практическими действиями этих людей. Речь идет о людях, которые стремятся получать, если можно так выразиться, «конкурентные преимущества» за счет специфических взаимоотношений с властью. Они состоят в разнообразных выражениях любви к власти, независимо от того, что это за власть, из расчета в ответ получить эти самые преимущества.

Когнитивный диссонанс — вещь не самая комфортная, и поэтому наступает фаза снятия когнитивного диссонанса. В современном мире это достигается, в частности, за счет навязывания всем некоторых идеологических конструкций. В частности, можно утверждать, что национальный дух русских (в широком смысле) состоит в отрицании свободы и в любви к рабству, в трепете перед любым начальством и т.п.

И вдруг эти люди сталкиваются с некой институцией, которая утверждает, что свобода — это здорово, и что она всегда была свойственна русским. Что власть может быть презираема и свергаема. И это тоже свойственно русским. Что существуют неотъемлемые права людей и что обязанность любой власти — защищать и обеспечивать эти права. Этой институцией распространяется нынешняя российская Конституция, в которой говорится об этих правах. (За прошедший год из Центра Ельцина граждане, включая несовершеннолетних (!), вынесли бесплатно 150 тысяч экземпляров нашей Конституции.)

Заявления этих страдальцев от когнитивного диссонанса, вроде Михалкова и Мединского, являются прямым оскорблением русского национального духа. Ведь только свободные люди (крестьяне!) могли создать такой феномен, как казачество, которое, кстати, и завоевывало Сибирь. Только свободные люди смогли освободить Россию от польского нашествия в Смутное время, когда князья легли под поляков. Только свободные люди могли выйти под танки ГКЧП. Я мог бы множить эти примеры.

Я бы поддержал Навального, если бы он в начале своей президентской кампании выкатил гражданский иск против этих диссонантов, за оскорбление, нанесенное своим согражданам. Ну а муфтий должен проходить по уголовному делу за экстремизм.

Идет очевидная борьба между подвидами сапиенсов в России — подонки против нормальных людей. Не мы ее развязали. Но бороться мы обязаны. Я не хочу, чтобы моя страна осталась в их лапах.

Фото: Донат Сорокин/ТАСС

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=6964
7 МАЯ 2007 г.

«Отродясь такого не было, и вот – опять!»
Молва приписывает В. Черномырдину

kremlin.ru
Послания президента Путина бесполезно слушать. Эффект мало чем отличается от знакомства с ежедневным политическим меню государственных или пригосударствленных телеканалов. Надо читать, читать внимательно, сопоставлять, анализировать. И тогда приоткрываются дверцы, подвальные и чердачные окошки. За праздничным фасадом обнаруживаются внутренние коммуникации, перепутанные и проржавевшие, пыль, паутина, крысы. А текст из рекламного превращается в саморазоблачительный. Каждый, проделавший подобное упражнение, получит свой интересный результат. Объемный и неоднослойный текст не имеет единственной интерпретации. Я дам, фрагментами, свою. Метод прост: цитата и комментарии.

Отдав дань памяти Борису Николаевичу Ельцину в начале своего выступления, преемник первого президента довольно быстро перешел к первой теме, посвященной предстоящим выборам в Государственную думу. Они в одинаковой степени волнуют и президента, и людей, пришедших в Кремль по его приглашению. Поэтому Путин назвал выборы важнейшим событием года. Поэтому в общем объеме этот кусок с рекламой одной из самых антидемократических избирательных систем занимает почти пять процентов, что немало. Вот перл, к примеру, характеризующий славную реформу: «Подчеркну, что мы осознанно пошли на этот, по сути, революционный шаг, по-серьезному демократизировали избирательную систему».
Воистину, «демократизация» удалась: повышение барьера, отказ от графы «Против всех», отказ общественным организациям участвовать в наблюдении за выборами, и это далеко не все.
Но самое яркое не это. Тут что ни фраза, то шедевр.

«…прежние выборы по одномандатным округам не исключали проведение влиятельными региональными структурами так называемых «своих» кандидатов с использованием административного ресурса. Думаю, мы и до сих пор не преодолели этой проблемы, но все-таки новая система значительно снижает возможность применения подобных методов».
В первом предложении умиляет оборот «не исключали». На самом деле прежние выборы «не исключали», чем дальше, тем реже, прохождение кандидатов помимо «использования административного ресурса». Первая часть второго предложения заставляет наивного читателя подозревать, что они («мы» в речи президента) пытались решать «эту проблему». Но никто не в состоянии найти следов этих попыток. И вот апофеоз: оказывается, что «новая система значительно снижает возможность применения подобных методов». Это высказывание нуждается в специальном анализе.

Действительно, у нас, подчеркиваю – у нас, выборы по мажоритарной системе сопряжены с использованием административного ресурса. Если перейти с бюрократического языка на человеческий, то речь идет о противозаконном использовании власти (не только административной, но и политической) для незаконного влияния на избирательный процесс и итоги выборов. При этом мажоритарные выборы (выборы конкретных кандидатов по округам) подвержены влиянию местного административного ресурса, поскольку округа располагаются в регионах. Следовательно, ход и результаты выборов в округах зависят (незаконно) от региональных властей.

Теперь первый вопрос. А что, выборы по пропорциональной системе не подвержены влиянию регионального административного ресурса? Президенту страны, рассуждающему о подвигах власти по совершенствованию избирательной системы, было бы полезно знать, что прошедшие в марте уже по новой системе региональные выборы были признаны практически всеми комментаторами и экспертами самыми грязными за все годы, начиная с 1989-го. Причем огромное число нарушений пришлось как раз на выборы по спискам. Протоколами зафиксировано, к примеру, двукратное (!) приписывание результатов в пользу «Единой России».

Использование административного ресурса в случае пропорциональной системы обладает несравненно более высоким КПД и разрушительными последствиями для избирателей. Те же мартовские выборы показали не на примерах, а в качестве универсальной практики, как удобно снимать с выборов целые партии, путающиеся под ногами у заранее назначенных победителей. Это вам не мелкая возня с отдельными кандидатами в округах! Если вы не хотите допустить на выборы оппозиционную партию, то лучше иметь дело с выборами только по спискам. В противном случае ваши противники могут просочиться через выборы по округам. Это не умозрительное соображение. Это наша сегодняшняя жизнь. На выборах в Санкт-Петербурге не было «Яблока», на предстоящих выборах в Думу не будет Республиканской партии во главе с Рыжковым и т.п. Новое избирательное законодательство устроено как система политических резерваций. Хочешь в Думу? Иди в одну из резерваций, прими наши правила игры, и тогда у тебя появляется шанс. Это не имеет отношения ни к политике, ни к представительству общественных интересов. Только бюрократический распределитель квазиполитических синекур. Поэтому увязывать борьбу с применением административного ресурса с отказом от мажоритарной системы — значит цинично обманывать граждан.

Однако встанем на точку зрения президента и поверим, что «возможности применения» снижаются. Ведь региональные власти действительно не могут больше проводить своих ставленников по округам. Что из этого следует? А вот что. Когда избираемые гражданами губернаторы у нас были разными, то и в своем использовании административного ресурса они в разной степени реализовывали различные, часто конфликтующие, интересы. Административный ресурс у нас был децентрализован и демонополизирован в масштабах страны. Поэтому его применение в совокупности было менее опасно по своим последствиям и обеспечивало более широкое представительство различных интересов в Думе. Теперь ситуация иная: новая избирательная система концентрирует использование административного ресурса на федеральном уровне. Точнее говоря – в Кремле. Проведение своих кандидатов в регионах заменено более технологичным проведением своих партий по пропорциональной системе. Но любая монополия опасна. Политическая – более всего, ибо она торит прямой путь к тирании. Вот о чем не сказал нам президент в своем послании.

Другое недоумение. Административный ресурс как в регионах, так и вне их, т.е. на федеральном уровне, используется не только для изъятия у граждан права на формирование власти с помощью выборов. Он используется, к примеру, для незаконного обогащения, для коррупции, проще говоря. Так, может, было бы более продуктивно бороться не с мажоритарной избирательной системой, а со злоупотреблениями властью во всех проявлениях – от выборов до воровства? Но об этом президент не говорит. Вся операция направлена не против злоупотреблений административным ресурсом, а на перенаправление части этого ресурса с регионального уровня на федеральный. А по поводу ограничения злоупотреблений властью в послании ни слова.

И еще одна саморазоблачительная деталь. Как совместить наличие «вертикали власти», когда губернаторы напрямую подчиняются Кремлю, с президентскими сетованиями о том, что при мажоритарной системе работает местный [незаконный!] административный ресурс тех же самых губернаторов? Значит ли это, что не работает вертикаль и президент не может заставить подчиненных ему губернаторов элементарно исполнять закон? А если может, то не хочет? А если не хочет, то почему? Не потому ли, что точное исполнение Закона и наказание за его неисполнение просто не предусмотрены этой вертикалью? А для каких целей она тогда создавалась? Не для того ли, чтобы сообща использовать свой административный ресурс для грабежа страны? И это не последний вопрос в цепочке.

В свете всего сказанного особо циничным представляется фрагмент путинского выступления, где несмышленым гостям разъясняют смысл предстоящих выборов в Государственную думу.
«Прежде всего, в результате выборов будет объективно определен уровень поддержки народом России проводимого нами с вами курса, фактически будет решаться вопрос о преемственности государственной политики».

Фраза построена так хитро, что обвинение в откровенном вранье можно легко отмести. Ведь не сказано же, кем «будет объективно определен» этот, необходимый для «преемственности государственной политики», «уровень поддержки». Но в зале, полагаю, все поняли президента правильно. Ведь не зря же думцы обставляли свои зады редутами антиконституционных законодательных норм. Не зря практиковались в злостном игнорировании и извращении своих же законов. Не зря годами затуманивали сознание избирателей с помощью захваченных каналов информации. Не зря покупали, запугивали, совращали всех политиков, кто мог составить хоть какую-то альтернативу тому, что они цинично называют своим курсом. Президент неприкрыто дал им понять главное: не волнуйтесь, результат будет объективно определен, мы тут с корешами все учтем, каждый получит в процентах объективно и по заслугам, преемственность нашей «политики» будет гарантирована. Политики безбрежного воровства, политики зомбирования граждан, политики распродажи государственных ресурсов, политики непотребного унижения страны на международной арене, политики, ведущей к развалу и уничтожению России. Спите спокойно. (Бурные продолжительные аплодисменты.)
Обсудить "Сеанс саморазоблачения (Опыты медленного чтения Послания Федеральному Собранию)" на форуме
http://www.rusliberal.com/showthread.php?t=277377

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5461
28 НОЯБРЯ 2006 г.
RTV International/ej.ru
В прошлом материале я писал о том, что десяти тысяч человек, каждый из которых потратит в неделю в среднем 20 минут на собственную информационную активность, с лихвой хватило бы, чтобы переломить ситуацию в политических радиоэфире и интернете. Я также говорил о том, зачем это нужно и при каких условиях возможно. Кто не прочитал – сделайте это, пожалуйста, сейчас.

Предположим, мои предложения начали реализовываться. Попробуем представить, что из этого может получиться. Сначала разберемся в том, что собой являет достигнутый результат. Итак, имеется несколько тысяч человек в Москве и других городах (дурной пример заразителен), которые взяли за правило довольно регулярно проявлять активность в медиасфере. Их совокупные действия представляют собой довольно хаотичную картину. Разные люди действуют в разных тематических сферах, в зависимости от своих приоритетов. Они прибегают к услугам различных информационных каналов. Их действия разнятся по регулярности, настойчивости и прочим параметрам. Однако это не простой хаос. Он образован, хоть и разрозненными действиями людей, но людей со сходными убеждениями. В результате, можно сказать, все они совокупными усилиями постепенно меняют атмосферу в медиапространстве, завоевывают его доминированием своей политической позиции. Что важно: они не только повышают концентрацию своего присутствия, но и явно ощущают и осознают результат своих действий. Одно это уже крайне важно.

Но самое интересное начинается дальше. Любой хаос содержит в себе потенциал будущей самоорганизации. В данном случае для этого есть как минимум два возможных условия. Первое: присутствие вашей политической позиции станет столь концентрированным, что достигнет критической точки, после которой начинается «кристаллизация» (о ней ниже). Второе: происходят события, вносящие возмущение в этот хаотический бульон. Важно, что хаос образован неодинаковыми людьми. Кто-то более энергичен. Кто-то, увидев первый результат, захочет большего. Кто-то, в силу случайных обстоятельств, становится вдруг обладателем какого-то полезного ресурса, вроде времени. В результате этот кто-то становится точкой кристаллизации, зародышем будущей самоорганизации. То, что я опишу дальше – не фантазия, не использование моих знаний по синергетике. Нечто подобное я уже видел, хотя и в других масштабах.

Прекрасной средой для самоорганизации является интеренет. Наш потенциальный «зародыш» создает ресурс (небольшой сайт), заявляет позицию и цели, предлагает участвовать в нем всем единомышленникам. Несколько десятков человек для начала – вполне реально и достаточно. Эти люди, ранее незнакомые друг с другом, начинают координировать свои действия в некоторой сфере. Например, кто-то присылает на форум этого сайта сообщение: «Такого-то числа в такое-то время на «Эхе» такая-то передача. Предлагаю взять ее под наш контроль». Коллеги соглашаются, и их коллективные усилия добавляются к подобным усилиям еще неорганизованных одиночек.

Такие узлы начинают создаваться сами по себе и размножаться. Затем им становится интересно находить друг друга. Затем начинается стадия координации между узлами. Затем они осознают свои совместные возможности и договариваются о совместных действиях. Пока это все люди из тех же нескольких тысяч, что и раньше. Но координация на порядок повышает эффективность их действий, поскольку они могут концентрировать свои усилия в нужное время и по нужному для них поводу. В локальных точках создается такой мощный эффект, что это начинает привлекать внимание тех, кто ранее не был замешан в создании первоначального хаоса, о котором я говорил выше. И начинается новая стадия – количественный рост. Он, в свою очередь, приводит к созданию новых узлов. И вот через некоторое время вместо хаотически общающихся друг с другом единомышленников мы получаем сеть регулярно взаимодействующих друг с другом узлов, каждый из которых обладает ресурсом от нескольких десятков до нескольких сотен «штыков».

Это сила, скажу я вам! Такой ресурс способен предопределять результаты голосования на телепередачах, мобилизовать выход на митинг нескольких десятков тысяч человек, организовать кампанию телефонных звонков или писем в органы власти или политикам. Такой ресурс в состоянии не только громко заявлять позицию, но и решать важные законодательные проблемы.

На профессиональном языке последнее называется политическим лоббизмом. Если вы думаете, что лоббизм — это подкуп депутатов, то вы заблуждаетесь — это просто вульгарная коррупция. Настоящий лоббизм, как мне говорил в Вашингтоне глава одной из крупнейших лоббистских фирм, это организация и действие совпадающих интересов. Совпадающие интересы у вас есть. Нет пока организации, действий и результатов.

Прекрасно понимаю, что нарисованная мной картина может показаться утопической. Это не так. Вот пара примеров.

Вы все слышали, конечно, про несчастных обманутых вкладчиков. Мне посчастливилось довольно близко наблюдать группу людей, которые справились с этой проблемой. Это граждане, вложившие средства в строительство жилого комплекса «Звезда России» в Химках на Левоборежной (их называют «соинвесторы»).

Как и многие другие, они оказались жертвами аферы. Но сначала они нашли друг друга по Интеренету. Затем организовали свой сайт. Затем организовали инициативную группу и начали действовать. Сейчас, посадив в тюрьму начальников фирмы-афериста, они «поженили» власти района с новым застройщиком, заключили новый инвестиционный контракт такого юридического качества, что в это трудно поверить, и через пару месяцев получают свои квартиры.

Второй пример – новая организация автомобилистов – вам знаком. Перечислять их победы над властью нет нужды.

По мере формирования новой «сети сетей», по мере роста ее результативности и влияния возникнет два новых сюжета. Первый, как легко себе представить, будет порожден реакцией властей. Возможно, появится с подачи «Единой России» законопроект вроде «О противодействии терроризму в интернете». Этим благородным названием будут прикрыты откровенные меры по ужесточению контроля над сетью, провайдерами и т.п. с единственной целью – пресечь оппозиционную активность в сети. Но, как обычно это происходит в жизни, сеть к этому моменту начнет перетекать из виртуально-электронных форм в традиционные организационные формы. Поэтому инициатива партии власти окажется бесполезной.

Второй сюжет будет связан с расширением направлений активности сети. Тут может проявиться все, что угодно – от ЖКХ до наблюдения за выборами. Здесь окажется, что рост эффективности вашего ресурса упрется в отсутствие конкретных знаний и навыков в соответствующих сферах. Преодоление этого препятствия будет найдено в «наведении мостов» между вашей сетью и общественными организациями, работающими в интересующих вас конкретных сферах. Такие мосты могут возникать просто в связи индивидуальным участием активистов этих организаций в вашей сети. Другой ход также очевиден: вы находите следы этих организаций в интернете (а они вполне прилично там представлены) и начинаете строить мосты со своего берега. Наконец, можно не сомневаться, что и общественные организации начнут проявлять свой интерес к вам и вашим возможностям, а потому начнут свое встречное движение. Убежден, что симбиоз вашей сети с общественными организациями существенно повысит вашу общую эффективность.

Итак, изменение атмосферы радиоэфира и интернета, которое произведет ваша активность, будет иметь несколько важных последствий. Во-первых, вы измените атмосферу медиапространства. Во-вторых, вы создадите условия для самоорганизации своих сторонников. В-третьих, в качестве более долгосрочных эффектов вы обнаружите влияние своей активности на общественное мнение. В-четвертых, вы обнаружите, что в состоянии решать не только информационные проблемы.

В следующих статьях мы поговорим о том, что ваша возможная активность может оказаться необходимым условием решения других задач, еще более важных, если не критических.

Автор — президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5521
6 ДЕКАБРЯ 2006 г.
Опасаюсь, что написаннное мною в четырех предшествующих статьях могло показаться многим неожиданным. Во-первых, потому, что ответ на вопрос «Что делать?» не свелся к традиционному объяснению, почему надо голосовать «за таких-то». Во-вторых, потому, что мой ответ ориентирует на собственную активность тех, кто уже задается этим вопросом или близок к этому. В-третьих, как я подозреваю, потому что мой ответ не содержит каких-то захватывающих, сногсшибательных идей вроде штурма Кремля. Все выглядит вполне банально и потому может восприниматься с недоверием. Что же, я не политики, а потому могу себе позволить говорить то, что думаю, а не то, что от меня ждут.

Однако одна претензия к моим текстам может звучать вполне обоснованно: «Вы, Сатаров, пишите, как надо делать, но не пишите что и зачем». Согласен. И потому постараюсь дальше восполнить эти пробелы.

Но, прежде всего, считаю важным вернуться к традиционному вопросу «Кого поддерживать?». Дело в том, что рано или поздно этот вопрос встанет перед всеми, кто все-таки решит прийти на избирательные участки. Никуда не денешься: наши политические пристрастия на выборах мы вынуждены реализовывать, выбирая из предложенного нам бюллетеня конкретные персоны или партии.

Я отвечу на сформулированный вопрос дважды. Мой первый ответ снова может не удовлетворить многих читателей, но прошу не вставать сразу на дыбы, а вникнуть в обоснование моего тезиса, который я считаю крайне важным. Вот он:
Сегодня в России важно не кто придет к власти, а в результате какой процедуры.

Не ловите меня на слове. Когда я говорю «не важно кто», я, конечно, имею в виду некий разумный диапазон выбора. А вот по поводу процедуры все гораздо сложнее и важнее. Процедура прихода к власти политика определяет его будущую зависимость и лояльность. Если некто становится, скажем, президентом в результате честных выборов, на которых была равноправная конкуренция с равным доступом кандидатов к легальным ресурсам, то победа определяется исключительно числом набранных голосов. Именно это определяет зависимость победителя от этих голосов и, следовательно, от избирателей. Значит, он должен демонстрировать избирателям лояльность и символически, и реально – действиями. Конечно, этим зависимость политика не исчерпывается. Он зависим от своей команды, помогавшей ему побеждать, от своих спонсоров, формировавших его избирательный фонд. И он будет демонстрировать им свою лояльность, назначая на посты сторонников и проводя политику, совпадающую с ожиданиями поддерживавших его групп интересов. Но в условиях прозрачности власти это не трагедия: он не может (или сильно затруднен) делать это в формах, идущих явно против общественных интересов.

Теперь другой вариант: некто стал президентом в результате закулисного сговора некой «элитной» группировки, которая монополизировала ресурсы, необходимые для приведения своего ставленника к власти. При этом подавлялись любые возможности других кандидатов стать реальными конкурентами за голоса избирателей. Пустой вопрос: от кого будет зависеть такой победитель и кому он будет лоялен? Ответ вы знаете сами. Избиратели тут ни при чем. Они лишь ширма, прикрывающая имитацию выборных процедур.

Как бы нам ни нравился подобный победитель своей выправкой или убедительностью в голосе, здесь это не важно. Более того, даже если он действительно хочет сделать что-то полезное для общества, это также несущественно. Он не в состоянии это сделать, ибо зависим не от граждан, а от узкой группы, с которой у него имеется закулисное соглашение. Он зависим от их монопольных ресурсов. Он в их руках. И он всегда будет работать на них, а не на нас. А они будут втюхивать нам рассказы о том, как хорош их ставленник и как он печется о народе. Как бы ни была привлекательна программа «преемника», какие бы молочные реки и кисельные берега он ни сулил, это все бессмысленно и несущественно. Не дадут ему ничего делать те, кто теневым образом вел его к власти.

Все сказанное я попробую изложить в следующей почти эквивалентной формулировке:
Ангел, пришедший к власти в результате спецоперации «Преемник», много опаснее, чем черт, победивший на честных выборах.

Теперь самое время перейти от утверждений, звучащих несколько теоретически, к примерам и пояснениям. Мне представляется, что грехопадение российской демократии (точнее – демократов) началось при Ельцине перед декабрьскими выборами 1993 г. в Государственную думу. Тогда переход к смешанной избирательной системе был продиктован не только заблуждением, что она способствует формированию сильных партий (не подтвердилось), но и прагматическим расчетом. Предполагалось, что победители, контролируя федеральные телеканалы, могут облегчить себе партийную победу (также не подтвердилось, правда, в силу предельно низкого профессионализма). Это был пример того, как избирательное законодательство меняется под нужды одной политической силы.

Глубина падения увеличилась на президентских выборах в 1996 году. Тогда контроль над информационными ресурсами использовался гораздо более профессионально. И эти ресурсы работали, главным образом, на Ельцина.

Окончательное грехопадение происходило уже при Путине. Но преемники не придумывали ничего нового. Они просто доводили до предела, абсурда и неприличия то, что появилось во времена предшествующего президентства.

Надо отметить, что описанные (как и неупомянутые) выше грехи ельцинского периода совершались необязательно из корыстных соображений. Было немало таких, кто искренне полагал, что сохранение и развитие демократии в России возможно только при условии победы на выборах конкретных политиков или партий. Именно тогда многие из нас стали путать победу демократии с победой «демократов» (я использовал кавычки только потому, что к демократам тогда относили определенные политические силы и персоны, часто просто по самоназванию). Я пишу об этом с горечью, поскольку сам был привержен этой ереси (прошу прощения за клерикальную формулировку). И избавлялся от нее довольно болезненно. Да и все мы не очень задумывались над этим – от политиков до избирателей. Мы шли на попрание принципов равной конкуренции на выборах, убеждая себя в том, что если сейчас на это не пойти, то и выборов потом не будет.

И вот что интересно: выборы все-таки практически исчезли (не станете же вы называть этим словом то, что нам предлагает путинский режим). Значит, имеет право на существование следующее рассуждение. Если бы мы договорились, скажем, в 1993 или 1996 годах с политическими противниками незыблемо соблюдать принципы честной политической конкуренции и первыми показали пример, то у нас появлялся бы шанс на укоренение демократии. Конечно, можно сказать: «Да кинули бы они! Неужели не ясно!?» Возможно. А возможно, и нет. Как вести дело. Но, и это главное, шанс оставался бы. А когда мы сами согрешили против демократии, может, даже не шибко сильно, мы стали на путь ее сворачивания. Сами. И далее неизбежно проиграли сами, проиграв демократию.

Я так подробно говорю об этом по двум причинам. Первую я указал и не боюсь повториться:
Сегодня в России важно не кто придет к власти, а в результате какой процедуры.

Вторая не менее интересна: сегодня у нас появляется шанс исправить ту ошибку, которую мы все допустили десятилетием раньше (подчеркиваю – все; одни грешили, другие попустительствовали). Об этом в следующей публикации.

Автор - Президент Фонда ИНДЕМ

[Георгий Сатаров]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=5633
18 ДЕКАБРЯ 2006 г.
архив ЕЖ/Павел Горшков
Предыдущая статья заканчивается тезисом, который я считаю крайне важным: Сегодня в России важно не кто придет к власти, а в результате какой процедуры.

Также было высказано предположение, что сегодня у нас появляется шанс исправить ту ошибку, которую мы все допустили десятилетием раньше, спутав победу демократии с победой демократов. Нет, это даже не предположение, а убежденность. Как же она возникла и на чем основана?

Нечто вроде озарения произошло после моей поездки в Томск в конце сентября 2004 г. Произошла бесланская трагедия. Путин огласил свой пакет мер, включавший отмену выборов губернаторов. Все было предельно мерзко.
В Томске меня был прямой эфир на местном независимом телеканале, действительно замечательном. Это было политическое ток-шоу. И вот лидер местного отделения КПРФ спросил: «Что такое для вас демократия?». Я ответил примерно так. Демократия, с моей точки зрения, это такая машинка, которая по воле граждан поворачивает, когда нужно – налево, когда нужно – направо. При этом сама машина не ломается, никого не давит и не выбрасывает ездоков. Но самое главное заключалось в ответе, прозвучавшем для меня совершенно неожиданно: «Прекрасно! Давайте строить эту машинку вместе». Вот как!

Я начал думать об этом ответе и вспомнил один свой прогноз (знаете, когда много треплешься, иногда удаются верные прогнозы). Это было весной 2000 г. на ситуационном анализе у Евгения Григорьевича Ясина. Тогда я сказал, что в ближайшее время коммунисты станут в Думе главными защитниками демократии. Так и оказалось: они неоднократно голосовали, защищая нормы, поддерживающие свободу слова или права избирателей.

Первое объяснение такого поведения очевидно: когда демократические процедуры сворачиваются и конструируется политическая монополия, это становится невыгодным альтернативным политическим игрокам, не встроенным в систему новой властной монополии. Коммунисты оказались именно в такой ситуации. Сворачивание демократии постепенно стало для них угрозой политического существования. Возвращение демократии стало условием их выживания. В разной степени это коснулось и других политических сил всевозможной политической окраски.

Но есть и второе объяснение, менее тривиальное. Мы обычно полагаем, что позиция политика (и других публичных персон), его действия определяются его идеологическими пристрастиями. Между тем, это верно только в порядке исключения для небольшого числа действующих лиц, убежденных, последовательных, а нередко фанатичных. Обычная практика совершенно иная: политики подгоняют свою идеологию под занимаемую позицию и свои действия. Может повести, и позиция будет согласовываться с идеологией. Но нередко обстоятельства заставляют менять позицию на несоответствующую собственной идеологии. Тогда постепенная смена последней является способом выхода из когнитивного диссонанса, о котором я уже писал. Вот пара примеров.

В 1990 г. в Верховный Совет РФСР пришли победителями два молодых, амбициозных, талантливых юриста. Оба рассчитывали, что волна демократизации вынесет их на верхушку властной пирамиды. И оба претендовали на один и тот же пост председателя одного из ключевых комитетов. Выиграл, ясное дело, один из них, оказавшись в команде Ельцина. А проигравший перешел в оппозицию и нашел там новую идеологическую нишу. А все могло бы получиться наоборот, сложись обстоятельства иначе. Тогда бы оппозиционер стал сторонником Ельцина (и по тогдашней условной классификации – демократом), а его выигравший конкурент оказался бы в оппозиции. Не факт, что он занял бы ту же оппозиционную идеологическую нишу, но он стал бы весьма талантливым критиком Ельцина. Кстати, один из них подтвердил справедливость этого рассуждения в устной беседе.

А вот еще вполне реальный пример. Вспомните про руководителей НТВ, перешедших на государственное телевидение. Как быстро они из сторонников демократических свобод перековались в «государственников» на новой службе!
Не надо за это ругать людей. Существенная часть homo sapiens тратит свои «сапиенс» и душевные силы на оправдание своих поступков. И если бы они не добивались в этом успехов, мы бы жили в обществе психопатов и неврастеников. Нам это нужно? А политика – лишь частный случай общей закономерности. Совсем немногим удается приспосабливать жизнь под убеждения. Однако часто такие подвиги приводят к трагическим последствиям для людей.

Наверное, уже ясно, к чему я клоню. Развитие событий с осени 2004 г. стало отражением именно той тенденции, о которой я говорил выше. Сначала она проявилась в декабре 2004 г., на первом Гражданском конгрессе: на нем в одном зале выступали правозащитники, либералы и коммунисты. Свое развитие та же тенденция получила на июльской конференции «Другая Россия», на которой правозащитники и либералы оказались вместе с Лимоновым и Анпиловым.

Дело не только в экстравагантных и невозможных ранее сочетаниях политических персон в «одном флаконе». Дело в другом. Первое – бесспорная готовность договориться об общих усилиях по сооружению той самой «машинки демократии», стремление устанавливать процедуры и ставить их выше персональной политической выгоды. Второе – уникальная и ранее не проявлявшаяся в российской политической культуре способность к компромиссам.

Чтобы понять, насколько это важно, приведу одну цитату из известной книги французского политолога Раймона Арона «Демократия и тоталитаризм»: «В плюралистическом режиме принцип — это сочетание двух чувств, которые я назову уважением законов или правил и чувством компромисса». (В контексте книги Арона плюралистический режим – синоним демократии.) Таким образом, то, к чему подталкивают российскую политическую систему Всероссийский гражданский конгресс и «Другая Россия», это и есть устои демократии.

Конечно, тот же Арон говорит, что компромисс бывает непродуктивен (не открытие, конечно). Но можно провести черту, по разные стороны от которой компромисс необходим или не реален. Если воспользоваться использованной ваше метафорой демократии-машинки, то легко представить, что на ней трудно ехать одновременно в две противоположные стороны. Здесь компромисс равносилен неподвижности, а потому непродуктивен. А вот по поводу конструирования, сохранности и качества самой машинки, на которой можно ездить в разные стороны, договориться вполне возможно. Это зона реального и необходимого компромисса. Именно здесь он достигается сейчас при участии самых различных общественных и политических сил. Именно в этом состоит шанс страны, как бы высокопарно это ни звучало.

Возвращаемся к теме «Что делать». Одно из главных возможных действий граждан в сфере политики – время от времени отдавать свои голоса политикам и партиям. Да, я о выборах. Да, я знаю, что выборы превращены в фарс. Но об этом мы еще будем говорить. Просто вспомним, что если у нас нет шансов изменить что-либо с помощью выборов, то остается только одно: то, до чего доводить не хочется – революция, насильственное свержение власти. Поэтому нужно использовать любой шанс своими силами поменять власть с помощью голосования.

Голосование — вещь не сложная: расписался в гроссбухе, раскидал галочки по бюллетеням и засунул их в щель урны. Трудно другое – сделать перед этим осмысленный выбор. Обычно партии и политики рисуют перед избирателями некие радужные картинки, образы светлого будущего. Но они не говорят, КАК собираются добраться туда вместе с нами. В эффективных демократиях это и не обязательно. Имеется налаженная политическая машина, бюрократия достаточно эффективна. Машинка работает, а политики просто предлагают повернуть руль.

У нас ситуация совершенно иная. Никакие обещания политиков и партий не стоят и выеденного яйца, если они не говорят, что они собираются делать с «машинкой». Поэтому в России, здесь и сейчас, осмысленный выбор начинается с применения простого критерия, приведенного выше.

Теперь два замечания. Первое: не следует думать, что мои предложения по части «Что делать» сведутся далее только к рекомендациям по поведению в день выборов. Второе: не нужно рассматривать содержание этой статьи как призыв поддержать «Другую Россию». Я привел ее в качестве примера проявления важной тенденции. Остальное – в дальнейших статьях.

Автор — президент Фонда ИНДЕМ