*1984. Маршал Г.К. Жуков

[Игорь Ицков, Марина Бабак]

В январе 1943 года был завершен прорыв блокады Ленинграда. Тогда же Жуков стал Маршалом Советского Союза. Всего несколько дней проходил Жуков в старой маршальской форме-мунидире с отложным воротником, с большими петлицами, украшенными пятиконечной звездой, с широкими шевронами на рукавах. Срочно пришлось изгтовить китель с только что введенными погонами, с золотым шитьем…..
Как никогда прежде, война требовала тщательного согласования действий гигантских, по слову Симонова, «военных механизмов»-многих фронтов.
Именно Жукову-более чем кому либо другому-приходилось руководить координацией работы фронтов. Чаще, чем кому-либо, заместителю Верховного Главнокомандующего довелось менять в ходе войны место-из-за новых и новых назначений…..
Вся деятельность Жукова была неустанным движением в прямом и переносном смысле.
…..В июне 1944 года война вернулась на Западную границу, в Белоруссию.
Готовилась операция «Багратион».
Незадолго до начала артиллерийской подготовки, носью, Жуков неожиданно попросил принести баян. Прошелся по кнопкам….
……Три года войны…. Три года жизни….А солдат моется и бреется, коли уж выдалась минута затишья. И харчится…. И латает-наскоро, крупными мужскими стежками-гимнастерку, подбивает сношенные кирзовые сапоги…. И затягивается табачком из даренного, дорогого кисета….Три года…
Его фронтового шофера Александра Николаевича Бучина однажды прямо-таки одолели солдаты:
-Ты возишь маршала. Спроси его, когда эта война кончится?
Водитель все не решался заговорить. Но однажды ждал маршала от Сталина. Вышел Жуков к машине под утро, тяжело осел на сиденье и спросил у шофера:
-Когда же эта война кончится?...
В этом рассказе пусть даже легенде,-характер и судьба маршала.
-Уже в этот период, когда я стал заместителем Верховного Главнокомандующего и между выездами на фронт иногда по месяцу, по два работал в Москве, я однажды сказал Сталину, что все его ближайшие помощник, я в том числе, издергались и измотались до последней степени. Он с некотрым удивлением спросил: «Почему?»
Я сказал ему, что, когда он работает по ночам, мы тоже в это время работаем. И пока нам не становится известным, что он уехал и лег спать, мы не уезжаем и не ложимся спать. А утром, когда он спит, у нас самое горячее время, мы вынуждены работать. Он встает в два часа и начинает работать, а мы уже, проработав к этому времени все утро, находимся в любую минуту в готовности к его вызову. Так идет день за днем, месяц за месяцем. И люди измотаны этим.
Пока я ему все это говорил, он несколько раз переспрашивал меня, уточнял, даже выразил удивление тем, что никто не ложится спать, пока не лег он. Потом сказал: «Хорошо. Обещаю вам, что больше не буду звонить вам ночью».
Вручение боевых наград на Курской дуге. Середина августа 1943 года.
И действительн, с того дня до самого конца войны он ни разу не позвонил мне позднее двенадцати ночи. Один раз позвонил ровно в в двенадцать, но свой разговор начал с вопроса: «А вы еще не ложились спать, товарищ Жуков?» Я сказал, что нет, только собираюсь. Он задал какой-то деловой вопрос, не из числа самых существенных, и, сразу закончив разговор, сказал: «Ну, прощайте, отдыхайте».
В фильме «Маршал Жуков. Страницы биографии» ведущий Михаил Уоьянов рассказал об одном, по-своему примечательном эпизоде, относящемся уже к послевоенным годам. Как-то в московском доме собрались люди-в основном военные. Среди приглашенных был и Жуков. Один из гостей вдруг произнес длиннейшую речь поучительного характера.
Стремясь подчеркнуть свою причастность к военной профессии, он стал разьяснять, что такое военачальник, в чем состоит его роль на войне, и в частности что должны и чего не должны делать на войне командующие фронтом. В общей форме его мысль сводилась к тому, что доблесть командующего фронтом состоит в управлении войсками, а не в том, чтобы рисковать жизнью и ползать по передовой на животе, чего он не должен и не имеет права делать.
Оратор повторял эту полюбившуюся ему в общем-то в снове здравую мысль долго, на разные лады, но всякий раз в категорической форме. С высоты своего служебного положения он поучал сидевших за столом бывших командующих фронтами и тому, как они должны были вести себя тогда, на войне.
Стол был праздничным, а оратор был гостем за этим столом. В бесконечно отодвигавшемся конце своей речи он, очевидно, намерен был сказать тост за хозяина. Поэтому его не прерывали и, как водится в таких случаях, молчали, глядя в тарелки. Но где-то уже почти в конце речи при очередном упоминании о ползании на животе Жуков все-таки не выдержал.
-А я вот, будучи командующим фронтом,-медленно и громко сказал он,-неоднократно ползал на животе, когда того требовала обстановка и особенно когда перед наступлением своего фронта в интересах дела желал составить себе личное представление о переднем крае противника на участке будущего прорыва.
Так что вот, признаюсь, было дело-ползал!-повторял он и развел руками, словно иронически извиняясь перед оратором в том, что он, Жуков, увы, действовал тогда вопреки этим застольным инструкциям. Сказал и уткнулся в свою тарелку среди общего молчания, впрочем, прерванного все тем же оратором, теперь перескочившем на другую тему.
Вручение боевых наград на Курской дуге. Середина 1943 года.

[Игорь Ицков, Марина Бабак]

В сердитой иронии Жукова было что-то глубоко солдатское, практическое, неискоренимо враждебное всякому суесловию о войне и особенно суесловию людей, неосновательно считающих себя военными.
-Мне многое приходилось осваивать практически, без достаточных широких и разносторонних знаний. Это имело и свою положительную сторону. Отвечая за дело, стремясь поступить наилучшим образом и чувствуя при этом те или иные проблемы в своей общей подготовке, я стремился решать встававшие передо мной вопросы как можно фундаментальнее, стремился докопаться до корня, не позволить себе принять первое попавшееся, поверхностное решение. Было повышенное чувство ответственности по отношению к порученному делу, ощущение необходимости до всего дойти своим умом, своим опытом, стремясь тут же непосредственно пополнить свои знания всем тем, что было нужно для дела.
При всей трудности положения иногда в этом была и своя положительная сторона. Кстати сказать, некоторые из наших высокообразованных военных, профессоров, оказавшихся в положении командующих на тех или других фронтах войны, не проявили себя с положительной стороны. В их решениях мне случалось замечать как раз элементы поверхности. Порой они предлагали поверхностные решения сложных проблем, не укладывающихся в их профессорскую начитанность. В этом состояла оборотная сторона медали-им иногда казалось простым, само собой разумеющимся то, что на самом деле было трудным и что мне, например, казалось очень трудным для решения. Да так оно и было в действительности.
Слово-маршалу Василевскому:
-Он всегда находился в гуще солдат…. Когда я думаю о своем друге и боевом товарище, то всякий раз прихожу к выводу, что этот человек был огромного личного мужества и самообладания. В самые трудные, даже критические моменты я не видел Жукова растерянным или подавленным. Напротив, в такие часы он был, как никогда деятелен, сосредоточен и целеустремлен.
В архивах лежат ныне документы, писанные рукой Жукова. В них-судьбы людей.
Язык войны-жестокий язык. Когда за каждой ошибкой, за каждой упущенной минутой в конечном итоге всегда зримо или незримо присутствует ее цена-людские потери,-начальники вообще редко хвалят своих подчиненных. Гораздо чаще проверяют, требуют, нажимают. Одобряют коротко, благодарят скупо, требуют постоянно.
А хвалят и награждают потом, когда все, что приказано было сделать, сделано, когда все это уже позади…
«Распекал», «Разносил», «Кричал»-все, эти, безусловно, верные и доподлинные мнения о Жукове неожиданно вызывают ассоциацию с характером друго человека-Сергея Павловича Королева. И сходство это видится не случайным совпадением-небывалыми обстоятельствами жизни, невероятной тяжестью ноши.
Неповторимый жуковский характер…. В нем соединялись черты протеворечивые и, казалось бы, несоединимые. Он был по-жуковски крут, и это всем известно.
Но сотни людей привести сотни примеров его доброжелательства, чуткости, особой душевной деликатности…
Жуков любил солдата, знал и о солдатской любви к себе. Однако он никогда не позволял себе никакой фамильярности в обращении с бойцами, не искал популярности.
Его любили искренне.
К весне 1945-го в народе уже оценили его принципиальность, ясный трезвый ум, смелость, умение глубоко и точно оценить обстановку, сделать верный прогноз событий, определить момент решающего удара.
Жуков не раз повторял:
-Драка будет жестокая….
….Пять минут до начала артподготовки, три минуты. Маршал и генералы заняли свои рабочие места на НП. Жуков взглянул на часы. Большая стрелка разделила пополам надпись «Павел Буре».
И началось сражениеза Берлин.
Поле битвы, словно метафора Твардовского:
Сила везде доказала:
Сила силе-не ровня.
Есть металл прочней металла,
Есть огонь страшней огня!
Зажглись сотни прожекторов…
В «Воспоминаниях и размышлениях» Г.К. Жуков написал: «Это была картина огромной впечатляющей силы, и, пожалуй, за всю свою жизнь я не помню подобного зрелища».
К рассвету наши войска преодолели первую позицию противника, начали атаку второй. Враг был смят, ошеломлен, но не уничтожен. Враг был еще силен, очень силен….
В нашем фильме приводятся слова Г. К. Жукова о «нацисте номер один»:
-Вообще тут есть неверная тенденция. Читал я недавно один роман. Гитлер изображен там начале войны таким, каким он стал в конце. Как известно, в конце войны, когда все стало расползаться по швам, он действительно стал совсем другим, действительно выглядел ничтожеством. Но это был коварный, хитрый враг, сильный военачальник. И если брать немцев, то, конечно же, они к нему не всегда одинаково относились. Наоборот, на первых порах восхищались им. Успех следовал за успехом. Авторитет у него был большой, и отношение к нему внутри Германии, в частности со стороны германского военного командования, было разное на разных этапах. А когда мы его изображаем с самого начала чуть ли не идиотиком-это умаляет наши заслуги. Дескать, кого разбили? Такого дурака! А между тем нам пришлось иметь дело с тяжелым, опасным, страшным врагом. Так это и надо изображать.
….Танковые армии Конева, как и было условлено заранее, повернули на Берлин с юга. Дя Жукова этот момент взаимодействия фронтов был всегда-и в сорок пятом, и после войны-сугубо принципиальным, чрезвычайно важным.
-В воспоминаниях Конева о его разговорах со Сталиным в первый период Берлинской операции есть место, внушающее мне сомнение. Конев написал, что Сталин спросил его о возможности ввода в прорыв на его фронте, через его армии, двух танковых армий Первого Белорусского фронта. Мне трудно поверить, что Сталин мог внести такое предложение, прежде всего потому, что, как это видно из слов самого Конева, в тот момент, когда Сталин спросил о такой возможности обе танковые армии Первого Белорусского фронта-и армия Катукова, и армия Богданова-уже были введены мною в дело. Вынимать их из Первого Белорусского фронта и перебрасывать для дальнейших действий на Первый Украинский фронт в тот момент означало частично вывести их из боя. Сталин понимал, что это значит, и мне трудно представить, что он мог это предложить. Тем более трудно, что как раз в то время он спокойно отнесся к замедлению темпов нашего наступления на Первом Белорусском фронте. Когда я доложил ему, что, как я и опасался, мы застряли, что немцы оказывают ожесточенное сопротивление и мы все еще не можем прорваться в глубину, Сталин отреагировал на это спокойно. «Ну, что же,-сказал он,-пусть подтягивают резервы, пусть цепляются. Больше перебьете здесь, меньше останется в Берлине».
У Жукова, у командующих другими фронтами, бравшими Берлин, есть горькие, пронзительные слова о последних боях Великой Отечественной.
Иван Степанович Конев:
-Мне приходилось встречаться с суждениями о том, что бои в Берлине можно было, дескать, вести с меньшей яростью, ожесточением и поспешностью, а тем самым меньшими потерями.
В этих рассуждениях есть внешняя логика, но они игнорируют самое главное-реальную обстановку, реальное напряжение боев и реальное состояние духа людей. А у людей было страстное, нетерпеливое желание поскорее покончить с войной.
Константин Константинович Рокоссовский:
-Обидно и горько терять солдат в начале войны. Но трижды обидней и горше терять их на пороге Победы, терять героев, которые прошли через страшные испытания, тысячи километров прошагали под огнем, три с половиной года рисковали жизнью, чтобы своими руками завоевать родной стране мир…
В «Истории Великой Отечетвенной войны» сказано:
С 16 апреля по 8 мая наши войска потеряли 2156 танков, 1220 орудий и минометов, 527 самолетов, 1-й и 2-й Белорусские и 1-й Украинский фронты потеряли убитыми и ранеными 300 тысяч человек.
В конце лета 1945 года, будучи личным гостем Жукова в Москве, генерал Дуайт Эйзенхауэр скептически отозвался о «феномене массового героизма»:
-Я не верю в толпы героев. Герой всегда одиночка…..
….Нет, не толпы-батальоны, полки, дивизии,,армии героев брали, штурмовали Берлин.Умирали на руках сестер, лежали на плащ-палатках, во дворах, на лестничных маршах. Истекали кровью, задыхаясь, шептали, последние слова. Гибли молча, внезапно…. Гибли, чтобы на миг-хотя бы на краткий миг-приблизить конец войны, приблизить Победу.
В этот фантастический, адский штурм их вела сознательная, рожденная нашим строем, всеми годами работы партии коммунистов вера в то, что именно они приближают самый последний салют….
В 1945 году впервые встретились Жуков и Эйзенхауэр в Берлине.
По поручению правительства своей страны генерал Эйзенхауэр вручил Жукову высший военный орден США- «Легион почета» степени Главнокомандующего. Великобритания удостоила маршал ордена «Бани» I степени и Большого рыцарского креста.
В свою очередь, Эйзенхауэр и Монтгомери были награждены орденами «Победы», а французский генерал Делаттр де Тассиньи-орденом Суворова I степени…..
*** 12 августа 1945 года в Москве, беседуя со Сталиным, Эйзенхауэр сказал:
-Я убежден, что кадеты Вест-Пойнта, нашего высшего военного учебного заведения, будут изучать Московскую, Сталинградскую и Берлинскую операции подобно тому, как они изучают битву при Каннах. Имена Жукова и других полководцев будут произноситься как имена великих мастеров своего дела….
Став президентом Соединенных Штатов, Эйзенхауэр совершил, сказал и написал много такого, что находится в разительном, невероятном противоречии с этими его словами. Но смысл их не изменищь-в них выражено признание нашей, не ушедшей в прошлое, живой Победы….
….Тогда же, в августе 45-го, на торжественном завтраке в Ленинграде Жуков попросил произнести тост сопровождавшего Эйзенхауэра в поездке его сына-Джона.
Как потом признался молодой офицер, он больше всего боялся именно такого предложения от Жукова.
Между тем тост лейтенанта Джона Эйзенхауэра заслуживает того, чтобы привести его полностью:
-Я нахожусь в России уже несколько дней и услышал много тостов. В этих тостах говорится о мужестве и заслугах каждого союзного руководителя, каждого выдающегося маршала, генерала, адмирала и авиационного командующего. Я же хочу провогласить тост в честь самого важного русского человека во второй мировой войне. Джентльмены! Предлагаю выпить вместе со мной за рядового солдата великой Красной Армии!..
Тост вызвал единодушное одобрение. Особо он понравился Георгию Константиновичу Жукову. Тот даже наклонился к Эйзенхауэру и попросил переводчика точно передать смысл его слов:-Мы, должно быть, стареем, если нам пришлось ожидать, пока молодой лейтенант не напомнил нам, кто же действительно выиграл войну….
….Счета не было-ни боям, ни дорогам, ни ранам. Война соединила все судьбы в одну судьбк Солдата, который дошел до Берлина. Майским, светлым днем Жуков пришел к поверженному рейхстагу. Он был тоже Солдатом, дошедшим до Берлина. И, как все, расписался на стене: Жуков…
В тот год, год Победы, ему еще не сравнялось пятьдесят….

[Megabook]

https://megabook.ru/article/%d0%96%d...b2%d0%b8%d1%87


Жуков Георгий Константинович (парадный портрет)
Парадный портрет
Жу́ков Георгий Константинович (19 ноября (1 декабря) 1896, деревня Стрелковка, Калужская губерния, позднее Жуковский район, Калужская область — 18 июня 1974, Москва) — советский государственный и политический деятель, полководец, Маршал Советского Союза (1943), четырежды Герой Советского Союза (29 августа 1939, 29 июля 1944, 1 июня 1945, 1 декабря 1956), министр обороны СССР (1955-1957), член Президиума ЦК КПСС (1956-1957), в годы Великой Отечественной войны — заместитель Верховного главнокомандующего, командующий рядом фронтов.

[Megabook]

1.
Биография
2.
Годы Гражданской войны
3.
Жуков на Ханхин-Голе
4.
Годы Великой Отечественной войны
5.
Маршал Победы
6.
Послевоенные годы
-
Последние годы жизни
7.
Награды
-
Награды Российской империи
-
Государственные награды СССР
-
Награды иностранных государств
8.
Библиография

[Megabook]

Георгий Жуков родился 1 декабря 1896 года в деревне Стрелковка Калужской губернии в крестьянской семье. В 1915 году был призван в армию, в унтер-офицерском чине участвовал в Первой мировой войне.

[Megabook]

В Красной Армии он служил с 1918 года, в 1919 году вступил в РКП(б). В годы Гражданской войны Жуков был красноармейцем, командиром взвода и эскадрона; окончил кавалерийские курсы (1920). С 1923 года он командовал кавалерийским полком. После окончания Курсов усовершенствования командного состава кавалерии (1925) и Курсов высшего начсостава (1930) с мая 1930 года Г.К. Жуков командовал бригадой, позднее был помощником инспектора кавалерии РККА, командиром 4-й кавалерийской дивизии, 3-го и 6-го кавалерийского корпусов. С июля 1938 года он занимал должность заместителя командующего войсками Белорусского военного округа.

[Megabook]

Летом 1939 года Жуков возглавил 1-ю армейскую группу советских войск в Монголии, которая совместно с частями Монгольской народно-революционной армии разгромила группировку японских войск на реке Халхин-Гол. За умелое руководство войсками Жукову было присвоено звание Героя Советского Союза. С июня 1940 года он командовал войсками Киевского военного округа, с января 1941 года был начальником Генерального штаба Красной Армии — заместителем народного комиссара обороны СССР. Тогда же Жуков стал кандидатом в члены ЦК ВКП(б).

[Megabook]

С началом Великой Отечественной войны генерал армии Г.К. Жуков был введен в состав Ставки Главного командования Красной Армией (позднее Ставки Верховного главнокомандования). В первые дни войны как представитель Ставки он совместно с командованием Юго-Западного фронта организовал контрудар силами нескольких механизированных корпусов в районе городов Броды и Дубно, в результате которого была сорвана попытка противника прорваться с ходу к Киеву. 30 июля 1941 года Жуков был смещен с должности начальника начальник Генштаба. В августе-сентябре 1941 года Жуков, являясь командующим войсками Резервного фронта, успешно провел первую в ходе войны наступательную операцию по разгрому ударной группировки немецко-фашистских войск в районе Ельни. В сентябре-октябре 1941 года в период тяжелых боев на подступах к Ленинграду он командовал Ленинградским фронтом, войска которого совместно с Балтийским флотом остановили врага, сорвав его попытки ворваться в город. Во время Московской битвы (с октября 1941) Жуков был назначен командующим Западным фронтом. Войска фронта в оборонительных боях измотали и обескровили гитлеровские войска, а затем, перейдя в контрнаступление, во взаимодействии с войсками Калининского и Юго-Западного фронтов завершили разгром врага и отбросили его от столицы на 100-250 км.
С августа 1942 года Г.К. Жуков занимал должность первого заместителя наркома обороны СССР и заместителя Верховного главнокомандующего. Он непосредственно участвовал в разработке и осуществлении стратегических планов Ставки, в подготовке и проведении крупных операций Красной Армии. В 1942-1943 годах Жуков руководил действиями фронтов под Сталинградом, затем по прорыву блокады Ленинграда, в битвах под Курском и за Днепр. В марте-мае 1944 года он командовал войсками Первого Украинского фронта, летом 1944 года координировал действия Второго и Первого Белорусских фронтов в Белорусской наступательной операции. За эту операцию и изгнание врага с Украины полководец был удостоен второй медали «Золотая Звезда». На завершающем этапе Отечественной войны (ноябрь 1944 — май 1945) Жуков командовал войсками Первого Белорусского фронта, которые в начале 1945 года совместно с войсками Первого Украинского фронта провели Висло-Одерскую наступательную операцию.

[Megabook]

Подписание акта о капитуляции Германии
В апреле-мае 1945 года войска Первого Белорусского фронта под командованием Жукова во взаимодействии с войсками Первого Украинского и Второго Белорусского фронтов провели Берлинскую операцию, разгромили крупнейшую группировку гитлеровских войск и овладели Берлином. От имени и по поручению советского Верховного главнокомандования Жуков 8 мая 1945 года в Карлсхорсте (близ Берлина) принял капитуляцию вооруженных сил Германии. За образцовое выполнение заданий Верховного главнокомандования по руководству операциями в районе Берлина он был награжден третьей медалью «Золотая Звезда».
24 июня 1945 года Жуков принимал Парад Победы в Москве.

[Megabook]

После войны он командовал Группой советских войск в Германии (июнь 1945 — март 1946), был главнокомандующим Сухопутными войсками и заместителем министра Вооруженных сил СССР (март-июль 1946). В 1946 году Жуков попал в опалу, был выведен из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б), в дальнейшем командовал войсками Одесского военного округа, Уральского военного округа. В 1952 года он стал кандидатом в члены ЦК КПСС. После смерти Сталина с марта 1953 года Жуков вернулся в Москву, занял должность первого заместителя министра обороны СССР, стал членом ЦК КПСС. Г.К. Жуков сыграл решающую роль в устранении от власти и аресте Л.П. Берии, в утверждении Н.С. Хрущева в роли главы Советского государства. С февраля 1955 года Жуков руководил деятельностью министерства обороны СССР, в 1956 году был введен в состав высшего партийного руководства.
В связи с 60-летием со дня рождения в 1956 года он награжден четвертой медалью «Золотая Звезда». Однако в октябре 1957 года Г.К. Жуков был отстранен от всех занимаемых должностей и отправлен в отставку. Причиной этого стали опасения Хрущева из-за роста жуковского влияния на партийные и государственные дела.