*1434. "Известия"

[Леонид Плешаков]

— Не ее сусек...

[И. Д. Лаптев]

.
— Не ее сусек... Мне можно, вам нельзя. Аналогичная ситуация, когда затрагиваем какой-то знаменитый в прошлом, большой и уважаемый коллектив...

[Леонид Плешаков]

— Заслуженно знаменитый, заслуженно уважаемый?

[И. Д. Лаптев]

— ...Именно заслуженно! Известнейший, И за-
трагиваем-то действительно существующую наболевшую
проблему, предлагаем обсудить ее. Реакция
также бывает болезненная. Хотя мы заранее
говорим: не нравятся наши выводы — выражайте
свое несогласие, высказывайте свою точку
зрения.
Кстати, советская печать дает сегодня тому
массу примеров. Публикуются разные точки зрения,
сталкиваются мнения. История нас научила,
как опасно бывает существование одной точки
зрения, не допускающей никаких других.
Когда мы говорим о влиятельных группах, об
их противодействии гласности, мы должны твердо
и четко определиться. На мой взгляд, любая
коллизия вокруг проблем гласности является
борьбой демократических и бюрократических
методов и подходов, борьбой, проявляющейся
порой многократно опосредствованным образом.

[Леонид Плешаков]

— Через массу инстанций ...

[И. Д. Лаптев]

— Через массу инстанций, звеньев, позиций.
В свое время один из наших классиков высказался
со свойственной ему остротой и образностью:
условие существования бюрократии есть
тайна. То есть тайна обеспечивает существование
бюрократизма. Бюрократ силен тем, что он якобы
что-то знает, чего, допустим, не знает человек,
который к нему пришел. Что он, бюрократ,
якобы чем-то поднят, отличен, к чему-то д опущен,
отделен от простого смертного. Бюрократ
хранит «тайну», напускает на себя, свое дело и
должность таинственность и на т о м — на информации,
которая у него есть и которой, очевидно,
нет у других,— процветает.
Противовес один — гласность.

[Леонид Плешаков]

— А насколько серьезными бывают попытки оказать давление на газету, используя связи, знакомства
итак далее?

[И. Д. Лаптев]

— Сегодня у нас такой проблемы практически
уже нет. Раньше часто приходилось слышать: позвоню
Ивану Ивановичу, обращусь в Президиум
Верховного Совета и так далее. Люди, ставшие
«героями» нашего выступления, подвергшиеся
критике или связанные с ними, писали опровержения,
приводя свои звания, регалии, награды,
стараясь последними доказать свою правоту.
В известной мере такое сохранилось и теперь.
А вот ссылки на «верха» уже не проходят. С ними
встречаемся все реже и реже. Может быть,
потому, что и старых заступников осталось не так
уж много.
Я так бы подытожил ответ на ваш вопрос:
конечно, критика не сахар, и острое выступление
печати мало кому нравится...