*3250. Постъюбилейное

[Сергей Митрофанов]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=28686
27 СЕНТЯБРЯ 2015 г.

Законопроект зампреда Конституционного комитета сенатора Добрынина (очевидно, вскоре покидающего свой пост) — это такая лебединая песня. Результат ожидается нулевой, но сенатора с «нестандартным предложением», безусловно, заметят. И ведь чем черт не шутит, когда придется искать политиков на замену «политически обанкротившимся», разве ж не возникнет мысль, что на скамейке запасных уже ожидает, по крайней мере, один профессионал? Еще долго будут вспоминать — кто хорошим словом, кто нехорошим, — что был в путинском Совфеде такой сенатор (один!), который не побоялся однажды предложить законодательно «противодействовать реабилитации преступлений сталинского тоталитарного режима (сталинизма)». Во всяком случае, отсмотрев несколько видео, я тоже теперь знаю, как выглядит сенатор Добрынин.

С другой стороны, у этой инициативы, конечно, нет ни единого шанса на прохождение в путинском Совете Федерации. Продвинуть такой законопроект, предоставляющий нам, либералам, возможность практически безнаказанно критиковать правящий режим (перенявший черты «того режима», а может, и имеющий с ним схожий ген), — такой номер очевидно не пройдет. Если что и получится, то только самому Добрынину отползти из террариума Совфеда, практически оставаясь в белых одеждах, зато коллег при этом замазать некой коричневой субстанцией. Ибо тем придется долго потом отмываться (зачеркнуто) объяснять, почему же такая инициатива принята быть не может.

Хотя в общих чертах и без них понятно почему.

Действительно, если нельзя препятствовать критике сталинского режима, следовательно, получается, что режим этот официально признан преступным. Вроде гитлеровского. А не с какими-то отдельными перекосами и недостатками, как написано во всех наших учебниках. И если он будет официально признан преступным, вроде гитлеровского, значит, и все политические начальники того периода тоже станут вроде гитлеровцев или гестаповцев. А их моложавые потомки, как, например, старина Никонов, — «потомками гитлеровцев и гестаповцев».

Само по себе последнее никак не скажется на приглашении того же Никонова на ТВ в передачу к Соловьеву, поскольку внук за деда не ответчик, однако разве ж не появится тогда повод достаточно критично относиться ко всему им там сказанному? Особенно когда внучок в очередной раз примется критиковать Америку, реально воевавшую против гитлеровцев и гестаповцев. Во всяком случае, трудно будет избежать подозрений, что в этих случаях просто происходит полтергейст — кратковременный ментальный мистический перенос знаменитого представителя верхушки «гитлеровцев и гестаповцев» в сознание добропорядочного члена «Единой России».

Никонов — просто пример. Один мой приятель гордится, что он внук коменданта Кремля, что как бы делает его причастным к элите. Но главное опять же не в этом, а в том, что «гитлеровским и гестаповским» начнет выглядеть и весь практикуемый нынешней властью неосталинизм с его административно-командными замашками, имитационной демократией, поисками иностранных агентов, любовью к атомной бомбе и навязчивым желанием встать с колен с намерением показать всему миру кузькину мать.

Еще хуже, что все сделанное «гитлеровцами и гестаповцами» рискует быть пересмотрено и объявлено преступным. Тогда не исключено, считают эксперты, что пострадавшие народы потянутся в РФ за компенсацией. Кто за денежной, а кто и с территориальными претензиями. Благо бывшие друзья по СЭВу тоже весьма холодно относятся к РФ. А это извечная такая страшилка про посягательства заграницы на российский бюджет, из-за чего, как водится, у нас пострадают старики, женщины и дети, а пенсии кончатся.

«Нет, мы на ейто пойтить никак не могём», — скажут действительные члены Совета Федерации и, скорее всего, с чистой совестью отложат законопроект сенатора Добрынина до лучших времен. Как заметил первый замглавы фракции «Единая Россия» в Госдуме Франц Клинцевич, «не думаю, что это пока имеет правовую перспективу. Определенное рациональное зерно есть, но есть и очень много нюансов, которые требуют очень серьезной проработки, экспертной оценки».

Отложат-то они, отложат, но верна и та мысль, что законопроект сенатора Добрынина — это все равно хорошая проверка для всех, кто там с ним рядом заседает. Типа друг или враг (народа). Однако проверка явно избыточная. Которая по сути давно уже ничего не проверяет. Ибо всем и без проверок известно, что Земля — круглая, а сталинизм при нынешнем режиме никогда не будет внятно осужден государством. Что, впрочем, не мешает задаться вопросом: а теоретически хотели бы мы, чтобы было как-то иначе? Чтобы, допустим, представители путинской элиты, состоящей из знатных владельцев шубохранилиц и православных иерархов на миллиардерских яхтах, палачей Олега Сенцова и Надежды Савченко, ничтоже сумняшеся осуждали сталинские репрессии? Не было бы это тошнотворным лицемерием?

Уверен, многие действительно не захотят получить антисталинизм из рук неосталинистов. Трудно судить, насколько они правы или не правы. Возможно, важнее позитивный настрой и постепенное облагораживание режима с помощью подручных средств. Но вот какой довод против сотрудничества нашли читатели моего блога. Если вкратце, то он заключается в следующем. У верхнего этажа правящей элиты, написали мои внимательные корреспонденты, на самом деле вообще нет никакой этики. Ни коммунистической, ни антикоммунистической. Ни государственнической, ни либеральной. На Сталина им плевать с высокой колокольни. Поэтому формально установленные этические рамки им, в общем-то, не страшны. Больше всего они озабочены ограждением своего круга от критики «нижних людей», неважно, с какими знаменами выступающих, и от посягательств на пирог. Отсюда и возникает такая странная ситуация, что после ареста участников группы «Пусси Райот» они слегка прижучивают заодно и Энтео. А после посадки Сенцова арестовывают Мухина и приходят с допросом к Просвирину.

Некоторые наблюдатели все мозги сломали, ища в этом смысл и направление эволюции. А смысл очень простой — абсолютно на каждый роток накинуть платок. Приравняй они взаправду реабилитацию сталинизма к экстремизму, как поспешило проанонсировать новацию Добрынина одно достойное информационное агентство, — ну что ж, этим самым они лишь расширили бы круг диссидентов, находящихся в зоне риска. Тогда на короткий поводок попали бы не только «постоянно искажающие историю» и «недооценивающие Великую Победу» либералы, но и искажающие ту же самую историю в прямо противоположном направлении леворадикалы, которые фантазируют о «русском мире» и новом 37-м годе для власть имущих. Этих мне нисколько не жалко. Но жалко потерянного времени и того, что такая важная тема, как преодоление сталинизма, становится элементом достаточно пошлой комедии.

Фото: Новодережкин Антон/ТАСС

[Сергей Митрофанов]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=28724
2 ОКТЯБРЯ 2015,

ТАСС

Жизненный опыт подсказывает, что во внешней политике можно объяснить что угодно. Вот, допустим, Россия не сунулась бы в Сирию, а продолжала бы заниматься своими сугубо внутренними делами, жечь на границе антисанкционные продукты и импортозамещаться. Это было бы объяснено «особым путем», возможно даже — «особым русским путем». Но произошло удивительное (для тех, кто еще способен удивляться). Позабыв про тлеющую на юго-западных границах нестабильность, от которой икается народам бывшего СССР, про возникший по ее причине глубочайший экономический кризис, Россия всеми четырьмя медвежьими лапами вступила в разваливающуюся Сирию, с которой нет общих границ.

Вообще, надо сказать, в России считают, что с лимитрофом-то можно делать что угодно, именно поэтому у нее, собственно, и произошла такая неприятность с Украиной. Лимитроф, по мнению российских политиков, это как предбанник. Там надо порядок навести, а можно и загадить, превратив в склад своего хлама. Но Сирия — не лимитроф. Между Россией и Сирией еще шесть проблемных стран: Турция, Иран, Грузия, Туркменистан, Узбекистан, Казахстан. И там живут не славянские братья, которым Россия, как она считает, обязана помогать против основного населения, а, прямо скажем, мусульманские братья. С какой стати тогда возникла такая мгновенная заинтересованность в Сирии и военный поход? Если только, конечно, не считать, что лимитроф лимитрофа — это тоже лимитроф, и применить всю предыдущую логику.

Россияне, впрочем, в массе своей привыкли ничему не удивляться и кушают старую песню про Россию — крупного мирового игрока. А может быть, даже и мирового судью. Как поэтично выразился в «Известиях» философ Борис Межуев (переиначивая Библию): «Россия впервые за долгое время не выглядела на международной арене жалобщиком на несправедливости равнодушного к ней миропорядка. Она выглядела справедливым и могущественным судией этого миропорядка, который был взвешен на весах истории, исчислен, признан слишком легким и разделен». То ли автор сравнил Путина с пророком Даниилом на трибуне ООН, то ли сам выступил как такой пророк. Но вот бы спросить: а кто назначил Россию судьей мирового порядка?

Вопрос не такой простой, как может показаться. Конечно, Россия — правопреемница СССР и член Совета безопасности, преобразовавшегося из антигитлеровской коалиции. Но сегодняшняя Россия — это далеко не СССР. Время прошло, и РФ — это совершенно новая страна с изменившимся социумом, у которого совершенно другая социальная психология и совершенно другие цели в мире. Конечно, Россия и сегодня по-прежнему самая большая страна. Если брать по километражу. Однако по людям, по умам Индия, Китай, США, Евросоюз — несомненно больше, чем Россия. По людям и умам Россия — только девятая, и приток мигрантов в нее неуклонно сокращается из-за потери привлекательности, что не может не вызвать некоторые подозрения насчет ее политической программы.

Хотя чего у России точно не отнять, так это наличие атомной бомбы. Вернее, огромного количества атомных бомб. В этом смысле Россия по-прежнему как СССР. Хотя сами по себе атомные бомбы мертвый груз. У атомных бомб нет проекта. Они не строят ни коммунизм, ни капитализм. К тому же в сегодняшней России плохо увязываются идеология особого пути и мессианская страсть судить мировой порядок, желание вмешиваться в дела других стран и курс на самоизоляцию.

Получается, что реальная роль России, независимо от повестки, стоять перпендикуляром к магистральной дороге цивилизации. Вернее, к магистральной дороге западного мира, что на данный момент почти одно и то же. Вряд ли это конструктивная платформа.

Не конструктивная, а какая? На самом деле об этом мы тоже знаем немного.

Если внутренняя политика хоть как-то дебатируется в институтах государства (и хоть и бредова, но публична), то внешняя — в компетенции страшно закрытого ведомства, подчиняющегося лично президенту. Сообщая своим западным коллегам «позицию России», Чуркин, Лавров или послы не обговаривают ее предварительно с российскими политическими партиями и не требуют поддержки этой позиции от российского общества. Общество узнает о ней из телевизора, и не факт, что правду. Впрочем, и задача у дипломатов далекая от классической дипломатии: не встраивание державного патрона в мировой контекст, не налаживание связей и разрядка международной напряженности, а прямо противоположная. Соврать, ошельмовать партнёра в духе холодной войны, накидать понтов. Иначе не объяснить, почему Чуркин и Лавров в упор никогда «не понимают», как выглядит присоединение Крыма в глазах цивилизованного европейца, а посол в Польше Андреев вдруг начинает уличать гостеприимных или не очень хозяев в том, что это де они развязали мировую войну семьдесят с лишним лет назад. Мало того, что последнее — просто ахинея, каксправедливо заметил Игорь Яковенко, но поведение в стилистике «лепить ни с того ни с сего горбатого» вообще не относится к дипломатии. Скорее к гопничеству, к тому же оно бессмысленно и вредно.

Так что же Кремль собирается делать в Сирии, перекинув туда тридцать боевых самолетов и в очередной раз постфактум изобразив дискуссию в Совете Федерации на тему разрешения использовать вооруженные силы за пределами страны?

На этот счёт тоже есть много странных и противоречивых легенд. Борется с запрещенным в России ИГИЛом, спасает ненавистную Европу от беженцев, поддерживает единственно легитимную власть Башара Асада, верного друга и партнера России и, наконец — защищает свои национальные интересы.

С экранов телевизоров не сходит картинка, иллюстрирующая многолетние партнерские отношения с Сирией. На ней почему-то в основном изображены танки или другое убивающее людей оборудование. Танки, ну и что? — скажет вам на это ничему не удивляющийся россиянин. Поставки вооружения — тоже выгодный для страны бизнес. Хотя выгода эта абсурдная. Для того чтобы Сирия закупала вооружения в будущем, Россия должна простить ей предыдущие долги. И так каждый раз.

В 2005 году было списано 80% долга и заключены шесть новых соглашений на перспективу. Но вряд ли эта перспектива хороша для разрушенной в гражданской войне страны и вряд ли та в состоянии будет оплатить «братскую помощь».

Очевидно, «плодотворные российско-сирийские отношения» — это в основном пир военных посредников и специалистов, жирующих за счет российского бюджета.

Много говорится об исключительной легитимности Башара Асада: это он позвал Россию, а Россия и рада стараться. Но переизбранный в 2007 году с поддержкой 97,62 % избирателей Башар Асад потерял контроль над ¾ страны, что ставит под сомнение его электоральную легитимность. Впрочем, всякое бывает. Если подумать, такое возможно и в России. Оттого, наверное, и возникла такая глубокая ментальная связь Асада и Путина. Через родство режимов. Поддерживая Асада, семейный подряд семьи Асада (почти 50 лет бессменно!), Путин, по всей видимости, поддерживает себя, определенный стиль манипулятивной демократии-тирании, отказывая сирийскому народу в праве на раздражение от такой ситуации.

По сути самое честное в позиции Путина — это артикулирование проблемы: что для мирового сообщества важнее, проверенный диктатор, все же осуществлявший светское правление в исламском регионе, или неопределённость перемен, грозящая очередным джихадом?

Ответ не очевиден. Но нет убедительных аргументов, чтобы заставить сирийцев смириться с семейным подрядом опостылевшей компании, простить все ее преступления. Немалая доля справедливости и в том, что западный мир наделал много ошибок на Ближнем Востоке, потратил много денег и не добился желаемых результатов. Однако кому бы про это говорить, России сама — не светоч разума. У нее у самой нерешенный вопрос с Украиной, в развале социальные институты, а пенсии на уровне ста евро. Странно с таким багажом идти всех учить и тем более бомбить.

Если что-то и делать в Сирии (хотя лучше бы России заниматься своими делами), то разумнее это делать все же скоординированно, в рамках западной коалиции. Но тогда нечем будем шантажировать Запад. Да и не продашь свое невмешательство.

Для гопников, как известно, важнее всего шантаж.

Фото: Ameer Al-Halbi / Zuma\TASS

[Сергей Митрофанов]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=28801
14 ОКТЯБРЯ 2015 г.

ТАСС

Говорят, что Путин совершил ошибку, сунувшись в Сирию, и что через это произойдет у него крах режима. Ох, вашими бы устами мед пить. На самом деле Путин или «кто там ему советует» вынесли всю опостылевшую им внутреннюю политику с «отрицательными темпами роста», с вымирающим населением за пределы российского государства, тем и рады. И даже за пределы Украины, куда-то в акваторию Каспийского моря.

Внутренней политики у нас больше нет, осталась одна лишь военная презентация. Генералы стали нашими главными ньюсмейкерами, а время подлета и точность попадания смертоносной болванки, ее тактико-технические данные, убойная сила – главной обсуждаемой темой.

Несомненно, это большая победа Путина и путинизма в нашей стране. Она сдвигает проблему абстрактной нравственности постсоветского человека от «миру мир» и «жалей людей» до «скольких случайных праведников ДОПУСТИМО убить ради достижения военного перевеса НАШИХ». И окончательный ответ далеко не ясен. Ведь не думаем же мы всерьез, что наши сверхточные ракеты действительно сверхточно отделяют компактно засевших в отдельно стоящем домике террористов, скажем, от рядового изготовителя шаурмы или от пробегающего мимо ребенка с игрушкой? Однако лес рубят, щепки летят, это понятно. Война — вообще очень узкий диапазон, где можно свободно полемизировать. И хочется, но как?

Неожиданно удалось. Повод принесло сообщения, что часть ракет, выпущенная по игиловской (запрещенной в РФ) группировке в Сирии, упала в Иран, на голову ситуативного союзника России. Ничего особо сенсационного в этой рутинной новости нет. Ракеты — не скальпель в руках многоопытного хирурга. Только что американцы разбомбили больницу в Афганистане. Признали, извинились, начали переговоры о компенсации. Бывает, но хорошего тоже мало.

Так же и здесь, подумаешь, четыре из двадцати шести российских ракет улетели в Иран! Не по столице же и не по главному имаму! Однако появился повод размежеваться тыловым россиянам. Одни чувствуют абсурд войны, задумались о ее смысле. Другие поддержали генеральную линию, в чем бы она ни состояла. Хотя проверить, что там действительно произошло, мы – и те, и другие – естественно не можем. У российского общества нет домашних средств контроля ракет.

Иными словами, куда упали ракеты – это вопрос чистой веры или чистого доверия, которые распределяются по внутреннему алгоритму. Если есть два сообщения – от министра обороны РФ, что все нормально, и от главы Пентагона, что нормально не все, то ответ на вопрос, кому мы доверяем больше, относится, скорее, к области мировоззрения и исторической памяти. Консерваторы-сталинисты, коих теперь полно, очевидно, исходят из того, что российская ракета никогда не ошибается, как никогда не ошибались следователи НКВД, как никогда не ошибался Вождь народов, как не ошибается нынешний национальный лидер. Напротив¸ либерал-западник исходит из старого, как Библия, антропологического наблюдения о том, что правду в России власти никогда не говорили народу.

Ее не говорили ни когда тонул «Курск», ни когда вежливые люди воевали на Украине, ни когда сбивали «Боинг». Логика оправдания неправды – атрибут социального комфорта, так считает наш либерал. Стоит ли удивляться, что потом он делает вывод, что цивилизация, где столетиями существуют влиятельные СМИ, независимая юстиция и где ценят незамутненный взгляд на вещи, более точна в своих сообщениях, чем министр обороны РФ, которому еще продавать эти ракеты в третий мир? Но не так важен повод, как то, что это ситуативное разногласие обнажает более серьезный раскол, уходящий корнями вглубь веков. Между традицией крепостного крестьянина, оправдывающего барина и барство, и бунтарской традицией сбежавшего раба, «невозвращенца».

Тот же самый по сути раскол проявил себя в кейсе награждения белорусской писательницы Алексиевич Нобелевской премией по литературе.

Ни в коей мере не хочу подменять сейчас Нобелевский комитет, отечественных литературных критиков и вдаваться в художественные достоинства или недостатки творчества белорусской писательницы. С антропологической точки зрения интересней волна отрицания решения норвежского комитета со стороны значительной части «крепостных» российского общества. Хотя, казалось бы, ну, норвежский комитет – разве он не имеет полное право исходить из своих «норвежских» предпочтений, причем здесь, собственно, вы?

Но писали о том, что премия Алексиевич… убила нобелевскую традицию. И что теперь, после Алексиевич, она станет никому не нужна, типа будет валяться на улице – никто не подберет. И что это информационная бомба в сторону России, чтобы посеять идеологический раздор. Как будто раздора у нас не хватает. Как будто в далекой Норвегии есть дело до того, за что Иван бьет Петра на Донбассе.

Эгоизм и эгоцентризм российского «крепостного» проявил себя в полной мере в его святой уверенности, что Запад как социальная организация, в том числе и в лице своих сатрапских комитетов, существует исключительно ради него и вокруг него – хотя бы в виде вредительства.

Как остроумно заметил писатель Прилепин: «Это премия — она от колоссального чувства унижения. Сначала эта Олимпиада, потом Крым, потом фактически вычленили из территории Украины ДНР и ЛНР. Теперь Сирия. Бомбы из Каспийского моря летят, куда хотят. Куда прикажут, вернее. Надо же как-то ответить».

ТАСС

Навредили и ответили на бомбы, впрочем, слабенько. Всего лишь литературной премией, к тому же почему-то выданной практически соплеменнику Путина и Лукашенко. И забавно, что ситуация до боли схожа с тем, что происходило вокруг премии Борису Пастернаку за «Доктора Живаго». Тогда тоже все бурно не соглашались поначалу, но потом, по прошествии трех десятилетий, вроде смирились. Хотя и не факт, что выдали бы премию Пастернаку сегодня и поняли бы аргументы норвежского комитета.

Представим себе… Ведь что такое «Доктор Живаго» с точки зрения современника Захара Прилепина? Практически дамский роман. Про любовь. Но написанный рыхло, тяжело, без внятного сюжета. Пересказать его невозможно, мучения какого-то доктора. К тому же обремененный длинными философскими рассуждениями, которые сегодня и даром никому не нужны. Однако чтобы понять логику Нобелевского комитета, следует вернуться назад, в советское прошлое, и представить себе, чем вообще была тогда вся так называемая советская литература.

В какой-то степени она тоже была полноводной многоголосой рекой, как и любая другая литература в мире. В ней были свои бестселлеры – с миллионными тиражами. Романы, пьесы, повести, стихи, по-своему даже замечательные… Писались сценарии, снимались фильмы. Но все это объединял один маленький недостаток, одно странное свойство – в них полностью отсутствовало описание человека в точке контакта с политической реальностью. Полностью отсутствовала человеческая оценка происходящего в стране, революции, режима, того, что в результате получилось. Заслуга Пастернака в том, что он, будучи внутри советских правил поведения, этот пробел восполнил, явил доселе неизвестного героя – рефлексирующего интеллигента, и тем самым себя обессмертил.

Время прошло и, как ни странно, но в какой-то степени Алексиевич сделала то же самое, что и Борис Пастернак. Как писатель она задумалась о нравственной оценке постсоветского («русского») мира, о том, куда он идет и куда он придет – что практически никем больше не делается в современной литературе. Там сегодня такое же странное белое пятно, как до «Доктора Живаго». Чего мы хотим как цивилизация, мучаясь и сжигая ресурсы, – неизвестно. Не гарантирую, что это в полной мере получилось у Алексиевич, но символично, что Нобелевский комитет с потрясающей для нашего времени чуткостью сумел отреагировать на ее писательский подвиг. И тем, да, вы правы, еще немножко углубил наш раскол.

Фото:
1. Сирия. 6.10.2015. Российские военнослужащие на аэродроме "Хмеймим". ТАСС
2. Германия, Берлин. 10.10.2015. Пресс-конференция лауреата Нобелевской премии 2015 по литературе белорусской писательницы Светланы Алексиевич в Берлине. Kay Nietfeld / DPA / ТАСС

[Сергей Митрофанов]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30072
19 АВГУСТА 2016,

ТАСС

Кейс с Чаплиным я бы принялся разбирать с конца. Радиостанция «Эхо Москвы», часто приглашавшая его на духоподъемные беседы, обалдела наконец от очередной порции кровожадных высказываний и заявила, что больше не пустит его в эфир. Чаша великотерпения переполнилась. Запрет на микрофон был поддержан либеральной публикой и, наоборот, осужден публикой патриотичной, циничной. Сам Чаплин посчитал скандал своей моральной победой: «Почему-то сказал правду о том, что такое все-таки христианство. Ура!» Но и снизил ставки. Он-де призвал не вообще к уничтожению неугодных, а только в целях самообороны: «А я сказал, что православные могут защищаться от того, кто их хочет убить, россияне имеют моральное право предотвращать теракты, и церковь этого не запрещает». И типа, что тут не так?

Конечно, «не так» тут только то, что это голимая неправда. О самообороне речь ни в коем случае не шла, хотя и в «самообороне» есть непроясненные моменты. Насколько самооборона может упреждать агрессию? Агрессор только подумал, а самооборона его уже – чик – и уничтожила. Правильно ли это? По-христиански ли? Куда тогда прикажете засунуть «не убий»? Не становится ли такая самооборона сама агрессией, и как разбираться со случаями, когда она сильно завышена, когда жертва насилия, например, убивает насильника?

В отношении сексуального насилия, кстати, мнения делятся половина на половину, и, насколько мне известно, российская правовая система, защищая право на жизнь, не одобряет женский самосуд. Однако та же правовая система достаточно безальтернативна, когда речь идет об изложении взглядов. Как раз в этот момент в Московском окружном военном суде судят двадцатилетнюю девушку за то, что она в порядке размышления на своей страничке опубликовала молитву «О Аллах, возвысь знамя джихада». Этой девушке грозит реальный срок, хотят молитва эта точно не ее, а Аллах уж точно никак на эту молитву физически не отреагировал, джихад не поддержал, будучи, насколько мне известно, существом глубоко мифическим… Тем не менее девушку судят и, скорее всего, осудят. В порядке самообороны от терроризма,

Другой случай самообороны произошел намедни в Питере, когда по предписанию кавказских правоохранителей питерские правоохранители устроили в городе небольшую войнушку, убив в некой квартире несколько человек. Может, за дело, может, нет, но, насколько я понял, те в этот момент ни на кого не нападали, а предписание кавказских правоохранителей, часто поставляющих нам в метрополию вымогателей и наемных убийц, не совсем чтобы приговор. Да и время мирное, на убийства в жилых домах вот так мимоходом никак не заточенное.

Но вообще наше общество в целом признает право государства на самооборону от террористов, скучно реагирует на бомбежки в далекой Сирии, по той же самой причине не сильно удивляется разборкам между боевиками и правоохранителями. Другое дело все же, о чем говорит любезный протоиерей Всеволод Чаплин – о превентивном уничтожении социальных групп, мешающих поступательному движению к светлому будущему России. Так поступал, в частности, Иван Грозный, памятник которому собираются установить в Орле. По версии Чаплина, совпав своей волей с волей народа, он уничтожал в основном лазутчиков, причем некоторых варил в кипятке, других жарил на сковороде, а одним нехорошим человеком выстрелил из пушки… Огромное количество было лазутчиков…

Опять же, твердых доказательств преступлений и садизма Грозного нет. Нет записей с видеокамер, одни только слухи. И даже сына он, может быть, и не убил вовсе, предварительно пнув его беременную жену ногою в живот, а сын, может, помер сам, захворав. Репин рисовал не с натуры, и картина — не фото из уголовного дела. Но то, что происходило при большевиках и потом, задокументировано достаточно четко. И что-то, мне кажется, не сильно отличалось от деяний Грозного – ведь один архетип. Иногда мы историю вычисляем по прошлому, а иногда прошлое – по настоящему.

Убивали всех, кому не повезло родиться в правильной семье – представителей так называемых эксплуататорских классов. Царя расстреляли вместе с врачом, прислугой и детьми, трупы облили кислотой, скинули в шахту. В деревне уничтожили кулаков – тех крестьян, которым не повезло стать не лентяями и не спиться. А потом стали косить и «своих» — за взгляды. Все под тем же соусом: а вдруг они лазутчики?

Свой персональный джихад фашист и негодяй Чаплин ведет за то же: что плохого в том, чтобы уничтожить некоторое количество «пятой колонны»? И ссылается, черт, на Бога. Потоп, Содом и Гоморру. «Смотрите, даже Бог, если мы читаем Ветхий Завет, если мы читаем Апокалипсис, то есть Новый Завет, прямо санкционировал и санкционирует в будущем уничтожение большого количества людей для назидания остальных. Не как наказание, не как месть, а для назидания остальных. Для назидания обществ иногда необходимо уничтожить некоторое количество тех, кто достоин уничтожения».

Иными словами, ранний боженька был мастак по части геноцида, а религия за тысячелетие достигла совершенства по части перепутывания местами «можно» и «низзя». То «не убий!», то «убий всех». И демагог Чаплин – один из лучших представителей этой всеобщей Демагогии. Важнее, впрочем, другое. Скоротечная эволюция наших чаплиных от демократических неформалов и фриков ельцинского периода («А ведь так все ясно: не делай другому того, что не желаешь себе…» — это из статьи Чаплина того периода) в фашистов при нынешнем режиме. Что не остановишь одним только неприглашением на «Эхо». С «Эха» пойдут еще куда-нибудь, а скандал запишут себе в актив. «Почему-то сказал правду о том, что такое все-таки христианство. Ура!».

Такие, как Чаплин, ходят они на «Эхо» или не ходят, ведут за собой легион бесов, прикрывающихся самообороной. Мы, мол, обороняемся от лазутчиков.

Возникает неминуемый вопрос к головной организации – РПЦ: «А вы согласны со своим бывшим спикером, а нынешним протоиереем, что нужно убивать по звонку от шефа — Господа Бога? Где у вас этот красный телефон?».

Я уверен, есть и честные священники, и честные добрые православные, но не пора ли им выйти из окопов? Не пора ли верующим тоже как-то определиться в своей морали, а то храмов все больше, а нравственности и терпимости все меньше. Так, может, это всё и не христианство вовсе? Вас, как говорится, кто-то обманул.

Фото: Россия. Москва. 18 октября 2013 год. Председатель отдела Московского патриархата по взаимоотношениям Церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин во время пресс-конференция на тему: "Традиционные религии против эскалации вражды. Вызовы межнациональному и межрелигиозному миру, совместный ответ на них". Зураб Джавахадзе/ТАСС

[Сергей Митрофанов]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30056
17 АВГУСТА 2016 г.

Дмитрий Борко

Приближается очередная годовщина августа 1991 года. 25 лет демократической революции — так это всегда интерпретировалось. Или ГКЧП — как кому больше нравится. Сегодня это интерпретируется так и звучит почти как «25 лет Октябрю!». Предъявленный народу 19 августа 1991 года в лице нескольких маразматиков из КПСС с трясущимися руками, он тогда никого не очаровал. Но, действуя медленно, анонимно, тихой сапой, через подставных лиц, постепенно отравил ядом мозги россиян и фактически отвоевал все потерянные 21 август 1991 года позиции. Это можно отпраздновать. Или поскорбеть.

Однако сегодня, думая над тем, какой поворот выбрать для очередного юбилейного анализа столь важной даты, я нахожу его удивительно легко. Ведь последнее время хор хулителей «ельцинского периода» становится все более жалок. Подвергая проклятиям первое (и последнее) демократическое десятилетие России, «десятники» придумали ему оскорбительную кличку — «лихие девяностые», но тот кошмар, который начался благодаря их стараниями в десятых, даже и не снился поколению девяностых.

В девяностых было трудно, бедно… Это правда. В отдельных сферах действительно приподняли голову «братки» в тренировочных костюмах. Увы, так всегда получалось, что «братки» первыми разоблачают фальшь любой тоталитарной системы. Быстрее, чем врачи, ученые, учителя и политологи. Да и мы сами наделали ошибок. Но такого фантастического беспредела, сращивания полиции, чекистов и судебной системы, как в «лихих десятых», мы нафантазировать себе, конечно, не могли. Мы не могли это представить даже в антиутопиях типа «восстал из гроба Берия и стал проводить реформы». Под лозунгом «а теперь мы сделаем все правильно» реставраторы реставрировали чекистско-бюрократическое государство в классическом варианте, как при Андропове, которое занялось привычным делом. В основном набиванием карманов приспешников режима и по-настоящему трагическим разрушением всего свободного, профессионального и делового.

За очень короткий срок, как будто кто-то перезапустил «русский код» (говорят, есть такой, так называемая константа Ивана Грозного), «государственники» вернули российское государство к изначальной русской архаике — с неэффективной, ориентированной на автарха элитой и малопроизводительным затюканным населением: симбиоз паразитов и бездельников. Но и совершили две невозможные, чудовищные вещи: затеяли изнурительную войнушку внутри достаточно ментально однородной постсоветской общности, приведя ее к необратимой социальной деградации, и добровольно самоизолировали себя от передовой цивилизации. Построили немереное количество церквей, бабы надели платки, мужики потянулись в казаки. Россия превратилась в аквариум с замкнутой экосистемой, в котором плавают гады. Потом мы присоединили Крым…

Вроде бы хорошо, какой патриот будут возражать против роста родной страны? Она же маленькая — лишние земли не помешают. В детстве я мечтал, чтобы присоединили Монголию — было бы здорово! Вот и сейчас депутаты и депутатки бросали в воздух чепчики, кажется, был салют. Россия приросла уникальной курортной зоной, где солнце, море, гостиницы, бизнес — живи и радуйся. Приросла выходом к морю — и не надо платить за аренду порта. Порт теперь наш! Однако по факту там в конце концов образовался ощерившийся ракетами полуостров с пьяной солдатней, которые стреляют по машинам. Вокруг которого бегают террористы, мечтающие что-нибудь подорвать. И новый российский тамошний глава обнадеживает народ идеей вешать диверсантов по периметру границы «как ворон». (Добрый мальчик в детстве вешал ворон и кошек.) Чудесное развитие русской Ниццы. Добро пожаловать, сэр и мсье! Расставайтесь с долларами и евро!

Говорят, что произошло это всё благодаря одному человеку, на котором лежит груз ответственности за столь страшно-ошибочный выбор пути. Постоянный припев «Ельцин плох, Ельцин, Ельцин плох» сыграл с ним дурную шутку. Что-то у него переклинило в мозгах года через четыре абсолютной власти. Но достаточно ему состариться, заболеть и уйти с работы или у него вдруг пробудится совесть, он признает, что не справился, что ума не хватило, — так страна воспрянет, взбодрится новым ХХ съездом, осудит культ личности и можно будет снова начинать с чистого листа, как это не раз уже было.

Очередной Хрущев поедет в Америку смотреть на жирную американскую кукурузу, чтобы точно такую же сажать у себя дома. Заиграет импортный джаз, в магазины срочно выкинут бельгийское пиво по цене жигулевского. Международная молодежь соберется на форум мира — были раньше такие формы общения и даже лучше, чем «Селигер». Русский украинцу пожмет руку, и вместе они попросятся в Евросоюз. Ну, по крайней мере, чтоб не было визовых заморочек. Но вам-то, добровольным помощникам, идеологам консерватизма и патриотизма, столыпинским клубам, глазьевским последышам, клонам единороссов, не станет тогда стыдно за плоды дел своих?

Чем вы так уж сильно отличаетесь от вертухаев сталинских лагерей? Тех хоть принуждали под угрозой расстрела, у них был Устав и портрет Дзержинского на стене, и клялись они верности Партии, а вас… «Не знали»? «Не видели всей полноты картины»?

Что вас заставило шестнадцать лет врать без продыха? «Ошельмованы отделом пропаганды?»

А никто никого ведь особо и не заставлял. Ищущий ошельмованности да ошельмованность найдет. И как выйти с таким интеллектуальным контингентом на фазу демократического развития, чтоб не мешал очередной шизофренический сиделец в Кремле? — вот какая извечная задача стоит перед российским обществом.

На выборах шестнадцатого года она явно не решится. Ходить на эти выборы, имея в виду такую задачу, артель «Напрасный труд». Решится ли когда вообще — вот вопрос, который логично задать себе на 25-летие ГКЧП.

Фото Дмитрия Борко

[Сергей Митрофанов]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30106
29 АВГУСТА 2016,

ТАСС

Я хотел бы коротко пройтись по последним новостям, так или иначе пробившим бреши в нашем буддийском спокойствии, учитывая, что происходит это всё на фоне формирования будущей и еще более опасной Думы. Формирование это сейчас находится на стадии обязательных дебатов, но, по-видимому, никак не влияющих на конечный результат. А основная интрига, как можно понять, – участие в них некоторого незначительного числа кандидатов, условно представляющих либеральный лагерь. Их допустили, чтобы легитимировать ужасный в нравственном плане конечный результат.

Как и предполагалось нами заранее, оппозиционеры поддались общей волне и тоже начали обещать избирателям бог знает что. И что они экономику исправят («Яблоко»), и что «главного кукловода» уберут (изобретение профессора Зубова), уменьшат налоги и посадят всех коррупционеров и т.д. На фоне этих обещаний оппозиции обещания попутчиков Кремля кажутся прямо-таки сурово реалистичными. Они всего лишь уменьшат тарифы ЖКХ, отменят скрытый налог на капремонт, раздадут пенсионерам денег, чтобы те пошли в магазины и оживили производства импортозамещенных продуктов и т.д. При этом по поводу экономики вообще бытуют всего лишь две гениальные предвыборные идеи – затянуть пояса потуже, потому что ничего хорошего не предвидится, и всем поприжаться. И напечатать как можно больше денег – по той же самой причине.

Отдельно умилителен в рекламе паракоммунист Семигин – он одиноко стоит в поле, как будто только что написал «Малую землю», и выражает непоколебимую уверенность в победе народных масс (отсутствующих в кадре) над некой властью, хотя трудно найти более аффилированного с властью человека. А рядом совершенно не случайно колосятся георгиевские ленточки.

По этому поводу можно сказать только одно: очевидно, что ничего не сделают ни те, ни другие. Власть кремлевского типа сменить на выборах невозможно — это аксиома. Следовательно невозможно и выйти из существующей экономической и политической парадигмы. Тарифы ЖКХ будут повышаться (просто потому что работающие в этой сфере не захотят оказаться крайними в обстоятельствах падения курса рубля), а капремонт не отменят, потому что это очередной налог, а налоги в условиях затяжной депрессии будут только расти. Не отдадут Крым – не отменят санкции. Не отменят санкции – прилипнем, как тут поэтично кто-то выразился, ко дну. И вряд ли главный кукловод и кавказский горец, встречаясь по ночам в Кремле (немножко готики?), придумают что-то хорошее.

Финишируя в этой теме, еще только замечу: политолог А. Морозов безусловно прав, когда полагает, что должна существовать политика и вне избирательных технологий. Надо смотреть дальше и думать о других способах воздействия на сошедшую с ума Систему и в свободное от выборов время. Если что-то и могла в этих обстоятельствах пообещать оппозиция, так это сообщить своим избирателям, что в случае попадания в Думу она откроет форточку, чтобы мы могли профессионально наблюдать за процессами гниения в этом дурдоме, быть готовыми к неприятным переменам и собирать материал для будущего «XX съезда». Которого, я думаю, мы дождемся еще при жизни нашего поколения. Лично я сильно огорчен, что не делал этого раньше, в начальный период постсоветской трансформации, ведь многое, из-за чего мы пришли к теперешнему положению вещей, было заложено уже тогда, но тогда надо было действовать быстро, и я действовал. Сегодня действовать почти невозможно, значит надо исследовать и готовиться к суду истории.

ТАСС

В связи с «судом истории» уместно вспомнить про кейс г-жи Васильевой, которую назначили на должность министра образования. Либеральный лагерь нашей интеллигенции очень этому расстроился и встал в стойку. В утешение можно сказать, что при том финансировании, которое ждет российское образование, г-жа Васильева не сильно сможет сделать все еще хуже. Но мимо одного факта в этом небольшом обзоре пройти все же никак не могу. Вполне достойный сайт православного либерализма Правмир решил Васильеву немножко обелит, как социально близкую. Васильева ведь религиовед и, видимо, не будет сильно возражать против расширения религиозного присутствия в школе. И, подобрав цитаты, опубликовал объективистскую статью «Что на самом деле говорила Ольга Васильева о Сталине и репрессиях», в которой Васильева предстает перед нами просто очень требовательным к себе гуманитарным специалистом.

Она же не отрицает сталинские репрессии вообще (время отрицать сталинские репрессии подчистую еще не пришло) и не одобряет их, но просто просит молодое поколение все точно сосчитать. Не миллиарды репрессий, — говорит она, — и не сотни миллионов репрессии – у нас и народа столько никогда не жило, – а с гулькин нос репрессий, как повествует, в частности, некий мне не известный историк Земсков. И вообще древние римляне, вон, больше людей покрошили.

Хорошо высказался правозащитник и диссидент Виктор Давыдов. «Чтобы этот поганый моральный релятивизм прекратить, — пишет он, — добавлю насчет Гулага — там, где в теме. "Историк" Земсков, на которого ссылается Васильева, — известный фальсификатор. 20 лет он имеет доступ к архивам от ФСБ и пытается черного кобеля отбелить (без успеха). "Метод Земскова" до идиотизма прост: принимать статистику НКВД по номиналу. И тогда число погибших значительно уменьшается. Например, число умерших уменьшается на число комиссованных по здоровью (т.е. отправленных умирать за вахту)».

Но вся проблема опять же этим не исчерпывается. Васильева виновна не столько в сознательном циничном искажении исторической картины, сколько в ее полной подмене. Она нам предлагает относиться к явлению сталинизма как к эпизоду истории, в то время как сталинизм — это не эпизод истории, отнюдь, а до конца не раскрытое, не расследованное и не осужденное государственное преступление, не имеющее сроков давности, доказательства которого много лет прятались и фальсифицировались, которые продолжают прятать и фальсифицировать до сих пор, особенно в свете растущего патриотизма. И обращаться тут за справкой к историку Земскову или к кому другому, по меньшей мере, странно – все равно как к дяде Феде на скамейке. Ответы может дать только международная следственная комиссия профессиональных следователей в рамках международного уголовного процесса.

Ну, вот, скажем, для иллюстрации… Представим себе, что историки будущего берутся изучать взрывы московских домов или отравление Литвиненко полонием в Лондоне. Лезут они в архивы и обнаруживают, что… в материалах Администрации президента по этому поводу нет ничего, то есть вообще ничего, ни единого протокола, никто санкций на акцию не давал и никто ничего не подписывал, и полоний со склада не получал. Новый «Земсков» тут же делает вывод: у нас нет ничего, значит, наверное, это все устроили американцы. И что ж вы ему поверите? Ну, поздравляю!

ТАСС

Много в последнее время дебатируют о необходимости отмены санкций против России. Как же их отменить-то? Хотя на самом деле отменить их очень просто – буквально на второй день, даже быстрее чем возобновить чартер в Турцию. Надо только решительно закрыть украинский вопрос. То есть прекратить туда лезть со своим неоколониализмом, а позволить Украине самостоятельно решать свои суверенные вопросы – что идти ей в Европу и НАТО, что носить серьги в носу. И сразу эшелоны с сыром и хамоном пойдут на Восток. И санкции будут тут же сняты! Тут же рубль прибавит в цене¸ а пенсионеры увеличат свою продуктовую корзину.

Но такой простой способ, очевидно, не годится для нашей элиты, и признать, что все так просто, она не может. И вот выкатывается совершенно сумасшедшая версия, что санкции не будут сняты никогда, «до тех пор пока будет Россия, потому что мы как кулак у них в горле со своим взглядом на жизнь, со своей независимостью». И это слова не дурачка из Фейсбука, а вице-премьера Рогозина.

Я знавал Рогозина в былые времена. Он, конечно, карьерист, подхалим и себе на уме, но дурачком никогда не был. Однако теперь он передергивает, как дышит, защищая свою корпорацию растратчиков. И изображает этакого недалекого патриотически недотепу, сваливая завал в работе на абстрактное и неопределенное вставание с колен.

Что сказать? Непонятно, что ж это за образ жизни такой, что он кулаком у всех в горле? Коммунизм мы больше не строим, а наше православие, если оно не переходит границы, тоже особенно никого не волнует. Хотя если это образ жизни самого Рогозина и товарищей, то охотно верю. Он кулаком в горле не только у Запада, но в еще большей степени и у нас у всех, потому что они основные растратчики национального достояния и источник наших неприятностей. Это они воевали в Крыму и радовались, после чего все в стране пошло в разнос, как мы и предупреждали. И если какой-то кулак теперь действительно прилетит к ним в горло, то, честно говоря, не хочется терпеть лишения, чтобы этот кулак оттуда вытащить.

Хотя, с другой стороны, вышеобозначенной проблеме двести лет как минимум, что, однако, совсем не успокаивает. И по-прежнему актуальны слова Т.Н. Грановского от 1855 года, тоже по поводу Крымской войны: «Грустно взглянуть на настоящее положение России. Эта великая страна, еще недавно стоявшая на верху славы и могущества, в два года приведена в самое печальное состояние. Она окружена врагами, во главе ее стоит тупое, самовластное и невежественное правительство; народ приуныл, веры и патриотического энтузиазма в нем нет, да и может ли он быть, когда приходится даже бояться успехов русского оружия из опасения, чтоб это не придало правительству еще более силы и самоуверенности».

Фото: 1. Россия. Москва. 12 августа 2016. Председатель Партии роста Борис Титов, представитель КПРФ Юрий Афонин, председатель Центризбиркома РФ Элла Памфилова, лидер партии "Коммунисты России" Максим Сурайкин, представитель партии "Патриоты России" Геннадий Семигин, председатель партии "Яблоко" Эмилия Слабунова, секретарь Генерального совета "Единой России" Сергей Неверов, лидер ЛДПР Владимир Жириновский, лидер партии "Родина" Алексей Журавлев, представитель партии "Гражданская платформа" Сергей Милицкий (слева направо на первом плане), представитель партии "Зеленые" Алексей Панфилов, первый заместитель председателя партии "Справедливая Россия" Александр Бурков (слева направо на втором плане), председатель центрального совета Российской партии пенсионеров за справедливость Владимир Бураков (в центре на втором плане) и представитель Партии народной свободы (ПАРНАС) Марина Яблонская (в центре на втором плане) во время подхода к прессе по окончании жеребьевки в Центральной избирательной комиссии РФ для определения мест в избирательном бюллетене партий на предстоящих выборах в Государственную думу РФ. Артем Коротаев/ТАСС
2. Россия. Москва. 24 августа 2016. Министр образования и науки РФ Ольга Васильева после окончания онлайн-конференции "Час с министром" в Общественной палате РФ. Артем Геодакян/ТАСС
3. Россия. Московская область. 25 августа 2015. Вице-президент Ирана Сорену Саттари (второй справа на первом плане) и вице-премьер РФ Дмитрий Рогозин (справа на первом плане) на Международном авиационно-космическом салоне МАКС. Сергей Бобылев/ТАСС

[Сергей Митрофанов]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30156
12 СЕНТЯБРЯ 2016 г.

ТАСС

У меня всегда было внутреннее несогласие с фразой Мандельштама «Мы живем под собою не чуя страны…» Почему ж, не чуя, думал я. Очень даже чуя. И чуя так, что находишься в перманентном изумлении от того, что здесь творится. Но многие, однако, стараются перебороть это инвалидными подпорками логики. Как если бы в королевстве кривых зеркал верноподданные выпускали для себя что-нибудь вроде «таблиц Брадиса» — коэффициентов, позволяющих узреть реальную реальность внутри основательной искривленности.

Например, вам говорят: «Поддержка Обожаемого – 86%». Смотришь в таблицу: «Нет, всего лишь 43», поскольку там коэффициент 1/2. Вам говорят: «Крым всегда был наш». А вы открываете своего «Брадиса»: «Нет, никогда не был наш, а если когда и был, то опять же не «наш», а царя-самодержца, которого «наши», между прочим, жутким образом убили». Так это работает. Иными словами, нам «Брадис» строить и жить помогает.

Но иногда отдельные несознательным гражданам вдруг надоедает метод кривого расчета, и они начинают двигаться к цели своих рассуждений прямо, несмотря на всю окружающую их кривизну. И тогда – вот что самое интересное! – остальные тут же хватают их за фалды.

Так было в частности, когда судили «Пусси Райт». Когда адвокаты имели неосторожность указать на репрессивный характер следствия и процесса вообще, благоразумные граждане (ключевое слово «благоразумные») их укоряли: пользы девушкам такая «правда» не принесет, надо четко в рамках закона скрупулезно разобраться, кто чего и где танцевал — и тогда будет реальная польза. И действительно – Самуцевич отпустили, разобрались, значит. А двух других девушек посадили. Законопослушность и сотрудничество со следствием как бы восторжествовали.

Особенно в этом смысле педалируют либеральные идиотики, переехавшие из России на Запад. Неофиты, они там сразу же впитали чисто западную идею приоритета права над всем на свете, как в сериале Law & Order. И с этой меркой принялись попрекать россиян с Родины за нигилизм.

Вот, скажем, Александр Рыклин пишет текст (речь идет о кейсе Соколовского), в котором стремительно, презирая всякую искривленность, движется к бесспорному, на мой взгляд, выводу:«…сегодня мракобесные дегенераты и есть российское государство». И тут же получает, по крайней мере, на моей странице в Фейсбуке, жесткую критику за неточность. «Вот почему, — говорят они, — этот Рыклин утверждает, что Соколовского арестовали за ловлю покемонов в храме? Их же, сам уверяет, не существует! На самом деле, Соколовского арестовали не за ловлю несуществующих покемонов в храме, а за ролик на ЮТ про то, как он ловил несуществующих покемонов в храме. А это большая разница. Если бы он просто ловил покемонов в храме, да ничего б ему за это не было!»

Действительно, ему бы ничего не было, если бы какой-то доброхот-журналист не посмотрел ЮТ и не написал донос в прокуратуру, а прокуратура не глянула и не сказала: «Ба, да это же чистая 282-я». Причем, этой версия событий вроде бы не противоречит и официальное заявление Церкви и следствия (на сайте Церкви они спрессовались): «В разъяснении пресс-службы СУ СК по Екатеринбургской области было заявлено, что причиной ареста явились «несколько экстремистских роликов, изготовленных в разные периоды», а не конкретный случай в храме».

То есть храм не причем. Непосредственный повод не причем. Причем лишь публикации на ЮТ «разных периодов», в которых молодой дуралей делится со своей аудиторией атеистическими взглядами. Дальше дело пошло еще веселее: недолго думая, прокуратура выдает ордер на обыск – вдруг чего-нибудь у него найдется. Ордера же у нас выписываются на авось, как в поход за грибами. Идут и – о чудо! – находят. Два штатива и профессиональный микрофон. А в ящике стола — шпионскую авторучку, которую – скажу вам по секрету – продают в Duty Free туристам по 70 евро за штучку в качестве сувенира. Но у нас оборот таких сувениров страшно пугает власти – вдруг граждане подглядят посредством нее какой-нибудь компромат на «мракобесных дегенератов». И к 282-й прибавляется еще 138.1. Молодой человек прочно застревает в жерновах системы – за публикации на ЮТ разных периодов.

«Мракобесные дегенераты» крутят эти жернова. Но одновременно сколько появляется поводов для полупрофессиональных теоретических разговоров про право вообще. И про покемонов, с точки зрения Кодекса, и про свободу слова в РФ, и про права атеистов, и про право публикаций на вольные темы, и про оборот миникамер для фотосьемки, и про профессиональные штативы, и про 282-ю, и даже про Холокост в Германии. Потому что, как тут мне заметил русский германец еврейского происхождения, там есть аналог нашей 282-й статьи – 130 параграф Уголовного Кодекса ФРГ (о наказании за отрицание Холокоста), а это, мол, одно и то же и правильно. И поскольку в Германии есть параграф про наказание за отрицание Холокоста, надо посадить Соколовского в России за отрицание покемонов, такая логика.

Господа, да ведь об этом и речь! Что право в России работает совсем не так, как на Западе. На Западе есть нормы – плохие ли, хорошие (130 параграф, очевидно, плохой, как и запрет носить буркини на пляжах во Франции тоже), и граждане стараются им соответствовать или протестовать. Их защищают адвокаты! Все это как-то перетекает из одного в другое и эволюционирует. А Россия не эволюционирует. В России «мракобесные дегенераты» решают отомстить, и адвокаты чаще всего помалкивают в тряпочку или их затыкают, как Генри Резника.

Сначала «мракобесные дегенераты» находят неприятных им людей. «Пусси Райт» – потому что они стали знаменем антиклерикального сопротивления московской фронды. Лузгина – потому что он слишком демонстративно выступил против патриотической концепции истории России, когда у нас тут такой хороший закон появился – закон Яровой. Или архиепископа Журавлева из Петербурга – за какие-то высказывания на семинаре и за то, что он имеет какое-то отношение к Украине. Того же Соколовского – потому что много о себе воображает. И думает, чего бы к ним прицепить.

282-ая статья – идеальная статья, потому что последствия по закону наступают без причин. Ведь весь фокус заключается в том, что вы можете вызвать чью-либо социальную ненависть, ничего особенно не делая. Просто потому, что вы им не понравились, что-то не так сказали, поставили лайк, сделали перепост. Хотя, заметьте, ненавидеть у нас никто не запрещает. Если ярость благородная имеет право вскипать, как волна, то запрещено лишь это «вскипание» несанкционированно вызывать. Вскипание олигархов, вскипание полиции, вскипание клерикалов, да и тех «мракобесных дегенератов», кто бы они ни были. Государство имеет полное право вас ненавидеть, а вы не имеете права отклоняться от его мракобесных инструкций. И мало того, что оно вас возненавидит, оно вас еще за это же и посадит, такая логика нового русского права, по недоразумению считающегося имеющим отношение к республиканскому строю и Конституции.

Настоящего права в западном понимании тут нет ни на грош. Вот в чем корень зла. Но обсуждать неправовой характер российских законов можно только с «таблицами Брадиса» или… в «Спортлото», как пел Высоцкий сорок лет назад.

Фото: Александр Рюмин / ТАСС

[Сергей Митрофанов]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30184
19 СЕНТЯБРЯ 2016,

Эту статью я начинаю писать до битвы, а закончу после. Когда поля сражений окажутся, как им и полагается, покрытыми «ранеными» и «убитыми» кандидатами. Когда героически проявятся свои капитаны Тушины — наблюдатели за честным подсчетом голосов — и останутся ни с чем в результате. И когда либерал-западник Болконский схлопочет очередное ядро в живот.

Все это, несомненно, произойдет. Как и то, что сторонники неудавшегося бойкота выборов-2016 будут показывать пальцем на сторонников неудавшегося голосования, то есть на тех, кто говорил: «Эх, ребята, проверим в последний раз, как это работает…» А сторонники неудавшегося голосования будут утверждать, что бойкота не объявлял ни один из демократических начальников. Их сводит вместе то, что всеобщая неудача изначально была запрограммирована в этих выборах-отчаяние 2016-го года. Отчасти из-за того, что выборы мыслились правящей корпорацией как операция прикрытия, по словам историка и публициста Ирины Павловой. Отчасти из-за того, что никакой демократической оппозиции по сути и не было. Был мираж, поскольку за невостребованностью совершенно отсутствовала демократическая повестка. Если, конечно, не считать за таковую нелюбовь к Путину и жгучее желание оказаться на его месте.

Кстати, про бойкот

Политолог А. Морозов назвал дискуссию о том, голосовать или нет, «мощным протуберанцем, который выбрасывает наше гаснущее солнце». И он прав, в смысле «гаснущего солнца». Действительно, то была единственная разумная и конструктивная предвыборная тема вне предложенных властью. И очевидно, последняя — перед очередным засыпанием до президентских выборов. Возможно, даже вообще последняя — перед окончательным засыпанием России, похожим на смерть.

Если же идти строго по линии прошедших официальных дебатов, то рассуждалось в основном о том, как обеспечить экономический рост, не либерализовав в достаточной степени политическую систему, да и вообще никак ее коренным образом не изменив. Только особо «отчаянные» и очень тихо, и не на дебатах, а в недрах своих программ и ранних политических деклараций отдельных членов («Яблоко» и ПАРНАС), которые мало кто читал и помнил, критиковали катастрофические решения последних лет, предлагали свою посредническую помощь в урегулировании «крымского вопроса». Но, строго говоря, вопросы аннексии Крыма, приведшей Россию к международной изоляции, вопросы российской поддержки агентов «русского мира» на Украине, причины изматывающего антагонизма между двумя главными славянскими локомотивами бывшего СССР никем и никак пред телевизионной аудиторией не артикулировались. Видимо, организаторы и участники дебатов посчитали эти вопросы неприемлемыми для вынесения на широкую аудиторию, добровольно отказавшись, таким образом, от раз в пять лет предоставляемой властью свободной политической трибуны. Ради сомнительной электоральной перспективы.

Иными словами, поиски путей воздействия на основательно закапсулировавшийся режим явились самым значительным феноменом общественного дискурса-2016 и проявлением политической дееспособности гражданского общества.

И было предложено… вообще не ходить на выборы, тем самым оказывая моральное воздействие на правящую корпорацию. По мнению бойкотистов, авторитарная власть, почувствовав себя висящей в воздухе, начнет рассыпаться, как это произошло в конце восьмидесятых. В частности, историк и философ Вадим Межуев (не путать с политологом-соглашателем Борисом Межевым) даже предложил «оставить Россию наедине с "Единой Россией", чтобы та в полной мере пожала свои плоды». Однако против бойкотистов широким фронтом выступили гораздо более либеральные акторы, чем сочувствующий марксизму Вадим Межуев.

Либеральные противники бойкота-2016

О, это очень влиятельная группа. Начиная с политического тяжеловеса Георгия Сатарова и кончая либеральными публицистами, вроде Кирилла Мартынова и Ивана Давыдова, которым мы, читатели, безусловно, верим и доверяем их внимательному и незаинтересованному взгляду на вещи.

Против бойкота в полном составе выступили две (а других и нет) условно оппозиционные партии – «Яблоко» и ПАРНАС, поскольку сами они участвуют в выборах и по-другому вести пропаганду попросту не могут.

Политический философ Глеб Павловский высказал такую парадоксальную мысль, что в момент неминуемого кризиса, на финальном отрезке времен, будущая Дума может сделаться даже лидером процесса, если в ней обнаружится парочка вменяемых депутатов. И поэтому, мол, вредно уклоняться от ее формирования. С ним солидаризовался технократ из Санкт-Петербурга Дмитрий Милин: «Ваше голосование не за парламентские партии сможет повлиять на то, что в коррупционно-казнокрадском монолите путинской власти появятся трещины, которые позволят потом демонтировать «режим» бескровно»...

Член бюро федерального политсовета движения «Солидарность» Сергей Давидис написал специальную статью, в которой утверждает, что «нет ни одного разумного основания не ходить на выборы». Притом, что два вышеупомянутых и очень неглупых публициста мыслят в абсолютно том же ключе.

По мнению Ивана Давыдова, режим совершенно не озабочен легитимацией себя через выборы (излюбленный тезис бойкотистов). Ему от вашего участия или неучастия ни жарко, ни холодно. Поэтому надо пойти, чтобы сделать то минимальное, что еще можно сделать. Авангардный философ Кирилл Мартынов циничен. Если не придём, — считает он, — то могут больше и не пригласить. «Бойкотировать выборы можно, если вы считаете, что плебисцит у вас в жизни случается не в последний раз. Что в любом случае состоятся следующие выборы. И что у вас, таким образом, будет второй шанс….», — пишет он в глубоко продуманной авторской колонке в «Новой газете». Либерал Нечаев (он выдвигается) не мудрствуя лукаво призывает прийти, утверждая, что низкая явка – источник потенциальной фальсификации: «Именно в низкой явке потенциальный резерв для фальсификаций и использования грязных выборных технологий. Присутствие в Госдуме даже небольшого количества независимых от власти, профессиональных, ответственных депутатов сделает ее другой. Дума перестанет быть «не местом для дискуссий» и тупой машинкой для голосования за спущенные сверху законы». Ведущий программ «Радио Свобода» Михаил Соколов сообщил, что в аналогичной ситуации академик Андрей Сахаров призывал голосовать в 1989 году.

Накануне выборов у меня состоялся знаменательный и короткий диалог с системным, но все еще прогрессивным и либеральным кандидатом Сергеем Станкевичем.

Сергей Станкевич: «В воскресенье 18 сентября мы выбираем не просто Госдуму. Мы определяем русло, по которому жизнь нашей страны потечёт в ближайшие 10 лет».

Я: «Потечет в болото…»

Сергей Станкевич: «Возможно, но...»

Василий Жарков (заведующий кафедрой политологии МВШСЭН (Шанинки), преподает студентам политическую философию): «Просто пойду и все. Хотя бы для того, чтобы в очередной раз оказаться в школе, где учился до 9 класса».

Шедевральная агитация за участие в голосовании от блогера Александра Шмелева: «Если начальник концлагеря объявил "субботник" по уборке собственной дачи, а ты, бесправный зэк, воспользовался этим моментом, чтобы, пробравшись к нему на кухню, плюнуть в кастрюлю с супом, разве это значит, что ты "ссучился"?! (Если говорить в столь близких каждому честному русскому человеку лагерных терминах.)»

Несомненно, это обвал бойкота. Обструкция одной позиции и торжество второй. Начальник концлагеря объявил «субботник» по уборке концлагеря, а ты, бесправный зэк, воспользовался этим и прибрался в бараке. Теперь туда входить легко и приятно.

Да-а, власти в РФ совершенно нечего опасаться.

Куда течет жизнь нашей страны и некоторые итоги

Выборной демократии у нас в стране без малого тридцать лет. А что такое тридцать лет? Когда в конце семидесятых я оканчивал институт и носил в портфеле ксерокопию «Архипелага Гулаг», то, что происходило тридцать лет до этого — арест Берии, танки в Москве, — казалось мне глубокой и невероятной древностью. Так и сегодняшним тридцати-сорокалетним события 1989 года, когда в стране произошли первые более-менее свободные выборы, на которых были выдвинуты несколько кандидатов от демократической оппозиции и которые действительно способствовали трещине в системе и бескровному демонтажу коммунизма, танки в Москве в 1991 году тоже кажутся сказаниями старины былинной. Тем не менее это было, а для нас – так, кажется, совсем недавно…

Но с тех пор выборная демократия на наших глазах претерпела существенные изменения. Демократическая власть «сразу же после 1991 года» приняла решение двигаться в русле президентской монархии – с либеральным царем. Битва ветвей власти в 1993 году закончилась практически полной отменой низового самоуправления — Советов, а к выборам 1996 года страна подошла с полной неспособностью легально осуществить демократическую преемственность. Теперь о том периоде ходят разные порочащие истории, и доказать, конечно, уже ничего нельзя – каким образом стареющий, теряющий адекватность «царь Борис» с нулевым начальным рейтингом одержал победу. Но к 1999 году правящей корпорации стало ясно, что больше пускать эту процедуру на самотек нельзя. И вот в августе 1999 года произошло политическое чудо. Отряды Шамиля Басаева вторглись на территорию Дагестана, чтобы совместно с МВД России якобы подавить сопротивление невесть откуда там взявшихся боевиков-ваххабитов, а буквально на следующий день уже рассматривался вариант нанесения ударов по территории Чечни правительством Владимира Путина. В неразберихе начиналась Вторая чеченская война…

Это было время самого лютого страха.

Москвичи засыпали и не знали, проснуться ли они в своей постели, запасся ли твой сосед картошкой на зиму или запасся он гексогеном, которым в пять часов утра разнесет ваш дом. И несколько домов действительно взорвалось. И взоры надежды тогда обратились к молодому офицеру бывшего ГБ Владимиру Путину, который легко и вроде бы честно избрался на должность президента России в марте 2000 года, воистину став президентом страха.

Безусловно, в 2000 году народ России добровольно отдал за него свои голоса, но это была странная добровольность. Мало кто не прикидывал в уме или в глубине сознания, где находится интуиция, а что будет, если не отдать? Какой ГКЧП тогда выползет из норы?

Во-первых, потому что после 1996 года — все знали это — посчитать могли как угодно. А во-вторых, сколько еще домов после этого взорвется?

Так-то внешне все было классно: развевалось трехцветное знамя, Зорькин выносил Конституцию для принесения президентской присяги и премьер Путин, как младший, ехал поздравлять представительную фракцию «СПС» в ресторан «Три пескаря», но та дилемма, о которой в 2016 году напишет Кирилл Мартынов, была актуальна уже в 2000-м: не проголосуешь, а в следующий раз и не позовут… Не выразишь одобрения – и вся эта потемкинская деревня демократии сгорит.

С этим ощущением мы прожили 16 лет. Но потемкинская деревня все равно сгорела в конце 2011 – начале 2012 годов вместе с движением белой ленты. Тайное стало явным. Ни Сахарова, ни Немцова больше нет. И на что собираются надеяться «играющие по правилам», я, честно говоря, не очень представляю. Можно ли продолжать обманываться, когда обман стал очевидным? Не будет ли это тогда соучастием в преступлении?

Фото: Антон Новодережкин/ТАСС

[Сергей Митрофанов]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30241
2 ОКТЯБРЯ 2016 г.

Сообщение о новации Ольги Голодец — она хочет лишить государственной медицинской помощи примерно 40 млн россиян — пришла одновременно с очередным докладом о гибели рейса МН-17, отчего закралось подозрение, что пожар тушат направленным взрывом. И действительно приблизительно четверть моих подписчиков отвлеклась от доклада и переключилась на Голодец, тем более что им еще два года назад сразу после гибели малазийского Боинга и так было ясно, кто, как и почему его сбил в небе над Донбассом. У других же оба события, а так же нападение потных вонючих вояк на фотовыставку Стерджеса, спрессовалось в одно: орки – что от них ждать хорошего? Что, впрочем, тоже снизило остроту восприятия. Ибо такие нынче времена, такие нравы, такая власть…

Тем не менее и Голодец заслуживает отдельного внимания.

Дело в том, что мы же не вечно будем жить при орках. Когда-нибудь маятник качнется в другую сторону, либералы снова получат ключевые позиции в министерствах, а в анкетах начнут спрашивать: «Что вы делали до 17 года?» Имеется в виду, конечно, до 2017 года. Точнее, в период от 2000-го до 2017 года. И многим из обслуги режима будет настоятельно рекомендовано сменить интеллектуальную профессию враля-пропагандиста и заняться простым физическим трудом на свежем воздухе. Я сам подпишу два десятка рекомендаций. Но проблема «общественного идеала» при этом никуда не денется.

А тут есть некая трудность.

В общественном сознании сегодня сложился стереотип, согласно которому либерал – это такой холодный расчётливый мэн, которому лишь бы свести дебет с кредитом, даже если в результате этого где-то умрет от голода женщина с ребенком.

Либерал якобы не обращает внимания на отдельных людей. Его заботят только массы, причем исключительно в исторической перспективе, а не сиюминутно. Таким якобы был Гайдар. Таков «приватизатор» Чубайс. Таков «бухгалтер» Кудрин. И «такова социальный работник» Голодец. Некогда бывший весьма популярным экономическим экспертом и советником, а теперь комический глашатай либералоненавистничества Михаил Делягин в связи с этим даже пишет статью под названием «Чубайс страшнее войны?», в которой утверждается, что россияне считают либеральные реформы большим злом, чем нашествие Гитлера, не говоря уже про сталинский Гулаг. Хотя и непонятно, где Делягин и вышеупомянутые россияне обнаруживают либералов. Потому что согласно итогам прошедших выборов, так утверждал в частности и философ Борис Межуев, либерализм ко всеобщему удовольствию теперь вообще не представлен на общественной сцене.

Победили же люди исключительно хорошие. Патриоты, государственники, путенолюбы, потные военные, сирийские бомбометатели, друзья Донбасса, крымнашисты, западоотрицатели, сторонники особого пути — в общем, орки. И странно, что вот из этих хороших людей почему-то опять выделяются ненавистные либералы. Кудрин, который противится повышению зарплат бюджетникам, и Голодец, которая хочет лишить медицинской помощи 40 млн россиян.

Я и на самом деле думаю, что Голодец спустили с цепи исключительно, чтобы отвлечь внимание от Боинга. И хоть законопроект у нее уже готов, как она утверждает, его окончательное принятие все-таки грозит натолкнуться на некоторые технические трудности. Причем самая маленькая из них – Конституция, в которой декларируется, что «каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь» без всяких предварительных условий. Однако это-то как раз снимается достаточно легко: имеете право, но, мол, исключительно в рамках наших материальных возможностей, то есть из средств страховых взносов, которых вы не платите. (Надо сказать, что Конституция наша весьма гибкий в этом смысле документ, он властям позволяет все, а гражданам не гарантирует почти ничего.)

Большее препятствие – клятва Гиппократа или клятва российского врача, в которой ничего не сказано про привходящие условия оказания медицинской помощи и все тот же общественный идеал. Клятва не имеет сроков действия – на то ведь и клятва. (Хотя в России к клятвам относятся просто: считают, что они не для клянущегося, а для дяди, и легко заменяются новыми клятвами.) С идеалом же сложнее. Понятно, что отменить патернализм в патерналистском государстве – прямой путь быстро его угробить.

Меня, однако, беспокоят либералы. Не те, которых показательно мажут дегтем на улицах, а те, кто сегодня сидит по домам. Не вечно же им там сидеть? Когда-нибудь придется выйти на свет и предъявить свою модель общественного устройства. И тут выяснятся, что «либералы» эти очень даже с пониманием относятся к Голодец из антилиберального лагеря и «топят» за точно такой «коричневый либерализм», чтобы окончательно отменить социальное государство. Оно, правда, и так уже отменено, но надо еще больше отменить. И усугубить. В плане общественной медицины: если у вас аппендицит и вы корчитесь от боли, извольте сначала показать налоговый отчет за последние пять лет. А иначе разворачиваемся и уходим, а то палату вам. Кормить, поить, самим не хватает...

Особенно умилило рассуждение: «Вы что же хотите, чтобы жена Шувалова пошла в районную полпикнику, и ей бы там за наши средства сделали бесплатный укол?» Господа, если жена Шувалова пойдет в районную поликлинику, это будет как вспышка сверхновой, которая на недели озарит стоящих в очереди бабушек… Но она туда не пойдет.

В связи с этим я думаю, и я хотел бы на этом стоять, что медицина — это особая отрасль, и чем цивилизация «развитей» и либеральней, тем наоборот она больше заботится о человеке. Если уже в темные времена были Гиппократ со своей клятвой и Франциск Ассизский с принципом «отдай и не требуй платы», который все сам отдал, то с какой стати это надо пересматривать сегодня, когда государства тратят налоги на войны, а конкретно наше – на бомбежку Алеппо, расшифровку интернет-трафика, мост на оккупированную территорию Крыма и незатухающий Донбасс?

Поймите меня правильно. Речь, конечно, не идет о том, чтобы отменить налоговый принцип и практические следствия из принципа солидарности поколений в рыночной экономике, а о том, чтобы не превращать врачей в налоговых полицейских, а 40 млн граждан, в отчаянии оптимизировавших свой оброк обезумившей номенклатуре, в неграждан. Увы, мы им тоже ничего хорошего пока не предложили.

В одном из своих религиозных эссе Гилберт К. Честертон написал о Франциске Ассизском: «Может /писатель/ сказать (с полным основанием), что святой Франциск в то же время предвосхитил все лучшее, либеральное, доброе, что есть в современном мире, — любил природу, любил животных, жалел бедных, понимал духовную опасность богатства и даже собственности». Оказывается, и таким бывает либерализм. Не голодецким.

В то время как все правительства в мире ищут, где бы взять дополнительные деньги, и все одинаково стремятся оптимизировать велфер, достигая, однако, очень разных результатов, надо вести речь о том, что гуманизм — это последняя скрепа, и что нам, в России, когда мы победим, надо будет предъявить либерализм с человеческим лицом.
Фото:Александр Шалгин/ТАСС
Версия для печати

[Сергей Митрофанов]

http://3.3.ej.ru/?a=note&id=30266
7 ОКТЯБРЯ 2016 г.

Конечно, есть вещи более важные, чем случай Носика. Например, ультиматум Америке, предъявленный пацанами. Он воссоздаёт декорации Карибского кризиса, но с той, собственно, разницей, что в стремительном попадании СССР в кризис 1962 года был хоть какой-то историософский смысл. Извращенный, но был. СССР идеологически мнил себя могильщиком мирового капитализма и тайно лелеял планы на Всемирный СССР с единым директором в Кремле. Поэтому подтащить ракеты поближе к США было вполне в духе этой утопии. А вот чего добивается путинская Россия, не очень понятно.

Есть версия, что очертить границы своего влияния, за которые Запад обязывался бы не заходить. Самое любопытное, что Запад в принципе и не возражал бы против такой постановки вопроса, поскольку идея файрвола не так уж плоха. По одну сторону находился бы евроатлантический мир со всеми прелестями цивилизации и определённым стандартом жизни, а по другую — некая социальная уникальность острова «Россия». У нас ее еще называют Мордор. ( Я вообще-то не смотрел «Властелинов колец», но говорят, что это название отражает суть этой уникальности. Да и слово мне нравится, что-то от «морды».) Однако проблема заключается в том, что никто не знает, где на самом деле проходят эти границы.

Если бы они четко пролегали по границам России, возражений у Запада бы не было. А если бы еще мы, подневольные мордорцы, могли эти границы свободно пересекать в сторону Запада, когда б уставали от нашего Мордора, и на это хватало бы средств, то возражений не осталось бы даже у оппозиционеров, и такое положение вещей могло бы сохраняться достаточно долго. Но пацаны — то ли от нервов, то ли в силу какого-то дефекта ума — эти границы все время смещают, а условия для побега, наоборот, ухудшают. И вот уже и целая большая славянская Украина считается зоной интересов Мордора – как раз из-за угрозы побега целой страны. Вот зачем-то прихватили чужой полуостров – Крым, хотя это и ввергло весь наш Мордор в чудовищную неразбериху. Вот зачем-то полезли в Сирию, причем с явной целью столкнуться там с США (говорят, чтоб обменять Асада на тот же Крым). Вот военные самолеты зачем-то нарушают европейские границы, а подводные лодки демонстративно всплывают у берегов суверенных европейских стран. Вот зачем-то подкупаются западные политики, чтоб они сеяли смуты в своих собственных партиях. Идея хамского «Я могу, потому что хочу» навязывается миру в качестве нового кредо, отчего мир вздрагивает и начинает задаваться вопросом: «А что Мордор может, а что Мордор хочет?» Может, он стал настолько религиозен (не в православном смысле, а в смысле религии своего третьепутства и «благой вести» по-путински), что готов на нью-карибский Апокалипсис, за которым, им кажется, воссияет Царство Русского мира и Православного Креста?

На это в Кремле обычно отвечают, снисходительно улыбаясь: «Мы же не психи какие, мы привержены международным законам, мы за мир и демократию и т.д., мы такие же европейцы, как и вы, в пиджаках». И одновременно с этой улыбочкой поднимают 40 млн своих подданных для тренировок в бомбоубежищах. И одновременно на всякий случай куда-то свозят оружейный плутоний, который раньше бы утилизировали на глазах международных экспертов. И везут в Сирию установку С-300 для… Для чего? Самолеты ведь есть только у западных стран, у ИГИЛа их нет. И зачем-то открывают военную базу под Ростовом поближе к Украине, чтоб закралось сомнение, что гибридная война закончится, а не перерастет в негибридную. Зачем всё это — так явно, так демонстративно — не очень понятно. Опять же есть версии. Что исключительно, чтобы закошмарить своих подданных, которые, как только очнутся от похмелья имперской предъявы, так сразу же зададутся вопросом: а почему мы так бедно, скучно и гнусно живем при наличии всего необходимого для жизни свободной и радостной? А не сменить ли нам наших пацанов от греха подальше?

Но опять же, если бы пацаны кошмарили только собственную улицу, шерифы Запада смотрели бы на это дело достаточно благосклонно, сквозь пальцы. Может, с этими люмпенами так только и надо. Но где гарантия, что эта улица не развернется и не полезет на Запад с полной убежденностью в своей правоте, а пацаны всерьез не спрыгнут с ума? Такой гарантии, естественно, никто дать не может. Поэтому Запад начинает предпринимать какие-то обеспечивающие безопасность меры. Сокращать с мордорскими деловые контакты. Не вступать в переговоры, если в них нет какой-то совершенно насущной необходимости (вот, например, чтобы случайно не столкнуться в небе над Сирией или в водах Средиземного моря), не делиться научными достижениями – они мордорцам и не нужны, у них и так все самое лучшее, да и икона Казанской богоматери есть, — да и вот еще право вето в ООН как-нибудь этот Мордор лишить тоже было бы неплохо.

Собственно, это право вето нестабильной группы недружественных стран себя давно исчерпало, поскольку имитирует крепостное право, деля мир на страны-барины, и страны-холопы. Верховный комиссар тут явно был прав. А уж вето страны-агрессора, с проваленной экономикой и архаичным мировоззрением ее элиты — это вообще запредельно. Запад это понимает, и Мордор это тоже понимает, и международные отношения начинают двигаться в обратном направлении: от фарса учений в бомбоубежищах к трагедии вполне реального Апокалипсиса, когда бомбоубежища действительно понадобятся. Во всяком случае, к трагедии потерянного постдемократического поколения, вынужденного сжечь свою будущность в путинском кукольном театре абсурда.

***

Я обещал про Носика, и вот что я скажу. Мои коллеги, описывая эту ситуацию суда над ним, часто применяют такой пассаж: мол, Носик, конечно фашист, его взгляды отвратительны, но еще более отвратительна создавшаяся правовая коллизия в России. Вернее, ее заведомо неправовой характер. И вроде как получается, что оппозиция тоже дистанцируется от Носика, хотя и выступает за правду. И так это лихо произносится, что пролетает в мозг, будто смазанное маслом.

Однако правда в том, что Носик никакой не фашист, не Бен Ладен, а интернет-деятель. При всем желании (это только заход такой, никакого желания естественно нет) он никакую Сирию с лица земли стирать не собирается, как якобы обещает в своем «Живом журнале», да и не может, не в состоянии. Он вообще не про бомбы, а про свободу слова. Я лично немного знаю Носика. И понимаю, что ему важнее интеллектуальные провокации, и это очевидно, а делать вид, что мы имеем дело с парадоксом свободы слова еврея-фашиста, недостойно ни действующего права, ни защитников идеального права, ни поборников 282 статьи, ни ее отрицателей. Гораздо ясней все становится, когда мы согласимся, что имеем дело не с агрессивным фриком, а с общественником, который рискнул собой и своим капиталом, чтобы доказать неправовой характер репрессивной нормы в РФ.

И в любой другой нормальной стране он это бы давно доказал на собственном примере, потому что нелепо обвинять человекам в поддержке собственно правительства, да еще штрафовать за это. Если, конечно, не считать, что Носик своим текстом «возбудил ненависть» к Сирии лично товарища В. Путина, и тот, послушавшись призывов Носика, приказал бомбить Алеппо и гуманитарный конвой. Такое утверждение разрушает само понятие гражданской лояльности, да и гражданской нелояльности тоже. И принижает волевые качества диктатора. В нормальной стране за демонстрацию оного Носику пожали бы руку, а противоправную противоречивую статью выкинули бы на помойку. Но не то у нас.

Вроде бы вменяемые люди то тут, то там пишут, что статью эту можно использовать с благими целями. Например, в защиту евреев против нацистов. Или в защиту оболганного демократа от черносотенных казаков. В руках либералов такая опция будто бы будет сильным оружием Добра и Света, а в руках «консерватников» — заклинанием, превращающим Россию в Мордор. Так давайте не отдадим ее «консерватникам»!

Однако чему нас учит классическое фэнтези. Тому, что то, что может попасть в руки «консерватников», обязательно к ним туда и попадет. И чаще всего такие волшебные штуки, как 282-я статья или какие волшебные кольца, нормальные сказочные герои куда-нибудь все же старались закопать – за семь печатей, чтоб не достались они никому. Да и то – по сюжету – все равно какая-нибудь недалекая девица теряла ключ, и это когда-нибудь выползало наружу, и сказочные страны охватывал мор. А у нас этот мор перманентный, не сказочный.

Так что давайте поддержим кампанию Носика и отменим 282-ю статью.

Фото: Александр Щербак/ТАСС