**747. Русский календарь

[Nobeliat.Ru]

Родились:

1917 – Илья Пригожин
Нобелевская премия по химии 1977 года

К счастью, этот день не был омрачен смертью человека, который удостоился почетного звания лауреата Нобелевской премии.

[Кирилл Брагин]

http://rusplt.ru/wins/shkole-matemat...kih-29094.html
25 января 2017, 16:30
Русские победы, История

Школе Математических и навигацких наук - быть!

Поль Деларош. Портрет Петра I (1838)

В Новое время геополитические задачи еще рассматривались в связке с религиозными. В письме от 1697 года царь Пётр I объяснял патриарху Адриану зачем России сильный флот – для борьбы с противниками христиан, т.е. мусульманами, здесь он имел в виду Османскую империю.

Царь прекрасно понимал, что без создания национальной школы, готовящей собственные кадры, создать мощный флот будет сложно.

Для этих целей во время пребывания в Англии Пётр Алексеевич пригласил на службу в Россию иностранных специалистов. Среди них шотландец Генри Фарфарсон, профессор Абердинского университета, Ричард Грейс и Стефан Гвин.

Англичанам, а также русскому математику Леонтий Магницкому предстояло разработать план по открытию в Москве школы математических и навигацких наук.

Указ об открытии школы последовал 14 (25) января 1701 года. С момента основания школа находилась в ведении Оружейной палаты, которая подчинялась Пушкарскому приказу. Школа располагалась в Сухаревой башне. В школу принимались дети дворян, дьяков, подьячих, бояр и других чинов.

Желающих учиться с большим трудом набрали 180 человек. Состоятельные учащиеся должны были жить за свой счет, небогатым и малоимущим полагалась стипендия.

В школе изучались математические и навигацкие науки (артиллерийские, инженерные и морские) Неграмотные предварительно обучались грамоте. Преподавалась также «рапирная наука», т.е. фехтование.

Обучение велось по книгам, напечатанным в типографии Амстердама на русском (славянском) языке, среди них «Книга, учащая морскаго плавания» (1701). Математика преподавалась по изданной уже в Москве «Арифметике» Магницкого. Срок обучения в школе составлял от десяти до пятнадцати лет.

Царь внимательно следил за процессом обучения и нередко сам присутствовал на занятиях.

Школа, кроме моряков, выпускала инженеров, артиллеристов, геодезистов, архитекторов, гражданских чиновников и писарей. Навигаторы посылались для прохождения практики за границу, в Англию, Голландию, Данию, Францию, Венецию.

В 1712 году в школе были образованы дополнительные инженерные и артиллерийские классы.

В 1715 году при учреждении в Санкт-Петербурге Морской академии, часть классов школы была переведена в новую столицу. В 1753 году школа Математических и навигацких наук была упразднена.

За недолгое время своего существования школа успела подготовить множество специалистов и по праву может считаться предшественником современной системы инженерно-технического образования России.

[Илья Носырев]

http://rusplt.ru/wins/rojdenie-vselennoy-20879.html
23 января 2016, 23:55
Русские победы, История

Рождение вселенной

Памятник М.В. Ломоносову перед главным зданием МГУ на Воробьевых горах. Фото: Рамиль Ситдиков / РИА Новости

Слово «университет» происходит от латинского Universitas — «совокупность», родственного слову Universum — «Вселенная». И верно: каждый великий университет — это целая вселенная: научная, культурная и духовная, значение которой для общества неоценимо. Первым в России роль такого центра учености стал играть Московский университет.

Старейший в России университет мог появиться на полтора столетия раньше: о создании высшего учебного заведения в Москве всерьез задумывался Лжедмитрий, однако печальный конец самозванца помешал ему воплотить эту идею в жизнь. Строго говоря, Московский и не был первым: ведь еще в 1724 году Петром Великим был основан Академический университет в составе Петербургской Академии наук, задуманный как кузница научных кадров. Однако он быстро пришел в упадок, и хотя опубликованное в 1997 году постановление правительства РФ обязывает считать его наследником Санкт-Петербургский государственный университет, связь между двумя этими учебными заведениями примерно такая же, как между современной газетой «Ведомости» и основанной Петром одноименной газетой. Академический университет был не в состоянии обеспечить высокий уровень образования, удовлетворять спрос на образованных людей, который остро ощущался в Российской империи в середине XVIII века. Потребность в настоящем университете остро ощущалась наиболее просвещенными людьми той эпохи.

Рождение Московского университета состоялось благодаря совпадению нескольких счастливых обстоятельств — на троне оказалась нужная императрица, а среди людей, имевших на нее влияние — два нужных человека. Одним из них был гениальный русский ученый — Михаил Васильевич Ломоносов. «Он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом», — скажет о Ломоносове Пушкин. Другой — блестящий вельможа, камер-юнкер Иван Иванович Шувалов. Они были друзьями. Шувалов, начавший придворную карьеру благодаря покровительству братьев — участников дворцового переворота, в ходе которого Елизавета Петровна оказалась на престоле, в дальнейшем сделался фаворитом императрицы и обладал большой властью. К счастью, он был весьма просвещенным человеком и испытывал настоящий пиетет по отношению к Ломоносову, неоднократно помогая ему в его проектах — защищая его в борьбе, которую Михаил Васильевич вел в Академии наук, или даже содействуя ему финансами. Именно к Шувалову обратился Ломоносов с идеей основать в России университет, который был бы основан на «учреждениях, узаконениях, обрядах и обыкновениях» аналогичных европейских учебных заведений. В мае Ломоносов отправил Шувалову письмо с кратким планом университета, обещая, «ежели дней полдесятка обождать можно», предложить «целый полный план».

Согласно более подробному плану, университет должен был состоять из трех факультетов — юридического, медицинского и философского: на каждом из первых двух должно было преподавать не менее трех профессоров, на третьем — не менее шести. Это была стандартная схема организации европейских университетов, но с важным отличием — в проекте отсутствовал еще один «классический» факультет — богословский. Отсутствие оного объяснялось в проекте: «Хотя во всяком университете кроме философских наук и юриспруденции должно такожде предлагаемы быть богословские знания, однако попечение о богословии справедливо оставляется Святейшему Синоду». Новшеством для сословной России было и то, что в университет могли поступать выходцы из любого сословия, кроме крепостных крестьян. «В университете тот студент почтеннее, кто больше научился; а чей он сын, в том нет нужды», — отмечал Ломоносов, сам выходец из холмогорских крестьян.

Иверские ворота и Главная Аптека на Красной площади (ок.1700 г.) – первое здание Московского университета. С раскрашенной гравюры конца XVIII в. Источник: hist.msu.ru

В проекте предусматривались также две гимназии, одна из которых была предназначена для разночинцев. Несмотря на то, что проект оказался в целом удачным, Шувалов и Ломоносов вели жаркие споры, большинство из которых было связано с вопросом об устройстве университетской корпорации. Ломоносов мыслил ее в вольнолюбивом духе, опираясь на модель Лейденского университета: корпорацию должна была возглавлять совещательная Конференция, управляемая директором. Профессора имели право «советовать и рассуждать о всяких распорядках и учреждениях, касающихся до наук и до лучшего оных провождения, и тогда каждому профессору представлять обо всем, что он по своей профессии усмотрит за необходимо нужное и требующее поправления; в тех же общих собраниях решить все дела, касающиеся до студентов...». Корпорация, свободная от церковной опеки, должна была представлять собой замкнутое и самоуправляемое сообщество. Шувалов несколько скорректировал эти «вольности», вручив всю полноту власти кураторам — влиятельным людям, которые бы направляли деятельность университета.

В июле 1754 года Шувалов представил Сенату донесение с приложением проекта. После одобрения правительства императрица подписала указ об учреждении университета и гимназий. Указ был опубликован 24 января (4) февраля 1755 года. В проекте университета предусматривалось: «нужно к одобрению науки, чтобы сама императрица взяла университет под свою протекцию и поставила одну или двух знатнейших особ кураторами». Другими словами, университет был выведен из-под контроля каких-либо государственных органов (вплоть до того, что профессора не подлежали иному суду, кроме университетского), и куратор имел в нем всю полноту власти. Первым куратором был назначен сам Иван Шувалов. Он руководил составлением учебных программ, приглашением профессоров и наиболее важными вопросами, касающимися жизни нового университета. Шувалов с честью выполнял свои функции куратора: например, лично отдавал распоряжения о покупке учебных книг, о приглашении из-за границы преподавателей и т. п. Ряд других вопросов непосредственного управления университетом был отдан на усмотрение директору, назначавшемуся из чиновников.

В составе Московского университета было десять кафедр: всеобщей юриспруденции, российского права и политики на юридическом факультете; химии, натуральной истории и анатомии на медицинском; философии, физики, красноречия и истории на философском. Образование все студенты начинали на философском факультете, где им читали общий курс естественных и гуманитарных наук, а затем могли либо остаться специализироваться на том же факультете, либо перейти для углубленной подготовки на юридический, либо медицинский факультет. Профессора читали лекции на русском языке и латыни, служившей в те времена международным языком науки. Учеба длилась три года, на которые студент освобождался от любой службы: «Каждый студент должен три года учиться в университете, в которое время все предлагаемые во оном науки, или по крайней мере те, которые могут ему служить к будущим его намерениям, способно окончать может, а прежде того сроку никого против его воли и желания от наук не отлучать и к службе не принуждать». Разместился университет в здании Главной аптеки (в XVII веке тут находился Земский приказ) Красной площади — там, где сейчас находится Государственный исторический музей. Уже позже, при Екатерине II, он переехал в здание на Моховой, где при нем были открыты типография и книжная лавка, давшие начало российскому научному книгоизданию.

Внесословность университета в немалой степени объясняет его дальнейшее влияние на русскую жизнь. За вторую половину XVIII века из 26 русских профессоров лишь только трое были дворянами, среди студентов также преобладали разночинцы. Профессора Московского университета в дальнейшем принимали участие в создании новых центров русской культуры — таких, как Казанский университет и Санкт-петербургская Академия художеств. За два с лишним века своего существования Московский университет подарил России и миру десятки великих ученых и тысячи первоклассных специалистов. Их вклад в мировую культуру и науку заметен и в наши дни.

[Литературная газета]

185 лет назад родился Иван Шишкин, русский художник-пейзажист

[365 дней]

1928 год
Игорь Усов

[365 дней]

1991 год
в СССР издан указ о совместном патрулировании в крупных городах милиции и армии

1958 год
в СССР сообщено об открытии Криворожского железорудного бассейна

1902 год
в России отменена смертная казнь

[ТvSoyuz]

https://www.youtube.com/watch?v=k-fEIHnYx9Q

[Первый Республиканский Телеканал]

https://www.youtube.com/watch?v=fAxftugtbak

[Петр Спивак]

http://www.ng.ru/dayhist/2017-01-25/16_6911_day.html

Родившийся 25 января 1832 года Иван Шишкин (ум. 1898) был среди русских художников, как считается, самый сильный рисовальщик. Слово это – не пренебрежительное, как может показаться; просто такая оптика у человека, такая эстетика. И вот на что обращаешь внимание, читая список шишкинских работ: сходство многих названий. «Ручей в лесу», «Туман в сосновом лесу», ну а потом – в сосновом лесу утро, в дубовом дождь... Этот лейтмотив – признак устойчивой модели пространства. Иван Шишкин. Дождь в дубовом лесу. 1891. ГТГ

[Юрий Борисёнок]

http://histrf.ru/biblioteka/book/vpr...alnogho-shtaba
25 января 2017

Вправить мозг армии. К 254-летию создания Генерального штаба

Сегодня в прошлом

Ещё в царствование Екатерины II в реальность воплотилась истина, которую в конце позапрошлого века высказал император Александр III: «Во всём свете у нас только два верных союзника – наша армия и флот. Все остальные, при первой возможности, сами ополчатся против нас». Но уже в XVIII веке было хорошо понятно, что армия может быть союзником только в том случае, если она правильно организована – до такой степени, что ею даже могут верховно управлять поэтессы и писательницы пьес. Разговор наш, впрочем, не о Евгении Васильевой, а о даме совершенно другого масштаба.

Не о том Речь

О литературных занятиях Екатерины Великой известно гораздо больше, чем о её трудах на военном поприще. Из популярных же жизнеописаний императрицы и вовсе становится понятно, что строевые кадры она попеременно отвлекала нецелевым образом для замысловатых альковных упражнений, иногда, впрочем, одаривая таким образом государство весьма ценными кадрами – примером тому Григорий Александрович Потёмкин. В итоге громкие военные победы екатерининской эпохи пребывают параллельно её государственной деятельности и подводят императрицу под приговор, который в советские годы вынес один крупный саратовский историк учёной даме, дерзнувшей написать нечто о 1812 годе: «Женщина и война суть вещи несовместные».

Екатерина, может, и готова была бы соответствовать таким представлениям о себе, да деваться ей некуда было уже с первых месяцев царствования. Вооружённые силы империи, вверенной ей в результате государственного переворота супротив собственного мужа летом 1762 года, пребывали в далеко не лучшем состоянии.

Василий Осипович Ключевский рисовал мрачную картину: «При вступлении её на престол русская армия в Пруссии восьмой месяц не получала жалованья. На штатс-конторе числилось 17 млн долгу, не исполненных казной уплат, на один миллион больше годовой суммы государственных доходов, какую знал Сенат. Ежегодный дефицит в Семилетнюю войну дошёл до 7 млн. Русский кредит пал: императрица Елизавета искала в Голландии занять 2 млн руб., и охотников на этот заём не оказалось. Флот, по словам Екатерины, был в упущении, армия в расстройке, крепости развалились. Несколько позднее, в 1765 году, Екатерина произвела смотр Балтийскому флоту. Любимое детище Петра Великого предстало перед ней жалким сиротой: корабли наезжали друг на друга, ломали снасти, линейные никак не могли выстроиться в линию, при стрельбе не попадали в цель. Екатерина писала, что это суда для ловли сельдей, а не военный флот… Откровенно и болтливо признавалась она в 1762 году послу совсем не дружественной Франции, что ей нужно не менее пяти лет мира, чтобы привести свои дела в порядок, а пока она со всеми государями Европы ведёт себя, как искусная кокетка».

Но показное и вынужденное екатерининское миролюбие долго не продлилось. Наследие Петра Великого получило продолжение и прежде всего по линии укрепления регулярной армии, свидетельством чему и было январское решение 1763 года о создании структуры под названием Генеральный штаб под началом вице-президента Военной коллегии Захара Григорьевича Чернышёва (1722 – 1784). Близкий к новой императрице генерал в 1760 году командовал корпусом, которому впервые в русской истории посчастливилось взять Берлин, а в 1763-м возглавил Военную коллегию и при екатерининской благосклонности принялся за преобразования в войсках в сторону централизации управления, весьма пригодившиеся в будущих военных конфликтах на турецком и польском направлении.

Что будет, если не учреждать Генерального штаба и не иметь регулярной армии вообще, показала как раз в эпоху Екатерины история падения одного очень крупного европейского государства под названием Речь Посполитая. Она очень поучительна для тех, кто полагает, что войны выигрывают либо одетый в серые шинели народ «вопреки Верховному Главнокомандующему» (толстовский вариант: «дубина народной войны»), либо великие полководцы собственной персоной. И те, и другие в беспутной польской державе имелись: именно «народом» именовала себя многочисленная (8-10 процентов всего населения) шляхта, хотевшая и даже иногда умевшая воевать; бывали у храбрых дворян и талантливые военачальники – например, король Ян Собеский, разгромивший в 1683 году турок под Веной. Но вот регулярно организованной армии в Речи Посполитой так и не сложилось, и на долгое царствование Екатерины пришлись все три раздела этой державы (1772, 1793, 1795), поставившие точку в её пребывании на карте Европы.

Музыка Фридриха II, слова З. Чернышёва и Ф. Баура

Захар Чернышёв после первого раздела Польши получил фельдмаршальский чин, пост генерал-губернатора Могилёвского и Полоцкого и симпатичное местечко Чечерск тех же краях в собственность. Награды нашли героя в том числе и за реформаторские труды по военному ведомству.

Генеральный штаб оказался структурой, способной к развитию. Идеи ещё Петра Великого, при котором появилась должность генерал-квартирмейстера, привели в соответствие с лучшими мировыми образцами. Образцы эти представлял нелюбимый в отечественной традиции прусский король Фридрих II. Свергнутого супруга Екатерины Петра III обычно рисуют слепым почитателем всего прусского, но в этом прусском были и очень перспективные для развития тогдашних армий идеи, перенять которые было более чем логично. В частности, Фридрих впервые наладил подготовку офицеров специально для службы в Генеральном штабе, упирая на самостоятельность этой структуры военного управления.

В Российской империи, союзной Пруссии по разделам Речи Посполитой, перспективные новации уловили быстро. В начале 1772 года Екатериной II было утверждено новое положение о Генеральном штабе. Отныне эта структура имела самостоятельный статус особого корпуса при Военной коллегии, подчиняясь лишь своему руководителю — генерал-квартирмейстеру. Последний отвечал за комплектование и специальную подготовку подчинённых генералов и офицеров (так называемых чинов Генерального штаба), и за их чинопроизводство, и в целом за прохождение ими службы.

Проект разрабатывал немец на русской службе Фёдор Виллимович Баур (1734-1783), уже бывший на должности генерал-квартирмейстера в краткое царствование Петра III. Независимость чинов Генерального штаба от главнокомандующего армией вполне естественно «возбудила неудовольствие во многих военачальниках», а воцарившийся по смерти Екатерины император Павел Генштаб и вовсе упразднил, но очень скоро возродил под иным названием.

Неудовольствия, впрочем, не помешали империи триумфально завершить одну большую войну с турками (1768-1774) и выиграть потом вторую (1787-1791), поспособствовав вместе с разделами Польши значительному приращению государственной территории.

***

Самое же главное в том, что преобразования екатерининских времён (хотя вряд ли императрица толком разумела, что такое Генеральный штаб и как он устроен) получили позитивную преемственность и в XIX веке, и после революции в Красной и Советской армии, и в нынешней Российской армии. Генштаб был, есть и будет, как, собственно, и регулярная армия – со времён Екатерины тут мало что изменилось.