*826. На страже интересов России

[Акрам Муртазаев]

— А вам понравились действия США в Афганистане?

[Р.И. Хасбулатов]

— Я не говорю — понравились. Мне вообще не нравится в графе «убито» даже один безвинный человек. А по свидетельству прессы, в Афганистане погибли не более ста мирных жителей. Это же не сто тысяч! И вся операция продолжалась очень короткое время. Не год, не два…

[Акрам Муртазаев]

— Ястржембский заявил, что операция давно бы завершилась, если бы террористов не поддерживал народ.

[Р.И. Хасбулатов]

— Хорошая мысль. Но совершенно ложная. Представьте себе, что надо было армии сделать с народом, чтобы он стал «поддерживать» бандитов, которых ненавидит?

[Акрам Муртазаев]

— Извините, перебью. Хочу уточнить про термин «потери». Президент Путин, выступая в Генпрокуратуре, сказал: «…ежегодно правоохранительные органы не могут установить судьбу, вдумаемся в эту цифру, более чем тридцати тысяч граждан, пропавших без вести. Некорректное сравнение, конечно, но если мы сравним с НАШИМИ (выделено мной. — А. М.) потерями на Кавказе, то эти цифры в десять раз больше». Как, Руслан Имранович, это некорректное сравнение наших и ваших?

[Р.И. Хасбулатов]

— Нормально, если исходить из того, что Чечня и Россия — это два разных государства и президент Путин потерял на Кавказе около трех тысяч своих граждан. Другие цифры его не интересуют.
Но продолжим о войне. Фактически все отряды боевиков были разбиты к лету 2000 года. И можно было прекратить войну. Но Генштаб взял на вооружение концепцию так называемого управляемого конфликта. Преследуя свои сугубо личные и политические, и финансовые интересы, генералитет взял курс на затягивание войны.
Если быть предельно циничным, то следует признать, что концепция управляемого конфликта может применяться государством. Но ведь не таким рыхлым и слабым. Это же недогосударство российское… Наличие классических инструментов, таких, как суд, парламент, прокуратура, правительство, — это еще не есть полноценное классическое государство. Должны пройти десятилетия, если не столетия, пока не создадутся некие традиции, когда законы и некие нравственные нормы станут определяющими в жизни общества. Мы еще до конца не пережили и не осознали распад СССР. Хорошо видим недогосударственность где-то в Средней Азии, но не видим нечто подобное в своей стране. И вот это рыхлое государственное образование испытывается на прочность войной в таком исключительно опасном регионе, как Кавказ. Это непросто ошибка, это преступление.
Поэтому жизненно важно как можно быстрее закончить войну.

[Акрам Муртазаев]

— Быстрее — это понятно. Непонятно, как? Вести переговоры с бандитами власть не хочет. А небандитов в Чечне просто не видит. Хотя понятно, что такая война за территориальную целостность может привести лишь к обратному.

[Р.И. Хасбулатов]

— Я опасаюсь: если конфликт не будет завершен, то, возможно, он распространится и на другие республики Северного Кавказа. Распад России может начаться именно с продолжения курса на уничтожение народа.

[Акрам Муртазаев]

— Но остается еще один вопрос: «Они должны ответить за взрывы домов».

[Р.И. Хасбулатов]

— Если предположить, что дома взрывали чеченцы и что за это надо мстить, то стертый до основания Грозный, наверное, достаточно. Но кто доказал, что дома взрывали чеченцы?
А вообще, хотят люди что-то знать про эти непонятные взрывы? Почему они странным образом совпали с рейдом Басаева в Дагестан, с деградацией верховной власти в России? Надо было принимать стратегические внутриполитические решения, и тут — взрывы.
Непонятный рейд боевиков в Дагестан. Почему на их пути не было российских войск, которые там дислоцировались несколько лет? А ведь все знали о готовящемся нападении на Дагестан… Поверьте, я знаю об этих подробностях очень хорошо. Я — почетный гражданин Ботлихского района Дагестана, дружу со всеми главами администраций граничащих с Чечней районов, они часто бывают у меня и рассказывали, как боевики уходили из Дагестана. Их никто не преследовал, не была задействована авиация. Как на параде, уходили.