**747. Русский календарь

[РАПСИ]

Районные думы.

В воскресенье назначены выборы в районные думы, но москвич остается к этим выборам столь «хладен и нем», что является вопрос:

- Да состоятся ли эти выборы? Не останутся ли, по крайней мере, в некоторых районах избирательные урны пустыми за отсутствием избирателей?

Если это случится, менее всего в этом можно будет винить москвичей. Главная причина – отсутствие деловой работы в новой социалистической Думе, полное разочарование в ней всей торговой, промышленной, всей трудящийся Москвы. Новая Дума вершит московские дела уже около трех месяцев, но никаких положительных результатов от ее работы Москва не видит. Новая Дума возложила на плечи москвичей только бремя новых налогов. Но ведь каждому ясно, что и труд по этому возложению весьма невелик и никакой премудрости нет в этом налоговом деле.

Июньские выборы в Гор. Думу прошли весьма оживленно вовсе не потому, что в июне в Москве царило какое-то особое оживленное «митинговое» настроение, а потому, что настрадавшиеся за дни революции от всяких беспорядков обыватели ожидали от новой Думы упорядочения продовольственных, трамвайных и иных дел и наивно верили, что новые гласные сдержат те обещания, которые они так щедро рассыпали и в предвыборных плакатах, и в предвыборных выступлениях партий. На первом плане среди этих обещаний стояло удешевление жизни и жилищ. Но чем больше надежд возлагалось на Думу, тем горше и острее было всеобщее разочарование. И это разочарование играет громадную роль в отрицательном отношении к выборам в районные думы.

Печать уверяет, что выборы в районные думы для городского населения имеют гораздо большее практическое значение, чем выборы в центральную Думу. Именно, через районные думы городское население может само направлять и вести судьбы городского управления, а не представлять собой по-прежнему пассивную массу в руках «отцов города». Через районные думы городское население впервые становится будто бы хозяином городского дела.

Все это только слова, слова, слова.

У городского населения есть свои соображения на этот счет, - и соображения эти отнюдь неглупы. Московский обыватель в праве спросить, на каком основании, если старая десятками лет налаживавшаяся центральная Дума не делает для него решительно ничего, он может возлагать какие-бы то ни было надежды на новые районные думы? На выборах в центральную Думу между ней и работниками гор. хозяйства стояла целая стена политиканов. Многим ли хорошим и признанным работникам удалось пройти в центральную Думу? Но, ведь, такая же стена политиканов будет стоять перед работниками и на выборах в районные думы, Чего же можно достигнуть, явившись на выборы в них?

Какая разница, выступит ли обыватель со своей докукой перед кучкой политиканов в центральной Думе или в районных думах? По всей вероятности, ни там ни тут не обратят на его докуку никакого внимания. Зачем же ему класть на свои плечи еще новый расход? Кстати: почему центральная Дума молчит, какой расход городу принесут эти новые районные думы? Выяснить этот расход обывателям перед выборками, думается, долг чести для центральной Думы. Почему же она об этом расходе не обмолвится ни одним словом?

О том, как мало прав предоставляют обывателям политиканы и социалисты, захватившие в Москве гор. хозяйство, показывает следующий факт. Как-то летом случилось мне побывать на районном собрании квартиро-нанимателей моего участка. Председатель-социалист чуть не час разглагольствовал на ту тему, что «мы, социалисты, взяли хозяйство в свои руки и теперь засыпем благодеяниями москвичей». Это было еще до «хозяйственного краха» социалистов, до разочарования в этих пустейших болтунах, но и то один из пожилых участников собрания не выдержал социалистической болтовни и сказал поднявшись:

- Я бы предложил от слов перейти к делу. Отчего бы нам не заняться вопросом о топливе?

И пояснил, что истинным благодеянием была бы районная заготовка дров для зимы, ибо теперь их можно достать по 700 р. за вагон, а к зиме они будут значительно дороже.

Это скромное предложение до чрезвычайности озлобило председателя. Озлобленный председатель заявил, что о заготовке дров толковать рано, что они, социалисты, подъема цен на дрова не допустят, что к зиме цены на дрова упадут и что в данное время разумнее потолковать о дальнейших завоеваниях революции.

Инициатор покупки дров возразил, что он в сущности пришел на деловое заседание, а если вместо делового заседания намечен политический митинг, то ему на нем делать нечего и остается только уйти. На что последовало со стороны председателя ироническое разрешение.

- Да сделайте одолжение!

Инициатор собрал в портфель какие-то вынутые им ранее бумаги и скромно вышел. Вслед за ним удалился и я. Не знаю, как именно углубляли и завоевывали революцию на этом митинге в дальнейшем, но знаю, что «мы-социалисты» позорно провалились на вопросе о дровах, и дрова в данное время стоят не 700 р. вагон, а что-то около 1.200 р., т.е. чуть ли не вдвое.

Вывод из всего сказанного один – и очень печальный вывод.

Засилье невежественных, но крайне самоуверенных социалистических масс в данное время чересчур велико, и бороться с ним невозможно. Таким образом, разыграют московские обыватели совершенно никчемную комедию с выбором в районные думы или не разыграют, - толк от этого будет решительно один. Добра от комедии ждать нельзя, а худа можно: новоизбранные думы с новыми силами могут хватить обывателя по лбу каким-нибудь новым налогом, до которого центральная Дума может и не додуматься. Например, налогом на содержание районных дум.

Одна из московских газет, зовущая москвичей на выборы, уверяет, что в центральной Думе интересы гор. хозяйства, продовольственное дело, все, все заслонено «политикой», резолюциями, счетами с кадетами, большевиками, борьбой с «контр-революцией» и т. п., а город голодает, продовольственный кризис растет, гор. хозяйство разлагается на глазах у всех.

По мнению газеты, районные думы могут гор. хозяйство исправить

Но не вернее ли, - еще более разложить, обременяя москвичей при том совершенно непроизводительным налогом?

Москвич.

(Московские ведомости)

Ударные батальоны и большевики.

Еще с первых дней формирования ударных батальонов началась огульная травля людей, добровольно жертвующих своей жизнью. Их обвиняли, что они продались за деньги; даже говорили, что каждый ударник получает по 150 рублей в месяц. Другие обвиняли их в приверженстве к старому строю, доходя до самых невероятных предположений. Мол, это переодетые буржуи и офицеры, которые хотят вернуть старый строй. А тут, как на беду, вмешались в это дело все ведающие большевики. Тут-то началась организованная травля.

Первое время большевики пытались агитировать среди батальонов, но там они встретили гранитную стену, о которую разбили свои головы. Им просто указали на дверь и сказали, что им здесь нечего делать. Такой обиды не стерпели правоверные детища химерного интернационала и обрушились на ударников. Но и тут им не повезло. Атака была отбита, и «правоверные» водворены на свои насиженные места.

Почти в то же самое время в немецких газетах: «Западная Двина», «Товарищ» и других, появились провокаторские заметки про наши ударные батальоны. Дня через два «наша» «Окопная Правда» начала переводить с немецкого, а затем уже выдумывать от себя всякие пасквили. Словом, мобилизовались и там и тут. В то время в нашей армии еще не было ударников, а только организовывались железные роты, которым тоже не давали житья. Но тут прошел слух, что в Ригу скоро прибудут ударники. Большевики испуганно заметались по городу и, наконец, решили встретить их, как подобает. На второй день по приезде ударников им была устроена кровавая баня: было убито несколько десятков лучших сынов России. Но ударники молчали, только говорили, что они пришли сюда для облегчения уставших солдат от трехлетнего страдания.

Не знаю, к чему бы привела вся эта травля, если бы не случилось общее несчастье. Не успели отдать Ригу, как местные большевики махнули на пятьдесят верст в тыл. В Вендене я видел своими собственными глазами, как триста большевиков дезертиров забрались в кирку, где безобразничали и богохульничали. Они даже не послушались пастора Анкала, который просил их покинуть храм и идти на помощь своему полку, который истекал кровью, отражая немецкие атаки. Этот возмутительный факт знает весь г. Венден.

Но дело не в том. В тот момент, когда все трусливое, жалкое бежало в тыл, в лесах и на холмах шел ожесточенный бой. Рядом с славными полками дрались лихие ударники и своим личным примером воодушевляли армию и посылали проклятья бежавшим с поля сражения. Тут ударники показали свою силу. Все знают лихую работу Н-ского ударного батальона. Они сражались почти с тремя немецкими полками и разбили их на голову, потеряв половину своего состава.

Много совершили геройских подвигов ударники и воочию доказали всем, что они пришли только лишь защищать свою родину. Они доказали, что у них только одна привилегия, - это умереть раньше всех, так как им давались самые трудные задачи.

Казалось, вопрос об ударниках должен был уладиться сам собою. Ведь ударные батальоны существуют и у Немцев, и у наших союзников, только они называются по-разному. Это специально подготовленные и подобранные люди для трудных задач, прорывов… Об этом знает большинство наших солдат, так как у нас уже давно существуют охотничьи команды разведчиков, партизан и пр. Но не тут то было: снова вынырнули из тыла большевики, т.-е. те типы, которые всегда говорили: «Коли землю делить – эсэром буду, а наступать – в большевики запишусь». Словом, проявилась теплая компания, и началась старая травля. Начали подбивать полки к протестующим резолюциям и т. д. Но их работа была шита белыми нитками… Но вышло так, что на безвременье и черт товарищ.

Защищать то, что уже давно признано всеми воюющим миром как-то странно и не понятно, но для нас это вполне обыкновенная вещь. Приходится начинать с азбуки, да и то не всегда помогает. Ведь наша армия напоминает тепличный цветок, который нужно беречь… Близка четвертая зимняя компания, близко решительное испытание нашей революционной армии, которая должна доказать миру свою силу… А иначе нам грозит позор, вековое порабощение и, быть может, даже гибель страны.

Гавриил Буханцев.

(вечерняя газета Время)