*1984. Маршал Г.К. Жуков

[Игорь Ицков, Марина Бабак]

В январе 1943 года был завершен прорыв блокады Ленинграда. Тогда же Жуков стал Маршалом Советского Союза. Всего несколько дней проходил Жуков в старой маршальской форме-мунидире с отложным воротником, с большими петлицами, украшенными пятиконечной звездой, с широкими шевронами на рукавах. Срочно пришлось изгтовить китель с только что введенными погонами, с золотым шитьем…..
Как никогда прежде, война требовала тщательного согласования действий гигантских, по слову Симонова, «военных механизмов»-многих фронтов.
Именно Жукову-более чем кому либо другому-приходилось руководить координацией работы фронтов. Чаще, чем кому-либо, заместителю Верховного Главнокомандующего довелось менять в ходе войны место-из-за новых и новых назначений…..
Вся деятельность Жукова была неустанным движением в прямом и переносном смысле.
…..В июне 1944 года война вернулась на Западную границу, в Белоруссию.
Готовилась операция «Багратион».
Незадолго до начала артиллерийской подготовки, носью, Жуков неожиданно попросил принести баян. Прошелся по кнопкам….
……Три года войны…. Три года жизни….А солдат моется и бреется, коли уж выдалась минута затишья. И харчится…. И латает-наскоро, крупными мужскими стежками-гимнастерку, подбивает сношенные кирзовые сапоги…. И затягивается табачком из даренного, дорогого кисета….Три года…
Его фронтового шофера Александра Николаевича Бучина однажды прямо-таки одолели солдаты:
-Ты возишь маршала. Спроси его, когда эта война кончится?
Водитель все не решался заговорить. Но однажды ждал маршала от Сталина. Вышел Жуков к машине под утро, тяжело осел на сиденье и спросил у шофера:
-Когда же эта война кончится?...
В этом рассказе пусть даже легенде,-характер и судьба маршала.
-Уже в этот период, когда я стал заместителем Верховного Главнокомандующего и между выездами на фронт иногда по месяцу, по два работал в Москве, я однажды сказал Сталину, что все его ближайшие помощник, я в том числе, издергались и измотались до последней степени. Он с некотрым удивлением спросил: «Почему?»
Я сказал ему, что, когда он работает по ночам, мы тоже в это время работаем. И пока нам не становится известным, что он уехал и лег спать, мы не уезжаем и не ложимся спать. А утром, когда он спит, у нас самое горячее время, мы вынуждены работать. Он встает в два часа и начинает работать, а мы уже, проработав к этому времени все утро, находимся в любую минуту в готовности к его вызову. Так идет день за днем, месяц за месяцем. И люди измотаны этим.
Пока я ему все это говорил, он несколько раз переспрашивал меня, уточнял, даже выразил удивление тем, что никто не ложится спать, пока не лег он. Потом сказал: «Хорошо. Обещаю вам, что больше не буду звонить вам ночью».
Вручение боевых наград на Курской дуге. Середина августа 1943 года.
И действительн, с того дня до самого конца войны он ни разу не позвонил мне позднее двенадцати ночи. Один раз позвонил ровно в в двенадцать, но свой разговор начал с вопроса: «А вы еще не ложились спать, товарищ Жуков?» Я сказал, что нет, только собираюсь. Он задал какой-то деловой вопрос, не из числа самых существенных, и, сразу закончив разговор, сказал: «Ну, прощайте, отдыхайте».
В фильме «Маршал Жуков. Страницы биографии» ведущий Михаил Уоьянов рассказал об одном, по-своему примечательном эпизоде, относящемся уже к послевоенным годам. Как-то в московском доме собрались люди-в основном военные. Среди приглашенных был и Жуков. Один из гостей вдруг произнес длиннейшую речь поучительного характера.
Стремясь подчеркнуть свою причастность к военной профессии, он стал разьяснять, что такое военачальник, в чем состоит его роль на войне, и в частности что должны и чего не должны делать на войне командующие фронтом. В общей форме его мысль сводилась к тому, что доблесть командующего фронтом состоит в управлении войсками, а не в том, чтобы рисковать жизнью и ползать по передовой на животе, чего он не должен и не имеет права делать.
Оратор повторял эту полюбившуюся ему в общем-то в снове здравую мысль долго, на разные лады, но всякий раз в категорической форме. С высоты своего служебного положения он поучал сидевших за столом бывших командующих фронтами и тому, как они должны были вести себя тогда, на войне.
Стол был праздничным, а оратор был гостем за этим столом. В бесконечно отодвигавшемся конце своей речи он, очевидно, намерен был сказать тост за хозяина. Поэтому его не прерывали и, как водится в таких случаях, молчали, глядя в тарелки. Но где-то уже почти в конце речи при очередном упоминании о ползании на животе Жуков все-таки не выдержал.
-А я вот, будучи командующим фронтом,-медленно и громко сказал он,-неоднократно ползал на животе, когда того требовала обстановка и особенно когда перед наступлением своего фронта в интересах дела желал составить себе личное представление о переднем крае противника на участке будущего прорыва.
Так что вот, признаюсь, было дело-ползал!-повторял он и развел руками, словно иронически извиняясь перед оратором в том, что он, Жуков, увы, действовал тогда вопреки этим застольным инструкциям. Сказал и уткнулся в свою тарелку среди общего молчания, впрочем, прерванного все тем же оратором, теперь перескочившем на другую тему.
Вручение боевых наград на Курской дуге. Середина 1943 года.