*242. «Эксперт» vs Зубов

[Chugunka]

Обратный отсчет
http://www.kasparov.ru.3s3s.org/mate...=4D0F32FD61793
20-12-2010 (13:51)

Акция у "Европейского" стала предсмертной судорогой нынешнего государства

24 года назад в центре спокойнейшей Алма-Аты бушевала студенческая толпа — на место бывшего первого секретаря, создавшего по-настоящему восточную деспотию, Москва на втором году перестройки, когда Горбачев сменил уже половину первых секретарей, назначила новую энергичную "метлу". Но русского… И это было воспринято как тяжкое национальное оскорбление — ведь в традиционных имперских представлениях такое назначение было равнозначно разжалованию из вассального княжества, даже курфюршества (владыка которого участвовал в выборах нового императора), в обычную имперскую провинцию. Молодежь жесточайшим образом разогнали, и теперь на этом месте стоит памятник героям Декабря.

Эти события означали, что время Советского Союза истекло — ибо своими нерусскими подданными он уже воспринимается не как союз народов, устремленных к общему будущему, не как гражданская нация (историческая общность "советский народ"), но именно как очередная аватара Российской империи. Перестройка — это для столичных писателей, журналистов, режиссеров, для народа есть неподвижная, как глыба, империя, в которой новый правитель, как обычно, обещает все изменить к лучшему… Судьбы же империй известны.

Уже через год с небольшим были Карабах и Сумгаит. Сперва обалдевшие граждане СССР, отвлекшись от поглощения "Нового мира", "Огонька" и "Московских новостей", узнали, что есть советские граждане армяне, готовые умереть, но не жить под властью других советских граждан — азербайджанцев… Потом были погромы в Сумгаите, Оше, Фергане и Баку. Как будто дело происходило в мрачные времена царизма, а не после 70 лет интенсивного интернационализма. Деды и родители погромщиков вместе воевали в Великую Отечественную и вместе радовались Гагарину. В погромах активно участвовали те, кого известный публицист Максим Калашников назвал "городские маугли" — кровожадные "стайные" подростки. Но тех "маугли" еще не "испортили" Интернет и голливудские боевики. Напротив, их, как манной кашей, пичкали историями про пионеров-героев, и они многократно ходили на "Пиратов XX века" и прочие тогдашние патриотические хиты. Поэтому обвинить в тех кровавых событиях Ельцина (тогда — первый секретарь Москвы) и Гайдара (на тот момент — сотрудник редакции журнала "Коммунист"), как это делает сейчас левопатриотическая публицистика, говоря о причинах недавних погромов, невозможно.

Осенью 1986 года Москву тревожили нападения "люберов" ("маугли" из предместий) на москвичей ("центровых"). Тогда именно молодые модно одетые, "зажравшиеся" столичные жители вызывали у обитателей Подмосковья те же чувства, которые нынешние юные столичные "дикари" питают к отпрыскам северокавказского "мидл-класса".

Теперь посолидневшие "любера", купившие квартиры в Первопрестольной, искренне полагают себя коренными москвичами, страдающими от "наплыва мигрантов".

24 года назад пришел черед умирать советской империи, а заодно и югославской. Ибо выяснилось, что в основе госидеологии в национальных республиках был самый примитивный, до предела мифологизированный языческий этнический национализм.

Русским же (как и сербам) в утешение оставляли "великодержавие".

Казенная пропаганда по инерции возносила этнически "своих" героев — революционеров или бунтовщиков, а наука и литература — исподволь — "своих" царей и завоевателей. Этнократическая номенклатура, выбросив, по рейгановскому предсказанию 1983 года, коммунизм "на пепелище истории", стремительно перенимала у историков и литераторов их национал-романтические доктрины. И великий писатель-гуманист залепил ядовитым "манкурт" (раб, лишенный памяти, то есть этнических корней) своих земляков, ушедших на службу империи. Термин прижился, вытеснив ранее почетное "интернационалист".

Еще через 5 лет, в декабре 1991 года, СССР официально помер. При этом несколько дней виртуально существовал "славянский" альянс — РСФСР, Украина и Белоруссия (одной из версий названия СНГ был "Славянский Союз") радостно "отпускали" Центральную Азию и Южный Кавказ (заодно с Чечней, которая тогда рассматривалась как такой же отрезанный ломоть, как Грузия и Эстония).

Прошло три года, и оправившаяся Российская Федерация начала первую чеченскую. В массовом сознании это было продолжением походов царей для "замирения горцев", даже больше — священная битва славянства с кавказцами в виде квинтэссенции северокавказства — чеченцами.

А сейчас настала пора помирать и нынешней государственности.

С событий 15 декабря 2010 года начался обратный отсчет государства, родившегося 22 августа 1991 года. Я не берусь сказать, какой будет новая форма государства — демократическая конфедерация Северной Евразии или Республика Русь, или Московское царство. Суть в другом: в нынешнем виде Эрэфия долго не протянет. Ее ничего не объединяет, кроме страха: страха репрессий за сепаратизм, страха лишится субвенций, страха революционных перемен.

События 15 декабря страшнее событий 11 декабря. Бунты пьяных (от слабоалкогольной дряни и собственных гормонов) подростков были и до этого. Жестокие публичные убийства стайками "маугли" инородцев и разгромы торговых рядов мы уже видели. 11 декабря был эксцесс. Как Кишиневский погром в апреле 1903 года. Эксцесс перешел в острый внутриполитический кризис, когда вместо наказания виновных в погроме, царские сановники предложили евреям убираться ("западная граница Империи для вас открыта").

Скинхедовские вылазки были и раньше. Их осуждало общество, и последовательно карало правосудие. Но раньше не было экскурсий сотен благополучных недорослей на место "Армагеддона" с кавказцами. Не было несколько дней онемения общества. И 15 декабря школьники обоих столиц открыто дали понять — они ненавидят кавказцев, они не считают их соотечественниками. И выяснилось, что

в российском обществе нет ни влиятельной идеологии, ни влиятельной общественной силы, способной противостоять самому оголтелому человеконенавистничеству.

У нас нет левых. Небольшие группы анти- и альтерглобализма и другие троцкисты-грамшисты не в счет. "Левопатриотические" силы, тяжело больные неосталинизмом, не выступили всей мощью против расистской волны. Они только заклеймили провокации со стороны кремлевских интриганов, осквернивших "национальное пробуждение русского народа".

Провокации были. Но дело же не в том, "бросил зигу" внедренный в толпу протестующих комиссар "Наших" или просто очень похожий на него ублюдок. Главное, что в ответ сотни детских ручек в двух шагах от могилы Неизвестного солдата вытянулись в "древнеримском" жесте. Кстати, с Победой вас, канцлер Адольф Алоизович, и вас, генерал Андрей Андреевич.

Раз у нас нет левых, то сразу стало ясно, что все предположения о гипотетическом союзе левых либералов и левых социалистов в одном демократическом движении — политологическая утопия.

У нас очень слабы либералы. Я бы сказал, что их нет, но поскольку национальный п***л — извините, лидер обрушился именно на них с такой же грязной клеветой, как и на подсудимого Ходорковского, то значит — они есть, и они единственные, кого власть хоть как-то принимает в расчет. Либералы в полном политическом одиночестве. Даже вменяемые левопатриотические деятели, уже не стесняясь, говорят, что с ними за слова в защиту жертв погромов следует поступить, как с пособниками террористов.

У нас бесконечно сильны ультраправые, изрыгающие сейчас такое, за что в Нюрнберге вешали бы по два раза.

У нас нет государства — гражданской нации, потому что

в ответ на волну убийств и внеклассные "уроки ненависти" рядом с площадью Европы (!) мы услышали только стертые казенные слова о многонациональном государстве и начальственный рык "всех вязать":

не защитив 11 декабря "брюнетов" в метро, ОМОН 18 декабря отважно повязал сотни разбегающихся школьников в Останкине.

У нас нет интеллигенции — потому что мастера культуры, столь активные, когда надо было в ноябре 1998 года осудить антисемитские выходки генерала Макашова и полуактивные, когда в октябре 2006 года надо было выступить против антигрузинской кампании, сейчас почти неслышны.

У нас нет церкви — потому что никаких иных слов, кроме осуждения дестабилизации и провокаций, ни иерархи, ни иные религиозные деятели не нашли.

Полтораста лет назад Ренан писал, что "нация — это ежедневный референдум". Так вот, декабрь-2010 показал, что массовое сознание не включает Северный Кавказ в российскую нацию. Он воспринимается как традиционная имперская колония. И споры идут только о том, прикладывать ли усилия для сохранения этой колонии или нет.

Какой бы ни была скорая пятая Русская революция — демократической, национальной или социалистической, историки будут вести ее отсчет с этого декабря. Они либо скажут, что

именно в эти дни началось восстание русского народа, либо то, что именно тогда режим показал все свою гнилость и беспомощность, а реакция пыталась отравить всенародное движение трупным ядом ксенофобии…

Может быть, кто-то напишет (проецируя отечественные реалии 2013 на 2010 год) о нацистском восстании против фашистского режима.

Сегодня Российскую Федерацию объединяет так же мало, как мало на деле объединяло Советский Союз в 1988—1990 годах. Многонациональная общность, фактически являющаяся отдельным цивилизационным явлением (так же как, например, США или Латинская Америка), может быть объединена либо в рамках империи (традиционной или тоталитарной), либо культурой, либо свободой и правом.

Современная русская культура, зацикленная на комплексах побежденного и имперской ностальгии, объединить никого не может. Она также не является мостом в современную цивилизацию Запада для национальных культур.

Прямой демократии здесь подсознательно не хочет никто, кроме ультраправых, ждущих от нее реализации своего излюбленного лозунга "Россия для русских".

Поклонники "здорового патриотизма" и русской национальной демократии, обещающие "кавказцам" (в обмен на согласие считать себя гражданами второго сорта в России) выделить им "бантустаны" с правом учредить у себя шариат, скромно не договаривают, что большинство жителей республик вовсе не мечтают о создании у себя исламской государственности и что такое высокомерие к "туземцам" само по себе оскорбительно. Кстати, зачем этим "бантустанам" оставаться с Россией? Конфедерация с Турцией может показаться куда более соблазнительной.

Надежды на право будут погребены под новым приговором Ходорковскому и Лебедеву.

И немного о терминах и надеждах.

11 декабря был именно погром, потому что суть погрома — это не разбитые витрины, а люди, растерзанные толпой. В день еврейского бойкота 1 апреля 1933 года магазины не громили (не путать с Хрустальной ночью 9 ноября 1938 года, 72-ю годовщину которой Москва так "хорошо" отметила, пусть и с месячным опозданием) — штурмовики били и убивали.

Пьяной или полупьяной толпе на Манежной не было дела до гражданского протеста против милицейской коррупции и социальной несправедливости. Они "зиговали", они хотели крови, они — погромщики на "подкорковом" уровне. Поэтому надежды использовать их для расширения гражданского протестного движения — утопия. Конечно, какое-то количество юных "героев декабря" можно разом обманом вытащить на оппозиционные акции, но для них это будет только еще одна увлекательная игра. Им не нужны ни демократия, ни Конституция. Из всех свобод для них ограничена только одна — запретом на разжигание. Отмените 282-ю статью, и в блогах, на сайтах, брошюрах и газетках напишут такое, что не пропустила бы даже нацистская цензура.

Признак тоталитарного, в свой основе квазитрадиционалистского, сознания — это допустимость и необходимость коллективного наказания, отмщение всей общности за провинность отдельного человека. Так, царские сановники в 1905 году оправдывали еврейские погромы активным участием евреев в революционном и либеральном движениях, откровенно давая понять, что пять миллионов евреев в "черте оседлости" — их заложники.

Поэтому движение против "кавказского засилья" фашистское по своей природе. Точно такое же, каким было протофашистское черносотенное движение. Поэтому

каждый, кто сейчас говорит и пишет, что убивать и бить — это неправильно, но "они" сами виноваты, пусть немного, но фашист.

Особенно чудовищны изыскания вроде кураевских о том, что вот негров, бурятов и узбеков с таджиками обижать не следует — они не виноваты, а вот кавказцы с ножами — совсем другое дело…

Это не Кавказ "пришел" в "русскую Москву". Это русская Москва стала Вавилоном (или Римом, первым и вторым, если хотите) после того, как в XIX веке российские императоры залили кровью Кавказ, истребив или вынудив к бегству (махаджирство) до миллиона жителей Западного Кавказа. Это не говоря о плодах усмирения Восточного Кавказа — Дагестана и Чечни
. Петербургская империя рвалась на Ближний Восток, к территориям Османской империи, населенным христианами (греками, армянам





Обратный отсчет
http://www.kasparov.ru.3s3s.org/mate...=4D0F32FD61793
20-12-2010 (13:51)

Акция у "Европейского" стала предсмертной судорогой нынешнего государства

24 года назад в центре спокойнейшей Алма-Аты бушевала студенческая толпа — на место бывшего первого секретаря, создавшего по-настоящему восточную деспотию, Москва на втором году перестройки, когда Горбачев сменил уже половину первых секретарей, назначила новую энергичную "метлу". Но русского… И это было воспринято как тяжкое национальное оскорбление — ведь в традиционных имперских представлениях такое назначение было равнозначно разжалованию из вассального княжества, даже курфюршества (владыка которого участвовал в выборах нового императора), в обычную имперскую провинцию. Молодежь жесточайшим образом разогнали, и теперь на этом месте стоит памятник героям Декабря.

Эти события означали, что время Советского Союза истекло — ибо своими нерусскими подданными он уже воспринимается не как союз народов, устремленных к общему будущему, не как гражданская нация (историческая общность "советский народ"), но именно как очередная аватара Российской империи. Перестройка — это для столичных писателей, журналистов, режиссеров, для народа есть неподвижная, как глыба, империя, в которой новый правитель, как обычно, обещает все изменить к лучшему… Судьбы же империй известны.

Уже через год с небольшим были Карабах и Сумгаит. Сперва обалдевшие граждане СССР, отвлекшись от поглощения "Нового мира", "Огонька" и "Московских новостей", узнали, что есть советские граждане армяне, готовые умереть, но не жить под властью других советских граждан — азербайджанцев… Потом были погромы в Сумгаите, Оше, Фергане и Баку. Как будто дело происходило в мрачные времена царизма, а не после 70 лет интенсивного интернационализма. Деды и родители погромщиков вместе воевали в Великую Отечественную и вместе радовались Гагарину. В погромах активно участвовали те, кого известный публицист Максим Калашников назвал "городские маугли" — кровожадные "стайные" подростки. Но тех "маугли" еще не "испортили" Интернет и голливудские боевики. Напротив, их, как манной кашей, пичкали историями про пионеров-героев, и они многократно ходили на "Пиратов XX века" и прочие тогдашние патриотические хиты. Поэтому обвинить в тех кровавых событиях Ельцина (тогда — первый секретарь Москвы) и Гайдара (на тот момент — сотрудник редакции журнала "Коммунист"), как это делает сейчас левопатриотическая публицистика, говоря о причинах недавних погромов, невозможно.

Осенью 1986 года Москву тревожили нападения "люберов" ("маугли" из предместий) на москвичей ("центровых"). Тогда именно молодые модно одетые, "зажравшиеся" столичные жители вызывали у обитателей Подмосковья те же чувства, которые нынешние юные столичные "дикари" питают к отпрыскам северокавказского "мидл-класса".

Теперь посолидневшие "любера", купившие квартиры в Первопрестольной, искренне полагают себя коренными москвичами, страдающими от "наплыва мигрантов".

24 года назад пришел черед умирать советской империи, а заодно и югославской. Ибо выяснилось, что в основе госидеологии в национальных республиках был самый примитивный, до предела мифологизированный языческий этнический национализм.

Русским же (как и сербам) в утешение оставляли "великодержавие".

Казенная пропаганда по инерции возносила этнически "своих" героев — революционеров или бунтовщиков, а наука и литература — исподволь — "своих" царей и завоевателей. Этнократическая номенклатура, выбросив, по рейгановскому предсказанию 1983 года, коммунизм "на пепелище истории", стремительно перенимала у историков и литераторов их национал-романтические доктрины. И великий писатель-гуманист залепил ядовитым "манкурт" (раб, лишенный памяти, то есть этнических корней) своих земляков, ушедших на службу империи. Термин прижился, вытеснив ранее почетное "интернационалист".

Еще через 5 лет, в декабре 1991 года, СССР официально помер. При этом несколько дней виртуально существовал "славянский" альянс — РСФСР, Украина и Белоруссия (одной из версий названия СНГ был "Славянский Союз") радостно "отпускали" Центральную Азию и Южный Кавказ (заодно с Чечней, которая тогда рассматривалась как такой же отрезанный ломоть, как Грузия и Эстония).

Прошло три года, и оправившаяся Российская Федерация начала первую чеченскую. В массовом сознании это было продолжением походов царей для "замирения горцев", даже больше — священная битва славянства с кавказцами в виде квинтэссенции северокавказства — чеченцами.

А сейчас настала пора помирать и нынешней государственности.

С событий 15 декабря 2010 года начался обратный отсчет государства, родившегося 22 августа 1991 года. Я не берусь сказать, какой будет новая форма государства — демократическая конфедерация Северной Евразии или Республика Русь, или Московское царство. Суть в другом: в нынешнем виде Эрэфия долго не протянет. Ее ничего не объединяет, кроме страха: страха репрессий за сепаратизм, страха лишится субвенций, страха революционных перемен.

События 15 декабря страшнее событий 11 декабря. Бунты пьяных (от слабоалкогольной дряни и собственных гормонов) подростков были и до этого. Жестокие публичные убийства стайками "маугли" инородцев и разгромы торговых рядов мы уже видели. 11 декабря был эксцесс. Как Кишиневский погром в апреле 1903 года. Эксцесс перешел в острый внутриполитический кризис, когда вместо наказания виновных в погроме, царские сановники предложили евреям убираться ("западная граница Империи для вас открыта").

Скинхедовские вылазки были и раньше. Их осуждало общество, и последовательно карало правосудие. Но раньше не было экскурсий сотен благополучных недорослей на место "Армагеддона" с кавказцами. Не было несколько дней онемения общества. И 15 декабря школьники обоих столиц открыто дали понять — они ненавидят кавказцев, они не считают их соотечественниками. И выяснилось, что

в российском обществе нет ни влиятельной идеологии, ни влиятельной общественной силы, способной противостоять самому оголтелому человеконенавистничеству.

У нас нет левых. Небольшие группы анти- и альтерглобализма и другие троцкисты-грамшисты не в счет. "Левопатриотические" силы, тяжело больные неосталинизмом, не выступили всей мощью против расистской волны. Они только заклеймили провокации со стороны кремлевских интриганов, осквернивших "национальное пробуждение русского народа".

Провокации были. Но дело же не в том, "бросил зигу" внедренный в толпу протестующих комиссар "Наших" или просто очень похожий на него ублюдок. Главное, что в ответ сотни детских ручек в двух шагах от могилы Неизвестного солдата вытянулись в "древнеримском" жесте. Кстати, с Победой вас, канцлер Адольф Алоизович, и вас, генерал Андрей Андреевич.

Раз у нас нет левых, то сразу стало ясно, что все предположения о гипотетическом союзе левых либералов и левых социалистов в одном демократическом движении — политологическая утопия.

У нас очень слабы либералы. Я бы сказал, что их нет, но поскольку национальный п***л — извините, лидер обрушился именно на них с такой же грязной клеветой, как и на подсудимого Ходорковского, то значит — они есть, и они единственные, кого власть хоть как-то принимает в расчет. Либералы в полном политическом одиночестве. Даже вменяемые левопатриотические деятели, уже не стесняясь, говорят, что с ними за слова в защиту жертв погромов следует поступить, как с пособниками террористов.

У нас бесконечно сильны ультраправые, изрыгающие сейчас такое, за что в Нюрнберге вешали бы по два раза.

У нас нет государства — гражданской нации, потому что

в ответ на волну убийств и внеклассные "уроки ненависти" рядом с площадью Европы (!) мы услышали только стертые казенные слова о многонациональном государстве и начальственный рык "всех вязать":

не защитив 11 декабря "брюнетов" в метро, ОМОН 18 декабря отважно повязал сотни разбегающихся школьников в Останкине.

У нас нет интеллигенции — потому что мастера культуры, столь активные, когда надо было в ноябре 1998 года осудить антисемитские выходки генерала Макашова и полуактивные, когда в октябре 2006 года надо было выступить против антигрузинской кампании, сейчас почти неслышны.

У нас нет церкви — потому что никаких иных слов, кроме осуждения дестабилизации и провокаций, ни иерархи, ни иные религиозные деятели не нашли.

Полтораста лет назад Ренан писал, что "нация — это ежедневный референдум". Так вот, декабрь-2010 показал, что массовое сознание не включает Северный Кавказ в российскую нацию. Он воспринимается как традиционная имперская колония. И споры идут только о том, прикладывать ли усилия для сохранения этой колонии или нет.

Какой бы ни была скорая пятая Русская революция — демократической, национальной или социалистической, историки будут вести ее отсчет с этого декабря. Они либо скажут, что

именно в эти дни началось восстание русского народа, либо то, что именно тогда режим показал все свою гнилость и беспомощность, а реакция пыталась отравить всенародное движение трупным ядом ксенофобии…

Может быть, кто-то напишет (проецируя отечественные реалии 2013 на 2010 год) о нацистском восстании против фашистского режима.

Сегодня Российскую Федерацию объединяет так же мало, как мало на деле объединяло Советский Союз в 1988—1990 годах. Многонациональная общность, фактически являющаяся отдельным цивилизационным явлением (так же как, например, США или Латинская Америка), может быть объединена либо в рамках империи (традиционной или тоталитарной), либо культурой, либо свободой и правом.

Современная русская культура, зацикленная на комплексах побежденного и имперской ностальгии, объединить никого не может. Она также не является мостом в современную цивилизацию Запада для национальных культур.

Прямой демократии здесь подсознательно не хочет никто, кроме ультраправых, ждущих от нее реализации своего излюбленного лозунга "Россия для русских".

Поклонники "здорового патриотизма" и русской национальной демократии, обещающие "кавказцам" (в обмен на согласие считать себя гражданами второго сорта в России) выделить им "бантустаны" с правом учредить у себя шариат, скромно не договаривают, что большинство жителей республик вовсе не мечтают о создании у себя исламской государственности и что такое высокомерие к "туземцам" само по себе оскорбительно. Кстати, зачем этим "бантустанам" оставаться с Россией? Конфедерация с Турцией может показаться куда более соблазнительной.

Надежды на право будут погребены под новым приговором Ходорковскому и Лебедеву.

И немного о терминах и надеждах.

11 декабря был именно погром, потому что суть погрома — это не разбитые витрины, а люди, растерзанные толпой. В день еврейского бойкота 1 апреля 1933 года магазины не громили (не путать с Хрустальной ночью 9 ноября 1938 года, 72-ю годовщину которой Москва так "хорошо" отметила, пусть и с месячным опозданием) — штурмовики били и убивали.

Пьяной или полупьяной толпе на Манежной не было дела до гражданского протеста против милицейской коррупции и социальной несправедливости. Они "зиговали", они хотели крови, они — погромщики на "подкорковом" уровне. Поэтому надежды использовать их для расширения гражданского протестного движения — утопия. Конечно, какое-то количество юных "героев декабря" можно разом обманом вытащить на оппозиционные акции, но для них это будет только еще одна увлекательная игра. Им не нужны ни демократия, ни Конституция. Из всех свобод для них ограничена только одна — запретом на разжигание. Отмените 282-ю статью, и в блогах, на сайтах, брошюрах и газетках напишут такое, что не пропустила бы даже нацистская цензура.

Признак тоталитарного, в свой основе квазитрадиционалистского, сознания — это допустимость и необходимость коллективного наказания, отмщение всей общности за провинность отдельного человека. Так, царские сановники в 1905 году оправдывали еврейские погромы активным участием евреев в революционном и либеральном движениях, откровенно давая понять, что пять миллионов евреев в "черте оседлости" — их заложники.

Поэтому движение против "кавказского засилья" фашистское по своей природе. Точно такое же, каким было протофашистское черносотенное движение. Поэтому

каждый, кто сейчас говорит и пишет, что убивать и бить — это неправильно, но "они" сами виноваты, пусть немного, но фашист.

Особенно чудовищны изыскания вроде кураевских о том, что вот негров, бурятов и узбеков с таджиками обижать не следует — они не виноваты, а вот кавказцы с ножами — совсем другое дело…

Это не Кавказ "пришел" в "русскую Москву". Это русская Москва стала Вавилоном (или Римом, первым и вторым, если хотите) после того, как в XIX веке российские императоры залили кровью Кавказ, истребив или вынудив к бегству (махаджирство) до миллиона жителей Западного Кавказа. Это не говоря о плодах усмирения Восточного Кавказа — Дагестана и Чечни.

Петербургская империя рвалась на Ближний Восток, к территориям Османской империи, населенным христианами (греками, армянами, ливанцами и палестинцами). Приз был гигантский. Но на пути были северокавказские народности, не желающие "идти под руку белого царя". Их участь стала такой же, как и участь марокканских рифов или намибийских гереро.

Сталинская коллективизация и депортации разрушили традиционное кавказское общество. Затем "демократический" Кремль влез в гражданские конфликты в Чечне, Грузии и Азербайджане. И Москва окончательно стала Вавилоном — космополитическим имперским мегаполисом.

10 лет. Итоги
https://grani-ru-org.appspot.com/use...es/2.html.html
22.12.2010

1) Назовите 5 ключевых слов/выражений последнего десятилетия.

Путинизм, чекизм, суверенная демократия, фальсификация истории, «встать с колен».

2) Как бы вы назвали книгу (фильм) о прошедшем десятилетии?

«Послеобеденный сон сутенера».

3) Кого можно считать героями и антигероями десятилетия?

Герои - Виктор Попков, Сергей Юшенков, Николай Гиренко, Анна Политковская, Наталья Эстемирова, Александр Литвиненко, Стас Маркелов, Элла Кесаева, Михаил Бекетов, Михаил Ходорковский, Платон Лебедев, Алексей Громов, Алексей Соколов, Лев Пономарев, Юрий Самодуров, Олег Орлов, Гарри Каспаров, Людмила Алексеева, Михаил Кригер, Сергей Удальцов, Борис Немцов, Юлия Башинова, Алексей Давыдов, Юрий Шмидт, Юрий Шевчук, Марк Солонин, Евгений Чирикова, Александр Любославский, Андрей Бабицкий и Алексей Пичугин.

Герои/антигерои - Борис Березовский, Лимонов, Касьянов, Игорь Мухин, Милов, Николай Алексеев, Марина Литвинович.

Антигерои - Павловский, Путин, Сурков, Радзиховский, Медведев.

4) Какие события в жизни страны за эти 10 лет были самыми важными лично для вас?

Вторая чеченская, Чрезвычайный правозащитный съезд в январе 2001 года, "Норд-Ост", Беслан, война с Грузией (был в этой время на югах, и все это ехало и летело вокруг), первый суд над Самодуровым, Василовской и Альчук.



Теневая оппозиция
http://www.kasparov.ru.3s3s.org/mate...=4D7E0498DED4A
14-03-2011 (15:30)

Оппозиции необходимо преодолеть раскол и создать платформу "по-советски"

Прошу прощения у уважаемого Гарри Кимовича за запоздавший ответ на его статью на сайте Грани.Ru о "теневом правительстве". Поскольку в этой статье была прямая ссылка на мой материал, то я воспринял ее как прямую подачу. К сожалению, сразу ответ написать не смог — пазл, что называется, не сложился, а выдавать очередной текст про горестные судьбы отечественной демократии не хотелось, да и не этого от меня явно ждали. Но задержка оказалась необходимой — каскадом посыпались информационные события, которые очень пригодились мне при обдумывание ответа.

Проблему, поднятую Каспаровым, считаю необычайно важной, но утопической, и не за призрачным характером "теневого кабинета", а за призрачным характером российской оппозиции. Именно на это я обращаю внимание. Участвовать в схоластическом споре о том, какую группу оппозиционных лидеров полагается называть "теневым правительством", а какую нет, не имею ни малейшего желания. Но некоторые соображения на эту тему считаю необходимым высказать.

В нормальных странах правительство — это обойма политиков, готовых действовать совместно для управления страной. И только рок да воля избирателей определяют, какая из этих обойм является кинетическим руководством, а какая — потенциальным. Естественно, что идет некое распределение будущих ролей и подбор экспертов-разработчиков на каждое направление планируемых реформ. Можно, по предложению уважаемого Евгения Григорьевича Ясина, создать альтернативный правительству синклит советников, например экономистов и социологов. При высоком общественном престиже собравшихся это будет некий "римский клуб", а его вердикты — "вторым полюсом" социально-экономической мысли. Напомним, что Римский клуб 40-летней давности и его сенсационный доклад "Пределы роста" сыграли грандиозную роль в смене вектора массового западного сознания: в нем появилось буквально новое измерение — экологическое, а вслед за этим и целое общественное направление — зеленые. Так что Ясин предложил один из вариантов — своеобразный социально-экономический "римский клуб" для либерального давления на правительство по итогам выборов 2012 года.

Очень важную роль на излете перестройки и при выборе курса социально-экономических реформ в нашей стране сыграл неформальный ультралиберальный "теневой кабинет", состоящий из экономистов-публицистов. В результате самая сплоченная "теневая команда" — так называемый ленинградский кружок — и стала ядром первого суверенного российского правительства осенью 1991 года.

Проблема в том, что такие альтернативные эксперты должны:

иметь некоторый политический темперамент — они должны быть готовы в случае необходимости возглавить или ведомство, или определенное движение в интеллектуальной среде;
обладать командным духом и, получив лестное предложение от власти или от одной из оппозиционных сил украсить своими именами ее корону (или героическое знамя), они должны суметь настоять, что готовы на это только одной группой и для реализации (разработки) заранее согласованной программы, ибо вхождение в "теневой кабинет" не должно уподобляться хождению юного существа в ночной клуб в надежде на "съем";
иметь серьезную общественно-политическую поддержку.
Первым, пусть и виртуальным "прототеневым кабинетом" в России стал Общественный совет общества "Мемориал", созданный осенью 1988 года путем уличного опроса москвичей. Этот Совет объединил моральных лидеров демократической оппозиции — среди многих деятелей культуры он ввел в одну обойму академика Сахарова, Бориса Ельцина и историка Юрия Афанасьева. Через полгода этот триумвират стал ядром знаменитой Межрегиональной депутатской группы, через год — вместе с Гавриилом Поповым, Тельманом Гдляном, Галиной Старовойтовой и Львом Пономаревым — центральной командой формирующегося массового демократического движения. Вот классический пример формирования "теневого правительства". В августе 1991 года, после краха коммунистической государственности, это правительство смогло очень быстро занять реальные властные позиции.

Если же говорить об экспертах, в 1989–1991 годах за либеральными экономистами стояла мощная общественная волна, толкающая Горбачева к реформам. А за кабинетом Бурбулиса — Гайдара — движение "Демократическая Россия", а с июля 1992 года — и коалиция "Демократический выбор".

Никакой серьезной альтернативной команды профессионалов, обладающих сопоставимой по силе общественной поддержкой, с тех пор Россия не видела.

"Теневое правительство" обязательно должно иметь за собой пусть и не организованное в строгих партийных формах, но очевидное для всех движение поддержки.

"Теневое правительство" должно быть одно. Три-четыре "теневых кабинета" — каждый в своем углу идеологического спектра — это просто показатель солидных организационных возможностей конкретной партии, способной аппаратно обеспечить группу солидных интеллектуалов-единомышленников.

Обратим внимание, что все последующие попытки создать экспертный "теневой кабинет" — начиная с "теневого кабинета" Сергея Юшенкова (1992) и заканчивая действующим 10 лет назад ЭПИцентра Явлинского и почти одновременно созданным "теневым кабинетом" "левопатриотических сил" — были провальны и анекдотичны.

Российское общество настолько привыкло в ревущие девяностые к тому, что можно (и сравнительно недорого) собрать под любое знамя нужное количество "доцентов с кандидатами", что замена вывески — вместо поднадоевших фондов и аналитических центров — на "теневое правительство" выглядит комично. Все-таки министры, даже "теневые", — это люди, чувствующие за собой власть "вязать и разрешать", определять направления общественного движения, влиять на распределение средств, на изменение соотношения удельного веса отраслей…

В период Четвертой русской революции (1989–1993 годов) было мощное политико-идеологическое размежевание. Разлом шел по одному вектору: дальше от коммунизма и советской модели, ближе к рыночному демократическому национальному государству европейского типа. Был последний кабинет Горбачева (будущий ГКЧП) и была команда Ельцина (и команды Народных фронтов в республиках).

Но сейчас расколов больше, а оппозиция влачит призрачное, теневое существование. Поэтому

никакой набор политиков или экспертов не будет восприниматься как альтернативное правительство, но лишь как еще одна тусовка.

И мы не знаем, какая из эмбриональных идеологически-общественных сил получит от истории щедрый подарок — шанс развернуться во всю богатырскую мощь.

Каждый поклонник историософской школы Александра Самойловича Ахиезера, к которой сегодня примыкают такие известные историки и культурологи, как Юрий Афанасьев, Игорь Клямкин, Андрей Пелипенко и Игорь Григорьевич Яковенко, знает, что сущность российской цивилизации — в глубинном ценностном расколе.

По мере возвращения нашей страны к исторической динамике этот раскол обостряется, обнажается.

Российское общество фрактально, каждая оформленная структурная единица стремится повторить социальную структуру Большого общества — выстроить "вертикаль" и превратить "горизонтальные" взаимодействия либо в профанированную рутину, либо в нечто виртуальное.

И вот сейчас по социуму (в большом и малом) идут два раскола.

Эти расколы еще тонки и малозаметны постороннему наблюдателю, но уже непереступаемы и непреодолимы. Они могут слиться в один, и тогда определится достаточно четкая картина самого близкого российского будущего, а могут выступить соперниками на влияние и тогда станут центрами консолидации враждующих общественных группировок.

Не буду томить читателя неизвестностью.

Первый раскол существует между сторонниками будущей русской демократической революции (включая ее самые мягкие, ненасильственные варианты) и ее убежденными противниками. Отношение к египетской и ливийской народным революциям служит здесь идеальной лакмусовой бумажкой.

Второй — между сторонниками вычленения из Российской Федерации русского этнического государства и сторонниками сохранения Российской державы, в том числе путем отстаивания защиты общеимперских (или деликатней — общецивилизационных) ценностей, включая безусловное общегражданское равноправие. Здесь, как и полтораста лет назад, перед правителями России стоит выбор между "американским" и "прусским" путями развития, только не в аграрной, а в национальной области.

Чтобы продемонстрировать, как всепроникающ этот раскол, расскажу грустный политический анекдот из жизни. Как известно, в движении "Солидарность" доминируют леволиберальные, западнические взгляды. Очевидно, что политизированные сторонники защиты прав сексуальных меньшинств инстинктивно тянутся к такому глубоко западническому объединению. И вдруг суперскандал: после 11 декабря (Манежная) в этой группе происходит решительный раскол, сопровождающийся, как обычно, резкими взаимными упреками и даже памфлетами. Появляется "патриотическая фракция" (выражение "Гей, славяне" в качестве политического лейбла, к сожалению, сочинили до меня). Это говорит о том, что раскол по национальному вопросу безжалостно рассек, казалось бы, вполне гомогенную в идейном плане среду.

Раскол по национальному вопросу очевиден и среди истеблишмента. Сразу после 11 декабря одни представители элит стали выражать обеспокоенность за распадающуюся на глазах общегражданскую (общеимперскую) идентичность, причем они честно говорили, что национализм — это угроза (их) многонациональной державе. Даже они понимали, что рассуждения на тему "Все люди — братья" и "Несть ни эллина, ни иудея, ни скифа" звучали бы в их устах настолько пронзительно фальшиво, что они к ним не прибегали. Зато другие продолжали гнуть свою линию на формирование этно-православно-русской госидеологии, активно используя миф о тотальной русофобии и прочие заготовки романтического консерватизма. Они понимали, что идеологически обеспечить существование русского национального государства они смогут, но даже не представляют, как создать надэтническую интегрирующую доктрину. И действительно, идеи всеобщего правового равенства, единой свободы или справедливости глубоко им чужды.

Но к сожалению, эти идеи чужды и многим противникам режима. Давно забыт июль 2006 года, когда на конференции коалиции "Другая Россия" Ампилов аплодировал Ясину, ровно за два года предрекшему жестокий экономический кризис в нашей стране. Как можно думать о создании объединенной оппозиции, если даже среди руководства Национальной ассамблеи в отношении оппонентов уже не скрывают выпадов против "либерастов" и "толерастов".

Гарри Кимович приводит в пример актуальных проблем для обсуждения гипотетическим объединением оппозиционеров следующие предложенные мною темы: а) как решать проблему нарастающего размежевания народов Российской Федерации и б) как противостоять фашизации. Но часть оппозиции уже заявила, что должна быть выделена территория Русской республики. Более того, "профессионально" работающее "ядро" конституционной комиссии Национальной ассамблеи РФ, единогласно отвергнув мои соображения о том, что реализация их инициатив — самый простой способ спровоцировать развал страны, предложила отменить национально-государственные единицы в составе Федерации, разрешив меньшинствам лишь создание этнических резерваций внутри губерний .

Многие люди, искренне считающие себя радикальными оппозиционерами и сторонниками прямой демократии, полагают разговоры об угрозе фашизации клеветой на русский народ. Делягин и его единомышленники — казалось бы, ближайшие соседи демократического движения на левом фланге — ввели в широкий оборот понятие "либеральные фашисты", имея ввиду именно оппозиционных путинизму либералов-западников. Партия сторонников Эдуарда Вениаминовича, назвавшись "Другая Россия", окончательно перестала изображать "юных сахаровцев" и в процессе политического рекрутинга обратила свои ищущие взоры на Манежную площадь.

Поэтому мне совершенно непонятно, как может нынешняя российская внесистемная оппозиция вместе обсуждать какие-либо глобальные проблемы, если одна ее часть считает "зарей новой надежды" то, что другая полагает смертельной угрозой и для себя, и для страны.

Трещина "революционного" раскола прошла не только между Рыклиным и Радзиховским. Ветвясь, она раскалывает и ряды сторонников демократического движения. Все мощнее проявляется радикальный полюс, для которого власти — это монолитный абсолютный враг, компромисс — предательство, а любая массовая акция — способ надрессировать умеренных "попутчиков" для участия в акциях гражданского неповиновения.

Чем быстрее Россия скользит к новой революции, тем четче обозначается глубинный раскол среди участников освободительного (от путинизма) движения.

Одни хотят (наконец-то) создать в России апробированные на Западе демократические институты. Они отдают себе отчет в том, что "нормальная", "цивилизованная" жизнь здесь будет налаживаться только спустя многие десятилетия после перехода к представительной демократии — за счет беспринципной грызни продажных партий, свального греха лживых телеканалов и заказных стачек мафиизированных профсоюзов. Другие хотят скачка в утопию — идеальных законов, ультрадемократических конституций, сверхсправедливых порядков. Все ожесточеннее полемика и все глубже раскол между реалистами и утопистами.

Впрочем, утописты скажут: реалисты "слили" все завоевания Четвертой русской революции, растранжирили не только моральный капитал младореформаторов и шестидесятников, но и все усилия поколений самоотверженных борцов с тоталитаризмом, равно белых и красных…

Ни в Тунисе, ни в Египте, ни в Ливии, ни в Йемене нет такого глубокого, по сути, цивилизационного раскола между революционерами. Конечно, есть принципиальные расхождения между исламистами и светскими демократами правозащитного направления, между консерваторами и сторонниками социал-демократии. Но все одни едины в необходимости сохранения единства страны, развития парламентской демократии, современной системы права… Поэтому там сравнительно быстро удалось объединить основные течения протестующих. Кроме того, там есть культура выстраивания коалиции. А это сложнейшее искусство. Даже сравнительно идейно гомогенным оппозициям, находящимся под сильным давлением — белорусской и грузинской, — объединиться и сформировать "теневое правительство" так и не удалось, хотя у каждой из них была огромная поддержка интеллектуалов, уважаемых экспертов в самых разных областях.

К сожалению, в отечественной социальной культуре стремление к равноправному союзу воспринимается как готовность к капитуляции.

Более "умные" соглашаются на коалиции, скрытно считая ее возможностью использовать "простодушных" партнеров "как лохов", как дополнительный ресурс. В 2007 году Лимонов, играя на массовом сочувствии к своим репрессированным товарищам по партии, использовал либералов для позитивного ребрендинга национал-большевизма. Когда ему не удался пиар-проект создания альтернативного парламента, он отряс со своих штиблет прах Национальной ассамблеи и целый год "катался" по Триумфальной площади на доверчивых правозащитниках и пылких либералах. Это называлось "Стратегия-31".

Сейчас "Армия воли народа", незаконно запрещенная судом за призыв к проведению конституционного референдума "О суде народа" (абсолютно антиправовая идея превращения всех избирателей в членов чрезвычайного трибунала над бывшими депутатами и президентом), лукаво призывает Национальную ассамблею стать оргкомитетом того же самого референдума. Перед этим та же "АВН" пыталась использовать Ассамблею как лобби представлений Юрия Мухина о событиях в Катыни.

У нас еще не так плохо, чтобы найти возможность объединения. Консолидироваться просто, когда тиран бросает на народ танки и всех объединяет простая формула: палачей к ответу, долой диктатуру, даешь свободные выборы.

В России еще нет понимания, что общая платформа — это общий приемлемый минимум,

а не среднее арифметическое программ Илларионова и Пригарина. Плюс джентльменское соглашение остановить взаимные нападки и дискредитацию доктрин участников коалиции. Именно так создавались удачные варианты коалиций, например, "Народные фронты" во Франции и Испании в 1935–1936 годах, антигитлеровское подполье в Европе. В таких альянсах было много лицемерия, но во имя высшей цели — защиты республики — либералы приглушали свои антисталинские инвективы, а коммунисты забывали свои подзаборные выражения типа "социал-фашисты" и "империалистические марионетки".

Существующий зазор, в том числе созданный медведевской "оттепелью" (то есть тремя годами возможности слабозавуалированной критики положения в стране и партии власти) дал возможность быстро пройти зону базового согласия — необходимость основных "буржуазно-демократических свобод". А дальше сразу началась область выбора стратегической перспективы развития страны. И во весь рост стала проблема ценностного раскола России на глубоком цивилизационном уровне. Поскольку на преодоление его уйдут десятилетия, если не века, то надо пойти проще — попытаться создать "теневые магистраты", в том числе с участием оппозиционных депутатов регионального и местного уровня, поскольку на локальном уровне объединяться легче — цивилизационный раскол при спорах о справедливых тарифах ЖКХ "не включается". И а тем временем создать "теневую фракцию", но не делать игрушечного "альтернативного" парламента, а попытаться создать оппозиционную платформу "по-советски" — собрать наказы от разных социальных групп.


Гапоновская провокация
http://www.kasparov.ru.3s3s.org/mate...=4DDDD981D9EF0
26-05-2011 (08:44)

Патриарх Кирилл не станет отпевать павших в борьбе с нынешним режимом

На днях глава РПЦ, выступая с речью на Бутовском полигоне, четко выразил свою позицию по отношению к жертвам советского режима, отделив репрессированных Сталиным революционеров, от верующих — жертв НКВД.

День Собора новомучеников, пострадавших в Бутове, празднуется ежегодно на четвертую субботу после Пасхи. В этом году он пришелся на 21 мая. По традиции в праздновании принял участие патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Он, по сообщению пресс-службы, возглавил служение божественной литургии под открытым небом вблизи храма Новомучеников и исповедников российских, а также совершил литию об упокоении приснопоминаемых рабов Божиих, "за веру и правду в годы лихолетия мученическую кончину претерпевших", и вознес молитвы к святым российским новомученикам и исповедникам.

Вот, что сказал патриарх: "…В этот день, когда мы по традиции собираемся на Бутовском полигоне, на месте мученической кончины множества наших соотечественников… всех тех, кто сегодня находится здесь… о безвинно убиенных, умученных на сем месте, а также и обращается к ним с молитвой о ходатайстве за землю нашу и за Церковь нашу... И тогда Господь одной фразой, несколькими словами открывает глубочайший смысл того, что есть свобода: "Всякий делающий грех есть раб греха".

Наверное, трудно было уразуметь слушавшим Спасителя смысл того, что Он сказал. Но мы, живущие в XXI веке, даже если совсем незнакомы с историей, хорошо знаем одно: стремление к свободе — в том виде, как это чаще всего предлагают нам те, кто не связывает свое слово со словом Божиим;

призывы бороться и жизнь свою отдавать за свободу чаще всего заканчиваются рабством…

Ну, а если людей увлекают на путь борьбы исключительно для того, чтобы освободиться от внешних стесняющих обстоятельств, но не обращаются при этом к душе человека, то такой поиск свободы, тем более такая борьба за свободу ведется вне истины, и человек становится легкой добычей заблуждений. Разве не под знаком борьбы за свободу Отечество наше было ввергнуто в пучину кровопролитной гражданской войны? Сколько неповинных людей было убито только потому, что кто-то считал, что, убивая своих братьев и сестер, он обеспечит свободу себе и, может быть, своим детям! Но разве такая борьба могла обернуться подлинной свободой? И завершилось все страшным террором, когда и тех, кто боролся за мнимую свободу, убивали и истязали.

Из всего этого огромного числа людей, что были убиты в годы террора, мы особым образом прославляем тех, кто погиб за веру, потому что их жизнь соответствовала тому, к чему призывает нас Господь: "Познайте истину, и истина сделает вас свободными". Они боролись за то, чтобы сохранить истину Божию, и погибли. Поэтому, празднуя память святых новомучеников… празднуем память тех, кто сохранил верность истине и через это остался свободным от самых страшных и тяжких внешних обстоятельств жизни. Прославление Церковью нашей святых новомучеников… является свидетельством их победы над мучителями, верности их жизненной позиции, их взглядов на истину и свободу".

Внешне все это красиво: не надо идти против власти, так как это может привести только к революционным потрясениям и кровавым гражданским конфликтам. Сразу на память приходят недавние примеры: Тунис, Египет, Ливия, Йемен, Бахрейн… Сидели бы товарищи арабы, помалкивали, и не было бы никакого кровопролития.

Выступление Кирилла направлено не только на критику революционеров 1905 и 1917 годов, посмевших выступить против православного самодержавия или против консервативных устоев общества, а потом попавших под каток Большого террора.

Это и выпад против тех, кто зовет на борьбу с "престолонаследием и тандемократией" сегодня. Ибо они хотят "греховной" "внешней" свободы.

Зануды могут прицепиться к словам московского владыки и спросить, считает ли патриархия грехом пролитие крови "братьев и сестер" при защите самодержавия или консервативных устоев ("Белого дела")? И если да, то почему канонизирован гражданин Н. А. Романов? Почему церковь так торжественно служила при перезахоронении генерала Деникина? Возможно, что Деникин и его армия в итоге пролили меньше крови, чем Троцкий и его армия. Но масштаб кровопролития сопоставим.

Не будем вести философский спор, оправдан ли перед лицом православной церкви вооруженный борец с радикалами-утопистами. Обратимся к тексту, который имеет для чад РПЦ (МП) куда больший авторитет, чем выступление патриарха, и к тому же был составлен при огромном личном участии самого Кирилла, еще когда он был Смоленским митрополитом и возглавлял патриарший отдел внешних церковных сношений (ОВЦС). Это Основы социальной концепции Русской православной церкви, принятые Освященным архиерейским собором РПЦ 15 августа 2000 года.

В разделе III читаем: "Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении. Христианин, следуя велению совести, может не исполнить повеления власти, понуждающего к тяжкому греху. В случае невозможности повиновения государственным законам и распоряжениям власти со стороны церковной Полноты церковное Священноначалие по должном рассмотрении вопроса может предпринять следующие действия: вступить в прямой диалог с властью по возникшей проблеме; призвать народ применить механизмы народовластия для изменения законодательства или пересмотра решения власти; обратиться в международные инстанции и к мировому общественному мнению; обратиться к своим чадам с призывом к мирному гражданскому неповиновению".

Смысл такой: если в стране воцаряется столь лютый режим (в обыденном понимании "фашистский", а в церковном — "сатанинский", "антихристовый"), что на него не действуют никакие "просьбы о диалоге", он надежно защищен от использования демократических институтов, плевать хотел как на свое, так и международное общественное мнение, то руководству церкви дозволено призвать церковный народ к ненасильственному гражданскому неповиновению. Иными словами, к мирной революции… Только ведь антихристовый режим на такие "марши несогласных" ответит пулями — демонстрантов будут косить пулеметы карателей, а "смутьянов" после зверских пыток будут ставить к стенке.

Но, в конечном счете, народ, как всегда, победит извергов. Неужели в победный час Моспатриархия откажется помянуть как мучеников жертв "сатанинского режима", поднявшихся на борьбу по ее же призыву? Ведь они пали за "внешнюю" свободу — за диалог между гражданским обществом и властью, за механизмы народовластия…

Тогда получается настоящая гапоновская провокация.

Церковная доктрина призывает православных к мирному восстанию против фашистского/антихристового режима, но патриарх заранее отказывает павшим в этой борьбе в почитании, называет их "рабами греха".

Значит ли это, что, с точки зрения патриарха Кирилла, "рабами греха" были участники Антифашистского сопротивления, Белого движения, а также жертвы самодержавия, отпетые всем петроградским православным духовенством на Марсовом поле в марте 1917 года?


В защиту оппортунистов
http://www.kasparov.ru.3s3s.org/mate...=4E36D2D03ABF9
02-08-2011 (10:52)

Демократическая оппозиция убережет Россию от кровавой революции

Судьбу России после неизбежной революции определит оппозиция Платон Леонидович Лебедев оставлен в колонии. Это знак и того, что наш Дрейфус — Михаил Борисович Ходорковский не должен ждать ничего хорошего. Подлая и трусливая власть старательно попыталась сымитировать грозную неприступность. "Пятоимперец" Проханов, пытаясь удержать Кремль от уступок Западу, либералам и здравому смыслу, предрекал: выпустите Лебедева — отдадите Сибирь Америке…

Проявив непреклонность, гордым представителям нашего возлюбленного отечества теперь предстоит объяснять городу и миру, что Лебедева не отпустили, потому что то ли он взял не те штаны, то ли у него взяли штаны и что он потерял казенные тапочки… Особенно на сохранность лагерного х/б будут напирать в ответ на упреки в организации взрыва у американского посольства в Тбилиси.

Платон Леонидович Лебедев оставлен в колонии. Врата Пятой русской революции широко распахнуты. Трогательные надежды прогрессистов, что Путин будет убран в ходе дворцового переворота и Медведев, перехвативший власть с помощью нелегитимных механизмов административного ресурса, начнет эпоху либеральных реформ, очередную российскую оттепель, развеяны и посему подвергаются жестоким насмешкам.

Демонстративная тупая упертость властей указывает на то, что, скорее всего, в ней будет неизбежный элемент насилия. Если случится чудо, число жертв ограничится десятками, а разрастание революции не выльется в массовый террор. Если не случится чуда, произойдет "социальная "Фукусима".

Есть события, включающие неразрывную причинно-следственную цепочку: штурм Бастилии, расстрел демонстрантов в январе 1905 года в Петербурге и в январе 1991 года в Вильнюсе. После Агадирского кризиса в июне 1911 года начала общеевропейской войны с трудом, но избежали. Однако после обстрела императорско-королевской артиллерией Белграда 28 июля 1914 года сдержать ее было уже невозможно…

Революцию почти никто не хочет, особенно интеллигенция — "производители смыслов". Но у нее больше нет доводов против революции, кроме лозунга тайного советника и имперского кавалера фон Гете: "Несправедливость лучше, чем беспорядок". Как показывает практика, никакой сдерживающей силой такой лозунг не обладает. Сдерживает революцию убежденность интеллигенции в возможности проведения "давно назревших необходимых реформ".

Когда нет ни реформ, ни убежденности, остаются только "обывательские" доводы в духе аверченского "Кому это мешало"

(созерцая на банке шестинулевый курс и тоскливо вспоминая 40 рупчиков за евро).

После выхода нашумевшего призыва либеральной интеллигенции к Медведеву объявить себя кандидатом на второй срок подписанты подверглись уничижающей критике, в том числе со стороны таких уважаемых деятелей интеллектуальной оппозиции, как Сергей Ковалев и Андрей Пионтковский, тонко издевающийся над "валькириями".

Но ведь очевидно, что существует жанр обращения к власть имущим. В сентябре 1973 года на фоне всемирной истерии по поводу чилийского переворота Галич, Максимов и Сахаров, отчаянно пытаясь спасти поэта Пабло Неруду, дали телеграмму Пиночету, в которой не только не заклеймили хунту, но процитировали лозунг путчистов про "эпоху возрождения и консолидации Чили". Раскритикованное обращение содержало уже почти мольбу освободить Ходорковского и Лебедева через удобный механизм УДО. Как и положено жанру верноподданических обращений, оно содержало умышленные недомолвки, туманности и ритуальный выпад в адрес слишком радикальных оппозиционеров. Так, в ноябре 1987 года в "Московских новостях" будущий кумир либералов Гавриил Попов, призывая Горбачева к реформам, наравне с апологетами застоя причислял к врагам перестройки и "левого радикала" Ельцина. Когда в декабре 1916-го почти все великие князья писали письмо своему племяннику Николаю, требуя удалить Распутина, они были очень вежливы и только через три месяца, после безумного императорского указа о роспуске Думы, вышли к Таврическому дворцу с красными бантами. Причина зимнего кризиса 1916–1917 годов была в том, что канонизированная ныне супруга будущего страстотерпца требовала от него: "Возьми кнут, будь, как Иоанн Грозный". Завершилось это тем, что в июле 1918-го от рук большевиков погибли почти все: и те, кто толкал царя на авантюры, и те, кто его сдерживал, и их семьи, и их окружение… Утешит ли нас то, что еще через девяносто лет расстрелянных реабилитировали?

Я призываю радикальных оппозиционеров из либерального стана не судить так строго своих более умеренных коллег.

На память мне приходит шолом-алейхемовская притча, как престарелый раввин все надоедал богачу просьбами пожертвовать на бедняков. Обозленный нувориш дал раввину пощечину и услышал в ответ: "Это вы мне, а что моим беднякам?"

Политзаключенные — заложники власти. Власть всегда имеет возможность шантажировать оппозицию (или/и Запад) тем, что может отпустить или еще добавить…

Но через какое-то время у гражданского общества появляется еврейское отношение к террористам — переговоров с ними не ведут, а по заложникам кадиш читают заранее…

Наступила эпоха ясности. Нет смысла полемизировать с властью или писать ей челобитные. Отныне в ее адрес будут идти только инвективы — напыщенные, сдержанно-ироничные или гневно-истеричные. В тот момент, когда автор путинизма Павловский стал обличать режим с горьким сарказмом Каспарова, стало понятно, что обратный отсчет режиму идет полным ходом и никакое создание федеральных антиэкстремистских комиссий с Нургалиевым во главе и с участием министров спорта и культуры положение не изменит.

Содержательную полемику имеет смысл вести только с другими оппозиционерами.

Сейчас главное — перетянуть на сторону тех, кто готов выступить с позиции европейских ценностей: либералов, социал-демократов, анархистов… Нет смысла спорить с защитниками путинизма — они обречены в исторической перспективе.

Оппонентами являются необольшевики, отрицающие западные гуманистические персоналистские ценности, и чем больше людей к началу общего кризиса системы будут сторонниками "европейского вектора" развития страны, тем больше шансов на относительно умеренный сценарий революционных событий. Поэтому сейчас самое важное — это аргументированный спор с националистами, с необольшевиками и неопостсталинистами и т. п., консолидация мощной общественной коалиции за демократические преобразования.

Чем больше демократы завоюют поддержки сейчас, тем меньше риска, что будущая революция соскользнет на якобинские рельсы.

Поэтому острие полемики сейчас должно быть направлено на разоблачение тоталитарного крыла оппозиции, несмотря на весь его романтический героизм, а не на умеренных оппозиционеров, использующих все шансы, чтобы спасти людей от людоедов. Потому что эти умеренные — будущие союзники по антибольшевистскому (антиякобинскому) фронту.

У вождей революции должна быть и педаль газа (воля достичь нужных рубежей преобразований и мобилизовать для этого социальную коалицию), и педаль тормоза (понять, где эскалация перемен должна быть остановлена перед срывом в утопию, и постараться лишь создать условия, чтобы остальные демократические преобразования смогли органично вырасти сами, опираясь на созданные революцией институциональные гарантии).