*6909. СТО ДНЕЙ ОДНОГО ВЕКА

[Александр Степанский]

СЛЕДОВАТЕЛЬ, ведший это дело, по его словам, "видел много преступлений умных и глупых, но такого бестолкового поведения соучастников, как в данном деле, не видел за всю свою практику".

Удивляться не приходится. Убийцы не были профессиональными душегубами. Убийство Распутина стало последним политическим убийством в истории Российской империи. Последнее в своем роде убийство оказалось первым в другом смысле. Если в 1905 году революционер убил великого князя (Сергея Александровича), то в 1916 году люди царской крови - великий князь (Дмитрий Павлович) и родственник императора (Феликс Юсупов) убили "сибирского мужика". Уже одно это свидетельствовало о патологической ситуации в обществе.

Впрочем, убит был Распутин не в качестве мужика, а в качестве царского Друга (царица писала это слово именно так - с большой буквы). И принципиальное значение имеет не столько убийство, сколько сам феномен Друга - человека, не имеющего высокого официального положения, но оказывающего огромное влияние на носителя верховной власти. Совершенно очевидно, что Распутин стал для Николая на исходе его царствования единственным человеком, которому он доверял и на которого всецело полагался.

Подобная "эксклюзивность" нежелательна, даже если лучший друг монарха действительно великий человек и всеобщий любимец. Распутин же не был ни тем, ни другим. Напротив, он сумел (вполне заслуженно) вызвать глубокое отвращение не только у противников режима, но и у его ревнителей, включая всю императорскую фамилию и оголтелого монархиста Пуришкевича (третьего участника убийства). Слухи о похождениях Распутина, достигая низов, сильно подрывали "имидж" императрицы. Но царствующие особы попросту отбрасывали информацию об отнюдь не святом поведении Друга.

Почему же царь и царица предпочли Друга всему российскому обществу? Тут уместно вспомнить классическую триаду официальной народности. Для самодержца Николая II Распутин явился живым воплощением православия и народности. Царь и царица были убеждены, что "простой народ" (представленный Другом) их обожает и поддерживает (в отличие от образованного общества).

Царская чета была чрезмерно религиозна. Вера в то, что Господь поможет и подскажет правильное решение, мешала царю управлять государством, оказавшимся в невероятно сложной ситуации. Полномочным представителем Бога и он, и царица считали именно Распутина.

Влияние Распутина особенно сказывалось в кадровой политике, которая в 1916 году была ниже всякой критики. Рекомендация Григория считалась главным доказательством личной преданности царю, а этот критерий становился единственным.

Убийцы Распутина наивно полагали, что все дело было в нем. А в действительности дело было в системе, при которой "распутинщина" становилась возможной.

Вера Николая II в то, что власть зависит только от Бога и не нуждается во взаимопонимании с обществом, сыграла роковую роль в судьбе российской монархии. Гибель Распутина лишила императора важнейшей моральной опоры. До отречения царя от престола оставалось 74 дня.

Автор, доктор исторических наук, профессор