9458. Приватизация "Связьинвеста"

[Yeltsincenter.ru]

http://www.yeltsinmedia.com/articles/svyazinvest/

Как российские СМИ проиграли войну за «Связьинвест»
Открытое акционерное общество «Связьинвест» (ОАО «Инвестиционная компания связи») было образовано указом президента № 1989 от 10 октября 1994 года и двумя постановлениями правительства РФ № 1297 от 25 ноября 1994 года и № 742 от 24 июля 1995 года. Первая попытка приватизации блокирующего пакета акций компании итальянской «Стэт» сорвалась, а вторая состоялась 25 июля 1997 года.

Второй конкурс столкнул между собой интересы двух финансово-промышленных групп. С одной стороны, в аукционе участвовала компания «МОСТ» Владимира Гусинского, который привлек на свою сторону «Альфа-Групп», испанскую телефонную компанию Telefonica SA, инвестиционный банк Credit Suisse First Boston и несколько частных инвесторов. А с другой стороны участвовал «ОНЭКСИМ-банк» Владимира Потанина вместе с «Ренессанс-Капиталом» во главе с Борисом Йорданом, Deutsche Bank, Morgan Stanley и фондом Джорджа Сороса Quantum. Последние и выиграли аукцион, заплатив на $165 млн больше ($1,875 млрд против $1,710 млрд). После этого конкурса в России прошла информационная война с использованием целого ряда крупных СМИ. Одним из эпизодов войны стало «дело писателей», которое привело к ряду правительственных отставок.

Переговоры на берегу
«Значит, существовал отдельно ‘Связьинвест’ и отдельно ‘Ростелеком’, – объяснял годы спустя бывший глава Госкомимущества Альфред Кох. – Последний отвечал и отвечает за международную и междугороднюю связь. А ‘Связьинвест’ — это просто холдинг, который включает в себя контрольные пакеты всех региональных телефонных операторов. Областные и городские телефонные сети. И там, короче, надо было подготовить слияние ‘Связьинвеста’ и ‘Ростелекома’, сделать прозрачной всю документацию, чтобы инвесторы могли посмотреть и так далее и так далее. Большая работа была проведена, чтоб заставить Минсвязи все это сделать».[note]Кох, Альфред; Свинаренко, Игорь. «Ящик водки». «Эксмо», 2003.[/note]

Эту большую работу перед аукционом провел хозяин «Медиа-Моста», владелец НТВ и «Эха Москвы», газеты «Сегодня» и журнала «Итоги» Владимир Гусинский. Он «с полным основанием претендовал на покупку акций ‘Связьинвеста’», указано в мемуарах Бориса Ельцина (они написаны Валентином Юмашевым, главой администрации президента во время конфликта вокруг «Связьинвеста» и тогда еще будущим зятем президента). Гусинский «долго договаривался с участниками проекта внутри правительства», «договаривался с военными, ФСБ, ФАПСИ, боролся за то, чтобы военные частоты сделать гражданскими, хотел создать с помощью западных инвестиций мощную современную компанию по производству и обслуживанию средств связи и телекоммуникаций».[note]Ельцин, Б. Н. «Президентский марафон: Размышления, воспоминания, впечатления». РОССПЭН, 2008.[/note]

Как вспоминал Кох, он познакомился с Гусинским в 1996 году, во время избирательной кампании президента, и с тех пор они часто обедали. «И тут ко мне приходит Гусь, – рассказывал он Игорю Свинаренко. – И говорит: так и так, я столько сделал для Ельцина… А мне ничего не досталось. Я ему говорю: Вов, а кто ж тебе виноват-то? Ты до 1996 года обличал наши аукционы, как обычные, так и залоговые, объяснял, что это недостойная человечества деятельность – участвовать в приватизации. Другие люди себе понапокупали разного на этих аукционах, а тебе ничего не досталось, потому что ты ничего не покупал. Хотя ты, кстати говоря, неплохо устроился с теле- и радиочастотами – и с одной (НТВ), и с другой (‘Эхо Москвы’). Ни за одну ты ни копеечки не платил, а стоят они десятки, если не сотни миллионов долларов, никаких аукционов никто не проводил, так что, я думаю, тебе особенно обижаться не на что. <…> И вот пришел он ко мне и говорит – надо приватизировать ‘Связьинвест’. Я ему говорю: если ты такой умный, то помоги мне пробить через спецслужбы приватизацию – ты же с ними вась-вась, а я с ними никак не могу наладить отношения. <…> Мы с ним сразу на берегу договорились, что, если ему нужно кого-то из желающих не допустить к аукциону, то это будет проблема Гуся, а не моя. И он с такой постановкой вопроса согласился. Гусь действительно очень бурно подключился к решению вопроса, и сразу с нами стали все сотрудничать, визировать бумажки, которые раньше годами лежали без движения. В итоге процесс слияния и приватизации сдвинулся с мертвой точки. И вот что интересно. Когда какой-то дядя из правительства просит спецслужбы что-то сделать, они его не слушают. А когда коммерсант Гусинский им что-то говорит, они сразу все делают!»[note]Кох, Альфред; Свинаренко, Игорь. «Ящик водки». «Эксмо», 2003.[/note]


Альфред Кох (на переднем плане) во времена залоговых аукционов. Кадр телевизионного репортажа НТВ.

Гусинский действительно не считал залоговые аукционы «реальными аукционами». «Это было формой перераспределения государственного имущества, которую осуществляло правительство в открытую, – говорил он в августе 1997-го на «Эхе Москвы». – Все остальное это как бы неправда и шелуха, которая это отражает. С моей точки зрения, это неправильно, если мы говорим о честных правилах. Государство не должно перераспределять, кому это дать и не дать. Или если они это уже собираются делать, то есть вводить некий странный, открытый, публичный, недекларируемый механизм, тогда надо определить по каким правилам будет происходить перераспределение».[note]Венедиктов, Алексей; Бунтман, Сергей. Интервью Владимира Гусинского. «Эхо Москвы», эфир 14 августа 1997. https://echo.msk.ru/programs/beseda/12434/[/note]

Но, когда у НТВ возник конфликт с правительством, ему тут же напомнили о некоторых поблажках, которые канал имел. «Два последних года частная телекомпания НТВ оплачивала услуги связистов по государственным тарифам, – писал осенью 1997 года «Коммерсант». – Правительство это устраивало. Бывший председатель ГКИ Альфред Кох на вопрос, прав ли был Владимир Гусинский, когда заявил, что ‘некоторым после выборов правительство отдало слишком много’, ответил: ‘Абсолютно прав. Мы отдали НТВ весь 4-й канал‘. Но все было спокойно до самого конца 1997 года, пока Антимонопольный комитет не заметил, что таким образом нарушается постановление правительства от 7 августа 1995 года, согласно которому гостарифы устанавливаются только для государственных телерадиокомпаний. Антимонопольный комитет сделал вывод, что предоставление такой льготы для частной компании ставит ее ‘в преимущественное положение по отношению к субъектам, работающим на рынке того же товара’. Поэтому Госкомсвязи было предписано прекратить нарушение закона. То есть НТВ должно платить как и все коммерческие структуры».[note]Подлипский, Николай. «Гусинский должен дорого заплатить за свободу слова». «Коммерсант», 23 декабря 1997.[/note]

Впрочем, и в честность проведения конкурса по «Связьинвесту» проигравшие не верили ни до, ни после него. За два дня до конкурса Владимир Гусинский, Владимир Потанин и даже не участвовавший в сделке Борис Березовский прилетали в Анатолию Чубайсу в Сен-Тропе, где вице-премьер отдыхал в то время. Журналист Дэвид Хоффман подробно воспроизвел их диалоги в книге «Олигархи». «По словам Чубайса, магнаты предложили сделку, – пишет он. – Они разделят богатства, подлежавшие приватизации, между собой. В соответствии с их планом Гусинский, поскольку он уже все подготовил, приобретет на аукционе ‘Связьинвест’. Следующая крупная компания, которая будет выставлена на аукцион, РАО ЕЭС, достанется Потанину. По словам Чубайса, у них были проработаны все детали: акции, объемы, условия. ‘Мы пришли к соглашению, – сказали они, обращаясь к Чубайсу. – А ты согласен?’ ‘Нет! – сказал Чубайс. – Я не согласен. Ребята, будет аукцион!’».[note]Хоффман, Дэвид. “Олигархи. Богатство и власть в новой России”, КоЛибри. 2007.[/note] Чубайсу, как он скажет спустя годы, очень хотелось «хотя бы немного отмыться от претензий по залоговым аукционам», проведя честный конкурс.[note]Филиппов, Петр. “Россия: трудный путь к частной собственности. Интервью с А.Б. Чубайсом”. Сентябрь 2010 http://www.ru-90.ru/content/россия-т...-с-аб-чубайсом[/note] Свою логику Чубайс объяснял позже и документалисту Александру Гентелеву.



Валентин Юмашев вспоминал в интервью специально для проекта YeltsinMedia, как «Чубайс и Немцов сказали, что по ‘Связьинвесту’ они проведут честный конкурс». «Когда никаких договоренностей под столом, все открыто, кто больше денег даст, тот и победит, – объяснял он. – Как это ни парадоксально звучит, я был категорически против того, чтобы проводился вот такой честный конкурс. Я был главой администрации, и у нас в связи с конкурсом с Чубайсом и Немцовым было несколько недель очень серьезных, тяжелых и горячих разговоров. Я считал, что нужно, чтобы в этом конкурсе победил Гусинский, что нужно попросить у него максимальную цену, которая бы устроила правительство, и договориться со всеми, что это – последний, вот такой, договорный конкурс, и дальше все конкурсы честные, открытые, прозрачные. Чубайс с Немцовым считали, что этот момент очень показательный, важный, краеугольный для правительства, что именно в этой точке общество должно поддержать правительство, которое наконец-то проведет честный конкурс, а они смогут продемонстрировать, что власть уже достаточно сильная и бизнес не может диктовать условия правительству. Моя позиция была в том, что нельзя так, в один момент, менять правила игры, которые до этого были созданы, иначе после этого такой будет удар по правительству, от которого правительство не оправится. Я считал, что таких ресурсов еще нет, что, к сожалению, власть еще слаба и будет не в состоянии отбиться от того, что будет происходить. Через полгода, говорил я им, мы закончим с правительством молодых реформаторов, и у нас такого правительства больше не будет. К сожалению, ровно это и произошло».[note]Ростова, Наталия. «Валентин Юмашев, глава администрации президента в 1997-98 годах: В девяностых администрация президента на журналистов не давила». «Расцвет российских СМИ. Эпоха Ельцина (1992-1999)». http://www.yeltsinmedia.com/interviews/yumashev/[/note]

В августе того же года Владимир Гусинский в эфире своего радио рассказывал о встрече с Чубайсом во Франции так. «Вопрос на самом деле касался не конкретного конкурса, а касался вообще принципиально правил игры, правил игры на рынке, – говорил он на «Эхе Москвы». – И было очень важным понять, какие они есть, включая по этому конкурсу, какие они будут, чтобы нам их представлять, как один из предпринимателей, работающих на этом рынке, какие правила будут использоваться по этому конкурсу и в перспективе в будущем. Это был основной вопрос».[note]Венедиктов, Алексей; Бунтман, Сергей. Интервью Владимира Гусинского. «Эхо Москвы», эфир 14 августа 1997. https://echo.msk.ru/programs/beseda/12434/[/note]

Присутствие Березовского, не принимавшего участия в сделке по «Связьинвесту», на переговорах о его судьбе, Гусинский позже объяснял тем, что тот, будучи заместителем секретаря Совета безопасности по должности «занимался конкретными совершенно вопросами, связанными с информационной безопасностью и с безопасностью систем телекоммуникаций».

Свое видение тех событий есть и у Петра Авена. «На самом деле сюжет был простой, — вспоминал он. – Была концепция Чубайса – я считаю, глубоко порочная – раздача собственности. Распределение ее по каким-то заслугам. Мы, ‘Альфа’, всегда были противниками этого. Апогеем этой истории были залоговые аукционы, но в принципе ‘Связьинвест’ был продолжением. Гусинский считал, что ‘Связьинвест’ скорее делили, чем покупали. В какой-то момент Потанин обещал в этом не участвовать и отдать все Гусинскому. Но Потанин говорил, что ему невозможно просто так уйти, потому что он обещал Соросу. Поэтому была достигнута договоренность, что конкурс будет проведен. <…> Цифра была обговорена, переговоры вел Гусинский. И когда мы дали свою цифру, Потанин, который должен был дать меньше, дал чуть-чуть больше и выиграл. Обманул».[note]Авен, Петр. «Время Березовского». Corpus, 2018.[/note]

Как стало известно позже Хоффману, Березовский и Гусинский на той встрече во Франции обвинили Альфреда Коха в работе в интересах Потанина и его «ОНЭКСИМа». (Здесь и далее написание этой финансовой группы различается в зависимости от того, как она указывается в различных источниках.) До марта 1997 года Потанин занимал должность вице-премьера правительства, но, потеряв ее, решил принять участие в конкурсе. «Я знаю, что Кох играет на стороне Потанина, и я это докажу, пообещал Гусинский Чубайсу во Франции, — писал Хоффман. – Я обещаю большой скандал, если Потанин не выйдет из аукциона, добавил он».[note]Хоффман, Дэвид. “Олигархи. Богатство и власть в новой России”, КоЛибри. 2007.[/note]

Но Чубайс встал на защиту Коха, хотя именно Кох уже не раз проводил те самые залоговые аукционы, предшествовавшие «Связьинвесту», и у него действительно были особые отношения с Потаниным. Спустя годы на реплику Игоря Свинаренко «в те времена Потанин был твой дружок» Кох чистосердечно отвечал: «Да. И еще я был его подчиненный. Когда Чубайс и Казаков ушли в администрацию президента, то вице-премьером, который курировал Госкомимущество, стал как раз Потанин».[note]Кох, Альфред; Свинаренко, Игорь. “Ящик водки”. “Эксмо”, 2003.[/note]

Березовского, впрочем, не устраивала не только декларируемая Чубайсом быстрая смена аукционных правил игры, он и Чубайса видел в иной роли, чем тот хотел играть. «Чубайс хорошо исполняет задания, которые дает ему хозяин, – объяснял магнат спустя годы. – В свое время он был нанят на работу теми, кого потом стали называть ‘семибанкирщиной’. Он был наемным служащим с очень хорошей зарплатой».[note]Березовский, Борис. «Автопортрет, или Записки повешенного». Центрполиграф, 2013.[/note] Когда в 1996 году «нам нужно было выиграть президентские выборы», говорил Березовский, Чубайс «адекватно справился с задачей», считал он, а вот в роли регулятора рынка Березовский Чубайса не видел.


Михаил Лесин, Борис Березовский и Владимир Гусинский в день инаугурации президента. Кадр из фильма Александра Гентелева «Олигархи».

Впрочем, Валентин Юмашев и спустя годы не верит в то, что интерес Березовского был исключительно идеологическим. «Я думаю, Березовский оговорил какое-то свое участие в будущей победе, – говорил он в интервью автору этих строк. – Просто из идейных соображений он бы в такой истории не участвовал. Никак не могу подтвердить эти слова, просто по его включенности во всю эту историю сужу. Думаю, у него дальше были какие-то договоренности с Гусинским».[note]Ростова, Наталия. «Валентин Юмашев, глава администрации президента в 1997-98 годах: В девяностых администрация президента на журналистов не давила». «Расцвет российских СМИ. Эпоха Ельцина (1992-1999)». http://www.yeltsinmedia.com/interviews/yumashev/[/note]

29 июля первый вице-премьер Борис Немцов заявил в интервью «Комсомольской правде», что несмотря на «беспрецедентное, хамское давление на власть», «состоялся честный аукцион».[note]Без подписи. «Банкформирования: Игра без правил». «Огонек», 4 августа 1997.[/note] А уже после кульминации скандала он скажет Юрию Щекочихину, что война была предопределена, так как шел жестокий спор о дальнейших путях развития России. «Если еще в 96-м году этот спор был между вульгарным коммунизмом и вульгарным капитализмом, то сейчас это гораздо более тонкий выбор, – говорил он. <…> Сейчас – другое: какой рынок нужен России? Какой капитализм нужен России. <…> Первый капитализм – номенклатурно-бюрократический. Автор этого капитализма – Лужков. Лозунг этого капитализма: ‘Вся власть, собственность и деньги принадлежат чиновничеству’. Яркий пример – Москва. <…> [Второй путь – ] олигархический. Его автор – Березовский. Вся власть, собственность и деньги принадлежат узкой группе корпораций, компаний, людей, но не бюрократии. Именно поэтому такая конфронтация между Березовским и Лужковым – идеологическая конфронтация. Модель Березовского: правительство – это куклы, президент – это кукла, мы их всех тут сегодня поставили – завтра скинем, нам не нравится Чубайс – мы его уберем. Газпром, еще пять-шесть компаний управляют страной. <…> На мой взгляд, оптимален для России народный капитализм. Административная власть – избранникам народа, собственность и деньги как можно большему количеству граждан. <…> Вот отсюда конфликт между Березовским и Лужковым, между Лужковым и Немцовым, между Березовским и Немцовым…».[note]Щекочихин, Юрий. «Борис Немцов: «Настоящая демократия – это гарантия от подлости». «Новая газета. Понедельник», 1 декабря 1997.[/note]

Российские СМИ в 1997 году
После выборной президентской кампании 1996-го в медиа произошли большие изменения, а 1997-й полностью перекроил карту российских СМИ. Осенью 1996-го указом президента, вне конкурса, частоту для круглосуточного вещания получило НТВ, в 1997-м Владимир Гусинский объявил об уходе из банковского бизнеса и сосредоточился на медиаактивах.

В конце 1997 года генеральным директором НТВ был назначен Олег Добродеев, так как его предшественник, Игорь Малашенко, ушел на повышение – руководить всем «НТВ-холдингом». (Он, кстати, после успешных для команды Ельцина выборов отказался от предложения возглавить администрацию президента.) С 1 января 97-го начал вещать и другой канал – Ren-TV Ирены и Дмитрия Лесневских.

К 850-летию основания Москвы (а на самом деле – с прицелом на выборы 2000 года) был запущен столичный канал ТВ-Центр. После летнего указа президента 1 ноября появился телеканал «Культура».

Из ВГТРК после публичного скандала со своими подчиненными ушел Эдуард Сагалаев, и его место занял Николай Сванидзе, работавший в компании со дня основания.

Осенью пост главы ОРТ вместо Сергея Благоволина достался Ксении Пономаревой. Реорганизацию в 1997 году пережил издательский дом «Коммерсант», главным редактором одноименной газеты был назначен Раф Шакиров, а под управлением Сергея Мостовщикова в том же «Коммерсанте» был перезапущен журнал «Столица». (Смотреть интервью с ним программе ОРТ «Час пик».)

Олигарх Владимир Потанин ушел с поста первого вице-премьера в марте этого же 97-го, и именно тогда в правительство пришли «младореформаторы» – Анатолий Чубайс и Борис Немцов. Последнего вызвали на работу в Москву из Нижнего Новгорода, готовя в преемники президента. Потанин же стал наращивать свое присутствие в СМИ. Когда 1 апреля «Известия» перепечатали статью из Le Mond с оценкой состояния премьер-министра России («Черномырдин имеет состояние в 5 миллиардов долларов?»), Потанин ввязался в битву с «ЛУКойлом» – за право владеть газетой.

Это был первый захват СМИ «финансово-промышленной группой» в новейшей истории, он широко освещался в прессе шокировал и страну, о скандале писала и мировая пресса. Установив над «Известиями» контроль, потанинский «ОНЭКСИМ» уволил главного редактора газеты – Игоря Голембиовского, избранного коллективом после путча 1991 года. Новым редактором стал Василий Захарько, которого поменяли через год на Михаила Кожокина. При поддержке Бориса Березовского, которого «Известия» прежде много критиковали, Голембиовский основал «Новые известия», газета вышла в свет осенью. Помимо «Известий» «ОНЭКСИМ» купил «Комсомольскую правду», поменяв и в ней главного редактора (именно с тех пор газетой руководит Владимир Сунгоркин), и начал издавать новую качественную газету – «Русский телеграф» под руководством Леонида Злотина (она просуществовала всего год и была закрыта после кризиса 1998-го). Эти издания добавились к «Эксперту», который был запущен ранее также при помощи вливаний «ОНЭКСИМа». В конце концов, для управления растущими медиаактивами банк создал холдинг «Проф-Медиа».

В этом же, 1997-м журналистское сообщество впервые столкнулось с похищениями журналистов в Чечне, в которой война уже официально кончилась. Сначала выкрали сотрудников ИТАР-ТАСС и «Радио России» – Николая Загнойко, Юрия Архипова, Льва Зельцера и Николая Мамулашвили, а затем – НТВшников, группу Елены Масюк, вместе с которой 101 день в плену пробыли Илья Мордюков и Дмитрий Ольчев. В октябре три дня несвободы пережили корреспонденты телепрограммы «Совершенно секретно» и еженедельника «Собеседник» Михаил Маркелов, Дмитрий Новоселов и Михаил Сердюков.

В 1997-м заявили о себе «Русское радио», сетевой «Русский журнал» Глеба Павловского, компания «Яндекс», Леонид Парфенов запустил новый телепроект «Намедни. 1961-1991», а Елена Ханга стала ведущей «Про это».

Здоровье президента Ельцина после перенесенной осенью 1996-го операции на сердце по-прежнему оставляло желать лучшего. Имиджмейкеры порекомендовали новый жанр общения с аудиторией – еженедельные радиообращения. (Как спустя годы признался Олег Добродеев, многие из них сочинялись журналистами НТВ.) [note]Добродеев, Олег. «Открытое письмо Евгению Киселеву». «Известия», 9 апреля 2001.[/note]

Что касается «войн компроматов», то российские СМИ, получившие свободу в конце 80-х, вести их научились довольно быстро. Аудитория уже переживала скандал с «одиннадцатью чемоданами компромата» набиравшего популярность вице-президента Александра Руцкого – тот обвинял близких к Ельцину чиновников в преступлениях, а потом его самого обвинили во владении счетом в швейцарском банке. Россияне на себе испытали невероятную по силе пропагандистскую кампанию в пользу Бориса Ельцина в 1996-м. Новости от Евгения Киселева о «государственном перевороте» в ночь с 19 на 20 июня того же года тоже мало кого оставили равнодушным. (Подробнее о «коробке из-под ксерокса».)

«До 1996-го года была все же более-менее честная борьба (по крайней мере, — в средствах массовой информации), а после 96-го года честной борьбы не было, – говорил в интервью для проекта YeltsinMedia профессор Андрей Рихтер. – Все стало ясно. И, соответственно, изменилась государственная политика по отношению к СМИ, уже никаких новых свобод после 96-го СМИ не получили. Никакого расширения свободы уже не было, было только сужение, регламентация и зачистка под будущие выборы. Все остальное было просто ширмой. <…> Вот эти пять месяцев 96-го года не только привели к победе Ельцина, но показали всем, кому это было интересно знать, что можно делать со свободой СМИ».[note]Ростова, Наталия. «Андрей Рихтер, профессор, эксперт в области права СМИ: ‘Вовлеченность в общеевропейский демократический процесс не позволяла взять СМИ за горло'». «Расцвет российских СМИ. Эпоха Ельцина (1992-1999)». http://www.yeltsinmedia.com/interviews/richter/[/note] К моменту начала «банковской войны» СМИ уже научились создавать и публично уничтожать политиков, как это случилось с Александром Лебедем в том же 1996-м.[note]Ростова, Наталия. «Как взлетал и падал генерал Лебедь. Роль СМИ в его биографии». «»Расцвет российских СМИ. Эпоха Ельцина (1992-1999)». http://www.yeltsinmedia.com/articles/lebed/[/note]

Совсем незадолго до «писательского дела», в июне 1997-го, разразился первый «банный» скандал, приведший к отставке федерального министра. Фото министра юстиции Валентина Ковалева и трех девушек в джакузи было опубликовано Ларисой Кислинской в газете «Совершенно секретно»[note]Кислинская, Лариса. “А министр-то голый. Как банкир Ангелевич министра приручил”. “Совершенно секретно”, 19 июня 1997.[/note], затем тему продолжил Сергей Доренко на ОРТ. Да и распечатки телефонных переговоров в СМИ как элемент борьбы элит между собой уже давно не были новым приемом.

«Утверждение о возрастании криминального влияния на газеты, к сожалению, имеет под собой основания, — писал главный редактор «Московской правды» Шод Муладжанов. – Криминальный капитал в Москве действительно в некотором смысле преобладает и над политическим, и над официальным финансовым. Тот, кто внимательно читает так называемый ‘компромат’, разоблачительные статьи, неплохо ориентируется во взаимоотношениях финансовых и криминальных структур в Москве, легко может вычислить заказчика публикаций. Эти смелые разоблачения нередко носят явно заказной характер. Когда публикуются стенограммы беседы какого-то чиновника с неким финансистом, то возникает вопрос: а кто записывал? Не журналист. Предположим, какие-нибудь правоохранительные органы, но имеют ли они право делиться этой стенограммой с журналистом? Если же они делятся, то кому это надо, по чьей просьбе, по чьей инициативе, с чьего разрешения? Любой компромат, как правило, сопровождается тем, что чекисты называли ‘торчащими ушами’: их всегда видно, а грамотному человеку и понятно, откуда торчат уши и кому они принадлежат».[note]Муладжанов, Ш. С. «Капитал и пресса». «Вестник Моск. Ун-та». Сер. 10, «Журналистика». 1998, №1.[/note]

Новая информационная война при этом все же отличалась от предыдущих. Недавно образованные олигархические корпорации СМИ, еще вчера объединенные борьбой против коммунистов, впервые начали столь активную кампанию против оппонентов своих владельцев, а ими были как другие олигархи, так и правительственные чиновники. Валентин Юмашев, работавший над мемуарами Бориса Ельцина, так описывал эту «войну» устами президента: «Аукцион по ‘Связьинвесту’ заполнил все первые полосы газет. ОРТ и НТВ каждый день выдавали какие-то малопонятные бюллетени типа: ‘Смерть врагам и конкурентам’. На дикторов было жалко смотреть. Они сидели в экранах испуганные, таращили глаза на телесуфлер, стараясь ничего не перепутать в этом наборе слов».[note]Ельцин Б.Н. Президентский марафон: Размышления, воспоминания, впечатления… / Борис Ельцин. – М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2008.[/note]

Это была война между несколькими политическими акторами, отмечала политолог Лилия Шевцова, «каждый из которых претендовал быть основной политической силой: между реформаторами и стоявшим за их спиной Потаниным, с одной стороны, и группой Березовского – Гусинского, с другой». «Последние явно сблизились с Черномырдиным, который вряд ли спокойно относился к слишком амбициозному поведению молодых членов своего правительства, – писала она. – Впрочем, и без ‘Связьинвеста’ фрагментация российского правящего класса была неизбежна. Ее вызвали несколько факторов: новый этап приватизации, подготовка к будущим президентским выборам и поиск кандидатов на президентский пост, новый виток борьбы за влияние на Ельцина, различное понимание иерархии задач, стоявших перед Россией. Разумеется, сам факт фрагментации правящего класса свидетельствовал и о том, что его позициям в этот момент ничто не угрожало. Жесткость клановой борьбы в этот период была во многом связана со стремлением отдельных группировок обеспечить себе более выигрышные позиции в случае ухода Ельцина. Борьба шла прежде всего вокруг способов осуществления групповых интересов. Но углублявшиеся противоречия рано или поздно должны были найти отражение в разных концепциях осуществления власти. Начавшаяся борьба получила отражение в резкой полемике печатных изданий, контролируемых разными кланами. По жесткости и агрессивности, по использованию недипломатических приемов этому не было аналогов в короткой истории российских СМИ».[note]Шевцова, Лилия. «Режим Бориса Ельцина». Московский Центр Карнеги, РОССПЭН, 1999.[/note] После череды правительственных отставок кампания получила шутливое название – «Разгон Союза Писателей». «Советских людей увольняют за занятие литературой! Позор!» — куражился один из зачинателей кампании, Александр Минкин.[note]Минкин, Александр. «Советских людей увольняют за занятие литературой! Позор!», «Новая газета. Понедельник», №46, 16 ноября 1997.[/note]

Украденный кошелек
После того, как были вскрыты конверты и объявлен победитель, Гусинский пришел в бешенство. Сам он, с тех пор как был вынужден покинуть Россию, традиционно отказывается от каких бы то ни было комментариев. А вот первый главный редактор газеты Гусинского «Сегодня», а позже – официальный представитель «Медиа-Моста» Дмитрий Остальский так объяснял автору этих строк причины бурных эмоций. «Там была обида очень сильная, — рассказывал он в интервью в 2009 году. – С точки зрения корпорации, это было сделано нечисто, нечестно и нехорошо. <…> Насколько я помню сейчас (деталей уже не помню практически никаких, кроме самого названия – ‘Связьинвест’), было реальное ощущение того, что кошелек на улице украли. Обидно! Хочется в милицию заявить, а милиция-то и украла».[note]Ростова, Наталия. «‘Были люди, которые считали меня предателем’. Главный редактор газеты ‘Сегодня’ (февраль 1993–октябрь 1996) Дмитрий Остальский». Slon.ru/ Republic.ru, 29 сентября 2009. https://republic.ru/posts/13208[/note] Впрочем, использование своих СМИ Гусинским он называл ошибкой.

Война «началась, с моей точки зрения, по достаточно простой причине, и, в основном, — из-за Чубайса», – вспоминал другой медиаменеджер империи Гусинского, Игорь Малашенко в интервью, записанном специально для проекта YeltsinMedia зимой 2018 года.[note]Ростова, Наталия. «Игорь Малашенко, один из создателей НТВ: ‘Всякая аудитория имеет то телевидение, которого заслуживает'». «Расцвет российских СМИ. Эпоха Ельцина (1992 — 1999)». http://www.yeltsinmedia.com/interviews/malashenko/[/note] Чубайс, по мнению Малашенко, «сначала заверял Гусинского, что да, он получит ‘Связьинвест’, никто из олигархов, которые уже нахапали куски, поощряться не будет, но он должен был выставить, естественно, приличную сумму, и все там было бы пристойно. В нарушение всего этого на конкурс выставился Потанин, а он был политическим проектом Чубайса, который видел его президентом. Он накачал Потанина деньгами, сверх всякой меры, отдав ему счета таможни (а на таможенных счетах тогда были совершенно гигантские остатки), поэтому для Потанина не составляло никакого труда перебить заявку Гусинского».

Сергей Зверев, еще один крупный деятель в «Медиа-Мосте», ответственный за связи с правительством и внешний пиар, вспоминал в интервью для проекта YeltsinMedia о том, что победа консорциума с участием Гусинского была настолько согласована с участниками, что им, Зверевым, заранее был написан пресс-релиз по итогам конкурса. «Там были определенные договоренности, хорошие они или плохие, но они были», — пояснял он. «У меня в этот день, 25 июля, в пятницу, если мне память не изменяет, было какое-то мероприятие, — вспоминал он в интервью. – Я где-то по городу бегал, потому что у меня все было готово, были готовы согласованные с обеими сторонами участников этого марлезонского балета пресс-релизы. <…> Еще раз говорю – согласованные с обеими сторонами марлезонского балета. В них было написано, что проигравшая сторона будет принимать участие в реализации этих проектов, это будут совместные проекты. Я это согласовал, у меня все было готово. Когда проходил аукцион, я где-то ездил, а потом раздался телефонный звонок: бросай все, приезжай. Я приехал. В кабинете Гусинского была некая группа людей, они пили коньяк. Там были Гусинский, Березовский, Андрюша Цимайло, Джан Замани, Бадри [Патаркацишвили]. Или не было Замани? Ну, не важно. И вот я пришел. Ну чего, говорю, вас поздравить можно? Да мы проиграли, говорят. Ладно вам дурака валять! Серьезно, говорят, проиграли. <…> А там сбоку стояли кресло и банкетка, диванчик. Там как раз сидит Гусинский с Березовским. <…> Тоже пьют коньяк. Березовский активно бегает, крыльями хлопочет. Так и потеряли страну».[note]Ростова, Наталия. «Сергей Зверев, один из создателей НТВ: ‘Воевала не только сторона Гусинского-Березовского. Там и с другой стороны были полководцы'». «Расцвет российских СМИ. Эпоха Ельцина (1992-1999)». http://www.yeltsinmedia.com/interviews/zverev/[/note]

После объявления результатов того конкурса прошла еще и встреча олигархов с Чубайсом, вспоминал Петр Авен. «Вот как по телевизору показывают бандитские сходки с авторитетами – это была такая олигархическая сходка, где все приехали в московскую мэрию к Гусинскому, – рассказывал он в своей книге о Березовском. – Были представители всех кланов – Ходорковский, Невзлин, Потанин, Малкин, Смоленский и так далее. Кончилось это скандалом. Потанин сказал, что ничего не отдаст, Чубайс его, в общем, поддержал. Вокруг этого сложилась такая большая война. <…> Там впрямую говорилось, кто что о ком думал. После чего мы с Борисом спустились к Гусинскому, и Гусинский стал раздавать прямые команды Малашенко, Жене Киселеву о том, что надо делать с Потаниным, с Чубайсом и с Немцовым. В этот момент началась война. И кончилось это все ‘делом писателей’».[note]Авен, Петр. «Время Березовского». Corpus, 2018.[/note]

В интервью для проекта YeltsinMedia я спросила Михаила Ходорковского, помнит ли он ту кампанию 1997 года и как к ней относится. Не очень хорошо, но помнит, ответил он. Ходорковский рассказал, что «и тогда относился к этому фигово, – Гусинского кинули, это без разговоров, но, на мой взгляд, если бы он вел себя более взвешенно, он бы мог получить от компенсации больше, чем от владения пакетом. <…> Мне кажется, Гусинский решил пойти по пути Бориса Абрамовича [с ОРТ]. Мол, видите, НТВ такое хорошее, но денег нам тоже не хватает и нам бы тоже что-нибудь на кормление… И ему сказали: ну ладно, ты сейчас трать ресурсы в рамках избирательной кампании, а мы тебе отдадим на кормление ‘Связьинвест’. Он сказал: ‘окей’. Понятно, что из-за тех методов, которыми он вел ту избирательную кампанию [1996 года], он потерял большой кусок аудитории и рекламного рынка. Много потерял. А когда пришел выставлять счета, ему сказали: знаешь, а в общем-то, мы тебе ничего и не должны. Ну, он огорчился». (Полностью интервью с Ходорковским опубликовано в нынешнем выпуске YeltsinMedia.)

Управленцы «Медиа-Моста» нехотя согласились на эту войну. «Я был категорически против каких-то медийных войн, что тоже давно отражено в каких-то книжках и моих интервью, – вспоминал Малашенко в разговоре для YeltsinMedia. – Но, к сожалению, Березовский жил по своим правилам, и Доренко в первой же программе после аукциона стал громить правительство. Гусинский не удержался тоже, и, отдавая указания напрямую, вовлек в эту войну НТВ. Я никого не хвалю. Но, если вы хотите знать, кто нажал спусковой крючок в ситуации, то я считаю, что это был Чубайс».[note]Ростова, Наталия. «Игорь Малашенко, один из создателей НТВ: ‘Всякая аудитория имеет то телевидение, которого заслуживает'». «Расцвет российских СМИ. Эпоха Ельцина (1992-1999)». http://www.yeltsinmedia.com/interviews/malashenko/ [/note] (Чубайс отказался от интервью для проекта YeltsinMedia.)

В интервью американскому журналисту Дэвиду Хоффману, автору книги «Олигархи» Олег Добродеев рисовал различия между выборами 1996-го и «банковской войной 1997 года». «У меня были сомнения, очень большие сомнения, – говорил он. – Одно дело использовать журналистов и телевидение для борьбы против Зюганова и коммунистов, что было «ясно, объяснимо и абсолютно понятно каждому», но спор вокруг «Связьинвеста» носил коммерческий характер. Следует ли журналистам рисковать своей репутацией в войне между алчными предпринимателями? «Это была позорная ситуация для средств массовой информации в целом», – вспоминал он.[note]Хоффман, Дэвид. «Олигархи. Богатство и власть в новой России». КоЛибри, 2007.[/note] В конце этого года Добродеев будет назначен генеральным директором НТВ, а его предшественник на этом посту Малашенко станет главой всего «НТВ-холдинга».

Против той войны был и Зверев. «Я считал, что ее надо начинать позже, – признался он. – <…> Обе стороны имели много, скажем так, фактологического материала, что одна сторона, что другая».[note]Ростова, Наталия. «Сергей Зверев, один из создателей НТВ: ‘Воевала не только сторона Гусинского-Березовского. Там и с другой стороны были полководцы'». «Расцвет российских СМИ. Эпоха Ельцина (1992-1999)». http://www.yeltsinmedia.com/interviews/zverev/[/note] Он, впрочем, не помнит, почему эти материалы получил именно Минкин. «Было большое полотно всяких стрелочек, в которых вдруг проскочило название, которое где-то кто-то уже слышал, какой-то офшорной компании, – вспоминал он в интервью. – И, зацепившись за это название и воспоминания, начали тянуть дальше».

Начало кампании
Первый удар по «правительству младореформаторов» нанес Сергей Доренко. На следующий день после аукциона в эфире ОРТ он говорил, что «весь российский бизнес говорит, что Кох пишет условия аукционов для своих друзей так, чтобы выгоду ни в коем случае не получили те, кто не сумел договориться с Кохом». Называя Потанина «кидалой», которому «все сходит с рук, даже то, что он во время работы в правительстве не решил ни одного вопроса, кроме перевода двух третей бюджета в ОНЭКСИМ», Доренко рассказывал о том, как именно Потаниным был «отприватизирован» завод «Череповецкий Азот».[note]Доренко, Сергей. ОРТ, «Программа Сергея Доренко». 26 июля 1997, 21:00.[/note] Как позже он рассказывал Петру Авену, Березовский его «начинал настраивать, что вот такой-то ОНЭКСИМ плохо в Череповце платит людям зарплату». «На что я говорил: ‘Давайте, тащите бумаги с синими печатями – настоящие бумаги, не ксерокопии, – и будем разбираться с ОНЭКСИМом’, – рассказывал Доренко. – Он обещал, что бумаги привезут. Я смотрю материал про олигархов, я говорю: ‘Я не понимаю, там дебет, кредит, херня всякая. Пришли мне умного парня, чтобы умный парень рассказал, что тут написано’. Он мне присылает Сашу Волошина. Я говорю: ‘Александр Стальевич, вы садитесь вот там в углу, вот вам желтые бумажечки, вы лепите желтые бумажечки и человеческим языком объясняйте, что тут написано’. И он сидел у меня два часа, читал, маркером отчеркивал… Вот так строилась работа».[note]Авен, Петр. «Время Березовского». Corpus, 2018.[/note]

«Видимо, это были некие фантазии Доренко», – так сейчас Волошин прокомментировал слова Доренко проекту YeltsinMedia. Но говорить о событиях 1997 года отказывается, объясняя это тем, что он «не самый сведущий человек про это дело». (Помощником Валентина Юмашева в администрации президента Волошин был назначен в ноябре того же года, а главой администрации стал в марте 1999-го.)

Доренко же с гордостью вспоминал о той кампании, когда «метелил по-черному». «Наверное, я – лучший из воинов, – говорил он в 2006 году автору этих строк. – Чемпион. Но это не заносилось за деньги. Мне говорили: ‘Вот документы – ‘Онэксим’ приватизнул завод, не выполнил условия инвестиционного соглашения, людям недоплачивают’. Я говорил: ‘Выдаю’. Каким-то образом это просачивалось через руководство канала к Березовскому. Он звонил и говорил: ‘Старик, умоляю, не надо этого делать! Юмашев нас закроет, разорит канал!’. Материалы задерживали. Когда ‘Связьинвест’ происходит, звоню Березовскому: ‘Борь, помнишь героя Гоголя? ‘Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?’. Я ‘Череповецкий азот’ уже два месяца не выдаю!’. Он отвечает: ‘Делай что хочешь!’. Я выдаю. А мне говорят, что я открыл войну по заказу Березовского. Выдаю в следующей передаче вторую часть, а мне – жуткие звонки: ‘Что ты творишь? Мы уже договорились!’. Я говорю: ‘Борь, а я-то в курсе, о чем вы договорились?! Але, они не выполнили условия инвестиционного соглашения! Они должны рабочим бабок, пусть заплатят!’».[note]Ростова, Наталия. «Сергей Доренко: ‘Надо покаяться? Пожалуйста!’» «Новая газета», 28 Сентября 2006. https://www.novayagazeta.ru/articles...ya-pozhaluysta[/note] По словам Доренко, уже после отъезда из России, в Яффе, Владимир Гусинский признался ему: «‘Череповецкий азот’ тебе забросили мои спецухи». «Как забросили? – пояснял Доренко. – Организовали ходоков к Ленину, снарядили рабочих. – Я ему говорю: ‘Володь, ты мне бабки за это давал? Нет. А спецухам твоим – спасибо’. Мне не стыдно. Я это сделал. С удовольствием. Кто стоял за тем, что мне принесли документы на Чубайса? Может, тоже спецухи Володи? Не знаю. И знать не желаю. Я обрушивался на всякие группы по мотивам, связанным с моим мироощущением, и это приходилось кстати еще кому-то. Жанр расследования остался, но все, кто этим пользовался, разбежались. Или заткнули свои языки в задницу, сидят и восхваляют Путина».[note]Там же.[/note]

Спустя годы, собираясь написать к двадцатилетию кампании статью для «Радио Свобода»*, я позвонила Доренко. Он, услышав мою просьбу о комментарии, не дал возможности задать ни одного вопроса. «К Минкину! – кричал он – Минкин! Минкин подробно писал, с Гусинским дружил, а я делал короткий репортаж. Минкин, Минкин, Минкин!» И положил трубку.[note]Ростова, Наталия. «Вторая информационная». Радио Свобода, 2 декабря 2017. https://www.svoboda.org/a/28890678.html[/note]

Сам Минкин тоже не воспользовался возможностью дать комментарии.


Александр Минкин в программе Сергея Доренко на ОРТ. Кадр телевизионной программы, ноябрь 1997 года.

«Дело писателей»: первая жертва
«Делом писателей» принято называть другой эпизод войны того года, но, строго говоря, книг вокруг «писателей» было три, и все скандалы начались с выступлений Минкина. 4 августа в «Новой газете» была опубликована «прослушка» датированного 14 мая телефонного разговора Бориса Немцова с бизнесменом Сергеем Лисовским.

Немцов, поддавшийся уговорам Татьяны Дьяченко и переехавший в том году в столицу из Нижнего Новгорода, стал вторым после Анатолия Чубайса первым вице-премьером российского правительства.


Встреча Бориса Ельцина с премьер-министром Виктором Черномырдиным и двумя его первыми заместителями — Анатолием Чубайсом и Борисом Немцовым 26 марта 1997 года. Чумичев Александр/Фотохроника ТАСС

Именно Немцов был инициатором президентского указа № 484, который вышел в мае и впервые обязывал чиновничество публично отчитываться о своих доходах. Судя по распечатке разговора, он очень нервничал, что еще не смог получить обещанный гонорар за книгу «Провинциал»,[note]Немцов, Борис. «Провинциал». «Вагриус», 1997.[/note] а потому – правильно и вовремя заполнить налоговую декларацию. «Я ее сейчас не заполню, допустим, потому что у меня нет денег на самом деле, – говорил он Лисовскому, близкому к собственникам «Вагриуса» (в выходных данных книг издательства он традиционно указывался корректором). – Потом выяснится, что я эти деньги скрыл, будет скандал международный. <…> Этот вопрос стал чисто политическим. <…> Меня интересует дата конкретная и твоя расписка, что в такой-то день будут перечислены такие-то суммы. <…> Я – автор указа и не могу ее заполнить. Я сейчас прошу Бориса Николаевича, чтобы он попридержал указ из-за вас».[note]Минкин, Александр. «Я люблю, когда тарелки очень большие». «Новая газета», 4 августа.[/note] Лисовский уверял, что платеж уже идет.

Под текстом с расшифровкой разговора стояла подпись Александра Минкина. «Задетые лица, конечно, возмутятся, – отмечал он. – Их аргументы известны заранее: а) разговор подслушан незаконно; б) это вторжение в частную жизнь. <…> Мы не знаем, кто подслушал Немцова и Лисовского. Коржаков ли, которому Лисовский не дает покоя? Трофимов ли, вылетевший с Лубянки, возможно, именно за коробку, которую отнял у Лисовского? Следователи Генеральной прокуратуры, где лежат открытые, закрытые и полузакрытые уголовные дела, кажется, на всех губернаторов, министров, депутатов, бизнесменов? А может быть, пожилые реформаторы охотятся на молодых реформаторов, которые слишком бурно делают карьеру? Не знаем. Но в данном случае нам все равно, легально или нелегально записали беседу. Если в ней содержатся факты, важные для общества, то общество должно быть благодарно тем, кто открывает ему глаза».[note]Минкин, Александр. «Я люблю, когда тарелки очень большие». «Новая газета», 4 августа 1997.[/note]

«Фактов, важных для общества», впрочем, Минкин публикацией этой прослушки установить не смог и даже обвинений в высоком гонораре Немцову не предъявлял. После расшифровки разговора стояло примечание: на обращение газеты по поводу гонорара «Немцов четко и обстоятельно объяснил, что его гонорар в 75 тысяч долларов (остальные 25 тысяч получила редактор Крылова) – плата не за русское издание книги ‘Провинциал’, а за право на ее издание во всем мире. И даже есть письмо агентства, предлагающего 170 тысяч марок за право издания ‘Провинциала’ в Германии». «Увы, мы так и не знаем, чем объяснить пронизывающие разговор гнев, панику и спешку», – писал Минкин, признавая, что «Немцов требует денег, но не корысти ради, а токмо чтобы исполнить волю президента и правильно заполнить декларацию». «Стремление к чистоте похвально, – одобрял Минкин. – Жаль, ради этой личной чистоты он на три дня задерживает указ, давая всему жулью лишних трое суток для того, чтобы переписать добро на тещу, на племянника, на Каймановы острова». И высказывал при этом предположение, что Немцов «заботится не столько о чистоте декларации, сколько о чистоте своей кандидатуры к будущим президентским выборам».
https://www.youtube.com/watch?v=ImpYrmLTaC4&t=394s
Последующий скандал, впрочем, вызвал не сам этот текст, а посткриптум к нему – под заголовком «Кох и его 100 000 палочек». Это был второй «писательский» эпизод той кампании. «Еще один вице-премьер России – Альфред Кох (глава Госкомимущества) – написал книгу ‘Приватизация в России: экономика и политика’, – говорилось в тексте. – Не знаем, какова она в толщину, но швейцарская фирма ‘Serviona Trading S.S.’ заплатила Коху авансом 100 тысяч долларов. Понятно, эта книга никому не нужна. Тем, у кого есть деньги на приватизацию в России, проще купить Коха, чем его книгу».

Первым пострадавшим стал именно он, Кох, и сейчас он называет «дело писателей» «местью Гусинского за то, что ‘Связьинвест’ не был продан ему». Он задается вопросом, а где же, собственно, Минкин взял эту расшифровку, и сам же предполагает, что, если спросить об этом автора, то «он или наврет, или скажет, что это ему Гусинский дал». «А вот Гусинский ее взял в ФСБ, – говорит Кох. – Вот вам и ответ, кому это было нужно и чьи интересы в реальности представляли Минкин и Гусинский. Что бы они про себя ни думали».[note]Ростова, Наталия. «Вторая информационная». Радио Свобода, 2 декабря 2017. https://www.svoboda.org/a/28890678.html[/note]